ОЭ/Порри Гаттер

[Артанис]

Навеяно извращениями в лавочке.
Большинство из вас, думаю, прекрасно осведомлено о "Гарри Поттере", некоторые также знают и СНОГСШИБАТЕЛЬНУЮ отечественную пародию на него - "Порри Гаттер". Но, ручаюсь, еще никто из вас не задумывался, а что будет, если скрестить эту книгу с "Отблесками Этерны"? А между тем, ясно одно - выйти должно что-то совсем уж необыкновенное. Что именно - вы можете проверить здесь и сейчас.
И даже если вы не читали оригинального произведения и не знаете, о чем идет речь,
но вы хотите отдохнуть, приятно провести время и посмеяться от души?
ТОГДА ВАМ СЮДА!
Прочитав эту тему, вы подумаете, что день святого Вальдеса (то есть 1 апреля) настал раньше срока.
 
СПОЙЛЕРЫ

Заранее приддупреждаю, что ради сохранения сюжета пришлось изменить взаимоотношения некоторых героев и их семейные связи. Так, Айрис здесь не будет сестрой Дика, у каждого своя семья, причем семью для Айрис приддется позаимствовать в далеком прошлом, так как иначе не получится соответствия характеров персонажей. Селина также не будет дочерью Луизы. Также возраст у младшего поколения будет существенно меньше, чем в ОЭ. Зато характеры у всех будут максимально бизки к канонным. Иначе я съем... ну, скажем, компьютерную мышь, раз уж шляпы не ношу.

Итак...

ДИК ОКДЕЛЛ И ЛИТТЕН НЕВЕПРЬ

Заблудившийся эпилог

Возвращение магии

Герцог Алва положил руку на тумблер и хищно прищурился. Герцогиня Алва ответила ему таким же хищным взглядом и для разминки потрясла кистями рук.
- Послушайте, - добрый эр Робер Эпинэ рукам места найти не мог. - Я вас умоляю! Остановитесь! Одумайтесь! Вы подвергаете неизвестной опасности...
- Эр, не надо высоких слов, - герцог Алва в нетерпении пристукнул каблуком, прищемив зловещую черно-синюю мантию. - Меня не остановить! 25 августа 2003 года обречено стать краеугольной вехой в истории магического человечества и смежных рас!
- Но как же дети... - на добром лице Робера Эпинэ появилось что-то вроде решимости. - Я прошу удалить отсюда хотя бы детей.
Дети не поддержали эра. Айрис Надорэа в очередной раз попыталась пробить магический барьер, за которым их заперли. Валентин Придд задумчиво почесал очки. Отозвался только Дик Окделл.
- Правильно! Удалите меня отсюда! Впустите меня сюда! Я тоже хочу поучаствовать...
- Тихо там! - прикрикнула герцогиня Алва. - Дорогой, давай скорей с этим кончать. Нам нужно еще успеть обсудить маршрут круиза.
Герцог Алва мысленно сплюнул через левое плечо, мысленно выругал себя за суеверия и реально щелкнул тумблером.
Луч света, пробившийся сквозь закопченное оконное стекло, резко затормозил и медленно дополз до пола. Эпинэ и герцогиня Алва замерли, направив друг на друга волшебные палочки. Дети за перегородкой застыли, как замороженная. Даже собственная рука герцога Алвы словно прилипла к тумблеру. Он поднес ладрнь к глазам и потряс, но изображение руки так и осталось у приборной панели.
- Какого Леворукого! - донесся голос герцогини Алва. - Ты уже врубишь свою адскую машину или как?
Герцог Алва посмотрел на герцогиню Алва, и увидел, как ее губы начали беззвучно шевелиться.
- Она уже работает! - мрачность герцога Алвы на мгновение сменилась торжеством. - Скорость света уменьшена в сто миллионов раз! Теперь свет не успевает за временем! Мы видим картинку из прошлого!
- А ты знаешь, что сначала говоришь, а потом открываешь рот? - спросила герцогиня Алва.
- Потому что теперь даже скорость звука в сто раз больше скорости света. Но не время болтать, начинаем!
- А-за-ними-кот-задом-наперед! - рявкнула его супруга.
- Раз-вы-так-то-вот-вам! - ответил тонкий голос Робера.
"Интересно, - подумал герцог Алва, - а все-таки, что получится, когда они столк..."
Развить мысль он не успел. Трудно что-то развивать, когда тебя чуть не развевает по воздуху, а потом переворачивает и швыряет вниз...
...Открывал глаза Рокэ Алва с внутренним трепетом, ожидая увидеть следы разгрома и покореженную установку. Однако ничего не изменилось: герцогиня Алва и Робер Эпинэ все так же таращились друг на друга, дети таращились из-за перегородки, а сам он таращился на приборную доску. Видеть себя сзади было немного странно. "Жена права, - подумал герцог Алва, - нужно ровнее подстричь волосы".
- Какого Леворукого тут происходит? - немедленно отозвалась жена. - Почему я вижу себя сзади? И почему мне никто не сказал, что я страшно растолстела?!
Голос доносился откуда-то из подножья видимой герцогини Алва. Голос Робера из противоположного, но тоже нижнего угла лаборатоии ответил:
- Заклинания столкнулись и образовали банальную петлю времени.
- Я сейчас кого-то придушу без всякой петли! Да запусти ты свет с нормальной скоростью! Я уже со всех сторон себя рассмотрела, спасибо!
- Банальную петлю времени? - разочарованно повторил Рокэ, поводил пальцем, с пятого раза совместил оригинал с изображением и все-таки попал в тумблер. И тут же увидел, что тумблер остался единственной целой деталью установки, покореженной в полном соответствии с его ожиданиями. "Все-таки научное предвидение - великая вещь", - подумал герцог Алва.
- Вообще-то, - сказал Эпинэ, попадая губами в такт словам, - не совсем банальную. Метра три в диаметре и с отсылкой назад ровно на год.
- Так я... то есть мы помолодели на целый год? - обрадовалась герцогиня Алва.
- Нет, обошлось, - сказал добрый Робер Эпинэ. - Мы в петлю не попали. Петля пошла сначада вверх, потом туда, а потом вон туда... туда... туда...
Герцог и герцогиня Алва повернули головы в направлении, заданном вдруг задрожавшей рукой герцога Эпинэ. Загончик за магической перегородкой был пуст.

***

- Тот самый Дик Окделл! - произнес Дик Окделл страшным голосом.
Айрис сморщила лоб, будто что-то припоминая.
- А-а-а, - протянула она, - это которого в детстве Алва по башке шарахнул?
Дик нахмурился. И так и остался в нахмуренном состоянии. Происходило что-то странное. Это почувствовала и Айри, которая продолжала морщить лоб в попытке что-то вспомнить.
- Как романтично, - произнес Валентин. - Судя по теме беседы, вы только что познакомились...
Валентин запнулся.
- Что ты сказал? - медленно спросил Дик. - Мы только что познакомились?
Дети огляделись. На перроне 3,14159 гремели невидимые оркестры, толпились ахающие мамочки, тосковали отцы, носилась малышня. Отовсюду скалились мумифицированные проводницы-выходцы в голубой униформе. Дух Беатрисы Борраска витал, как проклятый. Стая смехотворных ызаргов дралась за хлебные крошки с голубями.
Айрис схватилась за голову и заорала:
- Это не мы! У меня прическа другая! Я такие уже год не носила!
Валентин молча извлек магильник.
- Он же у тебя отключен, - сказал Дик, - то есть... был отключен год назад.
- Сейчас и есть год назад, - Валентин показал экран магильного телефона.
Вверху горело: "Нет денег - нет базара".
А чуть ниже: "25 августа 2002 года".
- Так мы просто в прошлое перенеслись? - с облегчением спросила Айрис. - А я-то испугалась, что у меня с головой нелады.
- А разве это не опасно? - забеспокоился Дик. - Если мы вернулись в прошлое, мы можем встретить здесь самих себя...
- Ну, мы друг друга и встретили, разве нет? - заметила Айрис. - Вы лучше скажите, нам что, придется в точности повторить все, что было? И через год мы опять попадем в петлю времени и вернемся сюда?
- Нет, конечно, - сказал Валентин. - Мы ведь уже ведем себя не так, как в прошлый раз.
- Здорово! - воскликнул Дик. - Мы теперь будем знать, и кто строит все козни и каверзы, и где будут ловушки, и когда нас магии лишат...
Мальчики переглянулись и выхватили волшебные палочки.
- Пропеллериус! - крикнул Дик, и один из ызаргов завертелся на месте, как фигурист Ягудин.
Голуби бросились врассыпную, а ызарги - спасать товарища.
- Гоп! - добавил Валентин, и маленький зубастик перестал вращаться, как Ягудин, зато совершил прыжок, достойный Бубки.
- Магия! Магия вернулась! - завопили мальчишки и от избытка чувств принялись лупить друг друга палочками.
Айрис разделила с друзьями чувства и действия. Окружающие покосились на расшалившихся первокурсников: колдуны - неодобрительно, колдуньи - с умилением.
Первой пришла в себя Айри.
- Пацаны! - сказала она. - А ведь у нас впереди нехилый год. У нас такое будет! У меня прямо заранее кулаки чешутся!
Дик Окделл попытался застегнуться на оставшиеся пуговицы:
- Все равно не понимаю, как можно прожить целый год, наперед зная все, что случится.
Валентин Придд выколдовал себе новые очки и сказал:
- Это как еще раз перечитать книгу, наперед зная все, что в ней написано.
- Ой, на кого ж нас покидает скорый поезд № 13613! - вдруг заголосили проводницы-выходцы. - Отъезжающим занять места! Провожающим покинуть! Поезд отправляется через двенадцать секунд! Восемь секунд! Четыре секунды!..
Айрис повернулась к друзьям, взмахнула рукой, и все трое радостно завопили:
- Поехали!

