Форум официального сайта Веры Камши

Угадайте, кому...
Дата дана только для ориентра на соотвествующую земную эпоху. Место действия условно.

Все они мятежники, все обаятельны, все жестоки и нежны.
Андре Моруа.

Часть 1.

КАШТАНЫ У МОСТА                                                май 1621 года

      Ранний вечер. Дымный, дурманно-медовый аромат каштановых свечей расплывается над рекой. Смуглый темноволосый всадник, закинув голову и прикрыв глаза, вдыхает терпкий запах; в тени каштанов деловито копошатся наемные убийцы.
      - Баса, пузырь у тебя? – худой подросток показал главарю зажатую в кулаке бутылочку с фиолетовым зельем. – Так, порядок. Жеро, ты будешь здесь, я – на том конце. Палим, как на мост заедет.
      - А ощипать его можно? – шмыгнул носом мальчишка, завистливо глядя на дорогой камзол жертвы.
      Главарь на минуту задумался, но насчет карманов убиенного особых распоряжений не поступало.
      - Прибьем – ощиплем, - лаконично постановил он.
      Эмпат не только обонял, но и ощущал – холодное, льдисто-синее спокойствие, уверенность и собранность настоящих мастеров своего дела. Тринадцать штук, и все по его душу. Это даже льстит…
      -«Она никогда не уймется», - меланхолично подумал герцог. Убийцы будут подбираться к нему снова и снова, падме  Робийяр есть что терять…
      Семеро наемников засели на одном конце моста, шестеро – на другом. Эмпат усмехнулся и сорвал несколько каштановых свечек. Интересно, что они будут делать, если он пустит коня в галоп и промчится мимо? Погонятся следом?
      Он зарылся лицом в душистый букет; наемники терпеливо ждали, пока клиент в последний раз нанюхается цветочков. Всадник чуть сжал бока гнедого коленями, и конь неспешно зацокал к мосту.
      Итак, драки не будет, его просто изрешетят пулями. Похоже, падме Элеонора уже разочаровалась в ядах, но все еще пребывает в твердом убеждении, что эмпата могут убить наемные бандиты. Наверное, его бывшая теща считает, что он еще не вошел в силу… Хм, что бы такое сделать, чтоб им надолго запомнилось?
      Остановившись ровно посередине моста, герцог выбросил букет. Верный конь с удовольствием закусил сладеньким. Наемники сочли момент подходящим…
      - Хью, отстань!
      - Мика, послушай…
      - Хью, ты дворянин или поп? Ты вообще понимаешь, что я через три месяца женюсь?!
      - На моей кузине! – (сурово.)
      - Вижу, понимаешь. Ну и помолчи, дай человеку надышаться воздухом свободы, тем паче, что недолго мне осталось.
      - Мика, если ты хочешь меня оскорбить…
      - Дуэль? – задумчиво: - Хм, а что лучше – супружеский одр или гроб? Последнее по крайней мере быстро… Зато навсегда! Есть над чем подумать.
      - Мика! – ужаснулся спутник безвременно помолвленного. – Как ты можешь!
      - О, я не такое могу! Когда захочу… Эй, это еще что?!
      Выстрелы отгрохотали, и убийцы с изумлением обнаружили, что их жертва не только жива, но даже не поцарапана. Эмпат соскочил с коня, нагло, приглащающе улыбнулся и медленно потянул из ножен шпагу. Странно, почему они не нападают? Герцог чувствовал, что бандиты чего-то ждут, но чего?
      Он ощутил намерение мальчишки раньше, чем заметил его рывок, и успел повернуться. Подросток метнулся вперед, бросив в лицо эмпату пузырек с зельем. Герцог отбил его шпагой, брызнули осколки, по клинку тягуче расползлась фиолетовая жидкость.
      …Ого, незабвенная Элеонора перешла к магическим фокусам…
      Брезгливо скривив губы, герцог вытер клинок перчаткой и отшвырнул ее в сторону. Хорошо, что в него не попало, сошел бы с ума в лучшем случае… Эмпат перевел взгляд на притаившихся в засаде наемников. Они напрасно прятались, он видел в темноте не хуже, чем днем. Еще полминуты пальбы, столь же бесполезной, как и в первый раз - и на убийц за его спиной с воплями налетели двое недотеп, сверх меры обремененные дворянской честью. И откуда они только взялись в самом глухом и опасном квартале аргасской столицы?
      Ему ничего не стоило убить их всех, тем более, что он явился сюда за развлечениями. Герцог со скучающим видом уклонился от брошенного подростком ножа, после чего мальчишка дал деру. Эмпат тихо фыркнул, тонкий клинок резко хлестнул коня по крупу. 
      Жеребец потоптал двоих убийц, ему осталось четверо. Первого эмпат убил, метнув в него кинжал, увернулся от мушкета второго и всадил шпагу в живот третьему. Оставив ее там, герцог схватился за мушкет второго наемника. Тот не захотел расставаться с оружием, за что и платился – сильным рывком развернув бандита, эмпат подвел его под пулю товарища. Вырвал из ослабевших рук мушкет и добил, раздробив пятый позвонок.
      Четвертый наемник решил, что жизнь дороже, но герцог не хотел его отпускать. Для того, чтобы доложить падме Элеоноре о неудаче, хватит и мальчишки. В несколько прыжков догнав беглеца, он поймал его нож в приклад и пнул в пах. Убийца согнулся, все еще пытаясь увернуться, но герцог неожиданно выпустил мушкет, скользнул за спину наемника и, выхватив из-за голенища разбойника второй нож, всадил бандиту в основание черепа.
      Герцог выдернул из наемника еще качающуюся шпагу и задумчиво посмотрел в сторону бурной потасовки. Есть же идиоты, которых хлебом не корми – дай влезть в чужие неприятности. Спасти, что ли?..
      Двоих наемников дворяне успешно завалили, но после этого быстро выдохлись, все же шпага – неважное оружие против тяжелого мушкета. Эмпат пересек мост и убил первого бандита безыскусным ударом в спину. Силы сравнялись, аргасские шевалье воспряли духом.
      Их было двое – высокий худощавый блондин с лошадиным лицом и крепыш-шатен. Первый уже лишился шпаги и методично орудовал подобранным с земли мушкетом, особо удачным ударом раскроив череп наемному убийце. Шатен был, напротив, ретив и весел. Бодро, но несколько беспорядочно размахивая шпагой, он кругами носился вокруг бандита с мушкетом, вызывая у наемника свирепое раздражение. Наконец, потреяв терпение, разбойник с ворчанием ринулся на шатена, занося мушкет, резко согнулся, хрипло хлюпнул и осел наземь – шпага дворянина, переломившись, вышла из его спины под левой лопаткой.
      Эмпат мимолетным взглядом вызвал у «своего» убийцы приступ жестокой боли по всему телу и тут же прекратил его мучения точным ударом шпаги.
      Когда последний наемник скатился в мутные воды Эмары, аргассцы утерли пот и, благодарно пыхтя, уставились на спасителя (или спасенного?).
      Любитель опасных приключений оказался высок, смугл, мускулист. Алый кушак, туго стягивающий узкие бедра и талию, выдавал в нем рокуэльца. Копна темных, с пепельным отливом волос падала до плеч; лицо – узкое, высокоскулое, с большим, тонким, крючковатым носом. Крупный полный рот в усмешке открывал слишком белые зубы, под густыми бровями, вразлет поднимающимся к вискам, блестели бледно-серые, чуть раскосые глаза. На вид южанину было лет двадцать пять.
      - Мое почтение, господа. Благодарю за помощь, - голос очень низкий, хрипловатый, гудящий, полный иронии. – Рамон, герцог Рокуэльский.
      Шатен вытаращился на него, разинув рот; у блондина глаза полезли на лоб. Это что же, они спасли жизнь государю сопредельной страны?!
      - Прокляни меня Тиара ! – наконец прохрипел шатен. – Да чтоб я…
      - Шевалье Мишель Ситте к вашим услугам, - торопливо перебил друга блондин, указывая на приятеля. – Шевалье Хьюго Даниэль, - поклонился он, для верности тыча пальцем себя в грудь.
      Эмпат, не сводя с них колкого взгляда, наклонился за беретом одного из павших, чтобы вытереть шпагу. Он был уверен, что на шестой попытке мать его покойной жены не остановиться, а если у него будут свидетели, то он сможет пригрозить ей Судом Паладинов . А поскольку Элеонора Робийяр больше всего боится огласки, то…

Очень прошу прощения за наглость, но здесь можно что-нибудь выставить - графоманисто-прозаическое?
(Смотрела темы - в основном стихи... )

Нелл, а разве нельзя вложить в теме "Поэзия и проза"?

Нелл - тут (в Лисьей Норе) выкладываются в основном для критики и разбора. Если нужна такая - я думаю проблем не будет.  Но вы должны знать, что выкладываете сюда на свой страх и риск - никто тут поблажек делать не будет.  :)

Именно поэтому я хочу выложить здесь. Чтобы была и критика, и разбор, а не в теме Поэзия и проза.  :) За тем, собственно, и пришла!
Другое дело, что сначал мне показалось, что в раздел уже не пишут, довольно давно был последний ответ. А из пяти случайно выбранных тем пять оказались со стихами. А я стихи не пишу, потому и спросила.

Так выкладывайте.  :)

Сейчас, вздохну, храбрости наберусь...
Из-за того, что не сразу разобралась в "литературных" разделах, начало этого оказалось в теме Подражание.

ВЫГОДНАЯ ПОКУПКА                                                                      июль 1621 года

     - Уф, ну и жарища! – выдохнул Мишель, утирая рукавом пот со лба. Хью снял шляпу и обмахивался ею, поминутно промакивая лицо платком. Столица Рокуэллы плыла и дрожала в жарком мареве. Рамон, герцог Вальдано, показывал гостям Эльяну, «пока жар еще не вошел в полную силу». Аргассцы изнемогали под горячим южным солнцем, с черной завистью глядя на герцога, который бодро описывал достопримечательности города и даже не особо вспотел, хотя солнце шпарило, как кипятком.    
     - А это, господа, невольничий рынок, - Рамон указал на распахнутые ворота. Истекающие потом гости покосились на них с вялым интересом. Пока шевалье Ситте лениво прикидывал, сколько золотых рем отвалили бы за такого раба, как герцог, Хью пытался справиться с внезапно накатившим отвращением. Ему было противно даже слово «работорговец», однако, раз рынок существует, значит, Рамон одобряет работорговлю, а они у него в гостях, и со своим уставом в чужой полк не лезут… Герцог обернулся к аргасским гостям:
     - Хотите посмотреть на рабов?
     - Рабов? – оживился Мишель. – А рабыни есть?
     - Есть, и предостаточно, - усмехнулся Рамон.
     - Мика, а как же твоя невеста? – укорил Хью.
     - К черту невесту, - столь же живо откликнулся Мишель. – Она будет отравлять мне жизнь до гробовой доски, и оставшиеся мне деньки я намерен развлекаться изо всех сил!
     Посмеиваясь, герцог направил коня под арку ворот.
     - Скажите, Рамон, - не унимался шевалье Ситте, - как вам удалось так быстро избавиться от жены?
     - Я ее застрелил, - серьезно ответил томоэ. Мишель замер с открытым ртом, а Хью довольно фыркнул. Поделом ему; нельзя шутить так с человеком, год назад схоронившим жену и единственного сына.
     Наконец будущий барон Ситте оценил шутку и захохотал, и Хью, чтоб Мишель не успел ляпнуть еще какую-нибудь глупость, указал хлыстом на ряды с живым товаром:
     - Рамон, по-моему, мы не туда попали. Здесь нет ни одной женщины.
     - Рабыни дальше, - отозвался Рамон, натягивая узду. Длинные пальцы неуверенно теребили повод; взгляд герцога рассеянно скользил по темной грязной лавке слева от ворот.
     - Тогда чего мы ждем? – нетерпеливо заерзал Мишель. – Скорее к рабыням!
    Рамон не ответил; Хью показалось, что он вообще не слышал. Томоэ соскочил с коня, бросил повод на ближайшую коновязь, сунул приставленному к ней мальчишке мелкую монету и пошел к лавке. Будущие кузены удивленно переглянулись и последовали за ним.
     Толстый темнолицый работорговец (коего, как следовало из вывески над лавкой, звали Равизо) поспешно вскочил, чудом согнувшись в поясном поклоне.
     - Что угодно сиятельному?
     Рамон обвел ленивым взглядом «товар» в лице полудюжины мальчиков лет десяти-двенадцати. Мишель разглядывал детей с любопытством зеваки на ярмарке; Хью переводил глаза с ошейников на клейма, выжженные на плечах, с рубах до колен на изможденные лица, и в нем росло чувство неясной обиды и недоумения. Вонь, грязь, ухмыляющийся работорговец, полумгла, скрывающая худенькие детские тела, трое блестящих кабальеро и разбегающиеся по углам крысы…
     Даниэль обернулся к герцогу. Тонкое лицо было до странности спокойным, но ноздри гневно раздувались, а брови сошлись над переносицей. Однако Равизо ничего не замечал, умильно глядя на томоэ и едва не виляя задом от счастья.
     Рамон прошелся вдоль ряда и протянул было руку к крайнему оборвышу, но работорговец испуганно остановил его:
     - Не надо, томоэ! Эта падаль кусается, как сволочь, видите, чего сделал, - Равизо показал посетителям замотанный в тряпицу палец. Мишель засмеялся, Рамон брезгливо изучил грязный лоскут и кивнул на раба:
     - Покажите.
     Наученный горьким опытом торговец схватил мальчишку за ошейник сзади и подтащил поближе к покупателям. Ему было лет десять на вид; маленький, тощий, кое-как отмытый (жалкая попытка придать пареньку более «товарный» вид), со спутанными волосами неопределенного цвета. На лице с провалами вместо щек видны только огромные ярко-голубые глаза, горящие, как у дикого зверя, полные жгучей, неистовой ненависти.
     Мишель, все еще посмеиваясь, придвинулся поближе – для него это было лишь бесплатным развлечением, а Даниэля вдруг охватило нестерпимое желание пристрелить жирную тварь на месте. Хью сжал зубы, комкая в руке тонкую перчатку. Рамон рассматривал раба словно вещь, чуть склонив голову набок.
     - Он здоров?
     - Как жеребенок, – расплылся в улыбке Равизо. – И стоит десять рем, - нагло добавил он.
     - Десять рем за этот набор костей вкупе с вшами? – вскинул бровь герцог. – Вы шутите, почтенный. Дам три.
     Работорговец задумался, на его физиономии отразилось мучительное сомнение.
     - А на что он вам, Рамон? – поинтересовался Мишель. – Вспомнили, что некому снимать с вас сапоги на ночь?
     Мальчишка дернулся, зашипел, как кот, и плюнул шевалье под ноги. Хью качнулся вперед и перехватил руку работорговца, потянувшуюся к плети.
     - Только тронь, - с угрозой сказал он. Равизо не решился перечить странному гостю герцога.
     Рамон присел перед ребенком на корточки; тот отшатнулся с гримасой отвращения. Глаза герцога потемнели.
     - Я – Рамон, герцог Рокуэллы, - медленно и раздельно сказал он. – Ты будешь звать меня томоэ. Повтори.
     Личико юного раба исказилось, а Равизо вдруг взволновался:
     - Так вы покупаете его, ваша светлость? Уступлю за четыре ремы.
     - Если сиятельному нужен мальчик для посылок, то он не там его ищет, - льстиво раздалось сбоку. Хью обернулся, радуясь, что хоть кто-то прервал гнусный торг. Рамон, не вставая, поднял глаза на старика в долгополой ибланской одежде.
     - Почему же?
     - Этот раб нем и зол, как дикий кот. Но если сиятельному будет угодно обратиться ко мне…
     Хью почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Мишель хлопнул томоэ по плечу:
     - А вы, я вижу, у них любимый клиент!
     Дать бы другу по шее, но ведь нельзя же при всех! А тут еще толстомордый завопил, встряхивая мальчишку, как тряпичную куклу:
     - Не слушайте ибланского пса, сиятельный! У меня и говорящие есть, и здоровые все, а шустрые-е-е!
     О боги Тиары! Хью стиснул зубы, едва сдерживая желание выхватить из седельной кобуры пистолет и выстрелить в потную харю. Рамон повернулся к мальчику:
     - Так ты немой? Хммм… Качество, иногда весьма полезное…
     Раб зарычал, вырываясь из «объятий» Равизо. Работорговец отвесил ему затрещину, но позабыл про ошейник и выпустил его из рук. Рывок, поворот, победное шипение – и мальчик вонзил зубы в палец угнетателя.
     Работорговец взвыл дурным голосом; Мишель заржал, как мерин; иблани, сообразив, что ему здесь ничего не обломится, отбыл восвояси.
     - До чего милое дитя! – восхитился Рамон, выгреб, не глядя, горсть монет из богато расшитого кошелька и бросил Равизо. Тот выпустил занесенную над мальчишкой плеть и стал считать ремы с ликом покупателя на обороте. Сосчитав же, преисполнился еще большего почтения и лично привязал к стремени томоэ веревку, стягивающую руки мальчика.

     - Нет, Рамон, скажите, зачем вы его купили? – донимал герцога Мишель.
     - Мало ли, - меланхолично ответствовал томоэ, - Ромолла велика, на что-нибудь сгодится.
     Хью посмотрел на «покупку». Мальчик плелся за лошадью Рамона, уткнувшись взглядом в землю. Он ни разу не поглядел на нового хозяина; тот, впрочем, тоже не обращал на раба внимания. Герцог вообще стал молчалив и задумчив, и это утихомирило даже Мишеля. Наконец томоэ нарушил молчание, обернувшись к мальчику.
     - Эй, зверюшка, - позвал он. Мальчишка закусил губу. – До Ромоллы путь неблизкий, садитесь в седло.
     - Рамон, вы что, на нем же полно вшей! – возмутился шевалье Ситте. Герцог наклонился с седла, схватил паренька за шкирку и посадил перед собой. Юный раб забился, как птица.
     - Ну, ну, спокойнее, спокойнее, - мягко сказал Рамон, придерживая парнишку, чтоб тот не свалился с лошади.
     - Вот неблагодарная тварь, - заметил Мишель. Мальчик выдохся и замер, мрачно нахохлившись и изредка бросая на шевалье Ситте злобные взгляды. Рамон только посмеивался, но ноздри у него затрепетали, как тогда, в лавке Равизо, и Хью поежился. Неужели томоэ сердится на мальчишку? Тогда паренек попадет из огня да в полымя…
     До Ромоллы – поместья герцога – гости и хозяин добрались через полчаса. Навстречу им вышел мажордом герцога дон Доминго. Рамон соскочил на землю и снял с седла ребенка (мальчик попытался его пнуть, но безуспешно). Управляющий недоуменно уставился на покупку томоэ.
     - Ваша светлость… что это?!
     - Это? Ах, это! Оно ваше, Доминго.
     - Мое? – брезгливо скривился эконом. – Зачем?
     - Это надо отмыть, одеть, накормить, выловить всех вшей и показать врачу, лучше - магу. И осторожней, оно кусается.
     … Обед прошел в оживленном обсуждении рокеринских красот и рокуэльских красавиц; особенно усердствовал Ситте. Единственной темой, которую обходил Рамон, была покупка раба. Даниэль так и не понял, зачем ему мальчишка, а углубляться в вопрос при зубоскалистом Мишеле Хью не рискнул. Но наконец его друг откланялся, отправившись к какой-то прелестнице, и шевалье заговорил:
     - Зачем все это?
     - Что именно? – прищурился томоэ.
     - Работорговля. Это же скотство, Рамон! Почему вы не запрещаете?
     - Потому что она приносит казне весомый доход.
     Хью отвел взгляд.
     - Что будет с другими детьми?
     - Не знаю, - равнодушно отозвался герцог. – Меня это не волнует. Главное, чтобы Равизо заплатил налог с продаж.
     - Я не понимаю… Зачем же вы тогда купили этого ребенка?
     - Мне надоело дрессировать одних собак и лошадей. Хочу попробовать с этим человечком.
     - А потом? Когда вам надоест игрушка?
     - Выброшу и куплю другую, - пожал плечами Рамон. Хью вскипел. Нет, хватит с него рокуэльских обычаев! Аргассец уже привстал, чтобы высказать томоэ все, что он думает по поводу работорговли и дрессировки детей, но в дверь постучали, и на пороге гостиной показался дон Доминго.
     

      Мажордом крепко держал за руку последнее приобретение герцога. После мытья выяснилось, что у приобретения светлая, незагорелая кожа и густые волосы средне-русого цвета, которые домашний цирюльник герцога аккуратно подстриг в «кружок», прикрывающий уши. Мальчика одели по рокуэльской моде – длинные, до лодыжек, штаны, белая рубашка, желтый кушак, забавная куцая жилеточка и домашние туфли – мокасины. Однако никакой благодарности на лице ребенка не отражалось. Когда Рамон встал и подошел к нему, паренек злобно зыркнул на благодетеля.
      - Что сказал врач по поводу его немоты?
      - Ничего, ваша светлость, - буркнул Доминго. – Щенок так тяпнул его за руку, что иблани вылетел вон, будто ошпаренный. А магик сказал, что парень просто дурит, никакой он не немой.
      - Вас так плохо покормили? – вскинул бровь Рамон. – Ну что ж, я немного разбираюсь в медицине… Откройте рот.
      Глазищи мальчика бешено сверкнули, он сцепил зубы и замотал головой. Герцог крепко прихватил его за подбородок и попытался пальцем разжать ему зубы. Паренек рванулся с такой силой, что управляющий выпустил его из рук, замолотил кулачками по груди Рамона, засадил каблуком по ноге Доминго, который попытался прекратить это безобразие, и вцепился зубами в ладонь герцога.
      Брызнула кровь; в глазах томоэ потемнело от боли. Доминго кое-как оторвал ребенка от герцогской руки и пинком отшвырнул его к камину. Хью застыл на месте, не зная, к кому броситься.
      - Отличное начало для знакомства, - отметил Рамон. – Доминго, оставьте нас. Хью, вы тоже.


Уф, чуть-чуть не влезло...

А дальше?

Дальше - вот:

Хотя эмпат давно научился закрываться от чужих эмоций и тем более – от эмоций толпы (а то и свихнуться недолго), он все же старался избегать невольничьего рынка – слишком сильны были эманации рабов, и слишком много грязи было в чувствах работорговцев. Но надо же куда-то деть гостей, которые уже сидели у него в печенках! Отринув соблазнительную мысль продать аргассцев в рабство, герцог потащил их на рынок, чтобы хоть как-то отвлечь от своей персоны. Он был одиночкой по натуре, и постоянное мельтешение гостей перед носом казалось ему хуже зубной боли.
     Он не ожидал, что вернется с покупкой…
     Мальчишка сжался на ковре, и, сверля хозяина жгучим взглядом, ожидал кары за свое деяние. Эмпат не выдержал и отвел глаза. Тугой комок страха, ненависти и отчаяния, ощущать его было невыносимо, это слишком напоминало… И все же, хотя ему было очень страшно – он не боялся. Ребенок боролся изо всех сил, даже с теми, кто сильнее его, даже зная, что это бесполезно. Ненависть и гордость были палкой, на которую он опирался, и он готов был броситься на мучителей снова…
     Герцог медленно перевязал ладонь и стал бездумно расставлять по полочкам склянки с лекарствами. Он не знал, как мальчишка смог вынести рабство, ломающее взрослых, и почему в нем все еще горит его неистовая гордость, но он знал, за что мальчишка так его ненавидит.
     - Да успокойтесь вы, - устало сказал Рамон. – Не буду я с вами спать. И бить тоже не буду.
     Мальчик вздрогнул всем телом, в огромных глазах вспыхнул и погас яростный огонь. Он горел в этом костре, питаясь своей ненавистью, сжигая даже хиленькую надежду, что его кошмар позади. Его личный ад, по сравнению с которым бледнели даже воспоминания эмпата о первом потоке, когда Рамон бился об пол, чтобы выколотить из головы этот нестерпимый, бесконечный звон.
     Его новая, костлявая, дикая собственность… Почему так хочется приручить его? Разве есть ему, герцогу, дело до того, как сильно ненавидит его этот раб? Но маленькая змейка, которая вдруг обвилась вокруг сердца, уже запустила в него острые зубки…
     - Если ты будешь так злиться, то никогда не забудешь, - негромко сказал Рамон, встречаясь взглядом с ребенком. Худое личико закаменело. – Я ничего тебе не сделаю. Правда.
     Взрослый медленно опустился на колени перед ребенком. Дикий зверек отпрянул и выгнул спину.
     - Не бойся. Я обещаю.
     Мальчик ненавидел свою слабость, но он знал, что он – один, и никто ему не поможет. Никто не помогал, никогда. А как отчаянно и горько мальчишка мечтал о том, чтобы проснуться однажды и узнать, что все это – только страшный сон…
     Змейка заскользила, касаясь холодными кольцами, и вдруг пребольно укусила. Такой острой боли еще никогда не было… Рамон осторожно, чтобы не спугнуть, протянул раскрытую ладонь:
     - Клянусь, я ничего тебе не сделаю. Не бойся. Я не хотел тебе навредить. Мне было интересно, почему ты молчишь.
     Губы мальчишки скривила недетская, ядовито-злая усмешка.
     - Ненавидишь, да? Всех?
     Ребенок опустил голову, разглядывая хозяина исподлобья. Казалось, что он вот-вот бросится и вопьется зубами в горло, чтобы хоть раз дать выход терзающему его огню. Рамон опустил руку. Он же эмпат, неужели он не сможет? Всего лишь притушить его ненависть.
     Мальчишка шевельнулся, садясь поудобнее, потянул носом и покосился на блюдо с фруктами. Герцог встал, и раб мигом отпрянул к камину, чтобы мужчина не мог схватить его.
     - Не веришь? Упрямый, да? – спросил томоэ. Виски обожгло, и Рамон машинально прижал ладонь ко лбу, загораживаясь от чужого отчаяния. Обычно ему вполне хватало своего. Он медленно провел рукой по лицу, возвращая на место язвительную улыбку. Интересно, с чего это такой приступ милосердия? Мальчик светил ему в лицо ненавидящими глазами; он уже ничего не боялся и никому не верил, а еще… он хотел винограда и персиков. Томоэ взял в руки блюдо и шагнул к камину. Одно быстрое, нервное движение – и рука мальчика сжала тяжелые каминные щипцы.
     - Смелый, - со смесью похвалы и добродушной усмешки сказал Рамон, и паренек удивленно моргнул. Его никогда не хвалили, и это оказалось так приятно и необычно, что он даже опустил оружие. Рамон подошел поближе, и его движение снова вызвало вспышку недоверия; щипцы в маленькой руке нервно дернулись. Вдруг этот взрослый хочет обмануть его, приманить, купить не только тело, но его самого? Он так часто встречался с этим, что снова вздыбил шерстку, готовясь чуть что напасть и цапнуть.
     Пальцы герцога побелели, едва не смяв тонкую оковку на блюде. Еще никогда в нем не поднималось такой дикой ярости и жажды убийства, когда он увидел, словно отраженную в глазах ребенка, потную рожу Равизо. Эмпаты почти не способны испытывать собственные чувства, и Рамон с удивлением прислушался к своей вспышке. Он и не подозревал, что так может…
     А пока герцог занимался самоизучением, мальчик поднялся на колено, принюхиваясь, как котенок. Тощий, вечно голодный уличный котенок.
     - Умрешь, а не сдашься? Вот и правильно. Ешь, не отравлено.
     Герцог наклонился и поставил блюдо на пышный ковер. Мальчишка облизнулся, жадно глядя на виноград и персики. Томоэ отошел к самому дальнему окну и, скрестив руки на груди, присел на подоконник. Парнишка осмелел, схватил ломтик персика, не выпуская, однако, щипцов.
     … Мальчик опустошал блюдо, герцог рассматривал свою покупку. Большие, миндалевидные, поставленные чуть наискосок глаза с вертикальными зрачками сразу выдавали в ребенке полукровку. Но где же тогда его магические способности? Или еще слишком рано? Рамон понимал, что владей мальчик хоть какой-нибудь магией, он бы в рабах и дня не задержался, а Равизо еще крупно пожалел бы, что связался с ребенком-полукровкой. Но способностей не было, точнее, они пока не проявили себя. Странно, обычно в тяжелых ситуациях они развиваются гораздо быстрее…
     Когда фруктам пришел конец, мальчик отодвинулся от блюда и сыто улыбнулся, даже на хозяина взглянув без омерзения. От обильной и вкусной пищи клонило в сон, но как тут заснешь, если рядом – враг?
     -«Тепло. Сыто. Безопасно. Сонно», - эмпат послал первый пробный сигнал, но ребенок не заметил чужого влияния. Он зевнул, показав остренькие белые клычки. Вот чем он так кусается…
     -«Тепло. Безопасно. Хорошо», - смелее подкрался Рамон. Закрывающиеся глаза глянули уже почти без ненависти, и ручка ребенка наконец выпустила орудие самообороны.
     -«Безопасно, хорошо, мягко», - настаивал герцог. Еще зевок, сонный выдох, и мальчишка свернулся калачиком посреди ковра. Рамон подождал немного, подошел, и дыхание ребенка тут же сбилось. Просто звериное чутье.
     -«Безопасно, мягко… поверь мне», – подумав, решил томоэ, раб расслабился. Медленно и осторожно Рамон подсунул руки под тощее тельце, поднял и прижал к груди. Ребенок весил немногим больше кошки.
     Не поднимаясь с колен, молодой мужчина смотрел в лицо своего раба. Потом аккуратно устроил его голову у себя на плече, тронул губами лоб и встал.
     Тяжелая, в резных панелях дверь распахнулась сама; хвала богам, в комнате никого не было и способностей полукровки можно было не скрывать. По холлу шатался Даниэль. Завидев Рамона, аргассец застыл и выпучил глаза, но герцогу было не до него. Мальчик продрагивал во сне от малейшего шороха; если он проснется на руках мужчины, о доверии можно будет забыть навсегда.            
     Томоэ быстро поднялся на второй этаж. Большую гардеробную уже переделали в жилую комнату: поставили столик с подсвечником, кроватку, застелили ее тонким матрасом, разложили на полу цветастый хадизарский ковер и бросили на него гору пестрых подушек, в углу разместился сундук для одежды и старые игрушки Рамона - деревянные кони, кораблики, оружие, набивные звери, кубики с буквами и книжки с волшебными "живыми" картинками.
      Рамон остановился перед кроватью. Спускать с рук теплого, сопящего во сне ребенка не хотелось совершенно. Рамон бережно опустил мальчика на кровать и собрался уже выпрямиться, как вдруг рука раба легла вокруг его шеи. Герцог замер, дыша через раз. Мальчик прильнул, задрожал, всхлипнул «Нани-и…», и рука соскользнула.
     Эмпат снял с него мокасины и жилетку и набросил на паренька узорчатое шелковое покрывало. Острое личико разгладилось, на губах проступила блаженная улыбка. Мальчик зарылся головой в подушку, наслаждаясь непривычной мягкостью постели, и вытянулся под одеялом. Рамон убрал волосы с уха ребенка. Так и есть – ушко обычного размера, но с острым, слегка загнутым внутрь кончиком.
     Герцог хмыкнул – ему-то повезло, глядя на Рамона, никто не мог бы сказать, что он – полукровка. И это было весьма кстати, потому что по Коронельскому акту все маги-полукровки исключались из порядка наследования, не говоря уже о том, что Рамон был бастардом…
     Солнце раскалилось, как утюг, жара становилась нестерпимой даже для рокуэльца. Герцог позвонил и, пока ему несли сангрию, лед и фрукты, скинул всю одежду и завернулся в шелковый хадизарский халат. Н-дэ, а северянам сейчас несладко…
     Гул эмоций постепенно стихал, сменяясь всеобщим расслаблением, и за это он особенно любил время сиесты. Эмпаты и телепаты были редкой роскошью среди магов, сумасшествие оказалось самым частым итогом этих способностей, а самоубийство – последним выходом из ада, в который они превращали жизнь «чутких».
     Рамон хлебнул сангрии. В свое время его спасла дрессировка по методу «кнута без пряника», а не то бы его могила пополнила коллекцию мраморных саркофагов в фамильном склепе, украшенных одинаковой, витой надписью «Рамон, маркиз Эспинола». Четыре сына герцога Рикардо Вальдано предпочли выход… А, может быть, окончательно свихнулись и уже туго понимали, что делают, прыгая из окон.
     Аскелони не только научил его контролировать и использовать поток, но и виртуозно маскироваться – ни один из эмиссаров Суда Паладинов и Совета Араны  не сумел «расколоть» Рамона.
     Интересно, где же теперь бывший Верховный маг Рокуэллы, затеявший свой безумный эксперимент? Эмпат не был уверен в том, что убил наставника. А жаль…
     К четырем часам дня удушающий жар спал, и герцог, обтершись холодной водой и сменив рубашку, снова направился в детскую… Хм?
     -«Надо же, уже и отцовские инстинкты пробудились», - ядовито подумал Рамон. Где ж они были столько времени? Смерть маленького уродца, которого родила ему супруга, до сих пор не вызывала у герцога никаких чувств, кроме брезгливого облегчения. Все полукровки бесплодны, Аскелони не смог обмануть природу.
          

Отлично, продолжайте.
Только одно замечание: перед "мыслями" не нужно тире. Например:

«Безопасно, хорошо, мягко», - настаивал герцог.

Вначале было не очень интересно, так как слишком уж перекликалось с КНК (понятно, почему вы выложили отрывок в "Подражаниях"), а теперь лучше. Нелл, может закончите свой отрывок, а потом уже и все и выскажемся?

