Была Репка. Теперь ЧЕРТ.

[Gatty]

Меня недавно  на форуме МФ (http://forum.mirf.ru/showthread.php?t=5305&page=17" target=_blank>МФ ) подбили дать задание творческим натурам. Дала.

Задание:
Как известно, важно не ЧТО рассказать, а КАК. Можно сделать хохмочку из гибели целой планеты, можно сделать трагедию из смерти собаки. Можно историю о двух свалившихся в воду баранах повернуть так, что баран северобережный будет ангцем, а южнобережный - козлищем. Многое можно...

Про деда и Репку помним? Задание:
1. Описать события глазами всех фигурантов, раскрыв при этом глубочайший психологические конфликт:
(Бабка и Дедка = супружеские проблемы;
Бабка + Дедка - Внучка = конфликт поколений;
Бабка+Дедка+Внучка - Жучка+ Кошка+Мышка = проблема отношений человека с Иными;
Жучка - Кошка = проблема антагонизма;
Кошка - Мышка = проблема акцептора и донора;
Бабка+Внучка - Мышка = просто проблема. )
2. Написать приквел.
3. Написать продолжение.
4. Написать вбоквел.

Итоговые Репки. Лучшие с точки зрения коллег-соучастников:
Эпическая
СПОЙЛЕРЫ

Вначале была репка. И была она большая-пребольшая.
Пришёл Дед, обошёл репку кругом и сказал: «Мыслю я: то, что скрыто важнее того, что снаружи, но не суждено нам познать это».
Пришла Бабка, хранительница очага, и спросила: «Что ты, Дед, ходишь вокруг репки? Оглянись, ветви ломятся от плодов, быстрые ручьи пенятся молоком и манят кисельными берегами». Но Дед собирал плоды и глядел на репку, и не стало для него покоя. Бабка делалась ласкова, и тогда Дедка говорил ей: «Нет между нами тайн, и я открою тебе сердце: больше плодов, молока и киселя жажду я репку!», Бабка делалась гневна, и тогда Дедка вовсе не говорил с ней, а уходил к репке и сильнее желал её вытянуть.
Пришла Внучка, и ни Дедка, ни Бабка, не знали, чья она внучка, ибо не имели они детей, но Дед пригласил её к очагу. Бабка не посмела ему перечить, и стала Внучка их внучкой, спала под их крышей и ела с ними.
Увидела Внучка, как ходит Дед вокруг репки, и говорила ему: «Не узнаешь ты того, что скрыто, пока не вытянешь репку!» Учила Внучка: «Вытянет репку только тот, кто её потянет!» Советовала: «Тайное должно стать явным!»
И Дед взялся за репку... Но он тянет - потянет, а вытянуть не может.
Позвал Дед бабку. И сказал: «Помоги мне тянуть репку». Говорил он слова Внучки, как свои, и покорилась Бабка.
Бабка – за Дедку, Дедка – за репку. Тянут – потянут, вытянуть не могут.
Взмолилась Бабка: «Позови внучку!» Промолчал Дед, не признался, кто научил его тянуть репку, не хотел выдать Бабке, что думал чужой головой. И позвала Бабка Внучку.
Внучка – за Бабку, Бабка – за Дедку, Дедка – за репку. Тянут – потянут, вытянуть не могут.
Шепнула Внучка Дедке: «Даётся знание усердному!» Учила внучка: «Стань достойным!» Советовала: «Познай радость творения!» И пошёл Дедка к ручью, разрыл руками кисельные берега и нашёл мягкую глину. Зачерпнул полные горсти и творил. Получилась у Дедки Жучка. И она назвала Деда Создателем, и клялась верно служить ему во веки веков. «Так сослужи мне первую службу!» - произнёс Дед. Созвал всех к репке и сказал: «Вот Жучка», - но не признался, что создал её в тайне от Бабки.
Жучка – за Внучку, Внучка – за Бабку, Бабка – за Дедку, Дедка – за репку. Тянут – потянут, вытянуть не могут.
Невзлюбила тогда Бабка Жучку, не хотела она делить с ней Деда. Поддалась гневу, нашла, где копал Дед и зачерпнула ниже глины полные горсти чёрной земли. Слепила Бабка Кошку. Но не покорилась ей Кошка, хотя и смотрела в глаза, и говорила льстивые слова, и клялась быть верной. Не назвала она Бабку Создательницей, потому что сделана была не созидающими руками творца, а гневом и яростью. Привела Бабка Кошку и сказала: «Вот кошка», - но не призналась, что создала её в тайне от Дедки.
Кошка – за Жучку, Жучка – за Внучку, Внучка – за Бабку, Бабка – за Дедку, Дедка – за Репку. Тянут – потянут, вытянуть не могут.
Зароптала Бабка: «Бросим репку! Не для нас то, что скрыто!» Но Внучка шептала Дедке: «Послушай и сделай наоборот» Учила: «Не верь Бабке, она хочет сама вытянуть репку» Сказала: «Я приведу Мышку!» И привела Мышку, которую слепила из того, что зачерпнула глубже бабкиной ямы – из страшной огненной лавы.
Мышка – за Кошку, Кошка – за Жучку, Жучка – за Внучку, Внучка – за Бабку, Бабка – за Дедку, Дедка – за Репку. Тянут – потянут, и вытянули репку.
Дедка сказал: «Разделим репку!» - и разрезал репку на шесть частей. Жучка отошла в сторону, и взял Дедка себе две части. «Почему ты берёшь две части?» - спросила Бабка. «Жучка знает», - сказал Дедка, и Бабка поняла, что это Дедка сделал Жучку. Тогда потянулась Бабка, чтобы и себе взять две части, но Кошка взяла одну, а Жучка бросилась отнимать и оба зверя исчезли в лесу. Бабка бранила Кошку: «Почему не оставила мне свою часть? Разве не я тебя создала?» - и поняла Бабка, что сама раскрыла свою тайну. А внучка прогнала мышку и забрала себе два куска репки. «Зачем ты прогнала мышку? Почему ты берёшь два куска?» - «Я прогнала мышку, потому что она – враг всего женского рода, она коварна и опасна, ибо создана из смертоносной огненной лавы. А два куска я взяла, потому что достойна: если бы не я, Дедка никогда не решился бы тянуть репку!» - ответила Внучка, и Бабка уразумела, кто подговорил Дедку тянуть репку.
«Осознал я, что таилось в земле», - сказал тогда мудрый Дед. – «Там были наши тайны. И мы вытянули их, и не осталось между нами веры, будем мы всегда теперь что-то утаивать и хоронить, и порой сами не будем понимать, где правда, а где ложь».
(С) Винкельрид

[Gatty]

Детективная
СПОЙЛЕРЫ

Приехала, как-то Внучка из города навестить Деда с Бабкой. Ясное дело - молодое поколение выбирает печку, потому, Внучка в первый же день оккупировав удобную лежанку, устроилась там с книгой Донцовой в руках, заявив, что находиться на диете и нече ей блины совать.
Дед хотел возмутиться, но Бабка присекла его выступление:
-Ты что, старый, ополоумел! Тащи свою репку. Сварю. Внученьку порадуем витаминчиками, чай в городе и не видела.
Деда чуть сердечный приступ не схватил. Он все лето растил красавицу, занимающую пол грядки. Гордился ею. Со всей деревни к нему ходили посмотреть на чудо природы. Председатель обещался на днях фотографа с газеты привести. И на тебе. Сварит она.
-Я ээ…, -не успел договорить Дед, несколько ударов рукавичником заставили его выскочить в сени.
-Тьфу, зараза! -махнул рукой дед и отправился за репкой.

