Правда-III

[prince_bundle]

У брата больше возможностей развиваться как личность. ИМХО. Пока король управлял, его брат занимался своими делами. На него не обращали внимания, а он оказался хорошим ученым, дипломатом и воином!

[Konstantin]

  Ну, он-то непосредственно участвовал в управлении...Тогда я полагал, что если любимый сын узнает о преступлениях отца, то это будет для Воителя страшнейшим ударом, но потом решил переиграть. Судьба Кровавого- назидание, об этом еще скажет Рултан...

[Konstantin]

   Двое гвардейцев подхватили Стелиона и унесли, Кронд последовал за ними. Старый командор тяжело переживал смерть своего государя, которого охранял более двадцати лет, но Кронд Улерид служил стране и королю вообще, а не конкретной личности- как его и учил предыдущий командор гвардии Фалсон Рогулид, барон Уктенский, погибший при Аргуззе. Кронда всегда забавляло, когда при нем посмеивались над Просветителем, считая его мягкотелым, чуждым воинской доблести и многозначительно добавляли - " В отца!". Кронд неизменно напоминал зубоскалам о том, что государь Улун Первый Добрый покрыл себя славой во Второй Курусианской войне, а потом рассказывал о том, как вел себя Просветитель под Юлкордой. Тот день намертво запечатлелся в памяти Кронда...

[Alarven]

противник - не сверхблагороден- а почему Ты так думаешь, Аларвен?

Костя, потому что он знал о приказе Кровавого в отношении Интэры. И не воспрепятствовал. Сверхблагородный человек возмутился бы однозначно.
А последний отрывок - это чтобы нас подразнить?
Честно говоря, мне вариант с братом нравится больше. Во-первых, при таком раскладе в сюжете есть Кровавый, а во-вторых - двадцать лет знать такое о брате - это тоже ОЧЕНЬ трагично.

мир родился у меня в 11- 12 лет

У меня все миры моложе. "Альвиада" была написана большей частью лет десять назад... и лет восемь назад заброшена, чтобы в прошлом году быть вытащенной обратно, переделанной и понемногу выкладываемой.  А "Эвитану" и всего-то лет пять. Я его начала писать как раз, когда искала в продаже ЛП.

[prince_bundle]

СПОЙЛЕРЫ

Старый командор?
кjulf - кто это?

Очень короткий фрагмет, что же дальше?

[Konstantin]

  Аларвен
Сверхблагородный человек возмутился бы однозначно- в принципе, да, но его учили не задавать вопросов. В целом, ИМХО, не такой уж плохой...
последний отрывок - это чтобы нас подразнить- не, больше не успел...
Честно говоря, мне вариант с братом нравится больше. Во-первых, при таком раскладе в сюжете есть Кровавый, а во-вторых - двадцать лет знать такое о брате - это тоже ОЧЕНЬ трагично
 как раз это и определило степень родства между Воителем и Просветителем...
У меня все миры моложе- значит, меньше надо исправлять. ИМХО- ведь Ты их начала писать взрослым, сформировавшимся человеком- и получилось так здорово! ( говорю сейчас не как друг, а как читатель)

Эр prince_bundle,
Старый командор? - Старый - его прозвище, дальше объясню, извините, раньше надо было...
кjulf - кто это?- простите, комп язык переключил, должно быть "когда"...

[Konstantin]

