чо-то нету у на кроссоверов..

[Vieux Gogan]

А «такой человек с безвольным подбородком» понял, что ему необходим перерыв в работе. Настоящей работой он вынужден был заниматься ранним утром и поздним вечером, прихватывая для вычерчивания чертежей еще и часть ночи. «Маленькая пружинка» - вот что добило нынче секретаря Москино. Он великолепно помнил свою именною «Гюрзу» и первй ПМ, что был уверен, что сумеет наладить производство автоматических пистолетов и в этом времени. И – казалось бы, - чего сложного, токарные станки имелись, так же как и расточные, сверлильные… Но не существовало возможности сделать даже маленькой стальной пружинки – как из-за качества стали, так и из-за того, что Юрий и никогда не представлял, как их, пружины хреновы, производят. Впрочем, это знали бесчисленные часовщики Талига. Заказы-то им Кривцов разместил, но часовые пружины, - детали, по Энгельсу, «первых автоматов – часов», пока что все оказывались недостаточно мощными.
   Воистину, не зря вспомнился классик – прежде чем создавать машины, нужно создать «машины, создающие машины». Таковые имелись – но их следовало усовершенствовать, - пока что лишь два слесаря смогли разобраться в чертежах шустовально-сверлильного полуавтомата. (Каковой чертеж сам Кривцов героическим усилием памяти «украл» у инженера Тульского Оружейного-1847, господина Батищева).
   С другой стороны, достаточно было и успехов.
   Регент не подвел, первые мушкеты с кремневыми замками и конические пули прибыли в «Дом Москино» раньше, чем в другие части. Собственно, из соображений секретности, ни в какие другие части их пока и не посылали. Частным образом три сотни этих будущих «штуцеров» рассверлил в городах своих графств и Леопольд Манрик. И вот уже декаду курсанты «Олларии» занимались «пятиборьем»: бег по скалам, «поножовщина» на бокенах, бег по лесу, штыковой бой и полигон. А Юрген Москино отлил – не без помощи кузнецов, - первую партию «минометов» под шрапнельные снаряды. Кроме того, соорудил паровой котел. А, подумав – опять таки, как и с «изобретением» миномета, понял, что со стороны человечества крайне глупо было сто лет использовать котлы, если турбины проще, надежнее и эффективнее. Ведь и ротор турбины – то же «мельничное колесо». Самое странное, на его взгляд, было в том, что и изобрести изначально их было легче!
   Электрогенератор на первой мельнице работал вовсю, можно было бы уже создать дуговую печь – не хватало времени. Пока же Москино заряжал одну за другой лейденские банки и плоские аккумуляторы по типу Франклиновских, серебрил медные монеты противника (гальванопластикой они забавлялись в школе, не забылось), и запасал в огромных количествах кислород и проклятущий водород (как дело обходилось без тотального взрыва, он сам не понимал). Льняные, вымоченные в «морсисском масле» мешки он положил считать «условно-герметичными». Кроме того, в последний визит в Ноймар он выпросил у регента, в обмен на водолазный колокол с кислородным шлангом (та же льяная ткань внутри двревянного желоба) опять же от огроменных лейденских банок, чтоб ему поставляли все фальконеты и медные деньги с затонувших дриксенских кораблей. Что любая война ведется за счет противника, он помнил точно, а меди не хватало на гениальные (для семнадцатого и даже восемнадцатого веков) «региментштукке» Карла Х11.
   Не хватало учеников. Он сам сбил курсантов в общую кучу, и начни теперь секретарь Москино готовить из них не бойцов, а электротехников, никто бы его не понял. Да и сам бы «командир» запутался. Проклятущий «Освобожденный Прометей», то есть Манрик, тот ещё, живенький старичок, поставлял шелк и шерсть, медь, олово, и свинец, но казначей изначально не способен отыскать в горах хрома или ванадия. Юрий помнил, что ванадий называли «ложным оловом», он просил имевшихся в «бригаде» бергеров просить своего маркграфа присылать «пробы» со всех оловянных и свинцовых рудников (молибден в Древнем Риме путали со свинцом, это-то точно!), но вот что делать с ними дальше он просто не знал! Впрочем, ванадий использовался в белилах… ванадий ли? Или он все – от белил до названия, - спутал с цинком!?
   И – выражаясь кучеряво, то есть, как всегда, поправил Кривцова недремлющий Москино, - говоря куртуазно: каким образом ванадий ли, молибден ли выковыривать из свинцово-оловянных руд?
   А они все были необходимы для его планов. И ошибся бы тот. кто назвал бы эти планы наполеоновскими. «Примирившись с церковью» в лице до святой простоты жадного  кардинальчика Агния, Москино строил более соответствующие веку и собственному положению планы. Сам он называл их «фуггеровскими». Пока конечно, доход – десятина с новых кремневых ружей и одна пятнадцатая от стоимости каронад, - шли в основанный Агнием «Фонд Эгидианских общин». И кардинал делился с шантажистом честно. Но – доход от паровых двигателей. тех же турбин, электроприборов, новых военных машин – этим доходом Москино планировал уже делиться с другими лицами. И уже решительно не по-братски, – но по справедливости.