Появился он только к вечеру. Глаза красные, руки дрожат.
-Нету!
-Ты репку порубил?- поинтересовалась Бабка, протирая тарелки.
-Нету, говорю!
-Кого нету?
-Сперли репку. Все. – Дед присел на лавочку, схватившись за сердце, зажмурился, заохал.

-Так…, отложила свою книжку Внучка, решив вовремя перехватить инициативу в свои руки - голодом решили ребенка уморить?! И глянув на черно-желтую обложку, добавила:
-Беру на себя расследование. Сто процентов кто-то из своих спер! Ты Баб иди в огород искать вещественные доказательства. Я пока свидетелей допрошу.
-Какие доказательства, кто свидетель? –растерялась та.
Отправив Бабку подальше, Внучка занялась допросом Деда:
-Колись, куда репку дел?
Дед, приоткрыв глаза, налился краской:
-Как тебе не стыдно Внучка, я уже старый человек, сам ее растил, сам вот этими вот руками поливал. Да нечто я у себя воровать буду?
-Мда, нелогично как-то, потерла нос Внучка. Ладно, верю. Пока верю. Зови Бабку.
Дед тут же вскочил и выскочил во двор. Уж больно взгляд у Внучки был похож на участкового Сидорыча. Тот тоже вот также с прищуром, как зыркнет.

-Ой, да что же ты, Внученька, такое говоришь!- запричитала Бабка, я же от тебя весь день не отходила, столько дел переделала: полы помыла, одежку твою постирала…
Внучка закусила губу. Против Алиби не попрешь. Что же делать?
Закинув руки за спину, начала ходить вокруг стола и размышлять вслух:
-Что мы имеем? Дед не брал, ему не зачем, у Бабки твердое алиби, ну, не я же?!
-А вдруг.- ехидно подметил Дед и тут же получил вбок от Бабки тычок.
-У меня тоже алиби, я с печки целый день не слазила! Баб, подтверди. –Бабка закивала.
-Может соседи?- задумалась Внучка. –Кто у нас отвечает за охрану периметра?
-Жучка!- вскинулась Бабка.
-Введите подозреваемого.

Жучка была страшно недовольна приездом Внучки. С утра о ней никто не вспомнил, не покормил. Миску воробьи превратили в бассейн. Пришлось откапывать в огороде заначку. За этим делом ее и застали Дед, Бабка и Внучка. Жучке пришлось закрыть нычку лапами.
-Ага, попалась?- тут же заявила Внучка. –Лапы и нос в земле. Чего там прячешь, ну–ка ну-ка?
Жучка зарычала, еще никто так нагло не пытался отнять у нее кость.
Дед схватил за ошейник и оттащил Жучку.
Внучка брезгливо, двумя пальцами достала косточку.
-И еще одна версия лопнула…- многозначительно произнесла Внучка.
-Ав! Ав! –оглушила Жучка своим лаем Внучку.
-Ага, подтвердила бабка, - давеча Михална ко мне заглядывала, так пол деревни слышало, как Жучка ее встречает. Были бы соседи, мы бы точно услышали.

Облизывающий на крыльце лапы кот Тимофей, внутренне ликовал, наконец, эту шавку поймали и накажут. Не отбрешется теперь. Ему была так хорошо, что он даже забыл обычное муррр.

-Мяу, – прозвучало в тишине, образовавшейся в перерыве между мыслительными процессами Внучки.
И это стало последней каплей для Жучки. Она вырвалась из рук Деда и кинулась за котом.
-Кошка!- ахнула Бабка.
-Что кошка? –тут же подхватила Внучка.
-Да воровка. Постоянно со стола куски таскает.
-Ах, вот где собака зарыта!

Тем временем Жучка отчаянно лязгала зубами перед носом ощерившегося кота. Обычно он справлялся. Но тут три человека за ее спиной. Совсем взбесилась собака. Кот решил, что дело табак, пришел его последний час. Удрать не получается, остается закрыть глаза и вцепиться в нос обеими лапами. Что он и сделал.

-И так…- Внучка в доме вновь закинула руки за спину. Продолжим. Очная ставка.
Дед крепко держал Жучку в одном углу дома, в другом, бабка держала кота.
-И так, Жучка обнаружила вора.
-Ав! –подтвердила Жучка и попыталась вырваться из рук Деда.
Тимофею стало невыносимо. Оскорблять, да еще травить этой… этой… Кот вцепился когтями в руку Бабки. Та вскрикнула и развела руки. Тимофей тут же ринулся в ближайшую щель.
-Ну, Баб!- разочарованно промычала Внучка. – Вот-вот мы раскрыли преступление, а ты отпускаешь единственного подозреваемого.
Бабка, посмотрела на разодранный рукав:
-Да куда он денется, в подвал окаянный спрятался.
-Здорово! –обрадовалась Внучка, значит скоро вылезет. Предлагаю засаду.
Всем рассредоточиться и вооружиться. Не уйдет ворюга...

Вот уже прошел час, за ним еще один. На улице стало темно. Дед, как старый человек, привыкший вставать с петухами, задремал. Обнялся с коромыслом на полу. Глубоко задышал.

Чуткие уши мыша, ночного обитателя дома, услышали дыхание Деда. Вот уже который месяц, мышь четко определил для себя - как только Дед засыпает можно выходить. Бабка всегда так рассеяна, наверняка множество крошек под столом ждут его.
Тимофей сидел на опалубке фундамента и мерз. Он-то в отличие от мыша прекрасно знал, что люди и пес сидят наверху и ждут его. «Счас, вылезу, нашли собаку.»-думал про себя Тимофей.
Внезапно он увидел мыша. И все. Прошли страхи, обиды. Включился инстинкт. Тимофей пригнул голову, готовясь к прыжку.

-Аааа!!!- закричала Внучка и вскочила на табурет. –Мышь!
-Аааа!!!- вторила ей Бабка и вскочила на скамью. Жучка не выносившая визга с испугу юркнула в дверь.
Мышь в ужасе заметался по комнате. Дед проснулся и включил свет.
Тимофей уже настиг бедного мыша и намеревался дать деру, с добычей в зубах.
-Иех.- с размаху Дед стукнул кота коромыслом. Кот, жалобно мяукнув, отлетел в одну сторону, полуживой мышь в другую.
Одновременно все заговорили.