  ... Тысячник Кронд лежал на телеге, страдая от жуткой боли в боку. Но стыд и горечь терзали его куда больше. Король поручил ему оберегать своих сыновей, а он валяется тут, как бревно. Глупо, сто лет не болел, а тут вдруг во время стоянки поплохело, причем резко. Благо, что сотники толковые, да и Юлкорда близко. Помимо воли, Кронд вслушивался в разговор принца Улуна и его дядьки Микунара, ехавших впереди.
- Не стоит вам ехать впереди колонны,- недовольно проворчал старый Микунар.- Мало ли что ...
- Да кто посмеет напасть, рядом с самой столицей,- беззаботно отмахнулся Улун Младший.- Полстраны проехали, и все в порядке.
  Микунар покачал седой головой. Он был личным слугой принца, приставленным к нему в раннем детстве великим дедом и обожал воспитанника. Улун, презиравший простолюдинов,тем не менее, относился к Микунару с почтением и даже нежностью.
- И отчего тысячник вдруг занемог, - вновь нарушил молчание Микунар. "Хотел бы я сам знать", подумалось Кронду.
- Старые раны небось беспокоят. Успокойся!
  Кронд вдруг услышал характерный свист и звук падения тела. Гвардеец приподнялся на локте и увидел Миунара, лежавшего на земле с арбалетным болтом в горле.
  Принц вздыбил коня:
- К бою, гвардейцы !
  Но туча стрел, вылетевших из-за кустов и с верхушек деревьев, сократила количество гвардейцев наполовину, усложнив их задачу. Кронд, выхватывая меч, мешком свалился с телеги и, пошатываясь, поднялся на ноги- плохо, не плохо, но военачальник должен быть рядом со своими воинами в бою. Его взгляд привлек младший из принцев.
  Рултан успел запихнуть протестующую Сенкильду в карету и вынул из ножен меч. Дело было плохо. Из-за деревьев хлынули воины. Нападавших было много и это были не зеленые юнцы. Гвардейцы превосходили их в выучке, но их было мало. Улун пытался сбить их в строй, поражая убийц мечом одного за другим, пока две стрелы не вонзились в него - одна в бок, а другая в ногу. Улун завалился набок.
-Не-ет,- закричал Рултан. И в этот момент что-то ударило его по голове. Князь Релметерский упал с коня... Кольстен и Аргульда успели втащить оглушенного прнца в карету. Кронд поковылял к лежавшему на земле принцу Улуну. Успел. Ему удалось отразить выпады двух атакующих, но проклятая боль мешала сосредоточиться. Раненный в правое бедро, тысячник рухнул на землю. Один из врагов занес над ним секиру, победно улыбаясь... и рухнул с проломленным черепом. Принц Рултан с наспех перевязанной головой вломился в ряды нападавших с оглоблей в руках.
- Держись, Ули,- кричал он, - я иду!
  Юный богатырь не смог бы долго противостоять напору врагов, но воспрянувшие гвардейцы сплотились вокруг него. А затем нападавшие бросились бежать, завидев на горизонте всадников, мчавшихся на помощь реминцам из лабунской столицы.
   Растолкав гвардейцев, Рултан бросился к распростертому на земле Улуну:
- Ули, брат, ты жив? Очнись, проклятый зазнайка! Очнись, братишка! Кто еще будет меня поучать, как надо вести себя "с безродными" ?
  Улун открыл глаза и криво умехнулся.
- Жив, слава Всевышнему, - выдохнул Рултан и, закатив глаза, упал на землю...
  Стелион недоверчиво покрутил головой :
- Он спас Воителя и вас? Но почему тогда ...
- Король не обязан был рассказывать тебе о своей молодости, - ворчливо перебил командор, приглаживая седые волосы.
  Виконт лежал на кровати в своей спальне - по воле Рултана гвардейца не бросили в темницу до суда, а поместили под домашний арест. Старый, как прозвали командора за глаза его подчиненные, сидел рядом на стуле.
- Там-то я и поседел,- вздохнул Кронд, - в тот миг, когда думал, что принцы погибнут из-за моей слабости.  Отттуда и мое прозвище. Ну-ну, глаза-то не таращи, знаю, как вы меня называете. Ладно, все это мелочи, ты лучше скажи, откуда взялось то письмо, что нашли у тебя? И почему ты ничего не сказал о нем?
- Зачем, - скривился виконт, - чтобы спасти свою шкуру? Вы меня не тому учили ... Плевать, если к казни приговорят. Я не помешал покойному наследнику в его намерении обесчестить княжну Треннскую ...
  Стелион вдруг сжал руку командора:
- Я не боялся принца! Но присяга гвардейца ... я ведь не мог ослушаться наследника престола!
- Не о том думаешь, парень, тебя в другом обвиняют.
- О том! Я забыл про честь тогда, а не на ступеньках Рогулара сегодня утром! Может, и правильно будет, если меня казнят. Вот вы, смогли бы вы выполнить тот приказ наследника?
- Нет, - решительно ответил командор.
- Вот видите! Да что еще взять с бастарда ...
- Мальчишка, - рявкнул вдруг Старый, - в том, что ты бастард, твоей вины нет! Лучше вспомни о том, что ты - королевской крови. Законный, или нет, но ты правнук Рултана Великого, вот и соответствуй, гвардеец! Казнить тебя Первый принц ... то есть, король не даст, а вот искупать вину придется.
- Я готов, - гордо молвил Стелион.
- Тьфу, - сплюнул командор,- двадцать четыре года, а  все перья распускаешь. Делом докажешь, а не словами ...

