Четыреста лет спустя или Новый Излом.

[Katze]

Я бы предположил, что на следующем изломе мы увидим нечто близкое к временам графа Монте-Кристо.

Согласна , а интернет и  мобильные телефоны это компенсация  для миров, где с магией совсем напряженно

[Артанис]

Все-таки, может быть, и сегодня маленький кусочек продолжения напишется...

- А что это за свобода такая? - неуверенно спросил откуда-то из рядов мужской голос. - Кто хоть станет нами править, если не будет королей? - Последние слова прозвучали и вовсе глухо, точно говоривший сам не рад был своей смелости и спешил спрятаться в гуще толпы, чтобы никто его не узнал.
Однако стоявшие рядом подхватили его вопрос и воскликнули нестройным, однако дружным хором:
- Да! Объясните же, к чему вы клоните! Пока мы слышим только обещания, но никто не говорил, как жить без королей, Повелителей и дворян...
В этот раз вперед вышел Анатоль Манрик, низко поклонился толпе - полы его плаща даже чуть разошлись при этом движении, - и заговорил таким тоном, точно перед ним были не простые горожане, а, самое меньшее, король и вельможи на торжественном приеме:
- Уважаемые граждане Олларии и всея Талига! Господин и госпожа Оллар говорят, что вы в скором времени сможете сами распоряжаться своей судьбой - и это чистая правда! Я же, со своей стороны, уполномочен сообщить вам, что в скором времени, а точнее - в канун Зимнего Излома пройдут выборы, где каждый свободный совершеннолетний гражданин Талига, будь то эорий или простолюдин, богач или нищий, мужчина или женщина, сможет сообщить в письменной форме, какую систему правления он хотел бы видеть в своей стране. По возможности, избирательные пункты будут открыты во всех городах и деревнях Талига, чтобы высказать свою волю могли все желающие. Вы сами можете решить, хотите ли вы, чтобы вами снова управляли короли, либо вы все же решите сами править Талигом, избрав из своей среды полномочных представителей от всех сословий, какие и будут принимать законы, следить за их осуществлением, проводить внутреннюю и внешнюю политику государства. Если вы предпочтете королей - ну что ж, будут вам короли! - Манрик с сожалением развел руками. - Но прошу вас, люди, подумайте о тех преимуществах, какие вы получите, выбрав самоуправление, настоящую, не побоюсь этого слова, власть народа! Вместо королей и вельмож, находящихся у власти не по способностям, но по праву рождения, к власти, наконец, придут умные, деятельные, достойные доверия люди, а тех, чтобы они не успели пресытиться властью - человек слаб, увы! - можно будет переизбирать через определенные промежутки времени, скажем, через четыре года - ведь это священное число.
- И что нам даст ваша народная власть? - выкрикнули сразу несколько голосов, похоже, изрядно пьяных.
- Каждому свободному гражданину Талига власть народа даст то, чего он заслуживает, - весомо проговорил Карл Оллар. - Каждый из вас - только подумайте, каждый! - сможет стать кем угодно: маршалом, губернатором, кансильером, а может быть, и следующим правителем Талига, если его способности позволяют справиться с соответствующими обязанностями. Также все вы, если захотите, сможете беспрепятственно обогащаться, не боясь, что вашу лавку или мастерскую объявят незаконной и закроют, а вас самого схватит Тайная Стража и потащит вот сюда, - герцог Марагонский указал рукой в сторону белокаменного здания. - Подумайте же как следует, дамы и господа: разве одна лишь возможность не бояться больше цепких рук герцогов Райнштайнеров, как боялись все талигойцы четыреста лет подряд, - еще не причина для изменения государственного строя?
Уже замеченные ранее Ариго и Эпинэ лишь с тоской переглянулись при этих словах.
- Нет, только полюбуйся, как ловко он перевел разговор: его спрашивают, к какой жизни он сам собирается вести людей, а он опять говорит, как плохо было при королях. Четыреста лет подряд все только и делали, что боялись Райнштайнеров, скажите на милость! Хорошо, что Генрих этого не слышит, - сквозь зубы проговорил Люсьен Ариго.
- Ну разумеется, они же все спланировали заранее, - Шарль Эпинэ засмеялся, но смех вышел невеселый. - Или ты думаешь, случайно для собрания назначили именно Занху? Сейчас люди думают, что их подняли на войну со своим страхом, и не понимают, что на самом деле убивают свою память... Ну вот, снова Манрик вылез - что и следовало ожидать!

