 Показать ответы
|
|
Страницы: 1 ... 8 9 [10]
|
|
137
|
Кэртиана / У Премудрого Домециуса / Re: "Легенды и мифы Кэртианы"
|
было: 22 июня 2015 года, 21:12:36
|
Четверо...
Где ваш дом, что за спиной?
Четверо!
Кто нарушил ваш покой?
Четверо!
Всех спасти и уберечь,
Четверо,
Может сердце, но не меч,
Четверо...
Слёзы-
Много ль ценности в воде?
Слёзы
Льют и в счастье, и в беде,
Слёзы-
Жемчугом легли на дно,
Слёзы
Солью падали в вино,
Слёзы...
Люди-
Твёрдость рук и смелый взгляд,
Люди-
Хоть в Рассвет, а хоть в Закат,
Людям
В радость ветры и шторма,
Люди!
Вы сошли, видать, с ума,
Люди…
«Мама!
Он вернётся, ты не плачь,
Мама!
Ты глаза свои не прячь,
Мама!
Ничего, поспи, поспи…
Мама,
Я вернусь, ты только жди,
Мама!»
Жемчуг
Стал залогом-маяком,
Жемчуг
Здесь он каждому знаком,
Жемчуг!
В сердце должен ты найти
Жемчуг
Указателем пути-
Жемчуг…
Квартет "Архивариусы Талига" благодарит за внимание. Для вас сидели в архивах: Юлия Наумова (Dora Lia)-"Легенда о горе Хексберг", Екатерина Потёмкина-"Сказка о печальной кэцхен", Анастасия Порсева (Инмариль)-"Легенда о жемчужной слезе" и Дина Кравцова-главред и вдохновитель. Стихитворствовала-Анастасия Порсева
|
|
|
|
|
138
|
Кэртиана / У Премудрого Домециуса / Re: "Легенды и мифы Кэртианы"
|
было: 22 июня 2015 года, 21:11:11
|
Легенду поют эту тысячи лет:
Как юная эвро встречала рассвет,
И слёзы роняла в тоске на песок-
До встречи с Анэмом так долог ей срок!
Моряк же не плакал-он лодку смолил,
А может, с утра трубку он закурил,
А может, пришёл на скалистый утёс,
Чтоб ветер ему песен новых принёс-
Легенда молчит. Что ж, легенде видней.
Без тайны и песни жить много скучней.
Увидел моряк: плача, дева сидит,
И крылья шутливо ей бриз теребит.
Моряк подошёл. Кашлянул и присел.
Он понял: других сейчас нет ему дел.
Достал из кармана жемчужную нить
И робко, смущаясь, шепнул Ей: «Возьми…
Я это привёз от сестрёнки своей,
Но вижу, тебе он намного нужней.
Ты только не плачь, не тоскуй на ветру!»
И высохли слёзы росой поутру.
«Спасибо, моряк, за привет и за дар!
Мы помним добро-так заведено встарь…
Ты будешь желаннейшим гостем моим
Хоть в зимние бури, хоть в мартовский дым!
С собою, коль хочешь, зови ты друзей-
Ведь сёстры мои тоже любят гостей»
С тех пор на вершине у Хегсберг-горы
Гремели нечасто, но ярко пиры.
А время идёт, и не первый уж год,
Не раз наш моряк отправлялся в поход,
Не раз вырывался из лап из врага,
Но кэцхен всегда привозил жемчуга,
И тихо просил: «Появись на часок!»
И тень от крыла задевала висок,
Но разны пути горных ведьм и людей!
Вздыхал наш моряк по зазнобе своей,
А кэцхен лишь танцем здоровалась с ним
И таяла, словно видения дым.
В Весенний Излом, по ковру от ворот,
Моряк наш жену в дом открыто ведёт.
Нет крыльев, и волосы-что ж!-не черны,
Мила и проста, словно песня весны.
И сын появился в положенный срок,
Скрепленьем союза-пищащий зарок.
