Мои рассказы и сказки

[Alarven]

исправила

Эрэа nyushik
СПОЙЛЕРЫ

Завтра лови письмо

Поймаю с удовольствием.

[passer-by]

Не поверите, но я увидела себя со стороны. Сижу, читаю и улыбка на лице, как приклеенная. Наверняка, глупая.  Представьте, сидит дама, пялится на экран, а рот до ушей.
Такие замечательные сказки, просто слов нет. Спасибо. 

[nyushik]

Коротенькое, тоже написано для дочки

Жила-была папка. Обычная пластиковая папка для бумаг. Бумаг в ней хранилось немного, и это только поднимало папку в собственных глазах: «Во мне хранят мало бумаг», - думала она, - «Стало быть, это самые важные бумаги в мире». Но так она думала недолго – постепенно от мыслей о важности бумаг, хранящихся в ней, она перешла к мыслям о собственной важности, и ей так понравилось думать о себе, что о бумагах она долго не вспоминала. А конкретно – до тех пор, пока на бумаге не завелась плесень.
А плесень на бумаге завелась вот по какой причине. Один раз хозяйка папки несла ее в руках, когда начался дождь. Вода в папку не должна была попасть, потому что она была сделана из качественного непромокаемого пластика, к тому же папка была застегнута на кнопочку. Но хозяйка не знала, что папка время от времени сама расстегивается и застегивается – папке казалось, что таким образом ее впечатления от происходящего вокруг становятся более острыми. Поэтому несколько капель дождя попали внутрь папки, а выветриться и высохнуть не успели – папка застегнулась, побоявшись, что хозяйка заметит ее самодеятельность (если честно, она все же побаивалась своей хозяйки, хотя и не признавалась в этом даже себе самой).
Итак, в папке завелась плесень. И, конечно же, папка не могла признать виноватой в этом себя. «Это все бумаги», - сказала она себе, забывая о том, что ее самомнение было основано как раз на важности бумаг, лежащих в ней. – «Они заплесневели. Они испортились. И теперь они своей плесенью могут испортить меня. Надо от них избавиться».
И она принялась избавляться от бумаг. Она расстегивалась. Хозяйка застегивала ее, но она расстегивалась вновь и вновь, в надежде, что бумаги выпадут сами. Бумаги не выпадали. Папка научилась переворачиваться раскрытой стороной вниз – бумаги почему-то все равно не хотели выпадать. Наконец, папка решилась и упала с полки. Наконец-то она была свободна от бумаг, которые портят ей жизнь своей плесенью.
Через некоторое время пришла хозяйка и обнаружила папку лежащей на полу. Вернее, не так. Почему-то сначала хозяйка бросилась к бумагам, чем папка была просто оскорблена. Хозяйка подобрала бумаги, покачала головой и куда-то отнесла их – папка надеялась, что в мусорное ведро. Потом хозяйка вернулась и подняла с полу папку. «Не клади больше в меня бумаги», - хотела сказать папка. – «Ведь они мешают всем разглядеть мое совершенство!». Хотела – но не сказала, потому что, как известно, папки не умеют разговаривать по человечески.
- Ай-яй-яй! – сказала хозяйка. – Да тут плесень!
«Это виноваты бумаги! Это они заплесневели, а я тут не при чем!» - хотела сказать папка, но снова промолчала.
Хозяйка понюхала папку, скривила брезгливое выражение лица и, взяв папку за уголок двумя пальцами, вынесла ее в мусорное ведро. Бумаг в ведре не оказалось – почему-то их хозяйка не выбросила. И еще некоторое время папка лежала в ведре, рассуждая на тему того, как несправедлива жизнь к самым красивым и талантливым. А потом мусорное ведро вынесли. Теперь папка живет на свалке. Ее погрызли мыши. В ней живут муравьи. Но она ничего не пытается делать. Она перестала даже самостоятельно открываться и закрываться. Целыми днями лежит она среди другого мусора и думает о том, что иной судьбы у нее и не могло быть, потому что судьба всегда несправедлива к самым выдающимся.
А бумаги подсушили, и теперь они лежат в другой папке.