[Vieux Gogan]

Спасибо за "извращения".. 
вот как Вы о нас
но Робер смотрится... правда не знаю насколько злостен ООС, как говорят...

[Annie]

Простите, эрэа, но я не поняла в чем прикол. Единственное, что я вижу - это неканонные персонажи (неканонные настолько, что от них остались только имена) и это мне дико мешает. Воспринимается просто как чужая история, в которой поменяли имена (ПГ не читала, в отличие от ГП и ТГ, может в этом все дело)...

[Артанис]

Глава 1. Мальчик, который не только выжил, но и всем показал

В Надорском замке 13/13 на пересечении улицы Вязов и аллеи Долгоносиков странные вещи не случались только по понедельникам с утра. По понедельникам с утра герцог Окделл предпочитал полежать на диванчике, предаваясь размышлениям о том, как славно он провел уикенд, а перед ним – и всю неделю. Директор Департамента Суеверий, которого подчиненные звали эром Эгмонтом, а друзья-волшебники – просто Вепрем, любил повеселиться на славу.

Простые жители Талига до сих пор с содроганием вспоминают нашествие пятиногих страусов, неделю подпрыгивающих яиц и ноябрьский ливень-тараканопад. Сам Эгмонт вершиной своего творчества считал массовое самоубийство городских винчестеров. Но в тот зимний понедельник, когда все это как раз и произошло, герцог Окделл ничего приятного вспомнить не мог, потому что в последнее время совсем не развлекался и даже начал избегать встреч с друзьями.

Надо отметить, что у Эгмонта Окделла все друзья – волшебники. И женушка его, обаяшка Мирабелла, тоже ведьма (в изначальном смысле этого слова). И пятилетняя дочь, вылитый ангелочек, названная Эдит в честь прабабушки. Так уж повелось, что в роду Окделлов все были колдунами и колдуньями.

– Вот именно, «были», – проворчал отец семейства, мрачно глядя на колыхающийся потолок. В комнате наверху уже полтора часа продолжалась битва – малышка Эдит пыталась превратить отчаянно упирающегося кота Маршала в совенка. Но не это беспокоило старшего Окделла – дело молодое, да и совенок девочке пригодился бы. Беспокоила его, причем чрезвычайно сильно, парившая в центре гостиной детская кроватка, точнее, ее обитатель.

Очаровательный младенец, пухлый, горластый и розовощекий, появился в семье полгода назад. Все в младшем Окделле было замечательно и умиляло родителей: непрерывный писк, скорость, с которой он приводил в негодность памперсы, постоянно сморщенный в обиде лоб. Одно плохо, нет, ужасно: маленький Дик совершенно не был волшебником.

Надо сказать, что новорожденный колдун – это землетрясение, поселившееся в детской комнате. Любой каприз малыша буквально переворачивает дом вверх дном (кстати, случалось в Надоре и такое). Пустышки взрываются как петарды, пеленки разлетаются стаей испуганных перепелок, бутылочки сами собой наполняются молоком из соседских холодильников… Словом, только мама-колдунья может противостоять тому тайфуно-урагано-цунами, которое устраивает ее чудесный отпрыск. А уж когда начинают резаться зубки, тут и папочке приходится брать отпуск и сидеть с волшебненочком – чего доброго, подожжет занавеску или доведет до слез соседскую горгулью.

Малыш Окделл оказался не таким. Конечно, он исправно орал, плевался пустышкой и устраивал ночные концерты не хуже любого другого младенца, но почему-то без нормальных для его возраста взрывов, фейерверков и прочих катаклизмов. Поначалу это даже радовало родителей, которые хвастались перед соседями покладистым нравом сына, но очень скоро зависть окружающих сменилась сочувствием. Где это видано, чтобы трехмесячный пацан ни разу не заставил кошку шлепнуться о потолок или не разнес весь фарфор в доме, когда у него болел животик!

К полугодию Дика уже не оставалось сомнений в том, что он не волшебник, а самый обыкновенный мудл. Так у колдунов принято называть те несчастные создания, которые по непостижимой причине не в состоянии проходить сквозь стены, добывать огонь усилием воли или обратимо мутировать.

Старинный род герцогов Окделлов давно не переживал такого позора, как рождение мудла. В минуту помрачения рассудка старший Окделл даже заподозрил, что Дик не его сын! Но Департамент Астрологии быстро развеял страшные сомнения: чрезвычайно редкая комбинация Фульгиата, Ретанне, Синиала и сошедшего с орбиты дриксенского спутника неизбежно примудлачивала каждого, кто имел неосторожность появиться на свет в день рождения Дика Окделла.

Еще быстрее развеяла крамольные сомнения отца семейства Мирабелла Окделл, которая устроила грандиозную сцену с применением нескольких запрещенных – по соображениям нравственности – заклинаний. И хотя Мирабелла, слывшая ведьмой отходчивой, быстро успокоилась и даже почти простила старшего Окделла, бедняга до рассвета лечил «Черной кровью» телесные и моральные повреждения.

Неудивительно, что папаша Эгмонт был сильно не в духе в то памятное понедельничное утро, когда все и произошло. Он рассеянно помахивал волшебной палочкой в такт производимым то ли Эдит, то ли Маршалом глухим ударам по потолку, заставляя кроватку Дика то взлетать вверх, то ласточкой падать вниз, совершая по пути фигуры высшего пилотажа. Обычно это успокаивало сына, но на сей раз даже две петли Нестерова в сочетании с «бочкой» и пролетом под столом в перевернутом положении не дали результата.

– Баю-бай, баю-бай, давай засыпай, баю… Да замолчишь ты или нет, разрази тебя Алва!… – воскликнул Эгмонт так громко, что с кухни тут же прилетела мама.

– Как ты можешь так говорить! – воскликнула она, приземлилась и нежным материнским взмахом палочки прижала мгновенного заснувшего малютку к груди. – Так недолго и беду накликать!

Мирабелла была права: Алва был ужасом мира волшебников. Самые отважные из магов на всякий случай начинали мелко трястись при одном его имени, самые трусливые на всякий случай тряслись постоянно, даже во время еды, а вместо страшного слова Алва на всякий случай говорили Тот-произнесение-имени-которого-сопряжено-с-определенными-фонетическими-трудностями.

Прирожденный колдун, подававший в юности исключительные надежды, Тот-чье-имя-неприлично-произносить-в-общественных-местах уже в зрелом возрасте встретился с духом Ринальди Ракана и с тех пор вбил себе в голову, что будущее человечества не в замшелых заклинаниях, а в научно-техническом прогрессе. Лучший преподаватель школы волшебства Оллария забросил докторскую диссертацию на перспективную тему «Некоторые аспекты демографии выходцев» и принялся изобретать радиоуправляемые самолетики и электрические выключатели. Над Алвой поначалу открыто потешались, но однажды невинное чудачество обернулось настоящим кошмаром.

Ни одного волшебника не уцелело в тот день, когда Тот-кто-ну-короче-вы-меня-поняли, доведенный до отчаяния насмешками, выхватил из недр зловещего синтетического плаща огромную черную Трубу и направил ее на обидчиков. Их было шестеро, великих магов и кудесников, но ни один не смог противостоять действию Трубы, потому что коварный Алва создал ее без единого заклинания, на одних только хитроумных часовых механизмах тайваньского производства. Мгновение – и на месте волшебников образовалась кучка растерянных мудлов, которые не только не обладали колдовским даром, но и напрочь позабыли, кто они и зачем у них в руках эти странные и опасные на вид палки.

