Мой друг Альдо.

Спасибо Вере Викторовне Камше и Юкио Мисиме за этот текст. Или начало текста - как пойдёт у народа.

Мой друг Альдо.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Альдо Ракан
Робер Эпинэ
Август Штанцлер
Посол Гайифы Гамбрин

Большая гостиная резиденции Альдо в Ракане .В глубине сцены - балкон. На нем, спиной к зрителям, стоит Альдо в белой тунике и штанах и произносит речь, время от времени прерываемую восторженными криками толпы. Справа от Ракана - Робер в форме Первого Маршала, слева - Штанцлер в обычном костюме. Оба, как и Альдо, стоят к зрительному залу спиной. Речь анакса, как и крики, начинается еще до поднятия занавеса и продолжается после того, как занавес поднят.

АЛЬДО. Вдумайтесь, талигойцы! Сегодня наша Родина, покончив с эпохой позора, шаг за шагом движется к новому Кругу - Кругу независимости и созидания. Вспомните, что было год назад. Год триста девяносто восьмой, в разгаре война изменника Алвы против благородных бириссцев. Я, простой принц в изгнании. Продаю драгоценности семьи, живу в Агарисе. И одолевают меня мысли, от которых все нутро как огнем горит. Уже четыре века копошились гнилостные бактерии, которые тогда, после гибели моего венценосного предка, разложили душу талигойского народа. Над честными принцами в Агарисе издеваются. Мерзавец Хогберд, нарочно выкупивший наши ценности, чтобы продать нам обратно, похваляется своей подлой изобретательностью. Да еще заявляет, что его гнусный поступок требует куда большего ума, чем наше героическое существование на последние гроши. Как вам это нравится, а?
Разложение всегда гнездилось в нашем тылу! Всегда зрело все это - и разрушение всех и всяческих ценностей, трусливый пацифизм, и эта смрадная олларовская монархия, и заговор навозников, радующихся гибели нашей Родины, и омерзительные замыслы еретиков-олларианцев!
Представляю, какие горькие слезы лили, взирая на несчастную Талигойю, духи погибших героев Анаксии, - оттуда, из золотых залов Рассвета, куда унесли их астэры. Каким гневным гулом откликались на эти скорбные стенания высокие гальтарские потолки, выложенные щитами, и разложенные по скамьям доспехи - как вспыхивали они бликами от горящих на столах светильников! Но теперь стенания героев умолкли. Ложь, грязь, позор - смыты раз и навсегда. С конца прошлого года, с тех пор как я стал Государем, Абвении возложили на мое правительство, верное интересам страны, особую миссию. Кенналийская вольница, затеяв террор против моих верных слуг, сама вырыла себе могилу. В нашем городе нет больше этих предателей Родины! Нет больше антинародной своры навозников! Нет больше олларианцев, этой аспидной заразы! Осталась только одна партия - Национал-монархическая Талигойская Партия Эориев, наследница славных традиций Отчизны, строительница будущей могущественной Анаксии от всех морей и до всех!

Где-то в середине речи на сцене появляется Гамбрин - пожилой, с тростью. На минуту останавливается, слушая речь, потом зевает и проходит в центр сцены. Садится в кресло лицом к зрителям и ждет со скучающим видом. Потом подает знак Роберу, но тот не обращает внимания. Наконец, Робер оборачивается, видит Посла и осторожно, косясь на Альдо, выходит в центр сцены. Их разговор с Послом начинается после слов Альдо: "...будущей могущественной Анаксии!" После восторженных криков толпы речь Альдо продолжается, но зрителям слов уже не слышно - они видят лишь жестикуляцию оратора.

РОБЕР. Вы опять мешаете Альдо выступать.
ПОСОЛ. Его речи пикантнее слушать не спереди или сбоку, а отсюда, с
изнанки. Пение настоящей примадоры слышно и за кулисами. Это мое давнее пристрастие, знаете ли, - ждать за сценой, прижимая к груди букет.
РОБЕР. Вы и сегодня с букетом?
ПОСОЛ. Да. Из золота... Милейший Робер, вот вы всех нас, иностранцев, без разбора называете "(...)ыми (...)ми". А возьмите Гайифскую Империю. Вы думаете, я, представитель моего Императора, или даже сам Император – можем хоть как-то повлиять на ее деятельность? Ею всегда руководила воля Золота, дух Золота, даже мечты Золота. Вы что же думаете, Золоту приятно, что после войны Империя тратит его на декорации для мистерий, парковые комплексы и всякие там кастрюли? Мечты Золота разбиты вдребезги. Вы думаете, его радует прикосновение вялых пальцев женщин, детей и мелких лавочников? Долг Империи - осуществлять мечты Золота.
РОБЕР. Ну и осуществляйте себе.
ПОСОЛ. Вы, Робер, человек военный. Все у вас просто.
РОБЕР. Да, - я солдат. Но я не из тех вояк, что любят дрыхнуть после обеда, лишь бы не потревожить свиное брюхо, увешанное орденами. Настоящий солдат молод, груб, ни черта не боится, ест как конь и так же пьёт, может под горячую руку расколошматить лютню об голову Дейерса, может, заступаясь за обиженного сюзерена, и кровь гогану-другому пустить. Настоящий солдат отважен, благороден, бесшабашен.