Дипломатическая неприкосновенность (рассказ-зарисовка).

Дипломатическая неприкосновенность.

Они вошли способом «ногой в дверь».
-   Где убийца?!
-   Добрый день, рыцари. Чем обязаны?
Двое расходятся в стороны, настороженно осматриваясь. Третий останавливается передо мной.
-   Приветствую, - почти не разжимая губ, так говорила бы статуя, - В Вашем представительстве скрывается государственный преступник.
-   Ваши сведения верны? – поднимаю бровь.
-   Разумеется. От Ордена в столице нет секретов.
-   Вы ошиблись. Здесь нет преступников, – вернее, не было до вашего прихода. Несанкционированное вооружённое проникновение на суверенную территорию налицо.
-   Мы не ошибаемся. Советую прекратить дебаты и выбрать линию сотрудничества.
-   Совет отклонён. Извольте покинуть здание.
Какие лица! Холодные, бесстрастные… уверенные. В посольстве нет воинского контингента, только охрана. По соглашению, за безопасность инопланетных миссий отвечает принимающая сторона. Точнее, представляющий её Орден, чей эмиссар сейчас стоит передо мной.
-   Ваше правительство готово к разрыву дипломатических отношений из-за убийцы? – а вот убийца ли он, ещё вопрос. Трое на одного почти всегда самооборона, особенно если конфликт основан на идеологических разногласиях.
-   Наше правительство не приемлет шантажа.
-   Шантажа?! – скорбно удивляется эмиссар, - Я избавляю Вас от совершения ужасной ошибки! Вся прогрессивная общественность будет возмущена вашим пособничеством… этому. Репутация Вашей системы пострадает необратимо.
Ха! Наша репутация и так на уровне тигра в зоопарке: и красивый, и сытый, и за забором… но пальцы в вольер лучше не совать.
-   А что будет с Вашей репутацией, рыцарь? Посольский корпус ревниво относится к своему иммунитету.
-   Посольский корпус ничего не узнает, - мимолётная усмешка, - чем бы ни закончилась наша Миссия.
Угу. «Миссия» с прописной буквы и «никто не узнает». Сначала прикажут подчиниться, а потом сотрут память? Мне и всему персоналу. С них станется, попытаются. О, уже!
-   Вы Откроете Дверь!
Заторможено поворачиваюсь, дрожащими пальцами набираю код замка. Панель отъезжает в сторону. За ней – зала: столик, три кресла, диванчик, чахлый кустик в напольном горшке. Двое моих офицеров. И гость, который нам поверил. Потому что ему больше некому верить на этой планете.

* * *

За спинами вошедших со щелчком встаёт на место дверь. Оборачиваюсь:
-   Господа, Вы арестованы.
Они ещё не верят. Даже когда стены силовой клетки начинают темнеть. Эмиссар пытается что-то сказать, но поле непроницаемо, и рыцарь похож на глубоководную рыбу, беззвучно разевающую рот. Мне нет до него дела. Неинтересно.
Завтра их переправят в метрополию. Тихо, без огласки. Намёк тем, кто поймёт: пришли с мечами – остались без мечей. И без власти, даже над собой.
Видеокамеры? Рыцари позаботились о секретности, заранее отключив их. Надо бы заявить в «Городские Коммуникации» о неисправности.

* * *

Орден не любят. Уважают, терпят, ненавидят, опасаются, благоговеют… последних мало. Ушедшие в Орден потеряны для семей, и не всегда семьи готовы расстаться с чадами добровольно. Репутация Ордена блистательна: Хранители Мира, Держатели Истины, Беспристрастные Судьи, но…
Неуютно жить рядом с тем, кто может убить тебя одним пальцем – о, ради Высшего Блага, разумеется! – а ты ничем не сможешь противостоять: без дара с силой не поспоришь.

Мы – можем.

Иногда я задумываюсь, скоро ли начнут ненавидеть нас.

Алькор
2008-06-10