Сердце (завершен)

[Valckin]

Всё так безнадежно, что прямо ждешь рояля в кустах.   

Эрэа, я, конечно, ни разу не литературный критик, но мне кажется, что Ваш фанфик - один из лучших! Просто отдельное произведение.

З.Ы. 11 лет прошло, а Ойген всё не женат? Эх, и никто-то его не любит... 

[Artistfia]

Нет-нет, не может быть все так безнадежно! Это ведь история о любви, не памяти, верно?
Повторюсь, но все очень красиво, точно и...пока очень трагично
Но я все-таки верю!

З.Ы. 11 лет прошло, а Ойген всё не женат? Эх, и никто-то его не любит... 

Наверно дело в том, что это история не о нем)

Эреа Ramona-en-honor-de-Almeida, спасибо Вам большое, ведь с Вашим произведением ожидание "Рассвета" не болезненно, а очень-очень приятно!

[Ramona-en-honor-de-Almeida]

Рысенок, Sveta, Дика Сойер, Valckin, Artistfia, благодарю за комментарии и комплименты. Елки-палки, третий раз правлю пост - я просто не знаю, что написать. Спасибо, что читаете
Прошу прощения, что пропала - реал срочно потребовал внимания...
Предпоследняя часть:

4
Холодно. Студеный ветер пронизывает замок сверху донизу, гуляет по коридорам и спальням, забирается под пледы и одеяла. Камины во всех жилых комнатах горят днем и ночью, но холод побеждает...
Эрик наконец угомонился и тихо посапывал в колыбели. Лайза поправила младшему сыну одеяльце и кивнула кормилице. Знатная дама не должна кормить ребенка грудью – но старших она выкормила, полтора года отказываясь выезжать и принимать гостей. А Эрику не повезло – молоко пропало через неделю после родов.
Эрику не повезло и в том, что он никогда не увидит своего отца. Так же как его мать больше никогда не встретится с мужем...
- Госпожа герцогиня! Вам опять плохо?
- Нет... ничего.
Ничего, просто у нее снова подогнулись ноги. Приступы болезненной слабости накатывали на Лайзу всякий раз, стоило ей вспомнить, что больше никогда... Никогда – какое страшное слово! Природа не терпит пустоты – умершее озеро превратится в болото, где тоже будет жизнь, хоть и другая. Потерявшее листья дерево следующей весной снова расцветет. Цветок без лепестков станет плодом, а от того останутся семена, которые дадут жизнь новым цветам. Жизнь идет к смерти, но та, в свою очередь, порождает новую жизнь. И только люди уходят насовсем.
Кормилица смотрела на хозяйку, осуждающе качая головой. Люди – странные создания. Они уговаривают тебя забыть свое горе и жить дальше, но пристально следят, чтобы тут же осудить, если забудешь.
Лайза вышла из детской. Первый месяц после известия, превратившего Васспард в выстывший склеп, за герцогиней ходили по пятам – Клаус велел слугам не оставлять ее одну ни на минуту. Боялся.
Арно тоже боялся. Генерал Савиньяк перед отъездом вытребовал у Лайзы обещание жить, и в него не поверил. Поэтому написал матери. Арно ли упросил графиню приехать, или правда дело было в умершей родами королеве, они с Клаусом так и не разобрались... Явившись, Арлетта первым делом потребовала убрать от Лайзы «охрану» и чаще пускать к ней старших детей. Джастин и Ангелика целыми днями носились вокруг матери, отвлекая ее от мрачных мыслей. А графиня тем временем занялась гостями.
Кажется, что с соболезнованиями в Васспарде перебывало пол-Талига. Питер-Иммануил приехал было помочь, но через неделю сбежал обратно в Южную армию. Все заботы легли на плечи Клауса, который ко времени приезда Арлетты уже сливался со своим серым траурным костюмом. Ызарги приползали поодиночке и стаями. Они громко сокрушались, пафосно сморкались в шелковые платки и норовили «поговорить по душам». Чтобы, уехав, разносить сплетни: герцогиня Придд, которую удалось мельком увидеть в коридоре, не носит траура; Джастина и Ангелику к гостям не пускают; у Клауса-Максимилиана слишком постная физиономия – он не похож на скорбящего брата, да еще и графиня Савиньяк зачем-то приезжает.
