Печать страницы

Хочется рассказать об одном из политических руководителей иранской эмиграции.
Бахрам Ариана (1906-1986), генерал Шахиншахского Ирана
Бахрам Ариана, сын Садр-эд-дин, родился в 1906 в Тегеране. Его настоящее имя - Хоссейн Манучехри, который из-за сильных тенденций к архаизму в 1950 изменил свое имя на Бахрам Ариана. Он закончил военное образование в военной школе, и затем в 1924 поехал в Париж для того, чтобы проучиться еще два года в военном училище. Когда он вернулся в Иран, он продолжил образование в Более высоком Военном училище Ирана, чтобы взять докторантуру по Международному праву из Франции.

После окончания передового военного обучения во Франции, он пошел в обслуживание армии и был назначен как командир Военного училища. Он был профессором Пехоты, обучающейся в военном училище, и он преподавал общую тактику в военном университете. В течение второй мировой войны Ариана как много других чиновников Имперской Армии Ирана имела склонность к Нацистской Германии, и по той же самой причине он присоединился к "Партии Кабад" во главе с Хабибом Аллахом Нобахт. Эта партия имела склонности к нацизму. В скоре он был заключен в тюрьму в течение короткого времени после августа 1941 за его германофильские тенденций.

Из его других военных постов, можно перечислить следующие - командующий первым подразделением Имперской Охраны, помощник администрации Военного училища, командующий учебного центра армии Хоразан, командующий Гарнизона Махабад и командующий Имперской Охраны. В течение правительства доктора Мосаддыка его послали как руководитель посланной миссии и атташе первого класса Ирана в Париже. Он возвратился в Иран после падения правительства доктора Мосаддыка и был продвинут в разряд генерала. Генерал-майор Бахрам Ариана в 1962 был назначен шахом , с полнотой властью, командовать военными операциями по подавлению восстания племен на юге страны.
Это восстание, которое было против Земельных реформ, было успешно подавлено. В 1965 Ариана была назначен руководителем большого штата армии генералов шаха Мохаммеда Реза Пехлеви и служил на этом посту в течение четырех лет. Честолюбивость генерал-майора Арианы заставило других армейских командующих, которые не имели никакой симпатии к Ариане распространить слухи о его якобы заговоре против Шаха. Этот слух подготовил основания к его смещению от руководства большого штата армии генералов в мае 1969 и после короткого времени, он был уволен. Некоторое время он был также занимал пост директора Культурного общества армии.

В том же самом 1969 году, он вступил в повторный брак с молодой девушкой по имени Соррая Ассар и изменил ее имя на - Арианоуш. Его демонстрации об архаических тенденциях увеличились до такой степени, что он предлагал заменить Коран Шанамех и также полагал, что персидское письмо должно быть изменено на латинский, чтобы прервать отношения с Арабами. САВАК (безопасность и организация сведений Ирана) посчитало его мысли неприличными, и таким образом он был вынужден покинуть пределы Ирана в сопровождений Арианоуш и переехать в Париж в соответствии с косвенным приказом шаха Мохаммеда Реза Пехлеви в 1971. С повышением революционных беспорядков в Иране (фактически с началом Исламской революции) он снова был центром внимания и обосновался во главе одной из первых групп монархистов против Революции, названной "Армия Предоставления Свободы" - бюджет в один миллион долларов , интеллектуальные услуги были предоставлены в его распоряжении. “Армия Предоставления Свободы” была разбита в 1983 в результате жесточайщих репрессий со стороны режима аятолл а также разнообразием мнений между ним и другими командующими этой армии (как генерал Овеизи).
Монархический националист генерал доктор Бахрам Ариана с несколькими гражданскими и военными соотечественниками , основали организацию “Азейдган” в Париже. Целью организации было освобождение Ирана из деспотического и регрессивного режима аятолл и восстановление шахской монархии.
После этого он никогда не занимал себя в политических действиях. Бахрам Ариана умер в 1986 в Париже в возрасте 80 лет.
Скоро подготовлю статью о основателе династии Пехлеви.