Тихо!- перекрикнула Бабку с Дедом Внучка. –Тихо, я думаю. – Внучка слезла с табурета. Потрогала ногой еле живого мыша и снова принялась за дедукцию:
-Ежели кот не брал, а, судя по тому, как он кинулся на мышку, он хотел показать нам настоящего виновника. Я делаю вывод: репку сперла мышка. Она ведь грызун?
Дед даже вспрыснул.
-Ну, хватит уже комедию ломать. Я это. Сам ее вырвал и в сарае припрятал.
-Вот старый козел,- тут же подхватила Бабка.
Внучка еще раз посмотрела на развернутую обертку детектива Донцовой. Вздохнула и произнесла:
-Я же говорила, только свои могли…
(С) Хорадрим

[Gatty]

Военно-драматическая.
СПОЙЛЕРЫ

ПРИКВЕЛ:
Туман плотной завесой держался над Х-полигоном. Рядовой Мышка стоял на наблюдательном посту. Несмотря на ужасную, располагавшую не иначе как ко сну погоду, солдат n-ской гвардии не мучился усталостью. Мысли занял иной, требующий немедленного решения вопрос — что означал последний анекдот генерала Кошки, в котором тот в нелестной форме обозвал рядового неким акцептором. Перелистав дважды устав n-ской гвардии он так и не нашел ничего, напоминающего это странное слово. Другое дело — «донор»! Генерал Кошка долго смеялся, рассказав короткую историю о взаимодействии этих двух слов. Мышка тоже смеялся, изображая искренность и побаиваясь, что его поймают на тугоумии. Про донорство Мышка помнил с прошлой плановой сдачи крови, которую разрешено было заменить на сдачу запасов сыра — поэтому пусть лучше сейчас он окажется этим непонятным акцептором. Судя по всему, это точно что-то несъедобное!
Груз прибыл за час до конца дневной вахты Мышки. Это был огромный ящик, высотой в полтора раза выше рядового Мышки, и тем не менее, согласно распорядку, он поспешил доставить ящик к командному посту, что находился на другом конце Х-полигона, что в переводе на вражескую величину равнялось полутора метрам.
За семь минут до конца дневной вахты рядовой Мышка доставил послание и отдал честь. Генерал Кошка отсалютовал n-ской гвардии в ответ и одним махом вскрыл коробку. Из недр командир аккуратно извлек большую кучу пенопласта, инструкцию, гарантийный талон и маленькое зернышко. Он заботливо спрятал семечко под командный пост, коим являлась облезлая ватная подстилка.
- От этой вещи зависит наше будущее, - с патриотическим чувством высказался генерал.
Кошка разрешил рядовому Мышке за хорошую службу немедленно передать вахту.
Отправившись на наблюдательный пост, с которого открывался отличный вид на одну-единственную избу, рядовой Мышка подумал, что хорошо бы было еще раз проштудировать устав...
- Пост сдал! - скомандовал он, протянув копье-зубочистку вперед и воткнув в землю.
Перебирая усталыми лапками перешел вокруг именного оружия.
- Пост принял! - отчеканил рядовой Мышка.
… проштудировать устав и узнать, сколько же все-таки полагается бойцу спать.
«Все-таки спать на посту — это нарушение устава», подумал рядовой Мышка, погружаясь в дремоту.

УБОКВЕЛ:
Посадил Дед репку. Это видел дезертир n-ской гвардии Птичка.
Он наблюдал и за тем, как делегация n-ской гвардии в составе генерала Кошки и рядового Мышки прибыла на вражескую территорию. Шпион n-ской гвардии Жучка был посажен на цепь. Генерал Кошка посчитал это хорошим знаком и довольно ухмыльнулся.
Птичка ненавидел его в такие моменты. Впрочем, Птичка ненавидел его всегда — большой толстый ленивый рыжий облезлый котяра не был идеалом военноначальника. Однако, он был гением тактики и отличным оратором: он мог привести множество различных доводов преимущества их над m-ской гвардией, главным из которых было то, что m-ская гвардия пока не знала о своем существовании, что позволяло генералу Кошке безнаказанно выпрашивать у ее начальства молоко и сметану. Таким образом питание n-ской гвардии осуществлялось регулярно — шпиону Жучке доставались кости, а генералу Кошке — то, на что хватало дара красноречия. Единственный кого жалел Птичка был рядовой Мышка. Мало того , что этого смелого мышонка ненавидели в m-ской гвардии за природную неряшливость и простецкие манеры и постоянно гнали, мало того, что этот бравый солдат по какой-то нелепой причине отдал генералу весь свой сыр вначале службы, так ему и не было предусмотрено питания, сна, жилья и даже медицинской страховки. Но несмотря на все лишения солдат терпел. Терпел и постоянно листал устав в поисках справедливости, хоть и не умел читать.
Все лето они проторчали на Х-полигоне! Выросла репка большая-пребольшая! Однако, никто в m-ской гвардии не подозревал о коварном плане генерала Кошки...
В день тягивания-потягивания репки вся n-ская гвардия собралась у калитки. План генерала был прост — дождаться пока люди (так почему-то иногда называли m-скую гвардию) вытащат приоритетный корнеплод и тогда напасть. Но это было лишь верхушкой айсберга, а сам коварный план простирался куда дальше. Только вчера генерал Кошка еще раз связывался с Джеймсом Стивом Фоссетом, установившим дофига спортивных рекордов для того чтобы продать ему самую большую репку в мире и получить до кучи еще один рекорд. На обещанную тысячу долларов генерал Кошка хотел исполнить заветную мечту — уехать в Калифорнию и профинансировать настоящую гвардию, чтобы повысить бедного рядового мышку хотя бы до сержанта.
Но репка оказалась куда больше, чем ожидал генерал Кошка, а потому приказал шпиону Жучке пособить противнику, для скорейшего получения личной выгоды. Впоследствии, генерал Кошка схватился за Жучку, а Мышка за Кошку.
Вытянули репку! Но к тому моменту все чудовищно устали.

СИКВЕЛ:
Генерал Кошка всегда считал людей (тех самых существ, которые состояли в m-ской гвардии) существами крайне тупыми. Ведь это они умудрились назвать его Машкой, в результате чего генерал стыдился своего настоящего имени и всегда мечтал служить в армии, где называть его будут по чину.
Увы, видимо, унаследовавши часть интеллекта у хозяев, генерал Кошка и сам не всегда блистал умом. Порой он часто делал ошибки. За одну из них он особенно сильно укорял себя, наблюдая за удаляющейся к горизонту приоритетной репкой — нанять в гвардию страуса было не лучшей идеей, сознавая, что лейтенант Птичка вскоре соскучится по родным краям.
Генерал Кошка понимал, что не сможет догнать добычу, а потому еще раз взгрустнул не досчитавшись одного солдата — рядовой Мышка, ухватившись за кончик репки удалялся в теплые края.
- Что ж, все встало на свои места, - философски заметил шпион Жучка.
Генерал Кошка ни мог не согласиться с его словами. Ни рядового Мышку, ни дезертира Птичку в этих краях не любили. Кто знает, может там, за горизонтом они найдут лучший мир. И все же на душе у генерала было грустно — то ли из-за утраченной возможности получить тысячу долларов, то ли за расставание с бравым рядовым Мышкой, чей маленький устав, за который генерал выдал книжку «Курочка Ряба», остался лежать в огороде.
(С)  Лекс

[Амэ]