Лайза тронула пальцами ледяную каменную стену. Тот разговор она услышала случайно – вернувшись из Приды, Илсе жаловалась кухарке на городских сплетниц, которые, вестимо, подхватили слух у проезжавших «графьев». Ызарги есть ызарги, но выдумать такое?! Арно Савиньяк сговорился с Клаусом поделить наследство Приддов. Генерал получает жену погибшего (наверняка ведь не просто так погибшего!) друга и Васспард в пожизненное пользование. Взамен его старший брат Лионель, регент Талига, поможет Клаусу восстановить особняк в столице и закроет глаза на скорую смерть наследника герцогского титула – в том, что Джастина собираются уморить, уже никто не сомневается. Еще не родившийся ребенок герцогини будет объявлен Савиньяком, Ангелику же отдадут в какую-нибудь мещанскую семью подальше от дома. А мать Арно торопится на север не иначе как проследить за ушлым Клаусом, дабы тот не женился на Лайзе сам.
Услышав донесшийся из-за угла истерический смех, Илсе всплеснула руками и бросилась на помощь хозяйке. Лайза в изнеможении сползала по стене, хохоча и заливаясь слезами одновременно. Спешно прибежавшему врачу она только и смогла пробормотать: «Ызарги, понимаете, ызарги кишат!»
После того случая Клаус едва не выгнал Илсе из замка, а еле ходившей Лайзе запретил покидать спальню. Приехавшая графиня лайзино затворничество одобрила, а за сплетников взялась сама, отправив Клауса заниматься прочим хозяйством. Что именно влиятельная особа из Эпинэ говорила соболезнующим гадюкам, Лайза так и не узнала, но поток начал понемногу иссякать, и вскоре обитатели Васспарда вздохнули с облегчением.
Эрик появился на свет во второй день Зимних Волн. Роды прошли неожиданно легко – хотя врач все время проверял пульс Лайзы, опасаясь проблем с сердцем. А сердце билось равнодушно и ровно – ему уже было все равно.
Остывшее сердце в остывшем замке... Одно и то же место может быть и Закатом, и Рассветом – смотря какими глазами мы его видим. Впервые попав в родовое гнездо Приддов, Лайза испугалась мрачных каменных коридоров и лестниц, но со временем полюбила старый замок. Потому что здесь она была счастлива. Эти камни слышали их голоса; они видели герцога и герцогиню Придд, которые, беззвучно пересмеиваясь, тайком пробирались в заброшенную башню, чтобы полюбоваться с высоты на заснеженный лес до самого горизонта. Лайза любила зиму – снег заметал дриксам дороги, и генерал Придд мог позволить себе пожить дома. Снег казался другом – а потом предал.
Теперь предают и стены – ведь они впустили в себя холод. Замок снова становится чужим, а ведь каждый камень помнит! Кажется, вот-вот раздадутся знакомые уверенные шаги; Валентин выйдет навстречу, быстро оглянется – нет ли посторонних? – и нежно обнимет жену. Герцог Придд не должен выказывать свои чувства на людях, но в этом крыле слуги бывают редко. Здесь никогда не топили зимой, но рядом с Валентином было тепло...
На глаза уже в который раз за сегодня навернулись слезы, а ноги стали ватными. Вдовствующая герцогиня Придд сползла по ледяной стене на пол и поплотнее закуталась в шаль. Нужно немного отдохнуть, а потом пойти обратно. Она слишком долго гуляет, графиня Арлетта будет волноваться...

[Ramona-en-honor-de-Almeida]