   А в его планах присутствовали: подводная лодка, на Земле изобретенная еще в шестнадцатом веке и даже плававшая тогда же на глубине десяти метров, ракеты (Китай, еще до нашей эры), судно на воздушной подушке (Сведенбрег изобрел его в 1717 году). А для бригады, главное – броневик. Но если с керосином вопрос решился неожиданно просто: Кривцов вовремя вспомнил, что его получали не только из тяжелых нефтяных фракций, но и из каменного угля, с которым в Торке проблем не оказалось, то броня не давалась. Впрочем, и «коксуя» каменный уголь – не хватало температурного максимума! не тот был и материал печи! – Кривцов пока что получил смолу, весьма мало напоминающую керосин. Но простейший ДВС для одной из своих «самоходных установок»  он под эту смолу соорудил. Но не учел "качества" - точне его отсутствия - металлов в этом веке. Сказать "ДВС барахлил" - и то, только матом можно было. А со вторым танком поступил кардинально: поставил самую современную (веку, приблизительно, Х1Х) пушку и … паровой котел с незавершенным циклом, потому что конденсировать пар обратно в воду в танке со штурмовым орудием и неизбежным картечным фальконетом места бы не хватило. То есть, танк ехал на окованных сталью колесах – и со скоростью до пяти километров в час! - пока в котле не заканчивалась вода. То есть, опять-таки, этот «паровой образец» мог проехать километра два-три. Затем к замершему «ХОВЕРТАНКУ» пришлось бы подгонять подводы с бочками воды для котла.
   Но этого, считал Кривцов, при эффекте неожиданности, было б достаточно. По крайней мере, «паровой броневик» стартовал с первого открытия клапана, а вот «керосиновая» самоходка заводилась один раз из трех: что-то Кривцов или в ДВС или в «керосине» не учел.
   Готовы были и «пулеметы» - к несчастью, кремня в замке хватало на тридцать выстрелов, но и делать ленту длиннее Москино боялся. А выглядел первый из пулеметов Талига так: ружье с широким стволом, лента из тридцати, по виду почти унитарных выстрелов (пуля и порох в бумажной гильзе), первый номер целится и жмет на спуск каждый раз, когда второй номер, подтягивая «ленту», убеждается, что пуля вошла в ствол а гильза на стальном полке. Дичь? – Дичь! Страшенная! Но ведь чем-то надо заниматься бедному секретарю помимо лекций и унылых песен на уродливой гитаре, которую он перенастроил под шестиструнку.
   Некоторые его песни уже пользовались популярностью, - но об этом Москино, себе на счастье, не догадывался.
   Но этой ночью, кляня отсталый век, но вознося молитвы за отсутствие надзирателя Райнштайнера, секретарь Москино решил отвлечься. А что может отвлечь лучше первого боя! Уже не вылазки, тайком по тылам – нормального ночного боя в расположении противника!
   «Заодно, - подстегивал и инстинкт самосохранения, - заодно и от водородного ужаса красиво избавимся!»
Бригада была собрана быстро – «князья» к ночным тревогам привыкли быстро.
   - Сперва, курсанты, я вас порадую. Известно, я бываю у регента (к скрытому ужасу Кривцова, Рудольф не признавал его страхов и заставлял его гонять «водородный велосипед» раз в три-четыре дня, хоть он и выстрелил на глазах у герцога Ноймаринен в маленький шелковый «банан» с водородом), - Москино обвел строй глазами. - Я-то надеялся, что вы пробудете в моей власти чуть дольше первого месяца обучения. И мы успеем повоевать, хоть пару недель, но всем нашим соединением, бригадой «Оллария». Однако его светлость герцог Рудольф Ноймаринен, похоже, решил по-своему. Через месяц все вы отравитесь обратно, по своим частям, по своим высоким или не слишком воинским должностям на которых, в свою очередь, получив повышения, начнете обучать собственных подчиненных.
   Молчание строя озадачивало.
   - Я понимаю, почему молчит одна часть курсантов, но почему не слышно криков радости от наследников баронств? – Несчастный, которого Кривцов со зла отправил в первый же день на больничную койку, почти сразу стал объектом шуток не только бывших среди курсантов-солдат(что было объяснимо) но и аристократии (что удивляло). Кэп-два объяснял этот феномен огрублением чувств на войне:
-  Строю разрешается пять минут радости!
   - Ладно. Не хотите радоваться – огорчу. Пять шагов из строя вперед всем, у кого есть земельные наделы в Придде! О, как вас много. Тем хуже. Господа курсанты-землевладельцы, выберите десяток крупнейших. Достойнейших. Ну, пошли со мной, магнаты. Остальным – встать в строй, строю – вольно!
    К радости Кривцова, увидев графа Манрика, Придд не зарычал, а вот сам старичок забоялся.
   - Господа курсанты, вольно. Высказываться пока не разрешаю. Сейчас наш интендант, которого, безусловно, все хорошо знают, обрисует вам ситуацию, я её дополню, затем разрешу открытое обсуждение.
   Граф Манрик, поминутно косясь на Придда и поминая внучек «шьющих собственными ручками» (все же заключение в Бергмарк, а затем порядки в «Олларии» надломили старикашку!), рассказал о финансовом кризисе.
   Финансовый кризис и впрямь наблюдался – особенно потому, что Кривцов намеревался своими средствами из «Фонда Эгидианских общин» распорядится более умно, чем – подобно герцогам из книг сериала, - содержать армию Талига. Чай, не Алваро Алва!
   - Свободны, господин интендант. Прошу вас выйти. ПРЕЖДЕ ЧЕМ КТО-НИБУДЬ ОТКРОЕТ РОТ, разрешите продолжить. Питание поступает бесперебойно. Работа кузнецов, рудознатцев, инструкторов – оплачивается. Причем регент оплачивает лишь последних. Льняная пряжа высокого качества и руда для моих целей поступают бесперебойно. Башмаки и одежду вам тоже штопают. Я доволен. Значит, должна быть довольна и бригада. Но положение парадоксальное: мы, - именно мы с вами, - в долгах, как вы слышали. Однако, МЫ в долгах у ВАС, курсанты-магнаты. Что же нам делать? Говорю сразу, регент деньги рано или поздно пришлет, но к тому времени вы окажетесь уже в разных полках, а денежки-то придут ко мне. Я же в первую очередь буду заботиться о своих новых курсантах, коими вы являться уже не будете. С другой стороны, нельзя привыкать жить в долгах. Итак, курсанты-магнаты, что нам делать?
   - Полагаю, мое графство выдержит такой долг, сочтем его экстренным военным налогом, - махнул рукой Гирке.

