Мои рассказы и сказки

[passer-by]

И у меня тот же вопрос. Ну, ладно, мамe говорить категорически было нельзя, это совершенно понятно, но почему нельзя было сказать папе!  Он то уж точно с пауком разобрался бы!  Непонятно это затятое молчание девочки о причине страданий. 

[nyushik]

Люди, ничего не могу поделать: написано по реальной истории; я же говорю - сюжет мне предложила, я написала

[Alarven]

passer-by, жизнь богаче вымысла. Люди о таких страхах молчат и такое скрывают, что куда там этому пауку...

[passer-by]

Ну, не знаю. Это ведь ещё ребёнок, а к кому, как не к отцу бросаться за помощью? Я имею в виду детей, а не взрослых. Нет, не понимаю. 

[prince_bundle]

Однажды я прочитал в детском журнале, что дети не признаются в своих страхах, потому что боятся: взрослые поднимут их на смех.
Даже любящие родители могут не заметить, что у детей проблемы. Или спишут это на "возраст", как мама Лены.
Виноград надо было бы хорошо вымыть. В мыльной воде. Тогда никаких пауков не осталось бы. Вот за это родителям Лены действительно минус!

[Alarven]

prince_bundle, ППКС.

[nyushik]

Виноград надо было бы хорошо вымыть. В мыльной воде. Тогда никаких пауков не осталось бы. Вот за это родителям Лены действительно минус!

А я кладу его в дуршлаг и мою под проточной водой. А потом пауки есть иногда все равно.
Сейчас продолжение выложу

[nyushik]

Прошло несколько лет. Лена по-прежнему ездила на лето в деревню – не обижать же бабушку из-за какого-то дурацкого страха! Но, когда в погреб лез Алешка – босой, как она когда-то, - и прямо там пил из запотевшего глазурированного кувшина простоквашу, у нее сжималось сердце.
- Аленка, ты-то что не пьешь? – всякий раз спрашивала бабуля, и Лена, пожав плечами, всегда уходила от ответа. Да и что было отвечать? Сказать правду она не могла, врать – не хотела…
Потом она поступила в институт и со страхом ожидала поездки в колхоз: их поток всегда отправляли на виноградники, а ведь всем известно, что в винограде…
Она так переживала, что даже приболела. Не серьезно, но от поездки в колхоз ее освободили, оставив мыть окна в учебном корпусе.
Она привыкла к своему страху; он слился с ней, образовав новую сущность. «Симбиоз», - иногда думала Лена, разглядывая себя в зеркало. – «Я – симбиотическое существо. Союз человека и фобии».
Она была веселой, общительной девушкой, и никто и не догадывался, что там, где-то в темной глубине ее существа сидит совсем другой человек, жалкий, скорчившийся от страха…
Днем он почти не появлялся, зато по ночам, когда «Лена-основная» почти засыпала, он порой цеплял ее сердце скользкой худенькой лапкой и не сжимал, нет – просто тихонько щекотал. Из-за этого порой Лена не могла уснуть, но утром жалкий трусливый человечек прятался, и Лена снова становилась прежней. Почти прежней – такой, какой она была в детстве, до этого проклятого инцидента, она, наверное, уже никогда не станет…

[nyushik]

- Держи! – Сергей протягивал ей букет. Флоксы. Сиреневые, белые, малиновые, оранжевые… Сколько веток – столько и оттенков. И букет такой… увесистый…
- Тебе нравятся флоксы? – весело спросил Сергей.
Лена кивнула. Ей вообще нравились цветы. Особенно те, что росли, как говорила ее мама, «самостоятельно». И флоксы… А еще больше ей нравился Сергей. Только в этом было страшно признаться – даже самой себе.
Странный парень – она впервые видела, чтобы ребята интересовались выращиванием цветов. А у него на даче просто райский уголок. Когда только он все успевает? И ведь не агроном – будущий инженер, «техническая душа»…
- Спасибо…
- Я тебя провожу, - решил Сергей. – А то до станции идти долго и скучно.
Они весело топали по пыльной дороге; Лена несла букет, Серей – ее сумку. Здорово, что она все-таки решилась сюда приехать. Маме спасибо: настояла. А то Лена все боялась, как она будет себя чувствовать в почти незнакомой компании: Сергей был приятелем старшего брата ее институтской подруги Леськи; Леську пригласили почти как «довесок» к брату, она предложила Лене, и, если бы не Ленина мама, не поехали бы обе: ни Лена, ни сама Леська, которая только храбрилась, а на самом деле так же боялась оказаться одна в компании друзей старшего брата.
А как классно все получилось! Купание в озере, шашлыки, песни под гитару…
Все остальные оставались до завтра, но Лена обещала маме вернуться домой… Сначала она очень завидовала остальным: ведь они будут всю ночь жечь костер, петь, смеяться… А с другой стороны, если бы она осталась – то не было бы вот этой самой дороги, покрытой мягкой пылью, дороги, по которой они топали вдвоем…

