Рассказ интересен, но слишком отшлифован и излишне рафинирован, даже с учетом моих вполне среднестатистических пристрастий. Первые три-четыре страницы вообще подводят читателя (меня в частности и тех, кто имел удовольствие насладиться этим опусом, и чьи мнения я услышал) к мысли о полном отсутствии сюжета. Существует кабаре на тюремной планете (корабле-тюрьме, наземной резервации, в подводной шахте-городе и так далее) со своими проблемами, заботами и бедами, в упомянутое заведение попадает девочка из приличной семьи, вроде как интеллигентная. И вроде бы вот вам завязка. Уже превкушаю интриги, разборки, пиратские клады и так далее. В общем Тартуга времен флибустьеров. А вот и не угадал - шпионский детектив.
Улыбнуло, что комментарии о мироустройстве тюремного города вставлены перед направляющими на них репликами в диалоге новенькой девушки и матерой, прожженной и весьма уверенной в себе… кстати кого? Кто такая мисс Райт? Нет, не оператор телепорта, скрывающийся инкогнито. Об этом мы узнаем позже. А в борделе, она что делает. Об этом упомянуто так вскользь, что создается ощущение, что она то ли вышибала, то ли девчонок дрессирует, то ли надзирает над этими барышнями. Не запоминается… Реплика: - После Мамаши тут я хозяйка – быстро и четко поставила бы все на свои места. Вернемся к комментариям и разъясняющим вставкам. Уровень текста высок, но месторасположение элементов поставлено с ног на голову. Это не может быть авторским ходом, некой изящной шпилькой, потому что нарушается логическая связанность текста. Читателю сначала предоставляют ворох информации, которая не нужна, она кажется бессмысленной, затем вводят вопрос в диалоге, к которому собственно готовилось пояснение. Вопрос так же кажется запоздалым.
Упоминание о биографии Мамаши разбита на два куска. Черная Вдова и ее преступления – одно, по зачем вставлять в заключительный элемент повествования (а мне кажется это динамическая, мало того, хитро изломанная детективная развязка) все ее имена? Становится скучновато.
Переплетение настоящее и прошедшее время, в котором изложены фрагменты рассказа, хороший авторский ход, прекрасная задумка чтобы как-то расшевелить мозги читателя. Но из-за рваных кусков и ломаной логики повествования искажается вся прелесть настоящего, выплывающего из пространных рассуждений о временах становления Города на планете тюрьме. Читатель путается и не понимает, что именно может быть интересно в качестве приправы в сюжетной линии, а что является обычным пресным дополнением, чтобы тарелка не казалась пустой.
Краткие, рубленные элементы, а судя по всему – самостоятельные элементы текста, вырванные из общей линии повествования (Мне очень хочется огреть ее тупым тяжелым предметом, но я сдерживаюсь.— Знаешь, деточка, за такие слова здесь убивают, — цежу я сквозь зубы, — скажи спасибо, что у нас выступление через полчаса. Поэтому я тебя пока не убью. Но потом нас ждет очень серьезный разговор. Быстро на сцену! Эмма поспешно исчезает. Видимо, она только сейчас задумалась о том, что я здесь тоже не за красивые глаза нахожусь. В баре сегодня по плану форменное безумие: русские отмечают какой-то свой праздник. Я ловлю Эмму за руку, едва она уходит за кулисы. Мы убегаем через гримерные и спальни, там сейчас пусто, все заняты в зале. Я очень надеюсь, что нас не хватятся.) придают излишнюю динамичность тем моментам, где, собственно, необходимо действовать наоборот, подготавливать читателя к восприятию долгого и рассудительного диалога. А он, этот злодей-читатель, уже предвкушает стрельбу погоню и хореографический голливудский экшн.