С тех пор безмятежной жизни колдунов и ведьм пришел конец. Бледный, как смерть от обезвоживания, Алва, взявший себе второе имя – Враг Волшебников (В.В.), возникал то там, то сям, взмахивал роковой Трубой и безжалостно превращал могучих колдунов в слабых и убогих мудлов. Бесстрашные маги-эридани, облаченные в заземленную броню, уже десять лет охотились за Тем-как-его-блин-опять-из-головы-выскочило, но В.В., бессовестно применявший при случае и прежние колдовские навыки, всякий раз ускользал, приложив по дороге пару-тройку героев. Количество обезмагнутых Алвой волшебников уже достигло 665, и становиться 666-м (хоть число и считалось счастливым) не хотел никто. Правда, не все это признавали.

– Алва! – закричал папаша Окделл, пытаясь перекрыть нарастающий шум сверху, – Алва-Алва-Алва! Что за дурацкие предрассудки, Мирабелла! Чтобы действительно накликать беду, нужно использовать столько дурацких суеверий, что проще одолжить у дурацкого Алвы его дурацкую Трубу. А дурацкое это имя - Алва – можно повторить хоть 666 раз!

– Бам-бам-бам! – зазвонил колокольчик над входной дверью.

– Соседи пришли на Эдит жаловаться, – забеспокоилась Мирабелла, – я успокою малышку, а ты уладь с соседями. – И она пронеслась сквозь потолок в детскую, где застала юную Эдит в окружении десятка орущих копий кота Маршала, причем самый маленький Маршал был размером с мышь, а самый большой уже проломил головой крышу.

Окделл сунул палочку в карман камзола и поплелся в прихожую. Разговаривать с кем бы то ни было, а тем более что-то улаживать ужасно не хотелось.

– Ну, кто там еще приперся на день глядя?! – грозно крикнул он, подходя к двери и надеясь, что такое начало сразу погасит запал жалобщиков.

– Тот-чье-грозное-имя-черной-тенью-нависло-над-беспомощным-миром, – ответили снаружи.

– Здрасьте! – разозлился Окделл. – Что за дурацкие розыгрыши! – и распахнул дверь, собираясь хорошенько объяснить неизвестному юмористу, что даже удачная шутка, сказанная не в то время и не в том месте, может стоить Тому-кто-позволяет-себе-иронизировать-над-директором-департамента-суеверий нескольких визитов к стоматологу, а также к окулисту, травматологу, отоларингологу…

На пороге стоял Алва.

Папаша Окделл на мгновение остолбенел, но лишь на мгновение, – все-таки он был весьма тренированным магом. Через долю секунды волшебная палочка Окделла уже была направлена на Врага Волшебников, короткое заклинание, и…

Увы и ах. Надо же было такому случиться, что Эгмонт второпях выставил вперед тупой конец палочки, а острый, средоточие магии, оказался нацеленным точно в живот Окделла.

– Вот какие заклинания сейчас в моде в Департаменте Суеверий, – Алва с интересом посмотрел на стремительно покрывающегося роговыми наростами Эгмонта Окделла. – Даже и не знаю, лишать ли высокопоставленного мага таких способностей.

В.В. ткнул пальцем в грудь окостеневшего Окделла, и тот рухнул к ногам злодея.

– Да-а-а, – протянул негодяй, – я начинаю задаваться. В том числе я начинаю задаваться вопросом, правильно ли я выбрал дело всей жизни. Если лучшие волшебники способны только на такие подвиги, не стану ли я шутом, бесконечно играющим свою незатейливую роль среди столь же примитивных персонажей?

Тот-у-кого-уже-давно-не-было-достойного-собеседника перешагнул через слабо шевелящегося Окделла, прошел в гостиную, окинул скептическим взглядом стены с легкомысленными гобеленами и вдруг увидел детскую кроватку.

– Младенец, – прошептал В.В., склонившись над посапывающим Диком, – магический младенец. Какой неожиданный поворот судьбы. Именно тогда, когда я начал разочаровываться в своей миссии…

В комнату влетела Мирабелла, ахнула, взмахнула волшебной палочкой…

– Нет-нет, – произнес В.В., небрежным жестом окружив себя и кроватку зеленоватой сферой Фигвамера, о которую со звоном разбился мощный луч, вылетевший из палочки Мирабеллы. – Никаких возражений. И никаких больше недоучившихся старичков-магов, нет! Вот она, подлость, которая останется в веках. Какое непревзойденное злодейство – обезмажить шестимесячного несмышленыша! Какое горе ждет его родителей! – Алва посмотрел сквозь сферу на Окделлов, ожидая увидеть душераздирающую сцену, и удивленно приподнял бровь.

[Артанис]

Собравшееся за сферой семейство Окделлов вело себя странно. Папаша Эгмонт, ежесекундно сбивая палочкой стремительно растущие рога, что-то втолковывал Мирабелле. Мать тигрицей ходила взад-вперед, бросая на незваного гостя тяжелые взгляды. Маленькая девочка, повязав гигантский бант на шее чрезвычайно обиженного кота, показала Врагу Волшебников язык, хихикнула и отвернулась.

– Вырожденцы, – констатировал Алва. – Да, я прав, здесь мне делать больше нечего. А вот младенец, младенец… – Он мечтательно прикрыл глаза. – После такого выдающегося преступления можно и на покой… Оставить этот суетливый испуганный мир колдунов, уехать в Кэнналоа, заняться разведением простых электрических овец… Это ли не счастье? Решено! Ты, безымянный малыш, будешь 666-м и последним!

Тот-кто-решил-оставить-шоу-бизнес-и-припасть-к-истокам достал из-за пазухи внушительную черную трубу, из кармана плаща еще одну, щелчок – получилось что-то вроде двустволки. Еще одна труба, щелк, еще одна, еще… Через минуту в руках у Алвы оказалось устройство, более всего напоминающее компактный двенадцатиствольный миномет.

– Надо действовать наверняка, – назидательно произнес В.В., – чтобы получился не просто мудл, а настоящий мудлила, который не только не способен к магии, но еще и не верит в Абвениев, Осеннюю Охоту и любовь с первого взгляда.

Алва навел миномет на Дика, счастливо вздохнул и нажал на кнопку.

Бабах!

Дюжина фиолетовых искр вылетела из черных трубок, ударилась о лоб Дика, отскочила и впилась в Алву. Сфера Фигвамера бесшумно опала, а Враг Волшебников начал стремительно бледнеть.

– Ах, так! – заголосил В.В., сквозь которого уже виднелись стены. – Тогда можно и по-другому! – Из рукава плаща в ладонь Алвы скользнула волшебная палочка. – Раз-вы-так-то-вот-вам! – выкрикнул он одно из самых опасных заклинаний, и… ничего не произошло. Тот-кто-опрометчиво-решил-вырыть-яму-другому потерял магическую силу, сраженный собственным изобретением.

– Я обиделся! – выкрикнул Алва. – Теперь я всерьез обиделся! Когда я вернусь, не будет пощады ни…

Внезапно какая-то сила подняла негодяя над полом, пронесла по гостиной и окунула в сосуд с аквариумными жабками. Окделлы посмотрели друг на друга, завертели головами в поисках сделавшего это мага… и увидели Дика, который увлеченно водил пальчиком вверх-вниз, макая Того-кто-не-подумав-наехал-не-на-того-парня в болотную воду.

– Маленький мой! – завизжала Мирабелла. – Ты стал магом! – и она схватила Дика и принялась покрывать его поцелуями. Малыш оставил Алву, и тот – настоящий фантом, – что-то сипя, ускользнул в вентиляционное отверстие.

Давно в замке Окделлов не было такого праздника.

– Ах ты мой сладенький! Ах ты мой умненький! Мой герой! Мой маг! – Мирабелла высоко подбрасывала Дика, который с восторженным писком превращал стулья в разбегавшихся по дому маленьких диких пони.

– Ричард маг! Ричард маг! – заразившаяся общим настроением Эдит прыгала по дивану, хлопая себя ладонью по голове, – Ричард, Ричард, маг, маг, маг! Как же это! А вот так! Ричард маг! Квак, квак, квак!

– Как, собственно, я и говорил, – гудел Эгмонт Окделл, – Обезмаживающая Труба не может причинить мудлу никакого вреда. А поскольку заряд Трубы… э-э-э… просто так исчезнуть не мог… то… э-э-э… результат очевиден… И, конечно, волшебная сила Алвы должна была перейти к Дику, как я и говорил… то есть я этого не говорил, но по здравом размышлении…

– Мяу, – устало сказал Маршал, упал на свой коврик и прикрыл уши лапами.

Весть о чудесном избавлении от Алвы облетела волшебный мир со скоростью наскипидаренной совы. Отмечали это событие два месяца, на радостях разворотив пол-Талига, после чего Департаменту Затуманивания пришлось приложить немалые усилия, чтобы списать устроенные магами безобразия на фанатов «Арсенала».

