Мои рассказы и сказки

[Alarven]

Вот бы к каждому, нуждающемуся в этом, пришел волшебник и подарил лобезьянку...

Leaf, ППКС.

[nyushik]

Итак, стало быть, про вампирчиков.
О, это жуткая история - в плане ее написания 
У нас дома вырубили свет, и делать было совершенно нечего, а муж сработы притарабанил КПК; я выпросила и села писать... А потом боялась ходить - пока свет не включили, потому что страшилки всякие чудились везде

[nyushik]

Это рассказ о вампирах, которые боялись темноты.
Это были очень воспитанные и интеллигентные вампирьи дети: мальчик и мальчик. Дело в том, что их родители были абсолютно уверены, что второй ребенок у них будет девочка, что долго не могли привыкнуть к тому, что у них родился сын, потому на вопрос, сколько у них детей, всегда отвечали: "Двое. Мальчик - и еще мальчик".
Эти ребята, как уже говорилось, имели очень интеллигентных родителей, занимающихся наукой, поэтому во всякие сверхъестественные вещи они не верили. Ну, например, в нечисть. "Вампиры - тоже нечисть", скажете Вы? И будете сто раз неправы. Во-первых, существует заболевание, именуемое порфиризмом, поэтому периодически появляются новые вампиры. Во-вторых, если у тебя папа вампир и мама вампир - кем можешь родиться ты сам? Вот-вот! Генетику-то в школе все учили. Да только какое же вампиры имеют отношение к нечисти! Нечисть - это из сказок, что-то сверхъестественное, а они - самые обычные, в школу ходят, старший фехтованием занимается, младший на рисование ходит. Мороженое любят - как и все дети их возраста. А то, что кровь консервированную пьют - так мало ли кто что ест или пьет! Вон, у Вовчика Корзухина с их двора - диабет, он сам себе инсулин колет. У него, стало быть, инсулиновая зависимость, а у Артема с Гошей, стало быть, гемоглобиновая. А разница-то какая? Или, к примеру, Амир Анетдинов из Гошиного класса - он свинину не ест, ему вера не позволяет, а Артем с Гошей свининку за обе щеки уплетают, особенно недожаренную, с кровью.   Если уж их, Артема и Гошу, нечистью считать – то тогда и Амирку, и Вовчика надо.
Впрочем, разговор сейчас не об этом. Жили себе ребята и жили, и в один прекрасный момент родители решили их в деревню отправить. К родственнице – не то двоюродной бабке, не то троюродной тетке. На месяц. Потому что в квартире ремонт надо было делать.
Правда, Артем подозревал, что на самом деле-то дело не только в ремонте. Просто взрослым иногда тоже отдыхать надо, одним побыть. Но с братом своими соображениями делиться не стал: маленький еще, ни черта не поймет, только обидится. А в деревне, к тому же, наверное, масса интересного…

[nyushik]