[Vieux Gogan]

- Полагаю, мое графство выдержит экстренный военный налог, - махнул рукой Гирке.
   - Легковесное рассуждение, курсант. Позабыта одна мелочь: что вы станете делать, если регент, в связи с тяготами войны, действительно введет подобный дополнительный налог. Мне б не хотелось, чтоб люди говорили: «он был у Москино и разорился». Что такое, герцог Придд? Молчите лучше, если вы о вечном: казнить Манрика сейчас я не дам, все же слышали, я его работой доволен.
   - Простите, но мне подумалось о другом, - как и было положено по тому еще сценарию (о котором кэп-два вспоминал всё реже и реже), изогнул губы Придд, - мне показалось, что вы не стали бы собирать нас, не будь у вас своего решения. Мы готовы ему следовать.
   - Вы говорите за всех, вы - лидер курсантов? – мягко осведомился Юрий и Валентин, невиданное дело, слегка порозовел.
   - Хотя в целом вы правы, «Тонкое решение и тонкий ум», так, кажется? Но в том-то и дело, господа курсанты, что я хочу услышать СВОЁ решение от вас. Молчите? Что же, денег мы можем достать только у дриксов, но раз вы это решение не поддерживаете, то в первые боевые группы курсанты-магнаты не войдут. Вам останется размышлять о том, что ваши товарищи сражаются, возможно, погибают, но, скорее всего – побеждают и по моему приказу мародерствуют, чтоб освободить ваши графства и герцогства от долгов. Отставить разговоры! Всем в строй.
   Перед строем Кривцов немного подождал, подзывая инструкторов. Как он и рассчитывал, «курсанты-магнаты» успели распространить новость, и почти семь сотен человек загудели в вечернем полумраке.
   - Отставить! Господа инструктора, пройдите вдоль строя. Невзирая на лица, выберите не более чем по полусотне лучших «скалолазов», «лесников», нет, стрелки нам не понадобятся. А вот тех, кто умеет работать с арбалетом,- тоже вперед. Рукопашников я выберу сам, всем, кого отметили – пять шагов веред! Сомкнуть строй!
   Перед основным строем выстроилась шеренга сотни в две бойцов. Юрий поискал глазами знакомые лица – черт (ну сколько можно –ЛЕВОРУКИЙ), и Придд и граф Гирке, и теньет Варден!
   - Господин Куртис, присоединяйтесь, вы же прирожденный разведчик, - вкрадчиво потребовал от «ока командора» секретарь Москино, - ну, курсант, пять шагов вперед! Так-то!
   «Бригадному секретарю» совершенно не хотелось, чтоб этот наделенный полномочиями дворянчик на лихом жеребце поскакал оповещать Райнштайнера или Регента, чуть только группа отбудет.
   - Смирно! Тов… Господа курсанты, вопрос, на который лучше ответить честно, потому что путь долгий, кто слукавит, я увижу и тогда уж так накажу, что тот наследник… Ну, вы поняли. Накажу сильно. Кто боится высоты, кто ни разу не был в море? Подумайте секунду, остальные – шаг вперед.
   Уф! Придд отсеялся.
   - Курсант Придд, благодарю за честность, - к этому времени, как и добивался Кривцов, курсанты уже поняли, что вот эти нечастые его «благодарю» нечто вроде редких орденов, - срочно спешите к мастерской, Валентин, там старшему курсанту Анселу потребуется ваша помощь. Остальные…. Момент! Курсант Варден! Вы, кажется, из внутренней Эпинэ, когда вы успели побывать в море? Речка и ванна не считаются!
   - Никак нет!
   - Что-что!?
   - Я из Приморской Эпинэ, ходил на Марикьяру, в Кэнналоа!
   - Благодарю за поправку, курсант. Так, кто из вас не чувствует еще в себе способности рвать врага, кромсать спящих, убивать и даже. помня о своем дворянском благородстве. мародерствовать – и все этой ночью!?
   Строй не пошевелился. Кривцов ухмыльнулся. Разбил курсантов на две группы, отдав их под начало вновь назначенным старшим курсантам Гирке и Вердену, оставшихся тридцать человек взял себе в резерв. Приказал тщательно обернуть кинжалы, стволы ружей (трех лучших стрелков-«дальнобойщиков», как здесь на Талиг называли снайперов, он выбрал сам, особо напугав, чтоб не стреляли без приказа), металлические части арбалетов и стрелы тряпками, заставил надеть «жилеты Манрика», как их прозвали в бригаде.
   Конечно, это не были настоящие бронежилеты, но Кривцов был уверен, что дробь или мушкетную пулю на излете они сдержат.
   - Командиры групп и инструкторы, за мной! Остальные – вам предстоит не вылазка по тылам, а первый бой и первое десантирование. И сейчас вы услышите приказ который должен стать для вас обязательным перед любым десантом, ночным боем, перед каждой операцией, рассчитанной на быстрый внезапный удар, раньше вы, и я один раз с вами, словом – мы ждали врага в заранее оборудованных засадах. И я этого приказа не отдавал. Возможно, напрасно. Зато теперь… - «ПОПРЫГАЛИ!»
   От неожиданности никто не шевельнулся, и Кривцов заорал лучшим командирским голосом:
   - Кто-то что-то не понял?! ПОПРЫГАЛИ! И СЛУШАЕМ, ЧТО И КОГО ЗАЗВЕНИТ! КТО УСЛЫШИТ ЗВОН, ДАЙ СОСЕДУ ОПЛЕУХУ ЗА ПЛОХО ПОДОГНАННУЮ АМУНИЦИЮ! А, если это звенит не амуниция, то ваш сосед – просто м.. звон, его с собой не берем.
   С инструкторами и новоявленными «старшими курсантами», Кривцов прошел к себе, где над добытой у Ноймаринена подробной картой уже отданных врагу территорий давно ерзали Придд и Ансел:
   - Что за цель вы нам наметили, господа?
   - Вот здесь, по сведениям генерала Ариго, сразу за Хербсте, стоит до десяти полков южной армии. Между нами – «Ледяные Волки», своего рода гвардия, элитное гренадерское соединение, и лейб-кирасирский полк «Эйнтрахт».