[Alarven]

nyushik, какой отличный рассказ. И какая тонкая ирония. Это нам всем памятка: "не задавайтесь."

[passer-by]

Браво, nyushik!!!
Талант имеет много граней. 

[Yaga]

nyushik, замечательный рассказ! Полезен не только для дочки

[prince_bundle]

Моралистично.

[Эстравен]

  История о папке и бумагах - да вы просто Арлетта, эрэа nyushik!

[nyushik]

Эр Эстравен, пожалуй, Вы сделали мне самый лучший комплимент, который только можно себе представить Спасибо.
Еще один рассказ - он, правда, пока "в процессе", но я выложу первую часть.
Написан по сюжету, предложенному одной благородной эрэа, которая пожелала остаться неназванной, но я все равно ее благодарю, потому что писать его оказалось гораздо интереснее, чем я себе представляла сперва.

[nyushik]

Лобезьянка

Лена спустилась в подвал. Наверное, правильнее все-таки было говорить «погреб», потому что подвал должен быть под домом, ну, или, к примеру, под гаражом, а погреб – это все-таки отдельно стоящее строение. Но бабушка всегда говорила «подвал», и Лене нравилось тоже его называть так.
Подвал… О, Лене до жути нравилось туда лазить. Во-первых, он был страшно глубокий. Во-вторых, в нем всегда было очень холодно. Ну, не очень и не всегда – только летом, а зимой, наоборот, было тепло. Лена была умненькой и начитанной девочкой, и ей очень нравилось объяснять папиным-маминым гостям, что «там все время поддерживается постоянная температура: +10 градусов». Ну и потом – он был просто красив. Сводчатый потолок, аккуратная кладка…
Когда-то давным-давно, еще до революции, здесь стоял большой дом, в котором жил немец-колонист. Он торговал вином и держал его в этом самом погребе. Потом он сбежал, но Лена была абсолютно уверена, что где-то в погребе он спрятал клад. Не зарыл, а спрятал в тайнике. Она порой даже простукивала стены, но, честно говоря, отличить пустоты от непустот у нее не получалось.
Ее приятель и одноклассник Олег тоже горел желанием приехать «поискать клад»; они даже долго строили планы, как это лучше сделать, но потом Лена почему-то испугалась. А вдруг для того, чтобы что-нибудь найти, погреб придется разрушить? Ну уж нет. Черт с ним тогда, с этим самым кладом!
Всякий раз, когда она приезжала к бабушке в гости, она спускалась в погреб – надо это было или не надо, но спускалась. Бабушка посмеивалась и всякий раз находила лишний повод послать внучку «в подвал» за чем-нибудь.
Вот и сейчас она попросила принести простокваши. Холодненькой. В такую жару – в самый раз.
Кувшины с простоквашей стояли на каменной полке. Лена взяла один из них. Отхлебнуть? Почему бы и нет? Правда, мама сердится, когда она пьет воду из бутылки или простоквашу из кувшина; мама считает, что сперва надо налить в чашку, а уж потом пить. К тому же если это потом будет пить еще кто-нибудь.
Но так было трудно удержаться от искушения отхлебнуть прямо из запотевшего кувшина…
Лена на секунду зажмурилась, потом схватила кувшин и сделала несколько жадных глотков. Вытерев губы, она стала подниматься по ступенькам.
- Ау, Аленка» Ты скоро там?
- Иду, - отозвалась Лена и шагнула из погреба во двор.
Она посмотрела туда случайно. Совсем случайно. И…
Почти на самой поверхности плавало… нечто. Мохнатое и огромное… Паук…
Никогда раньше Лена пауков не боялась. Ни маленьких, которых, сколько ни убирай, никогда не выведешь из дому, ни тонконогих «часиков», которые совершенно непонятно почему так назывались. Ни даже толстых мохнатых паучищ, которые жили в больших норах на бабушкином огороде, и которых они с папой ловили на смолу (потому что пластилин они попросту откусывали).
Но тут… Она ведь могла глотнуть… его… это… Она представила, как мохнатое здоровенное чудовище движется по ее горлу, потом – по пищеводу… шевелит волосатыми лапами…

