 Показать ответы
|
|
Страницы: [1]
|
|
2
|
Клуб любителей всяческих искусств. / Мед поэзии / Re: Стихи...
|
было: 15 ноября 2005 года, 19:12:17
|
За окном моим ажурным
Белый, белый снег кружит,
А на столике журнальном
Лист тетрадный шелестит.
В этот день, ему доверив,
Я от слёз себя спасла!
Лист мой стерпит унижений,
Но я стерпеть их не смогла.
А ведь бумага в наши дни
Терпит многое, увы,
Все печали и невзгоды,
Радость, счастье и заботы...
Вот и я решила, вдруг,
Поведать новый свой испуг...
Я многое сказать успела,
Пока звонок не прогремел...
Тут сердце быстро так забилось
В надежде слышать голос твой...
Но нет, .. не ты, ... остановилось ...,
И лишь махнуть могу рукой.
Я отдаюсь блокноту дальше,
Бумага стерпит боль мою:
"Ну почему же было раньше
Так много счастья?" я молю:
"Вернись ко мне, моя отрада,
Вернись любовь моя, прошу...
Мне больше ничего не надо,
Ну вот, опять я вся дрожу...
p.s. бумага выслушать способна,
но вот совет, увы, не даст... |
|
|
|
|
3
|
Клуб любителей всяческих искусств. / Мед поэзии / Re: Стихи...
|
было: 15 ноября 2005 года, 19:09:32
|
Сатана (Эдуард Асадов)
Ей было двенадцать, тринадцать - ему.
Им бы дружить всегда.
Но люди понять не могли, почему
Такая у них вражда?!
Он звал ее "бомбою" и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его - "сатаной",
"Скелетом" и "зубоскалом".
Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал ей лягушек и хохотал,
Когда она верещала.
Ей было пятнадцать,
шестнадцать - ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.
Он "бомбою" ее по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь.
И только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.
Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится: «У, сатана!
Как я тебя ненавижу!»
А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнет за столом:
«Ах, как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашен!»
И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
«Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги!»
Ей – девятнадцать. Двадцать – ему.
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже,
Недругам мир ни к чему.
Теперь он «бомбою» ее не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи,
А «тетей Химией» величал
И «тетей Колбою» тоже.
Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла.
И так же сердилась «У, сатана!»
И так же его призирала.
Был вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая…
Шел паренек с девчонкой одной,
Домой ее провожая.
Он не был с ней знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он ее провожал.
Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома: «Стой, сатана!
Стой, тебе говорят!
Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?
Значит, встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!
Даже не спрашивай почему!» –
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
«Мой! Не отдам, не отдам никому!
Как я тебя ненавижу!»
|
|
|
|
|
|
