И холодное прошлое заговорит... (Еще один фик о Древнем Риме).

[Convollar]

Да, римляне всегда уважали закон. На словах. Как показывает их дальнейшая история, на деле в последней стадии существования Римского государства, закон чаще всего нарушали, особенно императоры. Мне как-то пришлось ознакомиться с "Анналами" Тацита, он любил свою страну и свой народ, а потому, старался писать, избегая лжи. А правда была ужасна, а порой омерзительна.

[Эйлин]

 Грустно! Все  эти политические  интриги, происки Руфа, слабость государя.  А закон  в  угоду  себе  всегда сильные  мира  сего могли  вывернуть наизнанку.
Спасибо за  продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большущее спасибо вам, что продолжаете читать!

Да, римляне всегда уважали закон. На словах. Как показывает их дальнейшая история, на деле в последней стадии существования Римского государства, закон чаще всего нарушали, особенно императоры. Мне как-то пришлось ознакомиться с "Анналами" Тацита, он любил свою страну и свой народ, а потому, старался писать, избегая лжи. А правда была ужасна, а порой омерзительна.

Вообще-то, здесь у нас пока что первая стадия римского государства, еще весьма далекая до будущей деградации. Желательно со словом "Рим" не связывать привычных стереотипов - он тоже развивался, и не во все времена был одинаков. В последующие времена вот римляне завоюют почти весь известный в то время мир, а в тот период, что здесь описан, еще никого завоевать им не по зубам, если бы и хотели, пришли и ушли.  Здесь, конечно, тоже  разные личности встречаются, уже возможны такие, как Руф, Тарквиний, Туллия, кое в чем превзошедшие и потомков. Казнить не какого-нибудь раба или безродного христианина, а политического противника, патриция, таким образом, как Тарквиний казнил Турна, не каждый даже среди самых жестоких императоров додумался бы. Но они, во всяком случае, для своего времени показаны исключением, может, поэтому их противники и не сумели выработать тактики, чтобы бороться с ними.

Глава XIII. Свадьба

И, глядя ангелом с неба на землю,
Выберу нам с тобой место в тепле.
Голосу сердца и разума внемля,
Я упаду, но поближе к тебе.
И, через день возродившись сиренью,
Я обниму тебя, кроной шумя.
Ты будешь знать, что я твой добрый гений,
Я буду знать, что ты любишь меня,
Ты будешь знать, что я твой добрый гений,
Я буду знать, что ты любишь меня.
(Д.Майданов)

Прошло три года после окончания победоносной войны с самнитами. Как и всегда, за это время жизнь успела принести свои изменения, для одних желанные и приятные, для других - печальные, но всех, так или иначе, подводящие к будущему итогу, для кого-то скорому, для большинства, как они верили, отстоящему еще на много лет.
После победы над самнитами авторитет Эмилия Скавра возрос в Риме настолько, что даже фламин Руф был не в состоянии опорочить его в глазах царя и народа. Наличие незаконного сына у победоносного полководца было не тем проступком, чтобы разъярить даже самых суровых ревнителей морали. И Руф вынужден был, скрипя зубами, смириться с очередной победой Скавра и, встречаясь с ним в Сенате или в доме царя, держался с еще большей вежливостью, чем прежде.
Но он вовсе не отказался от своих планов по низвержению ненавистных противников, нет, этого бы ничто на свете не могло от него добиться! Проиграв один ход, Руф продолжал игру, только на сей раз тщательнее готовился к будущему удару по своим врагам. И, не забывая в удобный для себя момент пытаться очернить перед царем Скавра и Турна, фламин уже заглядывал в будущее, ища для Рима, как он понимал его благо и для себя лично, более подходящего царя, чем Сервий.
Энергии стареющего жреца не повредила даже гибель единственного сына через два года после самнитской войны. Благополучно пережив самую большую войну того времени, Гай Виргиний погиб в пограничной стычке с куда более слабым племенем герников. Его маленький сын, родившийся в один год с Арпином, остался на попечение деда, в честь которого получил имя - Децим Виргиний Руф, с прибавкой "младший". Кроме него, у Юпитерова фламина был еще один внук от дочери - Марк Вулкаций, на три года старше маленького Виргиния. И теперь Руф верил, что старается и ради их блага.

