Подлинная история Варасты и не только…

[Лукач]

                 Разговор, которого не было
                                 Или
                      Нежданные плоды победы


  Утро обнадёживало. Проэмперадор столицы сумел незаметно покинуть дворец. Попадись он кому-нибудь на глаза, перехвати его кто-нибудь, как это случилось вчера и позавчера, и день из просто ужасного стал бы чудовищным. Но сегодня удача была на его стороне. Ещё немного везения, и он сможет добраться до своего убежища. Только наличие этого самого убежища и возможность, пусть и редкая, уединяться там, примиряла проэмперадора с тем кошмаром, в котором он жил последнее время и к созданию которого (проэмперадор был честен с самим собой), он приложил руку.
  «Кажется, добрался» - подумал проэмперадор, протискиваясь между какими-то бочками и поленницей. То, что он несколько высокопарно именовал убежищем, на самом деле было комнатой в трактире, которая имела отдельный и, что важно, неприметный вход. Нашёл он её совершенно случайно. Несколько лет назад, будущий проэмперадор (тогда он ещё не был проэмперадором, и ему даже в самом страшном сне не могло привидеться, что он им когда-нибудь станет) впервые зашёл в этот трактир.   В ту пору он уже таился, только по совершенно иной причине. Его визит в столицу должен остаться тайной для властей. А в этом трактире, гарантировано, не могло быть никого, кто бы его узнал.
  Его ждало досадливое разочарование, а следом радость от нежданной удачи. Хозяином трактира оказался его земляк и многолетний сослуживец по Торке. Старый знакомый оставил службу в чине капрала, женился, как выяснилось несколько позднее, на единственной наследнице трактира в столице. Отставной капрал, а ныне трактирщик, сам предложил своему бывшему ротному, уединённую комнату и своё, да и не только своё молчание.   Так у него появилось убежище, которое ещё ни разу его не подвело. Когда-то оно надёжно укрывало будущего проэмперадора от ищеек кардинала, теперь же он спасался в нём от соратников. Во всяком случае, проэмперадор старался думать об этих людях, как о соратниках. Получалось не всегда. 
  Замка на двери не было, это означало, что трактирщик послал кого-то прибрать в комнате. Что ж, ещё лучше, он попросит принести вина и за бутылкой скоротает день… Хотя может имеет смысл остаться здесь до утра? От одной мысли, что все эти морды он увидит только завтра проэмперадора охватило такое воодушевление, что он забыл -  приличного вина в столице уже не сыщешь. В предвкушении самого приятного, из тех, которые он может себе ныне позволить, времяпрепровождения, проэмперадор шагнул через порог и замер. За столом, спиной к нему сидел мужчина. Услышав как открывается дверь, мужчина повернулся лицом к вошедшему.
  Проэмперадор столицы узнал Проэмперадора Севера.
  - Эгмонт?! – Вырвалось у него, и тут его накрыл мерзкий поток отвратительных воспоминаний… 

[Артанис]

Эр Лукач, интересное начало, посмотрим, что-то дальше будет.
И кто это у нас прымпердор столицы, если не секрет? Вообще-то им сейчас работает Робер, но точно ли это он, а?
А прымпердор Севера - Лионель или Ноймаринен. Если воспоминания у предположительно Робера такие неприятные, то скорее с Ноймариненом, недолюбливающим семейство Эпинэ. С Лионелем у них вроде никаких особых счетов не было...

[Лукач]

Эр Лукач, интересное начало, посмотрим, что-то дальше будет.

  Спасибо.
  Мне тоже интересно, потому что продолжение погибло, а восстанавливается с трудом.

И кто это у нас прымпердор столицы, если не секрет?

  Делайте Ваши ставки.

А прымпердор Севера - Лионель или Ноймаринен.

  И снова делайте Ваши ставки.
  СПОЙЛЕРЫ

/*По секрету.*/
  Холодно.

[Nicael]

Э-э-э, один из двоих - Ойген?