Что ж, осмелюсь продолжить.
*Прочитала. Вдохновилась. Подхватила... Написалось.*

Мистическая история, приключившаяся в поселке N на рубеже тысячелетий…

СПОЙЛЕРЫ

Ночь. Домик. Огород. Репка.
На улице – ни одного человека
Но – что же это? Чу! Движенье…
И – грядки быстрое преображенье
Вот, возвышался холм, но… ап! И нету.
Обман ли зрения?.. Морок?..
Кто обезрепил огород?!
Вопрос не на единый час
Возник в семье, что вырастила плод.
Коль прямо среди ночи некто,
Да репу тырит через все селенье
То что же будет здесь через неделю,
Когда морковка, да свекла поспеют…
Аж страшно думать наперед
Но все же – надо что-то делать
Иначе всяческий урод
Весь урожай, как есть, снесет,
К себе в амбар… А, кстати… Мысль
Насчет амбара смысл имеет
Ведь репка – это вам не Мышь
Она большая. В чем же дело…
Пройтись с осмотром по дворам!
В сопровожденьи Кошки с Жучкой
Попробуй им ты отказать!
Как тяпнут – так неделю будешь
Переводить на рану йод
И дорогой ан-ти-би-отик
Глотать горстями – или, вот,
В дому сидеть. Мордоворот
Кот расцарапать может – жуть как!
Что ж – решено. Пора за дело.
Надевши выходную майку
И джинсы с дыркой на колене
Отравилась с осмотром Дарька.
- «Здорово, дед Онисим!», да
- «Здорово, бабушка Глафирья!
А можно к вам я, да в сарай
Одним глазком взгляну? Простите
Для вашей пользы это… вот…
Для алиби… Что, не хотите
Пустить меня в сарай добром?
Ну, ладно. Значит, подкрепленье
Придется вызвать. Жучка! Кот!
А ну, вперед, на штурм!..»
- «Ну, ей же …» - завыл с отчаянием Дед.
- «Ну как так можно! Мне Онисим
Дороже сотни репок, эх…
А ну-ка, Дарька, прекрати-ка!
Пришло – ушло, что ж, пусть. Народ
Мне поважней, чем корнеплод!
Ну, был – и сплыл. И так уж чудо,
Что в трое суток отмахал
По росту – вылитый амбал».
- «А… Ну… тогда…» - вздохнула детка, 
- «Мне - по фиг. Все через неделю
Я в город учешу. Для вас,
Хотела только постараться.
Ну… Не хотите – тьфу на вас.
Пойду на лежаке валяться.
Эй, Жучка, Кошка! Все! Отбой!
Нас отправляют на покой.
Пошли, попьем кваску, домой -
Ну, или что еще, на выбор», -
Сказала Дарька. Извинилась
Перед соседями, и скрылась
В родном дому. Дед с Бабкой, то ж
Сказав: «Простите, мол…» соседям,
Пошли в родимый огород
Чуток поплакать о потере
Но… Что это? Средь грядок, где
Росли морковь, свекла, петрушка,
Торчит, на солнышке желтея
Бочком, малехонька репчушка.
Откудова она взялась?
Ведь не было ее в помине!
Большая ночью там росла
Теперь – обычная… Ну, диво!
Переглянувшись с удивленьем
Вздохнули дружно Дедка с Бабкой
Ну, что же, прям, за наважденье!..
Заметив толкотню у грядки
Из дому Дарька прибежала
- «Ну ни фига себе…» - сказала.
- «Ну, прям фантастика у вас».
И – убежала пить свой квас.
Дед с бабкой вновь переглянулись -
И головами покачали.
Похоже, Репка измельчала
И, стало быть, ее не крали…
На том и порешили дружно
И, выдохнувши с облегченьем,
Ушли пить квас с любимой внучкой
И - заедать его печеньем.

Нет, чуду в мире место все же есть…
Да, вот…. Пройдут года –
Но будет вновь, как прежде.
Ночь. Репка. Огород. Дом. Бабка. Дед…
И, стало быть – есть право на надежду…

 

[passer-by]

Прочитала.  Амэ умудрилась пригнать ко мне музу. А та проболталась, рассказав мне миф засекреченный о репке. Я не сдержалась и выдала тайну.
СПОЙЛЕРЫ

Миф о репке
1.
Только явилась Заря краснощёкая, вестница утра,
Зевс улизнул чёрным ходом Олимпа – от Геры таился.
Гера, супруга державная, нравом была крутовата,
Знала, преклонные годы супруга ему не помеха:
К девам молоденьким бегал частенько, умел ублажать их.

Гера не ведала: тучегонитель не к девам стремился.
Страсть огородника им овладела. Он знал – непристойно
Богу в земле ковыряться, но пуще неволи охота.
Плод неказистый, полезный взрастил громовержец,
Репкой сей плод назывался, был спрятан на даче у Геи.
Гера, коварствуя сердцем, давно за супругом следила,
Матушка-Гея, однако же, тайну внучонка хранила.
Зевс-то и сам был не промах, следы заметал аккуратно,
Ловким был тучесгустителем. Тайною страстью томимый,
Воплей Старухи своей не страшился, но брань тяготила.

Вот пробудилась и Гера. На ложе супруга не взвидев,
Гнева в груди не сдержала, взвыла совсем не державно,
Зевсову внучку Гармонию, дочь Афродиты, призвала.

2.
«Странною страстью пылает твой дедушка, – Гера сказала, –
Брачного ложа чуждается, жаркие ночи отринул,
Где-то всегда пропадает, дела на Олимпе забросил.
Музы, подружки твои многоумные могут поведать,
Что за красотка его услаждает. Пойди-ка, разведай». 
Внучка, помаду под цвет своих рыжих кудрей подбирая,
Дерзко ответила: «Что за дела! Вам пора бы уняться.
Грозен бывает Старик. Без разбору гремит и швыряет
Молнии, если сердит, и гневить его мне несподручно.
Лучше пошли-ка ты Цербера, он не дворовая Жучка.
Хоть не овчарка, но пёс трёхголовый проказника сыщет».

Свистнула Гера и Цербер пред грозные очи богини
Тут же явился и гневную речь светлоокой послушал.
«Нет, не найду громовержца, я тёмному царству служивый.
Мой господин не отпустит надолго, у врат я поставлен.
Гневен бывает Аид и несдержан, упорствует в гневе.
Лучше Химеру позвать, в ней таится вся женская сущность:
Львица, коза и змея, а ещё на дракона похожа.
Вечно гуляет сама по себе. Вот она-то отыщет
Зевса, а деву, прельстившую бога, отправит к Аиду».

3.
Вспыхнуло пламя, Химера явилась на зов вездесущей,
Голову львицы покорно склонила, смиренно вещала:
«Гера! Не гневайся, только я волю твою не исполню.
Беллерофонт, быстроногий красавчик, меня ненавидит,
В бешенстве он – я отринула тайную страсть раскрасавца.
Бегает в гневе за мной и бросается стрелами злобно.
Прячусь. Прости. Позови, солнцезарая, лучше Геракла».

Был ненавистен Геракл непреклонному сердцу богини,
Мужа, однако, хотелось поймать, поскандалить в охотку.
 
Гере немедля ответил шеломом сверкающий парень: 
«Козни твои, о злотворная, вечно коварная Гера,
Помню. Но мне не к лицу, совершителю подвигов многих,
Бегать от оных. Найду я тебе громовержца, не парься».

Подвиг тринадцатый не был воспетым аэдами. Строго
Зевс-огородник им всем запретил обнародовать миф сей…
Был этот подвиг, а может быть не был, но Зевс отыскался.