Ovchin, по Вашей просьбе рассказываю о основателе династии Пехлеви- шахе Резе Пехлеви.
Реза-хан Мирпяндж родился 16 марта 1878 года в маленькой деревне на севере Ирана, в то время еще Персии. Он был выходцем из семьи военных: отец служил полковником в местном полку, а дед в чине майора был убит задолго до рождения Резы — в 1856 году во время похода на Герат.
После смерти отца в семье начались ссоры из-за наследства, и его мать, самая младшая из жен и поэтому самая бесправная, вынуждена была бежать с сыном в столицу — Тегеран. Там, обладая прекрасными физическими данными, Реза-хан уже в 14 лет был зачислен в казачью бригаду — самую боеспособную часть иранской армии. Эту бригаду создали, обучили и вооружили российские казачьи офицеры, они же и занимали в ней ряд командных должностей. Казаки-мусульмане отлично скакали на ахалтекинских лошадях, метко стреляли из седла, рубились на саблях. Благодаря своим личным качествам Реза-хан сумел продвинуться по службе и стал офицером. В 1916 году он в звании полковника возглавил один из отрядов казачьей бригады.
В конце Первой мировой войны в Иране царила полная анархия. На севере страны ,провинции Гилян, к власти рвались коммунисты, на юге находились английские войска, оккупировавшие нефтяные месторождения; бандитские шайки и отряды кочевников грабили мирное население. Ахмед-шах из династии Каджаров был игрушкой в руках придворных.
21 февраля 1921 года во главе кавалерийского отряда Реза-хан вступает в Тегеран, сыграв, таким образом, решающую роль в государственном перевороте. Организаторы заговора, поделив между собой министерские портфели, решили держать Реза-хана на расстоянии, так и не дав ему портфель военного министра. Однако он назначается командиром казачьей бригады, единственной боеспособной на то время части. Почувствовав вкус власти, Реза-хан решил с ней больше не расставаться.
Через два месяца его назначили военным министром, в 1923 году — премьер-министром, а 21 декабря 1925 года, после низложения проживавшего на то время в Париже Ахмед-шаха, — правителем Ирана, первым шахом новой династии Пехлеви. Менее чем за пять лет неприметный аполитичный полковник, не принадлежащий к какому-либо аристократическому роду, стал шахом Ирана! На пути Реза-хана к власти стояли придворные, несколько раз пытавшиеся организовать на него покушение. Первая такая попытка была предпринята в декабре 1922 года. Во время поездки шаха в Шираз, куда его сопровождал и Реза-хан, к Ахмед-шаху на аудиенцию пришли два местных религиозных лидера — улема. Они и предложили план убийства Реза-хана: шах организовывает званый ужин в узком кругу; по традиции, при входе во внутренние покои все должны сдать оружие. В этот момент несколько человек нападут на Реза-хана и убьют его. План был беспроигрышный, но Ахмед-шах, будучи человеком робким, испугался и не дал своего согласия. По всей видимости, как пишут участники тех событий, правителю уже опостылели и Иран, и иранцы. Шаха устраивало существовавшее положение, когда страной фактически правил премьер-министр, а он, под предлогом болезни, а в действительности с целью развлечений, часто уезжал за границу. Во всех странах мира шах получал соответствующие почести, каждый месяц правительство высылало ему денежное содержание и премии, а также управляло его гаремом.