То Лисенок - я не печатаю это в посте, а копирую из файла, который у меня в компьютере. Но, если так удобнее, то лишние тире буду убирать, и пробелы тоже.
Следующий кусок:

Мальчик спал, сладко посапывая в подушку и разметавшись под покрывалом. Эмпата кольнула тревожная мысль: «А вдруг он так задохнется? Может, перевернуть его на спину?» Рамон уже склонился над ребенком, но вдруг замер, прижав ладонь к груди. Такие чувства… Такие необычные, у него их никогда не было. Эмпаты не способны испытывать сильные эмоции, но мальчишка дарил ему их одну за другой, такие яркие, что…
     Тонкий свист они услышали одновременно и бросились в стороны, причем мальчишка даже толком не проснулся. Между герцогом и его рабом мелко дрожала черная стрела, вонзившаяся в спинку кровати. Вокруг древка был обмотан свиток.
- Мммм? – ребенок протер глаза и потянул лапку к стреле, но Рамон его опередил:
- Не бойтесь, это всего лишь вестник. Ими пользуются маги, чтобы пересылать письма, - томоэ стянул свиток и отдал стрелу мальчишке. – Можете поиграть с ней, пока она не исчезла.
Герцог расправил свиток и повернулся к мальчику спиной. Тонкие пальчики сжали древко, большие глаза сузились. А что, если прыгнуть и воткнуть стрелу этому в шею, пока никто не видит?
Томоэ прислушивался, усмехаясь - ему тоже хотелось убить Аскелони. Наконец паренек шумно вздохнул и отказался от этой идеи, но отнюдь не потому, что испугался. Новый хозяин был слишком высок и силен, а мальчик все равно не знал, куда точно бить, и еще неизвестно, кому его продадут потом, а то и вовсе убьют…
«Славное дитя, из него выйдет толк», - хмыкнул Рамон, вчитываясь в неровные строки письма, запечатанного личной печаткой Верховной рокуэльской волшебницы:
«Рамон, я облазила эту клятую башню снизу доверху, обнюхала, облизала и едва ли не на зуб попробовала. Ни черта! Ни входа, ни выхода, ни оконца, ни щелочки. Ума не приложу – как Аскелони смог что-то оттуда выцарапать?! Однако внутри определенно что-то есть. По нашим исследованиям, оно начинает шевелиться в периоды солнечной активности, это… А, к черту, потом объясню, факт тот, что если в ближайшие десять дней успеешь к башне – может, сможешь что-то узнать, установить контакт… У меня не получается, она абсолютно закрыта. В общем, жду. Феоне.
P.S. Порталы к Айна Граца не действуют, придется добираться своим ходом, и не распространяйся, куда едешь. Ф.»
Рамон задумчиво похлопал свитком по ладони. А гостей куда девать? А мальчишку? Впрочем, его-то как раз лучше будет взять с собой. Он шагнул к кровати, протягивая руку:
- Эй, зверек…
Зашипев, как кобра, мальчишка кубарем скатился на пол, вскочил и схватил тяжелый подсвечник со стола. Выставив его перед собой, шустрое дитя попятилось к двери. Рамон опустил руку.
- Хочешь уйти? Что ж, твое право, - отцепив от пояса кошелек, он бросил его к ногам мальчишки. – Не забудьте обуться.
Подсвечник дрогнул. Это предложение выглядело издевательством, учитывая… Узкая ладошка метнулась к клейменому плечу, а глаза были просто испепеляющие. Рамон едва успел пригнуться. Подсвечник с металлическим лязгом ударился в стену.
- Отличный бросок, - отметил герцог. – Вы сами понимаете, что вам некуда идти. В лучшем случае, вас поймают и снова продадут, а здесь с вами обращаются как будто не очень дурно? – он отвернулся к окну и взял со стола подзорную трубу. Мальчишка часто, прерывисто дышал, сжимая кулачки. – Не надо так волноваться, вас никто не тронет, - через плечо бросил Рамон. Ребенок гордо вскинул голову. Он презирал его обещания как заведомую ложь, и Рамону стоило большого труда не обернуться. Мальчик не верит ему все равно, но какой же он гордый… Он ничего не примет от того, кого считает врагом, и никогда не продастся за миску с горячим супом.
- Глупо, - тихо заметил Рамон, - но ведь это последнее, что вам остается, не так ли?
Он услышал короткий выдох сквозь зубы. Да что ты знаешь о боли?! Ты, урод, покупающий себе мальчиков на рынке?! Думаешь, что если ты богат и сильнее меня, то я уже твой?
Змейка туго сжала кольца и так вцепилась зубами, что перед эмпатом все затмилось. Он еще никогда не испытывал такой жгучей боли и никак не мог разобраться, где его, а где – мальчишки. Ковер заглушил и без того тихие, как у кошки шаги – мальчик подобрал гнутый подсвечник и сжал обеими руками, но он знал, что, сколько не бейся и не царапайся, он все равно беззащитен.
Так хочется сгрести его в охапку и… Фокус в том, что мальчишка этого не оценит или, вернее, расценит как очередное домогательство.    
Собрав волю в кулак, герцог приложил окуляр к глазу и направил трубу в сторону Гардонского хребта – почти неприступной горной цепи, благодаря которой завоевательный пыл аргассцев ограничился Аквилоном, захлебнувшись у крутых гардонских отрогов.
Рамон поймал окуляром черно-зеленую иглу Айна Грацы. Таинственный шпиль не давал магам и ученым покоя уже полторы тысячи лет, и только Аскелони о чем-то догадался. Или узнал, но что – так и осталось загадкой.
Он снова почувствовал движение у себя за спиной. Мальчик был удивлен тем, что новый хозяин не продолжает издеваться. Привстав на цыпочки и вытянув шею, ребенок попытался выглянуть в окно. Там же явно творится что-то интересное, если хозяин утратил интерес к покупке! Увы, ничего не увидел и озадаченно почесал подсвечником нос. Рамон по-прежнему молчал, недвижим, как монумент, и взирал на загадочную постройку, а его молчание и неподвижность интриговали паренька все сильнее. Наконец любопытство взяло верх над страхом: мальчишка настойчиво подергал Рамона за пышный рукав. Герцог оторвался от созерцания и перевел взгляд на раба; тот, убрав подсвечник за спину, не сводил глаз с подзорной трубы. Томоэ протянул ему инструмент. Мальчик неуверенно помялся, потом все же положил подсвечник в кресло и взялся обеими руками за непонятную штуковину. Поднес к лицу, охнул и резко отдернул, уставившись на Рамона круглыми, как плошки, глазами.
- Никакой магии, только оптика, - успокоил его герцог и, наткнувшись на недоумевающий взгляд, пояснил: - Оптика – искусство шлифовать и подбирать стекла. В результате можно либо увидеть что-то вдали, либо увеличить какую-нибудь мелочь, - мальчишка пожевал губу, потом решил поверить и снова приник к стеклу. – Смотрите внимательней, мы скоро туда поедем. Вам ведь хочется своими глазами увидеть легендарную Айна Грацу?
Парнишка весь загорелся от любопытства. Об Айна Граца слышали все, а вот что это такое? Как оно выглядит вблизи? И что там внутри? И что будет, если его потрогать? А правда ли все то, что о ней рассказывают? Это же так интересно!
- Вы едете туда со мной, а по дороге решите, хотите ли вы остаться.
Мальчик опустил трубу; его глаза насмешливо блеснули. Хочет ли он остаться? Да ты просто дурак, мой новый хозяин…
     
Элеонора Робийяр хмуро глядела на старших сыновей. На столе лежало донесение шпиона из Рокуэллы. Гийом, Виктор и Леон делали вид, что думают над прочитанным. Падме Робийяр поморщилась. Она не любила детей, но почему-то именно ей Тиара послала девять отпрысков.  
- Почему он купил мальчика? – вслух подумал Леон.
- Извращенец потому что, - фыркнул Виктор. Гийом нахмурился:
- Меня больше интересует, зачем он потащил с собой этих двоих.
- Наконец-то хоть один из вас дал себе труд подумать, – резко заметила Элеонора. – Я полагаю, что они нужны ему как свидетели для Суда Паладинов.
- Но матушка, тогда посылать к нему убийц становится опасно, - заметил Леон.
- А на что нам убийцы? – вскричал Виктор. – Вызвать ублюдка на тройную дуэль – и вся недолга! Хоть один из нас его да убьет, а у вас, маменька, имеются еще трое сопляков, которых нужно куда-то пристроить.
- Вико! – резко сказал Гийом.
- Что, братец, правда глаза колет? Или ты еще помнишь прошлую встречу с Вальдано? И как только жив остался, - прошипел второй сын покойного Гризеля.
- А ты, видимо, весьма о том сожалеешь, - огрызнулся наследник титула. Леон встал и отошел к балкону, едва не сплюнув от отвращения. Ну и семейка! Старшие братья хуже тигров, мать свихнулась на мести за убиенную дочь, а что поганей всего – если Вальдано прикончит их всех в ходе «святого возмездия», она и младших втянет в эту грязь, а ведь еще есть девчонки…
- Не мели ерунды, - одернула Виктора падме Робийяр. – Вальдано убьет и троих, и пятерых, и семерых, и даже не чихнет.
- Конечно, матушка, - ехидно отозвался Виктор, - кому, как не вам знать, на что способен ваш зять, хоть и бывший? Странно только, что при таких познаниях вы не потребовали над ним Суда Паладинов еще два года назад.
- Вико, – вздохнула Элеонора. – Иногда мне кажется, что ты такой же кретин, как твой отец.
- Бедный родитель, как же ему икается на том свете от этаких воспоминаний, - пробормотал Виктор.
- Я уже говорила об этом, и не раз! – вскричала Элеонора, привстав и прихлопнув ладонями столешницу. – Вальдано убил вашу сестру и мою дочь, и ее сына тоже, и по аквильским законам этого довольно, чтобы объявить ему кровную месть!
- Но матушка, - забеспокоился Гийом, - вы не потребуете поединка в самом деле? Рамон – один из лучших бойцов и…
Леон фыркнул. Братец Ги весьма озабочен целостностью своей шкуры, поскольку братец Вико спит и видит, как бы Вальдано свернул ему шею. Виктора всегда бесило то, что его угораздило родиться вторым сыном, а жена Гийома все никак не забрюхатеет… О боги! И вот это называется – тихие семейные радости?!
- … и древние аквильские законы уже отменены аргассцами, - торопливо закончил граф Робийяр.
- Аргассцы, завоеватели, северные варвары, – с ненавистью прошипела Элеонора. – А вы и рады! Да, уж лучше, чтобы наше имя и нашу честь трепали на Суде, чем отомстить рокуэльскому негодяю!
- Матушка, - зевнул Вико, - эти северные варвары завоевали Аквилон больше двухсот лет назад, так неужели это вас до сих пор беспокоит?
… Месть, месть, месть… Вот уже второй год все разговоры в этом доме идут только о мести. Леон прислонился спиной к белой стене, глядя с изящного балкончика на кучерявые виноградники внизу. Он так устал это слышать. И ему не нравится, что это слышат младшие. У матери были доказательства, что Рамон убил жену и сына, но она упорно не хочет Суда. А почему? Неужели публичная казнь убийцы – это не есть возмездие?
«Либо Рамон вовсе не убийца», - лениво подумал Леон. Эта мысль уже не раз приходила ему в голову, но с кем ею поделиться? Не с братьями же…
Два года покушений, и ни одно не увенчалось успехом. Брак Рамона и Бертиле тоже продлился два года; видимо, потом сестрица окончательно допекла мужа. Леон невесело усмехнулся. Он никогда не завидовал Вальдано, хотя Бер была писаной красавицей. А к тому же редкостной стервой, и всегда казалась ему полусумасшедшей.
Странный брак. Явный мезальянс для герцогов Вальдано – фактически королей Рокуэллы. Ведь Бертиле, как ни крути, - всего лишь дочь одного из самых богатых помещиков аргасского юга. А Вальдано отнюдь не бедствуют...


 

- Леон!
Шевалье Робийяр обернулся. Мать тяжело дышала, сверля детей гневным взором, на лице Ги отражалось глубокое облегчение, Вико был чем-то сильно раздосадован – похоже, семейство все же пришло к консенсусу.
- Леон, вы часто бываете в Рокуэлле, - начала вдова Робийяр. Так, мы перешли на «вы», матушка явно в бешенстве.
- Медом там тебе, что ли, намазано, братец, - процедил Виктор.
- Да, бываю, - не отвечая на шпильку виконта Хинтари, отозвался тот.
- Тогда мы поручаем это дело вам, - объявила Элеонора.
Дело?
- Надеюсь, вы помните рокуэльский карнавал? – спросила падме Элеонора. Леон кивнул. – В день карнавала двери всех домов открыты для всех гостей, и в первую очередь – двери герцогского дома. Лучшего случая поквитаться с Рамоном у нас просто не будет. И как мне раньше не пришло в голову… - при этом матушка бросила на Ги и Вико такой убийственный взгляд, что Леон понял – они от столь самоубийственной затеи успешно отвертелись. Потому что человек, покусившийся на жизнь томоэ, до тюрьмы просто не дойдет – рокуэльцы разорвут его на месте…
О Проклятие! Так что же, это ему придется убить герцога?! Леон едва не застонал в голос.
- Сын мой, вы сделаете это? – голос матери зазвенел; а как скривился Вико, он-то надеялся, что Рамон прирежет Гийома. - Или вам тоже наплевать на честь нашего дома?
- Видимо, эта честь ничуть не страдает оттого, что мы пытаемся убить его из-за угла, словно медонские бандиты, - резко ответил Леон, прежде, чем понял, что сказал.
- Леон, мы мстим за сестру, а для Вальдано слишком хороша даже веревка, - отозвался Гийом.
- В таком случае давайте наймем мага и избавимся от проблемы раз и навсегда.
- Ни за что, - отрезала Элеонора. – Чародей будет шантажировать нас, пока мы все не сойдем в могилу.
- И не только мы, - добавил Гийом. – Маги живут несколько веков, а потому…
- О боги Тиары, братец, кому это все будет интересно через пару сотен лет? – хмыкнул Виктор.
- Хватит! – Элеонора хлопнула по столу. – Леон, вы сделаете это или нет?
- Да, матушка, я поеду завтра же, - покорно ответил Леон. По крайней мере, если ему удастся матушкина затея, то мальчишкам не придется возиться в этой грязи.
- Это лишнее, вас доставит туда портал, - деловито сказала падме Робийяр. – Вы наденете амулет, скрывающий внешность, и наймете нескольких помощников. Вот деньги, - матушка подошла к шкафу с аквилонской инкрустацией, открыла его и бросила на стол увесисто звякнувший мешок. Повернулась и посмотрела на сына. Он молчал, холодно и отчужденно глядя мимо нее. Падме Элеонора пожала плечами – ей было все равно, что думают ее сыновья об этом спектакле, Рамон должен был отправиться в мир теней, и побыстрее...
 

Так не удобнее, так правильно. Пробелов я тут всё равно не вижу, разве что кое-где перед запятыми, но русский язык знаю хорошо, так что не рекомендую его ущемлять в правах в моих владениях. ;)

Там же явно твориться что-то интересное
"ТвориТСЯ". Без Ь.

кому, как ни вам знать
"как НЕ вам".

вы не потребуете поединка в самом деле?
Не уловила смысла фразы. "В самом деле" - в смысле "действительно" или просто возмущенный вопль?

поднял лицо к потоку южного ветра
Такое впечатление, что он мог этот поток видеть...

И ему не нравиться, что
В глаголе Ь лишний.

Видимо, это честь ничуть не страдает оттого
Может, этА честь?..

Вздыхая: Вот говорила ж мне еще в детстве учительница литературы - свое сочинение всегда читай с конца! Тогда ни одной ошибки не пропустишь.

вы не потребуете поединка в самом деле?
Не уловила смысла фразы. "В самом деле" - в смысле "действительно" или просто возмущенный вопль?

Это и то, и другое.
Дальше?  ;)

Мальчишка не умел ездить верхом. И потому все время сползал с мула. К тому же раб наотрез отказался сидеть в одном седле с кем-то еще. Его пришлось учить по дороге к Айна Граца, что сильно скрасило монотонность путешествия и вызвало нескончаемый поток остроумия г-на Ситте.
На ночлег встали у реки, на опушке леса. Гардона распустила отроги, как осьминог – щупальца, за спинами путешественников длинным когтем изгибались коричнево-желтые, с прозеленью кустов скалы.
Мальчишка сел подальше от взрослых. Он так умотался за день, что ни о каком побеге и речи не было – ребенок торопливо проглотил птичью ножку и кусок хлеба и уснул, едва завернулся в плащ.
Рамону выпало дежурить первым. Герцог сидел, прислоняясь спиной к теплому боку дерева, и наслаждался свободой. Хорошо было вдали от людей и государственных забот! Нет, все же его супружнице повезло больше. Ей досталась стихийная магия, и никакого звона в голове от сотен беспрестанно чувствующих горожан, потока, от которого порой хочется взвыть и удрать в лес, в пустыню, куда угодно, лишь там не было ни одного человека… А погибла так глупо, даже не успев толком воспользоваться силой… Бертиле бредила властью и всемогуществом магии, а он бы это всемогущество с руками бы отдал, любому…
Разомлевший от непривычной тишины, эмпат не сразу услышал чей-то стон. Расслышав, открыл глаза и тут же почувствовал прилив липкого панического страха, который плотным облаком опутывал мальчишку. Герцог вскочил, подбежал к своему рабу и склонился над ним.
Плащ валялся в стороне; мальчишка метался по траве, он с кем-то боролся, вырывался из невидимых, но цепких рук. Дыхание сбилось, было частым и прерывистым, личико кривилось от ужаса. Рамон подхватил ребенка, прижал к себе. Паренька била мелкая дрожь, одежда прилипла к покрытому испариной телу. Проклятие, почему он не сновидец?!
Мальчишка со стоном отвернулся, упираясь рукой в грудь герцога, светлая голова запрокинулась.
- Ннниии… нении… - он изогнулся, пытаясь вывернуться из объятий Рамона, замер на миг и вдруг так рванулся, что герцог уронил его на траву. Ударившись о землю, раб проснулся и приподнялся на руках, тяжело дыша и свесив голову.
- Что ты? Что с тобой? – испуганно спросил Рамон, касаясь спины мальчика. Ребенка словно подбросило; он извернулся, как змея и, увидев склонившегося над ним мужчину, со всей силы влепил своему владельцу пощечину. Длинные волосы хлестнули герцога по лицу, добавив дивных ощущений; звук удара еще не отзвенел, а мальчик уже подорвался с земли и дал деру. Не долго думая, эмпат бросился в погоню.
Мальчик мог кинуться в лес или к реке, но он помчался к скалам. Рамон замер, в восхищении глядя, с какой легкостью ребенок порхает с кручи на кручу. Наконец тонкая фигурка скрылась в пещере, и эмпат почувствовал, что там паренек остановился. Теперь нужно его найти и успокоить…
Мальчик свернулся клубком на полу, темная одежда сливалась с камнем, но русые волосы почти светились в темноте.
- Почему ты сбежал? Я же говорил, что ничего тебе не сделаю.
Он поднял голову – в проеме четко вырисовывался силуэт герцога. Мальчишка вскочил на ноги, схватил камень и отпрянул спиной к стене. Рамон вошел и опустился на колено перед загнанным в угол ребенком, сохраняя дистанцию:
- Не бойся, я не сержусь на тебя. Пойдем к костру, ты замерзнешь здесь.
Губы мальчишки задрожали. Да что он все никак не оставит его в покое?! Что еще им всем нужно?! В святящихся во тьме глазах полыхнула последняя бешеная вспышка и угасла, сползая в огромную, нечеловеческую усталость. Он боролся с ними столько, на сколько хватило сил, но он больше не мог. Один, всегда один, и он так устал…
Мальчик сгорбился, оперся о стену и выпустил камень, уронив голову. Рамон протянул руку к пареньку, но тот попятился вдоль стены. Он так устал быть всегда один, но еще сильнее боялся подпустить к себе кого-нибудь. Он слишком давно знал, что взрослые – это твари, к которым нельзя подходить близко, если только хочешь уцелеть.
«Неужели тебе ни разу не хотелось кому-нибудь поверить?» - эмпат потянулся к ребенку, и он тут же шарахнулся в самый темный угол, бросил на приближающегося взрослого затравленный взгляд и вдруг обессилено опустился на пол. Ему уже было все равно. Он так устал, что потерял даже страх.
Рамон присел рядом и осторожно тронул его плечо. Хрупкое тельце судорожно дернулось; мальчишка отвернулся к стене и отшвырнул руку герцога. Когда ж ты уже уберешься! Он ничего не хотел, только чтобы все, наконец, оставили его в покое.
Рамон молча ждал. Мальчик не шевелился, и эмпат чувствовал, что чем дольше он сидит рядом, тем сильнее напряжение ребенка. Надо было подождать, еще немного – и нервы парнишки не выдержали бы, возможно, новый взрыв наконец-то освободил бы его, но герцог сдался первым.
Рамон встал и принялся расстегивать крючки на камзоле. Мальчик шелохнулся, следя за ним расширившимися кошачьими глазами, и в них снова появился страх, который заставлял его сжиматься тем сильнее, чем ниже спускалась рука герцога по застежке.
- Если вы хотите остаться здесь, что ж, дело ваше, не буду мешать, - светским тоном сообщил парнишке герцог. – Но по ночам в пещерах довольно прохладно.
На ребенка упал камзол, раб подскочил от неожиданности, машинально вцепившись в прогретую чужим телом ткань.
- Спокойной ночи.
Рамон пошел к выходу, чувствуя, что мальчишка аж привстал от изумления, густо смешанного с растерянностью и благодарностью – чувством, для ребенка новым и отчасти чуждым. Рамон скривился. У него в детстве тоже не было особого повода благодарить взрослых. Затем в пещере зашуршало, и, обернувшись, герцог увидел, что паренек укладывается на полу, заворачиваясь в его камзол.
… Этот – ушел. Вот просто взял и ушел. И это было так странно, что мальчишка даже ущипнул себя за руку. Нет, точно, - ушел. Камзол остался. Паренек натянул его на голову. Как приятно пахнет…
Он различал людей по запаху, как пес, и не любил, когда чужой запах лип к нему, тем более, что чаще всего это было просто гадко. Но этот… этот нет… Мальчишка закрыл глаза, зарылся лицом в полу камзола, жадно вдыхая запах Рамона. Мм, он еще никогда не встречал такого приятного запаха!
Мальчик потерся щекой о ткань, зарылся в камзол поглубже, спрятал в нем лицо. Странно, от запахов других людей ему хотелось поскорее отмыться, этот, наоборот – притягивал, в нем хотелось вываляться с ног до головы, как в кустах валерианы.
Неприятно признаваться, но о новом хозяине он думал почти непрерывно. Такой большой, сильный… очень странный. Ведь почти поймал – и ушел. Мог бы уволочь с собой силой, но… зачем ему это? Хочет его приманить? Или просто глупый? Да нет, вряд ли… И к тому же запах его хозяина был гораздо слабее, чем у других людей, тоже непонятно почему. И похоти в нем не ощущалось. Мальчик нахмурился. Он так и не понял, зачем нужен хозяину. С ним обращались совсем не так, как с рабом, и иногда так хотелось прижаться к нему, даже поверить… А это что?
Запустив руку в карман герцогского камзола, паренек вытащил из него батстовый платок с алым вензелем и кружевом по краями, слегка надушенным йельской туалетной водой. Полукровка принюхался и задумался. Искушение было слишком велико…
… Проснувшись утром, Рамон нашел под боком аккуратно сложенный камзол. Поодаль от мужчин посапывал под плащом мальчишка. Пошарив в кармане, герцог обнаружил недостачу, хмыкнул и накинул камзол. Он не собирался отнимать у мальчишки неправедно уворованное.

Хм... Как в том анекдоте, либо крестик снимите, либо плавки наденьте. Если это первое - то запятая не нужна. Если второе - то ее следует поставить.

Продолжаю работать спеллчекером.
но цепких рук, Дыхание сбилось,
Как там это?.. Точка вместо запятой или строчная вместо заглавной. :)

боролся с ними настолько, насколько хватило
Здесь лучше просто "столько, (на) сколько".

Поправки вношу, по поводу "в самом деле" думаю...
Следующий эпизод мне не очень нравиться, и я бы его выкинула, но там есть сцена с кинжалом... 

Рамон зевнул. Из-за ночной выходки раба эмпат плохо спал, поднял всех в несусветную рань, и теперь его спутники похрапывали в седлах, переваривая ранний завтрак. В путь тронулись совсем недавно, а мальчишка уже куда-то испарился. Герцог приподнялся на стременах. Еще отстанет, потеряется…
«Ну уж нет, - улыбнулся эмпат. – Он, судя по клыкам, оборотень, найдет по запаху, если захочет.»
И с чего это ему, аристократу благороднейших кровей, так беспокоиться о каком-то безродном щенке? Хмыкнув над иронией ситуации, Рамон оглянулся на мула. Мальчик пользовался любым случаем, чтобы вылезти из жесткого седла, а поскольку они никуда не торопились, то ребенок с удовольствием бегал по лесу. Однако… Герцог нахмурился. Ощущение мальчишки слабело, куда же он забрел? Или и впрямь заблудился?
- Господа, наш безмолвный зверек потерялся. Ждите здесь, я его сейчас найду, - бросил Рамон своим гостям, ныряя в густые заросли у дороги.
- Угу, и нашлепать не забудьте, - сонно пробормотал Мишель.
Мальчишка выскочил из кустов совершенно неожиданно… для жеребца. Реис всхрапнул и замотал головой.
- Зверек, где вас носит? – строго, но с облегчением в душе, осведомился герцог. Мальчик презрел вопрос и потянул эмпата за штанину, тыча пальцем себе за спину. Его что-то беспокоило. Томоэ сжал бока Реиса коленями и направился туда, куда тянули.
Когда они добрались до скал, по которым Рамон гонялся за своим рабом вчера, мальчишка стал карабкаться вверх. Бросив узду на куст, герцог полез следом, перебираясь с уступа на уступ так ловко, что заслужил уважительный свист мальчишки.
Паренек остановился на вершине скалы и показал пальцем вниз. Рамон посмотрел и кротко вздохнул. Боги Тиары его явно недолюбливали...
Хью зевнул, отогнал навязчивую муху и еще раз попытался продрать глаза. И зачем было вставать в такую рань? Мишель так, кажется, вообще дрых беспробудно, покачиваясь на лошади. Лениво обернувшись на стук копыт, Даниэль с удивлением отметил, что маленький дикарь сидит на Реисе позади Рамона.
- Господа, за нами погоня! – крикнул герцог. Хью вздрогнул и мигом проснулся.
- Наемники, как на мосту? – быстро уточнил он, толкая в бок Мишеля.
- А? Мн… что? – забормотал будущий барон Ситте, вертя головой, как сова.
- Погоня, - повторил Рамон. – За нами. Наемные убийцы. Они не нашли нас только потому, что вчера мы успели обогнуть хребет, - резкий кивок в сторону скал, - а поисковые амулеты не могут пробиться сквозь горы.
Мальчишка спрыгнул наземь и с видом обреченного стал разбирать узду - с мулом он не ладил.
- Эй, зверек! – парнишка вздрогнул и обернулся. – В свете последних событий, я думаю, что вам необходимо оружие, - томоэ вытащил из-за спины кинжал и протянул его мальчику. – Берите.
Ребенок изумленно уставился сперва на узорные ножны, потом – на герцога. Оружие? Ему? Ему, рабу?! Он что, вправду глупый или…
- Рамон, не сходите с ума! Это же раб, да он спит и видит, как бы вас прирезать! - воскликнул Мишель. Хью стиснул зубы. Проснулся-таки, кузен, чтоб тебе…
Мальчик метнул в шевалье Ситте ненавидящий взгляд и потянулся к большой смуглой ладони. Бережно взял кинжал обеими руками, прижал к груди и вскинул на Рамона удивленно-благодарные глаза. Так почему же?
Паренек молчал, но требовал ответа с настойчивостью инквизитора, а герцогу не хотелось объяснять ему при куче свидетелей.
- Хью, возьмите мула, мальчишка поедет со мной, - распорядился герцог. - Сейчас будет скачка, он не удержится.
Даниэль быстро намотал узду на руку. Томоэ подхватил раба и посадил перед собой. Тот, странное дело, не воспротивился и даже не укусил.
- Галоп, зверушка, - это страшная штука для неподготовленных, хватайтесь покрепче.
Паренек серьезно покивал, сунул кинжал за пояс и… уцепился за гриву. Вот упертое создание!

Дальше?  ;)

Леон, похлопывая перчатками по руке, задумчиво смотрел на трактир, к которому привела их погоня. Если верить амулету, герцог был там. Робийяр обернулся на дюжину нанятых им эльянских убийц. Рокуэльцы любили томоэ, но при любой власти найдутся и недовольные, и продажные… Кобе, главарь банды, кивнул на трактир и вопросительно поднял брови. Леон, нахмурясь, вновь уставился на гостеприимно приоткрытую дверь.
Что-то тут не так…
Леон не мог объяснить, почему он, узнав, что Вальдано покинул Эльяну, сорвался следом за ним, ведь можно было подождать, пока загулявший герцог вернется, но что-то погнало вперед, наверное, смутное желание встретиться лицом к лицу и поговорить. Просто поговорить… о чем-то. Ибо чем дальше заходила вся эта месть, тем больше Леону казалось, что герцога стоит хотя бы послушать.
Робийяр фыркнул и мотнул головой, отбрасывая идиотские мысли. Можно подумать, Рамон станет с ним разговаривать после всего, что было…
Кобе кашлянул. Леон раздраженно оглянулся. Рокуэльцы – народ добродушный и любопытный; вокруг новоприбывших мигом собралась небольшая толпа, которая оживленно перешептывалась по их поводу. Робийяр решительно спрыгнул на землю, взбежал на крыльцо и зачем-то взялся за дверной молоток.
- Вы стучите, стучите, - уверенно посоветовал из толпы дюжий дед с мотыгой. – Там она! Только час назад четверо постояльцев прибыло.
Леон махнул рукой наемникам, и те тоже спешились. Все вместе вошли в трактир. Ни гостей, ни хозяев, ни односельчан, зашедших выпить кружку прохладительного…
Пусто…
Кобе выразительно посмотрел на потолок, Леон поскреб белесую щетину на подбородке. Если они все уже разбрелись по комнатам, то есть шанс обложить герцога в каком-нибудь углу и тихо прикончить. Быстро, а главное – неожиданно и без разговоров, чтобы было меньше грязи и крови, от которых придется потом отмываться.
Выстрелы грохнули совершенно неожиданно. Кобе швырнул нанимателя на пол, дверь захлопнулась, поперек порога тут же рухнули два стола и три лавки. «Засада», - «прозорливо» понял Робийяр, уткнувшись носом в натертые до блеска доски.
Пальба утихла, Леон рискнул приподнять голову и сосчитать потери. Трое убийц были мертвы, один жив, но ранен в живот, так что на этом свете он не задержится. Робийяр шевельнулся, по ноге протянула жгучая боль. Черт, еще не хватало! Кобе показал ему пять пальцев, потом еще один. Если там действительно шесть пистолетов, то… у семи уцелевших бандитов еще есть шанс!
Видимо, Кобе озарила та же светлая мысль, и по его знаку наемники бросились в атаку. Двое кинулись к двери в кладовку, двое – на кухню, еще двое вместе с главарем помчались на второй этаж, галерейкой нависающий на залом. Леон кое-как встал, доковылял до табурета и упал на сиденье, отстраненно наблюдая за происходящим.
Один бандит резким рывком распахнул дверь кладовки и тут же за ней укрылся. Одновременно раздались два выстрела, потом – два вопля. Второй наемник мягко осел на пол, а из кладовки, пошатываясь, выбрел шатен с пробитым плечом и всем весом навалился на дверь. Из кухни донесся страшный грохот – судя по тональности, кого-то опрокинули на гору посуды.
Леон вяло смотрел на шатена, шатен – на Леона. Затем взгляд шевалье Робийяра скользнул по двери, раненый отцепился от нее и оперся на стол, точнее – на медный горшок, в котором стыло мясо. Дверь качнулась, но выбраться на волю наемник не успел. Метнувшись обратно, шатен рванул дверь за ручку и изо всех сил двинул бандиту горшком по голове. Убийца сполз по стенке, шатен выдернул из ослабевшей руки заряженный пистолет и с нехорошей улыбкой повернулся к Леону. А тот только сейчас сообразил, что должен еще и как-то действовать…
Тем временем Хью и двое наемников громили кухню. Стрельбы не было – все трое экономили пули, за метательные снаряды сошли миски, плошки, тарелки, а так же ножи и вилки, очень опасные в прицельном броске. В пылу сражения никто и не заметил, как в кухню прокрался мальчишка. Несколько секунд он следил за дракой с восторгом ребенка в цирке, а потом кинулся на помощь Хью, но крайне неудачно – споткнулся о ножку стола, ухватился за столешницу, чтобы удержаться на ногах, и в итоге свалил на пол груду немытой глиняной посуды, и сам растянулся среди черепков.
Тут-то один наемник и совершил фатальную ошибку: бросив Хью на растерзание соучастнику, он с издевательской улыбкой двинулся к мальчишке:
      - А ну-ка цып-цып-цып сюда, хорошенький мальчик!
      Паренек зашипел, и вдруг, под его взглядом, высыпавшийся из ступки толченый перец тучкой взвился в воздух и выплеснулся в физиономию бандита. Тот взвыл и завертелся волчком, прижав руки к глазам и согнувшись. Мальчишка вскочил, пнул его под коленку, схватил валяющийся на полу противень и огрел преступника по макушке. Кухня огласилась глубоким, почти колокольным звоном; вой оборвался, убийца растекся по полу.
      - Э-э? – недоуменно оглянулись Хью и разбойник, а парнишка, в восторге от обнаруженных возможностей, поднял стол и запустил им… Вообще-то в убийцу, но погребло обоих. Мальчик ойкнул, хихикнул и поспешил покинуть место преступления.
      Мишель, шатаясь и поигрывая трофейным оружием, шел на Леона, а тот, упав с табуретки, полз в угол за утерянным пистолетом, поскольку не мог вытянуть шпагу из ножен. Ситте, явно издеваясь, ждал. Наконец пальцы Леона нащупали рукоять, Мишель вскинул руку и выстрелил ему в лоб. Мальчик пронзительно закричал. Аргассец обернулся.
      - Аа, заговорили, значит, - протянул он и направился к рабу. – А ну-ка, парень… - начал дворянин, указывая на свое плечо, но мальчик попятился от него, дрожа от отвращения, споткнулся о ступеньку, и его вырвало.
      - Ах ты, падаль!! – взревел Ситте, узрев испакощенные сапоги. Он уже воздел карающую длань, но с галерейки, проломив перила, рухнул один из наемников, погнавшихся за Рамоном. Мальчик с усилием поднял мутный взгляд наверх и мигом оказался на ногах. Неловко выдернув из ножен кинжал, раб поскакал на второй этаж.

Рамон и Кобе изощрялись в фехтовальном искусстве; наемник уже разрядил пистолет и теперь махал им, как дубинкой. Оскользнувшись в луже крови, убийца всем телом налетел на мальчишку с выставленным вперед кинжалом. Лезвие с чавканьем вошло под грудину, а ребенок, завизжав, взглядом отбросил разбойника к ногам Рамона. Тот пнул Кобе каблуком в висок и поинтересовался:
      - Как вы это сделали, зверушка?
      Мальчик замотал головой, пожал плечами и широко раскрыл и без того немаленькие очи.
      - Ну ладно, - решил герцог, уверившись после беглого осмотра, что его собственность не пострадала, - ступайте в комнату и будьте паинькой. Да, возьмите тряпку и ототрите кинжал, от крови металл ржавеет.
      Мальчик кивнул со всей серьезностью, юркнул в комнату и с ходу определил на роль тряпки занавеску. Отодрал, взобрался на кровать и стал тереть кинжал, сосредоточенно нахмурившись. Рамон вытащил из-за голенища метательный нож, вышел на галерейку, вогнал его в горло притаившегося у лестницы бандита и спустился по лестнице следом за трупом.
      Первое, на что наткнулся герцог внизу, - бездыханное тело Леона Робийяра и крайне удивленный Мишель, перед этим телом сидящий.
      - Слушайте, Рамон, что еще за бред? Я только что прикончил одного типа, а после этого вижу другого, - несколько бессвязно пожаловался Ситте, зажимая рану.
      Герцог не ответил; он подошел к двери и стал разбрасывать столы и лавки. Эмпату стоило больших усилий удержать своих любопытных подданных подальше от трактира во время драки.
      На крыльце стояли женщина, две девушки и один юноша. Заглянув внутрь, женщина испустила пронзительный крик и упала на руки юноши. Девушки, вереща, как ошпаренные кошки, бросились врассыпную, сзывая односельчан на помощь.
      - Как вас зовут, почтенная? – спросил Рамон.
      - П-п-паск-куал-ла, - заикаясь, ответила несчастная. Юноша угрожающе сверкнул на герцога глазами; к счастью, руки у него были заняты.
      Рамон стянул перчатку и предъявил гранатовый перстень с вырезанным на камне быком.
      - Очень приятно. Герцог Вальдано, - он прищелкнул пальцами, в кармане появился кошелек, и томоэ протянул его женщине: - Надеюсь, это окупит все издержки.
      Отвернувшись от истерически лопочущей трактирщицы, эмпат вернулся в залу и увидел Хью и наемника, которые, шатаясь и поддерживая друг друга, брели из кухни, сплошь прокрытые ссадинами, синяками и местами – занозами. Причина трагедии неуверенно топталась посреди лестницы. Рамон поднялся на две ступеньки и остановился – глаза в глаза с мальчишкой.
      - Это вы натворили? – смеясь, спросил эмпат. Паренек ответил совершенно непередаваемой мимикой,  потупился, пыхтя и сопя, и, наконец, вытащил из-за пояса кинжал и протянул его Рамону.
      - Пожалуй, вы правы, - задумчиво сказал томоэ, – он для вас великоват. В Эльяне я закажу вам пару метательных ножей, а этот вам будет на вырост. Должны же вы как-то защищать себя.
      Эмпата захлестнуло безграничным изумлением и чистой детской радостью. Мальчик прижал клинок к груди, как любимую игрушку, робко улыбнулся и, не зная, как выразить свою благодарность, тронул ладошкой руку герцога. Горячие сухие пальцы жгли, как угольки, но Рамон боялся сжать их в своей руке. А парнишка, заинтересовавшись перстнем, уже пытался стащить его с пальца герцога.
      - Проще будет отрезать, - сообщил ему Рамон. – Я не снимал его уже три года.
      Ребенок разочарованно вздохнул. Герцог оперся на перила, глядя на суету внизу. Селяне уже развили бурную деятельность: местный знахарь промывал рану Мишеля, две девушки хлопотали над Хью и за компанию – над наемным убийцей, а еще три десятка человек, набившихся в зал, жадно выясняли подробности потасовки. Похоже, место эпической битвы в течение долгих лет будут гордо показывать всем приезжим. Тем паче, что деваться им все равно некуда.
      Стрела упала сверху, едва не приколов ладонь Рамона к перилам. Письмо Феоне было, как всегда, кратким и эмоциональным:
      «Рамон, где тебя черти носят?! Жду, жду, жду – и до сих пор нет! Ты что, думаешь, что период активности бесконечен?! Если завтра вечером не появишься – я наведу на тебя порчу!»
      - Думаю, Мишеля лучше будет оставить здесь. До Айна Грацы полтора суток езды, но я хочу поспеть туда к вечеру. Вы, кажется, не слишком жалуете шевалье Ситте?
      Мальчик фыркнул. Так ему и надо, толстомордому дураку, пускай пропустит все самое интересное!

А можно переносы убрать из предпоследнего поста?

Ну, во-первых, в куске с засадой переносы стоит убрать. ;)

Леон, похлопывая перчатками по руке
Надо полагать, что перчатки он предварительно снял и сложил вместе в другой руке, да? Это намек. ;)

«прозорливо» понял Робийяр
Как-то не звучит мне эта фраза. Это, видимо, аналог ""вовремя" догадался" или ""своевременно" осознал"... В общем, звучит криво, а Вы уж как хотите.

шатен рванул дверь за ручку и изо всех сил двинул бандиту горшком по голове
Раненный в плечо и только что едва не падавший с ног?!

с издевательской улыбкой двинулся  мальчишке
Судя по лишнему пробелу, это просто опечатка. Но предлог всё же следует вернуть на законное место.

сжав руками глаза
В каждой руке у него было по глазу, он сжимал их с такой силой, что из них текла плазма. :o Красиво, да? Полагаю, он их всё-таки не сжимал, а зажимал или, на худой конец, закрывал.

и с ходу определили на роль тряпки
Он только что был один.