На станции (ехали они поездом) их встретила тетка Глафира – так звали их родственницу. Выглядела она довольно моложаво, что, в общем-то, было и неудивительно: вампиры обычно старятся куда медленнее обычных людей. Тетка оказалась веселая, и Гоша, который впервые уехал от родителей (у Темки-то опыта побольше было, он и в поход с ребятами ходил, и на экскурсию с классом на несколько дней ездил, а Гошка – совсем домашний, да что с него возьмешь – совсем малец, только осенью восемь будет) и пол дороги хлюпал носом, слушая теткины шутки, сразу повеселел. А уж когда лошадку увидел (оказалось, что встречать их тетка приехала на телеге), совсем обрадовался.
Темка, который знал, что (в теории) лошади должны не любить вампиров, и когда Гошка поперся гладить «лошадку» по бархатистой морде, прямо обмер, не зная, то ли кричать, то ли не стоит – а то еще сильнее напугает лошадь, и тогда…
- Да ниче, все в порядке будет, - тетка Глаша успокоительно похлопала его по плечу.
И вправду, все было в порядке: Гошка чуть ли не целоваться полез к лошади, а та – ничего, нормально реагировала.
- Но я читал…
- Ну, мало ли чего неучи понаписывают, - тетка усмехнулась. – Ты ж, небось, и по поводу того, что мы солнечного света не переносим, читал, верно?
Темка кивнул.
- А сам, небось, в футбол днем гоняешь, и с ребятами на речку загорать бегаешь – и ничего, верно?
Темка снова кивнул. Похоже, слово «верно» было у тетки любимым.
- А о том, что у вампиров детей не бывает, тоже небось слыхал?
- Как это – не бывает? – удивился Артем. – А мы с Гошкой?
- То-то и оно. Я ж и говорю: не всему верить надо. А ты, малой, - крикнула она младшему из братьев, - кончай с кобылой лобзаться, садись давай, ехать пора.
Гошка устроился в телеге, высунул наружу ноги и принялся весело ими болтать. Ну и хорошо! А то Темка подозревал, что братец весь месяц кукситься будет.
Приехали скоро – от станции до села было не так-то и далеко.
- Выгружайтесь! – скомандовала тетка, когда они подъехали к небольшому двухэтажному домику.
Из-под забора вылез большой кудлатый пес, и Гошка, взвизгнув, тут же принялся его обнимать. Пес терпел, махая обвешенным репейниками хвостом.
- Тетя Глаша, а… ну… - Артем не знал, как лучше задать вопрос, но тетка почему-то поняла, о чем он хочет спросить.
- Не, ваше появление никаких… нездоровых вопросов не вызовет. Тут полсела родственников. Моих родственников.
Темка кивнул. Родственники – это означало, что вампиры тут не только они с тетей Глашей. И что можно не переживать, что их кто-нибудь не так поймет. А уж какие последствия «недопонимания» могут случиться – это Темка знал хорошо. Именно поэтому он знал, что Амирка не ест свинину, а Вовка – принимает инсулин, но ни Амир, ни Вовка не знали, что раз в несколько дней их приятель Артем выпивает из пакета, в каких обычно соки продаются, пол-литра консервированной крови. Когда – свиной, а когда и человечьей (все-таки донорство – великое изобретение).
- Сейчас молочка попьем, да и отдохнем с дороги, - тетка легко подхватила довольно увесистый чемодан. – И чего вам только мать сюда напихала…
- Не надо отдыхать! – жалобно сказал Гошка, на секунду отрываясь от своего нового косматого друга. – Мы всю поездку отдыхали!
По поводу молока он даже не протестовал. Надо же – а ведь терпеть его не может! Стало быть, готов даже с молоком смириться – только чтобы спать не загнали. Да и то: где это видано, чтобы два таких здоровых парня днем спать укладывались!
- Отдохнуть надо, - непререкаемым тоном сказала тетка. – Сейчас в саду усядемся, будем молоко пить, яблочный пирог жевать да истории рассказывать.
- Страшные?! – от удовольствия Гошка чуть не взвизгнул. Он просто обожал страшные истории. Темка снисходительно усмехнулся – дескать, вот малышня! – и тут же смутился. Он и сам обожал страшные истории. Правда, в отличие от Гошки, которому пока что было все равно, как и где их слушать, Артем предпочитал слушать их в темноте. Чтобы страшно стало по-настоящему.
- Не, не страшные, - тетка Глафира улыбнулась. – Сперва обычные будем рассказывать. А уж когда стемнеет – тогда и для страшных время настанет. Сад – он как раз подходящее место-то, чтобы страшные истории слушать.

[Yaga]

nyushik, как всегда очень интересно! Ждем продолжения.

[Alarven]

nyushik, то есть Гоша - на самом деле девочка?
Интересное начало. А твои вампы, я смотрю, близки к громыковским. Только там не было заболевания, вампиризм - исключительно наследственное явление.
СПОЙЛЕРЫ

что вампиры тут не только они с тетей Глешай

Глашей.

[prince_bundle]

По-моему, что здесь два мальчика.
Это действительно заболевание? Ребята кажутся вполне здоровыми.

СПОЙЛЕРЫ

Я почему-то вспомнил "упыря-психопата" Мамлеева, который работал на донорской станции, и "дневные дозоры" Лукьяненко. Но у них всё плохо закончилось.