После реорганизации вооруженных сил (слияния казачьей бригады, жандармерии, полиции и десятков разрозненных военных отрядов в единую армию под своим командованием) Реза-хан установил контроль над всей страной, назначив губернаторами провинций преданных ему офицеров. С принятием в 1925 году закона о всеобщей воинской повинности, разработкой уставов вооруженных сил, введением новой унифицированной военной формы, армия Ирана стала одной из сильнейших в регионе.
Укрепление армии стало залогом военных успехов Реза-хана. Он подавил восстание коммунистов в Гиляне, покончил с племенным сепаратизмом и беспределом кочевых банд, ослабил влияние англичан, вынудив их вывести с иранской территории свои войска. Таким образом, Реза-хан создал базу для проведения задуманных им фундаментальных реформ по модернизации иранского государства.
Поворотным моментом стал его визит в 1924 году в религиозный центр Ирана город Кум. Под давлением духовенства 31 марта 1924 года Реза-хан официально отрекся от республиканской формы правления. Иран остался монархией, а он сам впоследствии на учредительном собрании был избран шахом Ирана, взяв династическое имя — Пехлеви. Реза Пехлеви — деспот и диктатор по своей сути, решил силой внедрять в иранское общество элементы демократических политических систем западного мира. Создание в Иране современного, экономически сильного государства, по его мнению, было единственным способом освободить страну от влияния советской России, Великобритании и других государств
Для разработки и проведения реформ шах создал команду образованных профессионалов. Абдул Теймураш, Фируз Мирза и Али Акбар Довер стали «мозговым центром» администрации. Именно они разрабатывали законопроекты, послушно одобряемые парламентом. Зачастую законопроекты даже не проходили предусмотренную конституцией и регламентом громоздкую и длительную процедуру слушаний и сразу же утверждались депутатами. Правда, никто из этого триумвирата ни разу не занимал пост премьер-министра страны: опасаясь усиления позиций кого-либо из своих ближайших помощников, Реза Пехлеви старался на пост главы правительства не назначать авторитетных людей. Главной целью реформ Реза-хана стало создание в Иране инфраструктуры современного государства. Кардинальные преобразования начались с судебной реформы в 1927 году, в основу которой была положена структура судебных органов Франции; прерогативы средневековых шариатских судов были значительно урезаны. В их ведении остались лишь дела, касающиеся семьи и религии. Стороны, при нежелании рассматривать семейные дела в шариатском суде, могли обратиться в гражданский суд В рамках законодательной реформы с 1925 по 1928 годы был принят новый свод законов: уголовный, гражданский, коммерческий кодексы, базировавшиеся на нормах европейского законодательства. Было введено право частной собственности, распроданы земли, принадлежавшие духовенству и мечетям. В 1930 году учрежден национальный банк. Вместо серебряного крана национальной валютой стал золотой риал.
По всей стране возводились промышленные предприятия, реализовывались грандиозные проекты: построенная за 10 лет Трансиранская железная дорога протянулась на 1394 км от побережья Каспийского моря до Персидского залива. Дорогу строили немецкие и американские, а затем — датские и шведские компании; но полностью на иранские деньги, чем Реза-хан очень гордился. Для осуществления проекта построили сотни мостов и тоннелей, а на побережье Персидского залива был возведен новый порт.