[Артанис]

Анатоль Манрик действительно воспользовался паузой в словах Оллара и снова вышел вперед.
- Увы, дамы и господа, коль скоро речь зашла о злоупотреблениях, чинимых Повелителями Волн, герцогами Райнштайнерами, так мы, Манрики, могли бы достаточно рассказать об этом. Еще четыреста лет назад мой предок Леопольд Манрик вместе со всей семьей, пытаясь спасти из оккупированной Олларии мирных жителей, включая и малолетних детей царствующего тогда Фердинанда Доброго, был арестован собственноручно Железным Ойгеном. Последний тогда был всего лишь мелкопоместным бергерским бароном на службе у герцога Ноймаринена, однако уже тогда отнюдь не отличался милосердием. И даже когда Рокэ Великий помиловал Манриков, они все равно еще много лет находились под контролем у созданной тогда Тайной Службы. С тех пор прошло четыреста лет, однако ни время и смена поколений, ни родство с самыми знатными фамилиями Талига, такими как Придды, Дораки, Салина, Савиньяки, не смягчили жестоких сердец Повелителей Волн, и это мы, Манрики, тоже знаем по собственному опыту, как, вероятно, и многие из вас. Не далее как мой дед, тессорий Теодор Манрик, был прямо во время Большого Королевского Совета арестован герцогом Конрадом Райнштайнером, и вскоре казнен здесь, на этой площади.
- Вот прохвост! - на этот раз возмутился уже Шарль. - Уж сказал бы, в таком случае, за что пострадали его предки! Кого-кого, а Леопольда Манрика трудно счесть невинной жертвой, ведь это по его милости - как там сказал этот лис, - Оллария была оккупирована. А Придд, интересно, не забыл ли, из-за кого тогда  умерли в Багерлее его предки - родители будущего маршала Валентина, да и сам он уцелел только чудом?
- Вот именно! - поддержал Люсьен. - А его дед, между прочим, положил себе в сундуки деньги, предназначенные для Каданской кампании, из-за чего талигойская армия отправилась на войну снабженной из вон рук плохо. Кто знает, сколько солдат и офицеров тогда погибли не от вражеских пуль, а от холода и плохой пищи? И скольких перебили как кур, потому что им достались плохое оружие и отсыревший порох? Что, Манрика не следовало казнить за это? Да Занха для него еще слишком мягкое наказание!
- Надеюсь, и нынешний потомок скоро сможет воссоединиться со своим дедом. Только послушай, как старается, а!
А Манрик действительно старался. Подавшись к самому краю помоста, так что, казалось, вот-вот должен был свалиться вниз, на головы собравшимся, он принял позу обличителя из пьес Дидериха - гордо выпрямившись, указывал простертой рукой на памятник и возвышавшееся за ним здание:
- Скажите, свободные граждане Талига, доколе вы будете терпеть в нашем свободном городе памятник кровавому палачу?! Доколе будет существовать это воплощение тирании, на протяжении четыреста лет державшей нас в страхе? Доколе будет осквернять священную землю Олларии эта обитель зла, боли и страха, которую вы видите за своими спинами? Прежде Занха была всего лишь площадью, где казнили преступников, но с тех пор, как Рокэ Великий - да простят его Четверо за этот поступок, - учредил Тайную Стражу якобы для разбора политических дел и назначил ее начальником герцога Райнштайнера, за свою жестокость и непреклонность справедливо прозванного еще при жизни Железным Ойгеном, - это место стало внушать людям гораздо больший страх, чем Багерлее, не правда ли?
Из толпы раздалось лишь несколько невнятных криков, да и те скорее напоминали мычание, чем членораздельную речь. Признаться в своих чувствах не решался никто, но и скрыть их у большинства людей получалось плохо. Манрик же, увидев их нерешительность, воодушевился еще больше.