- Леночка! Леночка, девочка! Очнись! Да что же это такое!
Где она? И кто здесь?
Девочка медленно открыла глаза. Она лежала на своей кровати, а рядом с бледным перепуганным лицом толклась бабушка. Неприятно пахло рвотой, еще чем-то противным…
- Я…
Что говорить, она не знала – она просто не помнила, что случилось. Но твердо знала, что рот лучше широко не открывать – потому что может произойти что-то страшное. Но что именно?
Она попыталась сесть. Голова кружилась, во рту был странный металлический прикус…
Ненароком она подняла взгляд. На столе стояла ваза с цветами – бабушка всегда ставила в ее комнату свежие цветы. С одного из цветков свисала паутинка, и по ней спускался крошечный паучок. Совсем махонький – меньше спичечной головки. Но Лена вспомнила. Жуткий спазм скрутил все ее худенькое тельце – казалось, не было ни сантиметра ее тела, не взорвавшегося болью, отвращением…
Ее опять вырвало, на этот раз одной желчью.
Бабушка совсем перепугалась.
- Да что же это такое! Что случилось-то!
Она чуть не плакала.
Лена, бледная, испытывающая отвращение не только к паукам, но и к самой себе (вот же кисейная барышня! совсем бабушку перепугала!), тихо прошептала:
- Ба, я хочу домой…

Понятное дело, никто ее домой одну не отпустил. Бабушка потопала на почту, таща бледную и шатающуюся от слабости внучку за собой («Ну, как я тебя тут одну оставлю? А вдруг опять плохо станет?!»), и дала сыну «молнию».
Почтальонша, совсем молодая девчонка, покачала головой:
- Тетя Шура, если я такое отправлю – у вашего сына инфаркт случится! Вы бы как-то по-другому написали, что ли! А еще лучше – просто позвоните ему на работу, у нас же телефон починили!
- Дак не знаю я телефона-то его! – испугалась почему-то бабушка. – Домашний знаю, но он-то на работе сейчас…
- Я знаю…
Лена продиктовала девушке номер.
- Па, забери меня домой… Нет, все в порядке… Нет, ну что ты, конечно, не поссорились… Да, мы с почты звоним… Да со мной бабушка, со мной! Нет, не простудилась… Да перегрелась просто, наверное. Голова кружится, бабушка боится – вот и все.

Отец приехал к вечеру. На машине, одолженной у дяди Саши.
- Переночуем, Ленок, а завтра пораньше домой поедем. Я на работе отгул взял.
Но мысль о том, чтобы еще хотя бы на одну ночь остаться в этом доме, была просто невыносима.
- Па, а давай сразу поедем, а?
Лена не хотела делиться подробностями: если рассказать, из-за чего все случилось, она просто будет выглядеть как дура… а если не рассказывать про паука, а просто рассказать о своем самочувствии, папа перепугается…
- А мамку-то нашу в роддом забрали, - невпопад сказал отец. – Так что уж совсем скоро ты станешь старшей сестрой…
Но все-таки, не задавая вопросов, он вывез дочь в город в тот же вечер.

[Yaga]

nyushik, замечательно получилось Жду продолжения. 

[nyushik]

