Кошка Анка, девочка Анка и мальчик Жора. Прозаическая зарисовка.

В основе - три реальные ситуации, но с разными людьми, сведённые воедино авторским замыслом.

Кошка Анка, девочка Анка и мальчик Жора. Прозаическая зарисовка.

Зима. Вечер. Тоска.
Солнца нет, холод — собачий. В школе русичка опять придиралась, тройку как величайшую милость поставила... Васька утащил у Анки ручку, пока девчонка бегала в столовку, пришлось дать ему по шее. В итоге влетело обоим. Сорвали урок, в отместку англичанка задала кошмарное сочинение... Анка потом спасибо сказала, пообещала дать скатать эту писанину. Хоть какая-то радость.
Метель злющая, царапается, как недоевший мышей Рыжик; многоэтажка сквозь неё — будто плохо вымытая чёрная школьная доска. Перед домом единственный фонарь, похожий на пьяное солнце, и тот вот-вот упадёт. Скользко, сыро, холодно...
Полутёмный подъезд. Дохлые мухи, вонища, бездарные граффити. Отшелушивающаяся краска — вроде как чешуинки с того старого чучела крокодила на столе у биологички. Даже такие же грязно-зелёные... Одно счастье, что лифт — рабочий. А то дотопай ещё на двенадцатый этаж с тяжеленным ранцем!
Вошёл какой-то мужик — с ним и дожидались лифта. Оттуда вышла баба Оля, быстро поздоровались — и вот поездка вверх. Маленькая кабинка — для двоих в самый раз. Разговаривать не тянет...
На каком-то этаже мужик вышел. Лучше бы не выходил — а то напустил холоду...
Сейчас в лифте — ползти дальше. Хотя нет — слышны слабые кошачьи крики... Надо посмотреть, в чём дело. А вдруг коту нужна помощь?!
Двигаться на тихий мяв.
Открытый балкон. Кирпичи, как ржавчина, несколько окурков, ужасно промозглый ветер... Котёнок, закутаный в дырявую тряпку, замерзает.
Ужас!
Присесть, взять его на руки. Ох, не дрожи так, не мяукай, я уже здесь!..
Расстегнуть куртку, спрятать найдёныша за пазуху. Чёрт, как же стыло. И бедняжке тут столько лежать пришлось. У, живодёры! А если он сейчас того...
Теперь — бегом к лифту, с третьего раза пальцем в варежке попасть на нужную кнопку. Счастье, что лифт пустой стоял... Сердце колотится, как бешеное. Да чего же этот лифт такой медленный, прямо улитища какая-то!!! Сюда бы самолёт или хотя бы эскалатор...
Наконец-то!! Выскочить из расползшихся дверей, рвануть к родной двери, истошно зазвонить...
Дверь открывается почти сразу.
- Жорик, милый, что случилось?! Пожар?
- Нет, мам, просто... котёнок... надо помочь, успеть...
- Какой котёнок, где??
- Здесь! - торопливо показать за пазуху. - Нашёл на балконе том, он почти замёрз...
- Проходи, давай, и котёнка — сюда! Надо его отогреть, и давай всё по порядку раскажи, не спеши.

Котёнка — который, к слову сказать, оказался девочкой, - выходили и назвали Анкой. Жора и назвал — первым пришедшим в голову девчачьим именем. Мама поудивлялась, но согласилась...

Пришла весна. И с ней пришла первая любовь... Не к томной красавице Машке, не к зануде-Зойке, и даже не к тихоне-Светке. А к озорной угловатой Анке, отличнице — и заводиле во всех мальчишеских играх.
Однажды, глядя в её улыбчивые серые глаза, Жора не выдержал и рассказал подружке свою самую большую тайну и гордость — о спасении трёхцветной маленькой мурлыки.

- А те, кто её выкинул, просто живодёры! И недели не было, выкинули на мороз...
- Понимаю... Кошмар! Могли бы хоть на лестнице оставить...
- Ты что? Её от кошки отнимать было ещё месяц нельзя
- А как вы её тогда выходили?!
- Ну, у нас благо есть соседка, кормит бездомную живность в округе. Всё показала и рассказала. Два месяца она не ходила, с лапами от мороза того проблемы были. Плюс нормальные кошачьи дела не умела делать, кошка не успела научить. Умывается кое-как, а уши сами ей моем. Зато к лотку быстро приучилась, что очень радует. Правда, рыжий стал в знак протеста метить территорию!
- Молодцы вы! Горжусь. А эти живодёры... слов просто нет.
Помолчала немного, потом спросила:
- Как вы назвали кошку и кота?
- Первый — Рыжик. Потому что он рыжий, как мандарин. А кошку — Анка. Первое, что в голову пришло, - покраснел Жора...

5 лет спустя...

- И как тебя, сынок, угораздило сюда забрести? - полюбопытствовал пожилой лесник. - Никак повезло...
- Верно, дедушка, - ответил закутанный в тёплое одеяло парень, прихлёбывая горячий чай. - Я за клюквой пошёл да заблудился совсем. Мне бы вовек к жилым местам не выйти, да кот ваш спас. Выскочил откуда-то, походил вокруг меня, обнюхал да за штанину дёрнул — мол, иди за мной, выведу... Ну, я и пошёл. Плохо помню, как добрался, у какого-то дерева вообще упал. Очнулся уже у вас. Спасибо вам! И коту тому спасибо...
Лесник довольно улыбнулся в усы и хитро взглянул на собеседника.
- Не коту, а кошке. Смышлёная она у меня... Мне её пару лет назад отдали. Хозяйка, из городских была, когда второго рожать собралась, котов своих в хорошие руки пристраивала. А тут и я подвернулся, вот и взял обоих: втроём в сторожке веселее. Кот вон, Рыжик, на кровати спит. А тебя сюда Анка вывела, она гулять часто ходит, и сейчас тоже на улицу ушла...
- Анка?! Мою кошку тоже звали Анкой, пока не отдали... Тоже два года назад. Может, моя и есть? Хотите, расскажу, как она у меня появилась?..

… Чай был давно выпит, в стены сторожки бушующими волнами бил неуёмный ветер. Было тепло, уютно и клонило в сон.
- Да, сынок, вернулась к тебе доброта твоя... Кошка твоя, видать, тебя не забыла. Да твоя она, твоя — пригляделся бы, заметил тот ошейник. А я-то гадал, что за имя там вырезано, с обратной стороны... В честь зазнобы своей назвал, верно? - и усмехнулся ласково.
- Вот даже... никогда бы не подумал! А назвал — да. Тогда она была просто одноклассницей, это потом я в неё влюбился. Теперь вот уже год женаты, первенца ждём... Думали завести кого, да квартира маленькая... Спасибо вам, дедушка, что котов моих не бросили. Им у вас тут хорошо живётся!... А можно я буду иногда приходить к вам, вас да Анку-кошку с Рыжиком проведать?
- Конечно, можно, я и рад буду! А сейчас спать иди, сынок, тебе отдых да покой нужны.