Dog’s life, мини, PG-13

Верность - дело совести.
А измена - дело времени.
(с) Неизвестный автор

Оллария/Ракана
Одна из камер Багерлее. Глубокая ночь. Часы на городской башне бьют полночь, и чернильный мрак, наполняющий комнату, внезапно освещается слабым сиянием, исходящим из дальнего угла. Первый маршал Талига медленно поднимает голову и … встречается со знакомым взглядом прищуренных глаз: возникший призрак Его Высокопреосвященства, улыбаясь, подплывает ближе к арестантской кровати. В полупрозрачных, наполненных мерцающим светом руках – неизменная чашечка шадди.

Дорак
(с улыбкой)

- Ну как дела?

Алва
(хмуро, пристально разглядывая кардинальский призрак)

- Да так же.

Дорак

- Как?

Алва

- Хреново.
Покоя нет ни ночью мне, ни днём.
Достало всё.

Дорак
(с легкой иронией, качает головой)

- Зачем же так сурово…
Как наш Талиг?

Алва
(с сарказмом)

- Подгнило что-то в нём.
Страх перед ныне правящей десницей,
Как чудище Ракана, многолик.
В крови столица и в огне – границы…
Короче, наш Талиг – тааакой Талиииг…

Дорак
(понимающе кивает)

- А ты здесь как, страдалец горемычный?

Алва
(пожимает плечами)

- Уже привык. К тому ж сегодня – суд.

Дорак
(задумчиво)

- А прочие?

Алва
(отмахивается)

- Наверно, как обычно.
Сидят и ждут, когда я их спасу.

Дорак
(прищурившись)

- А ты спасёшь?

Алва
(изогнув левую бровь)

- А есть альтернатива?

Дорак
(смеясь)

- Ты задал риторический вопрос.

Алва
(разводит руками, философским тоном)

- Когда б была, не рвался б я ретиво
На подвиги ни в слякоть, ни в мороз.
Я б, может быть, геройствовал в охотку
В хорошую погоду по весне,
Осанку тренируя и походку…

(помолчав, мечтательно добавляет)

… по дамским спальням, а не на войне.

Дорак
(весело)

- Ну, если так, за чем же дело стало?
Пошли их к кошкам. Оптом. Откажись.

Алва
(мрачно)

- Да, ЭТА жизнь меня уже достала,
Но – мне не надоела эта ЖИЗНЬ.

(уходит в свои мысли)

…увы и ах, но Небо так решило –
Или я сам сподобился решить…
Я молод был. Свербело в попе шило…
Поклялся. Не подумав. От души.
Досталась мне планида ли, монада,
Всему ль виной дурацкий мой язык…
Короче, я сболтнул не то, что надо.
Ну, не учел лингвистики азы.
Поклялся пред богами и веками,
Потом и сам не понял – почему…

(тяжело вздыхает)

… И вот с тех пор висит на шее камень.
Я чувствую себя, пардон, Муму.

Дорак
(серьезно, от былой веселости не осталось и следа)

- Так плюнь на всё. Одномоментно. Разом.
Сбеги в Ургот, в Бордон…

Алва
(невежливо хмыкает)

- На Колыму…
На каждую Муму есть свой Герасим.
За ним пойдёшь хоть в лодку, хоть в тюрьму...
Муму быть может сколь угодно ловкой,
Но вряд ли под водой начнет дышать.
И ей – самой – не справиться с веревкой.

Дорак
(задумчиво)

- Герасим будет вечно ей мешать…

Алва
(с усмешкой)

- Кто правит всем – тот всем всегда мешает.
Бывает, даже Небу самому.

Дорак
(пристально глядя на Алву)

- И кто ж его судьбу тогда решает?

Алва
(отворачивается и закрывает глаза)

- Не знаю кто. Но точно не Муму.

На некоторое время в камере воцаряется абсолютная тишина. И вдруг призрак покойного кардинала начинает смеяться – сначала тихо, потом громче, и, наконец, уже весь светлый парящий в воздухе силуэт сотрясается от неудержимого хохота.

Дорак
(утирая призрачные слезы)

- Мы все тебе… немножко задолжали.
Пора бы кой-кому вернуть должок.

Алва
(морщась, с изумлением разглядывает нетипично веселящийся призрак)

- Когда вы были живы – так не ржали.

Дорак
(подмигивает собеседнику и начинает постепенно таять в ночной темноте)

- Удачи на суде тебе… Дружок.

***

Ракана/Оллария
Некоторое время спустя.

Непроглядная, прохладная ночь, часы на башне отбивают двенадцать.
Дверь одного из кабинетов в глубине особняка открывается и появившийся в дверном проеме Марсель Валме застывает столбом, не сделав и шагу из комнаты – прямо за порогом в воздухе реет жемчужно-мерцающий приснопамятный кардинал Сильвестр. Точнее, его призрак.

Дорак
(усмехнувшись)

- Хоть рот закрой. Ты всё-таки мужчина.

Марсель послушно закрывает рот и даже несколько раз подряд мужественно моргает.

Марсель
(неуверенно)

- Н-но вы мертвы, и люди говорят…

Дорак
(перебивает, с легким раздражением)

- Моя – увы, бесславная – кончина
Не повод, чтоб держать меня в дверях.
Ты всех так принимаешь – на пороге?

Марсель открывает рот, но ответить не успевает – из комнаты выскальзывает симпатичная, хотя и слегка растрепанная дамочка и, чмокнув Валме на прощание, устремляется вниз по лестнице – к выходу из дома.
Оба – и виконт, и кардинал – провожают её долгим взглядом.

Марсель
(наконец, очнувшись от столбняка, невежливо)

- А вы зачем пришли в такую рань?..

Дорак
(поджав губы, качает головой)

- Века идут, а нравы так же… строги.

(поворачивается к собеседнику)

Поговорить.

Виконт некоторое время изучает выражение полупрозрачного лица и, в конце концов, приходит к неутешительному выводу.

Марсель
(мрачно)

- Понятно. Дело дрянь.

Дорак
(с легким налетом язвительности в голосе)

- Ты очень проницателен. Однако,
Мы, может быть, пройдем уже к тебе?

Марсель
(возвращается в комнату, пинком отшвыривая с дороги недоеденный Котиком пряник)

- О чем беседа будет?

Дорак
(внимательно разглядывает волкодава, переводит взгляд на Марселя и вдруг улыбается)

- О… собаках.
И их … ммм… непривлекательной судьбе.