В общем, вполне неплохо. По сравнению с прочими авторами, которых сюда рекомендовал Иван, даже замечательно. Есть, правда, пара замечаний. Например, кое-где не хватает эмоций. Особенно в критических для героев ситуациях. Не думаю, что тот же Леон, к примеру, ползя за пистолетом, ничего не думал и не чувствовал. А хозяйка трактира, хоть бормотала и неразборчиво, но наверняка благодарственно, восторженно или наоборот гневно. Кроме того, можно добавить тут и там описания. Мелочи - они достаточно важны для повествования. Создают особый колорит. ;)

Не знаю, что случилось с переносами, такое в первый раз. Когда правлю, потом почему-то не могу вернуться в тему, сейчас попробую заново.
Драки и прочие приключения - вообще не самая сильная моя сторона. Я там все время что-то забываю - то эмоции, то прелоги. Но есть такое слово "надо"...  ;D В самом деле, что же это за рассказ "с приключениями" без единой драки?!  ;D

- Ни ч-черта себе, - выдохнул Хью, задрав голову. Мальчишка молчал, но благоговейно сопел. Айна Граца была огромна. Башня стояла на широком круглом постаменте; сужающийся черно-зеленый шпиль уходил вверх на головокружительную высоту и венчался ажурной беседкой. Крышу-зонтик украшал флюгерок в виде петушка. Более странное и опасное место для такой постройки трудно было представить, и хотя Гардону частенько трясло, а в башню нередко били молнии, Айна Граце это ничем не повредило. Окутанная мягким зеленоватым свечением башня выглядела так же, как и полторы тысячи лет назад, когда ее впервые увидели и зарисовали странствующие маги.
      Феоне ждала герцога у подножия скалы, на которой стояла башня.
      - Где шлялся? – нелюбезно буркнула Верховная чародейка, заметив вынырнувшего из тьмы ночной мужчину.
      - Да вот, - неопределенно отозвался Рамон. – Пока отбился от Робийяра со товарищи, то, се…
      - Снова? – хмыкнула Феоне; герцог взял ее под руку, и они стали неспешно подниматься к башне. – Донне Леонор еще не надоело?
      - О нет, и вряд ли надоест. Кому охота подставлять голову под топор за использование запретной магии?
      Феоне поморщилась:
      - Рамон, не надо этих детских глупостей. Дело не в магии, а в экспериментах над детьми.
      - Хочешь сказать, запретной магии не бывает?
      - Конечно. Это все ерунда. Кухонным ножом можно и мясо резать, и человека убить. Все зависит от того, кто его держит. Чем все кончилось?
      - Робийяр убит.
      - Что?! – закричала волшебница. – Рамон, ты совсем рехнулся?!
      - Я – нет. Его прикончил мой гость, - кратко описав все, начиная с покушения в аргасской столице, томоэ насмешливо посмотрел на пышущую праведным гневом чародейку. – И что тебя не устраивает?
      - Ты хочешь, чтобы она вовсе озверела? А если она подаст жалобу в Суд?!
      - Не подаст. Потому что тогда я тут же раскрою нашу общую семейную тайну. Вряд ли падме Элеоноре захочется сидеть на скамье подсудимых, да еще и рядом со мной.
      - Ты ведешь себя, как ребенок!
      - А жаль его, - задумчиво протянул Рамон. – Лучше бы вместо Леона мне подвернулся Виктор.
      - Откуда ты знаешь, кто это?
      - Леон среди Робийяров – единственный блондин, - пожал плечами герцог. – Мне, как всегда, не везет – похоже, он был последним из этого семейства, кто еще не утратил остатки морального облика или, на худой конец, здравого смысла.
      - Насчет невезения я бы не преувеличивала, - ядовито отозвалась Феоне. – Да если бы мне досталось то же, что тебе, я бы от счастья из кожи выпрыгнула!
      - Любите же вы, маги, помечтать о всемогуществе, - заметил Рамон, подбивая носками сапог камушки.
      - Всемогущество тут не при чем!
      - М-да?
      Феоне обиженно замолчала. Они добрались до башни и остановились перед зеленовато-черной стеной.
      - Ох, проклятие, меня это прямо до бешенства доводит! – вскричала чародейка. – Ну почему Аскелони смог что-то оттуда вытащить, а я – нет? Мне все время кажется, что разгадка совсем рядом, но я никак не могу ее ухватить!!
      - Бывает, - мудро согласился эмпат.
      - И этот негодяй даже в дневниках эксперимента не написал, что он хотел сделать, - прошипела волшебница.
      - Ну, положим, как раз цель нам известна. Вопрос не в этом, а в том, как он ухитрился подчинить нас себе. Он действительно мог влиять на меня и в меньшей степени – на Бертиле. Иначе… - Рамон хищно улыбнулся. – Для него эксперимент кончился бы намного раньше и куда трагичней.
      - А все равно он трус. Побоялся взять силу себе.
      - Он знал цену неудачи.
      - Ты все до сих пор помнишь? – спросила Феоне.
      - Это было слишком унизительно, чтобы я мог забыть, - эмпат провел пальцами по гладкому камню. – Хотя Аскелони меня спас. Поток могут заглушить только боль, голод и жажда. Так что мне делать?
      - Ну… я не знаю точно… Поговори с ней.
      - О чем?
      - О погоде! – фыркнула чародейка. – Ты ее дитя, тебе лучше знать!
      Герцог приложил ладони к камню, прикрыл глаза и задумался. Постепенно мысли исчезли, пришли ощущения. Поток снова говорил с ним в полную силу, эмпат таял в нем… ответ пришел вдруг – все всколыхнулось, и на тонких мальчишеских руках защелкнулись точно подогнанные наручники.
      - А так легче? – почти ласково интересуется Верховный маг.
      - Да! – кричит мальчик. Боги, наконец-то больше не слышно! Наконец-то исчез этот проклятый звон! Наконец-то он сможет выспаться! Как же это пакостно – все время ощущать, что чувствуют другие… Маг довольно поглаживает бородку. Маркиз Эспинола с интересом трет наручник.
      - А если я выйду отсюда и сниму их, - с тревогой спрашивает ребенок, - они вернуться?
      - Да.
      Наследник роняет голову на грудь, мелко дрожа. Неужели это никогда не кончиться?! Почему? Ну почему именно он? Почему его надо так мучить?!
      - Тогда я не уйду отсюда, - всхлипывает маркиз, прижав оковы ко лбу и наслаждаясь холодом металла.
      - Значит, ты хочешь остаться?
      - Да...
      … - Дай! Дай мне, пожалуйста! Я не могу!
      - Можешь, можешь, - отвечает Аскелони, не отрываясь от записей.
      - Нет! Дай! Дай мне! Я не могу, я все время слышу! Я не хочу, не хочу! Прошу тебя… - просьбы вперемешку с рыданиями и криками, голос сорван месяц назад, если это только был месяц, а не один день.
      - Ооо, боги, ну дай же мне! Я не могу, я хочу умереть, ты же можешь! Ты же можешь убить меня! – если бы он мог сам, но здесь пол и стены обиты войлоком, даже его цепь подобрана к потолку так, чтобы он не мог обвернуть ею горло.
      - Какие любопытные показатели… Он почти совершенство, жаль будет, если он сдохнет, как те первые, - бормочет маг. «Совершенство» обессилено вытягивается на полу; раскалившиеся от напряжения наручники больше не приносят облегчения. Умереть… если бы умереть, но тогда… Ребенок отворачивается от погруженного в науку мага. Это надо вынести, только для того, чтобы потом отблагодарить наставника.
      - Ладно, на сегодня хватит. На, - к носу наконец прижалась тряпка, пропитанная наркотиком. Два вдоха, и поток начинает уплывать вместе с полом, потолком и Аскелони.
      Потом сверху обрушилась темнота; по лицу хлестнул запах раскаленного металла и горелого мяса; ощущение полета, прерванное болью по всему телу… Эмпат очнулся, лежа на земле; Феоне держала его голову на коленях и промокала лоб герцога влажным платком. Легче не становилось. Голова гудела не хуже большого церковного колокола.
      - Ну как? – тихо спросила чародейка.
      - Никак, - надо вспомнить о собственном достоинстве и сесть. – Воспоминания, ничего больше.
      - Хорошо вспоминаешь, - волшебница взяла его руку и поднесла к его же глазам. Полосы от кандалов, давно не виделись…
      - На шее тоже, - сообщила Феоне.
      - Отлично, - Рамон расстегнул камзол (не пальцами, усилием воли, пальцы не гнулись) и распустил воротник рубашки. Сунул под нее руку и тронул тыльной стороной ладони спекшуюся рану на груди слева.
      - Ты разочарована, как ребенок, не получивший игрушки.
      - Я так надеялась…
      - Зачем? На что тебе знание об Айна Граца? Хочешь нашлепать батальон таких уродов, как я, и завоевать мир?
      - Прекрати! – надо же, уязвил. – Я хочу тебе помочь!
      Это все-таки не совсем ложь; по меркам магов Феоне почти бескорыстна, ей всего-то и нужно, что его душа и тело в полном и безраздельном подчинении. С точки зрения чародеев, это и называется любовь. Впрочем, ему и такой не дано.
      - Кстати, о ребенке. Пойдем, покажу одно существо. Только учти, у него преострые зубки.

Долго думала по поводу Леона и Мишеля в эпизоде с дракой, и все же решила чуточку поспорить.
Мне кажется, что вряд ли человек, которого вот-вот убьют, может о чем-то еще и думать. К тому же Леон никак не мог найти оружие и, ИМХО, сомневаюсь, что он был в состоянии думать о чем-то постороннем.
Теперь Мишель. Первое, он ранен все-таки в плечо, а не в ногу, в живот или тем более в голову. И он же не крушит в одиночку толпы наемных убийц.  ;D Имел место один рывок и один удар, при чем со стороны человека, который знает, что если он именно сейчас этого не сделает, то его просто убьют.
Хотя, возможен момент симуляции со стороны шевалье Ситте, но это надо еще обдумать...
А теперь - слудующая порция:

Мальчик с интересом обследовал Айна Грацу, и для полного сходства с любопытным котенком не хватало только усов вокруг носа и задранного хвостика. Пока Хью думал, как же можно было отгрохать этакую громадину, ребенок изучал камешки у подножия башни, но, к своему глубокому сожалению, не нашел ни одного, выпавшего из стен Айна Грацы. Паренек разочарованно вздохнул и потер пальцем шов между плитами, словно проведенный черной тушью по стеклу. Дунул ветер, растущее неподалеку дерево заскребло ветвями по стене башни, мальчишка оживился и стал ловко карабкаться по стволу вверх.
      - Эй! Стой! – очнувшись, завопил Хью. – А ну слезай! Упадешь и убьешься!!
      Мальчик притормозил, но только для того, чтобы показать аргассцу язык и издать неприличный звук. Даниэль задохнулся от возмущения, но, увы, мальчишка был недосягаем. С высоты дерева, в темноте глаза полукровки горели, будто фонарики, и он как никогда смахивал на котяру.
      Сверху парнишка первым увидел Рамона и чародейку и с невероятной, как показалось Хью, скоростью скатившись с дерева, бросился им навстречу.
      - А, Феа, познакомься, это и есть мой зверек, - устало сказал томоэ. Не удостоив и взглядом чародейку, которая потянулась к мальчику со всем пылом нерастраченной материнской любви, раб подошел к Рамону и робко остановился в двух шагах от него. Герцога еще хватило на вялое удивление – так близко парнишка к нему ни разу не подбирался. Полукровка напряженно к нему принюхивался и смотрел так, словно видел что-то крайне неприятное.
      -«А он, наверное, может чувствовать магию Айна Граца», - подумал томоэ; его мотнуло в сторону, и он привалился к стене башни.
      - Рамон, что с тобой? – вскричала Феоне, Хью заторопился навстречу герцогу, но эмпату не было до них дела. Мальчишка дернулся, он испугался за него по-настоящему, и его страх приятно щекотал Рамона. За него еще никто так не волновался.     
      Герцог оперся на камни рукой, рукав пополз вниз, обнажив широкую багровую полосу на запястье. Рот мальчишки приоткрылся, словно в изумленном возгласе, он схватил Рамона за другую руку и, еще не веря своим глазам, тронул ее пальцем. Он знал, от чего остаются такие полосы, и у него в голове не укладывалось…
      - Представьте себе, и такое бывает, - хмыкнул герцог. – А ну-ка, зверек, затяните на мне воротник, - он присел на корточки, мальчик встал на цыпочки, и совместными усилиями они закрыли след от ошейника воротником сорочки, благо пышные сборки по рокуэльской моде позволяли.
      Ночевали в лесу, подальше от Айна Граца. Хью развел костер и пошел на охоту; Феоне тоже куда-то испарилась. Рамон, на правах пострадавшего, валялся у костра. Он распустил кушак и, задумчиво поигрывая им, смотрел в огонь, пока на заметил, что мальчишка, весь подобравшись, следит за мерными покачиваниями герцогского пояса.
      «Оборотень», - всплыло в памяти Рамона, правда, диагноз он поставил сам… Вот и проверим. Повернувшись к рабу, томоэ стал водить кушаком по траве прямо перед ребенком. Парнишка крепился недолго, миг – и он прыгнул, вцепившись в кисточку. И тут же с очень оскорбленным лицом выпустил и отвернулся. Но алый хвост кушака явно провоцировал мальчишку на новые подвиги.
      Хью и Феоне вернулись одновременно, аргассец – с фазаном, чародейка – с каким-то кустом в руках. Верховная волшебница ахнула и выругалась, более сдержанный Даниэль просто разинул рот.
      Герцог с хохотом размахивал кушаком, а мальчик, воодушевленно вскрикивая, его ловил, как кошка – елозящий по земле прутик. Эмпат дразнил ребенка – шелковый кушак все время выскальзывал из мальчишеских рук, парнишка прыгал, припадал к земле, крутился, шипел и, наконец, выпустив коготки, намертво вцепился в ткань. Рамон подтащил раба поближе и обмотал кушаком, как орденской лентой. Мальчик поймал руку хозяина и сделал вид, что выбирает палец повкуснее, чтобы тяпнуть.
      - Вы что, оба свихнулись? – рыкнула Феоне, яростно обрывая листики с куста и швыряя их в походный чайник с водой.
      - Мы играем, - лениво отозвался Рамон; мальчишка по-кошачьи завернулся в кушак и пробовал на вкус желтую кисточку. Хью возился с фазаном, стараясь держаться от ребенка подальше.
      -«Вот тебе и беззащитное дитя с когтями», - думал аргассец; вообще от всего происходящего ему было как-то не по себе. Даниэлю все чаще казалось, что он и Мишель – фишки в хитроумной игре, затеянной Рамоном, и что сообщать им правила этой игры никто не собирается. Да еще и этот странный приступ слабости после посещения Айна Грацы… К чародеям Хью относился как к неизбежному и временами полезному злу, но герцог-то, герцог… Не может же он?.. А, ну их всех к черту!
      - На, - Феоне сунула эмпату кружку с травяным отваром. Ребенок принюхался, сморщил нос и отодвинулся поближе к Хью с фазаном.
      - Это после еды? – уточнил Рамон.
      - Вместо, - отозвалась волшебница. – Я поставила вокруг нас контур, так что можешь спать спокойно.
      Насчет спокойного сна волшебница или ошиблась, или жестоко пошутила. Эмпат спал плохо. Он засыпал на несколько минут, просыпался, ворочался с боку на бок, снова засыпал, снова просыпался, чувствуя одновременно озноб и жар и утирая горячий, мокрый лоб рукавом. Наконец Рамон сдался и оставил попытки заснуть; однако полубредовое состояние не кончилось. В голове ворчал угрожающий рокот башни, он чувствовал эмоции Хью, которому снился приятный сон, и хмурое беспокойство спящей Феоне; ему никогда и нигде не будет покоя…
      Томоэ плохо понимал, на каком свете находиться, но слух и осязание обострились необыкновенно - одежда казалась чуть ли не доспехом времен аквилонского завоевания, плащ так и вовсе напоминал могильную плиту. Лесные звуки болезненно отдавались в ушах; кто-то целенаправленно полз к эмпату, шурша травой. Теплая сухая ладошка пощупала его лоб, некто охнул, забулькало, запахло отваром, и таинственный благодетель, пыхтя от напряжения, приподнял голову Рамона и стал аккуратно вливать отвар Феоне в приоткрытый рот. Герцог чуть не захлебнулся от неожиданности.
      - Зверек… вы, что ли?
      Сосредоточенное сопение. Эмпат открыл мутные очи и кое-как сфокусировал зрение. Мальчишка, вытащив из кармана герцогский платок, вытер лицо хозяина и снова сунул ему под нос кружку.
      От выпитого стало полегче, но мальчик никуда не ушел. Рамон осторожно повернул к нему голову. Парнишка сидел на траве, опираясь рукой оземь, и отрешенно изучал звездное небо.
      «Ты волнуешься за меня, мальчик? Не стоит, среди людей мне станет легче. Такая вот шутка природы. Без людских чувств я не жилец, среди них – рискую тронуться умом. Ты, наверное, завидуешь мне, а зря. Вечное притворство и полное одиночество – моя единственная награда, а когда-то в наборе еще был страх, что кто-нибудь догадается, но бояться устаешь быстрее всего, и сейчас мне уже все равно».
      Мальчик шевельнулся, спускаясь с небес на землю, и удивленно посмотрел на Рамона. Ему и в голову не приходило, что его хозяин, такой огромный и сильный, может болеть. Паренек боязливо пододвинулся к герцогу и снова тронул ладонью его лоб. Эмпат вздрогнул; раб отдернул руку.
     А мальчик и правда переживает за него. Неосознанно Рамон «потянулся» к мальчишке, и вокруг эмпата вдруг будто упал тяжелый и плотный занавес и отсек все, кроме эмоций юного раба. Боги, какое это было блаженство!
      Не видеть, не слышать, не чувствовать ничего, кроме тревоги и даже нежности мальчишки, наслаждаться яркими и чистыми, как стеклышки в хадизарской игрушке, чувствами; какое невероятное, невозможное для эмпата счастье... Тепло, тьма и тишь… так мягко, словно спрятал лицо в кошачьем меху…  Рамон блаженно прикрыл глаза. Его ребенок заполнил все вокруг, отрезав грозный зов Айна Граца, как бритвой. Эмпат спрятался за ним, как за щитом, и наконец почувствовал себя почти человеком. 
      «Значит, это и есть ваша человеческая любовь? Ответьте мне, вы, люди! Вам же лучше знать…»

Финишная прямая!  ;D

Хью так и не смог разобраться в отношениях Рамона и его раба. Герцог относился к мальчику, как к равному, обращался на "вы", но все время называл его зверьком. Все вместе выглядело утонченным издевательством, однако томоэ удалось немого приручить парнишку. От мужчин ребенок уже не шарахался, но Хью недолюбливал, а Мишеля возненавидел с первого взгляда. И было за что! Даниэль всегда считал друга не шибко умным, но теперь ему казалось, что тот просто бесчувственный кретин. Раб стал объектом бесчисленных шуток. Вот, например:
      - Рамон, неужели вам мало щенков на псарне, что вы решили завести себе двуногого песика? – вопрошал Мишель, полагая, что это остроумно, и Хью уже не впервые захотелось заехать ему в зубы. Хотя почтенная Паскуала, у которой они остановились на обратном пути в Эльяну, не одобряла драк.
      Мальчик злобно зыркнул на Мишеля и посадил кляксу на бумагу. (Герцогу пришла блажь лично обучить немого грамоте.)
      - Дайте-ка сюда ваши каракули, - сказал Рамон. Хью протянул руку, чтобы потрепать мальчика по голове, но тот увернулся.
      - Не дразните его, зверек не любит, когда его трогают, - заметил герцог, изучая накарябанные пареньком буквы.
      - Почему вы зовете его зверьком? – спросил Хью.
      - Но он ведь не разговаривает.
      - Бессловесная тварь! – заржал Ситте. Мальчишка заскреб коготками по столу, видимо, представляя, что выцарапывает глаза Мишелю. Хью поежился. Эти клычата, острые уши, появляющиеся временами когти на руках… Бррр!
      - Вот что, зверек, добудьте у Паскуалы чашку кофе, - решил Рамон.
      - Когти убрать не забудь, - хохотнув, напутствовал его Ситтэ и для поощрения щелкнул пальцем по макушке. Паренек коротко выдохнул сквозь зубы и вышел.
      - Зачем вы учите его грамоте? – поинтересовался Даниэль.
      - А на что мне бессловесная тварь, да еще и неграмотная? – пожал плечами герцог.
      - А что с… - Хью запнулся. – С убийцами?
      - Ничего, - равнодушно отозвался Рамон, разбирая особо заковыристую букву. – Частью захоронили, частью арестовали.
      Мальчик вернулся с подносом, на котором стояла большая чашка с дымящейся темно-коричневой жижей, по мнению Хью, пригодной только для отравления.
      - А вы отличный дрессировщик, Рамон, – заметил Мишель, звонко шлепнув малыша пониже спины. Паренек выгнулся, зашипел, и чашка с горячим кофе полетела на колени Ситте. Шевалье взвыл и согнулся в три погибели.
      - Неплохо прицелились, зверек. Жаль, что это скоро заживет, и он будет бегать за юбками с прежней скоростью. Что вы так воете, Мишель? В наших банях кипятком закаливаются, укрепляя мужскую силу, вам следует быть благодарным, - с издевкой посочувствовал Рамон.
      - Тварь, - прохрипел Мишель.
      - Вам, Ситте, не стоит его провоцировать, он умеет давать сдачи, - холодно отозвался герцог. Мальчик, удивленно хлопая ресницами, переводил глаза с томоэ на его гостя, не понимая, почему хозяин не собирается наказывать своего раба. Почему он даже… как бы заступается за него? Это ведь неправильно, нельзя верить всяким «добреньким», он уже так много их видел, и это всегда кончалось подлостью. Так почему же он совсем не чувствует опасности сейчас?
      Боги, что же надо было сделать мальчишке, чтобы он так ни во что не верил? Сдавив дрогнувшую внутри ярость, Рамон мягко, но сдержанно улыбнулся парнишке. Раб, забыв об угрозе, уже потянулся к нему, осталось чуть-чуть, чтобы взять в свою руку горячие мальчишеские пальцы… Но тут взбешенный аргассец, усилием воли преодолев боль, выбрался из кресла, сгреб мальчишку за руку и отвесил пару затрещин. Больше не успел – томоэ подскочил к нему, и Хью даже не понял, что герцог сделал, но Мишеля он обнаружил уже скорчившимся на полу.
      - Только посмей еще раз, ублюдок! – рык зверя, защищающего детеныша. Хью попятился. Рамон притянул мальчишку к себе, обхватив рукой его плечи и почти задвинув себе за спину. Мальчишка дрожал, светя на взрослых огромными глазами и уцепившись за ладонь томоэ.
      - Но, Рамон, он же ведет себя… он совсем не воспитан, - залопотал Хью, пытаясь поднять стонущего Мишеля.
      - Не воспитан? – зашипел томоэ. – Да, черт возьми, было бы недурно, если б вас кто-нибудь воспитал так же!
      - Да вы… почему вы сравниваете… - неубедительно возмутился Хью. Ему больше всего хотелось дать деру, но не бросать же друга наедине с безумным герцогом и ребенком с когтями и клыками.
      Рамон дернул завязки на воротнике мальчишки и рывком спустил рубашку с его плеча. Мальчик дернулся и пискнул; Даниэль опал с лица – два изломанных шрама уползали под сорочку и там угадывались еще…
      - Прости, малыш, но дуракам проще один раз показать.
      Паренька трясло; он не понимал уже, что с ним и где он, в голове мутилось. За него никто и никогда не вступался, а он так устал быть все время гордым… Гордость слетела с него, оставив один на один с невыносимым страхом. Хью и Мишеля слились для него в одно пугающее пятно, и он намертво вцепился в большую темную руку, загородившую его от них. Память о страхе и боли и ужас перед их повторением спутались в клубок, и мальчишка почти повис на руке Рамона. Он не хотел, не хотел, чтобы все повторилось, все, что угодно, только не снова!
    Раб уткнулся в руку герцога лицом, громко завыл, и в его вое едва угадывался плач. Лицо Рамона побелело, словно он чувствовал все сам, и он подхватил мальчишку на руки, сильно прижав к себе. Парнишка хватался за его воротник, за волосы, пытаясь вскарабкаться повыше; затрещало и оборвалось кружево на герцогской сорочке. Раба било в истерике, сквозь вой послышались первые рыдания. Томоэ качал ребенка на руках, шептал ему в ухо, целовал спутавшиеся волосы, и тут на ему на глаза попались аргассцы. Несколько секунд Рамон сверлил Хью безумным взглядом.  
      - Пошли вон, - тихо и как-то устало сказал томоэ. Хью даже не пришло в голову его ослушаться – он взвалил на себя Мишеля и кое-как выволок его из комнаты.

Все!! Финиш!!! Ура!

Равизо, чуть пошатываясь и временами приплясывая на месте, пытался попасть ключом в замок. Жизнь определенно удалась – весь товар был продан, можно и было покутить перед новым отъездом. Нетрезво мурлыкая себе под нос, работорговец крепко вцепился в ручку двери, прищурился, прицелился и с четвертой попытки попал ключом в замочную скважину. Гордо икнув, удачливый коммерсант ввалился к себе, кое-как выпутался из плаща и камзола и только потом понял, в кресле кто-то сидит.
В его кресле! Сидит! С пьяной смелостью Равизо выдернул из-за сапога кинжал (пусть не с первого раз. но все же), однако голос ночного гостя застал его застыть на месте:
- Ну и пакостное же вино вы покупаете, почтенный… Я едва не отравился, пока вас ждал. Пришлось все вылить, - не узнать хрипловатый бас и ядовитые интонации Равизо не мог.
- Т… т… томоэ? – выдавил работорговец, почему-то не испытывая ни малейшего облегчения от того, что визитер не собирался его грабить. Кинжал ужом вывернулся из пальцев, купец привалился к стене, чувствуя, что ноги разъезжаются в стороны.
– Чт-т-т-т... то уг-годно с... ятельному?
- Мне угодно поговорить с вами о мальчике, которого я купил у вас. Товар, если вы помните, отчего-то не желал разговаривать.
Равизо облизнул губы. Голос Рамона выбил хмель из головы торговца скорее, чем патентованное магическое средство. Одновременно в душе работорговца шевельнулся страх - протрезвев, он понял, что герцоги обычно не ходят по домам купцов низшей гильдии.
- Сиятельный желает… ик!.. заменить? – уточнил работорговец, прикидывая, где можно добыть мальчика на замену.
- Сиятельный желает знать, почему товар молчит, - со смешком ответил герцог; Равизо почему-то пробрала дрожь. 
- М... лчит? - мучительно соображая, в чем суть придирок, отвечал Равизо. - Н-ну... немой, наверное...
- Так, может, вы, почтенный, поведаете мне, как вам сотворить сие чудо – превратить мальчишку в немого без всякой магии? – осведомился Рамон, подавшись вперед, отчего работорговцу захотелось слиться со стеной. 
- Я н-не п-понимаю… - выдавил Равизо. Глаза ночного гостя странно блестели; негоциант взмок, страх медленно, но верно перерастал в панику.
- О, вы не понимаете? Охотно верю, вам вряд ли по силам себе представить... - герцог оборвал фразу, вытянул из-за пояса пистолет; Равизо захрипел, во внезапном озарении уразумев, зачем к нему пришел томоэ.
- Не... не... - он пополз вдоль стены к двери. - Я не...
- Ах, не вы? Ну, это уже просто наглая ложь, - вдруг Рамон опустил пистолет, свесив руку с подлокотника, и, смеясь, ни с того, ни с сего заявил: - Мне, видите ли, хочется иногда и поболтать, а мальчик согласен разговаривать, только если вы замолчите, и при том навсегда.
Работорговец с криком бросился к двери. Грянул выстрел, ногу пронзила дикая боль, и Равизо рухнул на пол, громко завывая. Впрочем, крики едва ли могли привлечь внимание обитателей этого квартала. Какие-то люди подхватили торговца, заткнули ему рот тряпкой и поволокли вниз по лестнице, а сзади мягко и невыносимо жутко стучали каблуки томоэ.
Когда работорговца вынесли во двор, Хью показалось, что дурной сон превратился в кошмар. Он не понимал, что он здесь делает, зачем пришел, но приглашение Рамона на "ночную охоту" больше походило на приказ. В каменном колодце плескался свет факелов, высвечивая переодетых гвардейцев, перекошенное лицо продавца людей, стройную фигуру Рамона. Он обошел Равизо, протянул кому-то разряженный пистолет, в руку герцога тут же вложили новый.
Равизо замычал. Рамон обернулся, брезгливо подняв бровь, проследил за тычущим перстом работорговца и встретился взглядом с мальчишкой. Он стоял под аркой дворовых ворот, мерцая голубыми глазами. Засмеявшись, герцог поманил ребенка, и тот подошел к нему. Томоэ перехватил пистолет за дуло и протянул пареньку. Мальчишка цапнул оружие за рукоять, но его тяжесть потянула руку ребенка вниз. Рамон опустился на колено позади бывшего раба и взял пистолет поверх ладони мальчика.
- Смотрите, это – кусочек кремня, закрепленный в губках. Когда он ударит по огниву – вот сюда – то высеченная искра воспламенит порох, и произойдет выстрел. Это крышка, прикрывающая порох на полке; она откинется при ударе кремня по огниву. Цельтесь, - Рамон повел руку мальчика вверх, - согните руку в локте, иначе будет сильная боль при отдаче в плечо, - ладонь герцога легла на плечо ребенка, поворачивая его боком к цели. – И всегда становитесь вот так, когда имеете дело с вооруженным противником. Взводите курок. Так. А теперь спускайте.
Хью с ужасом смотрел на тонкое спокойное лицо Рамона и на сосредоточенную мордочку ребенка с плотно сжатыми губами. Герцог спустил курок, Даниэль дернулся, и люди томоэ выпустили работорговца. Тучное тело плюхнулось на камни.
Из-под ладони Рамона выскользнула лапка мальчишки, и томоэ передал пистолет гвардейцу. Мишель сказал Хью, что ребенка стошнило, когда он увидел убийство Робийяра, но сейчас... Сунув руки в карманы, мальчик подошел в трупу и довольно улыбнулся, с явным удовольствием следя за расползающейся лужей крови. Она едва не коснулась его сапожек, и Рамон потянул паренька за руку:
- Пойдемте, малыш, кровь плохо оттирается с хадизарского сафьяна.
Мальчик послушно отошел, герцог вскочил на коня и посадил перед собой ребенка. Чуть сжав бока Реиса, томоэ выехал со двора, трое гвардейцев последовали за ним; тело никто не удосужился убрать.
Задохнувшись от отмерзения, Хью нагнал Рамона и, уже собравшись бросить ему в лицо все, что он о нем думает, увидел счастливую мордашку ребенка. Язык будто придавило; аргассец в тупом онемении взирал на мальчишку, доверчиво прильнувшего к Рамону; детская рука игриво теребила мизинец герцога.
- Ну что ж, осталось выбрать вам имя, - непринужденно сказал Рамон. – Как вы смотрите на имя… хм… что-то мне ничего не приходит в голову… Хью, ну подскажите!
Даниэль молча переводил взгляд с герцога на его раба, и они оба не вызывали в нем ничего, кроме страха.
- Мое полное имя, - размышлял вслух томоэ, – Рамон Алонсо Консуэлло Диего Реми Вальдано. Вам нравится что-нибудь из списка?
Паренек помотал головой.
- Как, совсем ничего? Однако, как вы переборчивы. Мои родители моего мнения вообще не спрашивали. Хью, а ну-ка огласите ваше полное имя, посмотрим, что у вас есть.
- Хьюго Фабиан Георг, - покорно произнес Даниэль. Он уедет завтра же, а пока... Мальчишка захлопал в ладоши, заерзав в седле.
- Вам что-то приглянулось? – уточнил Рамон.
- Ф-фаб-биан, - запинаясь, изрек мальчик. Хью вздрогнул, но даже не удивился. И это ложь... В Рокуэлле не место нормальным людям, около Рамона может ужиться только ребенок, после убийства мирно засыпающий на руках томоэ.

Уф, вот и все. А теперь грызите, грызите! Остро нуждаюсь в обоснованной критике!

Я подожду, пока другие читатели выскажутся, а потом разберу ошибки.
Кстати, Вы меня натолкнули на одну мысль... ::)

Поскольку пока никто не высказывается, может, погрызете ошибки?

К сожалению не имею ни малейшого понятия...
Но в общем мне понравилось. Удачи! ;)

Не, я еще подожду чуток, а потом кааааааааааааааак покусаю!! ;D ;D ;D

падаю в обморок, в ужасе прикрывшись хвостом
Валерьянки!! Для пущей моральной готовности к изгрызанию! ;)
ЗЫ. Скоро начну проверять посты с книжкой Розенталя в лапах.

Спасибо!
Продолжение в Лисьей норе, в теме Выгодная покупка. Но там многооооо...
А подражание Вере Камше.

Нелл, это отрывок или рассказ?

Повесть, т.к. на рассказ не тянет - слишком велик объем.

задумчиво) На повесть-то тоже не дотягивает...

Мда-а...

Нелл, это просто ужасно! Я убила принтер на распечатке вашего опуса! Шеф меня убьет...

Ладно, гхыр с ним, с принтером. Отлично! Читается на одном дыхании, персонажи интересны, мир понятен.

Теперь критика.
Все же больше похоже на отрывок, выдранный из немаленького романа (кстати, почитать бы не отказалась).
Имеется некоторая путаница с именами в начале, например, кажется, что с герцогом трое (шевалье Ситте, Хью и Мишель), затем появляется какой-то Даниэль. Если это законченное произведение, надо бы вначале как-то все расставить по местам. Ведь о Рамоне все ясно с самого начала:
Опять же, в конце приводится полное имя - Хьюго Фабиан Георг, откуда же Даниэль? Опять объяснений нет.
Еще одно нарекание: утверждается, что мальчик не выносит, когда взрослые близко приближаются к нему. И вот он уже из любопытства дергает Рамона за рукав, а спустя несколько часов опять дергается, когда кто-либо к нему приближаетя. Странновато.
Далее, внешность гостей герцога нигде не приводится, даже мельком, (только под конец видно, что один из них - шатен) отчего они слегка безлики. И вообще, что за гости, зачем они к нему приехали?
Вопросов такого рода много, повторюсь, остается ощущение, что читаешь отрывок (при чем не сначала).

Во-первых, спасибо!
Во-торых - начало этой повести находиться в теме Подражание, в разделе Поэзия и проза. Я не смогла разобраться с лит. тамеми и поставила "не туда". В Подражании указаны:
а) имена аргассцев с фамилиями - Мишель Ситте и Хью Даниэль (да-да, это фамилия, вроде нашей АндреЕвич),
б) краткое указание на их внешность и подробное описание Рамона (прочтете, догадаетесь, почему Подражание).
В-третьих, да, мальчик не терпит прикосновений, но он не трус и он... ребенок. А дети любопытны. И не спустя несколько часов, а все ж таки дней.
В-четвертых... ну да, каюсь, каюсь, это кусок из романа, но я ужасно медленно пишу, так что это лишь первая часть, а когда появится вторая - неведомо и мне самой. Есть только отрывочные мысли и наброски.
И все равно, я рада, что вам понравилось, особенно переживала за мир, все же ни одной сноски...
Простите за принтер, я не хотела!!  ;D

*внимательно следит за дискуссией*

(дочитывая) Ага, так гораздо лучше!
Персонажи стали ярче и даже, где-то, понятнее.

Кстати, в первом отрывке стиль чем-то напоминает не столько Веру Камшу, сколько Ольгу Громыко (или мне показалось?).
Нашла пару пропущенных запятых. Да, по орфографии нареканий нет (Лисенка повторять не буду)

(робко) А дальше уже есть что-нибудь? или между началом и "выгодной покупкой"?

Дайти почита-ать...

Ну, по поводу О. Громыко... Рамон очень иронично к себе относится, да и к окружающим тоже, так что вам не показалось.
Дальше... есть, но в виде набросков. Могу выложить, ежели доведу до ума, но еще раз - я пишу очень медленно. Да и где выкладывать?

А здесь  и выложить. Или что, нельзя? (оглядываясь на Лисенка)

Да, насчет принтера. Шеф нашел на столе распечатку. Пробежал глазами: А-а, Дрюона читаешь... Ну-ну.

рухнув со стула под стол
Я же тоже читала Дрюона! Ну у вас и шеф!!
А выкладывать здесь... Во-первых, тут законченный кусок, во вторых - у следующей повести будет другое название, отсюда - опять путаница. А вообще еще рано загадывать. Но вы меня вдохновили! ;D Ждите, и может, я суну куда-нибуть первый кус второй повести.
А можно его через лич. сообщения отправить?

Э-э-э...

Не знаю, вообще-то это комп шефа...

Лучше я подожду. На форуме.

Ладно, не будем доламывать его комп, я выложу сюда, если Лисенок даст добро.
(т.к. убегаю в родной вуз - точить зубы об гранит науки, то диспут продолжим вечером)

Да, чуть не забыла.
(злорадно) Сейчас еще чуть-чуть попинаю.

Миру, несмотря на довольно-таки четкую концепцию, не хватает детализации. Описания местности и интерьеров довольно скудные.
То есть, общая картина представляется, но детали... Слишком много приходится интуитивно додумывать. Если добавить чуть больше подробностей (только не длиннющих описаний закатов или вроде того), мир станет намного приятней.

Лись, мы взываем!
задумавшись
Никогда не сочиняла он-лайн, на ходу...

А чего взывать-то? Мумрик всё правильно говорит: деталей мало. Очень-очень мало. И у мира, и у персонажей, и у действий, и вообще.
Но это легко поправимо прямо по тексту. К примеру...

Вместо какого-нибудь "он откинул со лба волосы" можно написать "он небрежно откинул со лба прядь золотистых волос". Это уже и характер, и внешность. Или там "она что-то говорила, но он не слишком вслушивался в ее слова, зачарованный звуком ее голоса; голос у выпускницы школы высшей магии был мягким, с едва различимой хрипотцой". Тоже деталь персонажа и кусочек мира.
Так вот незаметно создать картину мира и портреты героев. Можно добавлять описания подворачивающихся деталей одежды. Там было с воротником рубашки место - какой рубашки, из какой ткани, цвет, наличие кружев... можно еще стиль пошива упомянуть - местный он или какой-нибудь иностранный. То же с предметами интерьера, улицами и домами... в общем, фактически любой упомянутый предмет или человек могут быть оживлены парой штрихов.
Кроме того, неплохо бы предысторию башни и более подробное упоминание "мучителя" главного героя. Ну, и "психологической травмы" ребёнка. И конфликта между героем и бывшей тёщей. И всё, что позволит фантазия. :)
У Вас тут полный простор для расширения. Когда будет перебор - я намекну. ;)

А, нашла вот еще пару мест:

Будущие кузены удивленно переглянулись и последовали за ним.
Кузен - это двоюродный брат, насколько я знаю. И как им можно стать, если не по рождению??

замолотил кулачками по груди Рамон...
Там нужно "Рамона", как я понимаю.

И еще... но это моё личное пожелание: разобраться с окончаниями глаголов. ;)

Жду результатов и продолжения.

Дайте ссылку (на часть которая "не там") и я соединю темы.

http://kamsha.ru/forum/index.php?topic=6035.0

Соединил.

Гениально! Так гораздо удобнее. :-* Спасибо, Люк. :)

Во-первых, большое спасибо за присоединение!
Во-вторых, о мучителе и психологической травме. Мне казалось, что это довольно ясно: мучитель - это Равизо, а травма - во-первых, само рабство, во-вторых - см. фразу Рамона - "Не буду я с вами спать". Просто я не любитель смакования жестокости.
В-третьих - конфликт между Элеонорой и Рамоном должен проступать по мере продвижения сюжета. В первой повести указано - он убил ее дочь и внука, т.е. свою жену и сына. Она ему мстит. При том оба скрывают то, что Рамон - не вполне человек. Подробнее - во второй повести. То же - о предыстории башни (к тому же о ней как раз никто ничего толком не знает).
По поводу деталей - буду думать. По поводу окончаний глаголов - стараться.  :)
И вопрос - если Мишель женится на кузине Хью, как он тогда будет называться? Его можно будет считать кузеном Даниэля?
А теперь - вторая повесть, пока без названия.

ПОМОЛВКА ПО-РОКУЭЛЬСКИ
Остенлибе, Майбург. Март 1622 г.