[Артанис]

Э-э-э, один из двоих - Ойген?

С какой стати? С того, что холодно?
Непонятно, с чего бы ему прымпердором становиться. Хотя ему и Повелителем оказываться было не с чего...

[Лукач]

Э-э-э, один из двоих - Ойген?

  Нет, всё ещё альтернативнее. 

[Лукач]

  - Эгмонт?! – Вырвалось у него, и тут его накрыл мерзкий поток отвратительных воспоминаний…
 
  Ренкваха! Духота, жара, озверевшее комарьё и чей-то отчаянный крик «На нас идёт Северная армия!»…
  А потом пришла весть, что гаунау и каданцы, как и было договорено, перешли границу и сцепились с оставленными заслонами. Те, как это ни невероятно, выдержали первый натиск, и Ноймаринен повернул обратно. В ситуации, когда нужно было либо спасать своих, либо карать оказавшихся чужими, Первый маршал выбрал своих.
  Именно этого они и ждали, на это и рассчитывали, но вот о чём тогда ещё будущий проэмперадор не удосужился подумать, так это о реакции на происходящее младших сыновей. В память навсегда врезались их глаза и вопрос Робера «Неужели ты знал, что так и будет?!» И глядя на их мокрые, распухшие от укусов, удивлённые лица Морис осознал – они уже всё поняли, но ещё не хотят верить. Парни были убеждены, что спасают страну, которую губят Оллары и Сильвестр. Что восстание это дуэль, на которой победит тот, за кем правда. А то, что, правда, за ними, они ни секунды не сомневались. По-другому и быть не могло, ведь их напутствовал дед, а вёл отец. И привёл!
  Тогда он им ничего не ответил. Да и что он мог сказать? По счастью времени для разговоров не было. Их ждала столица, которую им благополучно сдали братья Ариго. Была череда торжеств по случаю великой победы. И частью этих торжеств стала казнь Фердинанда и Сильвестра…

  Морис Эр-При усилием воли заставил умолкнуть свою память.
  - Что случилось, ты же должен быть в Надоре и почему ты здесь, а не во дворце?
  Спрашивать, как Эгмонт попал в убежище, было глупо. Сам же, в своё время, под большим секретом, конечно же, показал его соратнику. Эгмонт был одним из немногих, кого Морис без всякого усилия над собой, мог ещё называть соратником.
  - Да потому, - с каким-то ожесточением ответил Окделл, - что там обо мне даже не желают слышать. А здесь я никого не хочу видеть... Кроме тебя, разумеется.
  Не зная, что сказать, Морис сел за стол. Его одолевали сходные мысли. Возникшую паузу прервал Эгмонт.
  - Как я обнаружил, вина тут, даже такого, какое мы северяне считаем вином, не достать. Но посмотри, что я привёз!!!
  И он, с некоторым трудом, водрузил на стол бочонок
  - Пиво? – Морис предположил худшее. Эгмонт даже вздрогнул.
  - Скажешь тоже! – Возмутился Окделл. – Касера!!! Ну что, отметим моё возвращение и нашу встречу, заодно?
  - Да, за это стоит выпить.
  - Наливай!

  Касера была хороша. Она туманила разум и веселила душу. Благодаря чему окружающий мир воспринимался уже не сквозь озлобленную обречённость, через отстранённую безысходность. Словно всё что творится вокруг, происходит не с ними, с кем-то похожими на них, но другими. А они сами всего лишь зрители.