   - Чудесно! Старшим по лагерю остается инструктор стрельб Дежан. Поковники Придд и Ансел. Вы имеете право забыть на эту ночь, что вы курсанты «Олларии», Валентин, вы рассчитайте дорогу и время, вы, Джордж, подайте к нашему берегу Хербсте телеги, не забыв предупредить – разрешаю через малыша Сэ, - генерала Ариго о возвращении рейдовой группы. Конница с орудиями – тоже на вашей совести. Полковник Ансел, вы подготовили большой воздухолет?
   - Так точно! но разве вы вернетесь не на нем?
   - Курсант… Извините, пока ночь не кончилась, полковник! Видите ли, эти штуки действительно опасней закатных тварей. Вы, Гирке, Варден, капитан Вайспферт, слушайте, на будущее пригодится. Стоит возникнуть малейшей искре, и мы вспыхнем прямо в небе, ярче пламени закатного. Я готов пойти на риск – когда мы по пути на дело, курсанты будут собраны, металлические части оружия аккуратно обмотаны тряпками. С помощью Создателя туда, - долетим. Но на обратном пути, когда солдаты будут перевозбуждены, а вслед нам, кто знает, возможно, будут стрелять; да еще наверняка все позабудут, а, возможно, просто не успеют подогнать амуницию, нет, мы точно полыхнем в небесах. А так, вы подгоняете телеги, мы, перепорхнув Хербсте, сталкиваем, есть у меня задумка, как это сделать, воздухолет на головы преследователей, и – тут они и познают пламя закатное! Ну что же, вперед! Полковник Вайспферт, вы мне не подчиняетесь, вы инструктор Регента. Для вас этот полет дело добровольное. Летите?
   - О, да…
   - Спасибо, вы укажете место. К тому же говорите на варитскоих наречиях. Как я узнал…
   - Но вы сами не имеете права лететь! Офицеры! Задержать секретаря Москино!
- Отставить! Вайспферт, что это значит, отставить!? Ансел, не вам меня задерживать силой! Даже и вчетвером! Не дури, Варден! Все получили? Ну, кто упал, тот пусть встанет, что это за мятеж, Вайспферт?
Каждый из тлигойские офицеров, возможно, был сильней Москино. Но Кривцов не зря воостанавливал свои навыки в армейско    рукопашке.
   - Это не есть мятеж, - прохрипел бергер, массируя солнечное сплетение и печень, - но, в отсутствии командора Райнштайнера, который, я уверен, тоже не разрешил бы вам рисковать собой, никто из офицеров учебной части «Оллария» не имеет позволить вам права подвергать собственную жизнь чрезмерному риску. Приказ регента.
   - Надеюсь, приказ письменный, предъявите!
   - Письменный приказ у командора.
   - Вот и славно. С письменным приказом вы меня ознакомить не можете. Я же впервые о нем слышу, и, не увидев собственными глазами, имею право сомневаться в его существовании. Господа, поговорим как офицеры. Я глубоко уважаю господ Гирке и  Вардена. Но пока, без меня, реального ущерба их группы противнику не нанесут…
   - Дайте нам инструкцию! – двинул лиловеющей челюстью Гирке.
   - Всего не предусмотришь! Вам ли не знать. К тому же никто из вас не летал на воздухолете.
- Но мы не можем подвергать риску ваши знания.
- Вайспферт, а я-то думал, вы догадались, что вас-то я беру именно на тот случай, если коварные дриксы умудрятся захватить секретаря Москино: пристрелите меня, и всё тут, наших тайн не узнать варитам.
- Кошки Леворукого! – бессильно выругался Вайспферт.
- Вам лучше смириться, господа, иначе я взбунтую и просто поведу вперед все семь сотен. Но шутки в сторону. На первом боевом задании командир обязан быть вместе с солдатами. На следующих, да! -  я с радостью соглашусь с вами и своей головой рисковать не стану. Но что подумают обо мне курсанты, если в первый бой я отправлю их так, взмахом дирижерской палочки?!
- Разрешите сказать, что курсанты и так хорошо о вас думают, вы объясняете им много нового, летаете на этой ужасной штуке к регенту, лучше всех деретесь и стреляете… И достаточно справедливы, - внезапно проговорил немногословный Ансел.
- Тогда я стану справедлив окончательно, и все же полечу. – Москино порадовали слова ветерана, но поддаваться было нельзя, - Теперь я соберу свое оружие. А вы, Вайспферт, Гирке, Варден, начинайте грузить курсантов.
   Под «своим оружием» Юрий Кривцов подразумевал небольшие плоские аккумуляторы, единственное, что могло ему позволить решить в этом мире проблему мин нажимного действия. На кочку наступали, проводки, то есть заранее заизолированные клеммы замыкались, сквозь пороховой заряд проскакивала искра, и… - дальше в плане предусматривался взрыв.
Когда над плацем учебного лагеря «Дом Москино» повисла огромная тень водородного «супердирижабля», способного и впрямь перемещать до двухсот человек, отобранные бойцы начали грузиться и пристегиваться к жесткой гондоле без бортов в благоговейном молчании.
   Схема была уже не велосипедная, вертолетная. Точнее, Кривцов и сам не знал, к чему ближе по расположению «вращающихся крыльев» этот его очередной ублюдок… пардон, бастард – к винтокрылу или к конвертоплану. И конечно, уж такую махину, пусть «опасный водород» и «съедал вес», двигал уже примитивный электромотор. Оставалось лететь и радоваться тому, что курсанты еще не знают слов «короткое замыкание». Больше радоваться было нечему. – Кривцов давно проклял длинный язык Юргена Москино, когда тот предложил регенту развивать воздухоплавание.
К слову, альпинистские карабины тоже были новинкой. Но, стальные, они с успехом могли и дать случайную искру. Нет, больше никогда – только паровые дирижабли после этого полета и … надолго. Пока кто-нибудь не подскажет Кривцову, как получать гелий.
Когда «многороторный дирижабль» исчез в уже полностью ночном небе, все оставшиеся курсанты стояли тихо так долго, что издалека заслышали  быстрый перестук копыт несущегося карьером всадника.