Рамона разбудил пронзительный детский крик, и эмпат, вздрогнув, резко поднялся на лок-те. Из соседней спальни выскочил Фабиан в длинной развевающейся сорочке, белой те-нью пронесся по комнате герцога, быстро вскарабкался на его кровать, цепляясь за одея-ло, и забился под бок томоэ, мелко дрожа.
- Опять?
Мальчик кивнул и всхлипнул, сглатывая слезы, в лунном свете мокрые щеки блестели, как стеклянные.
«Боги, когда же это кончится?» – вздохнул томоэ, укутал парнишку одеялом и крепко об-нял; полукровка собрался в тугой клубок, стараясь спрятаться в руках герцога весь цели-ком. Костистое горячее личико приткнулось к шее Рамона.
Боль, ужас, стыд, дрожь, маленькие руки, судорожно вцепившиеся в рубаху опекуна… Мальчику было страшно до полусмерти, и герцог ничего не мог с этим поделать, только прижать к себе и убаюкивать, но проклятые сны все равно повторялись – через три, четы-ре дня. Память не желала оставить парнишку в покое, вот и сейчас он трет ладошкой пле-чо, словно хочет стереть то, чего там уже нет.
Клеймо…
Томоэ взъерошил спутанные русые волосы и негромко запел, почесывая полукровку за ухом. Пение успокаивало Фабиана, отгоняло страшный сон, а эмпат понемногу гасил пе-режитый парнишкой кошмар. Боги, как же он ему верит, если даже после всего, после своих снов кидается к нему! Как мучительно раз за разом чувствовать этот почти без-молвный крик о помощи и знать, что помочь ты все равно не в силах…
Постепенно дрожь утихла, всхлипы стали реже, сменились вздохами и шмыганьем носом. Рамон, не переставая напевать, взял со столика у кровати заранее приготовленный платок, Фабиан утер ладонью глаза и высморкался. Тихонько вздохнув, опустил голову на плечо томоэ; страх и боль отступали, теряясь в сонной дымке; ночной кошмар отпускал медлен-но и неохотно. Паренек расслабился, он знал, что Равизо не посмеет вернуться, пока ря-дом Рамон, его запах, низкий хрипловатый голос и большие теплые руки...
Мальчик заснул, примяв эмпата поудобнее. Герцог смолк, устало глядя в нависающие над ним пыльные складки балдахина. За окном завывала вьюга, в ставни, наполовину забран-ные слюдяными пластинами, злобно барабанили комья снега, осыпающиеся с подоконни-ка этажом выше. Было чертовски холодно; высунувшаяся из-под одеяла ладонь Фабиана напоминала ледышку. Томоэ забрал ее в свою руку и стал целовать, грея собственным ды-ханием тонкие пальцы. Хоть какая-то с него, эмпата, польза.
«До чего же мерзкое местечко», - подумал Рамон. Он еще никогда не чувствовал себя та-ким до отвращения бессильным. На крепостной стене, словно издеваясь, завопила бань-ши.
«Пошла прочь, тварь!» - зарычал герцог, радуясь, что хоть на ком-то может сорвать тихую злобу на себя самого. Баньши, вякнув напоследок, исчезла. Рамон закрыл глаза, отвернул-ся от окна, нащупал в темноте голову мальчишки и прижался губами к его макушке; ребе-нок мирно посапывал, вытянувшись в изгибе рамоновой руки и обхватив широкую грудь герцога.
«Сила, будь она проклята… И это все, на что она способна? – влажная рубашка липла к плечу. – Пугало для монстров…»

Свояк. http://subscribe.ru/archive/culture.people.rodssebja/200503/23010526.html

Про мучителя ребёнка понятно, но я имела в виду, вообще-то, Рамона.

Не надо подробнее. И так все ясно.

Из чего явно следует, что мальчика не раз перепродавали (тут уже не один Равизо), как раз для того, чтобы с ним спать.

Пусть лучше раскрывается по ходу сюжета. Так интереснее.

Тут тоже все понятно. Не ясно только, какие именно эксперименты проводились, и как такие эксперименты могли ставиться над детьми высокопоставленного герцога Рикардо Вальдано. или он сам в этом учавствовал?
Далее, перечисляю наиболее интересные вопросы, на которые хотелось бы получить ответы.
1. зачем эмпату необходимо маскироваться от Совета Паладинов и Суда Араны (только потому, что он - полукровка?)
2. какие отношения у Рамона с Феоне
3. где Аскелони (если он жив)
4. что значат слова:
Какая ложь?
5. неужели зима в Рокуэлле такая суровая? Про жару было много сказано, но обычно зима в странах, где такая жара летом, более мягкая (если это, конечно, не Чита).

Мумрик, я не совсем поняла вопрос о зиме. Хотя в безымянном отрывке я попутала дату. Это Рамон и Фабиан, но не в Рокуэлле.
Про детали - один человек в реале, прочитавший Выгодную покупку, наоборот, сказал, что там море воды. Сейчас буду править повесть, кое-какие детали внесу, но... ???

Пардон, снимаю №5. Не прочитала заглавия

А что подразумевается под водой?
ИМХО, детали имеют важнейшее значение.
Ведь можно написать так:
"Враги окружили ЕГО, ОН вытащил шпагу (меч, рапиру, палаш) из ножен, и кровь вожака пролилась первой."

А можно так:
"Враги, победно переглядываясь, окружили ЕГО, отрезав все пути к отступлению. Шатаясь от потери крови, ОН неверными руками вытащил шпагу из ножен. - Ну, кто первый? - угрожающе прохрипел ОН. Вожак, мерзко ухмыляясь, шагнул вперед, занося узловатую (шипастую, тяжелую, отполрованую до блеска) дубину, и это стало его последней ошибкой. Собрав последние силы, ОН отчаянным выпадом воткнул шпагу ему в живот."

А можно и так:
"Враги, растерянно переглядываясь, взяли его в кольцо. ОН резким движением вытащил шпагу из ножен, и они шарахнулись назад. - Ну, кому не терпится предстать перед Создателем (Леворуким, Дьяволом, Судом предков). - презрительно процедил ОН. Враги одновременно воззрились на вожака. Тот, нервно оглядевшись, отчаянно шагнул вперед, занося узловатую дубину. Криво усмехнувшись, ОН стремительным выпадом воткнул шпагу ему в живот."

А еще можно так:
"Враги окружили ЕГО со всех сторон. Затравленно оглядевшись, ОН трясущимися руками вытащил шпагу из ножен. - Тебе конец, -  радостно взревел вожак и ринулся к НЕМУ, занося дубину над головой.  Завопив от ужаса, ОН неуклюже выставил шпагу вперед.  Вожак, не ожидавший от НЕГО такой прыти, с разгона налетел животом на шпагу."

ЕГО заменить на персонажа, Врагов - на ... и т. д.

Где вода?

Последний отрывок - просто муррр!  ;D
Хью вздрогнул и т.д. - так он-то думал, что мальчик совсем не говорит, а тот сказал... целое одно слово.
Под Суд Паладинов - ближе к началу Выгодной покупки, в эпизоде с сиестой было сказано, что по Коронельскому акту полукровкам нельзя наследовать престол.

Это не отрывок, просто я хотела присести пример того, как детали могут в корне изменить смысл одной простой фразы.


Можно, можно. Раньше, в Европе, при заключении браков среди дворян так и было. Более того, родственные связи такого рода подчеркивались, если новоявленный родственник был выше по положению.

Нелл, жду продолжения.

Именно на это я и опиралась, когда написала, что Мишель - будущий кузен Хью. А теперь - продолжение, опять-таки, безымянное...


Рокуэлла, Ромолла. Ноябрь 1621 г.

Рамон качал мальчишку на колене; Фабиан играл аметистовыми подвесками, на которые застегивался камзол герцога. В рабочем кабинете Вальдано стояла нехорошая, как после взрыва, тишина. Пару минут назад томоэ двумя пальцами вытянул из груды бумаг цепоч-ку с медальоном-портретом и брезгливо вопросил:
- Что это?
Дон Мигель Оливарес, не дрогнув, ответил:
- Княжна Остенлибская.
Феоне закашлялась и нырнула в кипу бумаг. Седовласый толстяк раздраженно пригладил бородку клинышком. Рамон с нарочитым изумлением воззрился на лик княжны.
- И к чему бы это?
- Рискну предположить, что к женитьбе, - холодно сказал первый министр. Кашель чаро-дейки перешел в удушье. Фабиан выпустил почти оторванную подвеску и удивленно ус-тавился на портрет.
К женитьбе?! А что это?..
- Не вижу ничего смешного, донна Феоне. Князь Хейнрих предлагает весьма любопытный торговый договор, а так как у Остенлибе и Рокуэллы нет ни общих границ, ни политиче-ских интересов, то ее высочество не будет оказывать влияния...
Рамон захохотал; Фабиан вздрогнул и уронил подвеску. Дон Мигель оскорблено замол-чал.
- Представляю, как изумится почтенный князь, когда узнает, что ему таки удастся выпих-нуть дочь замуж! А он-то уже потерял всякую надежду избавиться от залежавшегося то-вара. Интересно, что к чему прилагается – княжна к договору или наоборот, - фыркнул томоэ. Мальчик недоуменно переводил взгляд с герцога на Феоне, с Феоне на Оливареса и все никак не мог взять в толк - что же такое эта женитьба, и почему она так не нравится Рамону?
- Княжне Эрике Софи Фредерике шестнадцать лет, - возвысил голос первый министр. - И я не вижу здесь никакого повода к веселью и тем более такому откровенному паяснича-нью!
- Ну, ну, не горячитесь, дон Мигель, - отозвалась Феоне. - Томоэ, хвала богам, двадцать пять, а не семьдесят пять. Зачем спешить?
- Позволю себе напомнить, - чопорно ответил рокуэлец, - что его сиятельство появился на свет, когда его отцу было уже сорок восемь лет, и это едва не стоило нам восстания во главе с каким-то самозванцем.
- И поэтому вы торопитесь отдать меня под венец, как старую деву, пока на меня еще хоть кто-то позарился? - насмешливо уточнил Рамон. Фабиан, успокоившись, полез за обро-ненной подвеской. Раз герцог смеется, то, значит, эта женитьба - не такая уж противная штука. - Тогда напомню вам, дон Мигель, что по законам Рокуэллы я могу взять в жены хоть нищенку с паперти.
- Безусловно, если бы вы могли жениться на донне Феоне, это принесло бы немалую поль-зу Рокуэлле, но, к сожалению, донна Феоне не может даровать стране наследника, - едко отозвался первый министр, который любил Феоне так же, как крыса любит терьера.
- Это комплимент или повод для ссоры? – осведомилась волшебница.
- А вот мне хочется, чтобы в жилах моего сына текла чистая рокуэльская кровь, - напы-щенно возвестил Рамон. Подвеска брякнулась снова. Фабиан вперился в лицо опекуна широко распахнувшимися глазами; перед парнишкой все закачалось и поплыло.
Сына? Сына?! Выходит, женитьба - это для того, чтобы у Рамона родился ребенок?! Ребе-нок... вместо него! Значит, он был только игрушкой, только на время, пока… а он-то ду-мал… Дурак!
- Бьяно? – герцог встревожено сжал его плечо, но мальчишка ужом вывернулся из-под его руки, спрыгнул с колена томоэ и пулей вылетел из комнаты.
- Бьяно! – эмпату будто дали хлыстом по лицу. Он вскочил, Оливарес и Феоне вцепились в него с двух сторон:
- Рамон! Это ведь всего лишь бывший раб! - крикнула чародейка.
- Вы же не собираетесь его усыновить? - в ужасе возопил дон Мигель. Рамон отшвырнул советчиков и бросился за ребенком.
- Бьяно, малыш, где ты?!
О боги, куда он мог побежать? Где его найти?! Нет, без паники, надо прислушаться, и он почувствует своего ребенка. Только бы он ничего с собой не сделал и не выскочил за во-рота!
Лестница, коридор, анфилада комнат… Балкон. Он был там, стоял, стиснув руками пери-ла, напряженно выпрямив спину, звеня от ярости, боли, обиды и непонимания – за что?! Он ведь ничего плохого не сделал, почему его хотят вышвырнуть, как паршивого котенка? Он не хочет, не хочет, как же теперь без его томоэ?!
Эмпата захлестнул жгучий стыд, мужчина медленно подошел, руки ребенка сжались сильнее. Рамон невольно тронул ладонью рот – Фабиан закусил губу, чтобы не дрожала. Властелин Рокуэллы опустился на колено и повернул к себе парнишку. Худое плечо чуть дрогнуло под его ладонью, полукровка уставился в пол.
- Бьяно, что с тобой? Почему ты испугался?
Бывший раб вскинул на него мерцающие глаза, полоснув взглядом, как бритвой.
- Я... я больше не нужен вам?
Герцог рывком притянул его к себе, зарылся лицом в пушистые русые волосы и почувст-вовал, как Фабиан прижался в ответ. О боги, ведь только три месяца - а он для мальчика уже центр и смысл мира. Вся любовь и доверие – только ему, нежность, ласка и предан-ность – тоже ему, частые удары сердца и прерывистое, щекочущее шею дыхание – тоже лишь для него… А он что сделал в ответ на это? Ублюдок!
- Вы хотите... вам нужен другой мальчик... лучше меня? - тихое детское отчаяние меша-лось с горькой обидой; воспитанник вдруг отстранился, и тонкие пальцы потянули шну-ровку колета.
- Бьяно, что ты делаешь?
Мальчишка обреченно поглядел на него снизу вверх. Он был горд, пока не хлебнул оду-ряющей любовной отравы, но теперь гордость сдохла, и он уже был готов на все, лишь бы Рамон не перестал любить его. 
- Вам можно, монсеньор, вам все можно, - Фабиан наконец управился с непослушными шнурками, опустил глаза и вдруг, хлюпнув носом, стиснул их в кулаках. - Только вы... пожалуйста...
- Ты рехнулся?! - рявкнул герцог; парнишка испуганно отпрыгнул. - Прекрати сейчас же!! - томоэ хорошенько встряхнул его и принялся яростно шнуровать колет. - Еще раз услышу - нашлепаю, - весомо пообещал Рамон. - Понял?
- Агаааа... - просипело полузадушенное шнуровкой дитя, оседая на пол. Прокляв себя за косорукость, Рамон выхватил кинжал, вспорол шнурки и подхватил ребенка на руки. Фа-биан прильнул к нему, и опекун, выронив кинжал, опустился на каменные плиты, присло-нившись спиной к перилам. Боги, какое блаженство! Рамон чувствовал себя, как человек, долго страдавший от мучительной боли и вдруг получивший лекарство. Он уже не мог обойтись без этих ясных, лучащихся безграничным доверием глаз, его смеха; так сладко – впитывать переливчатый звон детских эмоций и не слышать больше ничего! А расплата за этот рай – безумный страх потерять свое сокровище.
- Ну, зверек, цел? – герцог поднялся.
- Ага-а, - неуверенно ответил Фабиан, окончательно запутавшись в настроениях Рамона и болтая ногами в паре футов от пола.
- Мне не нужен никакой другой мальчик. И чтобы я больше не слышал таких разговоров.
- Ага, - вздохнул парнишка, нежась щекой о грудь опекуна. - Томоэ, а я это... оторвал, вот тут...
- Черт с ней, - отмахнулся воспитатель.

Для начала, как водится, покусаюсь. Две опечатки:

А предыдущий отрывок датирован мартом 1622. Так они все-таки поехали свататься (жениться)?
И еще. Если мальчику около 12 лет, он должен знать, что такое женитьба (ну это ладно, мало ли), а, посаженный на руку, никак щекой до груди не достанет, только если скрючится. ;D (мой четырехлетний сын, сидя на руке, упирается подбородком мне в лоб).

Нелл, последний отрывок имхо, читается намного лучше, чем первые. Почему - не знаю, видимо, стиль появляется.

Мальчику десять с половиной примерно. Если ему было 10 в июле 1621, то в ноябре 10 и 3 месяца, а в марте 1622 - 10 и 8 месяцев. А сейчас вам придется перечитать последний отрывок, т.к. конец я переделала. Не понравилось.
А что такое женитьба он не знает, потому что только три месяца живет "цивилизованной жизнью" и все это время ушло на освоение ее первых навыков - есть ложкой, вилкой и ножом, одеваться и т.д.
Следующий эпизод:

- Я не еду.
- Ась? - пораженно отозвался дон Мигель.
- Я не еду, - повторил Рамон, усаживаясь в кресло вместе с Фабианом.
- Идиот, - холодно ответила Феоне, Оливарес поперхнулся от такой дерзости. - Отказы-ваться от выгодных сделок только из-за истерики мальчишки...
- Я сказал.
- А ему, между прочим, давно пора быть в постели! Час ночи, безобразие!
- Он сова, пусть сидит, все равно не уснет и будет куролесить.
Фабиан благодарно заурчал.
- Речь идет не только о торговле, - заговорил первый министр, доставая из-за пазухи ма-ленький, многократно запечатанный пакет. - Это перехваченная и расшифрованная пере-писка между епископом Медонским и старшим эмиссаром Суда Паладинов.
Рамон сунул пакет мальчишке, и ребенок с удовольствием разодрал когтями упаковку. Дон Мигель, вздрогнув, отвел глаза. Герцог взял первое листок.
«Наконец имею возможность вам ответить, поскольку только что получил письмо от сест-ры. Ее дочь, Бертиле, девица Робийяр, вышла замуж за герцога Вальдано 4 августа 1617 года. 7 января 1619 года у них родился сын Энрике-Рикардо, запись врачебного осмотра прилагаю...»
- Откуда это у него? - резко спросил Рамон, бросив запись на стол. Он хорошо помнил ис-терику, которая случилась с акушеркой, когда та рассмотрела новорожденного повнима-тельнее. Да и самого счастливого отца чуть не вывернуло...
- Отец Грегорио, - негромко сказала Феоне, - личный духовник короля и рвется править Аргасом. Надо знать всех родичей своей жены, - ехидно заметила волшебница. Рамон не ответил, углубившись в чтение и поглаживая Фабиана по спине, как большую кошку.
«К слову заметить, в династии Вальдано ни разу не случалось рождения детей с отклоне-ниями и уродствами, а в моем роду было только трое сумасшедших за триста лет, ибо мы, южане, не гнушаемся брать в жены здоровых простолюдинок. Однако, далее. 23 апреля 1620 года Бертиле и ее сын погибли при весьма странных обстоятельствах - якобы в Ро-моллу пробрался грабитель и убил женщину с ребенком, дескать, для того, чтобы они не подняли тревогу. Грабителя повесили, копию записи свидетельских показаний прилагаю».
Копия шлепнулась поверх записи осмотра.
«Однако обратим внимание, что герцог отсутствовал в ночь убийства и объявился лишь спустя сутки после смерти жены и сына. Отъехав якобы на охоту, он покинул спутников на три часа по дороге в Кассар-Бель (карту передвижения охоты прилагаю, однако она весьма приблизительна), от которого час езды до Ромоллы. И хотя никто не видел его в Ромолле, его трехчасовое отсутствие наводит на некоторые мысли. Тем более, что супру-ги сильно не сошлись характерами, и, как пишет сестра, дочь ее часто жаловалась, что муж хочет услать ее домой и развестись, де, ребенок не его. Письмо Бертиле так же при-ложено.
Увы, Элеонора всячески противится публичному разбирательству в Суде Паладинов, по-скольку считает, конечно, ошибочно, что это бросит тень на доброе имя нашей семьи, од-нако ее сын Виктор полагает, что у нее есть доказательства вины герцога. Только поэтому я осмелился написать вам, ибо нет ничего отвратительней лживых обвинений в столь ужасном деянии!»
Эмпат фыркнул. Как будто эмиссара волнуют эти стоны оскорбленной добродетели.
- А что такое Суд Па-ла-ди-нов? - вдруг спросил мальчик, услышав необычное слово.
- Это суд, который разбирает преступления против государей... или совершенные самими государями, - с усмешкой ответила Феоне. Ребенок нахмурился - он ничего не понял, но порасспросить подробнее не успел – дон Мигель сердито зашикал на полукровку.
- Мелковато для обвинения, - фыркнул Рамон.
- Читайте дальше, томоэ, - сказал Оливарес.
«Позволю напомнить вашей светлости, что в книге Луи Массонского указано - полукров-ки бесплодны, однако в редких случаях от них рождаются дети, настоящие уроды, кото-рые живут не дольше года-двух. Кроме того, хотя герцог Вальдано ведет весьма вольный образ жизни, неизвестно ни об одном его бастарде. Так же, он упорно отказывается от же-нитьбы, хотя в течение года после смерти супруги ему направили не менее шести предло-жений. Как то часто бывает в таких случаях, до истечения траура их рассматривают, а по-том выбирают невесту, но все шестеро послов получили отказ.
К тому же, его отец, Рикардо Вальдано, был в весьма близких отношениях с Карлом Аске-лони, выпускником Медонской гимназии, который всю жизнь посвятил вопросу Айна Грацы и селекции полукровок, то есть отбора нужных качеств. Копию его заявки на ди-пломное исследование прилагаю. Так же известно, что герцог Рикардо весьма увлекался теоретической магией и, когда Аскелони занял должность его придворного мага, часто наведывался в его лаборатории. Риккардо предоставил ему неограниченное финансирова-ние и такие же неограниченные возможности в экспериментах... если вы понимаете, о чем я.
Трое сыновей Рикардо выбросились из окон, один утопился, и все - в очень юном возрас-те, лет девяти - одиннадцати. Есть подтверждения тому, что дети были безумны.
Рамон Вальдано долго болел неведомой болезнью, с одиннадцати до семнадцати лет. По-дозревали падучую, во всяком случае, горничные слышали крики из его комнаты; говори-ли, что припадки были так сильны, что ребенка приходилось привязывать к кровати. На-конец Аскелони увез его в замок Аррецо, где находились его лаборатории, и занялся ле-чением. Что интересно, излечил, но за семь лет Рамона видели не более шести раз.
Увы, не могу писать далее. С благословлением Тиары, отец Грегорио.»

Очередная правка:
1. Опечатка.
2. Два раза слово"кроме" подряд не очень читаемо, можно заменить на: более того, далее, еще, почему-то, или еще на что-нибудь.


Круто! Все интерественнее и интерественнее... Очень нравится.

Продолжайте в том же духе!

Кстати, может, еще кто-нибудь выскажется? Я-то вообще первый раз критику пишу. Может, чего-нибудь не заметила? Лисенок?

Мумрик, спасибо! Опечатки, если можно, исправлю позже. Хотя я все-таки дура. Конечно, он не дипломное исследование Аскелони туда приложил (как представлю это все вместе с доказательной базой, ууу...), а его заявку по соответсвующей теме.
Однако, дальше?!
уже самой интересно, чем все кончится  :P

Рамон с такой силой швырнул письмо доброго патера в кучку других расшифровок на столе, что они проехались по полированной поверхности и замерли под носом у на дона Мигеля. Первый министр виновато покосился на кипу бумажек.
- Успокойтесь, я не собираюсь ссылать вас в родное имение, - со смешком заметил томоэ. - Мне всего лишь интересно, откуда у отца Григорио документы, которые я-то в глаза не видел?
Оливарес тяжело вздохнул. Фабиан, которому давно надоело долгое чтение, слез с колена герцога, разлегся на ковре и методично вязал узелки на бахроме чародейкиной шали.
- Ваше сиятельство, вы, к сожалению, плохо помните, что тут творилось при Аскелони. Мы не знали, кто жив, а кто нет, не говоря уже о том, чтобы отследить, кому и какие бу-маги попали в руки, - дон Мигель печально возвел очи горе: - Видимо, часть этих бумаг вывезла донна Элеонора, а часть погибла в пожаре вместе с Аскелони.
- Пожар... Фи, это негигиенично и непрактично, никогда не знаешь, чей именно обезобра-женный труп вытащат с пепелища, - фыркнула Феоне.
- Вы намекаете, что он может быть жив? - встревожился Оливарес. Феоне сладко улыбну-лась, дон Мигель нахмурился - он не жаловал чародейку, и малейший намек на увеличе-ние ее полномочий доводил министра до зубовного скрежета – правление Аскелони слишком живо врезалось в его память.
Рамон быстро пробежал следующие три письма.
- Однако! - присвистнул томоэ.
- Что там?
- Старший эмиссар не страдает многословием господина епископа, но ясно дает понять, что одобряет такой образ мыслей. Хотя тоже весьма велеречиво: «Власть в руках магов приносит лишь неисчислимые беды…» «Совет будет безмерно благодарен…» и тому по-добное. Надо же, и двух тысяч лет не прошло, а они все так же нервно дышат...
- Ах ты дрянь!
- Феа, не кричи на ребенка, - флегматично отозвался Рамон.
- Но ты только посмотри, что он наделал!
Рамон с неподдельным интересом изучил полсотни мелких узелков на шелковых кистях.
- Хмм... весьма оригинально; а чем ты, собственно, недовольна?
- Почему ты всегда за него заступаешься? Ты его совсем разбалуешь!
- Мне кажется, сейчас мы обсуждаем другую тему, - колко отметил дон Мигель. И, сверк-нув белозубой улыбкой, добавил: - Неужели какие-то узелки представляют для вас такое затруднение?
Волшебница сверкнула на него фиалковыми очами, щелчком пальцев вернула шали прежний вид и опустилась в кресло, неприступно сдвинув брови. Фабиан на всякий слу-чай переполз по ковру к герцогскому креслу. Рамон взялся за ответ королевского духов-ника.
- Итак, для начала отец Грегорио хочет уточнить, насколько безмерна будет благодар-ность Совета, а дальше…
«К сожалению, я не могу сообщить вашей светлости никаких других сведений из-за при-скорбного упрямства моей сестры; она совершенно не хочет иметь дел с Советом и с вами лично. Но, если позволите, могу дать совет. Полагаю, что несколько весьма выгодных партий, предложенных герцогу примерно в одно время, заставят его предпринять какие-либо шаги. Он вынужден будет или отказать всем, а вторично сложно найти этому объяс-нение, тем более, что срок траура давно уже истек; или жениться, и тогда... если наслед-ник не появится ни через год, ни через три... Само по себе это, конечно, ни о чем не гово-рит, но я почти уверен, что Вальдано откажет всем...»
- И так далее, в том же духе, - сказал Рамон, оборвав чтение. - Они все-таки спелись.
- Именно поэтому я настаиваю на необходимости вашей поздки в Остенлибе, - сказал дон Мигель.
- Но я не собираюсь ни на ком жениться.
Первый министр поджал губы. Феоне обеспокоенно посмотрела на томоэ: оба понимали, что стоит привлечь слишком пристальное внимание Совета Араны, и выкрутиться будет почти невозможно.
- И все же вам придется это сделать, ваше сиятельство, как бы вы не упирались, - раздра-женно сказал Оливарес. - Рокуэлле необходим наследник... и герцог, который не ведет се-бя, как упрямый мальчишка!
- Неправда, я хорошо себя веду! - возмутился Фабиан.
- Рамон, убери его отсюда, сколько можно повторять!
- Кстати, зачем он вам нужен, ваше сиятельство?
- Вы против того, чтобы у меня был личный телохранитель? - вскинул бровь Рамон. Мальчик снова прильнул к его руке, нежно покусывая пальцы герцога.
- Помилуйте, томоэ, это же ребенок! - засмеялся дон Мигель.
- И этому ребенку давно пора быть в постели!
- О, вы его недооцениваете, - промурлыкал эмпат. - Зверек, покажите.
Мальчишка разрумянился от удовольствия и вытянул из ножен метательный нож. С де-ланной неуверенностью покачав клинок в руке, Фабиан вдруг подбросил его, перехватил за кончик и метнул. Дон Мигель даже не понял, куда ребенок целился, только перед ли-цом пронзительно свистнуло, и рокуэлец осторожно, не веря своим глазам, пощупал чер-ную рукоятку. Маленький, а в спинку кресла до середины ушел…
- Вам придется отрезать еще одну прядь - слева, - мурлыкнула Феоне, заботливо стряхивая с камзола Оливареса темные с проседью волосы, пока министр проверял сохранность уха.
- У нас большие способности, - Рамон пощекотал ребенка-оборотня под подбородком; мальчик чуть прищурился, нож дернулся, выскользнул из спинки кресла и лег в ладошку Фабиана. Дон Мигель сглотнул и отодвинулся от дырочки в обивке.

Нашла корявоватую фразу:
Может, лучше "которые я и в глаза-то ен видел?"

скандирует: Дальше, дальше!

Дальше-дальше, очень интересная вещь, хотя выкладывание отрывками делает ее несколько похожей на лоскутное одеяло.

И. все-таки, я полагаю не "ободряет любые действия против магов" а "одобряет", м?;)

Причесала все выловленные опечатки.
Вороненок - так ведь с пылу с жару все! А Выгодная покупка уже была написана, и я выкладывала ее поэпизодно. Ползем дальше...

Паренек убрал клинок в ножны, взобрался на колени Рамона и, нежно, по-кошачьи, урча, едва ли не обвернулся вокруг герцога кренделем.
- Вернемся к нашим невестам, - продолжал Рамон, устраивая дитя поудобнее. - Вам, дон Мигель, кажется, что вы весьма ловко сыграли на опережение, подсунув мне княжну, но эмиссары Совета водятся и в Остенлибе. Что они, по-вашему, подумают, если я откажусь взять оную девицу в жены?
- Если не делать проблему из ничего, то пересуды заглохнут сами собой, - сухо сказал Оливарес.
- В самом деле, Рамон, тебе давно пора жениться и плодить детей, - игриво заметила Фео-не. Мальчишка метнул злобный взгляд на валяющийся под столом портрет княжны. Пусть эта белобрысая мымра только попробует подойти к его томоэ!
- Феа, я не хочу жениться, мне первого брака хватило за глаза и за уши.
Фабиан изумленно замер. Первого брака??...
- Речь идет не только о наследнике, - кашлянул дон Мигель. - Если мы не развеем подоз-рения Совета, то лучшего предлога, чем нарушение Коронельского акта, Аргас и Кефало-ни не найдут. Не стоит подавать им лишний повод и вводить в искушение…
Рамон хмыкнул. Оливарес прав, друзья и соседи спят и видят, как бы половчей урвать ку-сок от сочного рокуэльского пирога. Им только дай повод цапнуть – сожрут на месте.
- Ну что ж, прогуляемся в Остенлибе, но не надейтесь, что я вернусь оттуда с супругой. Я делаю это лишь затем, чтобы заткнуть рты разного рода благожелателям, и потом... - эм-пат понимающе переглянулся с доном Мигелем. Герцог хорошо знал брата своего, короля аргасского. Любой намек на то, что духовник пытается вертеть им, заводя интриги за мо-наршей спиной, превратит Гастона IV в брызжущий огнем и лавой вулкан.
- И чего этот Совет никак не угомонится, - раздраженно сказала Феоне, - лезут и лезут!
- А что такое Королевский акт? - спросил Фабиан, скручивая в трубочку послание князя Остенлибе, приложенное к портрету.
- Коронельский, - машинально поправила чародейка. - Свод законов, принятый после Войны Крови.
- А что такое Война Крови?
- Третья и, хвала всем богам, последняя война магов, - сказал дон Мигель, собирая доку-менты.
- А почему последняя?
- Потому что их больше не было.
- А почему?
- Да он просто не просыхает от жажды знаний, - процедила Феоне - ей не терпелось от-править ребенка в кровать и наконец остаться наедине с Рамоном.
- Ваше сиятельство, отнимите у него письмо князя Хейнриха!
- Ну почему-у-у?
Рамон забрал трубочку, передал ее задохнувшемуся от возмущения Оливаресу и ответил:
- Потому что Совет Араны не дремлет! И с тех пор ни разу полукровка не занимал пре-стол.
- А почему? - подумав, спросил мальчишка, и Феоне заподозрила, что он над ней издева-ется.
- Рамон, может, мы займемся экскурсами в историю позже? Завтра с утра, например?
- Ну почему-у-у-у?!
- Примерно тысячу восемьсот лет назад, - ответил Рамон, презрев намеки и весьма выра-зительные взгляды волшебницы, - в нескольких странах маги стали королями и тут же принялись завоевывать мир - каждый в свою пользу, что для мира кончилось весьма пла-чевно. Когда магов утихомирили, оставшиеся в живых решили, что еще одного передела он точно не перенесет, и создали Коронельский акт. Так возник Совет Араны, при нем Суд Паладинов, и с этого момента мы ведем летоисчисление.
Фабиан сунул палец в рот и задумчиво погрыз костяшку. У него появилось еще сотня во-просов, и он молчал просто потому, что не знал с какого начать.
- Рамон, нам нужно поговорить наедине, - с нажимом сказала Феоне.
- Нам нужно или ты хочешь?
Волшебница коротко выдохнула сквозь зубы, и дон Мигель торопливо откланялся. Раз-вившееся за тридцать лет супружества чутье подсказало ему, что назревает семейная ссо-ра, а Оливарес всегда считал, что чужая семья – потемки, и лезть туда – себе дороже.

Вообще, я бы не отказался увидеть эту вещь в виде цельной книжки. Но вот Рамон... ИМХО, ЧЕРЕСЧУР понятно, откуда у персонажа растут ноги! На мой взгляд, что-то с ним такое надобно сделать, чтобы каждый встречный-поперечный, тем более "порченый" "Отблесками Этерны" не кричал "ой, опять вариации на тему Рокэ Алвы!".

Этот эпизод закончен, хотя надо еще конец погрызть и пополировать.
Ну, откуда растут ноги... Я ведь этого не скрывала. Но я стараюсь по ходу дела несколько развести ПМ и эмпата. Во всяком случае, мы не наблюдаем события глазами Рокэ и не знаем, что творится в его душе. И никаких привязанностей у него нет. Но вы еще не все угадали. Мальчик-раб - это тоже вариация Рокэ Алвы, только пока еще - в развитии.
А вообще, в идеале, рамон должен быть похож на Воланда, только более человечного.

Опять я тут со своими поправками лезу.
А Мигель в двух местах с маленькой буквы.

ППКС. НО. Не на форуме же ее всю выкладывать. Придется читать эпизодами. А вообще, Нелл, очень надеюсь, что эта вещь будет когда-нибудь напечатана. Куплю первая (надеюсь с автографом).
Рамон, в самом деле, вначале напоминает Алву. Но затем расхождения становятся очевидны.

По этому поводу скажу вот что. Если ребенок с рождения рос в той обстановке, которая описана при его покупке, он не мог стать гордым, да и такой ненависти у него бы не возникло. С чего бы? Если с ним всегда так обращались, разве он знал другую жизнь? Он бы воспринял это как данность, смирился и был бы вечно боящимся, забитым и тихим.
Таким, каким описан мальчик, он мог бы быть в случае, если раннее детство у него было счастливое, его любили и заботились о нем, а потом (ну, может, лет в 5-6) его насильно вырвали из этого и продали в рабство.
Так что Нелл, проходите свою практику, смотрите, запоминайте и изучайте. А потом требую приквел! (в крайнем случае, постепенное раскрытие прошлого мальчика)

Внимание, переделан предыдущий эпизод!

Э-э-э...?