Шах активно работал и над имиджем страны. Его социокультурные реформы были, по сути, проевропейскими. Большое влияние на проведение реформ в этой области оказал визит Резы Пехлеви в Турцию (1934 г.) и его встреча с Кемалем Ататюрком. Реза-хан сразу берется за дело: он издает указ о запрещении женщинам носить чадру, разрешает им поступать в высшие учебные заведения. Мужчины, особенно чиновники, обязаны были носить одежду европейского покроя. В обиход вошли «пехлевийки» — фетровые шляпы с козырьком. Духовные лица, желающие носить традиционную одежду, должны были получить разрешение в министерстве просвещения. Также из-под контроля духовенства была выведена система образования, перешедшая в ведение министерства образования; в начале 30-х годов приняты законы о всеобщем обязательном начальном образовании. За годы правления Реза-хана число начальных школ увеличилось в пять, а средних и того больше — в восемь раз. В 1934 году был создан Тегеранский университет. Образованная молодежь пополнила ряды государственных служащих, светской интеллигенции, офицерского корпуса и конечно же была лично предана режиму.
Естественно, что все эти преобразования встретили сопротивление духовенства, но протесты жестоко карались, многие влиятельные религиозные деятели были казнены. Так, хранитель гробницы имама Резы был приговорен к смертной казни, а его родственник Форуж смещен с поста премьер-министра. Некогда возглавлявший в стране движение против республиканских реформ аятолла Модаррес, один из наиболее видных и влиятельных религиозных деятелей в стране, был арестован, а затем и казнен.Репрессиям подвернулись и религиозные меньшинства страны : бабиды- азалиды ( ушедшие в глубокое сокрытие до нынешнего времени) и бахаи. В 1921-1922 гг. реза шах наложил ограничения на деятельность сообщества бахаи, при нем же был принят закон о госслужбе, лишивший многих бахаи права на пенсию. В том же году был конфискован и разрушен центр бахаи в Сангсаре. В 1924 г. за антиправительственными волнениями в Джахроме последовали погромы бахаи .В 1925 г. шах устраивает первую чистку в госучреждениях. Соискатели на должность должны указать свое вероисповедание, причем прием бахаи запрещен.Многие чиновники подвергаются увольнению. Издается указ по которому только браки, освященные в общинах мусульман, христиан, зороастрийцев и иудеев признаются законными .Браки , зарегистрированные бахаи считаются недействительными , а дети , в них родившиеся- незаконнорожденными. В 1930-1932 гг. разжалованы офицеры бахаи. Министр национального образования запрещает печатанье литературы бахаи. Закрывается и экспроприируется кладбище бахаи в Тегеране .В 1934 г. закрываются школы бахаи. В 1939 г.новые меры против офицеров- бахаи.
В начале своей карьеры Реза-хан использовал партии и их лидеров для усиления собственных позиций. Став шахом, он взял курс на полную ликвидацию партий, решив опираться только на армию и верных ему людей. Впоследствии он расправился и с единомышленниками, с которыми начинал модернизировать страну. Так, в 1933 году по его приказу был арестован и затем убит в тюрьме Теймураш, могущественный министр двора, в котором Реза-хан стал усматривать опасного конкурента. В 1929 году был казнен принц Фируз Мирза, министр финансов, в 1936 году покончил с собой Довер, архитектор новой судебной системы Ирана.
Реза-хан запутался в сложнейших проблемах международных отношений 30-х годов,установив особые отношения с гитлеровской Германией. Пытаясь найти в Берлинепротивовес Лондону и Москве, Реза Пехлеви фактически погубил свой режим. В начале Второй мировой войны под предлогом того, что шах содействует немецкой агентуре в Иране, британские и советские войска оккупировали территорию страны. 16 сентября 1941 года Реза-хан вынужден был отречься от престола в пользу своего 22-летнего сына Мохаммеда Резы. Бывшего шаха посадили на британский корабль, который взял курс на остров святого Маврикия. Весной 1942 года, уже тяжело больной, Реза Пехлеви переехал в Южную Африку (Йоханнесбург), где и скончался 26 июля 1944 года. Его останки были перевезены в Иран. На родине, в 1949 году меджлис присвоил экс-шаху титул «Великий».
В Иране среди народа родилась легенда, что шаха тайно вернули обратно на родину и он умер в одном из дворцов на берегу Каспийского моря , слушая стихи Фирдоуси.