***************************************************************
  Усыпальница Дорнелонт поражала тех, кто посещал ее впервые, своей скромностью. Склепы что на Аллее Королей, что на Аллее Принцев были без всяких украшений - только надпись с именем и датами рождения и смерти и небольшой бюст покойного.
  Сегодня похоронная процессия должна была пройти по обеим Аллеям - почти одновременно ушли из жизни принц Рултан, князь Вайнский, король Улун Второй и наследник Улун, князь Нортагунский.
  ...Теперь уже вдовствующая королева Унвара шла под руку с новым монархом по мощеной булыжником дорожке. Потерявшую одновременно мужа и сына Унвару мучили мысли, поразившие бы окружающих, буде они смогли бы проникнуть в ее душу. Королеву бесил идиотский закон о престолонаследии, лишающий женщин прав на трон, изданный Лумом Объединителем и подтвержденный Рултаном Великим . Ведь корону мог получить не дражайший деверь, а дочь Биркола (и чего ревет, бестолковая корова, отец и брат ее вряд ли замечали, да и не пристало принцессе столь явно выражать свои чувства), будь у основателя династии побольше мозгов. А что теперь? Это же надо, быть в шаге от власти ( Бири никогда не скажет слово поперек матери) и видеть, как корону супруга вот- вот примерит на себя этот заумный святоша...

[Konstantin]

  А Рултана занимало совсем другое. Похоронная процессия двигалась по Аллее Королей - ясное дело, сперва хоронят государей, и лишь потом - принцев. Просветитель молча смотрел на склепы предков, предаваясь невеселым думам.
 Лум I  Объединитель. В восемнадцать сумел сплотить разрозненные княжества в королевство для борьбы с траганскими кочевниками. Погиб в тридцать один, на охоте - от рук заговорщиков.
 Рултан I Слабый, старший сын Объединителя.  Болезненный и безвольный мальчик был игрушкой в руках дяди по матери, регента Илгуниса, который и приказал его удавить, когда королю был всего двадцать один год.
  Лум II Жестокий, второй сын Объединителя. Хитрый и ловкий, он отомстил убийцам отца и брата, но сломить своеволие князей до конца не смог и он. Жестокий погиб в сорок один, во время похода в Амадистель.
  Килмист I Смелый, сын Жестокого, двадцать лет отчаянно боролся с непокорными князьями и пал в битве у города Безельон в битве с курусианскими войсками, которые привели в страну вассалы-предатели.
  Рултан II Великий, старший из сыновей Смелого, дед Просветителя, принял трон в семнадцать, когда у стен столицы стоял враг, а страна была раздираема междоусобицами. За сорок три года правления Великий Государь, опираясь на подобранных им талантливых и умных соратников, сумел превратить Реминию в величайшую державу. Всех достижений и побед его царствования сразу и не перечислить ...
 Улун I Добрый, старший сын Рултана Великого, дорогой, милый отец, наставник и друг. Просветитель как никогда остро ощутил, как ему не хватает отцовской поддержки и совета. Бедный Улун Добрый. Умереть по злой воле сына, который и так бы получил твой трон...
Рултан III Буйный, неугомонный дядюшка.
  Отец сердился на тебя, но любил и считал хоть и недалеким, но порядочным и смелым человеком. Ты стал жертвой тонкой и очень подлой интриги... (Просветитель сумел добиться от только что воцарившегося брата признания того, что убитый "неизвестным" в Рогуларе дядя будет посмертно считаться королем, так как он принял власть тогда, когда сыновья Улуна Первого были объявлены мертвыми и был коронован архиепископом Домбернским)...
  А теперь пришел твой черед, Ули. Мне бы вспомнить последние слова матери, прощание с отцом перед той проклятой поездкой в Лабунию, усталый взгляд бывшего канцлера, сидящего в тесной монашеской келье. Вспомнить то, что творил твой любимый сын, которого, по сути, тоже убил ты, потакая ему во всем, воспитывая в нем чувство вседозволенности и безнаказанности, собственной непогрешимости, исключительности и самодовольства.
  А я вспоминаю наше детство - игры, смех, даже драки. Помню, как ты поднял меня, когда я упал с дерева и больно ушибся. Тебе тогда было девять, а мне семь... Когда же началось разрушение твоей личности, брат? Впрочем, это суть не важно. Ты мертв, а я скоро последую за тобой. Но пока жив, буду сберегать то, что создали наш дед, отец и ты. Но таким, как ты, не стану. Я - сын нашего отца...Знаю, что бы ты сказал, видя, что я скорблю по тебе после всего, что ты совершил: "Ты слабак, Рули!" Может быть- с твоей точки зрения. Но это меня не заботит. Правда и Расплата достали тебя, как и предрекал брат Тентор. Но кто стал их орудием? Смерть твоего сына не случайна. И почерк в записке, отобранной у незадачливого виконта, мне отчего-то знаком...
   