Ачипятку убрала. Кто-то спрашивал насчет отношений Феоне и Рамона? Сейчас будет!  ;)

- Элеонора утихла, - сказала Феоне, пригубив чашку с кофе.
- Так ведь траур.
- Думаешь, она продержится целый год? - скептически хмыкнула чародейка.
- Нет. Но сейчас ее одолевают печальные раздумья о судьбе рода. Вдруг я начну по очере-ди уничтожать ее отпрысков мужского пола?
- Нда, не позавидуешь. К чему приводит жажда власти!
- Власть ей не нужна, - Рамон поправил склонившуюся ему на грудь голову Фабиана. - Ей не дает покоя завоевание Аквилона. Хочется, понимаешь, восстановления исторической справедливости.
- Рамон, он сейчас заснет прямо на тебе.
- Ну и пусть спит. Тебе жалко?
- Рамон! - голос волшебницы упал до свистящего шепота. - Ты что, хочешь выяснять от-ношения при нем?
- А надо?
Мальчик поднял голову, сонно лупая ресницами.
- Все, зверек, спать, - строго объявил ему герцог и тут же почувствовал, как парнишка на-прягся в его руках, беспомощно покосившись на дверь в свою спальню. Ребенок боялся спать один, но послушно слез с колена Рамона и поклонился чародейке.
- Спокойной ночи, донна Феоне, - как воспитанный мальчик сказал он, и волшебница, об-радованная его уходом, даже соизволила потрепать его по головке. Полукровка стерпел – лишь бы потянуть время, но томоэ уже поднялся и отворил дверь в спальню воспитанни-ка.
Рамон вошел в комнату вместе с Фабианом и зажег свет, мальчик переминался с ноги на ногу, но все же решился:
- Спокойной ночи, томоэ, - шепнул паренек, поднимая на опекуна умоляющий взгляд. Не уходи! Побудь еще… Так хочется спать, так стыдно за свой страх, но… Почему он дол-жен вспоминать именно это?! Почему?
Герцог присел на корточки и положил руку на плечо полукровки.
- Может, позвать сновидца? – снова предложил томоэ; мальчик быстро замотал головой. Он наотрез отказывался подпускать к себе сновидцев, и Рамон знал, почему.
- Малыш, но так будет лучше.
- Не хочу! - истерично выкрикнул Фабиан. - Я сам хочу, - тихо добавил он и зыркнул ис-подлобья, как дикий кот. - Сам хочу его убить!
Томоэ поцеловал его в лоб и вышел. Фабиан торопливо умылся, разделся, погасил све-тильник и лег. Под дверью тянулась светлая полоса, и мальчик знал, что пока она есть и пока он слышит голоса Рамона и Феоне, спать будет не так страшно.
Полукровка боялся не темноты – он прекрасно видел ночью. Он боялся снов – там он сно-ва превращался в раба, забывая и о магии, и о Рамоне, оставалось только знание о том, чем все кончится. Фабиан боролся со своим страхом изо всех сил, но ему никогда не уда-валось вырваться из сна, и, просыпаясь, он бросался к Рамону.
Он знал, что томоэ не будет сердиться, если он попросит разрешения спать рядом с ним, но Фабиан не хотел, чтобы опекун считал его слабаком и трусом, а ведь так и выходило. Парнишка храбро укладывался у себя, но потом бежал к герцогу все равно.
«Но когда-нибудь это же кончится», - с тоской подумал полукровка. Голоса еще были слышны и был виден свет. Не уходите оттуда подольше! Пожалуйста…
- Он скоро разучится ходить, - ядовито заметила волшебница, когда эмпат вернулся и, хмурясь, открыл бутылку вина. - Ты таскаешь его на руках, словно он младенец.
- А тебе завидно?
- Что за чушь! - вспыхнула Феоне, еще больше раздражаясь от того, что он так легко ее угадал. - Ты становишься слишком зависимым от него.
- А тебе бы хотелось, чтобы я зависел от тебя?
- Прекрати переводить все на меня! Мы вместе четыре года, и я не игрушка, которую можно выбросить, потому что ты нашел новую!
- Феа, ты ревнуешь к ребенку, - Рамон покрутил бокал и поставил на место.
- Я не ревную!
- Мне лучше знать.
Чародейка стукнула кулаком по подлокотнику и вскочила:
- Лучше припомни, кто тебя, несчастного, приголубил, кто тебе помог избавиться от Ас-келони и этой твари, кто тебя поддерживал, когда ты остался один, кому ты плакался, как ребенок!
- Феоне...
- А теперь ты выгнал меня из постели только потому, что твой сопляк боится спать один!
- Феа! - рявкнул герцог. – Он ребенок, и ему страшно!
- Так ты ему не поможешь! Воспитаешь труса, и он будет всю жизнь чуть что прятаться за твою спину!
- А на мою спину претендуешь ты?!
- Опять за свое?! Запри мальчишку в чулане и не выпускай, так он живо излечится от сво-их глупостей! Подумаешь, страшно! Похнычет и успокоится!
Рамон схватил ее за руку, рванул к себе и прошипел в лицо волшебнице:
- А ты представь себе на минуту, что тебе снится самый мучительный, самый унизитель-ный и страшный сон! Представила? А теперь еще представь, что этот сон - правда!
Феоне пыталась вырваться, но он вдруг сам отшвырнул ее и хлебнул из горлышка.
- Ты не понимаешь, как ему больно… А я ничего не могу сделать, ничего! Я даже убил этого выродка, и все равно!..
- Но ты ведь не виноват, что ему снятся такие сны, - волшебница успокаивающе коснулась плеча Рамона. – Я же не говорю, что он лжет. Я знаю, что ему нужны помощь, любовь… больше, чем другому ребенку… но, черт возьми, почему он хочет ласкаться только к те-бе?!
Рамон опустил бутылку и расхохотался:
- Феа! Определись уже, кого и к кому ты ревнуешь!
- Но он ни разу не обнял меня, он не лезет ко мне на колени и вообще ему не нравиться, когда я его трогаю! - обиженно воскликнула волшебница.
- Бьяно не любит, когда его хватают.
- Я не хватаю!
- Тише ты, не кричи, я его только что уложил.
- Ты опять думаешь только о нем! Ты проводишь с ним слишком много времени!
- Я его учу. Он прирожденный боец, Феа, обучать его - одно удовольствие...
- В это я верю, - прошипела чародейка в порыве ревности и обиды, - но я не верю, что гер-цогу Вальдано не по средствам нанять ему учителя фехтования!
Рамон устало посмотрел на нее. Ему давно это надоело, он и без всех этих разговоров знал, что она бешено ревнует, но пока здесь горит свет и слышны их голоса, мальчик сможет спокойно заснуть.
- Феоне, чего ты от меня хочешь?
- Рамон, - волшебница скользнула к нему, обвила одной рукой плечи эмпата, запустив другую в его длинные волосы, - Рамон, ты уже сам забыл, когда мы занимались любовью в последний раз, - тонкий носик прошелся вдоль его шеи, пальчики ловко распустили во-ротник его рубашки, пощекотали ямку между ключиц, взъерошили черную поросль на груди эмпата.
Рамон насмешливо фыркнул. Волшебница никогда не скрывала, что она без ума от его «прекрасного тела»; собственно, так они и познакомились. Тайно вернувшись в Рокуэллу, Феоне пробралась в Эльяну, обведя вокруг пальца всех шпионов Аскелони, и, чтобы рас-слабиться после трудного пути, сняла на одну ночь «великолепного юнца», не признав в нем Рамона. Откуда ей было знать, что герцог Рокуэльский набирается в трактире вина, заливая радости семейной жизни. Она и сейчас так же облизывает его взглядом, как то-гда…
- Ты возишься только с мальчишкой, но ты же взрослый мужчина и не обязан... – журчала любовница, подбираясь к штанам.
- По-твоему, я обязан прыгать, как только ты скажешь «фас»?
Феоне затрепетала от гнева, хищные ноздри резко втянули воздух; она качнулась назад, не отнимая, однако, руки от груди герцога – видимо, еще на что-то надеялась.
- Так я, по-твоему, хуже мальчишки? – процедила отвергнутая любовь.
- Феа, ты думаешь, на что ты намекаешь?
- Ни на что я не намекаю! – взорвалась она. – Ты ведешь себя хуже евнуха! Носишься с ним, как курица с яйцом, а я…
- А ты, видимо, забыла, что я эмпат, - ответил Рамон, стиснув плечо женщины и подтаски-вая ее поближе, - и на глубокие чувства с порывами необузданной страсти неспособен.
- Ах, не способен?! С этой мелкой дрянью ты очень даже способен! Пусти!
- Зачем? Ты же так навязчиво предлагала…
Щека вспыхнула от жгучей пощечины, в грудь ударил магический разряд, и Рамон, ус-мехнувшись, выпустил чародейку на волю.
- По крайней мере, он любит меня просто так, - заметил он. – А не как отличного самца.
- Никогда себе не прощу, что унизилась до такого! - со слезами выкрикнула чародейка, выскочила из кабинета и хлопнула дверью, аж подвески на люстре зазвенели.
Рамон, посмеиваясь, приоткрыл дверь в спальню Фабиана. Ребенок спал.

Упс... а может, обитающих в отрывке "менторов" все-таки на учителей или наставников заменить? А то опять несколько... камшеобразно получается, да простит меня хозяйка сайта за такой термин:).

Заменила на учителя фехтования, речь все же идет о боевых искусствах. А в каком смысле "Упс"?

Упс - это в смысле такой задумчивый фырк:). В специфически-воронячьем звучани выглядит как "кырк":). Междометие, в общем:).

И все-таки я несогласная! Ведь у Гатти нету копирайта на слово "ментор"!

Нету, конечно, но слово все-таки весьма специфическое и определенные ассоциации вызывает!

Ну, раз вызывает - то и Бог с ним! Вот следующий кусок, и последний в этом вступлении.

Аргас, Хинтари (поместье Робийяров). Январь 1622 г.

- А Рамон собрался в Остенлибе, - крутя в пальцах нож для резки фруктов, лениво заметил Виктор.
- И что? - сухо отозвалась Элеонора. Отпрыск развязно расселся в кресле, перекинув одну ногу через подлокотник и отрезая от яблока мелкие кусочки. Демонстрировал свою неза-висимость. Вот только движения ножа слишком отрывистые и нервные…
- Как? А святая месть? А прах убиенного Леона? – удивленно заморгал Виктор. – Разве тени Бертиле и ее невинного отродья уже не взывают к отмщению?
- Прекратите кривляться, - холодно ответила падме Робийяр, с отвращением глядя на сы-на. Проклятие, как он на нее похож, вся разница – что он подлец и трус. То же круглое ли-цо, обаятельнейшая улыбка, темные волнистые волосы, темно-карие глаза, смуглая ко-жа… Нахальный, но настороженный, как у нашкодившего кота, взгляд встретился с твер-дым и презрительным взглядом матери, дрогнул и убежал на стену; Виктор принял более приличную позу и отложил ножик и искромсанный фрукт.
- Вальдано не сможет таскать за собой табун телохранителей, и у него нет его полоумных рокуэльцев, - напряженно изучая пушистый хадизарский ковер, заметил сын Гризеля.
- Возможно, - сурово согласилась Элеонора, - но князь Хейнрих будет беречь его пуще глаза. Убивать его там – слишком рискованно, и к тому же будет бурный политический скандал, что не в наших интересах. И прошло еще очень мало времени, Рамон настороже и готов ко всему.
- Значит, пускай еще побегает? Кстати, в Остенлибе он потащился за женой, так что я бы на вашем месте поторопился, а то еще наплодит потомства...
Элеонора, улыбнувшись, от чего Виктор вздрогнул, потеребила за уголок письмо брата, епископа Медонского. Вот, значит, почему ты, дорогой сын, воспылал жаждой мести? На-до же, а при жизни на дух Леона не переносил. Леон… единственный, кому она не то что-бы доверяла, но уважала. Как жаль, что не он родился первым, Гийом такой же подонок и трус, как Виктор, даром, что грызутся, не переставая. Она посчитается с Рамоном и за эту несвоевременную смерть, а пока... Откровенно говоря, падме Робийяр предпочла бы, что-бы томоэ прикончил ее второго сына, все равно с него никакой пользы, а вот вреда…
Виктор поерзал в кресле; видимо, желание высказать еще какую-нибудь гадость боролось с врожденной трусостью. Элеонора подняла бровь.
- Так я пойду, матушка? – трусость победила.
- Идите, сын мой, и прикажите своему слуге собрать ваши вещи - вы поедете в Остенлибе на разведку, уж коли вы так туда рветесь. А если я опять узнаю, что вы подсыпаете жене Ги яд, чтобы она выкинула, вы отправитесь либо в тюрьму, либо в монастырь, смотря ка-кое у меня будет настроение, - небрежно бросила ему в спину Элеонора, с удовольствием наблюдая, как дернулись плечи родимой кровиночки и побелели пальцы, стиснувшие по-золоченную ручку.
- Старая сука, - прошипел Виктор, хлопнув дверью.
Посмеиваясь, падме Робийяр откинулась на спинку кресла и взялась за письмо отца Гре-горио, присланное сегодня утром. Прочитав первые десять строк, она отшвырнула посла-ние и тяжело задышала. Как же трудно жить, когда твой брат - идиот...

Уф! Беру тайм-аут, т.к. простыла в метро и не шибко хорошо соображаю.

Хм... очепятки отловлены не все, и я бы еще посидела с этим текстом. Аки, туда-сюда, признанный корректор глюков. ;D Не скинете мне в приват свой электронный адрес? ;)

В выходные отсутствовала по объективным причинам.
А там было слово "ментор"? Ну и не обязательно менять было. Никаких сносок на Камшу в нем нет.

Нелл, имейте совесть!!!
Выкладывайте скорее! Завтра наш офис переедет (я и сейчас сижу среди пустых шкафов, коробок и мусора) и я не успею прочитать продолжение!
Побиваясь головой об стену Горе мне!!! Там нет интернета (и не будет до Нового года)

ОСТЕНЛИБЕ, МАЙБУРГ. Март 1622 года.

Фабиан валялся на кровати, задрав ноги к балдахину, и с отвращением изучал шерстяные полосатые чулки, весившие немногим меньше, чем его сапожки из тонкой эльянской кожи. А как эти чулки чесались! О-ой… Мальчик потер ноги одна о другую, перевернулся на бок, свесился с кровати и брезгливо посмотрел на большие, тяжеленные черные боты.
«Ну и гадость!» - скривился ребенок.
Впрочем, про Остенлибе он мог сказать то же самое. Мелкое северное княжество не понравилось ему с первого же взгляда. Во-первых, здесь было очень холодно. Во-вторых - очень мрачно. К тому же пришлось натянуть на себя кучу теплых одежек, в которых Фабиан чувствовал себя до омерзения неповоротливым, как кочан капусты на ножках.
В Остенлибе все было огромным, тяжелым и приземистым, отчего княжеский замок смахивал на тюрьму для особо опасных преступников, мебель больше походила на надгробные изваяния, а в кровати можно было потеряться или удушиться среди кучи пуховых перин, одеял и подушек.
Фабиан слез с кровати герцога и, мрачно насупясь, стал натягивать боты. Население замка пареньку тоже не приглянулось. Княжеская резиденция кишела мужчинами с огромными пивными животами; странно одетыми женщинами с волосами, зализанными в круглый пук на макушке; толстощекими детьми и гигантскими псами – мерзость какая!
Брачное посольство прибыло в Остенлибе утром. Едва процессия выползла из портала, как ее взяли в оборот посланные князем Хейнрихом министры. Два часа – с отвращением подумал мальчик. Два часа на морозе пришлось внимать занудным речам встречающих! А они к тому же так странно косились на полукровку, особенно когда Рамон почесал его за ушком…
В Майбург прибыли ближе к обеду; там гостям дали передышку до вечера. Вечером, в во-семь часов, должен был начаться торжественный прием в честь жениха. Гостей неторопливо провели по замку и наконец доставили к тронному залу. Фабиан, как и подобает любимому пажу герцога, держался слева от томоэ и потому успел хорошенько рассмотреть княжье обиталище. А заодно отметить, как таращатся на него все остенлибские дворяне; следом за рокуэльцами пополз настороженный шепоток…
Сначала их представили хозяевам тюрьмы. Тощая белобрысая мымра («Ее высочество княжна Эрика Софи Фредерика, сэр!») вылупилась на томоэ - на его томоэ! - оскалила зубы и просидела так весь прием. Потом «дорогих гостей» усадили за стол – ну разве можно столько есть?! – и пузатый хряк, он же князь Хейнрих, елейно осведомился, «кто этот славный мальчик, который ни на шаг не отходит от моего любезного брата?» За «любезного брата» мальчишке тут же захотелось запустить в князя чем потяжелее, но за столом уже зашушукались:
«Какой мальчик, где мальчик?»
«Бастард, бастард!»
«Да вы что, они же совсем непохожи!»
«Какой ужас, неужели это внебрачный сын?!»
«Да где, где вы его видите?!»
«Зачем герцогу понадобился какой-то сирота?..»
«Хуже всего будет, если он захочет его усыновить!»
«Какая низость – притащить сюда своего ублюдка и посадить за один стол с нами!»
Фабиан ухмыльнулся, гордо выпрямил спинку и уже сосредоточился на ближайшем блюде с цельной свиньей. От неминуемой выходки гостей спала княгиня Фелисия, которая стала гладить его по головке и сюсюкать: «Ах, до чего прелестное дитя! Ну просто игрушка! А какие у него красивые глазки!» Прелестное дитя мигом сузило глазки, выщерило зубки и зашипело, выпустив когти. Швабра в мантии ахнула и живо отдернула граблю.
Томоэ, посмеиваясь, пригладил волосы воспитанника, незаметно запустил в них пальцы и сжал кончик острого уха. Ребенок страдальчески пискнул, и некоторое время за столом царили мир и согласие - пока зубастая мымра не рыпнулась потанцевать с Рамоном. Такого посягательства на его герцога парнишка спустить не мог и взглядом опрокинул на гадину соусницу. Визгу-у-у...
Зато все присутствующие сразу оживились. Остенлибцы возмущенно зашелестели; рокуэльцы дипломатично спрятали улыбки в кубках с вином. Дон Мигель утирал испарину со лба, бросая на Фабиана грозные взоры, а молодежь, буйно радуясь, передразнивала князя, княгиню княжон и всех вокруг.
Вечером, конечно, состоялась воспитательная беседа. Хотя герцог больше смеялся и утешал юного ревнивца, качая его на коленях, из разговора мальчик уяснил одно - сегодня белесая мырица будет показывать его томоэ замок, и «во избежание прискорбных случаев, я оставлю вас в комнате. Внизу есть фехтовальный зал, развлекайтесь». Ха, зал! Можно подумать, от этого ему будет лучше! Тьфу!
Парнишка прислонился спиной к борту кровати и задумался, накручивая на палец прядь волос. Полукровку разрывали три противоречивых чувства: с одной стороны, Рамон ясно дал понять, что после вчерашнего мальчику следует посидеть у себя и подумать о своем поведении. Нет, герцог не приказывал и не наказывал, но Фабиан понял, что томоэ будет недоволен, если такое еще раз повторится. С другой стороны, пареньку было чертовски любопытно поглядеть на замок – вчера только и видели, что парадное, а кто знает, какие тайны здесь водятся?
А с третьей… ну а с третьей – было просто страшно. Мальчик никак не мог взять в толк, почему Рамон выбрал именно его. А вдруг эта белесая краля ему понравиться больше, и томоэ решит ее оставить, а его выгнать? Томоэ хороший, но вдруг? Вдруг?!
Фабиан прикусил губу и сосредоточенно пожевал. Ему ведь вовсе не обязательно мельтешить перед герцогом. Он просто пойдет погуляет. Рамон ушел недавно, он еще успеет догнать герцогскую свиту… он даже не покажется томоэ на глаза, просто посмотрит… Ведь в этом же нет ничего плохого!
Фабиан шмыгнул в свою комнату, сунул за голенища ботов метательные ножи, выскользнул из отведенных владыке Рокуэллы покоев и пустился по следу Рамона.
Свита с герцогом еще не успела затеряться в глубинах замка; Фабиан крался следом, ори-ентируясь по звуку шагов и голосам Рамона и Оливареса. Наконец они остановились, парнишка догнал и притаился за колонной.
Местом встречи была назначена небольшая круглая зала. Рамон, как и полагается воспи-танному кавалеру, прибыл первым. В его свите было человек пятнадцать, в их числе седо-ласый строгий пузан – дон Мигель, длинный, как жердь, и такой же тощий адмирал Ибаньес, его младший сын – с ним Фабиан пока не успел познакомиться, а еще…
В соседней галерее зашуршало, и навстречу томоэ вышла княжна с дюжиной фрейлин, все, как одна, - страшнее баньши. Несколько секунд после приветственного поклона две свиты напряженно изучали друг друга, словно ожидая подвоха; на губах Вальдано заиграла ироническая улыбка, вогнавшая в трепет эрикиных фрейлин. Наконец Оливарес покашлял, томоэ шагнул к вздрогнувшей невесте и галантно приложился к ручке, метнув по полу пером шляпы.
- Доброе утро, ваше высочество. Вы очаровательны.
Мымра что-то квакнула, полиловела и зачем-то вцепилась в ладонь Рамона. Тот деликатно высвободил пальцы из захвата и предложил Эрике руку. Высочество, не будь дура, тут же на ней повисла.
Фабиан злобно засопел. Ишь, вцепилась, как клещ!
Маршрут путешествия был согласован заранее. Княжна и герцог шли по галерее, Эрика что-то бормотала о достопримечательностях («А вот здесь князь Фердинанд III убил неверную супругу охотничьим кинжалом…»); свитские тащились следом, зорко следя за соблюдением приличий.
Рамон скорбно вздохнул. Невеста изо всех сил старалась произвести впечатление на же-ниха и, за неимением талии и бюста, демонстрировала лучшее, что у нее было, - зубы. Эмпату уже казалось, что она из них, в основном, и состоит. Девушка была взволнована, растеряна и даже испугана, и ее крайне смущало присутствие мужчины, но… Рамон улыбнулся, как сытый кот: первая любовь – такое вкусное чувство…
Эрика, краснея, бледнея и нервно теребия край расписной остенлибской шали, вдруг ус-корила шаг. Рамон чуть повел плечом, и Оливарес притормозил, метнув в спину его сия-тельству грозный взор («Не вздумайте распускать руки!», о боги, когда же министр пове-рит, что его герцог повзрослел?!). Вспыхнуло негодование дюжины княжеских нянек, но рокуэльцы помешали им догнать бесстыдников. А вот Бьяно и не подумал остановиться. Прокрался-таки, постреленок! Надо же, маленький, а ревнивый такой…
Эрика сомлела – она еще ни разу не видела, чтобы нареченный так улыбался. Молчание длилось долго, пока они не добрались до какого-то коридора, украшенного картиной, мраморным бюстом и гобеленом. Там девушка наконец решилась поднять на жениха лучащиеся первой любовью глаза.
- В-ваше с-сиятельство, - пролепетала княжна, - обратите внимание на этот гобелен…
Герцог обратил, и давно. Конечно, он в безопасности, пока с ним ее высочество, но Рамон не имел привычки прятаться за женские юбки.
- Да, ваше высочество, - мягко отозвался эмпат. Девушка всхлипнула, резко выдохнула и выпалила:
- Я совсем не нравлюсь вашему мальчику, да? И вам тоже!
- Почему вы так решили? – спросил Рамон, ненавязчиво оттаскивая девицу от опасного места. Но будущая супруга уперлась, как норовистая кобыла, выдернула руку и развернулась к герцогу. Проклятие, и почему ей приспичило выяснить отношения именно здесь?
- Я же вижу, я знаю… понимаю… Вы такой красивый, такой необычный… не такой, как все, а я? Кто я? Вы совсем не можете меня любить, но я буду очень стараться! Я буду очень, очень хорошей женой!
Бедной дурочке и в голову не приходило, что он вовсе не собирается на ней жениться. Но, черт возьми, надо убрать ее отсюда, пока… поздно.
Фабиан, заслышав признания княжны, сперва задохнулся от негодования. Эта мымра не только лезет к его томоэ, но и думает, что он ей чего-то должен! Расчирикалась! Что бы ей такого сделать? Муки выбора были нелегкими,  но вскоре мальчишку осенило. На стене висел гобелен, и паренек усилием воли дернул его вниз. Цветастая тряпка рухнула на княжну, подняв тучу пыли и явив взору герцога парочку местных разбойников с пистолетами.

Весело! Нежелательная семейная жизнь томоэ точно не грозит ;D

Продолжение предыдущего эпизода:

Несколько секунд наемники таращились на Рамона, позабыв от удивления, зачем пришли. Герцог отпихнул трепыхающуюся в гобелене княжну в сторону, и в этот миг из-за колонны вылетел Фабиан, отважно загородив собой томоэ. С тонких мальчишеских пальцев сорвались два огненных шара… ну, честно говоря, они были больше похожи на огненные кляксы, да и толку от них оказалось немного – заказчик снабдил убийц защитными амулетами. Огонь стек по одежде наемников и погас, а охотники за герцогской головой наконец пришли в себя. Они уже прицелились, но Фабиан взглядом сорвал с постамента бюст хейнрихового предка и запустил им в ближайшего бандита. На такой вес амулеты рассчитаны не были, убивец с воплем сложился пополам, уронил пистолет и рухнул на подельника. Тот разрядил орудие убийства в потолок, а парнишка добавил наемному работнику тяжелой рамой от картины.
Крики, пальба и грохот не оставили свиту Рамона равнодушной – рокуэльцы бросились на помощь своему сюзерену. Звонкий топот эльянских сапог с подковками раздался как нельзя кстати – из галереи высунулись еще трое "гансиков" с мушкетами. Эти не растерялись. Грянули выстрелы, прибавив южанам прыти.
Эмпат с ленивым любопытством оглядел обалдевших убийц – они-то ожидали, что герцог падет, обливаясь кровью, но Рамон давно уже выучился отводить людям глаза. Фабиан зловредно хихикнул, сворачивая в ладошке еще один огненный шар. Разбойная троица неуверенно переглянулась – был, конечно, соблазн кинуться на мужчину с ребенком и забить их мушкетами, но из соседнего коридора уже слышались гортанные возгласы рокуэльцев, герцог был при шпаге, мальчик – при шаре…
Убраться с места преступления остенлибцы не успели – оставив далеко позади блистающую обнаженными шпагами свиту, в галерею ворвался юнец лет четырнадцати. Притормозив, он уложил выстрелом из пистолета одного из трех наемников, обнажил шпагу и ринулся в бой. Фабиан метнул нож в горло второго убийцы, а третий решил, что жизнь одна и дороже денег – так быстро растаять во тьме галереи не сумел бы и призрак.
- Не надо, Миро, - Рамон прихватил подростка за перевязь. - Пусть.
Мальчишка обернулся и восхищенно посмотрел на Фабиана.
- Здорово ты его, ух - и нету!
Парнишка не ответил, настороженно глядя на подростка из-под руки Рамона и крепко обняв томоэ за талию. Миро был высок, худощав и черноглаз, как и его отец – адмирал Ибаньес. Из-под синего берета, съехавшего на сторону, выбивались прямые черные волосы, остриженные до мочек ушей, как полагалось мальчикам по рокуэлькому обычаю. Длинное, костистое лицо с аристократически горбатым носом освещалось добродушной усмешкой.
- Рамиро Ибаньес - Фабиан Эрбо, будьте знакомы, - светски заметил герцог, наклонился и вытряхнул из гобелена почти задохнувшуюся княжну. Эрика осоловело огляделась, узрела убитых, испустила визг и опрокинулась в обморок.
В галерею пестрой толпой ворвались рокуэльцы и фрейлины Эрики; первым, несмотря на возраст и комплекцию, добежал дон Мигель. Оливарес смерил томоэ пронзительным взглядом, убедился, что главное достояние Рокуэллы не пострадало, и, пыхтя и отдуваясь, опустился на постамент колонны. Дамы подняли дикий визг; рокуэльцы принялись деловито обыскивать павших в неравном бою.
- Ибаньес, позаботьтесь о ее высочестве, - распорядился Рамон. - Зверек, что вы делаете, как вам не стыдно!
Фабиан поднял на герцога ясный, невинный взгляд и сунул за спину свой нож и кусок эрикиной юбки, которым он оттирал его от крови.
- Нет мне нигде покоя, - философски заметил Рамон. Оливарес, отдышавшись, пощипывал бородку.
- Какой бред! – раздраженно заявил первый министр. – По-моему, это полный идиотизм! Ни за что не поверю, что князь Хейнрих…
- А это и не князь, - обронил герцог. – Такой хитрый лис не станет убивать жениха дочери сразу после его приезда. К тому же, Остенлибе – одно из сотни мелких северных княжеств, на карте не разглядишь, ну а Рокуэлла… – Рамон выразительно присвистнул. – Оно ему надо?
- В том-то и дело, что нет, - отозвался дон Мигель, оставив в покое бородку и взявшись за усы. – Устраивать покушение, да еще и с риском для ее высочества...
- Не знаю, не знаю, - протянул герцог. - У князя семнадцать детей, одной больше, одной меньше... Однако, какая топорная работа! Они, эти заказчики, не очень-то и старались.
- Но тогда я не понимаю, кто… - Оливарес оборвал фразу. – То есть, кто – я как раз понимаю. Не понимаю – как. И зачем.
- А что тут понимать? Некто приехал в Остенлибе раньше нас, завел несколько ценных знакомств, а поскольку северяне чихнуть не могут без распоряжения начальства… - Рамон фыркнул. – Не думаю, что узнать путь заранее описанной на бумаге романтической прогулки было слишком сложно. Да, Бьяно?
- Куда тащить княжну? - спросил Фабиан.
- В ее покои, фрейлины проводят. А уж организовать такое бездарное убийство…
- Хвала богам, что бездарное, - резко ответил дон Мигель. – Кто знает, что будет в следующий раз!
- Не торопитесь заворачивать меня в вату, - беззаботно засмеялся Рамон. - Это вовсе не покушение. Это предупреждение. Вот и посмотрим, кому и что от нас нужно.

Виктор обвел покои герцога брезгливым взором. Вальдано отвели аж шесть комнат, обставленных с убогой северной роскошью: много шкур, много оружия, очень много рогов и звериных морд. Изящные рокуэльские безделушки казались детскими игрушками, разбросанными по пещере великана-людоеда. Пустая круглая ваза для фруктов сиротливо стояла посреди стола, которому для полного сходства с могильной плитой не хватало только надписи «Да упокоится  с миром…».
Виктор задумчиво обошел гостиную для приема посетителей. Потом еще раз, и еще… Нарезав десяток кругов, дворянин покосился на другую дверь, напротив входной. Поскольку в приемной пока никто не объявился, Виктор решил поглядеть, что она скрывает, однако не успел аргассец тронуть медную ручку, как дверь распахнулась сама.
На пороге появился ребенок лет одиннадцати на вид, затянутый в кожаный нагрудник. На руках были перчатки без пальцев; правой дитя придерживало тяжелую створку, в левой сжимало маленькую, по росту, шпагу. Заточенную...
Шевалье инстинктивно качнулся назад: вид у мальчишки был такой, словно он прикидывал, в какое место незваного гостя всадить свой клинок.
«Ничего себе – раб!» - подумал Виктор. Чему Вальдано вздумал его учить! Кует себе преданного телохранителя? Все может быть… Что ж, будем добродушны, глядишь – малец и оттает. Широко и обаятельно улыбнувшись, Робийяр шагнул к мальчонке:
- Привет, парень, а где хозяева?
Мальчик не ответил. Поджав губы, он сверлил Виктора таким взглядом, которому позавидовал бы цепной пес.
- А тебя-то как звать? – попробовал с другой стороны аргассец. Каштановые бровки ребенка сошлись в тупой угол над переносицей.
- Ну, ну, не дуйся, - снисходительно бросил Робийяр, протянул руку, дабы потрепать румяную детскую щечку, и едва успел отдернуть конечность. Белые, удивительно крепкие для раба зубы клацнули в волоске от пальцев южанина. Виктор попятился, ошалело щупая ладонь – цела ли?
Ребенок поднял шпагу и ткнул ею в сторону дивана.
- Сядьте там, - приказал он. - Я сейчас позову томоэ.
Робийяр, прижимая руку к груди, попятился, плюхнулся на диван, отшиб зад о жесткое сиденье и чуть слышно зашипел.
Мальчик захлопнул дверь в фехтовальный зал, пересек комнату, обернулся на пороге, словно проверяя, не запихивает ли гость в карман серебряную вазу для фруктов, и вышел.
Когда Фабиан, вежливо постучавшись в кабинет Рамона, получил разрешение войти, он застал томоэ в обществе остенлибского министра торговли, глав купеческой гильдии и адмиралов. Его сиятельство обсуждал с ними подробности торгового договора. Полукровка, убрав шпагу за спину, поклонился. Оливарес нахмурился.
- Что вам, идальго? – осведомился Рамон, переводя взгляд с пергамента на пажа.
- Томоэ, там к вам один тип пришел, - сообщил Фабиан.
- Какой тип, Бьяно?
- Мерзкий, - подумав, ответил мальчик. - Такой чернявый, смуглый, физия круглая, глаза черные.
Адмирал Ибаньес и дон Мигель настороженно переглянулись. Остенлибцы деликатно прикинулись глухими.
- Надо же, - хмыкнул герцог. – Мои извинения, господа, - Рамон поднялся и отвесил остенлибской делегации неглубокий поклон, - это дело, не терпящее отлагательств, и я вынужден ненадолго вас покинуть. Впрочем, я оставляю вам дона Мигеля, - министр торговли привстал и поклонился в ответ, показывая, что объяснения приняты. – Пойдемте, кабальеро, посмотрим на этого типа.
Эмпат, дон Диего и его сын покинули кабинет и вошли в приемную следом за Фабианом. Увидев Робийяра, Рамиро на миг застыл, а затем испустил негодующий крик и даже успел наполовину выдернуть шпагу из ножен, прежде чем адмирал призвал отпрыска к порядку, смерив сына таким холодным взглядом, что идальго застыл на месте, покраснев до корней волос.
- Спокойнее, дон Рамиро, спокойнее, - сказал Рамон.
- Но это же Робийяр!!
Фабиан зашипел и прыгнул к посетителю, но адмирал ловко перехватил его на полпути к цели.
- Ша, господа, я пришел с миром, - развязно заметил Виктор, вскидывая руки. - При мне только шпага.
- Оставьте ваши манеры контрабандиста, шевалье, - отрезал Ибаньес. - Вам дает аудиенцию его сиятельство герцог Рокуэльский.
- Пфуй, сколько важности! А большой тогда конфуз вышел, не так ли? – Робийяр подмигнул, длинное лицо дона Диего заледенело окончательно. - Не ожидали найти меня в лодке с тюками кофе? Родственника его сиятельства, хэ!
- Родственника? - вскинул бровь Рамон. - Надеюсь, вы явились не за своей долей наследства?
Виктор насторожился. Он знал о шашнях дядюшки с эмиссаром, и слова томоэ показались ему весьма подозрительными. Уж не раскусил ли их рокуэльский властитель?
- О, ну что вы! – аргассец учтиво, на грани дерзости, поклонился. – Ни в коем разе! Многие вам лета, счастья в браке и кучи детишек!
- Сударь! – взорвался Миро. – Либо вы сейчас же прикусите ваш поганый язык, либо найдете его в сточной канаве! Где ему и место!
- Идальго, - емко сказал адмирал.
- Простите, отец, - пробормотал Рамиро, опустив голову.
- Какой милый юноша, это ваш сын? – участливо спросил Виктор. Ибаньес не снизошел до ответа.
- Шевалье, - герцог опустился в кресло, - может, вы все же поведаете нам, зачем пришли? Только не говорите, - Рамон насмешливо улыбнулся, - что явились сюда с тем, чтобы спровоцировать меня на дуэль.
- Ваше... сиятельство, - елейно протянул Робийяр, - желает обсуждать наши родственные дела при свидетелях?
- Родственные?
Щека Робийяра дернулась. Он давно уже научился пропускать мимо ушей мелкие колкости, но в короткую фразу, сопровождавшуюся едким смешком, герцог вложил слишком многое.
- Ну вы же не думаете, что я пришел сюда во имя святого возмездия?
- Не думаю, дураком вы никогда не были, - согласился эмпат, окинул визитера ленивым взором и добавил: - Хотя если судить по вашему поведению… Общество контрабандистов не пошло вам на пользу.
Виктор стиснул рукоять шпаги, поведя ее вперед. Фабиан сладко улыбнулся, словно только этого и ждал, Миро скользнул к двери, и даже на лице Ибаньеса появилось что-то вроде брезгливого интереса.
- Господа, вы же не собираетесь убивать меня... прямо тут, да еще и с таким перевесом в силе и вооружении? - шутливо запротестовал аргассец, на всякий случай отступив к двери в фехтовальный зал.
- А почему бы и нет? - заметил Рамон; молодежь встрепенулась. - Я получил ваше предупреждение и могу им воспользоваться. По своему усмотрению.
- Ну, ну, я же сказал, что принес благую весть!
- Претендуете на ангельский нимб?
- Почти, - белозубо улыбнулся Виктор. – Я принес вам мир!
- Простите, что? – со смехом переспросил Рамон.
- Мир, - сквозь зубы повторил Робийяр. Герцог с любопытством оглядел посетителя:
- И в чем же вы его принесли?
- У меня есть деловое предложение, - сказал Виктор. – Услуга за услугу, так сказать! Покушения прекратятся, а вы устроите мне майорат. Графская корона красит меня куда больше моего старшего брата.
Судя по долгому молчанию рокуэльцев, шутку не оценили. Когда у дворянина уже забегали по спине мурашки, а в душе шевельнулось подозрение, что живым он отсюда не выйдет, Рамон изрек:
- Дон Эрбо, проводите шевалье Робийяра.
- О! А вы хорошо подумали? Я ведь тоже могу перейти к боевым действиям, - вкрадчиво осведомился Виктор.
- Наймете больше убийц?
- Наемные убийцы - это отнюдь не самое худшее, что может с вами случиться, - обронил Робийяр.
- Томоэ, давайте его убьем! - вмешался Фабиан.
- Не сейчас, Бьяно, - темная рука ласково пощекотала шейку мальчишки. - Позже. Если шевалье решит еще раз позабавить нас новыми шутками.
- Я никоим образом не шучу.
- Зря, - холодно заметил томоэ. – Некоторым дворянам роль шутов и лицедеев пошла бы значительно больше.
Виктор тяжело задышал.
- Какой у вас славный раб, томоэ! Просто игрушка, а не ребенок, - прошипел аргассец. – Смотрите, как бы про вас не пошли слухи, что вы предпочитаете хорошеньким девушкам маленьких мальчиков! - и хлопнул дверью. Вовремя – шпага Фабиана влетела в резную панель, едва не догнав спину Робийяра.
- Надо было убивать, пока не вышел, - наставительно сказал полукровке Миро. Тот показал советчику язык.
- Ваше сиятельство, что за гнусность он тут ляпнул? – обеспокоено спросил Ибаньес.
- Поживем - увидим, - меланхолически протянул Рамон. Фабиан молча выдрал шпагу из двери. Виктора он запомнил.

ГХм... Все вкусно, но водящиеся в тексте аквилонцы наводят на мысль о саге о Конане-варваре, где присуствует государство Аквилония и его граждане - само собой, аквилонцы. И Конан сам - король аквилонский:). Можно ли их как-нибудь по-другому обозвать?

Ох, надо подумать... Ну не могла ж я в лоб написать, что юг Аргаса - это Аквитань? А Конана Варвара не читала, и совпадение чисто случайное!

Да, вот еще вспомнила - ведь в Выгодной покупке Аквилон уже упоминался. вы просто не заметили - когда Элеонора обсуждала с сыновьями, как половчей убить Рамона.
Лись, а где страшно конструктивная критика?  ;D

Аквилон - ладно, но аквилонцы эти самые уже навевают... хотя бы потому то имеют, так сказать, прецедент существования именно в таком звучании и ассоциируются со вполне конкретным циклом произедений.

Критики пока нет, потому что у меня неделю не работал комп, и я ничего не успела. :-\
По поводу симпатии... Герои должны быть более объемными, чтобы вызывать чуйства. А так... "всё идёт по плану", дитё симпатичное. Только, опять же, блёклое.

Хммм, блеклое... но симпатичное.... Вот как раз симпатичности в нем мне и не хотелось. Надо подумать, но и у меня простой - творческий. Вот, буду мыслить...
Аквилонцев уберу, чтобы не было путаницы, а то ведь Виктор - подданый аргасского короля.