[Vieux Gogan]

Быстрый перестук копыт несущегося карьером всадника доносился все явственней.
Ансел и Придд с едва уловимой усмешкой переглянулись, и молодой Повелитель Волн отправился в штаб, рассчитывать дорогу для телег с фальконетами, которые секретарь Москино, порой, забываясь, обзывал бирисским словом тачанка. А Ансел подозвал к себе курсанта Сэ:
- Арно, вы, как один из лучших наездников, галопом отправляетесь к генералу Ариго и сообщаете ему о диверсии в тылу кесарских войск, на которую отправились наши товарищи. Так же и о том, что где-то вот здесь, сто тридцать четыре наших бойца перепрыгнут обратно через Хербсте на этой вот штуке, что вы только что видели, - проговорил Ансел.
Молодой Савиньяк – всё же он был природным кавалеристом, – выбрал коня и, дав ему шенкелей, с места в карьер влетел в сгущающиеся сумерки как раз тогда, когда на плац вылетел белокурый всадник.
- Капитан Вайспферт! Где секретарь Москино!?  - закричал Райнштайнер, едва успев осадить коня. – Куртис! Где Куртис!
И почти сразу понял, почему почти пять сотен человек смотрят в темное ночное небо. И уже повернул было коня за удаляющимся всадником…
- Не беспокойтесь, командор, мы имеем все шансы их встретить на нашем берегу Хербсте. А там, это юный Сэ, он поскакал предупредить генерала Ариго о вылазке, - сообщил ему инструктор Дежан.
- Позвольте напомнить, туда отправляемся мы с господином Анселом, - Придд уже организовал вывод «тачанок», - вы, господин Дежан, как старший инструктор, назначены бригадиром остаться за старшего в лагере.