Никто еще не догадывался, что вместе с алвовской магической силой в малютку Дика влилась и беззаветная любовь Того-кого-уже-можно-называть-как-угодно к научно-техническому прогрессу…

[Tany]

Дюжина фиолетовых искр вылетела из черных трубок, ударилась о лоб Дика, отскочила и впилась в Алву.
Похоже, меняется все кроме твердого лба Окделла

[aiv]

обхохот! а что было дальше?

[Sveta]

Дюжина фиолетовых искр вылетела из черных трубок, ударилась о лоб Дика, отскочила и впилась в Алву.
Похоже, меняется все кроме твердого лба Окделла

Я тоже именно об этом подумала...

[Артанис]

Глава 2. Семнадцатое августа

Утро своего одиннадцатилетия Дик Окделл провел на яблоне.

Вооружившись самодельным арбалетом с лазерным прицелом, он внимательно осматривал окрестности и мужественно вздыхал. Вокруг дерева медленно ходил кот Маршал. Над задним крыльцом дома медитировала сестра Дика, Эдит. Старшие Окделлы выводили на лужайку самовыбивающиеся ковры, страдающие ревматизмом. Время от времени вся семья украдкой поглядывала на Дика: родители с беспокойством, старшая сестра снисходительно, а Маршал, недавно прошедший процедуру магического омоложения и вместе с возрастом утративший философское отношение к жизни, – с любопытством.

Дик полагал, что лазерный прицел у арбалета – достаточная маскировка от родителей. Но Эгмонт и Мирабелла были прекрасно осведомлены о всамделишном боевом лазере, который для видимости умел стрелять арбалетными болтами. Дик очень гордился своим оружием, а особенно тем, что оно сделано практически без помощи магии. Ну разве что чуть-чуть, чтобы обеспечить корреляцию гармоник и обойти закон сохранения энергии… Впрочем, это совсем не важно и скучно.

Гораздо значительней была причина, по которой Окделл-младший вообще взялся мастерить арбалет. Еще весной, когда он увлекся изготовлением «жучков» (для которых отлично подошли обычные тараканы), Дик случайно подслушал довольно неприятный разговор.

– Дорогой, нам нужно серьезно поговорить, – сказала мама.

– Ну-у-у! – закричал папа.

– Меня очень тревожит наш мальчик, – продолжила Мирабелла.

– Э-э-э… – уныло протянул Эгмонт Окделл.

– То, чем он занимается, это… это… я даже не подберу слов. Это…

– Ну же!… – заорал глава семейства.

Слегка испуганный и донельзя заинтригованный Дик откопал в ящике стола радиоуправляемого рогатого жука, закрепил на спине пластмассового насекомого цифровую видеокамеру и запустил шпиона в направлении гостиной. Вскоре на экране компьютера появилось изображение родителей, и, по крайней мере, одно необычное явление получило объяснение – вопли Эгмонта были реакцией не на слова Мирабеллы, а на ход матча по футбичу между «Маджестик Юнайтед» и «Визард Пингвинс», точнее, на неудачные попытки игроков любимой папиной «МЮ» прорваться к воротам соперника.

Вскоре футбичисты завелись настолько, что совершенно позабыли об игре и принялись устраивать потасовки, задираться с болельщиками, колотить судей, а также постоянно вылетать на метлах из колдовизора с целью спереть папино пиво со столика. Словом, это был не самый подходящий момент, чтобы затевать серьезный разговор. Но ведьмы потому и называются ведьмами, что устраивают неподходящие разговоры в неподходящее время. Впрочем, не ведьмы тоже.

Мирабелла решительно встала перед супругом.

– Эгмонт! С ребенком надо что-то делать!

Папа, смутно осознав, что мама действительно обеспокоена, тут же откликнулся:

– Ага. И я тоже.

– Что «тоже»? Эгмонт! Мальчик совершенно забросил магию! Его интересуют только компьютеры, процессоры и трансвестисторы!

– Транзисторы, – рассеянно поправил Эгмонт, следя за матчем из-под руки Мирабеллы, – эти штуки называются транзисторы. Куда?! – Форвард «МЮ» извернулся и ловко свистнул банку прямо из-под папиного носа.

Это было ужасно: мало того, что пиво пропало, так еще и судья вознамерился удалить нападающего за допинг. – Судью – с поля! А вы – вперед! Вперед, я говорю! Ну! Пас давай, дубина!… Я тебе покажу, «сам дубина»!

– Мне все равно, как и что называется! Мальчик нуждается в чутком отношении со стороны отца. Ты совершенно не занимаешься сыном! Да ты даже на меня внимания не обращаешь!

– И на меня тоже, – раздался голос Эдит. Дик сместил жука, и в секторе обзора камеры появилась сестра. – Сто раз сказала папочке достать пригласительные на ночное шоу оборотней, и что? А я уже Вадику пообещала…

– Это твой новый мальчик? – заинтересовалась мама. – Вадик? В смысле, Владик? Наш сосед Дракулович?

– Нет, – смутилась девушка, – он… не наш. В смысле, мудл, да. Но он очень хороший! Стихи пишет: «Ты меня очаровала в тишине у сеновала…».

– Ой, зря ты его очаровала. Разочаруй, пока не поздно. Одна морока с этими смертными: сначала приворожи, потом окрути, а там глазом моргнуть не успеешь, как он помер. И опять все сначала! Только приворотное зелье зря переводить… Эдит, ты где?

– Я на кухне! – донеслось издали.

– Я же тебя просила – не ходи дома через стены! От этого обои портятся! И плитка трескается!

– А что случилось? – наконец подал голос Эгмонт. Обе команды, жестоко искалечив друг друга, уже валялись на травке, играть стало некому, судья объявил перерыв на медицинско-восстановительные работы, и отец ненадолго вернулся в семью. – Плитка трескается? Небось опять строители на схватывающих заклинаниях сэкономили. Ну я Департаменту Возведения покажу! На ближайшем же заседании правительства…

– Эгмонт, – очень серьезно сказала Мирабелла, – еще одно слово, и в правительстве появится вакансия. Слушай внимательно, говорю последний раз. Твой сын пренебрегает магией и все время мастерит всякую механическую дрянь.

– Да не может быть! – поразился Окделл. – Ты уверена?

Мирабелла выразительно кивнула на притаившегося под журнальным столиком рогатого жука.

– Да, – признал отец, всмотревшись в чудо техники. – Ты права, как всегда. Но не во всем, как обычно. Беспокоиться не стоит. Семнадцатого августа прилетит сова с приглашением, отправим сыночка в Олларию, там из него эту дурь мигом выбьют.

– А его примут? С такими наклонностями?

– Можешь не сомневаться. Я замолвлю словечко перед руководством школы… А я все-таки первое лицо в Департаменте Суеверий… И не последний кандидат в премьеры… – Футбичное поле постепенно заполнялось отреставрированными игроками, и Эгмонт Окделл начал терять связь с действительностью. – …Альдо Ракан скоро отправится на пенсию… И меня вместо него… вполне возможно… Конечно, всякие интриги… особенно со стороны Департамента Затуманивания… Но их последние непростительные просчеты… НУ-У-У!… Э-э-э… Ну же!…

Мирабелла вздохнула, привычным движением свернула со спины жука камеру и умело придавила сидевшего неподалеку подслушивающего таракана. Связь с гостиной прервалась.

Дик был в шоке. Более того, он впервые по-настоящему задумался о будущем. Школа колдовства Оллария могла серьезно помешать его планам – стать крутым хакером, как кузен Руперт в Дриксен.

Вот почему он сразу взялся мастерить удобное и простое оружие, из которого запросто можно сбить сову еще на подлете. Вот почему с самого утра семнадцатого августа торчал Дик на яблоне, с которой просматривалось все воздушное пространство возле дома. Ради такого случая он даже не побрезговал включить дополнительное, магическое зрение, но чертова сова все не объявлялась.

Часа через два у Дика затекли ноги и руки, а магическому зрению стали мерещиться зеленые чертики – точь-в-точь как у дяди Альберта, папы кузена Руперта. Вся семья, включая Маршала, давно ушла в дом, откуда уже доносился манящий запах праздничного пирога, и мальчик совершенно неожиданно для себя понял, что сидеть в засаде – это невыносимо скучное занятие. А тут еще под яблоней возникла Эдит, которая на днях эффектно отшила занудного Вадика и теперь пребывала в прекрасном настроении. Сестричка медовым голоском поздравила Дика с днем рождения и поинтересовалась, слезет ли любимый братик за подарками или их придется принести под дерево.

– Принеси, раз такая умная, – огрызнулся Дик.

– Боюсь, у меня не получится, – пропела Эдит, – некоторые подарки сюда не донесешь.

– Ну и Алва с ними, – еще грубее ответил Дик. Он очень боялся пропустить сову.

