Мои рассказы.

[Alarven]

Костя

[Konstantin]

  Я вообще оптимист. А о жизненных ситуациях всегда читать интересно...

[Alarven]

Я вообще оптимист.

Костя, я тоже пытаюсь.

[Konstantin]

  А куда нам, горемычным, деваться?  И твоя героиня - тому примером...

[Alarven]

И твоя героиня - тому примером...

Костя, ну Инга-то точно - оптимист неисправимый и закоренелый.

[Konstantin]

  А иначе, ИМХО, она бы не выжила...

[Alarven]

А иначе, ИМХО, она бы не выжила...

Костя, именно. Так что - будем оптимистами. Авось и выживем.

[Konstantin]

будем оптимистами. Авось и выживем.

  Да, Аларвен! Твои герои подают пример...

[Alarven]

Твои герои подают пример...

Костя, спасибо!
Выкладываю еще один. Сразу предупреждаю: позитива там - ноль.

Ивановна.

На ступеньках подъезда собственного дома умирала Ивановна. Пару раз мимо кто-то проходил. Не узнали? Приняли за бомжиху?
Даже не застонать. Так вот что это такое – паралич…
Помогите…
Может, хоть кто-то узнает? Вызовет «скорую»? И Ивановна умрет в больнице – как ее старший сын…
Его привезли из района уже тяжело больным. И не смогли вылечить. Может, и помогли бы хорошие, дорогие лекарства – но он на них не заработал. Муж Ивановны (тогда еще живой) – бывший военный, сберкнижки были полные. Но ведь это дети должны помогать родителям, а не со стариков тянуть. Выкарабкается сам – молодой еще, подумали отец и мать. Впредь урок будет. Деньги откладывать нужно, работу искать другую, да и внучке пора не копейки зарабатывать, а как все нормальные люди. Почти двадцать лет девке!
А в этот раз сына государство вылечит – должно вылечить.
Когда муж передумал и согласился снять деньги, лечащий врач покачал головой: поздно. Сын не прожил и суток. Невестка и внучка вслух не осудили, но смотрели так… А кто виноват-то? Сами и виноваты. Кто мешал денег скопить? Невестка небось всё еще обижена, что «бабка внучку жить к себе не взяла». А зачем? Чем общежитие плохо? Девка в город взрослой приехала – почти пятнадцать стукнуло. Раньше в эти годы пахали в три смены.
Ивановна плакала, что так и не свиделась с сыном в последний раз. Но куда ж ей по больницам-то нахаживать – с ее-то здоровьем? Это невестка и внучка должны ходить – они молодые. А старики… ведь это взрослые дети должны о них заботиться, а не наоборот. Испокон веку так было…
Чьи-то шаги стучат рядом – в багровом тумане. Соседка. Рыхлая старуха из квартиры напротив.
Помоги!
Прошаркала мимо. Эта узнала – не могла не узнать.
Позвони, вызови врача! Врача, внуков!
Внуков… Теперь уже Ивановне лечиться не на что. Старшему внуку отдала всё – до копеечки. И квартиру завещала. Когда муж умер…
Умер. Сначала долго лежал – пластом. Тяжело молчал. Приезжала его сестра, хотела ухаживать. При живой-то жене! Не потерпела такого Ивановна, сказала: «Вот тебе бог, а вот и порог. Уезжай».
А сама – не смогла. Не справилась. Не с ее уже здоровьем. Старая стала, слабая.
Надеялась на внука. Старшего, любимого. Сыновья, внуки – это настоящее. Вот девки – те отрезанный ломоть.
А внук уехал в Москву. Понятно – некогда ему оттуда о старухе думать. Некогда… но иногда – приезжал. Навещал, не забывал. Пока у нее деньги не кончились.
Багровый туман растворяется в сером. В пустоте…
Плохо… Голову не поднять. Языком не шевельнуть.
Где же дура Машка с врачами? Неужели тоже не узнала? Да как же – ведь видит хорошо и забегала сколько раз. Пока ее Ивановна в воровстве не заподозрила.
Вещь потом нашлась. А отношение – осталось. На хорошего ведь человека и не подумаешь. Вот внучки, к примеру. Не просто же так на них всегда думалось плохо. Значит, действительно что-то с ними не так. Просто не проявилось еще толком.
Странные девки. Замуж долго не шли – обе. Завещать она им ничего не собиралась. Девку муж обеспечивать должен – испокон веку так было. А если уж настолько плоха, что никому не нужна оказалась…
Вот сыновья и внуки – это да. А девки… Не зря ж в старину говорили: «Дочь кормлю – деньги в окно бросаю».
А уж когда младшую в аспирантуру понесло… Стало ясно: не будет с девок толку. Дурь в них одна. Пустоцвет, а хуже этого для бабы нет.
Внучки… Когда Ивановна лежала в больнице, а муж – дома, девки по очереди ухаживали за ним, бегали с передачами к ней. Чего-то хотели, наверное.
А внук тогда из Москвы так и не приехал.
Где же Маша?! Не могла ж она… Да и вовсе не всему подъезду Ивановна тогда про воровство сказала. Двум соседкам только. Кто ж знал, что у них языки как…
Сын! Он бы пришел, поднял свою старую мать. Но его уж пять лет как нет…
Странный, странный шум – где-то далеко, далеко. За гранью боли и сквозь туман утекающей жизни…
- …найдем документы, найдем… И родственникам позвоним – они приедут. Да не бомжиха – своя бабушка с этого подъезда…
О ком они? Какая бабушка? Родители Ивановны умерли давно. Отец еще хотел увидеть дочь в последний раз. Но разве может замужняя женщина, мать, семью бросить да к отцу поехать? Далеко же, туда-обратно - не меньше недели. Умер отец без нее. Один…
- …бабушка! Бабушка, слышишь, это я!
Катя? Или Юля? Которая из них. Голоса похожи, лица похожи…
- Юлька скоро приедет, экзамен свой дурной примет и…
Катя.
- Мы тебя вытащим, держись! Всё будет хорошо! Ты, главное, держись!
Внучки! Они здесь… Пришли. Всё будет хорошо…