   БЕРЕГ ХЕРБСТЕ         
Генерал от инфантерии Жермон Ариго был зол, как сто кошек. Причем злость мешалась в нем с завистью. Его часовые бездарно проспали, когда над ними, на вражескую сторону, перелетела, если верить теньенту Сэ, огроменная штуковина! И сам он упустил случай увидеть пресловутый воздухолет Москино.
Правда, после прибытия герцога Придда, полковника Ансела и командора Райнштайнера с заинтригованным вице-адмиралом Вальдесом (первые двое, как и юный Арно Сэ, были в балахонах омерзительного вида), рассказавших ему кое-что дополнительно, генерал, пожалуй, был склонен обрадоваться, что ВСЕ его часовые, как один, хлопнули ушами. Выстрел мог бы насторожить дриксов, да еще, если все-таки поверить, что такая огромная штука способна так легко взорваться, как уверяют Ансел, Придд, да и сам командор...
В настоящий момент, в тени еще по-зимнему лишенных листьев берез, мрачно чернеющих в ночи иголками елей, три старших командира – начальник авангарда генерал Ариго, вице-адмирал Вальдес и «око регента» командор Райнштайнер, -  вглядывались через реку в противоположный берег.
- Слишком долго всё тихо, - проговорил Вальдес, - мы, э, не заснем ли тут? Мой дядюшка Везелли, конечно, уважает обстоятельность, но может, нам пора рвануть на выручку?
- Позвольте заметить, - прокашлялся Ансел, напряженный, как и остальные в ночной темноте, - позвольте заметить, что, насколько я узнал господина Москино, он предпочтет потратить больше времени на подготовку, чтоб уж потом ничто не могло сорвать удар.
- И вряд ли он начнет, не окружив хотя бы часть лагеря противника, - добавил Спрут.
- Окружить с сотней человек два полка?
- Это вполне возможно, скажем, четыре человека могут окружить каре, если встанут по его углам с пушками! – не утерпел и юный Сэ.
- Вижу, вы многому научились, теньент! – иронично буркнул в усы Ариго, - хотел бы я посмотреть, как вы таким образом на практике окружите хоть один батальон моих мушкетеров – и что из этого получится!
Но в этот момент, подтверждая слова самого молодого из зрителей где-то вдалеке, по дуге охватывая расположенные ближе к реке темные массы палаток, начали разгораться огни.
- Какая подсветка, генерал, не ударить ли вам всеми калибрами? – спросил Бешеный.
- А что… - начал было Ариго…
- Простите, мой генерал, но секретарь Москино сейчас наверняка внутри этого огненного… полукольца, - педантично влез Придд.
- Лошади, сюда плывут лошади!
На том берегу наконец-то раздались выстрелы, лошадиный табун – голов в полсотни, не меньше, уверенно пересекал реку, можно уже было разглядеть головы странно молчащих всадников.
- Это стреляют не наши, - почти теряя хладнокровие, сухо отметил Ансел, - однако пленных он отправил вперед. Не вижу, как подгоняют коней!
Валдес громко расхохотался:
- На паре задних коняг замыкающие явно не связаны! Не пойму, то ли в господине Москино больше от моего друга Бермессера, то ли – от маршала Алвы. Но буду судить по результату! А на лошадях, задние всадники явно наши, орудуют плетками! Шутка в моем духе! Ариго, принимайте лейб кирасир Готфрида.
   - Кошки закатные! Но где же сами…
   Райнштайнер замолчал: там, вдали, за рекой, где все больше разгорались подожженные палатки, стойла, временные бараки и прочая похожая утварь армейского бивуака, послышались мощные взрывы. И они были видны, эти взрывы: словно земля вспухала ярко-желтыми цветками. И в свете всех этих огней низко над землей почти в центре пятиугольного лагеря, показалась темная, словно покачивающаяся огромная тень.
   - Ага, они бросили воздухолет, но как же они вернутся, - шепот Придда прозвучал нестерпимо громко, несмотря на то, что с другого берега уже доносились не только выкрики потревоженных дриксов, но и суматошная мушкетная пальба.
      Но внезапно и он был перекрыт ревом сотни глоток: «АНАКСЭ АЛЬДО ЛАЙВОЕ!!!» - и всем, кто не успел зажмуриться, по глазам резанула невыносимо белая, ослепляющая вспышка. Когда к глазам вернулась возможность видеть, на том берегу можно было наблюдать пламенное безумие: горящие лошади, маленькие людские фигурки катались по земле. Носились, падали, замирали, догорали….
   А через реку плыла вереница понтонов, пустых лодок.
   - Мой генерал! – люди, дриксы в смысле, привязаны к коням, да еще рты у все заткнуты! И тут один, пятнистый. Говорит он – курсант Алжанд, и что пленники – его!
- Рты можно развязать, курсанту верить, конвоируйте их всех сюда, - не время было считаться пленными, впрочем, Жермон Ариго смотрел на связку понтонов, и пустых лодок. Изредка над одной из посудин появлялась почти невидимая рука, и вооруженная длинным шестом, чуть-чуть подправляла движение «каравана»: чуть-чуть, но достаточно, чтоб его вынесло под тень елей и голых еще лиственниц на талигойском берегу.
- Безупречнейшее выполнение, - присвистнул Вальдес, - генерал, на мой взгляд, теперь будет только естественно, если вы откроете отвлекающий огонь из парочки орудий: должны же вы обеспокоиться, с чего вдруг разорались дриксы и анаксы.
- Цель ловко подсвечена пожарами, орудия наведены, но если я дам залп сейчас, во-первых, привлеку ненужное внимание к переправе, а во-вторых, боюсь, герцог Придд моего решения не поддержит, - откинув ножны сдержанности, обнажил иронию генерал Ариго.
И тут же его конь затанцевал от неожиданно возникшей перед всадником тени:
- Молчать, курсант Придд! Воля ваша, генерал: огонь, так огонь! Вы, Валентин, надеюсь, подвезли парочку «пехотных орудий»? Готовьте их. Как видите, барон, я не подвергал себя ровно никакой опасности, да и капитан Вайспферт со мной! Ваш слуга, генерал Ариго, мои приветствия, конный незнакомец… Сейчас сто тридцать три человека под командой Гирке и Вардена доставят на наш берег более сотни понтонно-переправочных средств и можно открывать огонь.
- Не подвергал опасности… - проворчал Вайспферт. Но под взглядом командора, примолк, - конечно, пытать интенданта, когда вокруг все горит, не так уж опасно…
-  Как вы переправились обратно, Вайспферт, докладывайте!
- Командор…
- Вайспферт родился и вырос в горах, но дайте ему прийти в себя после переправы по тросу, господин Райнштайнер.
- По тросу, через всю реку?
- А что вас смущает, незнакомец?
- Вице-адмирал Вальдес! И поверьте, не много нашлось бы и моряков…
- Нам было проще, чем вантовым или марсельным у вас на корабле. Трос с наклоном на этот берег, а мы были пристегнуты вот таким штуками, матросам они не подойдут. Однако я рад чести познакомиться с Бешеным Кэнналийцем! Ага. правильно. Валентин, упирайте в поддоны стволы… Ну, во имя Создателя Милосердного, огонь.
Генерал Ариго слега оторопело посмотрел с минуту, как чугунные трубы почти вертикально устанавливаются на расставленные на массивных плитах треноги, а этот кошкин сын Москино регулирует огромными винтами-шестернями их наклон, а затем поскакал к своим выдвинутым вперед батареям. Какой бы эффект не дали три «пехотных орудия Москино», поддержка хорошей батареи полковых орудий лишней не будет.
А за спиной раздалось:
- Опусти шрапнель, подожги трубку, запал… поджигай, отскочи!
Оглянувшись на скаку через плечо. Ариго увидел сперва снопы пламени, ударившие в чугунные поддоны, а, подняв голову, заметил и высоко в небе светящиеся точки, летевшие по невероятно крутой дуге. Незапланированный обстрел занятого войсками Готфрида берега Хербсте начался.
Кривцов же деловито отметил, что разрывы первых в этом мире шрапнельных снарядов легли кучно, но гранаты разорвались уже на земле. Впрочем, дураков выдергивать дистанционную трубку в Дриксен, видно, еще не народилось.
- Раненые, пленные, – на телегах!? - спросил он, перекрикивая взрык десятка орудий Ариго.
- Так точно!
- Каковы ваши потери, господин секретарь? – тронул коня стременем Райнштайнер.
- К сожалению, есть один погибший… Граф Гирке, на вечернем построении вы при мне опишите то, что я сделал с телом курсанта Ланса Хольстрэнжа.
- Стоит ли, господин секретарь?
- Курсанты должны понимать, на что идут, соглашаясь участвовать в вылазках в тыл врага. Более того, этот бой дал мне двух заместителей по действиям в таких условиях. Курсант Алжанд, Фредерик, ко мне!
- Я, господин бригадный секретарь!
- Курсант Придд, еще один залп нашей шрапнелью, и грузите гранатометы, отходим в лагерь. Вы, Алжанд, кажется, были сержантом? Я более чем доволен вашими действиями. Пожмите руку курсанту Гирке. После этой ночи Придд – теньент, так же как вы, Алжанд, и Грике. Ансел, пока тоже теньент, - как мой начальник штаба. Вы, Алжанд, осуждаете меня за Хольстрэнджа?
- Никак нет!
- Фредерик, вы рискуете, я же всегда требую честных ответов.
- Ну, вообще-то… Не осуждаю, но мне не все понятно, командир. Если мы вывезли двух других раненых и даже тяжелого, осмелюсь доложить капрал…курсант Ластранг вряд ли оправится… Почему вы так поступили с Лансом?