Мальчишка мужал, превращался в юнца,
Но твёрдо он помнил рассказы отца:
«На Хексберг, сынок, чудо-девы живут,
Танцуют с ветрами, с ветрами поют,
Их хрупкое сердце умеет любить,
И смех, и веселье прохожим дарить,
А ты поутру подымись к той сосне
И жемчугом их одари по весне…»
И вот, о досточтимые эры и эреа, третья легенда, о которой рассказал нам один адмирал, любящий смеяться и танцевать и не любящий плакать:
Легенда о жемчужной слезе
Четверо...
Где ваш дом, что за спиной?
Четверо!
Кто нарушил ваш покой?
Четверо!
Всех спасти и уберечь,
Четверо,
Может сердце, но не меч,
Четверо...
Уходили братья, уходили, оставив всех и вся, уходили, потому что Ожерелью нужны были их руки, их смех и их любовь жизни. Уходили, и плакал Оставивший, потому что путь его был труднее, чем пути братьев, и понимали гордые, что не стыдны слёзы Унда, а святы.
Шли братья, и по следам их бежали, летели, ползли младшие, те, кто был помощью и опорой, те, кто рад был бы заменить собою, поднять на плечи ношу Четверых, но-запретили сильные, и плакали астеры, и слёзы их обращались в жемчуг, жемчуг катился в волны морские с утёсов, и оседал на дне безмолвной памятью...
Годы прошли, и прошли века, и вот пришли люди туда, где до этого не ступала человечья нога, а только найери плакали в тростниках, тоскуя по счастью, да эвроты-плясуньи танцевали над бурными волнами.
Пришли люди, и стали строить дома, смолить лодки, а вскоре неуёмное любопытство за какими-то кошками погнало их вглубь вечных вод. И нашли ныряльщики, смеющиеся мужчины с бешеными синими глазами, глазами цвета морских глубин, слёзы астер, нашли и принесли их на поверхность. Стали делать из прекрасных жемчужин украшения, стали дарить их своим женщинам.
Жил в тех краях рыбак. Был он молод и силён, взял за себя такую же молодую и сильную девушку, и родился у них сынишка. Всем мальчик пошёл в родителей, вот только одно было необычным: слышал малыш сердцем то, что не все услышат ушами. Рос мальчик, рос, и минуло ему девять вёсен, когда отец ушёл в море за рыбой. Ушёл, ну и что теперь, спросите вы. Но через несколько часов после ухода рыбаков начался сильный шторм, и женщины подняли плач, понимая, что не увидят мужчин более. Плакали женщины, плакали дети, и только мальчик не плакал. Он ждал. И на третью ночь, когда шторм вынес на берег обломки одной из лодок, он решился. Взял из шкатулки матери единственную драгоценность-жемчужную нить, подарок отца на свадьбу-и пошёл на вершину горы, где росла одинокая сосна, белая от времени. Встал малыш под сосной, и, перекрикивая вой бури, крикнул:
- Море и ветер! Нет у меня ничего, что могу дать вам, кроме жемчуга! Моя мама плачет, потому что папа может не вернуться, а я ещё мал, чтобы пойти за ним! Примите жемчужины, они похожи на слёзы женщин, плачущих по своим мужьям, и на слёзы детей, ждущих отцов!
Подбросил он вверх жемчуга, и повисла нить на ветке сосны, простёршейся над морем. Мальчик долго стоял под деревом, ожидая ответа, но так же ревело море, так же бушевал ветер, и никто не спешил к ребёнку. Вздохнул мальчик и пошёл вниз, и не увидел, как за спиной его встали черноволосые девы с крыльями чаек...
А на утро радостными криками наполнился берег. Все до единой лодки вернулись домой, и все рыбаки были живы, даже тот, чья лодка разбилась о волны. И рассказывали они, что в самый страшный миг стихла вода, и услышали они пение, и девы-чайки вывели их к дому, танцуя в небе свой вечный танец. И шепотом рассказали жёнам изумлённые рыбаки, что у каждой красавицы горела жемчужина-у которой в волосах, у которой на шее или на пальцах-и будто сияли те жемчужины ярче звёзд. Тогда мальчик наш рассказал родителям о том, что сделал он ночью, а родители уже и посёлку рассказали.