[Alarven]

что здесь два мальчика.

prince_bundle, уже сама вижу. Это у меня - заглюк.
СПОЙЛЕРЫ

Я почему-то вспомнил "упыря-психопата" Мамлеева, который работал на донорской станции, и "дневные дозоры" Лукьяненко. Но у них всё плохо закончилось.

Не напоминай. Как вспомню смерть Кости в двух вариантах - в книге и в фильме.

[nyushik]

Сад и в самом деле оказался «подходящим местом». Сидя у длинного дощатого стола, Артем на всякий случай касался ногой Гошкиного колена. Так и малому не так страшно будет, и, если честно – то и ему тоже. Костер, горевший невдалеке, отбрасывал причудливые тени на лица, в саду что-то шуршало, повизгивало, шелестело… Тут и без страшных историй испугаешься. А уж с историями!
А тетка-то мастерица страшные истории рассказывать! Где надо – голос понизит, где надо – паузу сделает. Аж мороз по коже пробирает. А сами истории! Это не то, что пацаны в школе рассказывают, про черную руку или про кровавый череп!
Тетка окончила очередную историю (Гошка придвинулся еще ближе и на всякий случай положил горячую ладошку на колено брата) и потянулась.
- Ну, что, ребятки, теперь-то самое время к страшным историям перейти. Угу?
Ни фига себе! А до этого что же – нестрашные были?!
- А я вообще-то спать хочу! – дрожащим голоском сообщил Гошка. – А ты, Тема, тоже вроде зевал!
Ага, спать он хочет, как же! Просто боится идти спать один! Если честно – то и Темке страшно, и ему менее страшно от того, что рядом дрожит Гошка, не будет. Но с другой стороны – пожалуй, страшных историй на сегодня и в самом деле хватит.
- Ага, - Темка старательно зевнул. – Я тоже спать хочу.
Он поймал благодарный взгляд брата.
- Ну, идите! – тетя Глаша усмехнулась; она-то, похоже, их хитрость разгадала с первого звука.
В этот момент в кустах зашуршало. Гошка сдавленно ойкнул и прижался к Артему. Старшему брату и самому было страшно, он с трудом сдержал дрожь – и то только оттого, что рядом сидел младший, который испугался бы еще сильнее, почувствовав, что старший дрожит.
Тетя Глаша снова усмехнулась – как показалось Артему, как-то странновато, - и спросила:
- А не хотите ли вы, братья-акробатья, проверить, что у нас там такое происходит?
Темка не удержался-таки, дернулся. Но, ощутив дрожание гошкиной ноги, взял себя в руки. В конце концов, ему почти тринадцать, он должен брату пример подавать… и к тому же им тут еще целый месяц жить, а домой хочется уже сейчас. А ведь Гошке страшнее, чем ему!
В этот момент раздался уж вовсе душераздирающий вой.
- Ладно, раз вы такие… девчонки, пойду уж я сама погляжу.
Тетка, кряхтя, поднялась.
Темка подхватился следом. Стыдно, в конце-то концов! Он ведь и в самом деле мужчина… Ну, или скоро будет мужчиной, а, стало быть, должен защищать женщин… А сейчас, получается, тетка Глаша должна вместо него подвергаться опасности.
- Я сам…
- Ну, идем уж вместе, герой.