  - Так что в Надоре, почему ты вначале помчался туда, а теперь тайком вернулся обратно?
  - Тебе хоть известно, зачем мне навесили полномочия проэмперадора? Вижу, своих забот хватает. Но раз спрашиваешь, знай – в Надоре жизнь, настоящая жизнь, но мне в ней места нет. Давенпорт… Знаешь такого?
  - Ординар из южного Надора?
  - Он самый. Давенпорт развернул партизанскую войну. Каданцы не могут установить свою власть на землях, что мы отдали им в обмен за их поддержку. Из Хёгреде потребовали, чтобы мы исполнили взятые на себя обязательства и меня отправили навести порядок.
  - Навёл?
  - С теми силами, что у меня были, сделал что мог. Призвал Давенпорта именем Талигойи прекратить кровопролитие и предложил выдать за его сына одну из своих младших дочерей.
  - Твои силы… были столь скромны?
  - Четверть моих людей ушли к Давенпорту, они были родом как раз из тех мест, что мы уступили кадацнам. Оставшиеся… были те, кто предан лично мне, но таких меньшинство. Остальные способны только сопровождать Проэмперадора, не более. И потом, мой план был не так уж плох. Сам подумай, не может ординар отказаться от чести породниться с герцогом Окделлом. Такой шанс выпадает даже не каждому поколению. А когда наши дети поженились бы, Давенпорт неизбежно оказался бы на нашей стороне.
  - И что Давенпорт?
  - Он ответил, что такие вопросы следует обговаривать в моём фамильном замке…
  - Ты представил, что встретишься с Мирабеллой и… всё закончилось едва начавшись?
  - Да. Поэтому я рад, что успел выбраться из Надора прежде чем... ну ты понимаешь?
  - За это надо выпить.
  - Наливай.

[Артанис]

Вон оно что, значит, это полная АУ!
Да, вижу, не очень-то много радости принесла эта победа. Только вот дальше разговоров за бутылкой, боюсь, их недовольство не пойдет - Морис не осмелится ослушаться Анри-Гийома, а Эгмонт - Мирабеллу. Так и останутся жалеть друг друга, как два неудачника. Если, конечно, у них здесь характеры канонные. Раскаиваться-то они, может, и могли, но исправить свои ошибки, боюсь,им не под силу.
Да, а королем кто стал после их победы? Альдо? Заносчивый мальчишка, наверняка под полным влиянием Штанцлера и Придда-старшего - картина жуткая, что и говорить!
А противостоять, кроме Давенпорта, и некому, подозреваю. Рокэ наверняка убит в Ренквахе, все преданные Олларам военачальники, боюсь, тоже. Разве что у Ноймаринена был шанс уцелеть - он слишком далеко, - но и то не факт. Мрачная картина складывается, однако! Или я все-таки слишком драматизирую, эр Лукач?

[Лукач]

Или я все-таки слишком драматизирую, эр Лукач?

  Надо будет посмотреть. 

[Лукач]

  В Таверну, так в Таверну.

Тысяча чертей, пусть на мне нет плаща мушкетера, но душой я мушкетер 
"... сколько человек... человек восемсот, сударь.... тогда мы успеем доесть этих кур и допить это замечательное вино..." короче и не такое видывали 

  Не знаю что Вы там видали, но с котами шутки плохи.

Я поняла! Эр Лукач, вы защищаете потомка Надорэа, потому что "Тверд и незыблем" - ваш девиз? )

  Я беру этот девиз на вооружение, если кого-нибудь незаслуженно называют тупым.

(Если что, потом перейдем к Люксембургскому дворцу,

   Я буду на самосвале, так что могу подвезти.

но травить котов китикэтом я вам не дам )

  Да я Вас и на ренале одолею, особенно если с риковери. 

[Лукач]