[Артанис]

Подрастали за эти годы и царские воспитанники. Правда, младший, Арунс, так и оставался хилым и робким мальчиком, часто болел и по-прежнему предпочитал сказки своей старой няни учебе и воинской подготовке. Сервий уже почти не надеялся, что из этого мальчика выйдет толк. Но старший, Люций Тарквиний, радовал своего воспитателя. Красивый, не по годам развитый, умный и способный мальчик мог очаровать любого. К тому же, по мере взросления он как будто избавился от случавшихся в детстве вспышек жестокости и царственного высокомерия. Никто в то время еще не подозревал, что это фламин Руф научил юного Тарквиния скрывать свои мысли и притворяться прилюдно, создавая в глазах окружающих привлекательный образ. Жрец и царевич нашли друг друга; в будущем Риму и героям нашей истории предстояло много испытаний благодаря этому союзу.
Царскую семью три прошедших года также не обошли переменами. В начале третьего года умерла царица Виэтрикс во время обычной в те времена в Риме вспышки болотной лихорадки, столь распространенной, что духа этой болезни и много позднее римляне почитали как божество, принося ей в жертву скот, чтобы спастись самим.
Перед смертью царица не пускала к себе ни мужа, никого из приехавших с ней этрусских родственниц и приближенных - никого не хотела видеть, кроме старшей дочери, в то время уже шестилетней, своей маленькой копии. О чем мать говорила на прощание своей любимице, так и осталось навсегда неизвестным. Но всех поразило, что на похоронах царицы плакала навзрыд и никак не могла успокоиться младшая дочь, не знавшая материнской любви и ласки, а старшая не проронила ни слезинки, не выдала никаких чувств, точно взрослая женщина, и в горе сохраняющая самообладание.
Происходили, конечно, и другие, более радостные события. Одним из них по истечении трех лет стала свадьба Турна с Эмилией, которой в то время уже исполнилось пятнадцать. Она выросла красивой девушкой, а мечты о будущей жизни с Турном ускорили ее физическое и умственное развитие, так что ее жених уже не видел в ней ребенка - она была той, с кем он хотел вместе прожить жизнь.
Римляне того времени уже не похищали невест, как их дикие предки, но этот обычай еще сохранился в фиктивной форме: согласно обряду, жених должен был унести на руках закрытую покрывалом невесту из родительского дома, а специально нанятые мальчишки должны были всячески ему в этом противодействовать, символизируя сопротивление родственников похищаемой. Даже патриции не считали для себя зазорным веселиться при виде такой шутливой потасовки, после которой жених обязан был заплатить "противникам" "выкуп" из сладостей, яблок и мелких монет - к большому удовольствию мальчишек.
В этот раз даже маленький Арпин защищал свою сестру вместе с более старшими ребятами. Он рос на редкость крепким ребенком, в три года не уступал ростом и силой иным шестилетним, но по малолетству еще не научился отличать игру от действительности. Хоть и хорошо знал Турна, в этот раз малыш разозлился на него и, заступив ему дорогу, отчаянно колотил кулачками по ногам, куда только мог достать.
- Настоящий медвежонок! - со смехом сказал Турн, подхватив мальчика одной рукой и подбросив вверх, так что тот радостно завопил, вообразив, что научился летать. Потом поймал его и протянул самое большое краснобокое яблоко, так что мир с будущим родственником был восстановлен раз и навсегда.
Эмилия, покрытая желтой полупрозрачной фатой, прижималась лицом к широкой груди Турна, чтобы, согласно обряду, не видеть, куда ее уносит "похититель". Она слушала, как размеренно бьется его сердце, и пыталась угадать, о чем он думает, рад ли, что женится на ней. Девушке трудно было поверить, что все это происходит по-настоящему, что только что она стояла с Турном у домашнего алтаря, куда ее, по обычаю, привела старая матрона, родственница Скавра. Раньше, слушая рассказы о чужих свадьбах, Эмилия мечтала о будущей собственной, и теперь ей трудно было поверить, что это не сон.
Новобрачные, сопровождаемые факельным шествием и церемониальными свадебными возгласами, проехали на колеснице во главе свадебного шествия к римскому дому Турна. Вплоть до утра шумел веселый пир. Даже практичные и экономные римляне, ценившие здоровую умеренность и презиравшие ненужные траты, умели развлекаться, когда к этому был достойный повод.

[Эйлин]

Сдержанность Тарквиния и  старшей дочери царицы явно не  к добру. Тарквиний, обученный Руфом, стал  еще  опаснее. А царица  так и  не  смогла полюбить новую родину,  и, скорее всего, старшей дочери могла   предать свое отношение.
Свадьба Турна и Эмилии хороша!
Спасибо за продолжение,  эреа Артанис!

[Convollar]

Да, описание свадебной церемонии очень впечатляет!
Но царица Виэтрикс всё-таки сумела воспитать из дочери свою копию, а Руф недаром занялся воспитанием юного Тарквиния.
Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, большое спасибо вам, что по-прежнему это читаете!

Сдержанность Тарквиния и  старшей дочери царицы явно не  к добру. Тарквиний, обученный Руфом, стал  еще  опаснее. А царица  так и  не  смогла полюбить новую родину,  и, скорее всего, старшей дочери могла   предать свое отношение.
Свадьба Турна и Эмилии хороша!
Спасибо за продолжение,  эреа Артанис!