- ..Наконец-то!..
- ..Создатель, как она сюда попала?..
Громкие настойчивые голоса ворвались в сон Лайзы, но глаза отказывались открываться. Зачем они пришли, здесь было так тепло...
- Клаус, вы сможете понести ее на руках?
- Разумеется, графиня.
Сильные руки подняли Лайзу в воздух, воскрешая прошлое. Валентин часто носил ее так, но эти руки чужие, они не заменят...
- Святая Дора, да кто ж надоумил герцогинюшку-то? Никак опять услыхала чего?
- Илсе, поди, язык распустила!
- Молчи, змея!
- Да жить она не хочет, ясно вам? Хоть о детках бы подумала, глупая, им и так ужо без отца расти...
- Замолчите!!! – над самым ухом. Почему Клаус кричит?
- Нужно согреть воды, - это уже Арлетта. - Илсе, отведите Джастина и Ангелику спать так, чтобы они не увидели суеты.
- Да, госпожа графиня.
- Врач сейчас придет... Я грелку в постель сунула сразу, как вы хозяйку искать пошли.
- Спасибо, Грета...
Постель должна уже согреться – почему простыни кажутся ледяными?
- Холодно...
- Лайза!
- Клаус-Максимилиан, вашу невестку должен осмотреть врач, вам придется покинуть комнату. Лучше всего, если вы отправитесь спать. Уже поздно, а здесь ваша помощь не потребуется
- Нет! – рыкнул Клаус.
Брат Валентина никогда не повышал голоса, никогда...
- Госпожа Арлетта, вода!
Широкая холодная ладонь ложится на лоб – это врач.
- Холодно...
- У вас жар, герцогиня... Давайте посчитаем пульс...
- Это не важно... Ему все равно, понимаете? Сердцу все равно. Валентин не снимал браслет никогда, а теперь уже не важно, ведь он не помог... Нильсу помог, а ему нет... Арлетта, для Арно я заговаривала на Молнии... Придды – Волны... Он должен был понять – почему снег предал?.. Это Айзмессер...
- Нужно заварить кошачий корень...
- ...Господин Клаус-Максимилиан Придд, извольте немедленно выйти вон!
Во всем виноват снег. Ледяные колкие иглы забивают горло, не давая дышать, и свистит за окном вьюга. Теперь зима не отступится! Она обманула – белоснежная сказка превратилась в смерть. Говорят, что у смерти синий взгляд – это неправда. Синий взгляд у жизни – лазурное небо, сверкающая лента реки, сине-голубой браслет... А смерть похожа на снег – такая же холодная и равнодушная. У нее наверняка белые волосы, а глаза... черные? Арно принес весть о смерти – почему именно он?
Льняные пряди висят грязными сосульками, щеки растрескались от мороза, побелевшие губы шепчут страшные слова «Лавина... Поехал проверять разъезды...» Отчаянный взгляд – не на лицо, в сердце! – прожигает внутри дыру. Черный яд испепеляет прошлое, настоящее и будущее – теперь у жены Валентина Придда не будет ничего, кроме ужаса и боли. Закатное пламя сожгло сердце и теперь рвется наружу, опаляя лицо и руки. Миг – и вокруг нет ничего, кроме ядовито-черных языков...
Огонь сжег весь мир, а потом вдруг осыпался холодным серым пеплом. Измученная Лайза с трудом разлепила глаза – все вокруг действительно было серым. Комната постепенно обретала четкость, но все равно казалась призрачной – как ветхая ткань, за которой нет ничего, кроме пустоты.
- Очнулась? – голос Арлетты был сонным и хриплым.
Лайза хотела ответить, но в горле пересохло – поэтому она просто повернула голову в сторону сидящей в кресле усталой женщины.
- В бреду ты звала моего младшего сына. Почему?
- Пить...
Графиня Савиньяк с трудом поднялась и поднесла к губам Лайзы стакан с пахнущим горечью настоем. Теплое питье смочило высохшее горло и немного рассеяло туман в голове.
Арлетта откинулась на спинку кресла, пристально смотря на Лайзу. Кажется, сейчас раннее утро – неужели она всю ночь просидела здесь?
- Арно был другом... моего мужа. Лучшим другом. Но он не смог... предотвратить то, что случилось.
- Это не его вина.
- Я знаю. Но он сам в это не верит – считает, что должен был удержать, заслонить собой, успеть... Он винит себя в смерти... друга, и боится, что я не смогу жить. А должна, хотя бы ради детей...
- У меня когда-то был... друг. Который говорил, что ему хочется выпороть всех, живущих «ради». За то, что они ставят других в положение вечных должников – и это не приносит счастья ни им самим, ни тем, кто вынужден принимать такую жертву. Хотя иногда именно это «ради» может удержать на краю пропасти... Но мы должны не создавать чужие долги, а отдавать свои. – графиня Савиньяк перевела взгляд на окно, за которым занимался серый рассвет. - Валентин не рассказывал тебе о своем старшем брате?
- Джастина убили...
- Да. А до этого – он тоже не хотел жить. Пока... один человек не объяснил ему, что мир устроен не так, как мы того хотим. Что, порой, мироздание ополчается на нас – но это не причина для самоубийства. Не причина ненавидеть тех, кому не больно – хотя ты, к счастью, не умеешь ненавидеть... Боль – не повод прятаться под корягой и ждать смерти, тлея, как гнилушка! Раковина-жемчужница создает из своей раны красоту, дающую радость другим.
- Откуда...
- Я никогда не видела Юстиниана Придда, а твой муж не рассказывал о нем ни Арно, ни, тем более, мне. Но я была хорошо знакома с тем, кто спас тогдашнего графа Васспарда от отчаяния, и знаю, что он мог бы сказать. Джастина убили, а Валентин посчитал себя обязанным отдать его долги. И отдал, хотя ему было хуже, чем тебе сейчас. Смерть матери и почти всех родственников, Багерлее, заполонившие Олларию ызарги...
- Он не хотел возвращаться в столицу – это все, что я знаю.
- Герцог Придд никогда не опустится до жалости к самому себе. «Тот, кто свою лелеет боль, не стоит имени мужского…» - так писал Иссерциал. Неудивительно, что Валентин молчал о том времени. Хотя иные ломались из-за меньшего. Будущий полковник Придд освободил Рокэ Алву, но тот принял его службу лишь как Первый Маршал Талига, отправив воевать за оный Талиг в Торку. Где на Валентина навесили ярлык двойного предателя – и сделал это, как ни печально, мой младший сын.
Лайза невольно улыбнулась.
- И о шляпе Савиньяка узнала вся Западная Армия.
- Да. Валентин смог ответить и за себя, и за всех предков. Мироздание ополчилось, но герцог Придд не побоялся выйти ему навстречу. Не бойся и ты.
- Я... я постараюсь.
Герцог Придд не побоялся отбить маршала Алву. Герцог Придд не побоялся сделать селянку герцогиней, подарив ей семь лет счастья. Герцогиня Придд не должна бояться жить...
- Арлетта, если не сам Арно, то маршал Ариго наверняка писал вам... Вы помните подробности той истории?
- Разумеется, помню, - тепло улыбнулась мать генерала Арно Савиньяка.
Сидя у постели Лайзы, графиня Савиньяк рассказывала герцогине Придд про армейские будни. О нелепых пари и еще более нелепых дуэлях, о молодом капитане Ариго, таскавшем перевязь поверх шубы, о знаменитом Жиле Понси, до сих пор оглашающем ставку маршала Запада кошмарными стихами, и прочих «дубовых Хорстах». И пустота начала уходить. Медленно, так и норовя вползти обратно, но она все-таки отступала. И вместе с ней уходила зимняя стужа.