С тех пор дарят кэцхен, горным ведьмам, девам-эвротам, жемчуга, кто с просьбой, а кто и просто от сердца. А чаекрылые хранят моряков, помня о мальчишке, сравнившем их слёзы со слезами своей матери.
и снова (тысячи извинений!) продолжение в следующем посте(((( |
|
|
|
|
139
|
Кэртиана / У Премудрого Домециуса / Re: "Легенды и мифы Кэртианы"
|
было: 22 июня 2015 года, 21:09:28
|
И вот-вторая легенда, на сей раз из тех, которые заставляют девичьи слёзы литься щедрее-все девы любят сказки о любви!
Сказка о печальной кэцхен.
В страродавние времена, когда Четверо Кэртиану покинули, оставили они хранителями творения своего спутников своих – астер. Скучали по своим покровителям астэры, ждали, когда те обратно вернутся. Эвроты – дети Анэма – ожидать отца своего на скале высокой морской устроились. Играли они с волнами, с ветрами пели. А люди, что песни эти слышали, говорили: «То кэцхен поют».
Длго ли – коротко, а привыкли эвроты постепенно, что нет рядом Анэма чернобрового, да братьев его чудесных. И только одна из них никак не могла забыть, всё сидела на скале, смотрела вдаль да ждала.
Разбилась раз в тех краях лодка рыбачья. Рыбак сам парень ловкий был, спасся, да оказался вдали от дома, на голых камнях, без еды-без воды да без огня. Не стал моряк горевать, пошёл домой дорогу искать. Видит – гора стоит. Поднялся, чтобы оглядеться, да увидел там девушку, черноволосую, голубоглазую да печальную. Забыл моряк про свои невзгоды, присел рядом: «Что ты тут делаешь, красавица, одна-одинёшенька, да печальная такая?». Улыбнулась кэцхен, ответила моряку… Так и ночь промелькнула, звёзды скрылись уж. Указала кэцхен моряку дорогу, а он вынул из-за пазухи нитку жемчужную, что сестрёнка ему на счастье давала, да подарил ей на память.
– Спасибо тебе, – улыбнулась крылатая дева. – Не забуду теперь ни тебя, ни твоей доброты.
Так сказала она и растаяла морским ветром.
Прошло время, стал рыбак моряком заправским, вёз раз на своём судне товары заморские, морисские, и попал он в северных водах в шторм. И закружило в волнах его парусник, и подумал моряк, что конец ему настал. Но заметил он деву прекрасную, черноволосую, черноокую, с чаячьими крыльями за спиной да с жемчужной ниткой на шее. И закружилась дева та в танце дивном, и ветром морским обратилась, паруса тем ветром наполнила и погнала из шторма парусник да вывела в тихую гавань.
И спустилась тогда к моряку дева, нежным голосом проговорила:
– Обещала я, что не забуду теперь тебя, ни в штормах не забуду, ни в штилях, из всяких бед морских выведу… – приблизилась к моряку дева, поцеловала его устами алыми, взглядом ласковым, любящим в глаза посмотрела и добавила: - Но не забывай и ты меня, моряк. Приходи ко мне на ту же гору, где в первый раз встретились, в ночку тёмную, ночку звёздную. Скучать я без тебя буду, коли не явишься.
И обещал моряк деве той, что найдёт ту гору, на гору подымится, да ночкой лунною ждать её там будет.
– Коли друзья твои такие же добрые и сердцами чистые, да веселые и задорные, и их с собой приводи. Сестры мои кружат в танцах своих, и рады будут морякам отважным, – добавила дева, да вновь морским ветром растаяла.