Да, под видимым самообладанием иногда бывает очень удобно скрывать внутреннюю пустоту, отсутствие настоящих чувств вообще. А окружающие порой бывают настолько слепы... Впрочем, им и незачем следить за врагами - у них своя жизнь, как видим.

Спустя несколько дней уставшие от праздничного шума и суеты новобрачные приехали отдыхать в принадлежащую Турну усадьбу, расположенную поодаль от Рима, в лесистой и болотистой местности, изобилующей дичью. По тем временам это было чрезвычайно богатое имение, но Турн редко бывал там, приезжая лишь поохотиться и отдать распоряжения управляющему. Но теперь он привез сюда молодую супругу, чтобы показать все, что отныне принадлежало и ей.
Все рабы поместья оторвались ненадолго от привычных дел, чтобы встретить своего господина с молодой женой. Впрочем, они не подходили близко, зная, что Турн не любит, когда они бездельничают. Приблизиться к молодой чете осмелилась лишь семья управляющего Грецина, которому господин протянул кошель, полный монет:
- Раздели это между рабами, можете сегодня вечером устроить праздник, только не напивайтесь, чтобы не испугать мою жену.
Управляющий, еще не старый, но уже полнеющий грек, рассыпался в благодарностях, а его жена тем временем обеими руками удерживала мальчика лет шести и трехлетнюю девочку, не позволяя им подойти к хозяевам, чьи богатые одежды и блестящие драгоценности наивно притягивали детей.
- Прим, Амальтея! Нельзя, иначе вас придется высечь! - торопливо шептала им мать, судя по округлой фигуре которой, к двум детям в скором времени должен был присоединиться третий.
Но Эмилия приветливо улыбнулась семье управляющего.
- Какие красивые дети! Девочку, когда подрастет, я возьму себе в услужение. А ты дашь достойную службу мальчику? - она вопросительно поглядела на своего мужа.
- Если из него вырастет хороший слуга, - сдержанно ответил Турн; он не любил фамильярностей с рабами. Жестом приказал управляющему с семьей удалиться, он остался вдвоем с молодой женой, желая сам показать ей все.
- Смотри: здесь, за оградой, начинаются болота, - указал он на лежащую в низине местность, поросшую тростником и осокой; кое-где на возвышениях тянулись к небу чахлые сосны. - За ними лежит лес и холмы. Местные жители говорят, что там расположен грот лешего Инвы. Правда, я в это не верю - еще мальчишкой облазил в этих краях все, но никакого лешего не видел. Я думаю, ты ведь не захочешь его искать? - усмехнулся он. - Если что, я мог бы его застрелить...
- Ой, нет! Избави нас боги! - Эмилия испуганно отмахнулась. - Не говори так, Турн! И сам будь осторожнее на охоте: вдруг леший услышит тебя?
- Не знал, что моя жена суеверна, как местная поселянка! - ответил Турн, целуя жену в щеку. - Смотри, а в той стороне лежат поля, - показал он туда, где уже начинала золотиться высокая пшеница. - А там пастбища для скота...
- А за ними лежит усадьба фламина Руфа, да? - спросила Эмилия.
- Да. Но что нам до него? Хотя бы сейчас не вспоминай о нем, жена, не омрачай день нашей свадьбы! Для того мы и приехали сюда, чтобы никто не мог нам докучать. Здесь мы будем свободны, и никакой Рим не сможет протянуть за нами руку, так что можно вообще забыть об его существовании.
Турн привел жену в деревянную беседку, оплетенную виноградными лозами, так что сквозь открытые проемы в стенах свисали широкие звездчатые листья и уже начавшие созревать гроздья винограда, и до них можно было достать, не вставая со скамьи.
- Скажи, Эмилия, ведь тебе хорошо здесь, в моем доме, со мной? - спросил он жену.
Та без колебаний кивнула. Ей еще трудно было найти слова для той новой жизни, о которой она много размышляла, как каждая девушка, но которая до сих пор была ей неизвестна. Она не могла найти слов еще и потому, что суровые  римляне не привыкли много обсуждать свои чувства, и не так просто с их уст слетали слова о любви, даже в тех семьях, которым, как Турну и Эмилии, повезло иметь теплые чувства сразу.
Турн и не ждал от жены откровенных признаний: женщине приличествовала скромность. Но ему хотелось позаботиться о ней, сделать, чтобы ей было рядом с ним тепло и приятно, и он снова спросил:
- О чем ты думаешь сейчас? Чего ты хотела бы сильнее всего?
На этот раз Эмилия нашла слова и проговорила, хоть и порозовев от смущения:
- Я думаю о той жизни, что мы проживем вместе еще много лет, здесь и в Риме. Я мечтаю о детях, которые непременно у нас будут. Я хочу родить двух... нет, лучше трех сыновей, таких же сильных и храбрых, как ты...
- И дочь, отважную и мудрую, как древние прародительницы нашей семьи, - подхватил Турн, прижимая жену к себе. - Мы назовем ее Ютурна!

