Карандаш

[Yaga]

Эрэа Жак, зря Вы себя ругаете. Талант и немалый у Вас есть. Пишете Вы ярко и интересно. СПОЙЛЕРЫ

Близнецов я знаю и многих: есть у них эта особенность скользнуть по поверхности, но это очень одаренные люди. А то, что порой остается небольшая недоработка, не так уж страшно: ощущение некоторого художественного беспорядка порой только придает изюминку. Смело выкладывайте свои творения. Мы встретим их благожелательно. Эр prince_bundle, назовет огрехи и недоделки, а многие просто насладятся тем прекрасным, что в стихах и "лепоте" есть.

[Жак]

Эрэа Yaga, благодарю от всего сердца.
Больше ругаться не буду, ибо хватит, и кто не спрятался...

***
Колыбельная для маленького царевича

Если небо с солнцем в ссоре,
Если лупит дождь по крыше,
Это горюшко, не горе,
Спи, царевич, тише, тише.
Пусть качает ветер ели
И цветы срывает с вишен,
Без ветров нельзя в апреле,
Спи, царевич, тише, тише.
За кота весь сыр в уплату
Пусть потребовали мыши,
Утро мудреней заката,
Спи, царевич, тише, тише.
Звезды за окошком башни
Шелестят лучами - слышишь? -
Вспоминая день вчерашний...
Спи, царевич, тише, тише.
В полутемном коридоре
Страж стоит в глубокой нише,
Он к тебе не пустит горе,
Спи, царевич, тише, тише...

***
Вздор

Не обижайтесь, монсеньор,
Я не гожусь в ручные пташки,
Я неотесан, Вы - позер,
А впрочем, вздор.
От выстрела почти в упор
Не защитит батист рубашки,
Обманет самый нежный взор...
А впрочем, вздор.
Я оставляю Вас на тех,
Кто изучил искусство лести,
Кто среди ласковых утех
Предаст шутя.
Простите мне невольный грех -
Я не гожусь для этой чести:
За Вами следовать на всех
Кривых путях.
Я понимаю, монсеньор,
Моей любви цена - монета,
Когда весь королевский двор
У Ваших ног.
Жизнь - за улыбку, смерть - на спор,
Все так легко, покуда где-то
Пока еще горит костер,
И цел клинок.
...
Я уезжаю, монсеньор,
Окончим глупый разговор,
Смешно, но я Вас до сих пор...
А впрочем, вздор.

***
Посвящается Одинокому
И замечательной эреа Val Alarkon.

Есть такая черта, за которой не чувствуешь холод, за которой любая обида уже нипочем... Небосклон, словно молнией, памятью старой расколот и обнявшим клинок тонким пальцам опять горячо.
Это значит - иди. Это значит - не помни о доме, не посмей даже в мыслях родным этот город назвать! Память - груз на плечах, лишний груз на проклятом Изломе... так не помни, стратег, ведь тебе этот мир защищать.
Защищать, даже зная - за подвиг не будет награды, люди демоном славят того, кто их сон бережет. Ты согласен - и так, тебе сладких курений не надо, лишь бы знать - за усталой спиной этот город живет.
Зажигают каштаны свои белоснежные свечи, кот на чьих-то коленях свернулся пушистым клубком - только кошки умеют ценить слово горькое "вечность": "вечность" - это сейчас, и немного еще на потом.
Но однажды, вдохнув тишину на осеннем закате, оглянешься, не в силах поверить: закончился бой! Свой конец есть всему, даже вечной кровавой расплате...
Ты шагнешь за черту - и уже не почувствуешь боль.

[passer-by]

Зажигают каштаны свои белоснежные свечи,

Спасибо.

[Yaga]

Эрэа Жак, прекрасно! И колыбельная замечательная, и "Вздор". Но собенно стихи, посвященные Одинокому. Вообще, чудо.

[Эстравен]

  Эрэа Жак, замечательно!  Такая чудесная колыбельная!   "Вздор" тоже хорош, а уж "Посвящение Одинокому"... 