У нас в городской библиотеке когда-то была целая поэма о Маздаке .Причем его там показывали как примитивного коммуниста ( думаю, что так оно и было).К сожалению, ни автора ,не названия, ни обложки не помню ( очень давно видел ) та что и сейчас книжка там где-то лежит , да не найдешь.
Вероятно, это действительно было учение примитивного коммунизма , из которого современникам и потомкам особенно запомнилось обобществление женщин. Впрочем , некоторые анабаптистские движения времен ранней Реформации тоже обобществляли жен ( в Мюнстере в 1534-35гг.).

Оvchin , вы правы говоря (31.08.2006г):

«Для меня, в частности, наиболее неясным пунктом является быстрая военная карьера Реза-хана в ранний период, без особых видимых к тому причин. Думаю, что ему в этой карьере помогли, финансово. То есть, на него сделали ставку некие лица, оставшиеся тогда в тени.»

Дело в том, что уже в те годы на Востоке начали проводить свою политику коммунисты. Еще в начале века один из руководителей федаинов Саттар –хан проводил анти-британскую и анти-русскую политику в Иране , будучи практически коммунистом. Существует даже роман о нем «Саттар -хан» написанный Пасахи Макулу. Понять, что это за личность данный писатель сложно, ибо он- по национальности азербайджанец, родился в Иране ( Южный Азербайджан), коммунист , участвовал в попытке отделения Иранского Азербайджана в конце 40-х годов , после подавления восстания бежал в СССР и стал советским подданным.
А первым государством , признавшим Советскую власть стал Афганистан. За что ( и против Британии) Советы снабдили его шаха и оружием и деньгами .В июле 1921г. послом в Афганистан был отправлен Ф.Ф. Раскольников. Его жена писательница, поэтесса и журналиста Л. Райснер даже занялась «перевоспитанием» гаремных жен шаха.
Не избегнул внимания большевиков и Иран. В 1920 г. придворные шаха Ахмада Каджара попытались наладить отношения с СССР , в противовес англичанам .Был разработан план переворота и его непосредственным исполнителем был избран Реза- хан. Надо только сказать, что тот для опоры своей власти- армии впоследствии брал деньги и у американцев и у англичан и у коммунистов.
Впоследствии англичане вывели свои войска из Ирана, в мае 1927-го правительство за год предупредило все государства, имевшие интересы в Иране, об отмене «капитуляционного режима». Было объявлено и о пересмотре всех договоров и соглашений, исходивших из этого режима (но не об их одностороннем разрыве).

«А вообще в его истории, особенно во внедрявшейся им идеологии, есть немалое сходство с "младотюрками".»

Ну да , но к 1918 г. от младотюрок осталось одно воспоминание, они самораспустились .А вот младоафганцы еще тогда находились у власти с 1919 по 1929 гг.
У шаха с Ататюрком было много общего : оба националисты и патриоты , стремились к модернизации, были против вмешательства религии в жизнь страны.

Qwert, архаизм- пережитки старины.

Интересная статья ( не моя ;)).

Шестое августа 1991 года. В пригороде Парижа Сюрене трое убийц проникли на виллу, где жил иранский политический эмигрант Шахпур Бахтияр. Престарелый политик принимал особые меры предосторожности, у входа на виллу постоянно дежурили полицейские, но это не остановило преступников, один из которых был членом Иранского национального движения сопротивления, возглавлявшегося Бахтияром. Именно поэтому убийцы смогли обмануть доверие 76-летнего бывшего премьера Ирана. Прошло двое суток, прежде чем 8 августа Бахтияр и его секретарь Сураш Катибех были обнаружены мертвыми. Так закончилась жизнь человека, который испытал и стремительные взлеты, и не менее головокружительные падения.

Став премьер-министром, Бахтияр не преминул вспомнить в начале 1979 года, что его отец погиб в период правления Резы-шаха Пехлеви, а при двух иранских шахах из династии Пехлеви члены его семьи провели в тюрьме в общей сложности 100 лет. В молодости Шахпур отправился получать высшее образование в Париж, но в Европе занимался не только изучением юридических наук. Он сражался в Испании во время гражданской войны на стороне республиканцев, а в годы борьбы с германским фашизмом участвовал во французском Сопротивлении. Один из крупнейших российских специалистов по современной истории Ирана, профессор С. Агаев упомянул в книге «Иран: рождение республики», что в перерывах между пулеметными очередями Бахтияр декламировал стихи Альбера Камю и Поля Валери.

