Утомленные солнцем 2

с любезного разрешения своего друга (ранее я пару раз размещал от его имени посты, скажем, в теме про "Центуриона") размещаю его отзыв на "УГ-2.2":

ПОПЫТКА ДИСТАНЦИОННОЙ ДИАГНОСТИКИ АВТОРА ОБЩЕПРИЗНАННОГО ШЕДЕВРА

Начнем с терминологии. В криминалистике есть понятие «псевдосексуального маньяка» - человека, чьи преступные деяния формально схожи с преступлениями сексуальных маньяков, но имеют несколько иную направленность - в первую очередь, на психическое и\или физическое воздействие на жертву с целью удовлетворения своих патологических потребностей, в том числе и сексуальных. Данная группа преступников характерна тем обстоятельством, что их действия носят формально-ритуальный хараткер, сами они, в отличие от «истинных» сексуальных маньяков, не испытывают оргазма и не возбуждаются сексуально. «Псевдосексуальными маньяками» чаще всего оказываются импотенты и ампутанты половых органов, для которых секс сублимировался как способы реализации собственных болезненных комплексов. По сути, их преступления - возмездия окружающему миру за собственную ущербность. Да не введет вас в заблуждение термин «псевдосексуальность» - подобные маньяки гораздо опаснее «обычных» маньяков, поскольку они жестко ориентированы не на удовлетворение собственных потребностей (что дает жертвам хотя бы призрачный, но шанс), а именно на абстрактное возмездие. К слову сказать, недоброй памяти Чикатило был именно «псевдосексуальным» маньяком.
Если уж проводить параллели между киноискусством и криминологией, самым близким аналогом Чикатило в кинематографе оказывается, безусловно, Н.С. Михалков.
«Утомленные солнцем-2», а особенно его вторая часть, есть акт психосексуального насилия над зрителем, в основе которого лежит желание режиссера сублимировать собственные комплексы, связанные с личной эрективной дисфункцией.
Давайте исследуем образный ряд фильма с позиций самого что ни на есть примитивного фрейдистского психоанализа архетипов и символов, использованных режиссером.
Словно иллюстрация категории «сознательное» и «бессознательное», действие фильма происходит в двух мифологизированных пластах реальности - военном и мирном.
Действие военной части картины строится на попытке атаковать и уничтожить некую условную «цитадель», которая присутствует в контексте картины как символ женского начала. Излишне говорить, что историческая достоверность абсолютно не волнует режиссера, более того, сам образ - тщетные попытки атаковать и уничтожить символ женского начала посредством группы брутальных мужчин, вооруженных черенками от лопат, есть попытка Н.С. Михалкова метафорически поведать своему зрителю о собственной физиологической импотенции.
Обратите внимание на важнейший нюанс данной сцены - совершенно не случайно солдаты идут в бой вооруженные именно черенками от лопат. В этом образе сокрыто осознание автором собственного сексуального бессилия, ибо винтовка и палка в равной степени являются фаллическими символами, но, при этом, винтовка либо иное огнестрельное оружие «сексуально активно», то есть готовность к выстрелу, в то время как черенок от лопаты данной функции лишен.
Симптоматично, что подсознательно Н.С. Михалков не только осознает свой диагноз, но и смирился с ним - недаром взрыв цитадели (зашифрованный образом взрыва оргазм лежит на поверхности) происходит не в результате атаки, то есть символического сексуального насилия, а в силу нелепой и непредсказуемой случайности, которую следует воспринимать как физиологический эксцесс сродни поллюциям.
Самое интересное, что в «мирной» части фильма рассказывается о том же самом, только практически напрямую - комдив Котов выясняет, что его жена жива и замужем за другим человеком, пытается вернуть ее, долгими и нудными уговорами добивается вожделенного коитуса, после чего жена покидает комдива навсегда.
Итак, атака на цитадель, преподносимые зрителю как военный фильм, есть уникальнейшее и ранее невиданное в кинематографе явление, когда зрителю преподнесен подробный отчет о психосексуальном неврозе стареющего мужчины стоимостью $55,000,000. Сопровождаемый вялыми поллюциями на память Великой Отечественной.