Вернулся моряк в город свой, рассказал друзьям и товарищам о деве той загадочной. Посовещались моряки и отправились гору искать, где товарищ их горе мыкал да счастье нашёл. Не трудно им путь тот дался, узнал бывший рыбак вскоре и скалы, и сосну костяную. И поднялись с ним туда все, кто не связал себя ещё клятвами да браслетами. Развели они костер и устроили вокруг него пляски, да песни веселые петь начали, и спустились к ним девы чудные, красоты невиданной, с глазами как небо звёздное да крыльями за спиной чаячьими. И закружились они с моряками в танце. И рады были и счастливы и моряки отважные, и девы чудные. А на краю утёса стоял тот самый моряк и свою черноокую ждал. Но не пришла она. И грустил тот моряк, ибо привязался он уже к той деве да полюбил её.
Так и не встретил боле моряк девы той, что спасла его. И тосковал по ней, год её ждал, другой, третий, но не появлялась она. Смеялись, танцевали с другими моряками сестры её, и того моряка звали, но не ходил он к ним, свою единственную ждал. И как-то ночью звёздной сидел моряк на скале той, и ветром ему принесло жемчужную ту нитку, и дуновением тихо на ухо прошептало:
– Не могу я к тебе спуститься, не могу и с тобой проститься, не могу я тебя коснуться, от тебя мне не отвернутся, отпустить мне тебя печально, вечной станешь моею тайной, не люби, не
скучай, послушай, открой другой деве душу, я лишь ветер, мне счастья нету, прости не ищи ответы…
Вздохнул тяжело моряк, покатилась по его щеке слеза скупая горькая. Повесил он на ветку нитку жемчужную, прошептал и ветер его слова унёс:
– Это навсегда твоим останется. Коли хочешь, чтоб я ушёл – уйду, и женюсь. Но забыть тебя никогда не забуду.
И обдало моряка морским бризом, каплями солёными осыпало – слезами печальной кэцхен.
Вернулся моряк домой. Время прошло. Женился он, как и обещал. Сын у него родился, и вырос тот мальчик умным да пригожим, весёлым да голубоглазым. И когда пришла ему пора самому идти в море, и собрался он перед тем с другими моряками на гору, позвал его к себе отец и рассказал историю свою. Да наказ дал: коли на гору ту подыматься станешь, жемчужную нитку с собой бери, и деве, что встретишь, подари. Никогда не обидь ту, что встретишь, веселые те девы, но ранимые, коли подружишься – оберегать тебя в море будут. Но влюбляться не смей, только себе да возлюбленной больно сделаешь, но не выйдет ничего у вас.
С тех пор и родился обычай на гору подниматься, прекрасным девам жемчуга дарить, в танцах с ними кружиться да песни петь.
А имя того моряка, что грустную деву на скале пожалел, в веках затерялось.
продолжение-в следующем посте (молим о снисхождении Хранителей, но не влазит, тыща диконов!) |
|
|
|
|
140
|
Кэртиана / У Премудрого Домециуса / Re: "Легенды и мифы Кэртианы"
|
было: 22 июня 2015 года, 20:44:51
|
Приветствуем вас, эры и эреа! По воле Четверых решили мы обнародовать архивы, хранящиеся не один Круг в сундуках старожилов Хексберг. С превеликим трудом суровые моряки согласились отдать нам эти сокровища, но чудеса иногда всё же бывают)))
Легенда о горе Хексберг.
Создали Четверо Кэртиану, и было астэрам в ней хорошо и привольно. Не были они сильно привязаны к создателям мира, но привыкли, что те есть, и те рядом, и всё в мире идёт своим чередом…
Но настало время Четверым покинуть Кэртиану, и поняли это астэры, и удивились. Мир был родным и знакомым, но что-то в нём изменилось неуловимо. Тоскливо стало весёлым эвротам, страстным найери, даже серьёзным литтенам и горячим фульгатам. Не привыкли они к такому чувству… Но ведь Абвении вернутся когда-нибудь, утешали они себя. Вернутся, и щемящее чувство потери пройдёт. А пока – будем ждать их, да жить, как жили, решили астэры.
Время шло, мир потихоньку менялся.