Темка, презирая себя, кивнул. Вместе – оно все-таки не так страшно…
Они отошли от стола всего на несколько метров, когда визг повторился. Визг – а потом невнятное бормотание. Вернее, невнятным оно было только на первый взгляд. Смешно – бормотание, и – «на взгляд». С другой стороны, Артемке никогда не приходилось слышать, чтобы говорили «на первый звук». Ну, как бы там ни было, вслушавшись, Артем понял, что на самом деле это кто-то ругался; негромко – но, что называется, смачно. Несмотря на темноту, Темка покраснел. Нет, он, конечно, все эти слова знал, причем давно, но не привык, чтобы взрослые ругались в его присутствии – точно так же, как и не позволял себе ругаться в присутствии взрослых, девчонок или брата.
- Михалыч, ты?
- Ой, Гланя, я. Твой цуцик-то окончательно сбрендил: я на него наступил ненароком, а он только визжит – а с места не трогается, я потом и второй раз наступил… Чуть не убился…
- Михалыч, топай давай к столу, а то ты тут со своим визгом нас чуток перепугал.
- Не со своим визгом, это не я – это цуцик твой визжал, - обиженно ответил невидимый Михалыч.
Темка хихикнул, и почувствовал, что страх ушел.
Они быстро вернулись к столу – казалось, туда, в эту страшную темноту, они шли куда дольше. Михалыч появился минуты через три. Улыбнулся – отблеск костра отразился от острых клыков.
- Дедушка ваш, троюродный, - пояснила тетя Глаша.
- Четвероюродный, - поправил Михалыч. – Привет!
Он протянул руку сперва Артему, потом – Гошке.
- Чайку-то нальешь?
Тетя Глаша кивнула.
- Чего вы тут делаете-то?
Темка пожал плечами.
- Разговариваем.
- Боимся мы тут, - тетка Глаша подвинула ему полную чашку. – Истории разные рассказываем – и боимся.
- А, - Михалыч с пониманием кивнул. – Про упыря-то?
- Про какого-такого упыря? – заинтересовалась тетка. – Мы-то тоже… в своем роде…
- Не, - Михалыч мотнул лысой головой. – Какие ж мы упыри? Вот ты, малец, - он повернулся к Гошке, - ты знаешь, чем вампир от упыря отличается? Или от вурдалака?
Гошка с блестящими от страха глазами покачал головой.
- Нет…
- А ты? – Михалыч пристально посмотрел на Артема.
- Ну, упыри – это вроде как живой мертвец… Ну, поднятый… Который ночами вылезает и живых людей ест.
- А вампиры? – заинтересованно спросил Михалыч.
- Ну, мы-то не мертвецы! И тем более не поднятые…
- Да, мы живые! – пискнул Гошка.
- Нда, грамотные и политически подкованные детки, - непонятно сказал Михалыч.
- Так что там с упырем-то? – спросила тетка.
- А стоит? При мальцах-то? – Михалыч мотнул головой в сторону мальчишек. – Еще от страха спать не смогут.
Тетка усмехнулась.
- Да ты что! Я же так, пошутила просто, когда сказала, что мы боимся. Это ж моего Пашки (так звали отца Темки и Гошки) сыновья! Они настоящие мужчины. Так что рассказывай.
- Рассказывать? – Михалыч снова повернулся к мальчишкам.
- Да, - пискнул Гошка, вцепляясь пальцами в Темкино колено.