– Ну ладно, – сестричка пожала плечами, – пойду скажу папе, что Интернет можно отключать.

Это был удар настолько ниже пояса, что Дик не раздумывая слетел с яблони и понесся домой. Интернет был отключен уже три недели, после серии химических опытов, которые младший Окделл проводил в гараже для метел. Чтобы наказание было не слишком суровым, папа согласился включать Интернет по праздникам – таким, например, как очередная оплошность Департамента Затуманивания. Как назло, конкурирующее ведомство регулярно рапортовало об успехах, а папин Департамент Суеверий, напротив, несколько раз крупно облажался. Так что день рождения стал первым и – в обозримом будущем – последним днем допуска Дика в мудловскую Сеть.

«Ничего, – утешал себя юный волшебник, – раз совы до сих пор нет, то уже как пить дать не будет, а почту мне обязательно нужно проверить! И новости проверить! И новую Мисс Сяню скачать!». Мысль о свежей Мисс Сяне заставила его перейти на бег, и через минуту, пролетев мимо родителей, Дик сидел перед клавиатурой.

Почты было действительно много. В основном поздравления от виртуальных друзей, недоуменные вопросы – «Ты где? :-(. КиберБой из Караганды» и рекламные рассылки – «Ни в коем случае не удаляйте это письмо, не прочитав его до конца! А то что, зря мы его сочиняли?». Но одно электронное послание сразу привлекло внимание Дика. Во-первых, оно было без обратного адреса, а значит, там наверняка прятался вирус. Во-вторых, письмо скакало по папке «Входящие», меняло цвет и тему сообщения, словом, вело себя крайне подозрительно. Судя по всему, вирус был сугубо магического свойства. Отметив про себя, что давно пора обновить антивирусные базы Каспера, Дик отправил письмо в корзину, но оно и тут повело себя неправильно: метнулось из стороны в сторону, увильнуло от курсора, затрепетало и внезапно раскрылось на весь экран.

Уже с первой строчки Дик понял, что все было напрасно: и ночи в мастерской, и бдение на яблоне.


Уважаемый мистер Окделл!

Школа волшебства Оллария

имеет честь…

[Артанис]

У Дика оставался последний шанс. Он быстро ткнул пальцем кнопку выключателя. Ничего не случилось. Дик вырвал шнур из розетки. Экран продолжал самодовольно светиться. Пересилив себя, он применил последнее средство: взмахнул руками и прошептал: «Чубабайс!» – мощное заклинание, вырубающее электроприборы в радиусе пяти километров. Проклятое письмо никуда не желало исчезать. Дик оглянулся. Так и есть – за спиной, явно довольные своей выдумкой, стояли родители.

– О! – неубедительно удивился отец. – Так тебя зовут в Олларию! Здорово! Помню, я очень радовался, когда получил такое приглашение.

– Да! – подхватила мама. – Далеко не все дети волшебников удостаиваются такой чести!

– Поздравляю! – В комнате материализовалась Эдит (только ее здесь не хватало!) – Пять лет зубрежки, и сможешь делать как я! – Пятикурсница Олларии пролетела сквозь стену и вернулась обратно с Маршалом в руках. Обои затрещали. Мама поморщилась. Кот весело посмотрел на младшего Окделла и вдруг подмигнул.

– Вы! – закричал Дик. – Вы все подстроили! Вы обманули меня! Я все равно не поеду! Дядя Альберт обещал устроить меня в техникум связи! А вы!

Дик шмыгнул носом, дал тумака сестрице (а пусть не дразнится «плаксой-кляксой»!) и выбежал из комнаты.

Родители растерянно посмотрели друг на друга. Монитор еще немного посветился, а потом медленно, словно уголёк в камине, угас.

– Ну, – подытожил отец, – во всяком случае, не придется платить за подбитых почтовых сов.

Наступил вечер. Дик сидел на яблоне, сжимал в руке верный арбалет и гордо тосковал. Родители по очереди выходили из дома и начинали успокоительные беседы, но все было напрасно. Единственные слова, которые побудили бы мальчика покинуть свой пост – «Да ну ее, эту Олларию, езжай, сынок, в техникум связи», – так и не были сказаны. Несколько раз вокруг дерева кружила на метле Эдит, пытаясь приободрить Дика – остроумными и дружескими, как она считала, подначками, – но несчастное лицо брата в конце концов растопило и ее каменное сердце: сестра принесла Дику кусок пирога и молча (!) улетела.

– Мряк, – раздалось из темноты под яблоней.

– Ну а тебе чего надо? – угрюмо спросил Дик.

– М-не? – ответил Маршал.

– Тебе! – разозлился мальчик.

– Н-ну, – неопределенно высказался кот и исчез в кустах. Дику показалось, что напоследок Маршал хихикнул.

«Никто меня не понимает, – в сотый раз подумал Дик. – Никто меня не любит. Вот сейчас застрелюсь из арбалета, вот тогда будете знать». В его воображении вновь возникла сладостная картина: он, в ярких лучах восходящего солнца, лежит на траве, бездыханный, с благородной дыркой от лазера во лбу, а вокруг рыдают убитые горем папа, мама, Маршал и, главное, Эдит. Дик вздохнул. Стреляться было глупо, возвращаться домой противно, сидеть на яблоне и дальше – бесперспективно.

– Хрррраууууу! – взревела улица. Дик подскочил, выронил арбалет и едва не свалился сам. Прямо на него несся огромный огненный шар. «Алва вернулся», – успел подумать мальчик, обхватил ствол дерева и зажмурился.

– Так вот ты где! – пророкотал кто-то над самым ухом. – Хорошая позиция. Все зоны подлета сов простреливаются, гипогрифу  тоже не проскочить, ну, а дракон… ну, а что дракон? Если дракон, то все, полный крендель, тут уж никакая стратегия не поможет.

Если это и был Алва, то какой-то очень странный. Дик приоткрыл один глаз. Рядом с деревом, громко фырча, колыхался огромный сверкающий мотоцикл, на котором восседал еле заметный среди леса хромированных деталей уморительно серьезный байкер.

– Лионель Савиньяк, – представился он в ответ на взгляд юного Окделла, – можно просто Лионель. Значит, желаешь ты науке-технике учиться, а предки ни в какую? Хотят заслать тебя в чудо-юдо-школу Олларию?

– Да! – воскликнул Дик, наконец-то встретивший человека, который его понимает. – И ведь зашлют! И что же делать?

– А ничего не делать, – спокойно сказал Лионель, – езжай в школу. Вот я все детство мечтал выучиться на психоаналитика, а меня отправили в Олларию. И что ты думаешь? Теперь я преподаватель этой самой школы. И, ты думаешь, – преподаватель чего? Психоанализа? А вот и не угадал. Преподаватель хорошего-по-возможности-обращения-с-магическими-будь-они-неладны-животными, во как. Ну и что ты по этому поводу думаешь?

Понятно, что Дик не знал, что и думать, сбитый с толку алогичными построениями Лионеля. Но удивительным образом байкер-преподаватель заочно ненавистной Олларии вернул ему беззаботность – качество, казалось, навсегда утраченное этим утром. «Да что я в самом деле! – сказал себе Дик. – Расхныкался, как девчонка. Оллария так Оллария, а там посмотрим. Вдруг меня отчислят за… за…»

– …за профнепригодность, – закончил мысль мальчика Лионель. – И то дело. Меня вот, правда, так и не отчислили, и что, ты думаешь, я жалею? Жалею, конечно. А что делать. Как ты думаешь?

– А вы как думаете? – нашелся Дик. – Что делать?

– Свечи задувать. Подарки разворачивать. Пирог есть, – рассудительно сказал Лионель. – А ты как думаешь?

Дик уже именно так и думал.

Запоздалый праздник оказался просто восхитительным. Под общее аханье были извлечены из коробок подарки: жилетка с переползающими карманами, сами себя обыгрывающие шахматы, шарики-пропадарики, набор для конструирования привидений и – к радостному изумлению Дика – настоящий (не волшебный!) мудловский ускоритель элементарных частиц. И хотя многокилометровый синхрофазотрон родителям пришлось упаковать в небольшой магический куб – замок Окделлов все-таки не был безразмерным, – о таком полигоне для экспериментов Дик не мог и мечтать.

И вот уже одиннадцать свечей задуты, и вся семья вместе с гостем уплетают пять раз разогретый, но все равно удивительно вкусный праздничный пирог, и Лионель оживленно болтает с Окделлами, как понял Дик, его давними хорошими знакомыми. А еще мальчик догадался, что родители специально вызвали преподавателя-психолога, чтобы снять сына с дерева, но совершенно не обиделся – так ему было хорошо и уютно.