  - Знаешь, - сказал Эгмонт, разглядывая опустевший бокал, - что стало последней каплей? Я посетил могилу бабушки, а там букет от Хейлов. «Спасибо. Благодаря тебе мы не породнились с предателем»…
  Тебе тут хорошо, а меня там…
  - Мне хорошо?! – Морис враз растерял всю свою умиротворённость. – А почему тогда я почитаю за счастье укрыться здесь хотя бы на несколько часов?! А хорошо мне было когда мои младшие пришли, и дружно заявили что немедленно уезжают, а вместе с ними все те, кто не хочет оставаться предателем?
  - И где они сейчас? – примиряющее спросил Эгмонт.
  - Я сказал, что отослал их с поручением, а на самом деле… Жозина списалась с Арлеттой, та с Вороном. Парни уехали в Восточную армию. Ворон их принял.
  - И как там?
  - Как может быть у Ворона? Пошёл по стопам своего предка.
  - Неужели повесил?!
  - Причём здесь это?! Я про другого предка, про Алонсо. Ворон раскатал павлинов при Каделе.
  - А что с парнями?
  - Воюют. Робер отличился. Взял в плен какого-то генерала. Фамилия кажется… Капрас.
  - Пусть хоть у них всё будет хорошо.
  - За это надо выпить.
  - Наливай.

  Помолчали.

  - А бергеры с ноймарами тоже дерутся. – Сам не зная, зачем поведал Эгмонт. – Представляешь, Ульрих-Бертольд ходит в контратаки с наградным шестопёром…
  - Не трави душу! – Оборвал эго Морис.
  - Да мне самому тоже тошно, - досадливо отмахнулся Окделл, - но я не понимаю, как им удаётся держаться?
  - Придд с Манриком помогают. Провизия, фураж, боеприпасы. Даже пополнение в армию фок Варзова организовали.
  - Придд с Манриком?!
  - А что ты удивляешься? Манрик, как ты помнишь, ускользнул от нас, а Спрут, как не получил твоё сообщение о начале, так и не покидал Васспард. А теперь, « в свете вновь открывшихся обстоятельств, видит свой первейший долг в том, чтобы всемерно содействовать защите рубежей Родины».
  - Да что у вас здесь происходит?
  - О, много интересного. Ты ведь уехал, прежде чем начались выборы короля, так?
  - Так, я потому и рад был своему назначению проэмперадором…
  - После твоего отъезда приступили к выборам. Отец считал своё избрание делом решённым, но неожиданно братья Ариго, заявили что поддержат его только если он женится на их сестре.
  - Понравилось быть зятьями короля?
  - Видимо. Отец наотрез отказался, но братья заупрямились. Тогда отец вызвал всех своих вассалов. Дорак ответил, что приедет обязательно, как только соберёт достойную такого случая свиту. Он, кстати, активно, набирает ополчение, и что мы сможем этому противопоставить, я не знаю.
  Валмон, пожаловался на несварение желудка, бессонницу, а ещё его астры поразила чёрная гниль, которая гораздо опаснее гнили мучнистой, и он опасается, что если невольно привезёт эту заразу в столицу, то у нас погибнут все цветы, что неизбежно испортит нам праздник.   
  - А графиня Савиньяк?
  - Арлетта прислала басню. Дословно сейчас не помню, но там про дряхлого осла, который вместо воды напился прокисшего, четырёхсотлетнего вина и вообразил себя морисским скакуном. Отец рассвирепел, и приказал сжечь Сэ. Хотели послать меня, но я сослался на занятость и тогда вызвался Иорам. Но уже в дороге, он узнал, что в Сэ находится раненый Лионель, который зазвал к себе в гости свою алатскую родню. Поэтому Иорам объехал Сэ дальней дорогой и направился не куда-нибудь, а в Эр-Сабве и где и принялся бороться с бунтовщиками.
  - Это он погорячился. Теперь если что, с нами покончат быстро. А из Иорама, Колиньяры вначале выдоят полное, до последнего суана, возмещение убытков, и только потом казнят.
  - За это надо выпить.
  - Наливай.

[Эйлин]

  Интересная альтернативка, Эр Лукач! Сыновья Мориса молодцы - проявили и волю, и ум- не стали слепо следовать приказам деда. Придд - каков хитрец« в свете вновь открывшихся обстоятельств, видит свой первейший долг в том, чтобы всемерно содействовать защите рубежей Родины». А остальные победившие мятежники, видимо скоро передерутся,.Хотя, какая победа, пока Ворон не пришел. Эгмонту и Морису только и остается - "Наливай!"