[Yaga]

Ой, не переборщили бы старшие родственнички со страшными историями... nyushik, ждем, что будет дальше

[prince_bundle]

Братья молодцы, что держатся друг за друга.

[nyushik]

Ой, не переборщили бы старшие родственнички со страшными историями...

А они и переборщили... Я ж говорю - самой страшно стало; я потом половину "подробностей" повыбрасывала. А то света не было дома - аж ходить страшно было 

[Yaga]

Ну, вот взрослые люди ,то есть вампиры , а напугали своего автора

[nyushik]

То, что рассказал Михалыч, было и похоже на обычные страшилки, и не похоже. Это было странно, волшебно – и вместе с тем мальчишки чувствовали, что то, что рассказывает Михалыч – правда. И от этого становилось только страшнее.
По словам Михалыча, на кладбище в соседнем селе, Никифоровке, «образовался», как он назвал это, упырь.
- Похоронили, говорят, мужичка. Заезжего. Откуда взялся – никто не знает; приблудился, пару дней жил в заброшенной баньке. Она, вон, знает, - Михалыч кивнул в сторону тетки Глаши. – Там домик на краю села, раньше бабка жила, Дормидонтовной звали, а дети-то у нее в городе давным-давно; бабка-то ведуньей была, ведуньи – они тяжко помирают… Ну, да неважно. Словом, Дормидонтовна померла, а детям-то ее домик в такой глуши и не нужен. Вот они и решили его продать.
Ну, а продавать решили не сразу. Поделили на две части; одну-то продали – ту, на которой дом стоял, а вторую – как раз ту, на которой баня оказалась, - пока и продать не успели. Ну, вот, стало быть, продали они, да больше сюда ни разу и не приехали. Почему-то вторую половину участка продавать не торопились. А домик-то семья одна купила. Вселились они туда, стало быть; хорошая такая семья – мама, папа да дочка восемнадцати лет. Дружные такие… на первый взгляд. А как вселились – так сразу и ругаться начали. Ругались-ругались, потом муж взял да и уехал. Бросил их, стало быть. А потом мама с дочкой стали ругаться; потом и дочка исчезла, а женщина взяла – да и повесилась прямо в доме.
Гошка сильно вздрогнул и еще сильнее прижался к старшему брату.
- Ну, да это вовсе и не история, это только так, присказка. Сказка, как говорится, впереди. Дальше-то рассказывать?
Темка и сам был бы рад отказаться, а с другой стороны – за Гошку было страшно, пацана и так уже трясет, и он уже открыл рот, чтобы сказать, что рассказывать дальше не надо, но Гошка опередил.
- Да, рассказывать…
Голосок дрожал, но то ли любопытство пересилило страх, то ли пацан побоялся выглядеть трусом… Короче говоря, слово было сказано, и Михалыч продолжил:
- Ну, после этого дом стали считать проклятым местом. То, говорят, привидение там видели, то звуки какие-то странные слышали: то ли визги, то ли вопли…
- Мы сегодня тоже слышали. И визги, и вопли, - перебила тетка Глаша. – Только никакое это не привидение, а ты… вместе с моим Амуром.
- Почему – Амуром? – тоненько спросил Гошка. – Собачку же зовут Цуцик?
- Цуцик – это не имя, это… это прозвище такое… Как бы тебе объяснить… Ну, к примеру, тебя-то зовут Гоша, но ведь о тебе можно сказать: мальчик, пацан, мальчишка… Верно?
Гошка кивнул.
- Ну, вот. То есть на самом деле ты – мальчик, ребенок, зовут тебя Гоша, но о тебе можно еще всякими разными словами сказать. Так и о собаках. Это – собака, песик, зовут его Амур, но пока он еще щенок – его можно и бутузиком назвать, и цуциком…
- Какой же он щенок? – Артемка вспомнил большого кудлатого пса, которого обнимал Гошка, когда они только приехали. – Он, по-моему, вполне взрослый…
- Кудрик-то? Кудрик – это соседский, тети Машин. А Амурчика-то дома не было, он по делам ходил.
Гошка уставился на Артема, а Темка – на тетю Глашу. Как это – щенок по делам ходил? Это звучало по меньшей мере странно, однако тетка Глаша была абсолютно серьезна. Ну, и ладно. По делам – так по делам.
- Так что, дальше-то говорить?
Похоже, Михалычу хотелось рассказать даже сильнее, чем мальчишкам – послушать.
- В общем, дом стали считать проклятым, и больше его никто уже покупать не хотел. А банька-то – она, пожалуй, ни в чем подозрительном замечена не была, как говорится. Никакие привидения там не шастали, цепями не звенели, прохожих не пугали.
- Да там никто сроду и не ходил, мимо бани-то, - перебила тетка Глафира. – Откуда там прохожие.