Будущему политику, несмотря на приключения, удалось всё же завершить свое образование. Вернувшись в Иран, он стал работать адвокатом, сохранив свои демократические убеждения. Шахпур Бахтияр вступил в Национальный фронт, основанный Мохаммедом Мосаддыком, иранским политиком, боровшимся против английского влияния в стране. В 1951 году Мосаддык стал премьер-министром, а Бахтияр был назначен заместителем министра внутренних дел в его кабинете.

Правление Мосаддыка продолжалось недолго. После конфликта между премьером и шахом Мохаммедом Реза Пехлеви, сыном Резы-шаха, в 1953 году произошел военный переворот, и правительство Мосаддыка было свергнуто. Бахтияр стал одним из лидеров либеральной оппозиции шахскому авторитарному режиму. По его собственным подсчетам, он до 1979 года, в общей сложности 30 лет, провел на чужбине и в тюрьмах. Бахтияр основал партию «Иран», входившую в Национальный фронт, и в 1970-е годы был вторым по значению лидером фронта. Он не шел на компромиссы с шахом в годы так называемой «белой революции», когда в стране происходила стремительная индустриализация, представлявшая собой гордость шахского режима.

Однако социальные издержки преобразований, произвол спецслужб и отторжение западного политического и культурного проникновения в Иран значительной частью населения сделали свое дело. Люди, недавно расставшиеся с патриархальными деревенскими нравами, не смогли привыкнуть к ритмам западной музыки и последним американским модам. К концу 1970-х годов шахский режим оказался на грани краха. Страну сотрясали многотысячные демонстрации, участники которых все чаще повторяли имя непримиримого критика внутренней и внешней политики шаха аятоллы Хомейни, жившего тогда в изгнании.

Шах отправил в отставку непопулярных министров и в то же время пытался с помощью армии остановить революцию. Затем он начал переговоры с представителями оппозиции, но лишь один из них – Шахпур Бахтияр согласился в последние дни 1978 года пойти на компромисс и возглавить правительство.

16 января шах покинул страну, дав премьер-министру «карт-бланш» на проведение реформ. По мысли Бахтияра, шах должен был в конце концов стать кем-то вроде английского монарха, то есть царствовать, но не управлять. Однако сразу же после назначения Бахтияра премьером не только Национальный фронт, но и «его» партия «Иран» исключили новоиспеченного премьера из своих рядов. Они не могли простить ему принятие власти из рук шаха.

Несмотря на отторжение со стороны своих многолетних союзников, Бахтияр развил бурную активность. В начале января он сформировал правительство, включив в него специалистов-технократов. Программа нового кабинета предусматривала роспуск политической охранки САВАК, проведение судебных процессов над коррупционерами и нарушителями прав человека, освобождение политзаключенных, реабилитацию жертв шахских репрессий, постепенную отмену военного положения, прекращение поставки нефти ЮАР и Израилю, то есть выполнение основных требований демонстрантов. Бахтияр не хотел создания исламской республики, на чем настаивало возглавившее революцию духовенство. «Кардинал не может заменить премьер-министра», – говорил он, вспоминая французскую историю. Поэтому для исламских революционеров шахский режим и Бахтияр представлялись неразрывным целым.

С самого начала деятельности правительство Бахтияра испытывало удар за ударом. Вначале отказался от поста министра обороны живший в эмиграции генерал Джам. Затем ушел в отставку министр юстиции, потрясенный бойкотом, который устроили сотрудники его аппарата. Демонстранты на улицах скандировали новый лозунг: «Ни шаха, ни шахпура!» Даже собственное имя обернулось против премьера – «шах-пур» на фарси означает «сын шаха». Сотни преподавателей высших учебных заведений подписали заявление, где говорилось, что вне закона стоят всякие проимпериалистические правительства, подобные кабинету Бахтияра.