[Артанис]

Ну вот, оказывается, все не так уж и плохо! Рокэ жив - это самое главное. Младшие Эпинэ проявили характер, Вальтер выжидает неизвестно чего. Раканами, как я понимаю, и не пахнет. Спасибо хоть, Анри-Гийома не выбрали королем, перевернуть все вверх дном ему бы сил еще хватило. Одни только Морис с Эгмонтом - ни назад, ни вперед. Впрочем, судя по тому, что о них известно, это в их характерах.

[Лукач]

  Интересная альтернативка

  Да, не так много альтернативки получается. В основном только декорации изменились.

Младшие Эпинэ проявили характер

  Только трое младших. Арсен остался. Ну так он и замазан больше.

Раканами, как я понимаю, и не пахнет.

  Щаз, завоняет.

[Лукач]

  - Так кто же теперь король? – Продолжил разговор Эгмонт.
  - Нет короля. – Несколько резковато ответил Морис.
  - Как нет? – Изумился Окделл. – Но ведь когда я уезжал из Кабитэлы…
  - Кабитэлы тоже нет. – Перебил его Эр-При.
  Эгмонт посмотрел на своего собеседника со смесью сомнения и сожаления.
  - Морис… может тебе уже достаточно?
  - Не говори чепухи, - отрезал Эр-При, - я не пьян и не обезумел. Хотя… порой, такое желание возникает. Прежнее название столицы «Оллария» отменили, это было ещё до твоего отъезда. Но утвердить старое название «Кабитэла» не успели. Внезапно примчался Альдо Ракан. Он с ходу объявил о своих претензиях на трон. Отец, конечно же, воспротивился, он настаивал, на том, чтобы королём стал тот, чей вклад в победу наибольший. Но Альдо, убеждал всех, что он законный государь по праву крови. Братья Ариго, к тому времени уже рассорившиеся с отцом, предложили Альдо свою сестру в жёны и поддержку на выборах. Тот немедленно согласился. Штанцлер занял позицию ни вашим ни нашим, и вопрос о короле повис. Тогда Альдо, не знаю, кто его надоумил, заявил, что возвращать столице старое название, это напоминать всем о былом поражении. И предложил переименовать город в честь древней династии правителей. Задумка была не плоха. Если столица станет Раканой, то вопрос кто будет королём, решится сам собой. Отец, понимая подоплёку этого предложения, выступил категорически против, и этот вопрос остался тоже не решённым. Так что я сейчас проэмперадор просто столицы, а как она будет называться, определит король. Пока же правит Совет Чести. Название Высокий Совет признано неподходящим. Мол, в него входили те, кто своими недостойными действиями лишил себя права принадлежать к Людям Чести, а сейчас в столице собрались лишь истинные подтвердившие, доказавшие, ну и так далее…
  - Подожди, - Эгмонт был явно встревожен, - ты сказал, что Альдо Ракан согласился жениться на Катарине?
  - Ещё бы он отказался, - ответил Морис, - видел бы ты этого юношу. Такой ради короны согласится на что угодно. Если потребуется, жениться даже на Алисе. Причём её смерть не станет для него препятствием.   
  - Свадьба уже была?! – тревога Эгмонта только возросла.
  - Нет, но подготовка идёт вовсю.
  - Как ты можешь говорить об этом так спокойно?! – Эгмонт был откровенно напуган. – Хотя ты не знаешь… Об этом вообще мало кому известно. Шесть лет назад был заключён договор о том, что Альдо Ракан женится на Айрис. Если она узнает об этой свадьбе, то немедленно примчится сюда и тут начнётся такое, что Закатное Пламя покажется милым огоньком.
  - Да что такое случится, - не понял Морис, - если узнает Айрис…
  - Да не Айрис, - с тоскливым отчаянием воскликнул Эгмонт, - ОНА!
  - Слушай, - Эр-При и сам не верил в то, что говорил, но надо же хоть как-то ободрить друга, - а может всё обойдётся… как-нибудь…
  - Очень на это на это надеюсь.
  - За это надо выпить.
  - Наливай.