4.
Громы и молнии Зевс на жену свою злобно обрушил,
Бранными даже словами её поносил недостойно.
Гера немедля заехала крепко по лику владыки
Скипетром, словно любимою шваброю, врезала больно. 
Боги с Олимпа сбежали трусливо и спрятались где-то.
Долго ещё вопияла богиня, бранилась охально.
Сгорбясь, поник громовержец – жена принести повелела
Жертву – прекрасную, Зевсом любимую, милую репку.

С воплем плачевным летел громовержец на дачу, горюя.
Бабушка Гея, проникнувшись горем внучонка, решила
Репку поглубже зарыть, укрепить её намертво, прочно.
Вот и не вышло властителю выдернуть репку. Не вышло…

5.
Колкие речи жена приготовила мужу зловредно.
Долго корила бессильем, в пример приводила соседа,
Старца Атланта, что небо могучими держит руками.   
Мудро прикинула: врёт муженёк и шифруется хитро.
Дачу сама посетить порешила, чтоб выдернуть репку.
Вместе тянули. Но репка стать жертвою не собиралась.

Гера, в душе сокрывая свой гнев, не хотела огласки:
Лавр огородника Зевсу носить неприлично, зазорно. 
Тайну позорную скрыть было надобно Гере чванливой,
Так позвала лишь троих, хороняся: Гармонию-внучку,
Деток Тифона –  Химеру и Цербера, знавших о тайне.
Вместе тянули. Но репка на жертвенник лечь не же-ла-ла.

Сердце зловредное Гера в груди укротила, Геракла
Кликнула, помнила – мифы о силе героя не врали.
Дёрнул бесстрашный герой наш за хвостик змеиный Химеру,
Та не ждала этой подлости, пыхнула пламенем жарким,
Церберу огненным вихрем палящим всю шерсть опалила.
Гавкнул от ужаса Цербер в три глотки, земля задрожала,
В спину толкнула Гармония Геру, теряя опору.
Гера привычно уже меж лопаток заехала Зевсу.
Богу давно надоело пинки получать от супруги,
Тщательно тучегонитель собрал воедино в пучочек 
Молнии грозные, шваркнул совсем безрассудно по Гере.
Закоротило. Тартар содрогнулся и репку извергнул.
 
Это ещё один подвиг Геракла, никем не воспетый.

 

[Gatty]

А теперь не Репка, а ЧЕРТ!
http://forum.mirf.ru/showthread.php?t=6294

А вот и образец чертовщины.
Ангел вздохнул. Он потерял пятую душу за последний месяц. Пятую! Ему было отчаянно плохо. Каждая потерянная душа ложилась незаживающей раной в его собственной душе. А что, кроме души, есть у ангела. Ничего! Если так пойдет дальше, то не видать ему больше райских врат. Еще чуть, и покатится он туда, в безнадежность чистилища. Сменит белый наряд хранителя на серый балахон судьи.
Что может быть хуже для ангела? Как можно пасть столь низко?
СПОЙЛЕРЫ

Райская сущность из разверстой раны капля за каплей устремлялась к божественному свету. Ангел плакал, душа его рыдала. Полная отчаяния волна печали накрывала его.
Собраться. Кончить терзать гноящиеся раны ангельской души. Нет, нельзя. С равнодушием приходит заточение в чистилище. Терзаться надо. Это необходимо. Это обязательно. Это единственное, что возвышает ангельскую душу. Делает ее чище, светлее.
Лишь терзающийся за ошибки подопечных ангел-хранитель приближается к божественной сущности. Становится рядом с Всевышним. Становится частицей Его.
Но терзанием не искупить ошибок. И если они есть, то душа ангела черствеет и отдаляется от божественности. Становится серее. Чем больше ошибок, тем меньше сочувствия в ангельской душе. Больше равнодушия.
Равнодушный ангел. Беспристрастный ангел. Это и не ангел уже. Это тот, кому позволено судить человеческие души. Позволено взвешивать поступки и стремления. Позволено решать, чего больше достойна душа. Райских ли кущ, томления ли чистилища, или, может, бездны ада. Истинный ангел судить не может. Он пристрастен. О, как он пристрастен!
Беспристрастными и равнодушными должны быть лишь судьи. Это их удел.
В еще белую беззащитную ангельскую душу бьет божественная искра.
- Кто, Господи? Кому нужна помощь твоя? – вопрошает ангел-хранитель с небелоснежно сереющими крыльями. Он возносит искреннюю молитву к Вседержителю. И являет ему Господь очередное чудо. И знает он, куда должно стремиться ему.
Мощный размах крыльев вздымает ангела к грешной земле. Он летит и видит, куда лететь. Впереди – работа!

Черт в сердцах плюется. Как ему осточертело все! Какого черта от него все хотят. Ведь он так чертовски занят.
А эти, «инспектора». Какие они инспектора? Чего им инспектировать? Зачем они нужны здесь?
Тоже мне – проверка. Чего они выискивают? Рыла свои свиные суют всюду. Забодали уже!
Черт рассеянно поглаживает совсем истончившиеся рожки. Он – заслуженный адский работник, а не чертенок какой. У него, может, юбилей скоро. Четыреста девяносто девять душ в его личной копилке. Отбирал сам. Лучших из лучших. Всего одну осталось соблазнить, а тут – проверка эта. Не верят, видите ли, в адской канцелярии.
- Я, что, приписками занимаюсь? Вы на меня посмотрите. Пятачок уже стерся весь. Шкура лысая, - черта прет злостью.
Вон, на голове только и остались волосы. Ну, еще кое-где найдется, конечно, шерстинок несколько. Но, если по последнему кавказцу судить, то лысый он черт. Бесповоротно. И хвост отпал. Как за четыре сотни душ перевалил, так и отпал.
Вот – это доказательства работы! А то, бумажки им всем. Кукиш – а не бумажки.
Адская гневная дрожь охватила черта. Он еще покажет им всем. Вот только последнюю душу завлечет.
Звякнул адский терминал. Огненные буквы заплясали на смоляном экране. Так, есть голубушка. Попалась! Пальцы стучат по чугунной клавиатуре. База данных. Угу! Вся информация считана, проверена.
Теперь к лифтам. Да, не забыть печать поставить!
Формальности окончены. Скоростная кабина влечет черта ввысь. Впереди – работа!