Зажигают каштаны свои белоснежные свечи, кот на чьих-то коленях свернулся пушистым клубком - только кошки умеют ценить слово горькое "вечность": "вечность" - это сейчас, и немного еще на потом.
Но однажды, вдохнув тишину на осеннем закате - оглянешься, не в силах поверить: закончился бой! Свой конец есть всему, даже вечной кровавой расплате...
Ты шагнешь за черту - и уже не почувствуешь боль.

   Лирично, точно, пронзительно-горько и печально.

  СПОЙЛЕРЫ

Ты согласен - и так, - здесь не нужно тире.

[Leana]

"вечность" - это сейчас, и немного еще на потом.

Вот это понравилось особо. Как и вообще посвящение Одинокому. Ну и все остальное, разумеется, тоже очень хорошо. Пишите, эрэа, еще, мы не из пугливых. 

[prince_bundle]

СПОЙЛЕРЫ

Назову - в  меру своих скромных возможностей.

Тогда "мышь" можно заменить на "Мыш". Еще одним сказочным персонажем станет больше.
Эр Эстравен не ответил, надеюсь, он не будет против, если это сделаю я. "Для усиления интонации" ставится тире.
Замечательная колыбельная! Для очень маленького царевича.
"Вздор" хорош по форме.
СПОЙЛЕРЫ

Выбор темы стихотворения для меня чужд, но на всё воля Автора.

"Одинокому". Ваш Одинокий действительно одинок, и это грустно.
СПОЙЛЕРЫ

После "Но однажды" - запятая, а не точка. Перед "оглянешься" (после "на осеннем закате") я бы поставил запятую - уточнение.
...обнявшим клинок - запятые не нужны, так как причастный оборот стоит до определяемого слова.
Слово "курений" здесь мне кажется не совсем к месту.

[Асмела]

Прекрасно. Особенно "Посвящается Одинокому" понравилось.

[Жак]

Благодарю, эры и эрэа!
Эстравен, кажется, я хотела таким образом усилить, как бы поставить паузу при прочтении.
Эр prince_bundle, да, Вы правы, "мыш" будет лучше.
Знаки препинания сейчас исправлю, а вот насчет "курений"... почему Вы считаете, что оно не к месту? я имела в виду, что божествам обычно воскуряют в храмах ладан или что-то аналогичное, и вот отсюда - курения.

[Жак]

***
Сдаться - это, знаешь, очень просто:
Бросить шпагу на песок сырой,
И из губ, обложенных коростой,
Вытолкнуть: ну все. Пора домой.
Только, знаешь, дом за зиму выстыл,
Гобелены растеряли цвет,
От шагов внезапно словно выстрел
Затрещит рассохшийся паркет...
И, считая капли от бессонниц,
Вдруг услышишь в тишине ночной
Шаг пехоты, бег безумных конниц,
Флагов шелест и снарядов вой...
Жалко дрогнут пальцы над бокалом,
Ошибаясь в сотый раз подряд,
В сотый раз движением усталым
Выплеснешь в камин манящий яд.
Мокнут ивы у ворот погоста,
"В этой смерти некого винить"...
Сдаться - это просто, слишком просто.
Нет, малыш, попробуй победить!

***
Черноглазая полночь шнурует корсаж,
В складках бархата тонкий скрывает стилет,
Разлетается вдребезги звездный витраж,
Осыпаясь на алые крылья мулетт.
Черноглазая полночь скользит за порог,
Гондольер в лунный свет окунает весло,
Повстречаются в танго удача и рок,
Всем наветам и ложным преградам назло.
Черноглазая полночь срывает звезду,
С головой окунаясь в ее аромат,
Кони ветра из рук вырывают узду
И несутся по гулким столетьям назад.
Подними же свою кружевную вуаль,
И по прошлому брось до утра тосковать,
Я хочу, каблуками сминая печаль,
Черноглазая полночь, с тобой танцевать.

И еще кусочек прозы.