Фульгаты подались на нынешнюю Марикьяру, так остров и получил свое первое название – Фульгиат. Постепенно они отдалились от людей, и остались только легенды об Огненных Призраках, что скользят меж грозовых облаков и танцуют с молниями.
Литтены разбрелись по горам и тоже не искали встреч с родом человеческим. Они всегда держались как-то по себе, особняком. Время шло, и люди начали забывать о том, что Литтены когда-то существовали.
Найери остались верны себе, облюбовав тростниковые берега озер и рек. Дети Унда всегда славились пророческим даром, и не дано им было скрыть его от людей. Плач найери предупреждал о большой беде, войне или предательстве, и пока жители Кэртианы помнили об этом, им удавалось избегать многих бед.
Эвроты, унаследовавшие веселый нрав Анэма, не бежали людей и не чурались встреч с ними. Девы и гибкие юноши с черными волосами, чаячьими крыльями и сияющими словно звезды глазами приходили к тем, кто им был по нраву. Кружили избранника в вихре танца, и исполняли самые заветные его желания.
Со стороны трудно было поверить, но эвро тосковали об Ушедших не меньше своих собратьев. Поселившиеся у моря, каждый день собирались они на высокой серой скале, у подножия высившейся там сосны. Ветры трепали дерево, дожди хлестали по стволу и веткам, молнии раз за разом били в камень рядом, но сосна не сдавалась. Не хватало её корням соков, облетели иглы, исчезла кора, стал совсем белым ствол, но сосна стояла, и танцевали рядом с ней чернокудрые девушки, и звенел их смех далёкими колокольчиками. И всматривались вечер за вечером они в закат, ожидая, когда вернётся оттуда тот, кого о ком тосковали они больше всего, рассмеётся шало, взмахнёт рукой, промелькнёт над головой его острокрылая ласточка…
Время шло, круг сменялся кругом, но Четверо все не возвращались. Зато в пустынные некогда места пришли люди. Поднялись несколько человек на гору, ведь с возвышенности лучше видно окрестности. Подивились они белой сосне, погладили её выбеленный ветрами и дождями ствол, почуяли силу, в нём сокрытую, переглянулись….
Донёсся до них тут мелодичный смех – будто колокольчики серебряные зазвенели. И выступили из воздуха вдруг крылатые создания. Мир тогда был другим, не считали люди астэр демонами, не испугались воины крылатых. Закружились с ними в танце, летел над морем смех, растворялось в воздухе счастье людское…
– Оставайтесь с нами... – звали эвро.
– Живите здесь... – разрешили они.
– Приходите к нам...
– Танцуйте...
– Мы будем рады...
И люди поверили астэрам, и прозвали их горными ведьмами, а скалу – Хексберг, и вырос неподалеку город с тем же именем. И год за годом поднимались весёлые и смелые на гору, чтобы станцевать с чернокудрыми, и одарить их жемчугами, и получить в ответ – удачу…
Хексберг
Мы остались-ожидая на утёсах,
Складывая песни о былом,
Роясь в памяти-потерянных отбросах,
Разлетелись, плача кто о чём.
Дети ветра, дети камня, дети молний,
Дети волн, свободные, как воздух-
Улетаем в никуда, теперь-бездомны,
В ожидании для нас не вписан роздых.
Мы, эвроты, в общем, без претензий-
Есть гора, с неё смотреть идём на Запад,
Нужно ль больше, кроме ветра и созвездий?
Только скучно. А точней, тоскливо, братцы!
Эти лодки…Что им нужно у причала,
Где бывали только мы до них да волны?
«Эй, скорлупки! Вас там сильно укачало?»
Лодки в зыби лишь качаются бессонно…
Моряки-народец, в общем, беспокойный,
Им везде б свой нос засунуть, странным людям!
Вот и к нам прорвались с ветром вольным,
И теперь тоскливо дома нам не будет.
Мы ведь любим танцы ночью до упаду,
Без достойного партнёра что за пляска?
-Приходите! Мы всегда вам будем рады!
Приходите в танец ночью, в вихре красок! |
|
|
|
|
|