Во дворе залили каток – любимое зимнее развлечение остенлибцев, и четверо юных рокуэльцев с шумом и хохотом пытались освоить коньки. Местная ребятня,  восторженно наблюдающая за бесплатным цирком, тоже веселилась вовсю, заодно выдавая ценные советы, считая падения и запоминая нехорошие рокуэльские слова, которыми сыпали южане.
Фабиан стоял на крыльце, притаившись за колонной, и настороженно следил за происходящим. Вчера томоэ пожурил его за то, что у него совсем нет друзей, и заметил, что Рамиро Ибаньес хотел бы с ним подружиться.
Бьяно шмыгнул носом и грустно вздохнул. Ему совсем не хотелось никаких друзей. Хотя за восемь месяцев мальчишка привык к людям (по крайней мере, перестал от них шарахаться), ему не нужен был никто, кроме Рамона. Сверстники пугали и раздражали Фабиана визгливым хохотом, резкими движениями, выкриками, идиотским поведением. Мальчик вообще не любил людей и не доверял им, но томоэ сказал…
Миро первым заметил вышедшего из тени герцогского воспитанника. Он стоял на крыльце, исподлобья глядя на мальчишек. Те, обнаружив присутствие Фабиана, тоже не торопились ему навстречу с распростертыми объятиями. Рокуэльцы недоверчиво косились на новичка, напряженно, а то и враждебно, перешептываясь – Бьяно никогда не баловал их своим вниманием. Приветствовать его никто не спешил, и для Миро этого было достаточно. Он кое-как доковылял на коньках до крыльца и протянул Фабиану руку:
- Привет, как дела?
Мальчик слегка вздрогнул и диковато посмотрел на руку Миро, но все-таки осторожно пожал ее, с таким видом, словно вот-вот готов был отпрыгнуть, как испуганный кот, прижать уши, а то и полоснуть когтистой лапкой. Ибаньеса это не удивило – он уже понял, что Фабиан не из тех, с кем легко дружить.
- Хочешь с нами? – Миро кивнул на каток, и от этого движения ноги у него разъехались в стороны, подросток растянулся на льду, а поскольку рука Фабиана еще была в его ладони, то мальчишка повалился на него сверху. Коротко ругнувшись, мальчик скатился с Ибаньеса, но встать на ноги не успел – друзья Миро бросились ему на помощь, а поскольку на коньках они могли только стоять, при том не шевелясь, то перед крыльцом быстро возникла хохочущая и вопящая куча мала.
Смуглый черноглазый господин, которому, видимо, очень надо было попасть внутрь, в растерянности остановился, глядя на извивающийся клубок рук и ног, попробовал обойти, но его сбили наземь метким пинком под колено и вываляли в снегу, уподобив снеговику к празднику.
- Э, э, э! – добродушно вскричал ушибленный, ценой немалых усилий вырвавшись из эпицентра свалки. – Потише, не так рьяно, а то еще прибьете кого ненароком! – кое-как поднявшись на ноги, жертва отряхнулась и юркнула в замок, как мышь в нору.
- Кто это? – поинтересовался щекастый мальчишка.
- Сволочь, - ответил Фабиан и выполз из-под Миро.
- За что ж ты его так? – хмыкнул другой приятель Ибаньеса, с буйно вьющимися черными волосами.
Фабиан не снизошел до ответа. Он встал и, прищурившись, посмотрел сквозь дверь. Так и есть, Робийяр, пощипав служанку за грудку, поднимался по лестнице. Мальчик, злорадно ухмыльнувшись, сплел свежевыученное заклинание и спустил его на объект. Ковровая дорожка, устилающая мраморную лестницу, ожила и взвилась в воздух, аки змея, а Виктор с громким нецензурным воплем сверзился на пол; сверху посыпались деревянные крепления, удерживавшие дорожку. Фабиан удовлетворенно фыркнул, но досмотреть или  учинить новую пакость ему не дали.
- Эй, Бьяно, кто это был хоть? – окликнул полукровку кареглазый мальчик лет одиннадцати, бросив в юного мага снежком для привлечения внимания.
- Робийяр, - огрызнулся Фабиан, силой воли сгреб снег с перил и запустил в снежкометателя. – Надо бы за ним последить, узнать, чего опять приперся, - вслух подумал паренек, покусывая губу, взбежал по ступенькам и звучно приложился лбом об дверь, позабыв о том, что если она прозрачна, то это еще не значит, что проницаема.
- Эй, Бьяно, - негромко окликнул его Рамиро, - может, хочешь с нами познакомиться?
Фабиан обернулся, потирая лоб, и раздраженно осмотрел всех четверых. Ну чего они к нему пристали?
«И зачем нужна эта дружба, только мешается», - подумал мальчик, но нехотя кивнул, ведь томоэ сказал…
- Руи… Родриго дель Мора, - начал сын адмирала, указывая на кучерявого брюнета, своего ровесника, с чуть раскосыми глазами (явный намек на наличие хадизарских предков), который с ухмылкой смерил Фабиана взглядом. – Дануто… в смысле, Даниэль Арвело, - им оказался кареглазый, он таращился на Фабиана, как на диковинную зверушку, вроде кошки с четырьмя хвостами. – Хуан Фоментера, - этот был постарше и задумчиво скатывал снежки, сидя в сугробе и плюнув на попытки подняться. Заслышав свое имя, тостощекий дружелюбно, но несколько рассеяно улыбнулся.
- Фабиан… Эрбо, - мальчик резко кивнул и развернулся к двери.
- Эй, да он нами брезгует! – вскричал Руи.
- Бьяно, мы ведь можем помочь, - несколько растерянно сказал Миро.
- Чем это? – процедил Фабиан.
- Смотри, какой невоспитанный, - прищелкнул языком Родриго. – Или, может, он у нас эпический герой, а? – подросток отвесил полукровке ироничный поклон, замахал руками и рухнул в снег. Фабиан взглядом поднял его, медленно покрутил в воздухе и положил на то место, где взял. Руи несколько секунд не шевелился, выпучив глаза и тяжело дыша, затем собрался и сперва сел, а затем – встал, опасливо покосившись на герцогского пажа. Паренек снова взялся за ручку двери в надежде, что хоть теперь-то от него отстанут. Ага, как же! Молодежь восхищенно ухнула и возопила:
- Бьяно! Нас подожди! – и кинулась торопливо отвязывать коньки от сапог. Фабиан стиснул зубы – вот ведь репейники!
- За Виктором всей кучей потащимся? – бросил полукровка; навязались же на его голову!
- А что, нельзя? – расстроился Дануто.
- Можно! – твердо постановил Миро, пихая Фабиана в бок. – Хуан, да вставай же! Пошли!
- Ну вот, ушел, - разочаровано протянул Хуан, когда мальчишки кучно ввалились в пустой холл.
- И чего ты копался?! – раздраженно фыркнул Дануто.
- Не визжи, - оборвал его Миро, - сейчас слугу поймаем и спросим… Бьяно, что ты делаешь?
Мальчик быстро принюхивался, задрав нос и водя головой из стороны в сторону.
- Туда! – он ткнул пальцем в сторону лестницы, вскочил на первую ступеньку и обернулся к некстати обретенным друзьям: - Только тихо, без шума и воплей, ясно?
- А ты не командуй! – вспыхнул Руи. – А не то…
Фабиан иронично оглядел предъявленный кулак и медленно обнажил белые клыки. Зубки клацнули; Руи отдернул руку; герцогский воспитанник, не оглядываясь, бодро поскакал по лестнице вверх, перепрыгивая через три ступеньки. Переглянувшись, мальчишки рванули следом. Они уже поняли, что новый товарищ малоразговорчив.
Взятый Фабианом след привел их на стену замка. Спрятавшись в одной из угловых башен, подростки осторожно приоткрыли незапертую дверь и выглянули наружу. Ежась от ледяного ветра и кутаясь в меховые плащи, вдоль стены прогуливались Виктор Робийяр и высокий длинноволосый мужчина в сером, с толстой цепью красного золота на груди.
- Ламюэль Марсе, - выдохнул Миро. – Эмиссар! Какого черта?..
- Тихо вы, - шикнул Фабиан, - сейчас все узнаем!
- Мерзейшее местечко, - заметил тем временем Робийяр. – И что вам не сиделось в тиши кабинета, а?
- Шевалье, если я приму вас у себя, то неизбежно возникнут сплетни и слухи.
- Может, у стен и есть уши, - согласно хмыкнул Виктор, - но с чего вы взяли, что здешние стены страдают глухотой?
- А кто может нас здесь услышать? – со смешком поинтересовался маг. – На этих стенах неделями не бывает никого, кроме воинских разводов. А впрочем… Сейчас проверю. Но только для вашего спокойствия.
Фабиан цапнул Хуана и Дануто за руки и уволок вглубь башни. Руи и Дануто машинально метнулись туда же.
- Струсил? – подначил мальчишку дель Мора. Тот  в ответ смерил его высокомерным взглядом и процедил:
- Много ты понимаешь.
- Например? – сузил хадизарские очи Руи.
- Например, что поисковые заклятия сквозь камни не проходят, - небрежно бросил Фабиан, гордый своими познаниями. – Или хочешь, чтоб маг тебе уши надрал?
Пока Руи собирался с достойным ответом, опасность миновала, и полукровка снова подкрался к двери, поманив приятелей за собой. Эмиссар и Робийяр расхаживали по стене, то удаляясь, то приближаясь, ветер сносил некоторые фразы, но тонкий слух полу-оборотня различал почти все.
- Итак, сударь, мне известно, по какому делу вы сюда приехали, - Марсе улыбнулся, давая понять, что чаяния епископа ему близки и понятны.
- Но пока что это все – только досужие рассуждения, - заметил аргассец. – До тех пор, пока вы это не проверите.
- А зачем? – пожал плечами эмиссар. – Это бессмысленно.
- Почему?!
- Потому что скрыть способности и происхождение полукровки невозможно. И тем более невозможно водить за нос эмиссаров Совета в течение двадцати пяти лет.
- Жаль, черт возьми, - протянул Виктор. – Ибо Рокуэлла велика и изобильна, как говорит мой дядюшка, - чародей и дворянин обменялись понимающими взглядами. Оба знали, что те, кто подпилит ножку это дивного южного плода, могут рассчитывать на весомые призовые.
- Вот ублюдки! – выдохнул Хуан. – Заговоры плетут!
- Тихо ты! – сердито шикнул Миро. – И так ни черта не слышно!
- И все же, - нахмурясь, продолжал Марсе, - герцог пока не сказал ни да, ни нет по поводу помолвки
- Увернется, как змея меж вил, - фыркнул Робийяр. – Другое дело, если его завалят предложениями руки и сердца. Тем паче, что княжна Остенлибская – не ахти какая партия, а вот принцесса Аргасская…
Эмиссар рассмеялся:
- Увы, сие невозможно! Совет бдительно следит… заботится о предотвращении вырождения королевских династий, а деды нынешних монархов Аргаса и Рокуэллы успели породниться. Должно пройти еще не меньше трех поколений.
- А ведь получается… получается, что аргасский принц пока что является наследником Рамона, у которого нет ни детей, ни других родственников мужского пола, - отрешенно протянул Виктор.
- О да, - мурлыкнул волшебник, - да…
- Какой момент упускаем! – скорбно посетовал Робийяр.
Миро, ахнув, переглянулся с приятелями.
- О чем это он? – прошептал Фабиан.
- Ах, господин маг не знает? – елейно осведомился Руи.
- Ша! – оборвал его Рамиро. – После объяснишь!
- Так вот отчего они так взбудоражились, - прошептал Дануто.

- Но если Рамон все-таки женится, то появление наследника более чем вероятно, - отметил Марсе. – Герцог – такой красивый мужчина…
- Ему надо помешать, и помешать, пока он здесь, - сказал аргассец. – По законам Рокуэллы томоэ вправе жениться на ком угодно, хоть на крестьянке, и там прищучить его невозможно.
- Хм, помешать… легко сказать! Для этого нужно знать хоть одно его уязвимое место. Мне они неизвестны.
Виктор ядовито улыбнулся.
- Зато мне известны. Одно точно есть. Мальчишка, которого он всюду таскает с собой едва ли не в зубах. Купил на невольничьем рынке. Ему одиннадцать, Рамону – двадцать пять. Хммм… - вдруг задумался Робийяр – раньше ему почему-то не приходило в голову отнять одиннадцать от двадцати пяти. Судя по физиономии мага, он тоже занялся вычитанием. Покончив с расчетами, эмиссар и дворянин неуверенно переглянулись.
- Оно, конечно, рановато, но у рокуэльцев первое совершеннолетие наступает в четырнадцать, так что маловероятно, но вполне, вполне… - пробормотал Марсе. – Но тогда Рамон – точно не полукровка.
- Есть и другой вариант, - сказал достойный сын падме Элеоноры. – Возможно, что это любимая герцогская подушка. В конце концов, не могли же даром пройти шестьсот лет хадизарского владычества…
Марсе окинул Робийяра долгим взглядом, фыркнул и отвернулся, брезгливо скривив губы.
- Ради подушек не идут на такой риск, воспитывая их, как сыновей, и не возятся с их обучением боевым искусствам.
- Если прижать мальчишку, то Вальдано может сделать пару полезных глупостей, - произнес Виктор, привычно пропуская мимо ушей презрительные интонации. – Но что нам с этого будет? – тут же задумался шевалье. – Допустим, обвинят его в растлении малолетних, и дальше что? Ну, разве что он очень дорожит своей репутацией. Хотя кому какое дело, с кем он… - Робийяр сделал гаденькую паузу, - … возиться.
«О Боги, с кем приходится иметь дело,» - подумал Марсе.
- Ну… ну… ну и гнусь! – выдохнул Рамиро.
- Бьяно, стой! – тихо взвыл Дануто, повиснув на плечах побелевшего полукровки.
- Убью! – рычал мальчишка. – Убью, пусти!
- Да тихо же ты! – Хуан зажал Фабиану рот полой плаща. Полукровка мелко дрожал, судорожно стиснув кулаки.
- И все же, сударь, - голос Виктора снова толкнул юных идальго к двери, - неужели нет никаких способов проверить, не полукровка ли Рамон?
- Поверьте, шевалье, это отнюдь не единственный способ сбросить герцога с трона, - язвительно сообщил аргассцу эмиссар. – Впрочем, в чем-то вы правы. Лучше лишний раз убедиться, чем потом кусать локти. Отойдите.
Робийяр отодвинулся, маг застыл, сложив руки перед грудью и переплетя пальцы. Лицо чародея стало бледным и отстраненным; в ладонях что-то запульсировало, высвечивая их изнутри.
«Неприятное зрелище», - подумал Робийяр.
Мальчишки прилипли к двери с риском быть обнаруженными.
- Бьяно, что он делает? – прошептал Руи, дергая полукровку за рукав.
- Ничего хорошего, - процедил Миро, прикидывая, что будет, если кинуть в Марсе кинжал. Хуан уже наклонился за камнем…
Фабиан шагнул вперед, решительно отодвигая приятелей от двери. Он понятия не имел, что творит эмиссар, но оставить все как есть, не мог. Длинноволосый гад что-то замышлял против Рамона, и мальчик знал, что должен ему помешать. Он скрестил руки на груди, левую поверх правой, и зашептал одно из двух известных ему защитных заклинаний, постепенно сплетая его со вторым.
Дануто подался вперед, бросив встревоженный взгляд на Миро, но сын адмирала загородил Фабиана рукой – Ибаньес понимал, что пока мальчик колдует, его лучше не отвлекать.
Парнишка замолчал и застыл, прикрыв глаза и чуть покачиваясь из стороны в сторону. Вдруг полу-оборотень резко развел руки и вскинул их перед собой. На стене коротко вскрикнул Марсе; Фабиана мотнуло в сторону, из носа ребенка хлынула кровь, и он без сознания повалился на руки Миро. Дануто, выдернув из кармана платок, прижал его к носу герцогского воспитанника; Руи приложил к его переносице снежок
- К томоэ, живо! – шепотом приказал Миро и повернулся к Хуану: - А ты следи за этими!
Марсе утер пот со лба и принялся массировать виски. Виктор терпеливо ждал. Он понял, что что-то пошло не по плану, но маг не торопился посвящать его в суть проблемы.
- Ну как? – не вытерпел аргассец.
- Никак, - буркнул Марсе, принявшись за лоб. – Рамона защищают. И чтоб вы знали, как щит используется ваш мальчишка.
- Он вам помешал?
- Вашу бы догадливость, шевалье, да на благие цели, - сморщившись, эмиссар махнул рукой. – Вот и подумайте, кто и почему поставил вокруг герцога защиту от такого рода проверок.
- А кто и почему не хочет, чтобы Рамона уличили в примеси нечеловеческой крови? - значимо вопросил Робийяр.
- Ужасно подозрительно, - насмешливо фыркнул Марсе. – И ужасно интересно, - вполголоса добавил маг. Робийяр усмехнулся.
«Надо поставить щенку свечку».


Видимо. этот рассказ будет посвящен мальчишке, так же, как предыдущий - Рамону.
взяла молоток и углубливаю характер Фабиана  ;D

Переделана первая часть второго рассказа о Рамоне и Фабиане. Кому интересно - могу переслать.

Интересно))  :)

Венера, так я ж уже... хлопая ресницами переслала! Сегодня, примерно в полдесятого или пол-одиннадцатого. Нешто не дошло?

Все получила))) Спасибо огромное!  :) Буду читать!  :)

Первые пять эпизодов второго рассказа заменены новыми, переписанными кусками.

(с идиотечески-довольной улыбкой)
Сегодня наконец-то подключили к сети.

Вот. - слишком много "и", последняя лишняя.

Прочитала продолжения.
Мальчик вызывает смешанные чувства. Боюсь, в нем многовато звериного. Пусть он и оборотень, но постоянно клацать зубами и шипеть...

(смачные пинки) Слишком много новых персонажей в одном отрывке о которых ничего не понятно, кроме того, что они друзья Миро. Вот Рамиро Ибаньес, вызвал симпатию сразу. Но Нелл, добавь хотя бы несколько штрихов к его портрету (который вообще-то практически отсутствует), что-нибудь вроде "Его раскрасневшееся от мороза лицо излучало дружелюбие, серые (черные, синие, красные от пролитых слез) глаза смотрели серьезно (доверчиво, презрительно, умоляюще), вьющиеся (белобрысые, стриженые, крашеные) волосы выбились из-под шапки.
То же с друзьями: - Эй, Бьяно, кто это был хоть?- отплевавшись от набившегося в рот снега, окликнул полукровку белобрысый (чернявый, веснушчатый, лохматый и проч) приятель Миро.
Еще есть некоторые нестыковки происшествий и поведения персонажей - мальчишки (если не ошибаюсь, все дворяне, иначе в чужой стране с Рамоном их бы не было, с соответственным воспитанием) как-то странно знакомятся, пусть и неофициально, но сидеть и задумчиво лепить снежок при представлении тебя другому, даже если он полукровка...
Сцена с Рамоном и Робийяром: пусть Миро и подросток, но бросаться со шпагой на гостя томоэ (пусть враг, но это не его дело) как-то слишком. Сын адмирала, имхо, не может позволить так себя вести в присутствии отца и Герцога. Четырнадцать лет - не так уж мало.

Мумрик! Вы вернулись!  :-*
Надеюсь, вы это еще не распечатали? Потому что я переделываю повесть, первые пять переписанных кусков из начала выложила сюда, остальное - на очереди. Соотвественно, все придирки учту и переделаю.
Отсюда - вопрос: а привата у вас все еще нет? Потому что тогда бы я собрала в кучку все переделанное и отправила бы вам, и вам проще, и мне.
вздыхая
Да, это мой недостаток - я не могу сразу написать хорошо. Мне нужно сначал изложить свои мысли, потом прикинуть так и этак, а уж потом... Даже и неудобно...

Простите тупого ламера - а как выйти в приват? Опыт моего общения ограничивается этим сайтом (неча зарываться, комп-то рабочий).

И не прибедняйтесь, не прибедняйтесь... Неудобно, видите ли.
Зря мы тут, что ли, мозги компостируем.

1) Входите в мой профиль, эта такая серая мордочка какого-то лица сразу под подписью Усато-полосато-когтистая, и выбираете опцию Написать личное сообщение. Или там Отправить. У вас открывается окошечко вроде обычно постового. вы пишете и жмете кнопочку отправить.
2) Если нажмете на рисунок с конвертиком под той же подписью, попадете прямо на мой эл. адрес. Опять же, пишем, отправляем...

Нюанс один - эти личные сообщения не только видны, когда вы заходите на Форум - строка Ваших личных сообщеий.... Они приходят и на вашу почту. мыло. Так что, если вы пользуетесь мылом шефа...

Выложен 6 измененный кусок. Еще два - и пойдут новые!
Измененный эпизод - на 6 странице, ничинает со слов "Фабиан валялся на кровати..."

Поставили мне почту с адресом. Но наши яйцеголовые сисадмины проверяют всю корреспонденцию. Я буду вкладывать вордовский файл под паролем (ну, хотя бы 123456789). Прошу о том же. В ворде есть такая функция в "сервисе".

Упс... Ладненько, попробую. Сейчас суну исправленный кусок (7 эпизод, со слов "Виктор обвел...") и, если хотите, пошлю пароль, коим закодирую.

Выложен новый исправленный эпизод - последний из ранее написанных. Начинается со слов " Во дворе залили каток..."
Дальше пойдут новенькие кусочки!

Нелл! :)
Дернул меня черт сюда забежать на минутку... ::)
Весь  мой рабочий график полетел к черту! ;D ;D ;D
Пока не прочитала все - оторваться не смогла.
Пожалуйста, не томите, выкладывайте поскорее продолжение!

Ха-ха! Не вы первая, уважаемая эреа...

Нелл. Прочитала исправленное (отправленное).
Складывается стойкое впечатление, что, когда начинается описание семейства Робийяров, пишет другой человек. Небольшое отличие стиля - в лучшую сторону. Повествование становится более плавным, более объемным, старуха - вообще наиболее внятная. ...не знаю, как получше описать свое впечатление (вот почему я никогда не буду ничего писать!), но разница существует.
Может, хоть Лисенок оформит мои жалкие намеки...

И еще хочется добавить. Чувствуется, что вы, Нелл, постоянно думаете об этом. Сначала набрасываете, потом прорабатываете, потом исправляете. По себе помню, какая каша в голове постепенно образуется (лет в 18 с подругой мы писали литературный "Дневник" о двухмесячной практике нашего курса в учхозе, но там было проще - не надо было ничего особенного придумывать, событий и так хватало), поэтому настоятельно рекомендую забросить работу над повестями хотя бы на неделю (Новогодние праздники - лучшее время, как и сессия), и не только не думать обо всем этом, но: ничего не писать, не исправлять, не давать читать друзьям, не слушать их комментарии, а на вопросы близких, почему ничего не пишешь - затыкать уши. (да, на форум тоже в этот топик лучше не лазить)
Через неделю (лучше две) сесть и спокойно прочитать все с самого начала. Уверяю, сразу будет видно многое из того, что следует изменить, что добавить, а что и переписать.

А вообще, Нелл, прогресс налицо. Чем дальше пытаюсь пинать, тем больше чувствую, что начинаю придираться ;). Думаю, что те огрехи текста в виде недостаточной детализации уйдут сами собой лет через пять. Только не опускайте пера.

Не за что!  ;D
Мумрик, так скорее всего и будет, потому что в нашем вузе есть не только сессионная неделя/месяц, но и предсессионная! Это когда преподы резко вспоминают, что они должны еще и чему-то нас учить и на наши головы сыпятся рефераты и семинары.  ;D Так что на этой неделе я постараюсь довыложить еще два ранее написанных куска, чтобы вышло все логично и возьму тайм-аут.

Но Элеонора не страруха!!! Ей сорок девять лет. А замуж она вышла в 16, соотвественно, Гийом - первенец - появился, когда ей было 17.

Повествование ведется попеременно от лица Рамона, Элеоноры и Фабиана. Там, где мальчик, куски поозорнее.

Спасибо, Наталанд!

Нелл! :)
Пожалуйста не томите! :'(
Неделя уже почти закончилась, а продолжения  все нет.
Очень хочется читать дальше. ;)

Обещанное, сиречь новый кусок.

Фабиан сидел на люстре и задумчиво ковырял коготком застывший воск в гнезде для свечи. Он играл с новыми «друзьями» в прятки, но они отчего-то не спешили его находить.
«Наверное, я слишком хорошо спрятался», - вздохнув, подумал мальчик. Стрелки на больших темных часах напротив уже проползли больше половины круга – и никого…
Фабиан задумчиво покосился вниз. Никто не объявился, можно и слезать, знать бы еще – как? Левитировать парнишка пока не умел, а как взобрался на люстру – уже забыл. Может, взять и прыгнуть?..
В залу кто-то вошел. Парнишка уже свесился было вниз, чтобы позвать на помощь, и чуть не свалился на пол от возмущения – на него, задрав голову к потолку, смотрел Марсе. Да еще и приветливо улыбался!
- Доброе утро, ребятенок! Что, слезть не можешь? Дай-ка помогу!
Мальчишка возмущенно зашипел, выпустил все когти и вцепился в люстру. Марсе ухмыльнулся и воздел руки. Фабиана потащило вниз, но он не собирался сдаваться. Полукровка повис на светильнике, как волкодав – на шее хищника, яростно засучил ногами, пытаясь взобраться повыше. Тяжелая люстра моталась из стороны в сторону, угрожающе скрипя всеми четырьмя цепями; на мага сыпались хлопья ржавчины. Но как бы паренек не брыкался и как бы не цеплялся за люстру, - магия была сильнее, и в конце концов мальчишку стащило вниз, в объятия чародея.
- Вот и хорошо, вот и славно, - прошептал Марсе, крепко, до боли, стиснув ребенка. Фабиан вырывался, без зазрения совести пустив в ход когти и каблуки. Чародею никак не удавалось перехватить ребенка поудобней, а спустя пять минут эмиссару уже казалось, что он держит в руках скользкую когтистую ящерицу, которая к тому же непрерывно шипит, пинается и скалит клыки. Наконец грубая сила победила – Марсе обхватил парнишку поперек живота и трижды шлепнул пониже спины, получив в отместку ощутимый пинок коленом под дых.
- Ну все, щенок, мое терпение исчерпано! – зарычал маг; запустив пальцы в волосы полукровки, он повернул его лицом к себе и дунул мальчишке в глаза. Паренек тут же почувствовал, как по телу расползается неприятная слабость, руки и ноги задрожали и онемели, накатила сонливость. Он попытался бороться и с этим, но его словно стягивало тугими кольцами липкой паутины, Фабиан еще раз дернулся, и сон как обухом ударил по затылку.
… - Попались, - это было первое, что услышал мальчик, придя в себя. Тихонько застонав, он шевельнулся, и в руки тут же что-то впилось; ощущения были знакомые до тошноты… Парнишка открыл глаза: его руки были туго стянуты веревкой, обмотанной вокруг диванного подлокотника. Камзола нет, метательных ножей и кинжала тоже. Зато в кресле напротив сидел Виктор Робийяр и с улыбкой теребил пряжку ремня. Фабиан рванулся, но привязь была крепкой.
- Не нравиться, мда? – поддел аргассец. – Это для начала. Хотя если будешь паинькой – вершенься в родное гнездо без царапин. Почти.
Полукровка приподнялся, разворачиваясь к дворянину. Оружия нет, но магия всегда при нем, и сейчас кое-кто свое получит!
Скрипнуло кресло у камина, и багровый всплеск пламени высветил носатый профиль эмиссара. Фабиан досадливо прикусил губу. Пока чародей находился в комнате, ни о каком применении магии для спасения не было и речи – Марсе с легкостью перебьет заклятия неопытного полукровки. Впрочем, Марсе не проявлял к пленнику особого интереса, сидя в кресле у камина в пол-оборота к огню и переворачивая угли кочергой.
Виктор встал, распустил ремень и подошел к мальчишке.
- Ну что, звереныш, тебе по вкусу мое гостеприимство? – Робийяр сжал подбородок парнишки, вздернул его голову и наклонился к самому лицу ребенка. Подросток брезгливо скривился. – Все в лучших традициях Юга!
Фабиан молча буравил аргассца горящим взглядом.
- Что же ты не такой смелый, как при своем томоэ?! – шевалье сгреб мальчика за воротник рубашки и встряхнул. – Не слышу, дон Эрбо! – еще один рывок; воротник затрещал. – Пищи громче, гаденыш!
Фабиан сглотнул. Его царапнул страх, тот же страх, что терзал во сне – Робийяр так же нависал над ним, та же глумливая усмешка сильного блуждала по его лицу, и то же мерзкое чувство собственной беспомощности, от которого внутри все сжимается и переворачивается… Глаза полукровки расширились, дыхание сбилось, на лице промелькнуло выражение панического страха. Виктор удовлетворенно фыркнул.
- Легко дерзить, когда знаешь, что за тебя заступятся, да? Где же твоя наглость? А?! Не вижу?! – аргассец еще раз встряхнул парнишку и поднес к его лицу ремень. – Ничего, сейчас поучу манерам, маленькая вошь!
… ну уж нет! Никогда!! Никогда больше!..
Робийяр схватил Фабиана за плечо и попытался перевернуть на живот, но мальчишка рванулся, вывернулся и заехал коленом в пах шевалье. Удар вышел смазанным из-за неудобной позиции, зато сопровождался отборной рокуэльской бранью. Дворянин согнулся, хрипло каркнув, упустил ремень и утратил интерес к ребенку, баюкая понесшее ущерб достоинство. Марсе повернулся, несколько минут изучал согбенную фигуру, а потом, чуть поморщившись, щелкнул пальцами. Виктор выдохнул и медленно разогнулся.
- Ах, мы все-таки набрались наглости сопротивляться, - прошипел аргассец, подбирая ремень. – Нам хочется примерить терновый венец? Сейчас устрою! - ласково пообещал Робийяр и швырнул ребенка лицом в подушки.
Виктор трудился, пока не взмок, но паршивый мальчишка не издал ни звука. Аргассец привалился к стене, утирая лоб. Большеглазая тварь с усилием приподнялась и повернулась, сбивчиво, тяжело дыша, но во взгляде, поднятом на мучителя, не было ничего, кроме ненависти. В рабстве Фабиана еще и не так лупили, а потому у мальчишки хватило сил еще и на презрительную гримаску. Шевалье побагровел от злобы – он-то думал, что раб расхнычется от одного угрожающего взгляда! – и прошипел:
- Что, дрянь, сладко тебе спиться с твоим томоэ? И как он, каждую ночь или через раз?
В огромных глазах полыхнуло зарево такой дикой ярости, что Робийяр невольно отшатнулся. Мальчик хрипло зарычал, выгнулся и плюнул на сапог Виктора – выше просто не попал.
- Довольно, шевалье, - маг остановил кулак аргассца в момент замаха. Марсе встал, отбросил кочергу и подошел к дивану, смерив Робийяра гадливым взором.
«По крайней мере, этому грязная работа только нравится, и не приходится мараться самому», - подумал волшебник и сказал вслух: - Этого хватит, чтобы Вальдано почуял… если он и впрямь полукровка… и наделал глупостей.
- Откуда вы знаете, что он почует, а что нет? – процедил Робийяр. Фабиан затаил дыхание. Так вот в чем дело!
- Шевалье, - высокомерно бросил эмиссар, - вы либо глупы, либо необразованны. Мы, полукровки, очень остро чувствуем все, что касается тех, кого мы любим, и, по-моему, об этом написано не меньше тысячи поем, баллад и душещипательных романов.
Виктор пожал плечами и, процедив нечто непечатное по адресу Рамона, уселся в кресло, потянувшись за бутылкой. Марсе, в свою очередь, склонился над Фабианом.
- Смотри мне в глаза, мальчик, - ребенок тут же зажмурился. – Смотри, не то хуже будет.
- Может, припечь его угольком?
- Его? Сударь, вы плохо разбираетесь в людях… и в нелюдях тоже, - фыркнул маг. – От уголька он будет упираться сильнее, - жесткие пальцы стиснули лицо Фабиана. – Я сказал, смотри мне в глаза, мальчик, если еще хочешь увидеть своего томоэ.
Фабиан вновь почувствовал, что тело немеет, а неведомая сила принуждает послушаться. «Нет!» - мальчик сжал зубы. Давление усилилось, веки задрожала, глаза заслезились.
- Какая сопротивляемость! – почти восхищенно заметил Марсе. – Я бы уже сдался… - и вдруг сказал тихо и ласково: - Посмотри на меня, малыш, пожалуйста…
Давление исчезло, и Фабиан от неожиданности открыл глаза. Зеленовато-серый взгляд мага жадно впился в голубые очи. Паренек дернулся, но увернуться от мага не смог.
Это было омерзительно. Хуже, чем с Равизо. Эмиссар грубо вломился в сознание, словно большой ложкой перерыл и перемешал все мысли, чувства, воспоминания. Бесцеремонно хватал что-то, рассматривал и бросал обратно. Жадные руки прошлись по всему, даже по тому, что мальчик так старательно вытравливал из своей памяти. Хуже всего было с чувствами – когда чародей изучал эпизод с клеймением, Фабиан будто снова почувствовал, как касается плеча железо…
Наконец Марсе отошел. Полукровка обессилено вытянулся на диване, мелко дрожа.
«Больше никогда… никогда, никому так не позволю», - подумал Фабиан, пряча лицо в сгибе локтя. Никто не должен видеть…
- Пустышка, - разочарованно протянул Марсе. – Он ничего не знает. Боюсь, надежды вашего дядюшки не оправдались. Нельзя же так виртуозно маскироваться.
- Так значит нет? – Виктор вздохнул. – Жаль…
- Но все же герцог его любит, очень любит, - сквозь любезную улыбку процедил маг. – Полагаю, он на многое пойдет, дабы вернуть воспитанника. Будьте здесь, - Марсе натянул серый плащ эмиссара. – Я сообщу герцогу последние известия.
Уже взявшись за дверную ручку, волшебник обернулся и окинул ребенка цепким взглядом. Мальчишка был на грани истерики, воспользоваться магией в таком состоянии у него вряд ли получиться. Робийяр тоже не сводил глаз с подростка, хищно улыбаясь. Вот мразь… Перед эмиссаром пронеслось увиденное в памяти паренька; Марсе поежился.
- И не вздумайте трогать мальчишку, ясно вам? Мы должны предъявить его герцогу в целиковом виде, - добавил маг и вышел. Аргассец проводил его неприличным жестом, сунул кинжал в угли в камине и неспешно направился к Фабиану, скручивая из платка кляп. Остановившись над ребенком, шевалье потрепал его по макушке. Мальчик вздрогнул.
– Сейчас позабавимся, - оповестил его аргассец. – Жаль, я только посмотрю, не послушаю…
Виктор уже нагнулся, как вдруг голубые очи распахнулись, обдав его волной жгучей ненависти, и Робийяра с силой впечатало в шкаф с часами. Шевалье коротко взвыл, рухнув на пол, сверху посыпались щепки, колесики и винтики.
Фабиан полоснул взглядом по веревке, та лопнула, и парнишка вскочил на ноги. Тело отозвалось знакомой болью, но полукровке было не до нее. Обрушив на врага еще и столик с бутылками, ребенок ринулся вон из комнаты. Нужно было срочно предупредить томоэ!

- Где дон Эрбо? – нетерпеливо осведомился эмпат. Слуги-рокуэльцы виновато потупились. Рамон, раздраженно похлопывая перчатками по бедру, отвернулся к окну, жестом приказав продолжать поиски.
Покушение на главу одного из трех самых сильных государств на континенте произвело на князя Хейнриха неизгладимое впечатление. Дрожа от ужаса перед возможными последствиями, его величество подписал изумительный (для Рокуэллы) торговый договор и, дабы окончательно стереть из памяти гостя нападение убийц, затеял еще один прием. Фабиан бесследно исчез за несколько часов до его начала. Блистающая драгоценностями и дорогим оружием свита герцога топталась в приемной томоэ и терпеливо ждала, пока разыщут любимого пажика Рамона.
- Ваше сиятельство, мы можем опоздать, - подчеркнуто вежливо заметил Оливарес. Вальдано только повел плечом. Его гораздо больше беспокоило то, что он совсем не чувствовал Фабиана. Прошло уже дня четыре после случая на стене, но паренька все еще пошатывало. А вдруг он куда-то забрел и потерял сознание?
- Томоэ, - дон Мигель привстал на цыпочки и прошипел в ухо господину и повелителю: - томоэ, вы хотя бы понимаете, что о вас могут подумать?
- То, что пришло в голову Робийяру, не подумают, - огрызнулся Рамон. Проклятие, где ребенок?!
- Вы ведете себя, как… - зашипел первый министр, но к ним подошел адмирал, и Оливарес смолк.
- Ваше сиятельство, - Ибаньес кашлянул, - вряд ли имеет смысл ждать. Если выдать слугам поисковые амулеты, они отыщут пажа, а вам пусть доложат на балу, когда найдут.
Рамон повернулся к свите. Дон Мигель прав, и адмирал прав, но куда девать это мерзкое предчувствие?
- Томоэ, - младший отпрыск дона Диего вдруг выступил вперед и как-то нервно поклонился. – Томоэ, позвольте!
- Рамон чуть сузил глаза. Так, это уже интересно. Миро оглянулся, и рядом с ним встали Хаун Фоментера, дон Арвело и дель Мора. Все четверо были изрядно смущены, Родриго прятал под раздражением растерянность, Миро был недоволен собой, а Хуан и Даниэль еще и откровенно побаивались. Какая любопытная гамма, да еще и в связи с Фабианом…
- Позволяю, - сказал герцог. – Говорите, дон Рамиро.
- Дона Эрбо в последний раз видели мы, - твердо сказал Ибаньес-младший. Мальчишки как-то вразнобой выдохнули, словно их приятель признался в страшном преступлении.
- Ну и?.. – поднял бровь Рамон.
Рамиро замолчал, напряженно изучая носки парадных ботильонов. Молодняк замялся.
- Молодые люди! – возвысил голос Оливарес. – Мы ждем!
Адмирал требовательно посмотрел на сына.
- Рамиро, - приказал он, на высоких скулах подростка показались полосы румянца.
- Мы… э… ну, решили разыграть его, - отводя глаза, выдавил Миро.
- А то он больно задается, - вставил Руи.
- Мы играли в прятки и… э… как бы забыли его найти, - собравшись с духом, закончил Рамиро. Он боялся, что с младшим товарищем стряслось что-то серьезное – из памяти подростка не шел подслушанный на стене разговор.
- Как бы? – уточнил Рамон. Молодежь сникла.
- Ну это уже просто смешно! – вознегодовал дон Мигель, - томоэ, я настоятельно рекомендую…
- И где же вы его забыли? – поинтересовался дон Диего.
- Кажется, в зале, на люстре, - неуверенно отозвался Хуан. Оливарес поперхнулся, адмирал громко фыркнул. Рамон потеребил перчатку. Может, зря он им ничего не сказал про беседу Робийяра с Марсе?
- На люстре, - потрясенно повторил дон Мигель. – Как же он на нее забрался?..
- Свободны, - разрешил эмпат, и подростки радостно юркнули в глубины его свиты. Это все равно не объясняло, почему он не ощущает мальчика, но… может, он там просто заснул? Задавив предчувствие, Рамон обратился к Оливаресу:
- Похоже, я должен извиниться перед вами, о суровый наставник. Я думаю, что теперь мы можем…
Речь герцога оборвалась так резко, словно его хватил удар. Дыхание эмпата сорвалось, стало хриплым и прерывистым, по лицу разлилась желтоватая бледность.

Черт, Нелл, на самом интересном месте... :)

Ладно, на праздниках я все равно лишена общения с начальством, а следовательно, и его компьютера. В связи с чем мне грозит сдохнуть от любопытства. :) Ничего, займусь встречами с бывшими однокурсниками.

Я от любопытства УЖЕ сдохла. ;D
На изумленных глазах своих домашних. :o
Хо-о-очу читать да-а-альше!

Ага, вот так всегда. (Голосом Хазанова): На самом интересном месте! :)

Тэ-эк, не могу больше молчать, выползаю из привата в большой мир :)
Подробно не буду, но общие впечатления изложу обязательно. Нельзя себе отказывать в удовольствии :).