[Yaga]

Alarven, рассказ очень сильный и жизненный. И хоть в самой Ивановне позитива ноль, а в рассказе позитив есть: внучки нормальные выросли. Спасибо. Рассказ коротенький, а встряску нешуточную дает.

[Ричи]

Аж мурашки по коже.Очень талантливо написано.

[Tany]

Alarven,  рассказ великолепный, просто слепок с жизни. Нет, рано Ивановне умирать, ей еще не мешало бы кое-что подправить в этой жизни.

[Alarven]

Yaga, Ричи, Tany, спасибо!

[Alarven]

Ну и еще один, совсем короткий.

Менеджер.

Михаил был неправильным менеджером. Ненормальным.
Во-первых, он понятия не имел, зачем нужно девятичасовой рабочий день? Весь положенный план он делал часа за два-три. И даже за это время всегда получалось больше, чем у напарника за день.
Вся беда в том, что Мишка не умел тянуть рабочее время до обеда, а потом – до шести. Не умел делать вид, что работаешь, а сам... И не умел в присутствии начальства изображать бурную деятельность, предлагать неосуществимые (но красивые!) прожекты, а сам тихонечко сидеть в «Контакте» или в «Одноклассниках».
На работе Михаил работал. Подряд и интенсивно. А потом устраивал себе перерыв минут на пятнадцать-двадцать. И не прерывал его, даже если вдруг именно тогда заходило начальство. И смотрело ну крайне неодобрительно. Зато благожелательно – на напарника.
Женька, тот самый напарник, был совершенно другим. Работал – когда это видели. А общий итог у них общим и был – один отдел. Даже клиенты – общие.
Когда наступил кризис, директор думал недолго: уволил именно Мишу. Как ни зайдешь – через раз отдыхает. То ли дело Женя – вечно трудится в поте лица. Молодец! От компьютера и телефона не отрывается. И идеи такие интересные предлагает… Жаль, пока их не осуществить! Но задумка, но креативность…
Пять лет спустя Михаил - владелец небольшой, но преуспевающей фирмы – как-то встретил в Сбербанке бывшего директора. Тот постарел и еще больше облысел, весь как-то опустился. Его фирма разорилась еще три года назад.
Бывшего менеджера бывший директор не узнал. У него всегда была текучка. Одних увольнял, другие уходили сами. Не везло почему-то с кадрами…

[Tany]

Эх, сколько таких таких директоров и Женек встречала по жизни!Одна беда, Мишкам тоже редко везет