СПОЙЛЕРЫ

В бесприютных, пустых полях бродит осень, кутаясь в старенький рваный плащ, и ее рыжие волосы седеют на висках тонкими нитями. Вчера я видел, как она шла, из окна своей башни. Она обернулась, уходя, и посмотрела так потерянно, будто не понимала, за что ей такая судьба. И верно, это ведь грустно – когда твой дом продан, и новая хозяйка спешит раздать указания по своему вкусу.
Знаю – сейчас Вы скажете, что я опять фантазирую вместо того, чтобы учить латынь. И сижу на каменном подоконнике с больным горлом. А я отвечу, что ничего я не фантазирую, а на подоконнике вовсе не холодно, и горло у меня уже не болит.
А Вы подниметесь с кресла, подойдете и молча перенесете меня на кровать, под одеяло. И шлепнете на колени том «Principia» - попробуй, поспорь!
Я невольно потянусь следом за Вашей ладонью – после ее тепла холод ощущается всей кожей. А Вы, как всегда, предпочтете ничего не заметить, и вернетесь в свое кресло, хмуря тонкие брови. Я не люблю, когда Вы хмуритесь – это ломает их ровные, безупречные дуги, и на Вашем бледном лбу пролегают резкие морщинки. Я рассматриваю их почти с ненавистью – и ловлю Ваш насмешливо-вопросительный взгляд: дескать, у меня что, латынь на лбу написана? Я поспешно опускаю глаза и утыкаюсь в книгу, но кровь все равно приливает к щекам. Проклятая способность – краснеть, словно девица, от любой мелочи! И чем больше усилий я трачу, чтобы перенять хоть толику вашей невозмутимости, тем смешнее выходит.
Ну конечно – мальчишка с вечно торчащим на макушке хохолком плебейски-рыжих волос, пытающийся копировать лорда – это очень смешно.
Еще веселее, когда этот мальчишка, наряженный в идеально сшитый – и оттого сидящий на нем мешковатым колом – камзол из драгоценного синего бархата стоит, будто аршин проглотил, и нещадно коверкает благородную латынь где можно и где нельзя. Сначала Вы еще пытаетесь удержать на лице строгое выражение – но потом сдаетесь, и заливаетесь хохотом, откинув назад безупречную волну черных волос.
-Пьер, мышка ты бесхвостая,  ну как можно сделать четыре ошибки в слове «Unicus»?! – отсмеявшись, спрашиваете Вы.
Я молчу, мгновенно заливаясь предательским румянцем – разве могу я объяснить Вам, что  прекрасно знаю, как произносить это дурацкое слово? И что я вообще уже вполне сносно разбираю латынь? И что запинаюсь, как последний школяр, исключительно в Вашем присутствии?!
Впрочем, Вы скоро все поняли сами – когда случайно услышали, как я помогаю нашему капеллану прочесть какую-то головоломную проповедь. С тех пор уроки я отвечал мэтру Астианаксу, и он неизменно хвалил мои успехи. Еще бы – ведь перед пузатеньким мэтром мне не составляло труда произнести это идиотское «один-единственный»!
Не верится – но я прожил в Вашем замке больше года, прежде чем задаться вопросом: а почему, собственно, Вы выудили меня из того болота, где я барахтался раньше? Что не по доброте душевной, было ясно – уж чему-чему, а неконтролируемым приступам милосердия Вы никогда подвержены не были.
Тогда, вечером, за окнами бесилась, наверное, последняя зимняя вьюга, а у меня опять болело горло – наследство сырой норы моего детства, и строчки расплывались перед глазами…
-Монсеньор, почему Вы взяли меня к себе? Зачем я Вам нужен?
У меня кружилась голова от собственной дерзости. Но Вы были слишком горды, чтобы оставить прислуге отвечать на этот вопрос вместо Вас.
-Я любил твою мать. Она была лекаркой, но многие считали ее ведьмой.
Разумеется – меня ведь так и звали в деревне «ведьминым выкидышем».
-Он умерла при родах.
-Из-за…
-Нет, не из-за тебя. У тебя должен был родиться брат-близнец, и он… второй младенец дался ей слишком тяжело.
-Откуда Вы знаете?! Вас ведь там не было! Или…
-Нет. – Вы, наконец, поднимаете голову от своей книги и холодно смотрите мне в глаза. – Я не твой отец, ты не мой сын. Между нами ни капли родственной крови. Ничего общего.
Конечно – что общего может быть у ведьминого выкидыша и лорда?