- Уж не знаю, откуда прохожие, - Михалыч, кажется, обиделся, - да только когда я у тамошних спрошал, отчего они баньку-то паршивым местом считают – дак никто ж толком ничего сказать и не смог! Одно знают: плечами пожимают, да и все. Говорят, ежели дом – плохое место, так и банька того… соответственно. Участок, говорят, с самого начала общий был. Вот и все пояснение. Ну, как бы там ни было, завелся там, стало быть, жилец. В баньке. Видали его пару раз: здоровый мужик, возраста – не пойми какого, не то тридцать, не то – пятьдесят… Бородой обросший…
- Это, наверное, бомж, - вдруг перебил Гошка. Темка посмотрел на брата с удивлением. Похоже, малый-то страх свой преодолел! – У нас таких в городе много… Немытые… И воняет от них…
- Здесь у нас, милок, не город, - рассудительно ответила тетка Глаша, - у нас-то бомжам взяться неоткуда.
- А откуда тебе знать? – вдруг вспетушился Михалыч. – Може, он в городе-то бомжевал, а потом сюда подался, в конце-то концов, здесь выжить полегче, чем в городе. А то, глядишь, и жилье бы себе нашел.
- Воняло от него, от мужика-то? – тетка Глаша уперла руки в бока. – А?
Михалыч смутился.
- Да мне-то откеле знать? Я его что, нюхал, мужика этого? Я его сам ни разу-то и не видел!
- Вот то-то! – торжествующе сказала тетка Глафира и с удовлетворенным видом скрестила руки на груди.
- Тем, а что такое «откеле»? – шепотом поинтересовался Гошка.
- Это то же самое, что и «откуда», - так же шепотом ответил старший брат. – Это по-старинному.
Ему и самому было интересно: Михалыч разговаривал правильно, а этакие словца вворачивал очень изредка. Кажется, просто для того, чтобы произвести на них, Артема и Гошку, впечатление.
- Ну, не знаю, кто его нюхал-то, - неуверенно продолжил Михалыч, - говорят, чистый вроде был, только малость не в себе. То сам с собой разговаривает, даже спорил, говорят, на два голоса. То песню поет во всю глотку. А так ничего, мирный. Ребятню на качелях даже катал… Ну, в общем один раз бабка Спиридоновна пошла с утреца ему молочка-то отнести – она ему каждый день таскала, говорит, мне, стал быть, от этого поллитру ни убытка, ни прибытка, а человеку – пища. А мужик-то этот, говорят, пообещал ей дров на зиму нарубить. Да уж, - Михалыч как-то гулко вздохнул, и из куста ему в тон что-то ответило.
Темка вздрогнул и тут же поглядел на брата: не заметил ли? Но Гошка не отводил блестящего взгляда от Михалыча.
- Так от чего дяденька умер? – спросил он, когда пауза затянулась.
- А кто его знает. Врачи говорят – сердце.
Темка внезапно рассердился. Ночь на дворе, и это надо было целый час всякие ужасы рассказывать, чтобы в конце концов сообщить, что неизвестный бомж умер от сердца.
- Только, - Михалыч повертел головой и, приложив палец к губам, перешел на шепот, - Только те люди, что покойника видали – они говорят, со страху он помер. Испугало его что-то очень сильно.
- Ну и что? – презрительно спросил Артем. -  Испугало… Подумаешь! Вот Вы когда на собаку наступили – лично я тоже от страха чуть не помер.
Михалыч захихикал.
- Славный какой парнишка! Не боишься признаться, что испугался? Это ты молодец, молодец… Да вот только чтобы от страху умереть – надо не воображаемого чего-то испугаться, а воочию увидеть… К тому же у него еще и венка прокушена была. На руке. Аккуратненько так…
- То есть из него кровь выпили? – заинтересовалась тетка Глаша.
Михалыч качнул головой.
- Не, ежели б выпили – я б сразу сказал. Да и милиции тут бы полно было, все ж знают, что у нас за село…
- Из наших никто бы не мог! – возмутилась тетка.
- А я что говорю! Я и говорю! Но милиция бы все равно понаехала – они, понимаешь, должны все версии отработать. А там так только, прокусили – да и все. Никто, похоже, и внимания бы не обратил, ежели бы экспертом у них не был Вовка, племяш мой пятиюродный.
Тетка Глаша кивнула.
- Вовка – он парень толковый.
- Вот и я говорю… Вовка, он и заметил-то. Так он и объяснил там, что от вампирьих зубов такого прокуса быть не может. А потом у мужика еще и укус на ноге нашли. Думали – может, собака укусила, но Вовка сомневается. Вот такие вот дела.
Гошка, сопнув носом, в очередной раз придвинулся поближе к старшему брату. В этот момент где-то далеко завыл волк.

[Полярная Звезда]

Вот такие вот дела... Классно! А дальше что будет?