[Vieux Gogan]

-  Раненым, которых мы вытащили, не повезло в конце операции, стоял такой грохот, что их стоны не могли никого привлечь, начинаете улавливать?
- Да, вроде бы…
- Ну а теперь я вам скажу, то, что видел один граф Гирке: курсант Нольструндж был только ранен, почти смертельно, но мог бы прожить пару часов. А то и больше. Так что добил его я. Как, Алжанд, Придд, вас это не шокирует?
- Шокирует, более того, я не знаю, как это согласуется с честью дворянина, но, насколько я понимаю, он не контролировал свои крики, а ваша группа еще только занимала позиции? – сжав губы, спросил не побывавший в деле Валентин Придд.
Телеги – одни с «пушками Москино», другие – с ранеными, над которыми хлопотали привезенные из базового лагеря «Олларии» врачи, третьи – просто с уставшими солдатами, двинулись в темноту тыла. Сам Москино шел пешком, окруженный пешими Приддом, Анселом, Гирке и Алжандом, а над ними возвышались прислушивающиеся к беседе вице-адмирал Вальдес и командор Райнштайнер. Именно в эти мгновения молодой Сэ понял, что не забудет этой ночи никогда…
- Тогда, господин секретарь, - все так же спокойно продолжал Придд, - вас, очевидно, оправдывает высшая целесообразность войны.
- А как вы поступили с телом? – редкое дело, Кэнналиец стал серьезным, - среди эвакуированных я видел одного мертвеца, но кажется, это дрикс…
   - О, это «перебежавший» на нашу сторону из-за своих эгидианских взглядов на вопросы веры и Белый Суд интендант кирасир… Вы вовремя напомнили, адмирал, курсант Фронзон! Скиньте с телеги и прикопайте падаль. А с телом, с телом нашего курсанта господин адмирал, я поступил… целесообразно. Граф Гирке, вы присутствовали от начала и до конца, ответьте и объясните, как сможете. Видите ли, господин вице-адмирал, я не исключаю возможности, что курсанты завтра меня не поймут и… э-э… свергнут.
   - Твари закатные! – от души высказался Гирке, - Конечно, никому и в голову не придет вас свергать, потеряли одного, угробили не меньше двух сотен, сотня пленных, деньги… Но это дело, с Нольструнджем, это выглядело отвратительно! Ладно, вы добили Ланка, чтоб часовые не сбежались на его вопли, но зачем было раздевать честного солдата и вешать, да еще вместе с этой проклятой рысью!!
   - Глупейший случай, - спокойно прокомментировал Москино, - мои курсанты береглись часовых. И береглись грамотно, но на одного из них вдруг с дерева падает рысь. Живая и злая. Ну, я сделал так, что взвизг рыси заглушил вопль солдата. А дальше, да, я поступил так, как говорит граф Гирке. Только он не закончил. Что я еще сделал, теньент «Олларии» Гирке?
   - Заложили эту свою проклятую мину.
   - И что мы видели на обратном пути? Не разочаровывайте меня, граф.
   - Около двадцати дриксов топтались вокруг, разинув рты. Потом почти всех их раскидало взрывом.
   - Внимание, господа курсанты, Фредерик Алжанд, Вальтер, Валентин, Джордж! Вдумайтесь! На своей земле, я бы никогда так не поступил, но бой за линией фронта имеет свои отвратительные особенности. Мы кричали: «Ракан! Альдо!», вспарывали животы, жгли невинных коней… И после этого, оставить честного мертвеца, чтоб дриксы проведали о бригаде «Оллария»?! Поэтому я и снял с солдата форму. А рысь и раканий герб повесил на него, именно для того, чтоб побольше народу сбежалось: неизвестный! Повешен! С гербом союзника-Ракана! Кем повешен  – опять неизвестно! Да еще с рысью на руках! Солдат Ракана! Всем интересно. Всем удивительно! Народу собирается все больше. Уже не солдаты – зеваки, они передают про герб Ракана по лагерю, особо неудачливый наступает на маленькую кочку. И вот курсант, от которого отвернулась удача, которому рысь перервала кровеносные жилы еще до боя, уже после смерти уничтожает, как свидетельствует граф Гирке, до двадцати лоботрясов из дриксенского лагеря. Я-то думаю, даже больше. Впрочем, точной цифры общих потерь противника за эту ночь мы никогда не узнаем.
   - А вы жестоки, секретарь, - задумчиво проговорил Вальдес, - жестоки, да, но с вами хочется продлить знакомство, раздери меня кошки!
   - А как же приказ Альмейды в битве за Хексберг – не вылавливать раненых из воды?
   - Война зачастую предельно жестока, - вдумчиво сказал Райнштайнер, видимо, что-то сопоставив в уме, - но, размышляя, я прихожу к выводу, что суровая целесообразность на вашей стороне, секретарь Москино. Но почему вы кричали «Ракан! Альдо – Анакс»?
   - Самое занятное, что я надеюсь, многие дриксы запомнили и надпись на ужасном мешке с газом, которую капитан Вайспферт успел сделать на их языке: «МАЛЫЙ ЗВЕРЬ РАКАНА. ПОГИБАЯ – СЪЕДАЮ». Интересно, сколько сотен людей коней он спалил.
   - Я слышал взрыв. Похожий на взрыв крюйт-камеры. Или походного артиллерийского обоза, - добавил вице-адмирал.
   - Еще лучше. Но, уверяю, это был взрыв более мощный, чем даже взрыв крюйт-камер на линеале. от чего да хранит вас, адмирал, Создатель… и Хексберские .. жительницы. А здравницу младому анаксу я приказал выкрикивать сразу по двум причинам.  – Во-первых, еще рано раскрывать тайну существования «Олларии», во-вторых, почему солдаты Ракана режут спящих дриксов и крадут деньги, пусть спрашивает посол Кесаря в столице у самого молодого Анакса. Один опровергнет, второй не поверит!  Я дважды говорил регенту, что, держа послов в захваченной мятежниками столице, и Гаифа, что Дриксен развязывают нам руки. К примеру, вы, Вальдес, сожжете дотла Кришенбаум или Тауберг. Вывезете все ценное. Возможно, - пленных. Кому эти послы будут заявлять протесты? Это и есть, командор барон Райнштайнер, та война без дипломатических рамок, которую, по сути и развязали-то не мы, а наши «друзья» с враждебных берегов: когда проигнорировали правительство Регента и отправили за какими-то кошками послов к мятежникам, в блокировавшую саму себя Ракану.
   - Вы страшный человек! – уже весело повторил Бешеный, - ваши десантные суда готовы. Вам не хотелось бы отправить на них своих сол… курсантов?
   - Если вы уверены, что вашу адмиральскую честь не станет корежить от того, что я прикажу творить на берегу, - с крайней вежливостью ответил Москино.
   И разговор на какое-то время увял. Да и артиллерийская перестрелка через Хербсте затихала.
   - Господин Арно Савиньяк, - неожиданно обернулся Москино к замыкающему их группу всаднику, - виконт Сэ! Мне кажется, именно вы все же не созданы для нашей бригады. В офицерах по особым поручениям генерала Ариго вы принесете Талигу больше пользы, к тому же, сможете координировать бои арьергардных частей и специальных команд «Олларии». Если вы все же хотите остаться в бригаде, возражать не буду. Ну, теньент Сэ?
   - Мне кажется, вы правы, господин бригадный секретарь Москино, – Арно почувствовал, что бормочет самым жалким образом, но все, что он только что услышал, для него и впрямь было слишком, - хотя я понимаю, что многому научился у вас за эти дни. И даже прошу простить меня за тот эпизод с дуэлью!
   - А извиниться перед девицами Манрик  - слабо!? – весело спросил Москино, - заодно и съесть шляпу, ведь герцог Придд участвовал в первой вылазке, да и в ночном бою именно он обеспечил артиллерийское прикрытие отхода бойцов?
   Теньент Арно виконт Сэ покраснел - невидимо в темноте. В конце-концов, он, пусть и не сознавая того, и впрямь был «салагой».

И только позже самый молодой из Савиньяков задумается: не без расчета ли Юрген Москино затеял все это обсуждение при нем?


      ВАЛЬДЗЕЕ

   Луиджи Джильди уже начал разбираться в перемещениях Регента: если тот находился в своём знаменитом замке Ноймар. туда, в основном, вызывали офицеров сухопутных армий. А вот в резиденции графы фок Варзов, Вальдзее, моряки были более частыми гостями. Да и из Хексберга было проще добираться: по той части Хербсте, на которую еще не вышли передовые патрули дриксов, затем – пару хорн кентером. Так что, Луиджи был уверен – разговор пойдет о морской операции. Тем более, что в Хексберге, несмотря на то, что у берегов еще лежал серый весенний лед, верфи проявляли прямо-таки судорожную активность.

   
   ХЕКССБЕРГ-МЕТХЕНБЕРГ – КИРШЕНБАУМ.

   В принципе, Юрий Кривцов и собирался поставить на должную высоту в Талиге именно десантные или крейсерские операции. Однако он поломался – ровно столько, чтоб регент подписал приказ о передаче в «лагерь» ДОМа Москино браконьеров, лесничих, преступников со всего герцогства. Про то, что он успел добиться аналогичных указов по герцогству Придда и графству Манро, секретарь не докладывал. 
    На «Астере», «Закатной твари»  Вальдеса Москино  прогуливался вдоль борта молча, лишь поинтересовался названиями окружающих Хексберг островов.
   - Ого! Остров называется Нахтигаль!* Это нам подойдет. Теньент Гирке, господа Придд и Варден – на этой операции наша часть будет носить название «рота Нахтигаль». И работать будем соответственно…
==================
На этом всё, наверное. Судя по счетчику, "немногих верных" читателей и тех достало
СПОЙЛЕРЫ

Опять же - ни рейтинга RG, ни предупреждения АУ...