- Люди, вы видите, что эта площадь под вашими ногами вымощена серым камнем, не так ли? Я же вижу другое! Костями и черепами множества людей вымощена она, и камни ее красны от крови!
- А я вижу под вашим плащом малиновый камзол, ха-ха! - внезапно послышался звонкий детский голосок.
- Франц, замолчи! - испуганно воскликнула какая-то женщина.
- Но мама, ведь смешно же - видит, какого цвета камни, и не видит, что у самого рыжие волосы и малиновый камзол, как у шута! - заливисто воскликнул мальчик - судя по голосу, ему было не больше семи.
- Что за наказание! - проворчала женщина, а вслед за тем детский смех прервался звуком увесистого шлепка - судя по всему, неведомый Франц получил оплеуху.
Манрик поспешно запахнул свободной рукой плащ на груди - под ним действительно открылся ярко-малиновый камзол с крупными золотыми пуговицами. Впрочем, в следующий миг он продолжал тем же патетическим тоном, словно бы не обратив внимания на случившийся казус.
- Вы видите это здание из белого камня? Если собрать всю кровь, пролившуюся в этих стенах за четыреста лет, она затопила бы всю площадь, точно Данар в весеннее половодье! И стены кровавой вотчины потомков Железного Ойгена не белы, а красны от потоков крови! Эта кровь вопиет к отмщению! Крики и хруст костей истязаемых женщин, детей, стариков вопиет к отмщению! Подумайте, друзья мои, сколько людей за четыреста лет были насильственно приведены сюда здоровыми и полными сил, а возвращались - если возвращались - больными за всю оставшуюся жизнь, постаревшими в одночасье, с трясущимися руками и седыми, как у самих хозяев этой страшной крепости, волосами! И вот теперь настал час отмщения! Пепел Теодора Манрика стучит в моем сердце, а в ваших сердцах, полагаю, также горит жажда мести за ваших предков, а возможно, и своих родных или друзей! Четыреста лет северный медведь терзал олларианского дракона, а что будем делать мы, свободные граждане Талига, когда дракон топчет медведя? Решайтесь же!
Манрик, наконец, отступил от края помоста назад, наслаждаясь действием своей речи. Народ безмолствовал несколько мгновений, но почти сразу люди принялись переговариваться между собой, что-то доказывая друг другу, и с каждым мгновением шум голосов становился все сильнее - эхо от слов Манрика расходилось, точно огонь по листу бумаги: сначала он занимается тонкой струйкой и расползается почти незаметно, но очень быстро охватывает все, что только может гореть. Так произошло и с толпой. Вскоре шум перерос в угрожающие крики, у многих в руках появились ножи, у кого-то обычные, подобранные с мостовой, камни, однако были среди них вооруженные пистолетами. Вот вперед протолкалась группа крепких мужчин с железными ломами наперевес, и направились прямо к памятнику. Часть народа стала торопливо расходится - в первую очередь, конечно, женщины, однако на настроение оставшейся части "свободных граждан Талига" это ничуть не повлияло. Они шли вперед, на здание и памятник, точно собирались схватиться врукопашную со злейшим врагом. Теперь никто не решился бы сравнить их с обезьянами - о нет, теперь это было стадо быков, сметающих все на своем пути. И ревели они тоже как быки, без всякого склада и лада, так что лишь с трудом можно было разобрать в их восклицаниях:
- Долой королей и герцогов! Долой Железного Ойгена! Долой кровавую тиранию! Вся власть свободным гражданам Талига!
Если бы кто-нибудь мог в этот миг взглянуть на лица четверых людей, стоящих на помосте, он прочел бы на них торжество.