Смена повествователей выглядит «сбоем в матрице». В начале произведения рассказывает некая Регина, в середине автор то ли сам начинает вставлять комментарии, то ли заставляет Регину рассказывать нудные вещи про устройство Города и взаимоотношение жителей. Затем неожиданно повествование берет на себя Эмма и, рассказывая о себе в третьем лице, (нет, конечно же это делает автор – но автор же Регина! Мы помним в начале рассказа это самое «— Просто пройдись по сцене, — повторяю я»), вставляет несколько кусков с описанием как и ради кого Эмма попала в Город:
«План спасения Гарольда, меж тем, становился все яснее и отчетливее: был даже найден свой специалист по телепортации, научивший Эмму обращаться с телепортом. Эмма затвердила координаты, которые нужно будет ввести на телепорте в Бастилии, и в ее снах лица нужных людей сменились объемными цифрами. Цифры летали вокруг Эммы и пытались ее проглотить.»
Регина не могла знать такие подробности, и даже если будучи агентом внедрения она имела полную информацию о планах сепаратистов, то про летающие прожорливые цифры – нет. Хватить про этот косяк – со всеми бывает. Возражение – это рассказывает Регине сама Эмма – не принимаются – пусть рассказывает и нам, читателям.
Данный текст… Стоп! Мы, читатели и автор, прекрасно понимаем, что это не рассказ в классическом смысле, так как не удовлетворено ни единое требование русского языка к конструкции рассказа, новеллы или малой повести. К неформату выше означенный опус так же не имеет отношения, ибо проверка и поиск новых стилей, филологических решений или замешивание острого треша проводятся на классической платформе с обусловленным критическим пониманием структуры, где во главу угла ставятся именно те элементы, прочность и красоту которых автор намеревается проверять. Это текст, если быть точным – пятьдесят два микротекста связанных друг с другом нитью повествования - напоминает по стилистике и изложению то ли роман, то ли повесть с названием «Богиня бед». Могу ошибиться. Имя и фамилию автора я вспомнить не смог, как не пытался (девушка писала), а вот то, что обложка в красных тонах, серия звездный лабиринт (а может быть и ночной дозор)это точно. Там еще несколько строк к аннотации подписаны якобы С. Лукьяненко (потому и купил почитать – думал, что этот корифей плохого не посоветует – ошибся). Структура построения текста идентична и так же вредна для психики читателя.
Что касается шпионской линии, то создается ощущение, достаточно стойкое, чтобы поверить в то, что не один я это почувствовал, что последняя треть текста (или конгломерата текстов) подвергалась сильным изменениям после написания. Нет никаких намеков в начале и даже в середине произведения, что сюжетная линия изогнется резким зигзагом. Уже если вы решились предоставить из кустов рояль, или, говоря языком Толедо, – жирного слона из-под простыни. Будьте добры упомянуть про кусты – вот они, кустистые кусты кустового кустовника, или про простынную под которой прячется слон. Без таких альпинистских страховок сюжет, делая резки вираж, начинает проскальзывать как корова на льду.
Регина на самом деле мисс Райт – агент службы безопасности. Нет! Не верю, не может она быть агентом. Иначе были бы хотя бы неявные подсказки к этому. Не поступала бы она так, не подставилась бы. Автор, наверное, пошутил.
)))
Тем не менее, логичным и неизбежным может оказаться предположение, что концовка рассказа в реалиях Дж. Бонда написана намного позднее, и, принимая во внимания уровень текста в первых двух третях произведения и в третьей части, писалась она, скорее всего, ночью, по наитию, в момент сильного вдохновения, когда автору неимоверно сложно удержать гениальную идею, а тем более профессионально вывести ее в тираж. Первоначальная линия – лямур-стори. Можете меня не переубеждать – не поверю.
И в заключении хочу вам доложить, что рассказ, пусть будет рассказ, не текст, все-таки хорош. Наличие опечаток, грамматических, тавтологических и фактических ошибок (а они присутствуют несмотря на кропотливую, на мой взгляд вычетку и шлифовку) на фоне повествования не замечаются. Неточности, неувязки и смелые эксперименты со стилем выглядят вполне органично и читаемо. Один из самых запоминающихся рассказов конкурса.
Показать ответы