Взрослые договорились, что в следующую субботу, перед отправкой в Олларию, Лионель поможет Дику закупить все необходимое для учебы, и гость начал прощаться:

– Ну что ж, мне очень понравилось. А вы как думаете? Все-таки приятно вот так запросто зайти на семейный праздник. А что дела… А-а-а!

Лионель вскарабкался на стол и выпучил глаза на вошедшего Маршала.

– Мря, – сказал кот, глядя на Лионеля, – Мря-Мря.

– Это ведь кот, – сказал преподаватель обращения с животными. – Это ведь настоящий живой кот.

– Кот, – подтвердил удивленный Дик.

– Но ведь это же зверь, – обиженно произнес Лионель. – Эгмонт, Мирабелла, почему вы меня не предупредили, что у вас есть зверь?

– Но вы учите обращению с животными! – воскликнул мальчик. – И вы их… боитесь?!

– Я их до смерти боюсь, – сказал психоаналитик. – А что делать? А иначе как бы я мог саморефлексировать? Как ты думаешь?

Лионель нервно вспрыгнул на мотоцикл и строго посмотрел на Дика:

– Через неделю. Не опаздывать!

Он кивнул улыбающемуся Дику, слегка поклонился Мирабелле и Эдит, покосился на Маршала, газанул, пролетел через окно гостиной и скрылся в ночном небе.

– И не вздумай брать с собой зверя! – донесся до Окделлов удаляющийся голос психоаналитика-любителя. – А если возьмешь… то что?… А ты как думаешь?… А что делать…

Маршал вскочил на подоконник и уставился вслед мотоциклу, разочарованно облизываясь.

– А звери, видишь, как его любят, – сказала Эдит, – причем все. И в Олларии тоже, а там такие твари попадаются! И как это у него получается, совершенно непонятно.

– А ты как думаешь, – счастливо пробормотал Дик, прижал к груди куб с ускорителем и мгновенно уснул.

Ему снились магические животные, которые гонялись за Лионелем по синхрофазотрону. Преподаватель мчался на своем мотоцикле все быстрее и быстрее и в конце концов, с криком «Я промежуточный дубль-вэ бозон! А что делать?» превратился в сову и улетел.

[Vassa]

Умереть-не встать! пишу из-под стола
Не читала нифига ни ПГ, ни ГП, но ваша история нравится очень. Оно конечно с ОЭ мало соотносится, но это ведь не обязательно для хорошего настроения.
Жду продолжение.

[Sveta]

Дик вырвал шнур из розетки. Экран продолжал самодовольно светиться. Пересилив себя, он применил последнее средство: взмахнул руками и прошептал: «Чубабайс!» – мощное заклинание, вырубающее электроприборы в радиусе пяти километров. Проклятое письмо никуда не желало исчезать.

очень-очень мило...

[Артанис]

Глава 3. Переулок Дора

Дик Окделл, одиннадцатилетний волшебник, шагал по незнакомой столичной улице, напряженно размышляя над двумя важными проблемами. Первая – как правильно потратить деньги, выделенные на покупку учебных пособий. Вторая – как улизнуть от друга семьи Лионеля Савиньяка, сопровождающего мальчика по просьбе его родителей. Подступиться к первой проблеме без решения второй было невозможно: преподаватель обращения с магическими животными безжалостно пресекал все попытки «заглянуть вон в тот магазин на секундочку».

– Ну и что, что Apple, – философски прокомментировал свой последний отказ Лионель. – Твоя мама (заметь, на третьем курсе я за ней ухаживал) сказала за тобой присмотреть, а зачем? Чтобы никаких мудловских покупок, особенно дорогих, а то – что?

– А то – что? – повторил Дик, провожая печальным взглядом витрину с новенькими Макинтошами.

– А то привыкнешь к красивой жизни, потом не отучишь. Вот вырастешь, или, скажем, Мирабелла смягчится… хотя это вряд ли. А что делать? А вот что мы сделаем. Расскажу-ка я тебе об Олларии, все-таки тебе там учиться. Или не учиться… Тогда тем более…

Через несколько минут мальчик совершенно перестал дуться на преподавателя, увлеченный диковинной историей, щедро усыпанной риторическими «а что делать» и «а ты как думаешь». Оказалось, Оллария – самое старое в мире учебное заведение для детей волшебников. Конечно, гайфская Паона, а в последние триста лет и дриксенский Эйнрехт, потрясая на конгрессах «неоспоримыми доказательствами», пытались заполучить звание первой в мире школы колдовства, но окончательное решение вопроса в беспредельно консервативной Лиге магов ожидалось только лет через пятьсот.

Итак, почти тысячу лет назад на Большом Юбилейном шабаше встретились четыре мага-неудачника – два пожилых колдуна, которых никто не воспринимал всерьез, и две рассеянные ведьмы, вечно путавшие заклятье и проклятье и поэтому растерявшие всех клиентов. После ночи разнузданных удовольствий (бутылка пражского яичного ликера на четверых и игра в подкидного до утра) усталых магов осенила сумасбродная идея. Ударив по рукам, они присмотрели заброшенный замок в городке Кабитэла, кое-как его отремонтировали, разместили объявления в совиных рассылках («Оллария! Здесь ваших детей обучат наилучшим образом соглашайтесь что вам стоит хуже всяко не будет») и приготовились к очередному провалу. Однако через три дня к замку подскакал бергерский барон-колдун, бросил свежеиспеченным преподавателям тяжело звякнувший кошель, ссадил с коня шесть пар разнокалиберных детишек, рявкнул: «Чтобы через год было столько же!», – и умчался восвояси – воевать с соседскими баронами-мудлами.

Дела Олларии быстро пошли в гору. То ли плохие волшебники оказались хорошими учителями, то ли сказалось полное отсутствие конкуренции («Делиться с другими магическими умениями? Как неосмотрительно»), но вскоре число учеников перевалило за сотню, а денег стало столько, что четверка всерьез перессорилась. Олларию разделили на факультеты, между которыми началась ожесточенная борьба за учеников, показатели, гранты, фонды и спонсоров.

Через пару сотен лет основатели ушли на покой в астрал, строго наказав своим преемникам, чтобы «все оставалось как было». Единственное изменение, на которое удалось уломать первых преподавателей во время спиритических сеансов, – это введение должности директора школы, призванного разруливать межфакультетские противоречия. Первым и пока единственным главой Олларии стал эр Август Штанцлер, великий волшебник, по всей видимости, самый могучий маг в мире, – даже ужасный Алва во время своей тирании обходил директорский кабинет стороной.

Ну а сами факультеты остались почти такими же, как и много веков назад:

Марикьяре считался самым продвинутым факультетом. Декан Марикьяре - Луиза Арамона – всегда была чрезвычайно легкомысленной особой, а однажды стала причиной англо-бурской войны. С пеленок Луиза обожала интриги и интрижки. Несмотря на то, что со времен ее пеленок прошло три века, декан неизменно выглядела и чувствовала себя на девятнадцать лет, поскольку пользовала омолаживающий эликсир «Вечно молодой, вечно в приподнятом настроении». Выпускники Марикьяре могли забавы ради заколдовать корабль или деревню, а потом расколдовать (в душе они не злые), а потом опять заколдовать: Барсово Око, утреннее чудовище и Мельников Луг – вот наиболее популярные шутки учеников Марикьяре, за которые факультет регулярно лишался сотни-другой баллов и проигрывал первенство школы.

Васспард, факультет для зубрил и отличников, был извечным соперником Марикьяре. Возглавлял Васспард профессор Робер Эпинэ, волшебник, помешанный на магии и искренне считавший, что делать что-либо обычными способами недостойно Хомо Магикус. Робер был одержим идеей превратить всех мудлов в волшебников, но пока не добился ничего, кроме кардинала Сильвестра, десятка диктаторов и полусотни начальников отделов снабжения. Ученики Васспарда традиционно не интересовались ничем, кроме магии, стремились во всем быть похожими на Робера и частенько становились жертвами хитроумных каверз студентов Марикьяре.

Наименее престижным факультетом Олларии являлся Надор. Вначале он имел гордое, красивое и очень длинное название, которое никто не мог запомнить. На вопрос «Как этот факультет называется?» все отвечали: «На дорожном указателе написано», что в итоге сложилось в Надор, а оригинальное название не смогла вспомнить даже основавшая факультет ведьма. Декан Надора – главный тормоз школы, огромный и неуклюжий Фердинанд Оллар  – был феноменально бестолковым волшебником, получившим пост декана только благодаря родственным связям с премьер-министром Альдо Раканом. Выпускники Надора постоянно путали заклинания и ингредиенты, периодически вызывая глобальные катаклизмы. Вообще-то соорудить катаклизм считалось неплохим магическим достижением, но когда взрослый волшебник собирается полить свой садик в Придде, а получается наводнение в Холте, – согласитесь, это уже чересчур.