[Артанис]

Ма-а-ахонький тапчонок. Если в ОЭ в пересчете на земное летоисчисление примерно 17 век, то 400 лет спустя будет примерно 21-й. ПОчему же тогда - плащи и шпаги?
А в целом, конечно, интересно.

Спасибо большое. Вот только я не думаю, что в Кэртиане когда-нибудь наступит аналог 21-го века и не считаю, что он там нужен, так что все написано вполне сознательно. Плащи и шпаги, ИМХО, подходят им гораздо больше. Впрочем, некоторые аналоги нашего времени, полагаю, узнать можно...

[Mik@]

Артанис, спасибо, что взялись воплощать большую и непростую идею. Ооооочень интересно и хочется дальше. Но тоже сильно смущает антураж, мало отличный от условного семнадцатого века четырёхсотлетней давности. Всё-таки, за Круг до событий ОЭ в этом мире было явное средневековье, ещё двумя Кругами раньше - вполне определённая античность. Поэтому здесь кажется, что Круга Ветра прошло лет сто - максимум.

[Katze]

Спасибо за продолжение
И очень надеюсь, на справедливость, то есть кто будет лживо  на Райнштайнера  клепать, тот получит по наглой рыжей морде, и так 4 раза,  согласно древним традициям! 
А вообще выборы на Изломе это они хорошо придумали  Желающие перехватить шарик будут довольны.

[Эйлин]

   Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

- Но мама, ведь смешно же - видит, какого цвета камни, и не видит, что у самого рыжие волосы и малиновый камзол, как у шута! - заливисто воскликнул мальчик - судя по голосу, ему было не больше семи.

Устами младенца.
Надеюсь,  интриганы получат  свое в конце концов.

[lady_may]

Великолепная идея, эреа Артанис! Очень интересно читать, я просто не могла оторваться) Надеюсь, продолжение не заставит себя долго ждать?
Вот только, мрачновато все как-то, хоть и правда - все повторяется. Это грустно, но это, увы, истинная правда.
Вдохновения вам, эреа, очень хочется почитать дальше!

[Tory]

Огромное спасибо! Очень интересно, прочла на одном дыхании. И очень хочется продолжения, ибо сюжет захватывает.

[Convollar]

Очень необычный сюжет. И очень интересный. Стало быть - демократия в Талиге? Или плутократия?

[Katze]

Выглядит как плутократия, впариваемая под видом демократии.
Поворот действительно очень интересный и неожиданный. Ошметки ЛЧ, ошметки  ЛЛ и потомки Фердинанда  объединились в деле разрушения Талига. И так каждые 400 лет  Хотя у нас и того чаще 

[Артанис]