Премьер-министр не сдавался. Он освободил политических заключенных, легализовал оппозиционную прессу, резко сократил обременительные для страны расходы на закупку иностранных вооружений. На его решения почти никто не обращал внимания, и тогда Бахтияр снова обратился к французской истории. Он привел в пример Шарля де Голля, героя своей молодости, который возглавил в 1940 году французское Сопротивление тоже практически в одиночестве, с горсткой соратников. Журналисты на одной из пресс-конференций напомнили ему о судьбе другой исторической личности – Александра Керенского. «Я совсем не Керенский», – заявил в ответ Бахтияр.

В конце января Бахтияр, оказавшийся перед глухой стеной непонимания и выведенный из себя непрекращающимися демонстрациями, заявил, что не потерпит больше «неофициальных» скоплений народа. На следующий день, 26 января, очередная демонстрация была расстреляна, как в шахские времена. Единственной опорой Бахтияра, по иронии судьбы, остались армия и служба безопасности, то есть силовые структуры режима, против которого он боролся десятилетиями. Но и они не очень доверяли премьеру-либералу.

В феврале началась агония правительства Бахтияра. 1 февраля в страну явился признанный лидер революции аятолла Хомейни, который через несколько дней назначил премьер-министром Мехди Базаргана, ветерана антишахской борьбы и бывшего друга Бахтияра. 5 февраля Бахтияр попытался переломить ситуацию в свою пользу с помощью обещанных им законов о роспуске САВАК и лишении неприкосновенности бывших министров. Для того чтобы присутствовать при их утверждении в парламенте, премьер-министру пришлось воспользоваться вертолетом – улицы Тегерана уже фактически контролировали демонстранты.

Развязка наступила 11 февраля, когда восставшие жители Тегерана захватили основные правительственные здания. Шахский режим был свергнут, что стало прологом к созданию исламской республики. Бахтияру удалось бежать и позднее перебраться во Францию. Но и там он не отказался от активной политической деятельности, основав Иранское национальное движение сопротивления, в которое вошли покинувшие Иран монархисты. По данным ИТАР-ТАСС, он, кроме этого, стал членом ЦК Иранской демократической партии. Из Европы он пытался влиять на события, происходившие в Иране, с помощью радиостанции и листовок, в которых резко критиковал исламскую республику.

Призывы Бахтияра не оказывали большого влияния на иранские реалии. В 1980 году группа террористов напала на его квартиру в парижском пригороде Нейи. Два человека погибли, четверо были тяжело ранены, но сам Бахтияр не пострадал и вскоре переехал в другой пригород Парижа – Сюрен, где и встретил свою смерть.

Есть два мнения о том, кто стоял за убийством Бахтияра. Одни обвиняют в этом преступлении нынешние иранские власти, но не могут привести достаточных доказательств. Другие полагают, что убийц направили экстремисты, пытавшиеся помешать улучшению отношений между Францией и Ираном, однако и эта версия не доказана. Через четыре с небольшим года после убийства состоялся суд, на котором два причастных к убийству лица были приговорены к длительным срокам лишения свободы.

Судьба Шахпура Бахтияра трагична, и не только потому, что его жизнь закончилась столь печально. Он был приверженцем либеральных ценностей и пытался избежать исламизации с помощью реформ в стране, где большинство населения отождествляло либерализм с Западом, против которого выступало возглавившее революцию духовенство. Бахтияр, ради быстрейшего проведения преобразований решившийся на соглашение с шахом, оказался в одиночестве и вынужден был навсегда покинуть Иран.