Маринка без сил уткнулась в подушку. Она рыдала непрестанно четвертый день. Всё, всё против неё.
Мать в больнице после аварии. Неделю в себя не приходит. Выживет или нет – врачи сказать не могут. Старшая сестра разводится с мужем. Ей не до Маринки. У них там с имуществом заморочки. Как делить не знают. Из университета выставили. Позавчера пришло извещение. Денег нет! И взять неоткуда. Холодильник пуст. Но это не главное.
Главное – ОН бросил. Запал на Маринкину лучшую подружку. Бывшую, конечно. Еще дружить с этой стервой! Бросил, бросил, бросил. Как половую тряпку. Попользовал и бросил.
Маринка перевернула подушку мокрой стороной вниз. Слезы неудержимо лились из ее глаз. Нос давно стал красной картофелиной. Волосы сбились чуть не в колтун. Не сразу расчешешь. Ну и пусть!
Она глянула в зеркало. Потом представила себя в гробу. Такой вот, как сейчас. Бр-р-р. Ну и картинка. Но остановить слезы не смогла и не захотела.
Пусть! Вот увидят ее все такой, в гробу-то. Пожалеют тогда!
Покончить с собой! Немедленно!
Хотя? Нет! Это не выход. ЕГО этим не вернуть.
Ну, кому молиться? Богу? Дьяволу? Ангелу? Черту? Кому?
Кто поможет ей в ее горе? Кто вернет утраченную любовь?
В прихожей раздалась птичья трель звонка.
Маринка утерла платочком сочащийся влагой нос, нацепила шлепанцы и потащилась открывать.
Пока она возилась минуты три с непослушным замком, на кухне зашипело что-то по-змеиному. Замок, наконец, поддался, и Маринка, не оглядываясь, поспешила на кухню. Надо же проверить, что там шипело!
За маленьким кухонным столиком восседал элегантный лысеющий черт. С тоненькими рожками. Маринка ошарашено прислонилась затылком к холодному кафелю стены. Все!
Глюки, глюки, где ваш дом?
Почему вам тесно в нем?
Для чего пришли ко мне
С кучей шприцев…
- Приплыла! Может я того, на том свете? – плыла в ее голове единственная мыслишка.
Она захотела было выйти из кухни, повернулась… Тут ноги перестали ее держать. Она шмякнулась на пол. В дверном проеме топорщил крылья ангел.

[Gatty]

Чертовщина.
Вторая серия.
 Душа должна страдать! Только страданием можно очистить ее, облагородить! – вещал ангел вдохновенно.
- Душа, душа… Чего ты пристал с душой этой? Не видишь – плохо девчонке! – черт усаживал Маринку на табуретку, - Мы с тобой довели! Проявились, в рай вас всех! Воды согрей лучше. Кофеечку попьем.
СПОЙЛЕРЫ

Ангел с ангельским смирением ринулся выполнять чертовы указания. По дороге он своими крыльями посшибал все, до чего перья дотянулись.
Черт обмахивал Маринку грязным полотенцем. Та уставилась круглыми глазами вдаль. Ни единой мысли в глазах не читалось.
Ангел успел поставить на горевший уже газ полупустой чайник и смотрел теперь с сомнением на напольную груду всяческих вещиц и обломков. Венчали груду дешевые китайские часы с треснувшим корпусом. Стрелки часов прилагались отдельно. Одна выглядывала из перьев ангельского крыла. Другая находилась в груде на полу. Третья, самая тонкая, секундная, торчала из чертовой задницы.
- Н-да. Погромчик знатный! Почти, как порядок в нашей адской канцелярии, - ухмыльнулся черт. Потом вытащил секундную стрелку часов с тихим ойканьем, - Ты чего? Убить меня этой хреновиной хотел?
- Как вы подумать осмелились? Я – чин ангельский! – начал заводиться ангел.
- Все бы чины так. В квартиры к честным гражданам вламывались. И ломали все подряд. Знаем мы вас, ангелы вас дери!
- Она меня сама, через дверь, - начал оправдываться ангел. Потом махнул рукой. Он понял, что черт пытается его разозлить, - Сами-то как? Через окошко?
- Зачем через окошко? Мы по науке. Телепортация называется.
- А шипели чем?
- Чем, чем. На раскаленную плиту попал бы, тоже зашипел, небось! Голосом я шипел, понял? Го-ло-сом!
Ангел заткнулся.
Игра с чертом всегда идет в одни ворота.
Маринка так и сидела с выпученными глазами. На плите начал закипать чайник.
Черт достал из шкафчика пару чашек. Догадались? Откуда он знал, где чашки? Сами же всегда повторяете – черт его знает! Черту все знать положено. Таков закон. Не божеский, но дьявольский.
На столе, кроме чашек, появились ложки, сахарница, банка с «Нескафе».
Ангел открыл банку, понюхал, со вздохом поставил на стол.
- Как эту гадость можно называть кофе?
- Это чертовски хороший напиток, - ответствовал черт, уже успевший навести себе кофе, - Не нравится – не пей!
- Я водички лучше, - ангел начал наливать в чашку воду из-под крана.
- Не пей, не советую, - спокойненько сказал черт, - Там хлора столько, не только копыта, но и крылышки ласты склеят.
- Какой хлор, какие ласты? – удивился ангел и сделал глоток.
В результате, на табуретках сидели уже две фигуры с выпученными глазами.
- А я говорил. Предупреждал. Ладно, пойду телик включу. А вы отходите тут. Оба. Или обои? Да ну вас в рай! – черт плюнул в чашку и отправился в комнату к телевизору.
Из телеящика донеслись звуки сирен всех трех видов скорой помощи – пожарной, медицинской и милицейской. Что-то верещал диктор.
Привычный шум вызвал первые признаки жизни у Маринки. Ее глаза вознеслись горе.
- Опять! К черту этот телик! – воскликнула она.
- С удовольствием! Разрешите сейчас забрать? – донесся из комнаты проникновенный баритон.
Глаза Маринки вновь застекленели.

Утомительным путем проб и ошибок черт привел таки девушку в приемлемое состояние.
Контакт был налажен. Дело двигалось к подписи на контракте.
Они сидели в комнате на диванчике и обсуждали возможные варианты решения проблемы с НИМ, пока с кухни не притащился страдающий ангел.
- Ох, ну как можно, вот так, - он придерживал рукой живот, - Мне плохо!
- Хэ! Это тебе не амброзию райскую, - повернулся к нему черт, - А ты что-то бледен, дружок.
- Я?! Дружок?! За кого вы меня принимаете?! Я ангел, не ваш дружок, - ангел вскинул голову и прошествовал к креслу. Он сел, поудобнее пристроил крылья и начал, - Уважаемая Марина Игнатьевна!
У Маринки аж глаза поехали к переносице. Чего-чего, а такого вступления от обитателя рая она не ожидала.
- Слышь, ты, пернатый! Мы тут вроде обговорили уже все. И без твоих сентенций дурацких, - прервал черт ангела, - Правда, Мариночка? Сейчас, вот, капельку крови иголочкой. Малюсенькую такую капельку. Каплюшечную.
Черт полез за инструментом в карман смокинга. Развернутый пергамент контракта был прижат на журнальном столике парой пепельниц, переполненных окурками со следами помады.
- Вот мы сейчас пальчик приложим, - продолжал сюсюкать черт, роясь в кармане. Он придерживал руку девушки своей черной лапой. А Маринка уставилась на ангела.
- Мне, значит, не привиделось. Вас двое. И оба ко мне…
Хранитель небесный ловил ртом воздух. Опять! Обставили! Этот черт специально воду-то. Ах он!
Ангел, в прыжке, вцепился в чертовы вихры. Оба противника оказались на ковре. Столик отлетел в угол. Окурки разбросало по всей комнате. Маринка только ресницами хлопала.
Враги мутузили друг друга почем зря. Наверху оказывался то разодранный смокинг черта, то встопорщенное облако перьев ангела. Потасовка, впрочем, длилась недолго. Отсутствие тренировки дало себя знать.
Черт прислонился спиной к коленям Маринки, ангел – к опрокинутому креслу. Оба тяжело дышали. Комната была усеяна клочками черного меха и белым пухом. Вот это разгромчик-с!
- Ай, да… ангел… Я думал… никогда… не решишься…
Черт выдыхал слова с присвистом. Один из его клыков потерялся в схватке.
- Я давно… хотел…
Ангел утирал выдранными перьями разбитый нос.
- Уф, давай сделаем так, - раздышался черт, - Пусть она сама решит – кому достанется душа.
- Угу! Согласен, - поставил точку в дискуссии ангел.
Маринка все переводила глаза с одного на другого. До ее ошеломленного сознания не доходило никак, какого решения от нее ждут. Душу получить хотят? Она же желала одного – отдать свою душу ЕМУ. В обмен на Чувство, конечно, на Любовь до гробовой доски!
Облака мыслей плыли за мерцающими зрачками. Они, что же, воспользоваться хотели? Пока она в таком состоянии? Ах они!