[Artistfia]

Эреа Ramona-en-honor-de-Almeida, 
Настолько эмоционально, что не почувствовать боль Лайзы невозможно.
Спасибо!
И я верю в лучшее! Снег не мог предать...

[Tany]

Спасибо за продолжение

[Эстравен]

   Ызарги, как есть ызарги!  Сочувствовать приползли...  чужой беде порадоваться, посплетничать вволю... 

   Арлетта как всегда на высоте.  Спасибо ей за Левия и Рокэ.  И за то, что герцогине вновь захотелось жить. Вопреки всему.

   И я не верю, чтобы кровный вассал Волн, каковым является Валентин, мог быть заживо погребён под снегом.    * с надеждой* Он вернётся, обязательно вернётся... правда, эрэа Рамона?

   

[Convollar]

Спасибо за продолжение! Такое чувство, что сама ходишь по этому замку - ну, хоть как привидение - и всё это видишь. Наверно, все мы хотим хеппи-энда - но на всё воля автора.....

[Laeta]

Просто удивительно красивая история! Спасибо, эрэа!!!
И отдельное спасибо за Рокэ.
Присоединяюсь к рядам тех, кто хочет хеппи-энда

[Рысенок]

Да, история потрясающе красивая. Читая слова Арлетты я чуть не прослезилась. И все же... Ну не может же Валентин вот так погибнуть! Точнее может конечно, но так хочется чуда!

[Мирилас]

какая же живая Лайза...

[Tory]

Как же хорошо написано - не оторваться. Настолько живо и жизненно...
Спасибо за огромное удовольствие, за Арлетту, за Лайзу!