[Alarven]

 

и получилось так здорово! ( говорю сейчас не как друг, а как читатель)

Пасиб, Костя. Сейчас засмущаешь совсем.
Про аллею - очень сильно получилось.

[Konstantin]

  Аларвен, ну что Ты! Я ведь сказал то, что думаю, друг! 
... Главгад (настоящий) еще жив...

  Послы иностранных государств так же участвовали в процессии. Почти все они сохраняли молчание, оживленную беседу вели лишь двое - шасрециец Симлон, маркиз Клэшский , высокий, статный, моложавый ( ему скоро должно было исполнится шестьдесят) и амадиец Гэлан, эмир Холэ, гибкий, резкий в движениях.
- Смерть Улуна Второго, да еще и с наследником в один день - удача для нас, милейший Гэлан,- говорил Симлон. Беседовали они по амадийски, надеясь, что их никто не поймет. Да и говорили вполголоса. Амадиец потеребил остроконечную бородку :
- В чем заключается удача, маркиз ?
- Покойный Воитель побил наш флот у  Сиркольса и после этого мы не можем контролировать Жарувию.
- И что? Дался вам этот нищий островок...
-Хе, а не ваши султаны упорно пытаются покорить Орфан? Не будем спорить по этому вопросу, друг мой. Я хотел сказать, что теперь воинственного реминского короля и его сумасшедшего наследника нет в живых, а новый король Реминии - человек совсем другого склада.
- Наш старый султан, да пребудет он вечно во Благости Логура, назвал Рултана Рогулида "Золотоголосым". Этот человек, думается мне, вовсе не так прост, как кажется. Воевать он не любит, как и его отец, но в случае необходимости...
- Воевать? Сейчас? Ну что вы, Гэлан! Мы подождем. Рултан не вечен, а его сынок- тряпка. Кроме того, мой король одобрит идею, родившуюся у меня.
- Просветите, маркиз, - эмир успешно изображал скорбь, но Симлон уловил в его глазах веселые искорки. Шасрециец усмехнулся уголками губ:
- Сыну государя Лакура Пятого- уже семнадцать. А старшая дочь Воителя вот-вот достигнет совершеннолетия. Король Лакур попросит у Рултана руки его племянницы для своего сына ...
- И что?
- А то, что по нашим законам женщина трон наследовать может.
- Глупо! Тут реминцы молодцы, куда женщине ...
- Дайте же договорить ... Глупо- не глупо, но повод для войны потом появится- отстоять права будущей королевы Шасреции. Потом, эмир!Полагаю. что и здесь найдутся люди, желающие видеть на престоле родную дочь Воителя, а не его племянника . Килмист Рогулид не сможет удержать подле себя людей умных, а мы поссорим его с Илойей и Орфаном, Рилдонией и Санкернией, сговоримся с Дайгенном. И вот тогда мы лишим эту проклятую страну ее лжевеличия.
  Амадиец усмехнулся и прошептал :
- Логур простер над тобой Длань Благословляющую, островитянин! Будем ждать ...
  Кардинал Довлан, легат Понтифика, был погружен в свои мысли, но все же заметил, что князь Аргуззский желает что-то сказать. Прелат повернул свое длинное узкое лицо к дяде короля:
- Вы удручены смертью племянника, Ваше Высочество?
- Не об этом хочу поговорить, Ваше Высокопреосвященство, - уклончиво ответил Последний. - Меня интересует другое- как Понтифик Тервилан отзывается о Великом герцоге Дайгеннском?
- А, вы про живого племянника ... Первосвященник обязан своим саном его отцу, вашему брату Колдануру- покоя ему в Лучшей Жизни. Но тот никогда не обращался с Понтификом, как со своим вассалом. А вот Торбельд подобное себе позволяет.
- Насколько  я помню, в давние времена Градом Всевышнего считался Бельсин, Ваше Выскопреосвященство ...
  Довлан кинул на принца понимающий взгляд:
- Вам поручил поговорить со мной король?
-Да, мой племянник просил меня это сделать- сам он сейчас занят, вы же понимаете ... Кардинал, вы человек умный и вам е нужно долго объяснять. Согласен ли Понтифик перенести свою резиденцию в Бельсин, вернувшись к истокам нашей веры ?...
- Бельсинское герцогство теперь принадлежит реминской короне, стало быть, Первосвященник окажется под властью государя, который и не клорун вовсе, а греден. Да, вера у нас одна, но расхождения есть, и ваша Церковь Понтифику не подчиняется ...