-У тебя такие же рыжие волосы, как у нее. И такие же лисьи глаза.  И ты так же кусаешь верхнюю губу, когда боишься или сердишься. И… Учи-ка урок.
Вот так вот… А через несколько месяцев, душным летним днем, состоялась Ваша свадьба. О, я понимал – наследники. Продолжение рода. Очаровательная девушка, первая красавица столицы… А то, что Вы, подавая перед алтарем руку совей невесте, прикусили губу – это же случайность. Простое совпадение.
И сперва мне казалось – ничего не изменилось. Вы по-прежнему проводили дни, занятый делами поместья, вечера – со мной, в моем любимом кресле, а ночи – на том самом подоконнике, откуда стаскивали меня. Думаете, я не слышал Ваших шагов и дыхания? У меня чуткий сон, монсеньор. Я знал – Вы сидите на том же месте, и даже смотрите в то же лиловое стеклышко цветного витража – серединку третьего слева цветка. Когда глядишь сквозь него, мир кажется совсем волшебным…
Вашу леди все это, как будто, устраивало. Она тихо спускалась к завтраку, обеду и ужину, склоняя над тарелкой пепельноволосую головку. Да я и голоса ее до самой осени не слышал!
А осенью Вы, как обычно, отправились осматривать  свои земли. Меня снова угораздило простудиться – и я остался дома. И попал в планомерную осаду.
Сначала донна Франческа решила меня соблазнить. В ход было пущено все – нежные речи, «случайные» головокружения при встречах (после второго раза, когда я «не успел» ее подхватить, и леди пришлось пожертвовать локотками, чтобы не приложиться затылком о каменный пол, обмороки резко прекратились), вечера у камина с лютней и томиком стихов, обжигающие «случайные» прикосновения, томные взгляды из-под длинных ресниц, «случайно» развязавшийся бант на корсете, свалившаяся с ножки туфелька, выбившийся из высокой прически пушистый локон…
Ну, знаете – я, наверное, в жизни так не веселился, как той ночью, когда донна решила двинуть в бой «тяжелую артиллерию». Я проснулся от шороха – она стояла на пороге моей спальни, в одной рубашке белоснежного шелка, с распущенными косами, дрожащая и прелестная, словно испуганный ангел.
- Я…мне так холодно одной…и так страшно, так страшно… можно к тебе?
И гибким движением скользнула в мою постель.
Я выкатился с противоположной стороны и резво зажег свечи. А потом уселся в кресло и схватил том «Житий».
- Святая книга – лучшая защита от страха, моя госпожа! – я даже ухитрился не расхохотаться.
Оно, может, и так – но в моем исполнении…я ведь ни одного слога верно не произнес, ни одного ударения на место не поставил, ни единого знака препинания не соблюл… Она выдержала полчаса – немыслимая стойкость! А потом вылетела из моей постели и из моей спальни разъяренной фурией, только волосы метнулись тенью.
А я преспокойно спал до утра, и где-то даже ждал продолжения атаки…Но донна Франческа оказалась еще и умной женщиной. Сообразив, что избрала неверную тактику, она резко сменила ее. В ход пошел «откровенный разговор»: я – помеха их семейному счастью, я – фаворит на день, а она очень богата. И вполне может заплатить мне сумму, достаточную для покупки домика с землей, и еще на обустройство хватит. О нет, разумеется, не в той, деревне, откуда я родом – донна понимает, тяжелые воспоминания… да и потом, это слишком близко к замку…но где-нибудь на побережье? Там чудный климат…
Я ответил, что моя верность не продается.

[passer-by]

«случайные» головокружения при встречах (после второго раза, когда я «не успел» ее подхватить, и леди пришлось пожертвовать локотками, чтобы не приложиться затылком о каменный пол, обмороки резко прекратились),

Какое коварство! 
А продолжение будет?

[Жак]

passer-by, будет, эрэа.

[Yaga]

Эрэа Жак, стихи прекрасны! Проза ничуть им не уступает. Огромное Вам спасибо. Прочитала все с наслаждением. А если еще вспомнить Вашу "лепоту", то вообще не хватит слов на похвалы и благодарности.

[Эстравен]

passer-by, будет, эрэа.

  Урр-ра!!!

   И стихи, и рассказ (или это начало повести? ) просто замечательны!  Скинул в свою копилку.

[Уленшпигель]

Таки полночь желтоглазая.
а стихи прелесть. Очень!