Динамично, ярко, увлекательно. Перечитывала, и не раз. Хочу продолжения, окончания и в итоге книгу с дарственной надписью от автора :)
Очень живые персонажи. Что интересно – очерчиваются буквально несколькими штрихами, но очень выпукло. Лаконичность языка, отсутствие описаний – на мой взгляд, это скорее плюс. Информации достаточно, чтобы воображение все остальное дорисовало само, зато повествование получается очень стремительным, не перегруженным. Самая первая ассоциация – стиль некоторых романов Желязны, где автор вообще ограничивается одними диалогами. При этом не теряется ни впечатление, ни образность.
Диалоги – ну, тут полный восторг. Мне нравится. Очень.
Так, время выпустить когти ... :)
Замечаний немного, и впечатления они не портят.
Хотелось бы чуть больше логики в развитии отношений Рамона и мальчика, в их сближении. Жаль Леона в сцене покушения. Ведет он там себя глупо, погибает бездарно. Но все исправимо волей автора.

Вторая часть - пока изучила только начало, заранее извиняюсь. Сильно. Первый отрывок - просто здорово. Особенно эпизод с баньши. Коротко, но впечатляюще. :)

И – продолжение в студию!!! Нелл, сдавайте Вы вашу сессию… поскорее, впереди каникулы. И - писать! Писать, писать, писать… Общественность ждет!

Докладываю последний на данный момент написанный набело кусок:

Речь герцога внезапно оборвалась. Дыхание эмпата сорвалось, стало хриплым и прерывистым, по лицу разлилась желтоватая бледность, и Рамон с исказившимся от боли лицом прижал руку к груди слева.
- Томоэ?! – выдохнул Ибаньес; рокуэльцы испуганно качнулись к своему повелителю, дон Мигель шарил взглядом по толпе в поисках врача.
Эмпат почувствовал, наконец-то почувствовал… В груди заклокотало от боли, стыда и гнева его мальчика, а в сердце впилось что-то острое и зазубренное. В глазах томоэ потемнело, боль вгрызалась все глубже и глубже, он согнулся, навалившись на руку адмирала… пока на смену муке не пришла ярость. Так вы хотите посмотреть?!
- Робийяр!! – зарычал герцог. Дон Мигель отшатнулся. Рамон сбросил руку адмирала и устремился к двери. Свита, ошалевшая от столь резкой смены настроения, помчалась следом за сюзереном, бренча украшениями и оружием. Оливарес, определив ситуацию тремя рокуэльскими ругательствами, перехватил адмирала и потащил за собой в сторону княжеского аудиенц-зала.
Марсе встретился с рокуэльским монархом на пути в отведенное южанам крыло. По дороге маг успел довести до совершенства те три фразы, в которых он сообщит Рамону о своих условиях, но, увы, ему не удалось сказать герцогу ни слова. Эмиссар входил в небольшой промежуточный зал, когда дверь напротив сорвало с петель, и перед чародеем предстал его сиятельство герцог. Марсе не успел даже льстиво улыбнуться. Перед волшебником мелькнули бешеные серые глаза, а потом его смело, судя по ощущениям  - ударом тарана. Какая там магия! Марсе скрючился, вцепившись в колонну, чтобы не рухнуть, и пытаясь вдохнуть. Врезавшийся в лицо кулак, унизанный перстнями, окончательно поверг эмиссара в прах. Тщетно зажимая рукавом хлынувшую кровь, чародей почувствовал, что его сгребли за шиворот, подняли и прорычали в лицо:
- Ты, живодер!! Если ты еще раз посмеешь его тронуть, если только раз подумаешь об этом… - от описания кары мага затошнило; он судорожно закивал, позабыв, что хотел сказать герцогу. Рамон швырнул Марсе в угол, бросил кому-то «Охранять!» и пулей вылетел из зала. Эмиссар свернулся в клубок, радуясь, что жив.
… Всплывшее в мозгу осознание, что полукровка себя выдал, счастья не принесло… 
Герцог уже не бежал, он быстро шел вперед, не задумываясь над тем, что двери сами распахиваются перед ним, что свидетелями показательной расправы стали не только его рокуэльцы. но и табун княжеских подданных; он чувствовал, что его мальчик где-то здесь. Рамон уже добрался до покоев эмиссара, как вдруг наперерез томоэ из какого-то коридора выскочил Фабиан. Герцогская свита облегченно вздохнула…
Рамон метнулся к воспитаннику, подхватил на руки и прижал к себе. Паренек дернулся, эмпата обожгло. Идиот, надо осторожней, ему ведь больно…
- Бьяно, что с тобой? Что случилось?
Полукровка замотал головой, обвил руками шею томоэ и прижался теснее, мелко дрожа от облегчения – нашел!
- Бьяно, кто посмел? Скажи мне!
Фабиан только засопел и спрятал лицо в длинных волосах опекуна. А эмпат весь покрылся испариной от ужаса – ребенок молчит, почему?!
- Бьяно, не молчи, ради всех богов! Скажи, что с тобой, - взмолился томоэ. Фабиан отнял голову от его плеча и, глядя в лицо воспитателя, тихо сказал:
- Со мной все в порядке, монсеньор.
И тут же рванулся. Как же в порядке, если там Робийяр!.. И маг! Вывернувшись из объятий Рамона, мальчик цапнул его за рукав и стал торопливо тянуть за собой. Рамон, усмехнувшись, жестом велел подданным идти за ним.
Виктор медленно, с хрипами, пытался приподняться на руках. Вокруг валялись обломки шкафа и осколки бутылок, его кровь мешалась с вином в одной багровой-красной луже. Вот гаденыш! Как отделал…
«Шкуру сдеру!» - подумал Робийяр и тут же сипло фыркнул – его бы кто залатал сначала. Дьявольщина, какая боль, еще и под лопатку что-то воткнулось. Маятник или шестеренка? Добраться бы до дивана…
Но спокойно доползти до желанных подушек аргассцу не дали. Стукнула ручкой о стену дверь, Виктор с усилием поднял голову. Рамон… его щенок… и еще куча народу… Тьфу, Проклятие! Аргассец со стоном опустился на паркет. Может, хоть прикончит…
Щегольские сапоги приближались медленно, по сафьяновому голенищу похлопывала шпага. Рядом семенили синие детские ботильоны.
- Это ваших рук дело, зверек?
- Ага, - сообщил паскудник с чувством глубокого удовлетворения в голосе.
- Изумительно. Но в следующий раз обязательно добейте, хотя бы из жалости.
- Кончай уже, выродок, - просипел дворянин. Сверху раздалось брезгливое хмыканье.
- Можно, я, томоэ?
- Не пачкайтесь, зверек.
- Ваше сиятельство! – воззвали с порога.
- Нянька пришла, - констатировал Рамон, дальше Виктор ничего не помнил…

На полу, протянув по паркету буреющий след, валялся бессознательный Робийяр; свита герцога, рассредоточившись по комнате, перешептывалась, мешая насмешки и недоумение; к ноге Рамона жался взъерошенный, как воробей, паж (нашелся-таки!), а на губах томоэ играла такая улыбка, что хотелось бежать без оглядки. Просто изумительно!
Оценив содеянное, Оливарес скривился – когда же его повелитель научится не только делать, но еще и думать? Желательно до того, как сделать…
Вздохнув о несбыточном, дон Мигель нацепил на лицо верноподданническое выражение, протолкался мимо придворных и церемонно поклонился:
- Ваше сиятельство, князь Хейнрих ждет в аудиенц-зале, - и тихо, сквозь зубы добавил: - Не знаю, что вы тут натворили, но лучше на этом остановиться.
Увы, призыв к разуму монарха остался без ответа.
- Будьте добры довести до сведения его величества, что если покушения на нас и нашего воспитанника продолжаться, мы не ручаемся за будущее Остенлибе в составе Совета Ара-ны, - зло отчеканил томоэ, поддерживая пажа. Ребенок выглядел таким измученным, что Оливарес удивленно вновь покосился на Виктора – он не понимал, почему аргассец все еще дышит, хоть и с трудом.
- Всенепременно, ваше сиятельство, - склонил голову первый министр – когда Вальдано переходил на державное «мы» спорить с ним было бесполезно, к тому же сейчас было важнее как можно скорее утащить герцога с места трагедии. – Прошу следовать за мной, монсеньор.
- Передайте его величеству, что мы несколько задержимся, - сообщил томоэ скрипнувшему зубами премьеру и склонился к мальчику.
Эмпат чувствовал, что Фабиан слабеет с каждой минутой, и только гордость не позволяет полукровке осесть на пол и разрыдаться. Едва схлынуло напряжение, как ребенок оказался один на один со своим страхом. Опять…
Рамон присел, чтобы взять пажа на руки, но тот вдруг отступил и слабо улыбнулся, сделав отрицательный жест. Полукровке очень хотелось забиться в объятия Рамона и  реветь, пока не забудет возвышающегося над собой Виктора и унизительный страх перед ним, но… лучше умереть, чем показать свою слабость при всех!
- Гордый, да? – улыбнулся Рамон, выпрямился и подал парнишке руку. Мальчик уцепился за нее и, надменно вздернув нос, пошел рядом, чтобы все видели – это ЕГО томоэ! И ничей больше!
Эмпат улыбнулся. Маленький собственник…
Теплая сухая ладошка лежала в ладони мужчины, такая маленькая по сравнению с его рукой… Рамон бережно сжал тонкие, как ивовые прутики, пальцы…
К тому времени, когда рокуэльцы выбрались из покоев эмиссара, весть об очередных бесчинствах южных дикарей разнеслась по всему замку, чему весьма способствовал вид скрюченного в сложную фигуру Марсе под охраной десятка рокуэльцев.
Увидев толпу остенлибцев, набившихся в зал, томоэ едва не зарычал. Какого черта они все сюда приперлись? И почему именно тогда, когда Фабиану так нужно побыстрей добраться до тихого уголка?! Мальчик вздрогнул, сильно сжал ладонь опекуна горячими пальчиками, и здравый смысл окончательно покинул эмпата.
- Ну?! – вокруг Рамона взвилась волна угрозы и ярости, и остенлибское дворянство метнулось в стороны. Только бледный до зеленоватости капитан княжеской гвардии пытался втолковать Оливаресу, что бить эмиссаров Совета нельзя и вообще неприлично.
Губы Фабиана задрожали. Сколько тут этих мерзких людей! Какие они все противные, как они надоели, ну почему они толкутся вокруг и не дают уйти! Он хочет быть один!! Только с Рамоном!
Эмпат прикоснулся к мальчику и содрогнулся.
«Все прочь!!» - остенлибцы дрогнули, и их вынесло прочь из зала. Марсе поднял голову и скривил лицо в гримасу. Догадался, ублюдок! «Ничего, я посчитаюсь с тобой за него…» Рамон улыбнулся, и эмиссар торопливо опустил глаза…
… Хлопнула тяжелая дубовая дверь, отрезав их от людей. Одни, наконец-то, хвала всем богам!
- Бьяно…
Коротко всхныкнув, мальчик выдернул свои пальцы из ладони эмпата. Томоэ вздрогнул от неожиданности, ребенок бросился в другой конец комнаты и замер перед камином, опустив голову и крепко обхватив себя руками. Извивающийся на поленьях огонь окрасил его белую рубашку в красное и желтое.
Рамон тронул виски – боль мальчишки отдавалась в них с такой силой, что звенело в затылке. У его страха был запах крови и мутный багряный цвет… Все повторялось; проклятый недоносок! Неужели все сначала?
Эмпат осторожно приблизился, стараясь не подкрадываться сзади, и коснулся парнишки.
- Не трогай меня! – истерично крикнул Фабиан, вскинув на герцога ярый, но какой-то больной взгляд. Сердце екнуло, Рамон убрал руку. Ребенок тяжело, с всхлипами дыша, уставился на рубиновые угли. Тонкие ноздри трепетали, плечи мелко дрожали, и руки беспорядочно их терли.
Рамон ждал. В душе отозвалось обидой понимание, что пареньку не нужны сейчас его утешения, нельзя было обнять его, прижать к себе, унимая боль. Он должен был – и хотел! – справиться с этим сам, и был прав: иначе страх никогда не оставит его. Еще несколько минут мучительного молчания – и воспитанник вдруг залопотал:
- Я боюсь… боялся, - мальчик вскинул голову, и его взгляд метнулся по комнате, - боюсь… Он ведь мог! Мог! Что ему от меня нужно? Что им всем нужно?! Пусть оставят меня в покое, насовсем!!
Мальчик замолчал. Рамон, не удержавшись, приложил палец к плотно сжатым теплым губкам, а Фабиан ни с того ни с сего взял и укусил его. Эмпат отступил.
- Маг, - всхлипнул парнишка. – Этот… тоже рылся, - с отвращением прошипел мальчик и сжал руками голову. – Не могу! Не хочу больше! Почему я? Потому что я грязный, да? - с ненавистью к самому себе спросил он, вперившись в лицо опекуна жгущим взглядом. – Отвечай! Почему?! Гадость, вот гадость! – он топнул ногой и отвернулся. Рамон молча смотрел на сгорбленную узкую спину ребенка; руки герцога побелели до мраморного оттенка. За что же?!
- Они заплатят, - хрипло сказал эмпат. – Они заплатят, обещаю.
Фабиан круто развернулся. Сквозь влажную пелену в глазах мальчишки блеснула злость.
- Обещаешь? – прошептал он.
- Да.
Фабиан чуть отстранился, недоверчиво глядя на герцога.
- Н-но почему? – с запинкой спросил он. – Почему я? Ты не можешь меня любить, я же раб… грязный, - брезгливо скривился ребенок. – Ты же купил меня! – выкрикнул паренек. Лучше б он дал ему по физиономии.
- Прости, - чуть слышно сказал Рамон, опускаясь на ковер перед пажиком. – Прости, я не думал…
Фабиан потер лоб и замотал головой.
- Нет?! – ужаснулся Рамон. – Ты не…
- Я не вам, - выдавил ребенок. – Я для вас не противный, правда? – робко спросил он. – Правда же?
- Какая чушь, - вздохнул Рамон, не в силах оторвать взгляд от больших голубых глаз. Он уже чувствовал, что Фабиану лучше, но для мальчика было важно выяснить все подробности:
- Ты меня не выгонишь из-за них, из-за тех, до тебя? – для него это было страшно важно, он даже ушки прижал, напряженно вглядываясь в лицо эмпата.
- Плевать я на них хотел. Хватит нести ахинею. И вообще, давно пора позвать врача, - томоэ дернулся встать и паж тут же к нему метнулся:
- Не-е! Не хочу!
… Сколько они так просидели – Рамон не помнил. Рядом валялась его шпага и шляпа, за дверью нервничал Оливарес и сплетничали придворные. Наконец теплый клубочек под боком эмпата зашевелился, протер глаза и вдруг взялся за запястье Рамона. Розовый шершавый язычок прошелся по пальцу опекуна, зализывая ранку.
Рамон хмыкнул. Ну хоть извинился…

нелл, не томите. Что же дальше? :)

Та-а-ак...
Я отсутствовала 10 дней, и все это время предвкушала.  :D
Два выложенных  куска прочитались за 4 минуты. :o
Лучше бы я читала ме-е-едленно- мее-едленно,
и по слогам. ;D ;D ;D
Растянула бы удовольствие. ;) ;D

Увы, пишется медленнее, чем читается. Господа, за 10 дней два нехилых куска, а человек едва отошел от сессии. Имейте сострадание. :) Хотя сама тоже поскуливаю от нетерпения. :)

(обиженно) Нелл, я вас больше пинать не буду. Не за что, да и не хочется. Появилось ощущение вынутого изо рта пироженого (хочется еще, а нечего...).  :(

Подождем Лисенка?  ;)

Так держать!

А почему обиженно? Я тут между прочим, черновой вариант концовки добиваю. Через день другой покладу сюда.  ;)

Спасибо за отзыв!

А мы все ждем... :'( :'( :'(

Уф, сорри за задержку, но у меня сейчас ударный сессионный труд: зачеты-экзамены идут с перебивкой в день-два, зато по две-три штуки за раз!

Князь Хейнрих, тяжело дыша, с усилием взгромоздился на лошадь. Ему и так было нелегко, при весе в двести семьдесят фунтов на пять футов роста, а события последних дней чуть не довели его величество до удара. Таких потрясений Остенлибе не знало со времен Густава I, основателя нынешней династии. Князь никогда не думал, что выдать дочь за иностранца – это настолько тяжкий труд…
Кончился ветреный, мрачный, промозглый март, и в первые же дни апреля в ясно-голубом небе вспыхнуло солнце; его сиятельство герцог Рокуэльский изъявил желание поохотиться в Уннервальдском лесу. У Хейнриха встали дыбом последние волосы.
Напряженно сопя, его величество оглядел двор замка, забитый готовящимися к выезду в Уннервальд дворянами. А что еще было делать? Хайнгрих плясал вокруг дорогого (во всех смыслах) гостя, аки дрессированная собачка. Какая там свадьба – его величество трясло при одной мысли о Совете Араны, когда в ответ на вопрос о бессрочных кредитах для маленького, но гордого княжества рокуэльский консул поднимет бровь и брезгливо скривит губу.
В итоге праздничный выезд больше напоминал собирающее в дальний поход войско.
День для охоты выдался изумительный – ясный, безветренный и морозный. Над городом плыли кучки пухлых белых облаков, скрипел снег, весь в серебряных искрах, похрапывали лошади, визжали и лаяли гончие и борзые. Князь Хейнрих вздохнул. Скинуть бы двадцать лет и сотню фунтов…
К мужчинам присоединились дамы. Восемь прекрасных, словно выпорхнувшие из райских врат птицы, рокуэльских синьорин в окружении двух дюжин благонравных остенлибских фрейлен и фрау. Тьфу!
Дочь была мрачна, несчастна и заплакана. Многодетный отец скривился. Воистину, все бабы – идиотки! Любовь у нее, видите ли! Дали же листок с маршрутом, листок со словами, выучи и не лезь с самодеятельностью, так нет же! Вот и думай теперь, как убедить рокуэльцев, что дщерь не намеренно завела в засаду их обожаемого томоэ!
Рамон Вальдано в роскошном фирозетовом камзоле фиалкового цвета заматывал в шарф своего пажонка. Мальчишка дулся и норовил увернуться. Хейнрих в очередной раз задумался, стоило ли выдавать дочь за человека, способного согрешить с женщиной-кошкой. Ведь то, что физия герцогского сына смахивала на кошачью морду, не видел разве что слепой.
Его величество вздохнул, натянул на лицо любезную улыбку и направился к томоэ.
- Доброе утро, любезный брат, - сказал Рамон, нахлобучив на отпрыска шапку.
- Утрррр, - отозвался Хейнрих, спохватился и светски заметил: - Отличный день. Затравим кабана.
- Вы не боитесь за дам? – полюбопытствовал герцог. – Я слышал об Уннервальде… странные вещи.
«Так какого ж черта тебя туда понесло?» - мрачно подумал князь, вслух ответив:
- О нет, днем там вполне безопасно.
- Жаль. Вышло бы отменное приключение, - Рамон сощурился на солнце. – Дон Эрбо, наденьте шапку.
Мальчишка фыркнул, но подчинился.
- Нежный южный организм, - сообщил князю томоэ. – Не хочу, чтоб он схватил воспаление легких, - и дерзко улыбнулся, словно предлагая его величеству задаться вопросом, с чего это герцог Рокуэльский так печется о каком-то паже. Но Хейнриху было не чужих бастардов.
- Я надеюсь, ваше сиятельство не станет отдаляться от охоты?
- Нет! – засмеялся рокуэлец. – Баньши – плохая замена кабану.
- Хвала всем богам, - пробормотал князь. Мальчонка подергал герцога за рукав, и Рамон жестом отпустил ребенка. Проводив дона Эрбо встревоженным взором, князь с некоторым удивлением отметил, что ровесники парнишки, к которым тот присоединился, были одеты точь-в-точь, как воспитанник Рамона. Даже лошадей подобрали похожих. Впрочем, кто их разберет, этих южных дикарей…
- Выезжаем? – спросил Рамон, подставив лицо лучам солнца. – Черт, я уже почти забыл, как оно выглядит! Да, а где эмиссар?
Хейнрих стиснул зубы. Нет, что за наглость! Мало того, что гость учинил над посланцем Совета воистину дикарскую расправу, так еще и интересуется его здоровьем! Конечно, не ему же вертеться ужом перед коллегами Марсе, когда те пожелают узнать, кто сломал нос чародею!
- Эмиссар Марсе у себя, - сдержанно ответил князь.
- Занят самолечением? – сочувственно хмыкнул Вальдано. Хейнрих не ответил, дав знак к началу выезда. Будь его воля, он бы засадил этого гада Марсе в Штелленнер лет на десять, чтобы тот хорошенько подумал о том, на кого и зачем поднимать руку. Князь не сомневался, что чародею что-то понадобилось от рокуэльца, а просьбы герцог, видимо, проигнорировал. Что ж, имеет право, Рокуэлла – это тебе не Остенлибе…
А маг даже своего подельника выгородил.
Укрывшись в тени, эмиссар наблюдал, как дисциплинированное остенлибское дворянство строится в колонну по четыре, как рокуэльцев окружает тройное кольцо гвардейцев, мушкетеров и солдат Почетной роты. Марсе усмехнулся. Его величество трясется над своим гостем, как скупец над сундуком с золотом.
- День добрый, ваше эмиссарство, - язвительно поприветствовали мага из-за угла. – Как жизнь, как здоровье? Нос, я вижу, починили?
- Какого … черта вы здесь торчите? – прорычал Марсе, круто разворачиваясь к аргассцу. – Я же велел вам сидеть дома!
Нахальные черные глаза чуть прищурились.
- Да вот не сидится. Интересно, понимаешь ли, стало, чего вы добьетесь вашим хитромордым… мудрым способом?
- Не вашего ума дело, - огрызнулся волшебник. – Проваливайте отсюда, пока и тут не напортачили.
- Э, нет, ваше эмиссарство, мы бежим в одной запряжке. А напортачили в прошлый раз именно вы! – Чародей тихо выругался – воспоминания особого удовольствия не доставляли, равно как и общество Робийяра. – Я ведь предлагал пытать мальца, пока Рамон сам не приползет, а у вас вдруг приступ милосердия случился, - Виктор сверкнул белыми зубами, и Марсе захотелось по ним врезать. – Никак передумали?
- Вы, болван! Да от нас бы и мокрого места тогда не осталось! Вы не представляете, на что способен обезумевший от боли маг! – прошипел эмиссар. Запахнув плащ, он  пошел к замку в надежде, что аргассец испугается и хотя бы сейчас не будет лезть под ноги. Или, что еще лучше – полезет шантажировать Вальдано и схлопочет чем-нибудь тяжелым по темени, желательно – насмерть… Хмыкнув, Марсе покинул двор. Шевалье его не задерживал – он застыл столбом, разинув рот и переваривая последние известия.
Полукровка! Подумать только, клятый герцог – ублюдок Рикардо и какой-нибудь агуане! Черт подери! Вот это да! Ай да новость!
Перед Виктором уже поплыли сладостные видения Суда Паладинов и Рамона в рубахе осужденного и даже в метеоритных браслетах, как вдруг переливчато пропел рог, ворота распахнулись, и охота медленно и торжественно двинулась со двора. Виктор метнулся к своему коню, вскочил в седло и ловко затесался в ряды обслуги.
«Ишь, охраны понапустили – черта с два достанешь», - подумал аргассец, прикидывая на глазок, сколько вокруг Романо толчется вооруженных людей. Он пока еще не понял, зачем Марсе выдал ему столь интригующую тайну, но уже чуял, где тут можно подзаработать…

Эрэа Нелл, примите мое искреннее восхищение!

Спасибо Нелл!  :)
Хорошо пошло.
Ждем продолжения.

Эрхе, спасибо!

Ась!??

Видимо, пропущено "до".

Запятая лишняя.
И еще. Мои скромные познания основ метеорологии позволяют предполагать  ;D, что в описываемый вами день "День для охоты выдался изумительный – ясный, безветренный и морозный, скрипел снег, весь в серебряных искрах, "  в небе никоим образом не могли появиться "кучки пухлых белых облаков" (если этот мир климатически - аналог Земли).
Ну что же, попинать пока есть за что  :D.
В остальном же - прекрасно! Точно отмеренная доля юмора, мир стал более представляемым, а персонажи - на 5+  ;)

подозрительно
А это точно? В смысле, вы уверены, что их там быть не может?  ;)

Рамон окинул ленивым взором три кольца охраны, не спускающей глаз с драгоценного гостя, и вновь почувствовал себя чем-то средним между особо опасным преступником и ракой с мощами святого. Для герцога охота накрылась медным тазом: бдительная стража распугала всю лесную живность на несколько миль окрест. Мимо пару раз проносились егеря, сообщая, что кабана подняли и гонят по лесу к реке Бразе, но Рамон уже оставил всякие надежды на то, что он встретиться с кабаном хотя бы к завтрашнему утру: солдаты, для пущей сохранности герцога, двигались черепашьим шагом.
Рядом ехал Фабиан, позади, умело скрываясь среди кустов и деревьев – Робийяр. Выманить шевалье из комнаты было проще простого, а за охотой аргассец потащился, даже не дожидаясь, пока Рамон дернет за ниточку. Беспокоило лишь то, что перед отъездом Виктор успел перехватить мага, и, судя по тому, что шевалье на добрых десять минут впал в ступор, Марсе успел выложить ему все, что узнал.
«И с чего бы это? – лениво подумал герцог. – Не заметно, что они воспылали любовью друг к другу… Может, маг надеялся, что я его прикончу?»
Впрочем, с проблемами Рамон предпочитал разбираться по мере поступления, а потому эмпат мальчика тронул за плечо, и тот послушно направился в сторону кустов, таящих в себе Виктора.
- Сударь! – выделился офицер сопровождения, двинув коня наперерез ребенку. – Его величество настаивал…
Рамон посмотрел остенлибцу в глаза, и воля офицера угасла, словно спичка, опущенная в воду. Он безропотно пропустил Фабиана, а спустя пять минут – и свитского мага с четырьмя мальчишками благородных фамилий. Сорванцы радостно ерзали в седлах в предвкушении очередной пакости.
Едва подростки отбыли, как Рамон почувствовал, что к его свите приближается княжна Эрика в окружении дам. Девушка искала его уже час, но пока герцогу путем искусных маневров удавалось избегать встречи. Похоже, что полоса везения закончилась.
Красные от слез глаза княжны были обведены серыми кругами от бессонных ночей.
- Добрый день, ваше сиятельство, - угасшим голосом сказала несчастная. Рамон отгородился от нее понадежнее и приложился к вялой ручке. Девушка была в такой печали, что он предпочитал ее не ощущать.
- Добрый день ваше высочество.
- Вам нравиться охота? – поникнув главой, пролепетала княжна.
- Ммм… Признаться, не очень. В Рокуэлле это более увлекательное действо.
- Вы не женитесь на мне? – не меняя ни тона, ни наклона головы спросила Эрика. Фрейлины негодующе зашуршали – с их точки зрения, поведение княжны было недопустимо распутным, но по остенлибскому этикету вмешиваться в разговор особ королевской крови никто не имел права.
- Кто вам такое сказал? – спросил Рамон, чертыхнувшись про себя. Если бы он с самого начала выказал Эрике пренебрежительное «фи», поставить девушку перед неприглядной истиной было бы намного проще. А теперь, когда он уже погладил ее по головке…
- Батюшка… его величество, - ответила княжна и тут же залопотала, сжавшись от страха перед возможным ответом Рамона: - Я не нарошно… Я не хотела! Я совсем не знала, что там кто-то сидит! Там, в галерее…
- Перестаньте, - мягко отозвался герцог. – Я вам верю. Это всего лишь одно из совпадений, которые так уродуют жизнь.
- Значит, вы не сердитесь? – простодушно вопросила девушка, подняв наконец серые глаза на свою первую любовь, и эмпат не удержался от соблазна немного отхлебнуть от ее чувств. Первая любовь всегда так приятна, будто кто-то мягким гладит, но как объяснить бедной дурочке, что он не собирается на ней жениться, потому что… Да, черт возьми, потому что ничто не может сравниться с тем уютным теплом и покоем, которые дарит ему его Бьяно! Как будто прячешь лицо в пушистом кошачьем подшерстке…
- Томоэ!
- Да? – резко спросил герцог, вырванный из сладких грез.
- Томоэ! – княжна сбивчиво дышала; корсет напряженно потрескивал. – Но если вы не сердитесь… и верите мне, то вы же можете взять меня в жены как добрый залог!
Две дюжины придворных дам задохнулись от возмущения.
- Как что, простите? – со смешком уточнил Рамон.
- Добрый залог, - затараторила Эрика, торопясь его просветить, - я читала, я знаю, это когда две семьи поссорились, помирились, и тогда мужчина из одной семьи в знак доверия берет в жены девушку из другой семьи, вот!
Несколько секунд томоэ молчал, сраженный храбростью девушки. Не всякая девица сможет проявить такую инициативу, но ему-то, ему-то что делать? Нет, как эмпат он, безусловно, может решить сию проблему, но…
Первыми забеспокоились лошади. Пока эмпат приходил в себя, животные вдруг затанцевали под всадниками, мотая головами и настороженно всхрапывая. Кобыла княжны вдруг встала и заскребла копытом снег, а Рамон наконец-то почуял… Кто-то плел вокруг них заклятие; потревоженный магией сверкающим вихрем взвился снег.
- Все назад! – крикнул томоэ, дамы с визгом поворотили коней, но Эрика, чтоб ей, бросилась к нареченному, вцепившись в его рукав, и тут земля бросилась в лицо белым плащом, все завертелось, а потом из-под герцога исчез конь, и рокуэлец с маху влетел в сугроб. Снизу кто-то запищал, и Рамон понял, что на этом неприятности не кончились. Княжну замело вместе с ним.

Вот, это еще кусок. Но в нем возможны правки.
Мумрик, изгрызай на здоровье!

О, Нелл! Не принуждайте меня к этой тяжкой обязанности! ;)
А гхыр помнит. Но, вроде бы, белые кучевые облака, лениво ползущие по небу в безветренный ясный день - преимущество теплого времени года.

Грызня...
Нарочно.
Что-то тут не так... Может, слова местами поменять?
К содержанию больше претензий не будет, и не просите. ;D

Эмпат поднялся и, извинившись, вытащил девушку из сугроба. Эрика отряхнула плащ и юбку и без малейших признаков истерики, паники или вселенской тоски осведомилась:
- А где мы, ваше сиятельство?
- Судя по пейзажу, все еще в Уннервальде.
«Только чертовски далеко и от охоты, и от Майбурга», - мысленно добавил Рамон. Пошарив вокруг в поисках разумной жизни, эмпат только присвистнул. Заклинание забросило их в самую отдаленную часть леса - он чувствовал и свою охрану, и свиту, и охоту, но они находились в нескольких милях от прогалины, на которую занесло Рамона и Эрику. Это если двигаться по прямой, над деревьями.
- Ваше высочество, вы знаете, насколько велик Уннервальд?
- Нет, - шмыгнула носом девушка. – Но это самый большой лес на Севере, - и добавила, видимо, для поддержания светской беседы: - А по ночам здесь шалит всякая нечисть. Томоэ, а они нас не съедят?
- Надеюсь, что мы уберемся отсюда раньше, - ответил Рамон. Его-то никакая нечисть не тронет, а вот княжну… А хуже всего то, что его хитрый план спровоцировать Робийяра на очередную гнусность и засунуть под суд с треском провалился. Фабиан и его друзья честно гоняли аргассца по лесу, но теперь это все потеряло смысл.
«По крайней мере, если мы не выберемся отсюда», - хмыкнул герцог. Княжна робко коснулась его рукава:
- Ваше сиятельство… а как мы сюда попали?
- Пишог, - поразмыслив, определил герцог. – Заклинание, сбивающее с пути.
- Но нас не сбило с пути, - резонно заметила педантичная остенлибская девушка. – Нас ку-да-то занесло.
- Это большой пишог, - пояснил Рамон. – Он не только сбивает, но и может куда-нибудь забросить. Особенно, если маг достаточно сильный.
Эрика насупилась. Аргасска на ее месте выдала бы приторно-восхищенным тоном что-нибудь вроде: «Какой вы умны-ы-ый!», но княжна была практична:
- Так как нам отсюда выбраться? Может развести костер?
Рамон покачал головой:
- Не поможет. Мы не можем отсюда уйти, пока этого не захочет создатель пишога. И, аналогично, нас никто не сможет найти. По-моему, имеет смысл немного подождать – глядишь, чародей и выйдет в свет, к людям. Прошу, - эмпат обмел полой плаща ствол поваленного дерева, застелил опять же плащом и пригласил девушку сесть. Эрика устроилась на стволе, томоэ принялся мерить прогалинку шагами, сосредоточившись на поиске злоумышленника. И как ни странно, эмпату ответили…
«День добрый, ваше сиятельство», - перед глазами Рамона вспыхнула премилая картинка: Марсе, неторопливо переворачивающий кочергой угли в камине, огонь, булькающая реторта на столе.
«Вот уж не знал, что вам так надоела свобода передвижения», - делано удивился Рамон.
«Мне порядком осточертело Остенлибе», - фыркнул чародей.
«Тем паче – не вижу в вашем поступке смысла. Вас же упекут за покушение на монаршую особу».
«Покушение – это если бы вы и впрямь были оной особой. А так – это мудрый маневр, позволивший изобличить полукровку, незаконно занимающего престол Рокуэлькой державы», - маг истекал самодовольством, как яичника по-марсакски – жиром и маслом.
«И вы претендуете на наградные, - насмешливо заметил Рамон. – Кто заплатит – Аргас или Кефалони? Совет Араны, скуп, я слышал. От них вы получите разве что устную благодарность за поимку».
«Кто заплатит – не суть важно. Важно, что для того, чтобы выбраться из пишога вам придется изрядно попотеть. А я все зафиксирую, сохраню и пошлю в резиденцию Совета как всякий блюдущий присягу маг-эмиссар», - промурлыкал Марсе, подкинув в камин полешко.
«С чего вы взяли, что я буду потеть? Я собираюсь тихо-мирно скоротать вечерок в прелестном обществе ее высочества», - с апломбом заявил Рамон. понимая, что это не более, чем блеф, на который купится разве что трехлетний ребенок.
«С чего вы взяли, что я позволю вам сидеть тихо и мирно?» - издевательски уточнил эмиссар; реторта булькнула, выпустив струйку фиолетового дымка. Эмпат прислушался и грязно выругался.
«Ничего личного, герцог», - уверил его Марсе и отрубился.
Эрика разразилась истошным визгом и бросилась закрывать томоэ грудью. Из кустов на прогалину выломился утбурд, поднятый из берлоги магией эмиссара. Щурясь от неприятного солнечного света, монстр оглядел добычу; ничего гаже Рамон в жизни не видел.
Нежить – восьми футов ростом, тощая, бледная, в лохмотьях, с космами седых волос и большими круглыми глазами багрового цвета – самая опасная тварь среди умертвиев.
Срыгнув, утбурд уставился на незваных гостей. Рамон знал, почему мервяк не пытается прыгнуть и укусить; оставалась возможность все разрулить практически без помощи магии, но тут этой венценосной дуре взбрело в голову пожертвовать собой во имя любви, и с криком: «Спасайтесь, томоэ!» девица бросилась между ним и утбурдом. Герцог успел сгрести ее за шиворот и дернуть, когда монстр уже взмахнул лапой. От пущенной магической волны качнуло даже Рамона; девушка же, пронзительно вскрикнув, рухнула в снег, потеряв сознание от боли. Эмпат наклонился, провел ладонью над телом – перелом трех ребер, но, хвала всем богам, ничего смертельно опасного, легкие и паренхима были целы. Дурочке повезло, как и всем дуракам.
Рамон выпрямился. Далеко в Гардоне угрожающе зарокотала Айна Граца; в жилах эмпата игриво забурлила сила. Томоэ медленно провел перед собой рукой, среди деревьев загудело. Утбурд, сопя и набычившись, топтался на месте, но наконец, решив, что связываться с эмпатом себе дороже, развернулся и потрюхал в чащу.
Но позорное отступление не входило в планы Марсе. Рамон почувствовал прилив силы и услышал злобный рев умертвия, когда маг погнал его назад. Живой мертвец выскочил на прогалину и, не переставая реветь, бросился на эмпата. Герцог шевельнул бровью, сила Айна Грацы брызнула во все стороны. Утбурд завис в прыжке; с монстра ободрало шкуру, блеклую плоть, оголив кости, которые посыпались в снег белесой пылью.
Сила кипела в крови – выпустить ее на волю, позволить себе творить все, что угодно, бесчинствовать, стирая в пыль по своей прихоти деревья, камни, города – о, это было такое блаженство после долгих лет заточения и воздержания! Запрокинув голову, эмпат испустил долгий беззвучный вопль, от которого деревья ощетинились ветвями, посыпался снег, а вся жить и нежить бросилась врассыпную. Рассудок остался где-то в другой жизни; сила хлестала во все стороны, как кровь из порванного горла. Наконец-то освободился!! Свобода! Воля!!
Уннервальд сотрясло от еще одного безумно-радостного вопля; в Майбурге звонко взорвалась реторта, и пузырь пишога лопнул. Марсе, кашляя и отплевываясь кровью, повалился на четвереньки перед камином.
«Пусти! – хрипел маг. – Пусти! Рехнулся?!»
Хребет выломало судорогой; в сознание ворвался полоумный хохот, и на макушку чародея рухнуло нечто вроде мраморной плиты…

Не фига себе!!! :o :o :o
Ну, Нелл... ну Вы даете!
Высокий класс!  Так и мочите гадов! ;D ;D ;D
Нечего бедного-несчастного полукровку обижать!
Спасибо, потешили! Даже настроение поднялось! :)

задумчиво
Так я не уверена, что он окончательно помрет...
поежившись
Кровожадная же вы, однако...

Нда-а... Теперь, видимо Рамону не отбрехаться.