Фельп, самый загадочный факультет школы, еще недавно скромно назывался Гальбрэ. Двадцать лет назад напуганный Алвой декан Гальбрэ заколдовал себя, свое имя и свой факультет так, чтобы Враг Волшебников их не нашел. Заклинание оказалось таким мощным, что с тех пор факультет не мог найти никто, а ученики и преподаватели Фельпа приспособились ночевать в коридорах и подсобных помещениях Олларии. Собственно, никто до сих пор не смог найти и декана Фельпа, равно как и произнести его имя. Из Фельпа выходили пугливые и скрытные волшебники, магические способности которых оставались такой же загадкой, как и местонахождение четвертого факультета.

К концу рассказа Дик порядком устал, но не от новой информации, которая была действительно прелюбопытной, а от затянувшейся пешей прогулки, – на мотоцикле Лионеля они не поехали по прозаической причине, сформулированной преподавателем коротко и емко: «Сопрут».

– Здорово! – воскликнул мальчик после слов: «Ну вот пока и все о Олларии на первое время тебе хватит вижу тебя что-то беспокоит». – Вот только я не знал, что дорога такой длинной окажется. Но ведь мы уже скоро придем, да?

– Мы, собственно, уже несколько раз пришли, – беззаботно ответил Лионель, – но тебе было так интересно, что я позволил себе сделать пару кругов. А что делать? Кстати, вот мы опять на месте. Видишь идеально замаскированный вход в заколдованный переулок Дора – аванпост магии в обычном мире, как пишут в рекламных объявлениях местные продавцы?

Вход действительно был замаскирован идеально. Старательно заплеванный тупик, смятые пивные банки, побитая кирпичная стена, расписанная лозунгами: «Вест Хэм – чемпион!» и «Бей варитов – спасай Талиг!». Но Дик моментально засек магический кодовый замок, открыть который смог бы самый распоследний мудл, прочитавший популярную брошюру «Изучаем колдовство за 24 часа». Будущий дипломированный волшебник открыл было рот, чтобы произнести соответствующее заклинание, но в этот момент ему в голову пришла более интересная идея.

Пока Дик, забыв об усталости, рылся в рюкзачке, никуда не торопившийся Лионель продолжал говорить:

– Непосвященные видят обычный кирпич и ничего больше, но опытный маг вроде меня или тебя лет через восемь, в два счета откроет потайную дверь, которая надежно закрывает наш колдовской мир от мудлов… Что я сказал? Мудлов? Вот это я зря. Запомни, малыш, если не хочешь иметь неприятностей с правозащитниками, говори не «мудл», а «слабоволшебник» или, в крайнем случае, «лицо неколдовского происхождения»…

К этому моменту Дик не только отыскал все ингредиенты, но и смешал их в нужной пропорции. Поэтому он довольно невежливо прервал Лионеля:

– Кажется, я догадался, как открывается потайная дверь. Только давайте зайдем за угол.

Когда пыль, поднятая мощным направленным взрывом, немного осела, Окделл уверенно двинулся вперед, сопровождаемый недоуменным бормотанием преподавателя:

– Да что же это?! Да как же это?! Что это за заклинание такое?

– «Коктейль Вейзеля», – не вдаваясь в подробности, ответил юный специалист по взлому магических замков вместе с дверями.

– Коктейль, говоришь… – Лионель остановился и задумчиво посмотрел на Дика. – Ну да, ведь Эгмонт мне писал о твоих… хм. Н-да. А что делать? А вот что. Ты иди, а я тут подремонтирую и догоню. Минут через двадцать, – и он вытащил волшебную палочку.

[Артанис]

Обрадованный мальчик («Покупки! Правильные покупки!») вбежал в пролом и тут же оказался в самом центре свирепого побоища. Маленькие лохматые человечки нещадно колотили друг друга, пронзительно крича что-то совершенно несуразное.

– Джереми!… – голосили дерущиеся. – Джереми, не лезь! Не лезь, я тебя прошу! Это не твое дело, понял! Ну Джереми же!…

От диких воплей у Дика заложило уши. Он пригнулся и попытался выбраться из драки, но не тут-то было. Несколько случайных, но весьма увесистых ударов вынудили его замереть на месте, прижав рюкзак к груди.

«Ну, все, – подумал бедняга, – кажется, я попал. Что же делать? А ты как ду…» И тут Дик вспомнил о взрослом сопровождающем, от которого он так удачно (но так не вовремя) отвязался.

– Лионель! – закричал мальчик.

В тот же миг мощный порыв ветра смел драчунов к стенке; коротышки мгновенно повскакивали с земли и продолжили потасовку, но уже на относительно безопасном расстоянии. Дик оглянулся и понял, что его только что провели. Невозмутимый Лионель подбрасывал в руке остывающую палочку, а за его спиной возвышалась новенькая кирпичная стена.

– Обиделся, – констатировал психоаналитик-любитель, – определенно обиделся. А что делать? Прекрасно понимаю твою нелюбовь к магии и родительским наставлениям, но пришло время начать обуздывать подростковый нонконформизм.

– Что начать? – не понял Окделл.

Лионель склонился к уху мальчика и таинственно прошептал:

– Используй то, что есть, а не то, что нравится.

– О’кей, – легко согласился Дик, – 1:1. А кто эти хулиганы?

– Освобожденные северяне, – охотно объяснил Лионель, довольный быстрым разрешением конфликта с мальчиком, – печальные, но неизбежные последствия демократизации.

Только сейчас Дик заметил, что на каждом человечке висел или носок, или платок, или совсем уж интимный галантерейный предмет.

– А кто такой Джереми? Почему он лезет?

– А, это забавный феномен. Джереми – первый освобожденный северянин (произошло это, кстати, совершенно случайно), инициатор общественного движения за свободу кухонных рабочих. Дело Джереми имело колоссальный резонанс, и за несколько лет практически все северяне, за исключением самых дремучих или глуховатых, добились от хозяев бросания в слугу предметом одежды и автоматического освобождения. А что делать? Но дальше все пошло наперекосяк. Свободным северянам оказались абсолютно чужды идеи овладения хорошей профессией и вхождения в общество, и они, не зная, чем заняться, принялись воровать, попрошайничать, слушать рэп, ну а в основном, как ты думаешь? правильно – драться. Поначалу Джереми пытался их разнимать, северяне кричали: «Джереми, не лезь!», потом первый освобожденный разочаровался в собратьях и теперь служит домашним секретарем у Ракана. Ну а северяне во время драк по-прежнему отгоняют своего отсутствующего вождя, то ли на всякий случай, то ли по привычке. Кстати, нам пора идти, ребятки устали колотить друг друга и сейчас начнут попрошайничать.

И правда, украшенные разноцветными синяками северяне один за другим потянулись к собеседникам, протягивая мохнатые ладони и ноя: «Освободите нас, пожалуйста, кто чем может…»

Дик и Лионель торопливо покинули тупик и оказались на забитой магазинами, ларьками и палатками улочке. Да, в переулке Дора было на что посмотреть. Пестрые витрины сияли огнями святого Эльма; над тротуарами колыхались накачанные гелием недорогие привидения; болотные огоньки, русалки, сирены и Летучие Хексбергцы заманивали покупателей на распродажи; миниатюрные эльфы и феи то и дело выстраивались в рекламные объявления: «Если ты настоящий маг, посети наш универМАГ!», «Колдуй, баба, колдуй, дед, с зубной пастой „Блендамед“» и, наконец, «Карта „Магистро“ надежно защитит ваши деньги от черной магии и гиперинфляции!»

Тут Дик вспомнил, что у него в потайном кармашке лежат три пластиковые карточки «Визард», пин-коды к которым он расколдовал на прошлой неделе. По его подсчетам, если сложить законные отцовские фунты и суммы на карточках, денег не только хватит на учебники и школьную магическую утварь, но еще и останется заначка на действительно необходимые вещи: новый процессор, модем и монитор.

– А где здесь можно получить наличку с… э-э-э… родительских карточек? – осторожно спросил Дик.

– Лучше всего в банке «Хренвотс». Это самый надежный банк. Тройная проверка всех транзакций! – торжественно произнес Лионель и поволок мальчика за собой.

– Э-э-э… М-м-м… Тройная проверка? А нельзя там как-нибудь договориться, чтобы не тройная? Или, скажем, совсем без проверки? А то я спешу…

– Договориться?! Ты что? Там же изначальные твари! – Лионель остановился и побледнел. – Это, брат, такие существа… Брр! С ними не то что договориться, с ними и говорить-то… Я бы не рисковал на твоем месте… Да и на своем тоже…

Лионель испуганно оглянулся и обессиленно прислонился к стене:

– Хотя, если ты спешишь… Можно и в магомате обналичить. Магоматы они… не такие опасные.