Наверное, все-таки надо было поделиться с кем-нибудь. С мамой, например. Но все мамино внимание было сосредоточено на маленьком братишке. Тот то и дело плакал, на что мама всегда растерянно говорила:
- Ленка такая спокойная была…
Словом, маме было не до Ленкиных фобий, и даже сама Лена, занятая хлопотами о младшем братишке, таком крохотном и беспомощном, на какое-то время забыла о паучище. Тем более что в село пока ехать было как бы и нельзя: ведь маме нужна была помощь!
Но в один прекрасный, а вернее, просто жуткий день боязнь пауков снова дала о себе знать.
- Лен, я с малым прогуляюсь в магазин, а ты погляди, может, паутину надо смести где… Сделаешь?
- Конечно! – бодро ответила девочка, стараясь скрыть дрожь, вызванную в ней словом «паутина». – Конечно, я все сделаю.
Ей и до того доводилось уже несколько раз обметать потолки их крохотной квартирки: специально для этого папа соорудил щетку на длинной легкой палке. Но сейчас она так явно представила себе, как цепляет щеткой паутину… а оттуда спускается паук, спускается прямо к ней на голову, и…
Нет, надо было взять себя в руки! Лена сделала над собой усилие. Ведь не выполнить мамину просьбу – это… Да мама просто обидится, вот и все! Не станет наказывать, не станет кричать, просто у нее изменится выражение лица… Когда у мамы вот так изменялось выражение лица, у Лены сжималось сердце. Нет, она не должна подвести маму! Она…

Она все-таки выполнила поручение. А потом долго расчесывала свои длинные волосы, пытаясь вычесать из них несуществующего паука.
Ночью ее мучили кошмары, а наутро на руках появилась какая-то странная сыпь.
- Ну, вот! – страдальчески воскликнула мама, - Что же теперь делать?! К Алешке не подходи на всякий случай!
Ну, конечно! Маму больше всего расстроило то, что может заразиться ее драгоценный Алешенька! А до старшей дочери ей и дела нет!
Впрочем, девочка быстро взяла себя в руки. Конечно же, ее упреки были несправедливы: мама по-прежнему любила ее, а то, что она беспокоилась в первую очередь о маленьком, было совершенно нормально: они, эти малыши, такие хрупкие! У Лены вон просто сыпь, которая почти даже и не чешется, а мало ли во что это может вылиться у малыша!

- Это нервное, - пояснила пожилая тетка-дерматолог и поправила на круглом носу круглые очки. – Ребенок ваш перенервничал сильно. Что случилось-то, деточка?
Лена пожала плечами.
Мама поглядела обеспокоено.
- У нас недавно малыш родился, - сказала она почему-то виновато, - Может, она из-за этого?
- Деточка, - тетка обращалась одинаково и к маме, и к Лене. – Я-то откуда могу знать? Я-то совсем на другом специализируюсь… Или идите к специалисту, или купите дочке валерьянки, пускай попьет. Но только регулярно!
- У меня у самой все чешется, - пожаловалась мама, взглядом показывая на для чего-то обмотанные бинтами ручки дверей. – Леночка, может, ты все-таки расскажешь мне, что случилось?
Лена потерлась головой о мамино плечо.
- Ничего не случилось, мамочка!
Мама вздохнула.
- Наверное, ты просто слишком быстро растешь…

В начале сентября папа принес виноград. Огромные лохматые кисти, а уж ягоды – таких Лене до сих пор даже видеть не доводилось, не то что пробовать. И виноград-то ее любимый – зеленый (хотя почему-то говорят: «белый»). Она потянулась за ягодой, и вдруг…
Этот паучок был вообще махоньким, наверное, как просяное зернышко, но Лена отдернула руку, как будто это был огромный тарантул, готовый ее ужалить.
- Ленкин, ешь виноград, это же твой любимый! – папа подвинул миску к ней поближе.
- Па, я чего-то не хочу, - через силу ответила девочка.
- У тебя что, живот болит? – испугалась мама.
Лена покачала головой.
- Нет, просто я вчера когда у Машки в гостях была – этого винограда просто переела. Теперь у меня челюсть болит, - солгала она.
Обычно мама всегда чувствовала, когда Лена говорит неправду, но сейчас в комнате неожиданно взревел Алешка, и маме стало не до нее.

[Эстравен]

   Ой-ой-ой! Бедная Леночка...   ну что ж она-то маме не расскажет?  Так и до беды недалеко.

[Yaga]

Сочувствую бедной девочке. Дети не всегда признаются в своих страхах родителям. Особенно, когда родителям не до них.

[Alarven]

да вы просто Арлетта, эрэа nyushik!

Эстравен, ППКС.
nyushik, спасибо! Бедный ребенок.  А сколько лет девочке?