Описать дальнейшее невозможно. Упустим этот момент из рассказа. Гнев влюбленной женщины – вещь слишком деликатная, чтобы описать его простыми словами. Остается заметить только, что досталось обеим сторонам.
Главное – Маринка одержала победу!
Она сидела посреди бедлама комнаты на полу. В одной руке был зажат обломок чертова рога, в другой – добрый клок серых перьев. Из глаз ее опять лились слезы. Как же ей жить без любимого? Кто ей поможет?
И в самом деле – кто?!

Адский лифт застрял. Черт с горечью озирал испорченный наряд. Зеркало кабинки отражало черт знает что, а не черта. Смокинг в клочья. Рога обломаны. Клыки выбиты.
В лифте захрипел рупор.
- В связи с тем, что душа в рай не попала, адский совет постановил засчитать тебе победу! Чертово звание снимается!
- А? Что? И кто я теперь? – растерянно спросил бывший черт.
- Гы! Тебя ждут в чистилище. Ты теперь – весовщик душ!
Дверь лифта отъехала в сторону. За ней клубился серый туман неизвестности…

Серый ангел сидел на сером гранитном троне. Пропитанная сыростью серая дымка скрывала окрестности. В руке ангела серел меч правосудия. Бесконечная вереница серых пятен душ тянулась к трону из сокрытого серостью далека.
Из-за трона выскользнула серая фигура с весами в высоко поднятой руке.
- О! Ты смотри, где встретились! – на сером лице знакомо расцвела улыбка.
Ангел опустил строго блеснувшие серостью глаза на весовщика и кивнул. Он узнал бывшего черта.
Издали серым громом пронеслось, - Начинается суд праведный. Суд справедливый!

[V01dem4r]

Опергруппа.
СПОЙЛЕРЫ

Опергруппа была на дежурстве уже пятый час, но никаких вызовов небыло. Нафанаил, старый и опытный чёрт, от скуки кидал хвостом в урну, стоящую в дальнем углу различный мусор, скопившийся в его столе. Получалось не очень - сказывалось отсутствие практики, и он уже собирался завершить это времяпровождение и пойти проинспектировать свою команда, когда заревела сирена.
Нафанаил слегка поморщился - сирена слишком громко и резко прозвучала на фоне тишины, царившей в его кабинете. В этот момент в дверях появился его заместитель Бальтазар Сломанный Рог:
- Ну вот, думал, хоть одно дежурство пройдет без эксцессов...
- Нууу, это ты размечтался, - ответил Нафанаил, - что там опять?
- Да там опять какой-то бой был и вроде много человеков подстрелили, ну и многие стали нас поминать и проклинать.
- Вот же ангел! У них же в основном очень сложные души.
- Ну а что ты хочешь? Не дать же им умереть, тогда эти души вообще Врагу достанутся.
- Да, в этом ты прав, - вздохнул Нафанаил.
Телепорт выбросил их практически на месте, надо было лишь завернуть за угол. Там их ждало множество убитых и умирающих людей. Многим из них не могли помочь даже опытные черти-санитары.
- Эх люди-люди, всё им воевать и воевать. Почему нельзя мирно жить? - задумчиво произнес Бальтазар.
- Так мы же тоже ведь воюем, - ответил Нафанаил.
- Так мы ведь за выживание боремся, не будем бороться - нас ангелы всех отправят в Хаос.
В этот момент с юга показались какие-то серо-белые размытые фигуры. Несколько мгновений они просто осматривались, и увидев снующих и суетящихся чертей начали занимать огневые позиции.
- Ну вот помянешь ангела, он и тут как тут - закричал Нафанаил, - Бальтазар, вызывай подмогу, а мы их пока задержим.
P.S. Спустя два часа они вернулись на Базу, потеряв четырех чертей. Но их смерть была не напрасной - взамен группа привезла с собой одинадцать частиц человеческих душ, не доставшихся Врагу, и с благодаря этим душам спустя полгода на шестом кругу Ада появились одинадцать маленьких чертенят, готовых в будущем продолжать Войну за Выживание расы чертей. Одинадцать же людей выжило в этот день только благодаря помощи чертей. Но кто в это сможет поверить? Черти, они ведь для всех - это Зло, причем уже только потому что они черти.

[Mio]

Давным-давно, в далёкой галактике…
СПОЙЛЕРЫ

Традиционные плантации не дают былых урожаев. Плодородных земель мало, качественной воды практически нет. Единственным спасением для фермеров может быть только гидропоника, для введения в хозяйство требуются усилия и время.
Однако не все растения приживаются, а то, что удаётся вырастить – практически невозможно реализовать.
Единственный овощ, способный дать шанс на выживание фермерам – репка. И посадил Дед репку…

- Ты знаешь… аренда нынче дорога, нормальную воду не сыщешь днём с галогеновыми лампами… - Бабка выставила опреснитель на максимальные обороты и обернулась к Деду.
- Я решил перейти на гидропонику, - отрезал дед, настраивая термодатчики.
-  Но Внучка в этом году собиралась в Академию…
- Ничего, ещё один сезон, и я отпущу её.
- Ты обещал… Все её друзья давно разлетелись, ну что она будет делать одна, здесь, с нами… - не сдавалась Бабка.
- Всего один сезон, Бабка. Без её помощи мы не сможем собрать урожай…
- Она не такая как мы, она больше похожа на свою мать, - Бабка устало вздохнула и присела на самый краешек вращающегося кресла.
- Вот этого я и боюсь…

Внучка возилась в ангаре, перенастраивая дройда-охранника модели J-U4-KA, которого с нежностью называла Жучка. Рядом неспешно отлавливал маленькие пыльные вихри собранный на скорую руку астромех КО-6-К. На столе мерцала голограмма: Дед и Бабка в жилом отсеке.
- Он никогда в жизни меня не отпустит… Жучка, это несправедливо! Волк и даже семеро братьев с Козловской гидропонной плантации на юге улетели. Рэд Кепи записалась в торговый флот, а я вынуждена жариться здесь…
Внучка быстро набрала код на ручном комме, отзывая из жилого отсека крохотного дройда-разведчика типа Mouse. Всё равно дольше слушать прения Деда и Бабки смысла не было. Исход – один, Дед снова победил. Он всегда побеждает, вот уже сколько лет. Бабке же просто не хватает решимости противостоять напору Деда.
J-U4-KA, естественно, тактично промолчал, хоть определённое мнение в его модифицированных электронных цепях всё-таки имелось.