На платформе они стояли недолго: Сергей хорошо знал расписание электричек, и они пришли минут за пять до того, как толстый состав, пыхтя, вполз на станцию.
- Спасибо тебе, - Лена протянула руку за сумкой.
- А знаешь что, - вдруг решительно сказал Сергей. – Поеду-ка я с тобой. А то поздно уже, кто его знает, как ты потом домой доберешься, только переживать буду…
- А ты как же? Ты как доберешься? – чувствуя, как у нее сладко замирает сердце, спросила Лена, но Сергей уже подталкивал ее ко входу.
- Переночую дома, а утром на дачу рвану. Они моего отсутствия и не заметят: первый поезд в пять утра идет, к шести я уже на даче буду.
Они сидели рядом на жесткой деревянной скамейке; сперва Сергей рассказывал что-то веселое, потом вдруг замолк, и Лена, чувствуя себя неловко, залилась краской, и, поняв это (еще бы не понять: щеки и уши стали такими горячими, что хоть яичницу на них жарь), смутилась еще сильнее. И уставилась на букет.
О, Господи! Прямо на цветке… маленький, но оттого не менее противный… фу, какая гадость…
Она смотрела на паучка, и он под ее взглядом, казалось, рос, увеличивался не по дням и даже не по часам, а по секундам, и она уже совсем отчетливо видела все четыре пары лапок – членистых, покрытых хитином или чем там они у них покрыты… И глаза – все восемь штук – пристально глядят на нее, и…
Она закрыла глаза – только бы не видеть это надвигающееся на нее чудовище.
Какой-то глухой стук – что это? Сумка упала? Нет, сумка с таким звуком упасть не могла…
Щеки коснулось что-то мягкое. Лена открыла глаза. Почему она лежит? Ах, да, наверное, она свалилась в обморок. И этот звук – это вовсе не сумка на пол упала, это она головой на лавку свалилась…
Боже, как стыдно! И что теперь Сергей о ней подумает…
Внезапно ее охватила злость. Ну и пускай думает, что хочет! Тоже мне, кавалер нашелся! И, в конце концов, это ведь он подсунул ей букет, который паук избрал своим пристанищем…
Она поглядела прямо Сергею в глаза. То ли гневно, то ли обиженно, а может, и вовсе виновато: почему-то она не чувствовала, какое у нее сейчас выражение лица.
Он не отвел взгляда; его темно-серые глаза (надо же, она только сейчас поняла, какого они цвета!) вглядывались в ее – нет, не в глаза, прямо в душу.
Ей стало стыдно. Ну и дуреха она! Он-то в чем виноват – всем давно известно, что на садовых цветах живут паучки…
- Ты испугалась паука? – вдруг спросил он.
Лена растерялась. Как он догадался?! За эти десять лет – нет, уже одиннадцать, - что прошли с того памятного дня, ни родители, ни бабушка, ни даже вездесущий Алешка, который совал свой нос куда надо и куда не надо, - никто не догадался о ее фобии…
Сергей взял ее за руку.
- Не бойся. Это ведь не паук.
- Как – не паук? – не поняла Лена. Неужели она и в самом деле ошиблась? И там была какая-нибудь мошка?
- Это – обезьянка, - сказал Сергей.
- Обезьянка?!
- Не обезьянка, а лобезьянка. Так называются эти существа. Гляди внимательно.
Он приблизил лицо к букету. Лена, помедлив секунду, - тоже.
- Видишь? На паука и вовсе не похоже…
Нет, наверное, все-таки было похоже… но не очень… Маленькое существо, как и паук, имело восемь лапок, и глаз вроде бы тоже восемь, но выражение лица (нет, наверное, она все-таки спятила: какое тут может быть выражение лица, у существа такого размера?! и не важно, паучок оно или эта самая лобезьянка, все равно – не может… и вместе с тем оно было!) у него было самое дружелюбное.
- Видишь, она тебе улыбается, - почти шепотом сказал Сергей. – Не испугай ее. Ты вон какая большая, а она – маленькая…
Лена еще немножко приблизила лицо, боясь лишний раз вздохнуть.
- Они и танцевать умеют… Ну, по крайней мере, многие… Хочешь посмотреть?
Она кивнула. Слов не было.
- Жалко, музыки никакой нет. Ты не споешь?

[prince_bundle]

Неожиданный поворот сюжета - я про появление Сергея. Это ведь еще не конец истории?

[Yaga]

nyushik, очень интересно

[passer-by]

дети не признаются в своих страхах, потому что боятся: взрослые поднимут их на смех.

Как может родитель поднимать на смех своего ребёнка? Разве только урод какой-нибудь.   Так это частный клинический случай.  

[Yaga]

passer-by, увы, не всегда один близкий человек до конца понимает другого. Родители тоже не всегда понимают своих детей.  Причем это не обязательно дурные родители... Просто что-то очень важное для ребенка взрослый человек не всегда принимает всерьез. Конечно, я не этот случай имею в виду. А что дети далеко не все рассказывают родителям (причем любимым родителям), это точно. Сама была дитем, знаю .

[Эстравен]

passer-by, увы не всегда один близкий человек до конца понимает другого. Родители тоже не всегда понимают своих детей.  Причем это не обязательно дурные родители... Просто что-то очень важное для ребенка взрослый человек не всегда принимает всерьез. Конечно, я не этот случай имею в виду. А что дети далеко не все рассказывают родителям (причем любимым родителям), это точно. Сама была дитем, знаю .

  Увы... чистая правда.

[Эстравен]

  Ох, ну как же Лене повезло с Сергеем!  И умный, и понимающий, и цветы выращивает!