Люсьен и Шарль также двигались вместе с толпой, пусть и не по своей воле. Человеческая волна подхватила их, не оставляя возможности ни выбраться, ни остановиться. Изо всех сил схватившись за руки, чтобы не дать себя разделить, оба молодых человека чувствовали, как им в спины напирают задние ряды, слышали хриплое дыхание своих невольных соседей. Чьи-то локти упирались им в бока, и сами Эпинэ и Ариго тоже пытались освободить себе свободное место, отталкивая от себя орущих, мокрых от дождя, часто пьяных людей, однако теснота была такая, что ни отойти, ни упасть никто не мог, и давка становилась только сильнее. К счастью - или к несчастью, - люди, однако же, пока еще могли двигаться вперед, и они двигались, увлекая за собой и задние ряды.
Повелитель Ветра и Повелитель Молний оказались достаточно близко, чтобы хорошо рассмотреть, как люди с ломами забрались на постамент. Толпа, видя это, взревела еще громче, подбадривая разрушителей. А затем все другие звуки заглушил оглушительный стук и лязг железа по бронзе. Этот памятник простоял здесь более трехсот лет, и за это время ни патина, ни ржа не коснулись его, но все же бронза мягче железа, и вот на ногах и бедрах статуи, на складках плаща появились вмятины, становившиеся все больше с каждым ударом. Один верзила, вооруженный вместо лома огромным кузнечным молотом, догадался обрушить свое страшное оружие не на сам памятник, а на гранитный постамент под ним, и камень треснул, после четвертого же удара превратился в груду обломков. И тогда памятник накренился вперед и стал падать.
- Спасайтесь, идиоты! - закричал Шарль, увидев, что бронзовая статуя вот-вот рухнет прямо на передние ряды собравшихся. - Уходите, он же сейчас упадет вам на головы...
В этот момент он забыл, для чего здесь собрались эти люди, забыл, что только что пребывал в бешенстве от их глупости и неблагодарности - сейчас перед ним были только люди, находящиеся в страшной беде и не сознающие этого. Шарль даже застонал, как никогда прежде ощущая свое бессилие.
Поглядев на Люсьена, он понял, что и тот чувствует то же самое. Ариго протянул вперед руки ладонями вверх, стискивая зубы от напряжения; на лбу его показались крупные капли пота. Шарль снова взглянул на памятник - показалось ему, или тот действительно стал падать чуть медленнее, как бы поддерживаемый невидимой силой? Но если и медленнее, то лишь самую малость. По крайней мере, недостаточно, чтобы люди успели разбежаться с опасного места - плотность толпы была слишком велика, чтобы дать несчастным дорогу. Грохот упавшей бронзовой статуи смешался с ужасными криками людей. Уцелевшие в ужасе отпрянули кто куда.
- Ужасно... - прошептал Шарль.
В этот миг их с Люсьеном кто-то обхватил сзади за плечи. Оба как бы нехотя оглянулись - после произошедшего им было уже все равно, - но затем оба невольно вскрикнули от удивления:
- Генрих! Что ты здесь делаешь?!
- Смотрю, как уничтожают памятник моему предку, разумеется, что же еще? - холодным, металлическим голосом произнес высокий светловолосый мужчина, так же как и Ариго с Эпинэ, тщательно прикрывающийся плащом и шляпой. Не от холода, разумеется - по одному его виду каждый сказал бы, что этот человек без труда выживет и в Агмарене, который, как известно всему Талигу, именно его предки и заморозили.
- И ты здесь был... давно? - Шарлю трудно было подобрать подходящие слова, точно во всех бедах, свалившихся на Талиг с недавнего времени, он уже успел обвинить лично себя.
- С самого начала. Как командор более уже не существующей Тайной Службы, я обязан был знать обо всем, что происходит в Олларии, а как ваш друг, обязан был проследить, чтобы с вами ничего не случилось. Кстати, Люсьен, ты зря пытался задержать падение памятника. Если некоторые люди настолько глупы, что сначала предают память предков, а затем добровольно подставляют головы под очевидную опасность, то стоит ли людям гораздо более достойным заботиться об их спасении? Видел бы ты себя - до сих пор едва стоишь на ногах и бледен как девица на выданье.
- Да... голова действительно кружится... - Люсьен старался говорить как можно бодрее, но его слабый голос только больше обеспокоил обоих друзей.
- Генрих, ты не находишь, что нам пора выбраться отсюда? - поинтересовался Шарль. - Кстати, как ты вообще нас нашел?
- Повелитель Повелителей везде найдет, - без улыбки ответил Генрих Райнштайнер. - Но, в общем, вы правы. Самое интересное все равно уже закончилось.
Толпа, свалив памятник, была не слишком обескуражена гибелью некоторого количества "свободных граждан Талига". Одни, правда, удосужились вытащить мертвых и покалеченных людей, зато другие с новыми воплями: "Долой тиранию! Долой палачей!" продолжали лупить по бронзе, до тех пор, пока не превратили суровое, но благородное лицо памятника в бесформенную массу. Наблюдая за этим, Генрих с силой сжал руку Шарля. Внешне он оставался совершенно спокойным, лишь по этому жесту Эпинэ понял, чего стоит другу это зрелище.
А тем временем народ уже загорелся новой идеей. Олларам и Манрику уже не было необходимости провоцировать людей на новые безумства - те вполне готовы были к самостоятельным действиям.
- Штурмовать проклятое логово палачей! Вперед, свободные граждане Талига! - закричал кто-то из передних рядов, и этот крик мгновенно подхватили. Наиболее ярые борцы с тиранией, снова подхватив уже привычное оружие, кинулись ломать железную дверь здания Тайной Службы, другие уже вооружились факелами, готовясь жечь, крушить, ломать все, что подвернется им под руку.
- Если бы твои люди еще оставались там, они отстояли бы и Айсберг, и Железного Ойгена, - с горечью произнес Люсьен. - Зачем ты запретил им защищаться, Генрих?

[Артанис]

