Сюжеты нереализованные

[Ингрид]

«- Не знаю, к дождю, что ли, но только сегодня ужасно разыгралась моя проклятая шизофрения. Так и брежу, так и брежу...»

(Бургомистр.
Е.Шварц «Дракон»)

Я подумала, что не помешает темка, где можно было бы делиться своими литературными фантазиями и сюжетами, просто ради интереса, и, например, если не собираешься обрабатывать их сам, и ничего не имеешь против использования твоей идеи. Если имеешь, можно оговаривать.

Например, мне всегда хотелось прочитать что-нибудь о Салемских ведьмах, что объяснило бы, почему они так себя вели, почему оговорили сами себя, да еще с таким упоением.
Ну все знают, да? Девочки пуританской общины собрались как-то погадать, кажется, с зеркалом. Или с водой. Одной что-то привиделось, у второй от впечатлительности случился припадок. Скрыть это не удалось, обвинили их в общении с дьяволом, стали допрашивать. А девушки почувствовали чужой страх и свою власть и разошлись вовсю. Впервые оказались свободны. Они вдохновенно разыгрывали ведьм, а может, и сами поверили в это. Их убили.
Но как интересно! Изнутри взглянуть бы на одну такую девочку — я представляю покорную, забитую деспотичным отцом-пуританином, не имеющею смелости не то, чтобы говорить, даже думать поперек. Ее старшую сестру отец третировал и довел до того, что она наложила на себя руки, после чего он предал проклятию саму память о ней. Младшую, покорную, он любит и заботится о ней (по-своему). Девочка, любившая сестру, поплакала о ней, но судить отца даже в мыслях не посмела. Правда, тайком носит цветы и ухаживает за ее могилой, а главное, подолгу и истово молится ночью на холодном полу. Прилежно ходит на молитвенные собрания, Библия — ее настольная книга.
И однажды более бойкая подруга затащила эту девочку на тайное, запретное — на гадание. Та поначалу упиралась, зная, что это грешно, но любопытство, привлекательное от примешанного страха, заставило уступить. Тем не менее нервы ее напряжены до предела, она умирает от мысли, что будет, если узнает отец, а за окном черная ночь, и свечки трещат, и плохо скрываемый страх других девушек удесятеряет ее собственный, тени ходят по стенам, и ей чудится, что оттуда, из-за комода вот-вот покажется Дьявол, и когда сидящая перед зеркалом девушка вдруг вскрикивает и подается к стеклу, ее товарки вскакивают на ноги, девчонка не выдерживает, не своим голосом кричит «Дьявол!» и в припадке падает на пол.
Наутро всем в общине все известно, отец подвергает ее нравственной пытке, требуя мельчайших подробностей. Она рассказывает все со слезами, с готовностью хоть этим загладить свой грех, но он не смягчается и другие тоже, и длятся эти допросы долгие дни, становясь все изощреннее. Ее заперли одну, никуда не пускают. Других товарок своих она не видит, с ужасом узнает от «тюремщиков», что одна, а затем вторая сознались с связи с Дьяволом, что ведут себя так вызывающе, что никакого не осталось больше сомнения, а она-то мучилась, что в испуге и раскаянии оговорила их. И к ней начинают относиться с явной враждебностью и подозрением — не могла она быть с ними и не замараться! Девчонка из исступленного отчаяния и надежды впадает в паптию, едва отвечает, а то и не отвечает уже на вопросы, тем украпляет подозрения на свой счет. Постепенно из апатии в ней зреет злость. И оджнажды на очередном допросе она грубит, в глазах ее ненависть. Они довольны — еще одна ведьма выдала себя, в то же время она ловит их страх. Ночью она лежит без сна, чуя в себе что-то новое. Она сама почти верит уже, что Дьявол завладел ею, столько ненависти она несет сейчас в сердце своем — к ним ко всем, к отцу. Она впервые открыто созналась себе, что ненавидит его. Она согласна служить Дьяволу, если он даст ей сохранить это восхитительное чувство — она отныне никого не боится.
Наутро она уже ведет себя ведьмой — сначала словно пробуя себя и их, а дальше — с растущим упоением. Нарушения табу. Она рвет Библию, вырывает из рук и швыряет в отца распятием. Этим она окончательно в душе подписывает себе приговор. Обратно пути нет, и она вливается в общее беснование «ведьм», конец которому положит лишь казнь.

Мрачненькая история, но любопытная по-моему, и если ее писать, но в формате рассказа или короткой повести, чтобы не погружать читателя в депрессию. )))

А еще хотелось бы увидеть роман про трех молодых дворян, без знания языка отправленных Петром Первым за границу учиться кораблестроению. И чтобы разные — и по характеру, и по склонностям. Навскидку: один старательный, ответственный, принципиальный, тяжеловатый, что сказано, то и делает, второй — шалопай- «вольный художник», ленивый, веселый, творческий, нашедший позже себя в театре, в написании пьес и игре, третий — буфер между ними, со склонностью к медицине, кулинарии и т. п., более мягкий и неконфликтный, чем оба. И не надо никаких глубоко закрученных интриг, просто описать житейские приключения и трудности, с какими столкнулись. Это же совсем другой мир! И без знания языков. С нуля пришлось учиться. И висела над головой палка царя-реформатора. И то, как не хотелось возвращаться, а кому и хотелось. «Театралу» точно не хотелось, он и не вернулся. Но как стали друзяьми.

