я так давно тут не логинилась, что меня даже удалили с форума. Но это снова я.
Ну привет, вот и я. Я опять приползла на пристань, как больная улитка. А кажется, что бежала. Выхожу все реже, а выдыхаюсь быстро. И готова отдать целый век свой за точный выстрел прямо в голову, если б знать, что не все сначала.
Только небо сегодня так высоко и чисто…
В общем, здравствуй! Я снова здесь, как и обещала.
Но о чем рассказать тому, кто и так все знает: все мои истории, сотни других похожих? Я опять стаю на краю, и не вижу края. Я тебе доверяю так, как не доверяют даже самым случайным из самых случайных прохожих. Но пойми, я слишком старая и больная, даже если солгу – никого не обижу ложью. Так что ты уж прости, помолчи – тишина поможет. Каждый, кто столько пожил, конечно, грустит о прошлом, говорит о былом. Да и я пока не немая.
Хоть грущу, но не плачу. Я прошлым могу гордиться. И кому, как не мне, можно также гордиться прошлым? Я была, я сбылась, я вообще не могла не сбыться. У меня было все – города, имена и лица. Я их всех берегу, самых важных храню под кожей. Загляни в мою душу, я знаю, ты это можешь, посмотри, вот их – целая вереница!
Я привыкла терять их, и с каждой своей потерей становлюсь немного злее и осторожней. А хочу быть добрей. Но от этого не добреют. Моя память тверда, я не путаю правду с ложью, я не путаюсь в днях, не мечусь между сном и прошлым. Но я часто сижу одна за закрытой дверью и безмолвно жду, когда меня подытожат.
Иногда мне становится невыносимо тошно. Я спускаюсь вниз и втекаю в толпу идущих по своим делам. И, стуча по асфальту клюшкой, я ползу неспеша, и будто бы ненарочно я смотрю им в глаза, и пытаюсь прочесть в их душах что-то важное: то, что больше, чем просто стужа, небольшая зарплата или сезон зубрежек. Может, кто-то из них даже будет кому-то нужен, даже в сто, даже с выцветшей и посеревшей кожей. И не будет, как я, спотыкаться в толпе прохожих, а кому-то близкому будет готовить ужин.
Не дай Бог ему пережить всех родных. Бессилье, тишина и память – вот все мои соседи. Я корнями уже в земле, я покрылась пылью, и последняя пристань давно поросла ковылью, а я все ковыляю, дышу, становлюсь зловредней.
Но тебе, пожалуй, уже надоели бредни поседевшей старухи. И сколько бы я ни выла, что была, пожила, и сбылась, и почти что сгнила – а ты все же старей, и мудрее всех нас, бескрылых. Ну скажи мне тогда, зачем же все было? Ну ответь наконец, мой единственный собеседник!
***
А закат все молчит, а закат исчезает в алых беспокойных водах. Ему незнакомо горе. Что ему до нее? Он таких повидал немало – постаревших девчонок, о чем-то просящих море.
Да и если б море хотя бы о чем-то знало.
Но оно - всего лишь бескрайнее одеяло, что сшивают из сотен печальных чужих историй.
|
Показать ответы