- А ты понимаешь, что будет, если начнется война в городе? - возразил Райнштайнер. - Никакие здания и памятники не стоят рек человеческой крови, которые пролились бы в этом случае. Если талигойцы начнут убивать друг друга, Олларию вновь затопит скверна, как было на прошлом Изломе, а сейчас в городе нет короля, чтобы сдерживать ее. Вы не хуже меня знаете, что это не обычные беспорядки.
- Ты что-то говорил о том, что знаешь, как отсюда выбраться, - сказал Шарль, только что с силой оттолкнувший какого-то пьяного горожанина, вцепившегося в его плащ. - Тогда давай поскорее!
- Ты прав. - Оглядевшись вокруг, Генрих заметил у ворот, за оцеплением черно-белых стражников, отряд всадников - те все это время находились там, игнорируя все происходящее на площади. - Агмарен! - закричал он во весь голос, взмахнув рукой. - Агмарен! - прокричал он еще раз, уже не боясь привлечь внимание толпы.
Впрочем, всадникам хватило и первого крика, чтобы, пришпорив своих коней - как на подбор крупных и мощных, преимущественно вороной масти, с пышными хвостами и мохнатыми ногами, - прямо на толпу.
- Агмарен и Талиг! Агмарен и Райнштайнер! - кричали они, раздвигая ряды, как нос корабля прорезает морские волны. Теперь видно было, что на всех них бирюзовые плащи, а вооружены большинство всадников весьма странным оружием - не то короткими мечами, не то длинными и широкими кинжалами, в умелых руках, надо полагать, страшным оружием.
Однако же не все в толпе испугались приближения нового отряда. Многие из них были слишком злы и взбудоражены недавними речами, так что явление тех самых "угнетателей" на их затуманенных яростью, а у многих и вином, головы, подействовало точно красная тряпка на целое стадо быков.
- А-а, это вы, проклятые! Собрались здесь посмотреть, как мы освобождаем Талиг? - заорали они. - Скажи, тебе понравилось, как мы расправились с этой железной падалью? - заорал высокий человек, все еще сжимающий в руках лом, схватив за плечо Генриха. - Сейчас то же самое будет и с тобой, бергерская собака!
- Ты сам напросился, - произнес Райнштайнер совершенно невозмутимо, свободной рукой выхватывая такой же широкий кинжал, какими были вооружены бергерские всадники. А затем - никто не успел понять, что происходит, - послышался отвратительный хруст, и тот, кто только что угрожал Повелителю Волн, упал на колени, зажимая оставшейся левой рукой окровавленую культю правой.
- Мне жаль, - со вздохом произнес Генрих.
А всадники тем временем уже почти доскакали до них. Однако толпа и не думала рассеиваться даже после страшного увечья одного из них - вновь засверкали кинжалы, в воздухе засвистели камни. Один из них угодил Люсьену прямо в грудь, и тот упал бы, не подхвати его Шарль. Положение было поистине отчаянным...
- Агмарен! - воскликнул Райнштайнер в третий раз, уже глядя, как его бергерская гвардия прокладывает себе дорогу сквозь толпу. С трибуны тем временем также заметили, что что-то идет не по плану, и Карл Оллар подозвал к себе офицера в черно-белом мундире. Тот коротко кивнул, и вскоре на помощь бунтующим горожанам пришли не менее пятидесяти олларовских конных стражников; у этих в руках были пистолеты. При виде подмоги толпа завыла еще отчаянее, наступая на бергерский отряд с тремя Повелителями в центре. Тем временем Генрих вскочил на одного из свободных коней и затащил в седло полуоглушенного Люсьена, поддерживая его одной рукой. Шарль последовал его примеру с ловкостью истинного Эпинэ - прирожденного наездника, хоть и не слишком привычного к огромным бергерским коням. Теперь предстояло проложить себе дорогу. У солдат Оллара вместе с плохо вооруженными, зато яростными и многочисленными горожанами было явное численное превосходство. Но в ближнем бою с бергерами сводилось на нет остервенение толпы и боевая выучка гвардейцев. Последним, в лучшем случае, удавалось сделать один выстрел - времени, чтобы перезаряжать пистолеты, им никто не давал, а их штыки и кинжалы не выдерживали столкновения с палашами бергеров. И даже в разгоряченные головы горожан понемногу начал возвращаться присущий им обычно здравый смысл - во всяком случае, они уже не осмеливались лезть под самые копыта коней, как раньше, а старались ударить исподтишка. И вот, наконец, их ряды поредели. Генрих оглядел свой отряд, подсчитывая потери. Они были больше, чем можно было ожидать от уличной стычки, но самое главное - впереди расстилалась широкая темная улица. Им удалось покинуть Занху.