Вы не уверены? Кто у нас тут главный-то, автор или персонаж!? ;)

Не страдая отсутсвием воображения, на "выломаном хребте покорежило... Но это скорее плюс...
Девица получается жалковатая. Может, ее тоже прикончить (случайно)? ;D

Безумие и животная радость схлынули, оставив после себя странное ощущение опустошенности. Эмпат опустился на колено рядом с княжной; Фабиан бегал где-то по Уннервальду, и Рамон устало провел ладонью по лбу – некому было принести ему облегчение… Что ж, раз так, займемся текущими проблемами.
Девушка была без сознания. Прикрыв глаза от бьющего в них света, Рамон сосредоточился на поиске. Охотящиеся усердно гнали кабана, и даже мелкий катаклизм не мог помешать им в достижении цели, сиречь жаренного кабаньего окорока; гвардейцы, мушкетеры и рокуэльцы усиленно прочесывали лес, а Фабиан и его друзья издевались над Робийяром, от души наслаждаясь процессом. Герцог вдруг улыбнулся. Пользу, в конце концов, можно извлечь из чего угодно. Если ему удастся аккуратно перепрыгнуть с этой прогалины на другую, вокруг которой сорванцы гоняют Виктора …
Рамон подсунул руки под княжну, не отрывая ее от земли, и всей душой устремился к вожделенной полянке. Собственно, в деле перемещения в пространстве самое главное – не врезаться в дерево, а остальное приложится…
Открыв глаза, томоэ с удовлетворением обнаружил, что прыжок увенчался полным успехом. Девушка слабо застонала, мотая головой и раскидывая по снегу соломенные волосы. Герцог поднялся, бросил сожалеющий взгляд на бывшую невесту и скромно удалился под сень елей, кинув манок Виктору и рыщущим по лесу гвардейцам…

Вот, последний кусочек этого эпизода.

Как, и девицу тоже?!!! Ну и кровожадность...
А почему она жалкая? Вон, умертвия не испугалась, Рамона хотела собой закрыть...

Окончательно его добивать не надо бы, но вот поколотить стоит  :). Мне нравится  :).

Виктор следовал за Рамоном, укрываясь в кустах, благо табун охранников оставлял за собой едва ли не просеку. Пока что аргассец никак не мог придумать способ подобраться к герцогу, да еще и так, чтоб кровный враг тут же его не застрелил, но шевалье надеялся на свою изобретательность.
Вдруг кавалеристы раздались в стороны, пропуская дона Эрбо, который деловито нырнул в кусты неподалеку от Виктора. Робийяр удивленно присвистнул – по его разумению, коли томоэ так любит свое лупоглазое отродье, то должен бы спрятать щенка под крылышко, но, раз уж его сиятельство этим пренебрег, то грех не воспользоваться шансом. Мальчишка, конечно, из злопамятных, но на свете нет человека, с которым нельзя договориться…
Меж темных стволов и снега мелькали светло-гнедые бока кобылы и голубой камзол ребенка; Виктор ехал следом. Вдруг Фабиан остановился, что-то высматривая в чаще, и шевалье решил, что пора приступать к ловле. Робийяр соскочил с коня, ободряюще похлопал его по шее и, затаившись в кустах напротив мальчонки, тихо свистнул. Конь пошел на звук, Фабиан обернулся, и Виктор выскочил из засады, схватив полукровку за талию и пытаясь стащить его с лошади. Черта с два! Поганец изо всех сил съездил аргассцу ногой по ребрам, так что спас только подбитый мехом камзол, пришпорил лошадь и дал деру.
Что стукнуло Виктора – он и сам не мог объяснить. Но вместо того, чтобы плюнуть, ругнуться и уехать, аргассец взобрался в седло и с грозным воплем ринулся в погоню. Ни охота, свалившая на юго-восток, ни герцог со свитой, оставшиеся где-то на северо-западе, им не мешали. Взрослый гнался за ребенком по нетронутому снежному покрову, пока след не раздвоился, да так неожиданно, что аргассец едва избежал столкновения с сосной. Тут-то к шевалье и пришло нечто вроде отрезвления. Он поворотил скакуна, свесился с седла и изучил следы. Судя по утоптанности неподалеку от сосны, здесь кто-то кого-то ждал. Уж не спугнули ли они какую-нибудь сладкую парочку? Хотя след, пересекающий следы Фабиана, был один…
Выругавшись, дворянин отцепил от пояса флягу с можжевеловкой и основательно к ней приложился; ясность не наступила. Ни куда провалился мальчишка, ни куда они вообще заехали… Зато позади раздался залихватски-насмешливый свист. Виктор неторопливо вернул флягу на место, утер усы и обернулся на звук.
Кобыла мальчика стояла поперек своего же старого следа, а гаденыш скорчил Робийяру рожицу, издал неприличный звук и дернул узду. Виктор зарычал, и гонка возобновилась. Летели, насколько позволял снег, вплоть до поваленного дуба. Фабианова лошадь легко его перемахнулся, но Виктор последовать за ней не успел. Потому что из лесу слева выскочила еще одна точно такая же, с Фабианом на спине! Паскудник показал преследователю средний палец, гнусно ухмыльнулся и понесся обратно.
- Я тебя все одно достану, недоносок!! – пообещал пажу Робийяр, хлестнув жеребца. Ответом был издевательский хохот. Позабыв о миролюбивых планах, Виктор сжал плетку. Ух же он его!! Дайте только поймать!..
Куда его заманивал юный паразит, шевалье понял лишь тогда, когда голубой камзол растворился в чащобе, зато из кустов наперерез аргассцу с треском выломился кабан. Да еще и крупный такой…
На миг застыли все трое – дворянин, жеребец и хряк. Затем, злобно всхрюкнув, загнанное животное рвануло к тому, в ком заподозрило виновника всех своих несчастий. Покрыв звучной аквильской бранью весь свиной род, Виктор на рысях помчался прочь и нарвался на засеку. Аргассец развернул коня, вытаскивая пистолет; кабан неотвратимо приближался, сзади слышался лай гончих. Виктор прицелился – если он не попадет твари в глаз, то все может кончиться весьма плачевно, охотникам останется только похоронить павшую с честью жертву тупой скотины. Но тут земля как-то странно вздрогнула, и по лесу пролетел не то порыв ветра, не то еле слышный, но отчего-то ввинчивающийся в уши крик. Робийяр машинально загородился пистолетом, аргассца закачало в седле, жеребец заржал и шарахнулся, царапая бок о засеку, деревья замолотили ветвями, а кабан, совсем по-свиня-чьи завизжав, бросился прочь. Жалостный скулеж гончих тоже растаял в отдалении.
Виктор убрал пистолет, протер лоб снегом и впервые призадумался над тем, что не узнает окрестностей. Задерживаться в кишащем крикливой нечистью лесу до ночи не хотелось.
- Эге-ге-ей! Есть тут кто-о-о-о-о?
«Только б умертвий какой-нибудь не отозвался», - подумал Робийяр. И получил снежком по шапке. Поправив съехавший на глаза убор, шевалье задрал голову и узрел на ближайшей сосенке дона Эрбо.
- Эй, парень! Давай мировую, а? Выведи меня отсюда, ладно? Я заплачу! Клянусь, пальцем не трону! – прокричал аргассец, не озадачиваясь вопросом, как мальчишка взобрался на дерево и где его кобыла. Поганец захихикал и исчез среди ветвей. В тот же миг хихиканье раздалось слева. Виктор повернулся. Мальчик стоял на следах своей же лошади. Робийяр сглотнул два раза и невольно сжал рукой флягу с можжевеловкой. Фабиан милостиво указал пальчиком, куда ехать, и шмыгнул в кусты. Оттуда снова донесся смех – сдавленный и, как показалось на миг аргассцу – на три голоса. Плюнув на чудеса, Виктор поехал в указанном направлении и довольно быстро добрался до полянки, которая была вся истоптана копытами проезжавших недавно всадников.
«Охота, - понял Робийяр. – Хм, так откуда ж они приехали? А может – за ними?»
Шевалье поскреб усы. Ему уже давно начало казаться, что рамонов мальчишка мечется по лесу слишком быстро даже для полукровки. Однако развить мысль дворянин не успел – из кустов напротив высунулись разом две фабиановы мордашки! Охнув, Виктор упустил узду и принялся тереть руками глаза. И чуть не свалился с коня, когда, отверзнув очи, обнаружил, что мордашек стало три!
Кто-то сзади кинул снежком в круп коня, животное всхрапнуло, а Робийяр, оглянувшись, узрел четвертого. В тот же миг на него ухнула шапка снега, сбитая с дерева пятым, уютно угнездившимся среди ветвей.
Отряхнувшись и прочистив глаза, Виктор понял, что Фабианы, сколько их ни есть, вроде исчезли. Шевалье преодолел соблазн хлебнуть настойки можжевельника и слез с коня, дабы определить, в какую сторону унесло распроклятую охоту и добраться поскорее до людей. Он еще никогда так не жаждал их общества.
Пока аргассец вдумчиво изучал следы, засевший на дереве мальчик выскользнул из-под прикрытия веток и спрыгнул на спину скакуну Робийяра. Животное взвилось на дыбы, сбив с ног хозяина. Это Виктора и спасло. Тяжелые копыта свистнули над головой дворянина, и верный конь, заржав, умотал в светлую даль. Виктор встал и огляделся в бессильном бешенстве. Больше всего ему хотелось выбраться из лесу и поговорить по душам с корчмарем, который клялся и божился, что наливает благородному господину самой лучшей можжевеловой водки. Видимо, из-за той же водки ему казалось, что Фабиан становиться то выше, то ниже, то полнее, то худее.
- Где ты, тварь?! Вылезай! – завопил шевалье, выдернув из-за голенища плетку и потрясая ею в воздухе. Против ожидания кусты с шорохом раздвинулись, перед горящим взором Виктора явился ехидно ухмыляющийся мальчишка, в единственном пока экземпляре, и с размаху залепил снежком в лицо арассца.
- Ык… фррр… - выдавил Робийяр, не вовремя разинувший рот.
Когда дворянин кое-как отплевался, то мальчишка уже удрал. Ха, да неужели он не догонит какого-то мелкого паршивца?! Виктор бросился в погоню, продираясь сквозь кусты не хуже кабана. Впереди замельтешило что-то голубое, аргассец удвоил усилия и вырвался на полянку, с разбегу споткнувшись об чье-то тело. Тело задергалось, завизжало, но удрать не попыталось, оказавшись при ближайшем рассмотрении княжной Эрикой-как-ее-там.
- Эээ… ваше высочество? – деликатно уточнил Виктор; в груди похолодело от дурного предчувствия. Визг оборвался протяжным стоном. Несколько секунд стояла тишина, Робийяр уже попытался было тихо убраться…
- Помогите! Помогите! – закричала девушка. – Рамон! Рамон! – и залилась слезами. Виктор только успел заметить, что девица неподвижно лежит на снегу, сморщив лицо от боли, как народу на поляне резко прибавилось. Первым явился томоэ с охапкой еловых веток в одной руке и своим щенком в другой. А затем уже высыпали рокуэльцы, гвардейцы и остенлибские дворяне.
- О боги! – сипло выдохнул какой-то важный остенлибец, мешком сползая с коня. – Ваше высочество! Что случилось?
- По-моему, это очевидно, - скривил губу Вальдано, указуя перстом на обалдевшего аргассца. – Это человек, стоящий за покушениями на меня, а теперь он, похоже, взялся за ее высочество.
- Рамон, он хотел меня убить! – простонала княжна, цепляясь за сапог герцога.
- Да заткните вы эту дуру! – взорвался Виктор. – Я сюда попал случайно!
- Мимо проходили? – язвительно уточнил томоэ и приказал: - У ее высочества переломы, соорудите носилки, - рокуэльцы принялись сбрасывать плащи, остенлибцы занялись носилками. Остенлибец, в котором Виктор наконец признал одного из хайнриховых министров, обменялся выразительным взглядом с лейтенантом гвардейской роты, и тот шагнул к шевалье.
- Сударь, вы арестованы, - сообщил дворянину лейтенант.
- Я подданный аргасского короля! – срывающимся голосом закричал Робийяр. – Я ее пальцем не тронул!
- Мы уведомим консула, - проскрипел министр. – Но пока что вас нашли у тела ее высочества.
- Проведите дознание с магами, черт возьми! - рычал шевалье.
- Так и будет, - уверил его остенлибец, - пока отдайте лейтенанту вашу шпагу.
- Меня сюда заманили, вон тот мальчишка!
Министр сделал нетерпеливое движение рукой, гвардейцы сомкнули кольцо.
- Мы проведем дознание со всей строгостью, - с нажимом сказал важный чин. – А пока вы арестованы по подозрению в покушении на его сиятельство и ее высочество.
Робийяр швырнул шпагу в снег.
- Без буйства, шевалье, - холодно предупредил Рамон, возложивший княжну на носилки. – Даже если вы и не трогали ее высочество, ответить за все содеянное до этого вам все равно придется.
Аргассца посадили на лошадь; обернувшись, он увидел кучку высыпавших из лесу мальчишек, одетых точь-в-точь, как герцогский выкормыш, и помянул всех чертей ада.

Хейнрих утер взмокший лоб и горестно посмотрел на его сиятельство герцога Рокуэльского. Рамон безмятежно улыбался; князь ему завидовал.
- Так вы к этому непричастны?
- Нет, - ответил рокуэльский монарх. – Хотя должен заметить, что как только мы прибыли в Остенлибе, вокруг нас стали происходить довольно странные вещи.
Его величество облизнул губы. Он уловил намек.
- Мы готовы поклясться, любезный брат, что ни один из наших подданных не посмел бы помыслить о…
- Мы вам верим, - сверкнул зубами томоэ. – Ведь Робийяр – подданный аргасского короля, а Марсе – маг и подданства не имеет.
- Мы уже отправили наши соболезнования Совету Араны, - вставил первый министр князя. Хейнрих скривился. Он знал, что ему это не поможет. Эмиссар умер, и умер очень странно… Тот и гляди – припожалуют его сотоварищи, выяснять, кто и почему все легкие магику расплющил. Тьфу!
«Да чтоб я еще раз сосватал дочь за иностранца…», - мрачно думал его величество, внимая последнему перечислению пунктов торговых договоров с Рокуэллой.
- И в ознаменование успешного завершения переговоров, позвольте поднести дары, - возгласил церемонимейстер, пока его величество исходил испариной под короной. Он чувствовал, что заснет спокойно, только когда вся герцогская свита, вплоть до чистильщика сапог, скроется под аркой портала.
Рамон милостиво внимал. Наконец перечисления прощальных даров завершились, и Хейнрих сполз с трона, дабы облобызать собрата по монаршей стезе. Но, к радости князя, томоэ тут же пресек все попытки поцеловаться.
- Что Робийяр? – небрежно осведомился томоэ.
- Штелленнер, - отозвался княхь тоном врача-диагноста. – Года на четыре. Его светлость аргасский консул прекрасно осведомлен о репутации Виктора Робийяра и полагает, что остенлибский климат несколько остудит его пылкое воображение.
Рассыпавшись напоследок в велеречивых прощаниях, остенлибцы и рокуэльцы расстались. Отъезд южан был назначен на утро.
Добравшись до своих покоев, томоэ улыбнулся дюжине гвардейцев, бдящих у дверей в герцогское апартаменты, прошел к себе в спальню и обнаружил, что Фабиан спит в его кровати.
Отрок вытянулся поверх покрывала, поджав одну ногу и обнимая подушку. Рядом валялась раскрытая книга, на полу у кровати – боты. Рамон, не зажигая света, отстегнул шпагу, бросил в кресло перчатки и шляпу, скинул камзол и присел на постель около мальчика.
Хвала всем богам, парнишке ничего не снилось, но после встречи с Робийяром кошмар повторялся трижды. Рамон оперся локтями на колени и опустил голову, глядя на переплетенные пальцы и бездумно играя аметистовым перстнем. Это надо было прекратить, но как? Насколько томоэ знал нравы работорговцев, Равизо не стал бы спать с рабом, если б имел надежду продать его. Он таскал мальчишку в лавку скорее по привычке, хотя знал, что никто не купит раба с таким количеством шрамов, говорящих о строптивым характере.
Герцог повернулся и склонился над мальчиком. Он не понимал, кем надо быть, чтобы польститься на ребенка, да еще и в таком состоянии, в каком был Фабиан в лавке Равизо. Эмпат бережно, кончиками пальцев, провел по волосам воспитанника. Ну почему же именно ему должно было так не повезти?
Послышался вздох, Фабиан потянулся, зевнул и, не открывая глаз, с мурлыканьем приник к Рамону. Герцог почесал его за ухом; ребенок мурчал совершенно по-кошачьи, и для него это было так же естественно, как насвистывание под нос.
«Хорошо еще, что мышей не ловит», - подумал Рамон, опускаясь на покрывало вместе с воспитаннком.
- Томоэ, а где вы были? Я вас ждал, ждал…
- Решал проблему с княжной.
- А у нее проблемы? – заинтересовался Фабиан, мерцая на опекуна светящимися глазами.
- Были. Увы, наша свадьба не состоится.
- Уррррра! – завопил паренек, от радости едва не стукнувшись макушкой о челюсть Рамона.
- Нехороший мальчик! Она же страдает!
- Пфуй!
- Дерзишь, мелкий шкодник?! – герцог сурово свел брови и попытался щелкнуть мальчишку по носу, но парнишка увернулся, и минут тридцать монарх и его паж увлеченно гонялись друг за другом по комнате.
- Все, зверек, спать! – постановил Рамон, изловив опекаемого. И сразу почувствовал, как мальчик сник в его руках. Соскользнув на пол, Фабиан натянул боты, взял книжку и грустно улыбнулся на прощание:
- Спокойной ночи, томоэ, - ребенок направился к своей комнате. Рамон сжал зубы. Нет, он прекратит это сегодня!
- Ты ни о чем не хочешь со мной поговорить?
Полукровка замер, крепко скрестив руки поверх книжки.
- Иди сюда, Бьяно, - Рамон сел на кровать. Мальчишка приблизился, и томоэ чувствовал, что его сердце колотиться все сильнее. Эмпат забрал у него книгу, и паренек осторожно присел рядом с ним.
- Бьяно, ты должен прекратить свои сны.
- Я хочу, томоэ, - мальчик вскинул на него глаза. – Но я не знаю, как.
- Как ты стал рабом? – помолчав, спросил Рамон. – Ты родился в рабстве?
- Нет! – парнишка замотал головой. – Меня продали. Продали! – прошипел он, обдав эмпата жгучей горечью.
- Равизо?
- Нет, другим, двум… - Фабиан споткнулся, напряженно стиснув кулачки и уткнувшись взглядом в пол. Рамон положил руку ему на плечо, но мальчик вдруг дернулся в сторону и вскочил.
- Томоэ… я слишком грязный для вас, да? – с отвращением зашептал он. – Слишком грязный, для такого как вы! Меня продавали и покупали… столько раз… Это неправильно, - чуть слышно добавил полукровка, - что вы так ко мне…
- А как бы тебя устроило? – ровно спросил герцог. Паренек задрожал и отпрянул. – Прекрати, я не терплю самоунижения. Мне плевать, кто и сколько раз тебя покупал, ясно? Я… - эмпат запнулся. Он не привык говорить о своих чувствах, потому что и чувств у него раньше особых не было. Он не знал, как объяснить ребенку, что…
Эмпат положил руки на плечи Фабиана, мальчик поднял на него лучащийся любовью взгляд. Он был совершенством для парнишки – жалким совершенством, которое не может помочь ребенку, несмотря на все свое клятое могущество. Да, раздавить мага ему было легко…
Он раскрылся перед мальчишкой совершенно неожиданно для себя. Рамон раньше никогда ни с кем не делился, он только брал, но уже спустя мгновение герцог понял, что баюкает пажа в объятиях, изливая  в его сердце все, что чувствовал с той самой первой встречи. Он окутывал мерцающий в его руках огонек теплом, оглаживал все рубцы, которые остались на нем, а огонек, трепеща язычками пламени, как пойманная бабочка - крыльями, вбирал все чувства эмпата, отзываясь на каждый его вздох.
Часы на стене бумкнули двенадцать раз, приводя Рамона в сознание. Бьяно прижимался щекой к его плечу, и герцог, не зная, как еще выразить свою благодарность, приласкал губами чувствительный кончик его ушка, выступающий из пушистых волос.
- Бьяно, там, во сне, ты совсем себя не помнишь? Ни меня, ни Феоне, ни магию – ничего?
Фабиан  оторвался от плеча опекуна и, сонно лупая ресницами, покачал головой.
- Послушай, зверек, - Рамон подцепил пальцем подбородок мальчика. – Равизо мертв. Все твои сны – это лишь твой страх, и ничего больше. Но если ты забудешь об этих глупостях насчет грязи – ты сможешь одолеть его.
- Я постараюсь, - серьезно пообещал мальчик, и тут же, после секундного колебания: - Только можно… можно, я возьму вашу подушку?
- Можно.
- А взамен я отдам вам мою, - справедливо решил полукровка, высвободился из рук опекуна и прикрыл глаза, намереваясь переместить подушку усилием воли.
- Не надо! – запоздало всполошился эмпат, но их уже атаковали жесткий матрас, мягкая перина, четыре подушки, думка, валик для изголовья кровати, одеяло, простынь, покрывало и волчья шкура. Тихо радуясь, что их не накрыло тяжелой дубовой кроватью, эмпат выбрался из-под груды постельных принадлежностей и стал нашаривать Фабиана. Наконец под покрывалом заворочался какой-то ком. Увернувшись от ищущих рук герцога, ком пополз в противоположную сторону, и на свет Божий явился полукровка, любовно прижимающий к груди рамонову подушку.
- Топайте-ка баиньки, зверушка, - решил томоэ. – Но для начала разберите этот завал. И никакой магии!

Раивзо остановился над рабами с кувшином в руке; от толстяка отвратительно несло потом и дешевым вином. Икнув, работорговец сгреб ближайшего раба за волосы, поставил на ноги и оглядел, брезгливо скривив нижнюю губу. Лупоглазый заморыш оказался трудно воспитуемым, шансов продать не имелось. Равизо срыгнул и поволок упирающегося раба в спальню. Недомерок шипел и царапался.
- Пошел, выродок! – он пинком загнал мальчишку в комнату, приложился к кувшину и звучно выхлебал половину содержимого. – Гадское пойло, - определил напиток коммерсант. – А ну подь сюды, - он поймал раба, который пытался занырнуть под стол, с усилием подтащил к себе и ткнул мордашкой в кувшин. – На, угощаю. Че рожу воротишь? Не нравится? Мне тоже. Только попробуй выплюнуть, чертово семя! У, недоносок, сдох бы уже, а то тока жрешь, а прибыли никакой! Пшел, - швырнув раба в кровать, Равизо сел, отставил кувшин и принялся стаскивать камзол, ворча на скупых покупателей.
Парнишка упал лицом в засаленную подушку. Она должна была омерзительно пахнуть, но… от наволочки исходил чудный мягкий аромат. Охнув от изумления, мальчик припал к подушке, жадно впитывая тонкий запах морской соли, который мешался с человеческим теплом. В памяти замелькало что-то неясное, но очень приятное, паренек зажмурился, и его лица уже почти коснулась смуглая большая рука с длинными пальцами…
Раб резко поднялся на руках. Равизо взялся за ремень, чтобы скрутить когтистые лапки.
- Ну-кась, цыпа-цыпа, - он обхватил мальчишку за талию и подтащил к себе. Ребенок извернулся, в огромных глазах быстро разгоралось бледное пламя.
- Пошел ты на …! – выкрикнул раб и взмахнул рукой. Кувшин, мирно стоявший у ножки кровати, взвился в воздух и огрел негоцианта по темени. Посыпались осколки, потекло вино, а за ним тремя струйками – кровь. Равизо хрипло ахнул, отшатнулся, медленно, не веря, поднес руку ко лбу…
- Ах ты, тварь!!
Взвился ремень, раб увернулся и дикой кошкой прыгнул на хозяина, вцепился когтями в лицо и принялся драть, завывая не хуже мартовской самки. Истошно вопя от боли, Равизо метался по комнате, наконец он догадался дважды садануть кулаком по спине мальчишки. Тот зашипел и отцепился, но пока работорговец тыкался в стены в поисках двери, дитя цапнуло из таза для умывания бритву. Наконец толстяк вслепую нашарил дверь, но ребенок снова прыгнул, повис на рубахе владельца и с наслаждением полоснул бритвой его горло…
… - Томоэ, томоэ, проснитесь! – кто-то лихорадочно тормошил Рамона за воротник.
- Э-хмм? Вы, зверек? Что такое?
- Томоэ, я сделал! Томоэ, я убил его! Получилось, получилось! – над герцогом склонилась фигурка в белой сорочке. – Убил, убил, убил!! – почти сладострастно выкрикнул Фабиан, подпрыгивая на месте от распирающей его радости.
- Рад за вас, - пробормотал эмпат. Бьяно юркнул под одеяло и, нежно урча, прижался к опекуну. Рамон запустил пальцы в русые волосы, и они обвились вокруг его руки, как живые. Фабиан потерся щекой о плечо томоэ.
- Спасибо, - вдруг заявил отрок, небрежно чмокнув воспитателя в подбородок. Герцог оцепенел – за девять месяцев паренек еще никогда его не целовал. А мальчишка, свернувшись поудобнее, уже возбужденно стрекотал, пересказывая томоэ свой сон, и Рамон понял, что сегодня Бьяно пришел к нему в последний раз.
… Эмпат не спал всю ночь, баюкая своего зверька – он знал, что больше это не повторится.

УРРРРРА! КОНЕЦ!!!!

Уф, такое чувство, будто я спустила на воду броненосец.

Ну, Нелл, ПОЗДРАВЛЯЮ!!!
И СПАСИБО!!!


Не расслабляйтесь, грызьня последует... Но не сейчас, шеф работой завалил.  :P

Спасибо вам и всем читавшим - за долготерпение!  ;D ;D
Грызите на здоровье, а я отдохну пока... :) ;)

Спасибо Нелл!
Замечательно!
Но можно и продолжить. ;)

Нелл, мои поздравления! Ты это все-таки сделала! Умница, талантище!
Несколько месяцев напряженного ожидания и дружных переживаний за Рамона, Бьяно и компанию. Уф-ф-ф...

Пусть повторюсь, но - повторюсь... Мне оч-чень нравится, как ты пишешь. Стремительно, емко, объемно.
В этом только один минус :) - другой писатель из такого сюжета уже наверняка  сваял  бы роман (а то и не один), а тебе, чтобы выдать на гора требуемый для книги (изданной, я имею в виду) объем, придется проявлять чудеса изобретательности в плане сюжета. Хотя, ты справишься, кто бы сомневался. :)

Ну, что? Когда рука вновь решит схватиться за перо, только позови.  Думаю, мы все тут будем в полном составе. :)

Спасибо всем еще раз! Тайм-аут подходит к концу (мда, а уборку тоже надо делать и ужин готовить!  ;))
Орсо, мне сложно судить насчет романа - я пробовала один написать, не удалось... Видимо, "мой" жанр - это повесть среднего объема.

Э, нет, Нелл.

Судя по оставшимся невыясненным моментам, знакомство с герцогом и компанией нам еще предстоит долгое. Слава богу. :)

Мяу!! Исправлять очепятки - и давать мне целиком. Хочу!!! ;D

злорадно. А вот и обещанная грызьня!
Стилистическоя ошибка. Таскал скорее по привычке, "так как","потому что", но уж никак не "хотя".
Еще несколько сомнительных запятых.

И еще.
1. Хотя бы пару слов о состоянии княжны, в смысле, как Рамон от нее отделался (например, в разговоре с мальчиком), а то я так поняла, что с ней мы уже не встретимся. Жалко девочку.
2. Судя по всему, Бьяно подружился с остальной молодью. Пару слов.
3. Концовка - КЛАСС!!! На 5+!
4. Жалко, что все закончилось.
Все! :) :) :)

Не закончилось еще! столько хвостов неубранных! Марсе погиб, разобраться надо как? Герцог при всех двери с петель сновил - свидетелей куча. Робийяр еще живой и кое-что знает. И вообще эта семейка Рамону много крови, а нам нервов  еще попортит. Феоне куда задевалась? И есть еще Айна-Граца. Да и Аскелони то ли жив, то ли мертв. Это вот список моих личных невыясненных вопросов к автору. На которые надеюсь со временем получить и ответы :P'

Да нет, Orso, я имела в виду ДАННОЕ произведение (сиречь, "помолвка"). А оно действительно кончилось, судя по концовке. А с героями и я не теряю надежды встретиться (учтите, Нелл! Пинки и погрызания от меня гарантирую ;D).

PS. Нелл, можно я все, что тут обсуждалось, почитать кое-кому дам? (в распечатке). Товарищ, не чуждый литературе (и фентези), сам кое-где печатался. А?

Э-э, комментарии дадите? Ну, если ему будет интересно...  ;D ;D

Шутка. Давайте, я не против. Даже спасибо!
В том числе за погрызание. Но пока не правлю - смотреть уже на эту ПР не могу!

Так я именно ради рецензии дам.

задумчиво
Может, мне исправленный вариант прислать?

(обрадованно) А он есть?
Так шлите! (e-mail у вас имеется, кодированием можно больше не заморачиваться, мою почту не проверяют 8))
А рецензию , если хотите, в личку, дословно (или на форуме, хозяин - барин ;D).

Рецензию пришлите в личку, а я уже выставлю на форум.

Нелл, извините за отсутствие, в день написания последнего поста заболела. Почту мою на работе стерли. Пошлите исправленный вариант, пли-из, а то на рецензию не могу отдать.
Пока болела, перечитала распечатку полностью. Обнаружила несколько ляпов простых и один подозрительный.
По самому началу ("Каштаны у моста")
1. несоответствие действий наемных убийц - "деловито копошащиеся" никак у меня не ассоциируются с "льдистым спокойствием, уверенностью и собранностью настоящих мастеров".
2. в сцене добивания убийцы Рамон "раздробил пятый позвонок"  - может, лучше не уточнять, какой?
3. Кажется, форумчане (со мной вместе) переборщили с пожеланиями детализировать персонажей. В случае с герцогом его описание кажется растянутым. В самом начале уже сказано, что он немноволос и смугл, внешность "южанина" тоже вполне представляется, а вот про копну волос, лицо и рот - кажется, лишнее. Может описать короче, вроде "на лице типичного южанина, узком, высокоскулом, с тонким крючковатым носом, неожиданно выделялись бледно-серые, чуть раскосые глаза"? А про кушак - оставить.
Выгодная покупка.
1. В сцене подъезда к рынку Мишель слишком вольно, по-моему, отзывается о своей невесте - кузине Хью. На его месте я бы Мику прибила.
2. Рамон соскочил с коня. А спутники "переглянулись и последовали за ним" на конях? ;D "Хью ... выхватить из седельной кобуры пистолет" ??? Это в лавке?
3. В доме Рамона. Доминго приводит мальчика к герцогу. Мальчик его кусает. Но рамон же эмпат, неужели не мог предугадать его намерения?
4. Передавая мальчика мажордому, Рамон произносит: "это надо отмыть, одеть, накормить...." Спустя час мальчик набрасывается на фрукты. Доминго не исполнил прямого приказа хозяина?
5. Заметила, что эмпат обращается к мальчику то на "ты", то на "вы", что не совсем понятно.
6. Ночью, в пещере - Рамон уходит, оставив камзол. "И это было так странно, что мальчишка даже ущипнул себя за руку". Это с какой радости? ;)  Видимо, он подумал, что спит. Надо как-то это пояснить.
7. Мальчик не знает, что такое женитьба. А что такое "йельская туалетная вода" он знает? Откуда!?
8. Сцена с дракой в трактире. "Стрельбы не было - все трое экономили пули". А чего их экономить? это же не автоматы! "заряды" подошло бы больше, а вообще, при бое с мушкетами сначала стреляли, а потом переходили на рукопашную.
9. В воспоминаниях Рамона Аскелони прижимает к его лицу тряпку с наркотиком. Слово довольно новое, в 17 веке неизвестное. Может, заменить на "сонное зелье", "дурман" какой-нибудь?
10. Хью разбирается в отношениях Рамона и раба. Там есть слова о шутках Мики "вот например". Совершенно выбивается из контекста. Обязательно переработайте, это надо вставить в текст плавно, без "напримеров".
Позднее пришлю еще пять копеек. А то шеф подозрительно косится на стук клавы, наверное думает, что я работаю  8)

PS Ну нифига я накатала...

С выздоровлением вас!
Комментирую комментарии:
1) А почему не ассоциируются? Можно ведь копошится и деловито, и собранноо, по делу то есть.
2) Ну, можно не уточнять. Но ведь смерть наступает от удара далеко не по всякому позвонку. Вот, во избежание, чтоб народ на подумал, что он его куда-то в район копчика пинает...
3) Мм, ну тут такое дело - я всегда очень четко представляю себе внешность всех героев. Конечно, описать так подробно всех - нереально, терпение читателя не резиновое. Но дать такое описание внешности один раз, да еще и для центрального перса - по-моему. вполне терпимо.

1) Хм, не думаю. Отношение к женитьбе тогда было довольно распущенным. Можно даже сказать потребительским. Хью возмущается не столько тем, как Мика отзывается о невесте. сколько тем, что это происходит при постороннем.
2) Неохота все их действия подробно расписывать. А вот про Хью - надо подумать. Я в принципе хотела сказать. что он очень хотел какую-нибудь бяку работорговцу сделать...
3) Рамон - эмпат. Но не автомат. От постоянной бдительности тоже можно свихнуться. На мосту он ждал нападения и готовился к нему. а мальчик кинулся неожиданно.
4) Раб, которого все время держали впроголодь, может хотеть есть все время.
5) Ты-вы было сделано специально, чтобы подчеркнуть разное эмоциональное отношение Рамона к ситуации в разные моменты.
6) Ущипнул.. ну да, в этом смысле... не поверил такому счастью. Проясню.
7) Уже учла! Исправила.
8) А пули экономили... или не экономили... я уже не помню чего в этом местет наисправляла... Но кремниевый пистолет заряжался минуты по две минимум, а первый выстрел бандиты уже сделали.
9) Может. Но я хотела, чтоб сразу было понятно. Ведб наркотики знали с давних пор, в частности опий и гашиш.
10) А почему нет?

2. И все равно. Ну, напишите, например "и добил, раздробив череп (сломав шею, ударом в шею, с отвратительным хрустом раздробив шейные позвонки и проч.).
3. Принимается.

2. Ну пусть он "стиснул эфес так, что побелели костяшки" или "потянулся к эфесу (рукоятке пистолета (их ведь и за поясом носили) )" там... Но не к СЕДЕЛЬНОЙ же кобуре.
8. Именно потому, что заряжается 2 минуты, их сначала и разряжали, а потом бросали! Экономить-то уже нечего.
9. Вот и напиши - опиум.
10. Напоминает школьное сочинение - "Онегин не любил Татьяну, например..." Может, все же вставить в повествование напрямую?

Помолвка.
1. Сцена на стене. Виктор думает "поставить свечку мальчишке". Далее в сцене с похищением мальчика - "Примерить терновый венец захотел?" (Виктор - Бьяно) Ну здравствуй, Христос! И туда христиане добрались. :-\
2. В сцене с Мигелем, Феоне и Рамоном в начале - Феоне пристает к герцогу, "ее рука ... взъерошила густую черную поросль на груди" отдает дамским романом. Может, заменить просто на погладила (прошлась, задержалась, остановилась, погладила) по  (на) груди? а то уж эта поросль...
3. Если уж Рамон начал воспринимать Бьяно как "своего ребенка" (начало, где Бьяно узнает о женитьбе), то называть его зверьком как-то... ну, не очень тактично.

И это еще не все! Просто я домой пошла. ;)
А за почту спасибо. На выходных отдам.

ПР:
1) Ну, свечку я оставлю, это довольно распространенный элемент культа (см. идуизм, менора у иудеев), а вот венец - спасиб, заменю на мученический. Мучеников за веру тоже чествовали во многих регилиях, с ходу пример - Муцио Сцевола.
2) Йес, тоже принимается (ой, послала уже неисправленное, тьфу!), пусть будут эротичные поглаживания и енергичные похлопывания...
3) Ну почему ж? Милое, домашнее прозвище. Вряд ли Рамон станет с ним сюсюскать, тем паче что и возраст мальчика не располагет к сопливому умилению. Да и манера поведения.

ВП:
2) Эй, ухнем! По черепу. Позвонки легче!
2) Принимается (ох и полезно же иметь ридеров!  :-* Еще и думают за тебя иногда...)
8 - Так весит игрушка не менее 1,5 кг! И можно использовать как нехилую дубинку. За дуло - и рукоятью, их, кстати, поэтому специльно утяжеляли.
9) Буду думать.
10) Не могу отказаться, больно забавна фраза - это был такой юмор.

Спасиб! Жду дальнейших пинков. Однако, мазохистка...

Кровожадно ухмыляясь Не недоело еще мое нытьё?

Ох, Нелл... Прочитала исправленный вариант. Там столько всего... Завтра.
Я еще ничего не отдала.
Время есть. Исправляйте пока.

Нашла еще одну религиозную неточность

Если так задумано, то ладно.

А вот спички тогда еще не придумали ;)
Так я не против ПИСТОЛЕТА, я против СЕДЕЛЬНОЙ КОБУРЫ.

Так, дальше.
1.1 "- Да он просто не просыхает от жажды знаний, - процедила Феоне, ей не терпелось отправить ребенка в кровать и наконец остаться наедине с Рамоном." слово "наконец" в запятых (если это не специально, есть такое понятие, как авторская пунктуация).
1.2 "В Майбург прибыли ближе к обеду; там гостям дали передышку до вечера. В восемь часов, должен был начаться торжественный прием в честь жениха. Гостей неторопливо про-вели по замку и наконец доставили к тронному залу. " после "восьми часов" запятая лишняя, а "наконец" опять плавает.
1.3 "Заслышав свое имя, тостощекий дружелюбно, но несколько рассеяно улыбнулся."
1.4 "Фабиан взглядом поднял его, медленно покрутил в воздухе и положил на туда, где взял."
1.5 "Робийяр схватил Фабиана за плечо и попытался перевернуть на живот, но мальчишка рванулся, вывернулся и заехал коленом в пах шевалье" Мож, местами слова поменять?
1.6 "Виктор с усилием поднял голову. Рамон… его щенок… и еще куча народу… Тьфу, Проклятие!" С маленькой буквы.
1.7 "которые дарит ему его Бьяно! Как будто прячешь лицо в пушистом кошачьей шерстке…"
1.8 "Важно, что для того, чтобы выбраться из ПИШОГА ВАМпридется изрядно попотеть." Пропущена запятая.

Все, сбегаю.  :) :) :) :P

молча гляжу на опечатки и бьюсь головой об стол. Слов - нет...