На этом заканчивается фанфик о прошлом наших героев. Дальнейшее развитие событий уже можно предположить, зная, чем все закончится, не правда ли?
Но это еще не последняя моя работа по романам Людмилы Шаховской, надеюсь на днях начать новый фик, для тех, кому мало было "Возвращения с местью".
Если вам есть что сказать, мои дорогие читатели, очень прошу вас, не стесняйтесь писать комментарии, пожалуйста! И огромное спасибо вам за внимание

[Эйлин]

Хороший  конец! Мирный, добрый, почти  счастливый. Только занозой  - усадьба Руфа, которая рядом. Будто тень нависла. Уже знаю, что героям много придется испытать и  Руф тому будет одной из причин. Турн слишком  прям, врага хитрого и  коварного ему не обыграть.
Но пока  все хорошо, и уже звучат знакомые имена. Амальтея, у которой тоже будет очень непростая  судьба, Прим, который сумеет  помочь своему  господину. Молодые любят друг друга, они счастливы. что ж, совет им да любовь!
Спасибо за  историю, эреа Артанис!

[Convollar]

Счастливый конец, хоть в нём и проскальзывают нотки тревоги. Конечно, хотелось бы побольше знать об укладе жизни в усадьбе. Рабы были в ту пору делом обычным и считались имуществом хозяина, но ведь и по сию пору люди по разному относятся к своему имуществу. Кто-то постоянно продаёт и покупает, кто-то привыкает к старым буфетам, как к людям. Но это всё не в тему. Однако мне показалось, что Турн был бы прекрасным хозяином, строгим, но не жестоким и, при всей его военной выучке и силе, война, и тем более дворцовые интриги - это не для него.
Спасибо за прекрасную историю, эрэа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, мое неизменное спасибо вам, что читали эту историю!

Хороший  конец! Мирный, добрый, почти  счастливый. Только занозой  - усадьба Руфа, которая рядом. Будто тень нависла. Уже знаю, что героям много придется испытать и  Руф тому будет одной из причин. Турн слишком  прям, врага хитрого и  коварного ему не обыграть.

Увы. Это соседство - тоже одна из причин вражды, которая со временем только усилится. Руф захочет и владения Турна присоединить к своим, а для этого не остановится ни перед какими целями, чтобы уничтожить его со всей семьей. Но пока наши герои, естественно, ни о чем таком не подозревают, и хорошо - по крайней мере, у них еще много впереди не самых худших лет.

Но пока  все хорошо, и уже звучат знакомые имена. Амальтея, у которой тоже будет очень непростая  судьба, Прим, который сумеет  помочь своему  господину.

Да-да, надо было и их показать, хоть под конец, если уж их семье не нашлось места в основных действиях, хотя в каноне они описаны достаточно подробно. Но, что поделать, здесь еще не пришло время для рабов превращаться в ключевые фигуры, да и место действия до последней главы не затрагивало поместья. Оно тоже еще не превратилось в предмет спора - и в арену активных действий.
 

Счастливый конец, хоть в нём и проскальзывают нотки тревоги. Конечно, хотелось бы побольше знать об укладе жизни в усадьбе. Рабы были в ту пору делом обычным и считались имуществом хозяина, но ведь и по сию пору люди по разному относятся к своему имуществу.

Все это в каноне описано подробно, а мне здесь и случая не было им уделить достаточно внимания. Так что пришлось, на манер римских патрициев, расписывать только деяния сильных мира сего, потому что малые не каждый день совершают нечто, чтобы стать заметными.

Однако мне показалось, что Турн был бы прекрасным хозяином, строгим, но не жестоким и, при всей его военной выучке и силе, война, и тем более дворцовые интриги - это не для него.
Спасибо за прекрасную историю, эрэа Артанис!

Турн таким и был, судя по тому, что известно. Рабы  его, конечно, остерегались, но по-своему были преданы. А он, кстати, в каноне откажется выдать своего управляющего в жертву, хотя поселяне, подученные Руфом, будут уже не просить, а требовать. Стало быть, по-своему умел ценить рабов, не только в эквиваленте денежной стоимости.
А Турн воевать умеет, интриги же действительно не для него. Вот интересно, почему от способных интриганов никто обычно не требует, чтобы они еще были по совместительству великими воинами, наоборот же - сколько угодно. Это же несправедливо, такие способности, и военные, и политические, и поодиночке редко встречаются, а уж сочетать их в одном человеке... Мне таких примера только два припоминается даже в книгах, и их встречу я описывала в фанфике "Ворон и кот". Но Турн Гердоний - не из их числа, и автор канона его не таким показывала.
Спасибо Вам большое за ответы!