- Генрих, куда мы теперь? - с тревогой спросил Шарль. - Может быть, ко мне? Я чувствую, нм сегодня следует еще многое обсудить, а дворец Эпинэ отсюда ближе, чем ваши. - Подъехав ко все еще плохо держащемуся в седле Люсьену, он в свою очередь подставил ему плечо. - Да, и до дворца Ариго он не выдержит - слишком далеко ехать.
- Там твой кузен, - многозначительно произнес Райнштайнер, как бы о чем-то размышляя. - Впрочем, ты прав, нам всем нужен отдых. Эпинэ так Эпинэ. Шесть человек потеряли, подумать только... Катершванцы здесь? - произнес он уже уверенным тоном.
- Так точно, монсеньор, - пробасили два совершенно одинаковых голоса, а вслед за тем вперед выехали двое огромных бергеров-близнецов - рядом с ними даже рослый и мощный Райнштайнер выглядел хрупким юношей. - Сопроводить вас к Эпинэ-Хаус? - произнес один из них с торкским акцентом.
- Нет. Вы остаетесь здесь и проследите за порядком, пока не разойдется толпа. Если люди станут слишком уж буйствовать, постарайтесь их угомонить, но без лишнего кровопролития. В крайнем случае рубите руки, но поберегите головы. Сделаете?
- Сделаем-то сделаем, - неохотно проговорил один из Катершванцев, - только они нас не жалели. Шестерых наших уложили, а им будем щадить их головы?
- И вам, монсеньор, не дело ехать без охраны, в такую-то ночку. Монсеньор Ариго вон уже ранен, да и вы еле уцелели.
- Я сам решаю, что мне делать, - Генрих не повысил голос, нет - только чуть прибавил металла, но этого было достаточно, чтобы два огромных офицера нехотя кивнули.
- Когда вернетесь, отыщите меня! - сказал он,  пуская коня кентером.
Трое всадников поехали темной широкой улицей, почти с наслаждением ловя холодный ветер в лицо и вдыхая сырой аромат дождя. После всего произошедшего даже эта ужасная погода действительно радовала их, вот только в ушах по-прежнему звучали пафосные речи Манрика, неистовые крики толпы, лязг железа о бронзу, крики боли. Да и полуобморочное состояние Люсьена не распологало двух других Повелителей к созерцанию красот ночной Олларии.
Шарль первым услышал стук копыт - негромкий, очевидно заглушаемый слоем осенней грязи под ногами, но вполне отчетливый и притом отнюдь не одинокий.
- Отряд. И большой, человек пятьдесят, - коротко бросил он Генриху.
- Ясно, - так же лаконично ответил тот. - Значит так: прячемся вон за тем полуразрушенным домом, пока они не проедут. Нам сейчас совсем не нужно, чтобы нас заметили.
Так они и сделали: завели коней во двор некогда пострадавшего от пожара и с тех пор пришедшего в запустение дома и зажали им морды, чтобы не вздумали заржать. В темноте стена казалась сплошной и вряд ли кто-то, особенно если не стал бы всматриваться сознательно, мог догадаться, что здесь не только отличное укрытие для троих людей и лошадей, но и о том, что спрятавшиеся за стеной могут прекрасно видеть все при свете свечи, не будучи замеченными сами.
Вот и теперь наши герои собирались было пропустить мимо неизвестный отряд, когда Генрих разглядел первого всадника, проехавшего шагах в десяти от их укрытия. Он не вскрикнул - потомкам Железного Ойгена было не к лицу такое бурное выражение эмоций. Просто выехал навстречу отряду, приглашая Шарля и Люсьена последовать за собой.
- Штефан, это ты, я не ошибся? - обратился он к всаднику, командующему отрядом. - Что ты делаешь здесь?
- Ищу вас, разумеется, - ответил несколько усталым голосом Штефан Ноймаринен, граф Доннербург. - У меня для тебя печальные вести, не требующие отлагательств.
- Что случилось? - тревожно воскликнул Шарль. - Твой отец?..
- Нет-нет, - покачал головой второй сын герцога Манфреда Ноймаринена. - Отец, слава Четверым, был жив и здоров, когда я видел его последний раз. Маркграф Бергмарк объявил Горную Марку независимым государством, вызвав этим раскол среди баронов. А армия Дриксен захватила с моря Хексберг, воспользовавшись отсутствием почти всего флота, и начала наступление на Ноймар.

[Convollar]

Всё логично - но страшновато. Впрочем, если читая, переживаешь за персонажей и за ситуацию в целом - это, безусловно, плюс автору.

[aiv]

И Хексберг захватили? Чем дальше в Фельп, тем пестрее киркореллы... Вальдеса с девочками на них нет... интересно, а статуя святого Ротгера не стоит в Хексберге в орденской резиденции, чудеса не творит?