- Бросьте, Довлан, мы всегда отлично ладили. Королю Рултану не нужен ручной Понтифик. Достаточно того, что глава клорунской Церкви будет жить под защитой реминского государя, и , в свою очередь, будет осуждать враждебные действия клорунских государей по отношению к Реминии. Поверьте, Торбельд куда более опасен для вас, чем Рултан. Кроме того, Бельсин - в составе нашего королевства, но это - курусианская земля, там живет ваша паства. Приезд Понтифика еще более укрепит ее в верности Домберну ...
- Вашему новому королю не откажешь в уме, - задумчиво протянул Довлан. - Я поеду к Тервилану и передам предложение Рултана Четвертого. Занятно, но двадцать три года назад, здесь же, ваш брат Колданур беседовал с нынешним Понтификом, и с этой беседы начался путь Тервилана к Тиаре. Видно, это ваша семейная черта - вести деловые беседы на кладбище. Как духовный иерарх, я обязан был бы вас осудить, но вы - греден. Впрочем, простите, моя ирония здесь неуместна ...
  Архиепископ Домбернский Юнорен, тучный, рыжебородый, говорил громко, внушительно. За его спиной стоял Приор Ордена Нестяжателей, скромно опустив голову, прикрытую капюшоном рясы из грубой ткани, но  люди сведующие знали, что именно Приор является истинным главой Реминской Церкви. Впрочем, на официальных церемониях главенствовал архиепископ.
- Пусть память об Улуне Рогулиде, верном сыне Веры Нашей, почившем столь внезапно, хранится в наших сердцах по воле Всевышнего. И да примет новопреставленного сына своего Улуна Всевышний в Лучшей Жизни.
  Король Улун Второй обрел посмертный покой и процессия двинулась на Аллею Принцев. Принцессы Биркола и Кейшена тихо плакали. Их мать была права - от брата они слышали лишь издевки, а отец не считал дочерей достойными своего внимания, но кровь их бабушки Бирколы, матери Просветителя и Воителя, брала свое.
   Илгунис и Колди, ставший нежданно-негаданно Первым Принцем крови,  поравнялись с принцессами. Винная бочка не посмел напиться в день похорон. Он смотрел осмысленно, хоть и глуповато, как и князь Юнгорский.
- Кузины, - промямлил Илгунис,- нам очень жаль. Может, мы не вовремя, но ... простите нас за все ...
  Колданур хотел что-то добавить, но сконфузился и молча протянул Бирколе руку. Та пожала ее своими узкими ладошками:
- Спасибо, кузены.
- Мальчики, будем рады видеть вас в гостях,- добавила пухленькая Кейшена ...
... Посол шаха покинул  усыпальницу с облегчением. Возраст брал свое и ноги илойца гудели от длогой ходьбы и стояния у могил. Теперь вот можно сесть в портшез и отправиться в посольство. Сантушфа, прости старику эту слабость ...
   Хан Эсол подошел к портшезу и хотел сесть внутрь, когда вдруг шедший рядом гвардейский сотник-реминец резко отолкнул его в сторону. Эсол упал. Кряхтя, илойец поднялся , мысленно призывая на голову неуклюжего воина кары Мудреца и замер - сотник лежал на боку со стрелой в шее. Воины из охраны посла и реминские гвардейцы, крича что-то, бежали к стоявшему рядом с дорогой двухэтажному дому ...
  На стрелке, совсем еще молодом парне, была одежда  приказчика купца средней руки, при поимке неудавшемуся убийце разбили нос и оторвали рукав, но держался он с полным равнодушием, ничем не выказывая страха за свою судьбу.
- Кто ты таков и кто тебя послал,- грозно спросил Эсол, - Лучше тебе сказать самому, иначе я потребую от короля, чтобы тебя отдали моим воинам и тогда, видит Сантушфа, ты заговоришь!
  Парень криво усмехнулся и открыл рот, показав обрубок языка ...

[Alarven]

И наверняка стрелок - неграмотный и написать тоже ничего не может... Враги не дремлют. Ладно хоть король теперь у страны толковый.

[Konstantin]

И наверняка стрелок - неграмотный Конечно, Аларвен. Главгад в действии!
... Ну, ИМХО, и Воитель был толковый, ведь подлость и ум - вещи вполне совместимые 

[Alarven]

Костя, толковый-то толковый, но что-то мне подсказывает, что Рултан на этом посту принесет еще больше пользы.

[Konstantin]

  Я тоже так думаю, Аларвен!  А вот мой друг, прочитав, высказался в ином свете. Мол, Рултан и его отец - идеалисты, причем беспомощные.  Но он у меня сторонник абсолютизма ...

[passer-by]

Что-то мне друг ваш нравится.