Mouse, перемигиваясь светодиодами катил по переходам. Полученная информация в закодированном виде была давно передана Внучке, и только остаточные эпизоды занимали ячейки памяти.
Анализаторы зашкаливали. Приоритеты скакали, как колебания светового сигнала. Mouse попросту не мог принять однозначного решения, которое удовлетворяло бы всем исходным данным и не приводило бы в тупик. Устранить угрозу Внучке в лице Деда Mouse не мог, проявить инициативу и угнать орбитальный шаттл было попросту неоткуда. Да и приказа такого не было.
Астромех мягко выскользнул из теплицы на встречу маленькому разведчику. Внешние сенсоры на миг соприкоснулись.
«Приоритет первого пункта»
«Приоритет подтверждён»

J-U4-KA дрогнул, разворачиваясь малокалиберными орудиями ко входу. Приветственно мигнули индикаторы Mouse. Дройд-охранник предупреждающе маякнул красным.  Не подходи, буду стрелять.
Астромех замер, выдав целую гирлянду кодов: приоритет первого пункта, объект – Внучка, подтверждение приоритета.
Охранник пару раз недоверчиво цокнул и тихонечко застрекотал.
Приоритет – охрана посевов. При уничтожении посевов объект Внучка застрянет на плантации ещё на один сезон…

TBC...

[passer-by]

ПОЧТИ ПО МИФУ

Из отдельных туманных намёков,
Из эпитетов, из полуслов,
Любований, каких-то упрёков,
Из легенд, похождений богов,
Я коплю словеса для легенды
И по греческим мифам брожу,
Выбираю там мифы, как ленты,
И ленивую музу бужу.
В мифологии вижу тропинку
Неизвестную. Там и пройду
На поля и луга. И тростинку
В лабиринте сказаний найду.

СПОЙЛЕРЫ

На Олимпе бессмертные боги живут, и всевластнейший Зевс,
Повелитель богов и людей, тучеводец, на землю глядит,
Где в сиреневой дымке Эгейское море, озёра, леса.
Но на самой высокой вершине Олимпа на троне из роз
Восседает смеющийся Эрос, и царство божка без границ!
И подвластно беспечному всё, ведь послушен владыка, сам Зевс
Его воле. Частенько бросает царь трон, чтоб земную любовь
Отыскать. Там дурманит чабрец, там, на ложе из мяты, цветов
Благовонные вздохи, томление тайное Эрос вручит.

И хоть Эрос был самым древнейшим, но юностью вечной блистал,
Кудреватились волосы, в золоте крылышки, мальчик нагой
Для забавы не детской носил позолоченный лук и колчан.
На земле в золочёный, прекрасный дворец превращал он шалаш,                 
Вырывал ядовитое жало у смерти, и жизнь приносил                                                                             
В животворной, кораловой чаше из любящих, пламенных уст.
Заставлял он богов надевать бессловесную маску зверей,
А людей возвеличивал, славой бессмертной с богами равнял.
Из древнейших времён всё гадали поэты, певцы – кто родил
Непоседу. Болтали – Арес с Афродитой. О них рассказал
Кузнецу-рогоносцу бог-солнце. Бессмертных любовников сын?
Невозможно! Он не был рождён, не могло быть любви до того,
Как родится Любовь. Это древний, крылатый, безродный божок.

Где раздолье цветов полевых и душистый ковёр травяной,
Голосистые птицы поют и бодряще журчат ручейки,
Выгоняла пастушка прекрасная коз на луга поутру,
Как тростинка тонка и стройна – белокурых волос водопад,
По росе босиком вместе с ветром носилась, и буйный напев
Повторяла за ветром, и вторил ей хор очарованных птиц.
Называли Сирингой певунью. И нимфы из ближних лесов
Прибегали послушать её и плясали под звонкий напев.
И плодились стада у пастушки, но кто этих женщин поймёт?!
Захотелось Сиринге удвоить потомство от каждой козы.
И воззвала она к вечносущему Пану, о том попросив.

Козлоногий божок пастухов, сын Гермеса, был похоти плод,
Борода клочковатая, хвост до земли, и торчали рога,
И копыта козлиные, нос крючковат, сам оброс до пупка
Сероватой, кудрявою шерстью. Козлище был нагл и бесстыж.
Он частенько гонялся за нимфами, силой охальник их брал.
Пастухи возмущались – он портил и коз похотливо, срамник.
А любовь для него, как порывистый акт вожделенья была.

Услыхал Пан моленья Сиринги, но что ему стадо, приплод!
Зря Сиринга его позвала! Возжелал он в тот час обладать
Сладкозвучной певуньей, зубами впиваться в уста, обвивать
Алебастровых бёдер колонны ногами в косматых кудрях.
Испугалась Сиринга, но разве могла голубица спастись
От объятий палящих и жарких, от похоти бога-козла.
Услыхал крик Сиринги божественный Эрос (он спал в чабреце),
Усмехнулся коварно, достал золотую стрелу и пустил
Прямо в сердце беспутного бога. Объятья ослабли и Пан
Отпустил свою жертву. Ещё он не понял, какая беда,
Маята в его сердце вселилась. Сирингины песни вокруг
Зазвучали, запели пахучие травы, и ветер притих,
Полевые цветы засверкали слезинками рос и Заря
Златокудрая что-то шепнула, и сладко вздохнула полынь.
То блистательный Эрос заставил влюбиться Козла и в душе
Козлоногого нежно расцвёл безответной любови цветок.

Пролетели века, но известно с тех пор менестрелям, певцам,
Скоморохам и скальдам, всем бардам, поэтам трущоб городских:
Если встретятся ангел и чёрт, козлоногому не сдобровать –
У него прорастёт с неожиданной болью живая душа.

Пан бродил по тропинкам в тоске, звал Сирингу и клялся Заре,
Что лишь только послушает песни певуньи, её голосок,
Что лишь только заглянет в глаза и подарит цветок полевой,
Обещал, умолял и просил рассказать, где Сирингу найти.
Не сдержалась Заря, рассказала влюблённому Пану о том,
Как бежала пастушка, молила спасти, и помог ей тростник,
Где-то в зарослях, в топких болотистых землях упрятал тайком.
Там напрасно искал её Пан и впустую срезал тростники.
Не нашёл. И тогда подобрал он изрезанный, тонкий тростник,
Смастерил из неровных тростинок свирель и сирингой назвал.

И вечерней порой на любимой свирели играет божок
На поляне, где нимфы танцуют. Там чистый звучит голосок,
Напевает об утренних росах, о нежных цветах полевых,
О полуденном зное, вечернем тумане, речной тишине,
Одиночестве горестном, зове томительном  жаркой любви.
Напевает сиринга о карих глазах, как песок золотой,
И о серых, бездонных глазах,  поцелуе в тумане дождя.
О горячих и пламенных чёрных глазах распевает свирель,
И с луною о синих, о встреч неизбежности, боли разлук.

(Через тысячи лет о глазах эту песню услышал поэт,
Рассказал на родном языке, а другой перевёл стих для нас).

Вездесущий, бессмертный, блистательный Эрос не знает преград,
И ему не указ ни великие боги, ни тёмный Тартар.
Он свободен и юн, в городских лабиринтах, в деревне лесной
С ним встречаются люди. Поэт и певец, графоман-стихоплёт
Сочиняют о нём то ли радость и боль, то ли музыку, стих,
То ли горечь утрат, то ли встреч торжество,  может светлый сонет,
Может сон наяву, может явь волшебства в заколдованном сне…