[Ramona-en-honor-de-Almeida]

5
Казалось, что весна никогда не наступит, но она пришла. Холод долго не сдавал позиции, превращая дождь в снег и замораживая растаявшие было лужи. Но тучи наконец рассеялись – ласковое солнце растопило остатки снега, и побежали ручьи. 
Джастин и Ангелика с друзьями целыми днями пускали кораблики. Возвращались радостные, довольные и по уши в грязи – Илсе гнала сорванцов умываться, а потом они прибегали к матери, наперебой делясь впечатлениями. Лайза с улыбкой расспрашивала близняшек об их приключениях, но не могла избавиться от ощущения, что дети все понимают. Понимают, что по-настоящему смеяться их мама сможет еще нескоро. Если вообще сможет.
Лайза глубоко вздохнула и подставила лицо пахнущему весной ветру. Врач требовал проводить больше времени на улице – и герцогиня Придд подолгу сидела в саду, наблюдая за скачущими по еще голым ветвям птицами. Привыкая к одиночеству. Она не может привязать к себе детей, закрывая прожженную судьбой дыру в сердце. Арлетта Савиньяк сумела отпустить сыновей, ей тоже нужно учиться отпускать. Сначала ради игр, потом – как получится. Они должны выбрать свой путь сами. Джастин, по случаю весеннего «кораблестроительства», увлекся флотом и уже выучил названия всех талигойских линеалов, которые ему месяц назад по доброте душевной записал заехавший в Васспард капитан Салина – бывший однокорытник Валентина и Арно. Ангелика во всем подражает брату, не проявляя ни малейшего интереса к плетению и вышиванию.
Младший сын исправно уписывал пеленки и пытался улыбаться, умиляя окружающих. Арлетта предложила назвать его в честь отца. Валентин, Вальхен, Тинэ… Лайза подумала и отказалась. Она, да и не только она, не сможет не примерять на ребенка чужой характер и судьбу. Пусть у Эрика будет собственная жизнь – долгая и обязательно счастливая.
От садовой калитки донеслись веселые голоса. Один – Арлетты, другой подозрительно знакомый…
- Арно!
Генерал Савиньяк заботливо усадил мать на скамью и раскланялся. Он совсем не изменился за последние месяцы, только на щеке появился едва заметный шрам.
Прошедшей зимой Арно часто писал матери и никогда – Лайзе, а теперь вот заявился, взъерошенный и веселый. Человеческая память милосердна – любое горе со временем исчезает под ворохом новых чувств и впечатлений... И есть в этом что-то правильное.
- Дриксы получили по зубам и убрались за Айзмессер, - сверкнул улыбкой самый молодой генерал Западной Армии. – При моем непосредственном участии. Маршал Ариго – кстати, он шлет тебе поклоны и приветы от Ингрид – говорит, что теперь «гуси» наверняка вылезут в Гельбе, но пара месяцев у нас есть. Как твое сердце?
Выжженная болью дыра не исчезнет, но Арно спрашивает не об этом.
- Лучше, чем пугали врачи. Поздравляю с боевым крещением перевязи.
- Благодарю. Хотя гордиться нечем – Эмиль в мои годы уже был маршалом, а Ли – без пяти минут проэмперадором. Где наши сорванцы? У меня для них новая игра, называется «летят гуси с перевалов». Почти по Дидериху.
- Ты опоздал, - улыбнулась Арлетта. – Джастин бредит Альмейдой и мечтает сбежать если не на Марикьяру, то в Хексберг.
- Это измена!
- Тебе, не Талигу.
- Да, но я протестую! Ни один флот не сравнится с кавалерией. Детей пора сажать на лошадь – тогда Альмейде придется потесниться.
- Мы в этом не сомневаемся…
Веселый, непринужденный разговор. Словно и не было этой страшной зимы. Графиня Савиньяк сегодня кажется помолодевшей лет на десять, а ее сын запрокидывает голову и хохочет. И ведь ему действительно весело. Весна? Победа?
- Да, я же не рассказал самое интересное! Когда мы с Норбертом приехали к маршалу, Жиль Понси…

[Ramona-en-honor-de-Almeida]