Через пять минут в карманы Дика перекочевала увесистая пачка гринов и косых, а также горсть мелких деревянных штук. Немного оклемавшийся Лионель тут же затолкал его в книжную лавку и заставил приобрести все необходимые учебники, ежесекундно сверяясь со списком. К счастью, вскоре в магазин зашла эффектная дама с симпатичным драконодавчиком на поводке. Лионель посерел и пулей вылетел на улицу. Воспользовавшись случаем, Дик докупил дюжину комиксов с многообещающими надписями: «Не раскрывать вблизи открытых источников огня» и «Просмотр разрешен только лицам, прошедшим начальную военную подготовку». Это обошлось ему в несколько косых дополнительно.

Когда довольный Дик вышел из лавки, Лионеля на улице не оказалось, зато прямо перед мальчиком вырос ларек с табличкой: «Гадание 100%». В ларьке маячил нелепого вида смуглый мужчина в мятом фиолетовом балахоне.

– Курсопервик! – воскликнул «Балахон», завидев мальчика, – купиешь поделки? А пуставки полупривые. Чхоешь убудить видущее?

– «Курсопервик»? – Дик ошалело посмотрел на мужчину и вдруг сообразил: – В смысле «первокурсник»? «Купиешь по»… «Делаешь покупки… э-э-э… а прилавки полупустые… хочешь увидеть будущее». Да?

Иммигрант замотал головой: сначала слева направо, потом, спохватившись, сверху вниз.

– Шту двеки! И убудишь! Дагание про стоцентов!

– Две штуки? Идет.

Гадальщик схватил протянутую мальчиком мелочь.

– Ста тынешь Кесарем Триксен, – выпалил он и отвернулся.

– «Ты станешь Кесарем Триксен», – удивленно перевел Дик. – Я? Это правда?

– Чме шут не чертит, – равнодушно пожал плечами «Балахон».

– Узнал будущее? – насмешливо произнес из-за плеча Лионель.

– Это надувательство! – возмутился Дик.

– Ну, это все-таки не дворец Раканов, а переулок Дора. Дора от слова… ну, ты понял. А в данном случае все сделано чисто. «Гадание 100%» означает наугад, то есть от балды, что и было проделано. А ты как думаешь? Пойдем-ка лучше за метлой.

Ни Дик, ни Лионель не заметили, что как только они повернулись спиной к ловкому иммигранту, тот мгновенно превратил ларек в кулек с семечками, а мрачный балахон – в разгильдяйские майку и шорты. Кожа лжегадальщика стала розовой, волосы – рыжими, сам он подрос на полголовы и, поплевывая шелухой, двинулся следом.

[Артанис]

В магазине метел, к общему удивлению, Дик приобрел не хит сезона «Ферраримагнетик-2002» и даже не стандартное средство передвижения экономического класса «Ступабеккер-1970», а тяжелую и громоздкую «Помело-1631» варастийского производства. «Надо экономить», – объяснил озадаченным продавцу и Лионелю свой выбор юный покупатель и незаметно усмехнулся. Не объяснять же преподу, что «Помело» (конверсионная продукция) гораздо лучше приспособлено для установки реактивных двигателей и системы электронного зажигания. «Раз уж вы так хотите, чтобы я летал на метле – ладно. Но это будет моя метла!», – злорадно думал Дик.

В конце концов все пункты списка покупок были вычеркнуты, за исключением последнего, самого важного – «волшебная палочка».

– Что-то я не могу припомнить, – озабоченно сказал Лионель, вертя головой, – все так изменилось за последние сто сорок лет. Сэр! – обратился он к проходившему мимо рыжему бездельнику с семечками. – Не знаете, где сейчас находится магазин волшебных палочек?

– Как же не знать, – ответил явно польщенный «сэр», – знаю. Даже могу проводить, – он остановился и хитро посмотрел на покупателей. – Ну что, пошли?

– Пошли, – хором ответили Дик и Лионель.

– Ну пошли. Вот я такой, сказал: «пошли» и сразу пошел. Я такой. Как что скажу, так и сделаю. Пошли, так пошли, какие разговоры. А то некоторым только бы поболтать, а как до дела, так от них не дождешься. А я-то не такой. Я-то, знаете, какой? Я как скажу, так сразу и сделаю. – На протяжении всего монолога «сэр» не сдвинулся с места.

– Кажется, я вспомнил, – торопливо сказал Лионель. – Спасибо большое, мы сами доберемся.

– Какие проблемы, – живо отозвался рыжий бездельник. – Ну а если что, обращайтесь. Я ведь такой…

Когда Лионель и Дик скрылись за углом, с их собеседником произошла удивительная метаморфоза. Он съежился, похудел, кулек превратился в монокль, рыжая шевелюра – в черный пробор, шорты и майка – в смокинг, а потрепанные кеды – в лакированные туфли. Завершив преобразования, загадочный человек потрусил в противоположную сторону.

Палочный магазин Дику понравился. Во-первых, клиентов запускали по одному, и Лионелю волей-неволей пришлось ждать снаружи, где он тут же завел профессиональную беседу с незнакомцем в смокинге. Во-вторых, на пороге мальчика уже ждал хозяин, восторженный старичок, восклицающий: «Наконец-то! Наконец-то я увидел вас, мистер Окделл! Как вы этого Алву! Хе-хе-хе».

В результате Дик с легким сердцем согласился заполнить кучу бланков и опросных листов. Хотя некоторые вопросы и ставили его в тупик (например: «А смысл?», «Как вы оцениваете положительное влияние демократических реформ?» или «Не возражаете же Вы против ежедневного восхода солнца, с чего бы это?»), «мистер Окделл» очень быстро заполнил все пункты, написав первое, что пришло в голову. Дику было абсолютно все равно, какой именно палочкой не пользоваться.

Когда продавец начал просматривать анкеты, Дик на мгновение стало стыдно: на лице старичка явно читалось: «Такой ахинеи я в жизни не видел!». Тем не менее владелец магазина вежливо приговаривал:

– Так. Так. Очень интересно. Очень… необычно. О… ну это вообще… очень.

Выполняя свой долг до конца, продавец волшебных палочек старательно делал пометки и расставлял закорючки в специальной таблице. Еще несколько секунд ушло на обработку результатов, и когда она завершилась, старичок выглядел по-настоящему ошарашенным.

– Во, блин! – пробормотал он. – В смысле, потрясающе!

– Для меня не нашлось подходящей палки? – с надеждой поинтересовался Дик, прикидывая, как он потратит сэкономленные деньги.

– Не то чтобы совсем не нашлось… Но она это… Короче… Вернее, длиннее… Едрена корень… То есть, из едрена корня тоже есть, но вам подойдет только бамбуковая, – и смущенный продавец шмякнул на прилавок товар. – Вот эта.

– Обалдеть! – только и смог выдохнуть из себя Дик.

Палочка тут же отозвалась красивой фиолетовой искрой.

– Вот видите, – сказал старичок, потирая ушибленную макушку, – и она вас признала. А я уж думал, никому ее не втюх… То есть она никогда не найдет нового хозяина.

– Беру! – решительно заявил Дик и полез за деньгами.

Это была палочка-мечта: легкая, толстая и пустая. Внутри такой штуки можно было запросто спрятать не только банальный электрошокер, но и достаточно мощный лазер, радиопередатчик, да вообще массу полезных приспособлений.

Уже расплатившись, Дик вспомнил окончание фразы продавца.

– Вы сказали «нового хозяина»? То есть вы содрали с меня сорок пять гринов за б/у?

– Она совершенно новая! – запротестовал владелец магазина. – Алва успел только заказать ее!

– Алва?!

– Ну и что? Между прочим, весьма выдающийся маг! Был. И вообще, у меня переучет. И обед. Попрошу очистить!

И бодрый старик вытолкал Дика из магазина.

– Готово? – спросил его Лионель. Мальчик кивнул. Лионель сделал рукой замысловатое движение, и из-за поворота выкатился мотоцикл. – Поздно уже, – объяснил он, – а тебе завтра в семь сорок на поезд.

Преподаватель забросил покупки в ящик на багажнике, подсадил Дика, раскланялся с джентльменом в смокинге, и мотоцикл взмыл в темнеющее небо.

Джентльмен задумчиво посмотрел на дверь палочного магазина, что-то черкнул в блокнотике и… превратился в маленького лохматого человечка с приклеенным к плечу полосатым носком.

– Джереми! – тоненько завопил он.

– Джереми, не лезь! – отозвалось сразу несколько голосов.

Откуда-то из подворотни вынырнул освобожденный северянин, за ним второй, третий… Через минуту перед магазином волшебных палочек полным ходом шла драка, а над улицей неслась многоголосая просьба к Джереми не лезть не в свое дело…

Товарищи, вы только комментировать не забывайте, очень вас прошу!