[Colombo]

Поздравляю автора и читателей с окончанием. Теперь можно устроить забаву - список использованной литературы. Я вот вижу "Деньги гантов" Лестера дель Рея - там технический прогресс шагнул аж в Асгард и помог победить в Рагнарёке.

[Vieux Gogan]

Идею Танка с "паровым котлом" СПОЙЛЕРЫ

(правда, ЭТО чуть дальше, но не пугайтесь, ту битву выкладывать. это ж еще постов 5-6... )

признаюсь, Кривцов стырил (ну, с доработкой)у Еловенко с "И-Вери". Есть и ишшо, помимо идей от Еськова

[Colombo]

Тогда уж сразу с атомным котлом - "Обитаемый Остров". Дирижбомбель "Молот Тора" горел у Андрея Уланова ("На всех хватит!"). 

Ишшо - это "Оружейный монастырь"? А где огнеметы и арбалеты с луком из рессоры? Ах, в Кэртиане рессор нет? А искали?

[Vieux Gogan]

1. Тогда уж сразу с атомным котлом - "Обитаемый Остров". Дирижбомбель "Молот Тора" горел у Андрея Уланова ("На всех хватит!"). 

2. Ишшо - это "Оружейный монастырь"? А где огнеметы и арбалеты с луком из рессоры? Ах, в Кэртиане рессор нет? 3. А искали/рессоры/?

1. Ага, полТалига на добыче мирного атома угробил бы. сам бы... зазвенел.. НЕЕТ! НО ОН, может, ПОЛЮБИЛ СВОЮ НОВУЮ РОДИНУ!
2. Не, если рессора это такая пружина... Кривцов скорей с ума сошел бы, ему из-за пружины (как он думал) автоматический пистолет сляпать не удалось..СПОЙЛЕРЫ

И хорошо. сомневаюсь, чтоб "затвор" выдержал, если он по схеме ПМ  (не Первого Маршала) работать хотел...

3. Нашли у одной Многоуважаемой Эрэа, есть они в Талиге (как Многоуважаемые эрэа, так и , оказалось - рессоры!), но больно непросто получить:

Чтобы откупиться от непрошенных гостей, бабуля доставала из-под лавки куски старого ржавого железа и со словами: «Прими, милок, меч-кладинец» вручала очередному любителю запретных фруктов. Когда запасы кусков  рессор заканчивались...

[Colombo]

А, подумав – опять таки, как и с «изобретением» миномета, понял, что со стороны человечества крайне глупо было сто лет использовать котлы, если турбины проще, надежнее и эффективнее. Ведь и ротор турбины – то же «мельничное колесо». Самое странное, на его взгляд, было в том, что и изобрести изначально их было легче!

Счаз. Изначально - это водоподъемное колесо. А когда на больших оборотах турбина начнет трястись и разваливаться, придется секретарю изобретать турбину Лаваля. Насчет сопла того же Лаваля я спокоен - оно не потребуетсяСПОЙЛЕРЫ

ибо сверхзвуковое .

 
Вообще многие авторы идут другим путем. Чем корячиться, как Робинзон Крузо, проще найти тайник с продуктами высоких технологий - как тот же Р.К., кстати. Таким способом даже звездолетами обзаводились. И ведь беспроигрышный вариант - вместо жалкого описания изготовления изображать надо восторг/ужас туземцев и уверенные действия профессионала. Вроде того, как Мак Сим "освоил" бомбовоз "Горный Орел".  Нереально? Ну тогда как Александр Синяев освоил корабль цивилизации Маб ("Станет светлее", М. Пухов). И даже пафос есть: мол, технология во всех мирах идет разными дорогами, но на один вокзал.
СПОЙЛЕРЫ

В моей практике было изготовление шестеренки о 504 зубах с шагом 2 мм. Ох и геморроище - и это при наличии электричества, дрели и сверл, не говоря о мелочах. "Человек может все - пока не начнет что-нибудь делать".

[Vieux Gogan]

Счаз. Изначально - это водоподъемное колесо. А когда на больших оборотах турбина начнет трястись и разваливаться, придется секретарю изобретать турбину Лаваля.

Ну.. Еще скажите, мол первую турбину один черт Герон Александрийский якобы изобрел... Только забыли потом. А имея рабов, умельцев народных, почему бы не изготовить и Лавалеву турбину (кстати, год-то 188..-какой-то, как и управляемые ДериЖапли... ) а заодно и шестеренку 504 -ех зубую?СПОЙЛЕРЫ

Не верю Пол Андерсену "Да не опустится тьма", где он не мог объяснить как увеличительное стекло делать в Риме Готов и Боэция! Вот Полному Андерсену поверил бы.. 

Только качество стали смущает. Воистину, и турбина и шестеренка развалятся!   А где в талиги найти "продукцию Высокоразвитых Цивилизаций"Кривцов не знал
СПОЙЛЕРЫ

получите кое-что карминного цвета за ..труды.. над шестеренкой.. хоть мы и не в Лавочке..

А мины на аккумуляторах возражений, значит. не вызвали?

[Colombo]

А мины на аккумуляторах возражений, значит. не вызвали?

Не вызвали. Я не по этим гайкам. Если желаете карминного цвета по поводу мин, прошу в Гофкригсрат - там приголубят по полной.

Теперя... Мобилизация умельцев по тюрьмам - идея хорошая и опробованная многократно, в том числе принцем Фарамиром (Еськов!) А если их поселить вместе и при предприятии - Кривцов может организовать первую в этом Мире шарашку.  Пружину сделают, и не только. Плюс себе пистолетов наклепают, при любом качестве эскизов. Вот тут я уже начинаю горько жалеть, что не литератор - такое можно было бы наваячить в духе "Круга Первого", получится бомба почище Дерижомбеля! Карлион с надфилем и Джереми Бич с отверткой обсуждают специфику нравственности Окделлов СПОЙЛЕРЫ

(можно и график нравственности построить, но это уже будет Веничка )

. К ним подсадить Капотту для исторических справок, и Леворукий знает кого еще... Манрик приедет на экскурсию, у него при этом чего-нибудь сопрут - "смотреть надо за вещами, когда в помещение входишь".