Арно похож на весенний ручей, что весело скачет между камней, играя солнечными бликами. Лайза только сейчас поняла, как ей не хватало этой открытой улыбки и заливистого смеха. С младшим из знаменитой троицы братьев-Савиньяков всегда было легко – с самого первого дня он принял Лайзу как равную. Ирэне и Клаусу потребовалось немало времени, чтобы смириться с выбором брата, а Арно, будучи во всех подробностях осведомлен о происхождении герцогини Придд, сразу встал на ее сторону. Он читал ей сонеты Веннена, разыгрывал в лицах «Плясунью-монахиню» и «Балладу о рыцаре и бастарде». А уж чего стоили «генеалогические спруты»!.. Тогда Арно подшучивал над Клаусом, и Лайза с удивлением наблюдала, как холодный и язвительный граф Васспард превращается в азартного мальчишку...
-...и тут это чудище начинает вопить, что Ингрид его вирши оценила, потому бессердечный маршал и отправил ее в Гаярэ. Но наш поэт не сдается, он написал в честь графини Ариго очередной триптих, и нам с Катершванцем придется его выслушать...
Почему Арно до сих пор не женился? За капитаном королевской охраны охотились все девицы Олларии, а генерал Савиньяк, по слухам, пользуется не меньшим успехом в Марагоне. Он сделает свою избранницу счастливой, кем бы она не была... Хорошо, что слухи о «дележе наследства Приддов» угасли сами собой.
- ... и вот, на самом патетическом месте в прихожую заходит генерал Райнштайнер, которого Жиль, к слову сказать, побаивается...
Арно не виноват в том, что случилось с его другом – и хорошо, что он смог побороть чувство вины. Лайза за эту зиму, по словам Клауса, превратилась в собственный призрак, но генерал не может позволить отчаянию выгрызть себя изнутри. Графиня Арлетта с улыбкой пересказывала письма сына, но она боялась – боялась, что тщательно спрятанное горе все же вырвется и толкнет Арно на какую-нибудь глупость... К счастью, обошлось. Генерал бодр и весел, и дриксам, сунься они в Гельбе, несдобровать...
- ...утопить его «несбытые надежды» в Хербсте. В общем, корнет Понси вылетел из дома пулей, а Ойген...
Откуда-то сзади донесся тревожный детский вскрик. На игру не похоже…
- Ангелика!
Герцогиня Придд вскочила, забыв, что резко вставать ей нельзя отнюдь не по требованию этикета. Перед глазами сверкнули разноцветные молнии, закружилась голова.
- Лайза! – Арно поддержал ее за локоть и переглянулся с матерью. – Подожди, пожалуйста. Ты правда здорова?
Испуганно вздрогнуло сердце. Что еще могло случиться?!
- Что там?
- Мы хотели… Не бойся. Я тебя сам отведу.
Куда?! Смерть уже отобрала у герцогини Придд самое дорогое, неужели потребует больше? Лайза в отчаянии взглянула на Арлетту – графиня Савиньяк выпрямилась и застыла натянутой струной. Она уже знает...
В ушах грохотал кузнечный молот. Ставший непривычно серьезным Арно осторожно потянул Лайзу за руку.
- Идем.
Медленно, шаг за шагом, по тропинке вдоль стены… Навстречу выскочили веселые Ангелика и Джастин, и Лайза перевела дух – по крайней мере, с ними все было в порядке. Дети заговорщицки переглянулись, рассмеялись и пробежали мимо – к Арлетте.
Шаг, еще шаг. Вот и угол.
- Главное, не упади в обморок, - шепчет Арно.
Поворот.
Это сон, бред, она наконец-то сошла с ума... Мир взвивается смерчем, потом рассыпается мелкими осколками и исчезает... Исчезает всё, кроме худого человека в бело-черной талигойской форме, что прислонился спиной к ясеню и, задумчиво улыбаясь, смотрит в небо…
Оттолкнув спутника, Лайза вихрем пролетела навстречу и замерла в шаге от цели, сдерживая рвущийся наружу крик. Тинэ!
Светлые глаза на похудевшем лице казались странно большими. Но улыбка была прежней – тонкой и чуть ироничной.
- Дриксы так и не поверили, что я хочу написать жене, а не доложить маршалу Ариго о возводимых ими укреплениях. Отпустили только сейчас – когда потребовалось выручить захваченных при неудачной атаке офицеров. Три полковника, один капитан и любимый конь знатного «гуся» за одного выкопанного из-под снега генерала – господину Савиньяку цена показалась подходящей.
Лайза всхлипнула и тронула кончиками пальцев белую генеральскую перевязь. Он все-таки вернулся...
- Спасибо, что дождалась, - шепнул Валентин, обнимая жену за плечи и притягивая к себе.
Лайза судорожно вздохнула, чувствуя, как по щекам текут непрошенные слезы. Над головой щебетали одуревшие от весны жаворонки, где-то пел ручей, а рядом – близко-близко – билось самое родное на свете сердце...

The End. Happy end.

[Ramona-en-honor-de-Almeida]

Artistfia, Tany, Эстравен, Convollar, Laeta, Рысенок, Мирилас, Tory и все остальные, кто читал и комментировал, спасибо вам!
Так вы и не поверили в смерть Валентина... Это минус мне, как писателю - что не убедила, но я не расстраиваюсь На месте читателей, я бы тоже изо всех сил цеплялась за любую надежду - просто потому, что это Валентин...