  Касера вновь выручила их, притупив страх у одного и убавив печали у другого.

  - А знаешь, - вдруг воскликнул Эгмонт, похоже он был немало изумлён, сделанному им только что открытию, - получается что Придд был прав, когда не получил моего сообщения и когда остался у себя в Васспарде.
  - Конечно, прав. Я чем дольше смотрю, на то, что вокруг происходит, тем больше в этом убеждаюсь. Придд ещё когда понял, что нужно держаться от всего этого подальше. Наверное, после гибели Борна. Но ты мне скажи, а зачем мы с тобой во всё это влезли? Ну со мной всё ясно, я всегда был тенью отца. А ты-то о чём думал?
  - А я всю жизнь бился как заяц в силках. Чем сильнее рвался, тем крепче запутывался.
  - Это когда же ты пытался вырваться?
  - Вскоре после того, как нас погнали из армии. Осенью собрались у меня в старой часовне. Тебя не было, твой отец тогда Арсена прислал. Придд завёл разговор об убийстве Ворона. Я этого ждал и подготовился. И ведь как я тогда всё здорово придумал! Власть мы можем взять только силой оружия. Пока жив Ворон сделать этого не удастся. Но убивать его – поступиться своей Честью. А Честь превыше всего.  И раз так, то дело наше безнадёжно, а значит бессмысленно. Я верил, что меня после этого оставят в покое. Но Придд завёл разговор о судьях, приплёл Рамиро Предателя, подсунул мне ту бумагу и заставил согласиться. Я, уже в который раз, не сумел сказать «нет».
  - Получается, - подытожил Морис, – тебя Придд затащил.
  - Если бы только Придд! Так ещё и вы тоже.
  - Кто это мы? – Изумился Морис.
  - Вы, Эпинэ! – С укором ответил Эгмонт. – Я же у тебя был оруженосцем. От тебя, и твоего отца и наслушался про Великую Талигойю, Былое Величие, утраченное Прошлое…
  - Хочешь сказать, - Морис был явно растерян таким напором, - что это мы во всём виноваты?
  - Может и не во всём, но во многом. Я же не один такой был у тебя. Что, уже не помнишь? А Ги Ариго, тоже ведь был твоим оруженосцем!
  - Да что ты такое говоришь? – Морис слушал и не верил, что слышит это от Эгмонта.
  - А то и говорю, - с внезапно нахлынувшим ожесточением обрезал Окделл, - вы с Приддом затягиваете людей в свою паутину, а сами случись, что останетесь в стороне. Придд, не удивлюсь, если он нас ещё и судить будет, и вы тоже выскользните!
  - Это ты мне, про меня же?! – Морис в ответ на все обвинения наливался злостью, но Эгмонт, словно не замечал этого.
  - Ты и Арсен – не знаю. А твой отец наверняка. Прикинется сумасшедшим, придумает какую-нибудь Независимую Эпинэ, его и не тронут.
  - Независимая Эпинэ?! – Эр-При от неожиданности, даже ненадолго забыл про своё возмущение. – Это же бред!
  - Значит, ему и прикидываться не нужно будет, может он уже давно ума лишился, только мы не замечаем.
  - Ты говоришь о моём отце! – Наконец дал волю своим чувствам Морис. – А почему же тогда молчишь о своём?
  - А я своего не помню. Меня бабушка воспитала.
  - Вижу, как она тебя воспитала!
  - Да, я был почтительным внуком.
  - Таким почтительным, что женился на Мирабелле?
  - Слушай, - Эгмонт враз растерял весь свой пыл и даже слегка побледнел, - давай я возьму назад свои слова про твоего отца, а ты не упоминаешь имени чудовища, согласен?
  - За это надо выпить.
  - Наливай.