[Уленшпигель]

Вы не знаете историю салемских ведьм, точнее салемских процессов/судов. Там было все несколько совсем не так.

[Ингрид]

Может быть. Глубоко не изучала. Меня скорее интересует психологическая составляющая - что может заставить человека верующего повернуть на 180 градусов, наплевав на страх смерти.

[osikin]

Если есть страх то сработает инстинкт )

[Tuully]

Меня скорее интересует психологическая составляющая - что может заставить человека верующего повернуть на 180 градусов, наплевав на страх смерти. 

нууу... есть такая фишечка, называется тип личности (или личностный профиль, или диспозиция личности, какое название вам нравится). Другими словами: если некто А глубоко верующий человек, то это характеризует в первую очередь не то, во что он верует, а саму способность передоверять контроль за своей жизнью, принятие решений, вопрос о смысле жизни какой-либо высшей инстанции. И да, по ходу жизни человек может менять себе "кумиров". Был идол №1, потом, допустим, идола развенчали, стал идол №2. Обычно изменение системы верований переживается как некоторая ломка, разочарование, разубеждение, но смысл психологического паттерна сохраняется.
В переводе на простой русский: А обожает /манную кашу/, ибо знает, что она дает ему здоровье, энергию и общий по жизни кайф. - /манная каша/ вдруг показала, что не работает - /манную кашу/ заменяют /гречневой/. И теперь А обожает /гречневую кашу/. Простите за столь житейский пример.

Чтобы сменился идеал, кумир, "идол №..." должно произойти что-то важное. Значимое. Отрицающее весь тот опыт, который получен индивидом прежде.
Иногда это смерть значимого человека (или расставание, или тяжелая болезнь). Иногда это утрата Учителя, человека, который олицетворял собой всю глубину веры, всю глубину убеждений, их правильность.
Если забавляться фрейдизмом, то смену кумиров можно объяснить и иначе: личность, верующая во что-то, уважает силу. Просто силу. Энергию, мощь, возможности. Увидев бессилие своего кумира, или наоборот, большую мощь нового кумира, почему бы не уверовать в него?

На самом деле там много составляющих. Мне потому и не верится в перерождение героини, что слишком "одноразовое", хотя и тяжелое событие произошло.

воздействует ли религиозность на страх смерти:
 Как правильно заметил osikin, стремление избежать смерти - это инстинкт. Но дело в том, что инстинкт - лишь одна из детерминант поведения. Еще иногда (а если честно, то очень часто) действуют психологические и социально-психологические детерминанты поведения. /Бросаясь на врага и совершая тем самым герйоский поступок, герой вообще-то не подчиняется инстинкту самосохранения. он его отрицает, подчиняясь тем ценностям и идеалам, которые считает более важными, чем собственная жизнь.
Что мы имеем у религиозного человека? он заранее принимает как аксиому, что его жизнь в масштабах того Высшего, чему он поклоняется, не имеет значение. Это и есть конструкт религиозности - приписывание кому-то (богу, абсолюту, инопланетянам, диктору центрального телевидения, науке...) большей власти над собственной жизнью, чем имеешь сам.
И отсюда - чего стоит моя смерть, смерть песчинки, если она послужит процветанию и утверждению чего-то более значимого?
страх смерти отрицается ценностными, идеальными, представлениями.
Именно поэтому религиозные фанатики пребегают к практике самоистязания - религиозный экстаз блокируют боль (и вообще, боль рассматривается как радость, потому как тем самым "искупается грех"). И поэтому фанатики способны на убийство - раз собственная жизнь мало ценится, что говорить о ценности чужой жизни. И вообще, смерти нет, есть порог к вечной жизни.
так что ничего удивительного.

[Ингрид]

Чтобы сменился идеал, кумир, "идол №..." должно произойти что-то важное. Значимое. Отрицающее весь тот опыт, который получен индивидом прежде.

На самом деле там много составляющих. Мне потому и не верится в перерождение героини, что слишком "одноразовое", хотя и тяжелое событие произошло.

Ну, в данном случае утрата веры в справедливость носителя/носителей идеала - в первую очередь отца. Вера тут была нерассуждающая, не приобретенная с убеждениями, а просто навязанная с детства. Принятая как данность за неименением ничего лучшего и непривычкой рассуждать. Я думаю, если в целом личность сильная, то утрата такого идеала ее не сломает, а подвигнет на протест, восстание. Тем более что это не одиночное восстание, чем бы остальные ни руководствовались. Это именно что в кои-то веки уступка интинктам, которые в пуританской общине сурово и систематически подавлялись. Правда девочку надо сделать старше, не девочкой, а девушкой, не знаю, лет 16.

[Tuully]

ой... и еще раз ой...
Подростковый бунт против стандартов, жестко навязываемых ближайшим окружением, и кризис убеждений - это, знаете ли, ооооочень разные вещи.

[Ингрид]

И что? Я в общем-то и задумывала-то не про кризис убеждений, а про некое трагическое взросление.