Ovchin, я о Маздаке написал кое-что в «Persia Aeterna», там Хельги вопрос о Маздаке тоже поднимал.
О исмаилитах напишу обязательно на днях в прежней теме .Материал будет выложен в четверг или пятницу ( если на то будет воля Бога).А вот интересующий Вас Насирэддин Туси предстанет в такой оценке, которой Вы почти наверняка не ожидали! ;) ;D

Довольно старая статья, но интересная :

Иран: «бессмертные» в борьбе за власть
Алексей Оладьин
11 декабря 2005 г.

Феноменальный успех, принёсший Махмуду Ахмадинежаду победу на президентских выборах, взбудоражил общественное мнение. Неприметный городничий Тегерана, радикал и бывший военный контрразведчик, имел мало преимуществ в борьбе с таким патриархом иранской политики, как экс-президент Исламской Республики Иран (ИРИ), а ныне председатель влиятельного Совета по определению целесообразности решений (СЦПР) Хашеми-Рафсанджани. Более предпочтительно выглядели шансы и других кандидатов: спикера меджлиса Мехди Кярруби, начальника полиции Калибафа, прозападных либералов Мустафы Муина и Мохсена Мехрализаде. Победа в первом туре Рафсанджани и внезапный прорыв Ахмадинежада на третье место уже заставили задуматься. Но кто же мог предположить, что фаворит предвыборной гонки Рафсанджани (кстати, самый крупный иранский олигарх) во втором туре наберёт голосов в два раза меньше, чем малоизвестный Ахмадинежад? И это при том, что после первого тура все остальные участники высказались в поддержку Рафсанджани.

Прежде, чем анализировать неожиданную победу Ахмадинежада, стоит напомнить, что ИРИ – государство, где все три ветви власти контролируются пожизненным Верховным лидером – рахбаром (с 1989 года – аятолла Али Хаменеи). Именно он стоит во главе вооружённых сил и Корпуса Стражей Иранской Революции (КСИР), своеобразной гвардии «бессмертных»* современного Ирана. Иранскому президенту остаётся лишь выполнять внешнеполитические задачи в рамках выдвинутой лидером программы и проводить экономические реформы, не выходя за границы строго очерченного рахбаром курса. Президент ИРИ, правда, имеет право представлять Иран на мировой арене, ибо рахбар традиционно не покидает пределов страны. В таких условиях полномочия главы исполнительной власти сильно ограничены. Президент-реформатор Хатами, например, так и не смог выполнить большую часть своей предвыборной программы.

В политическом плане иранский политический класс делится на консерваторов (традиционно группируются вокруг рахбара, КСИР), прагматиков (те консерваторы, которые понимают важность реформ, например Рафсанджани) и реформаторов (сторонников либерализации и восстановления отношений с США). Всех их объединяет преданность идеалам Исламской революции и идеям имама Хомейни. Первоначально после свержения шаха во главе Ирана закрепились консерваторы. Большей частью это были представители духовенства. Им была свойственно стремление к огосударствлению экономики, неприятие Запада и советского блока, поддержка антиизраильских сил на Ближнем Востоке, тотальный контроль над всеми сферами общественной жизни и, разумеется, повышенное внимание к соблюдению норм шариата. Господству консервативного лагеря способствовали тяжёлые условия ирано-иракской войны, вооружённая борьба с оппозицией и холодная война. Во главе страны, стоял харизматик имам Хомейни (пост рахбара собственно был введён для него). Прозападные (как и просоветские) силы либо уничтожались, либо вытеснялись в эмиграцию (первый президент ИРИ Бани-Садр). После смерти Хомейни, объявления перемирия с Ираком и окончания холодной войны, рахбаром стал бывший президент ИРИ аятолла Али Хаменеи, а на президентский пост избрали автора мирного диалога с С.Хусейном и председателя меджлиса Али Хашеми-Рафсанджани. В прошлом ярый консерватор, он первым осознал необходимость рыночных реформ в экономике. Им были предложены и некоторые послабления в общественной жизни. Следует отметить, что светских людей на иранском политическом Олимпе тогда практически не было: и новый рахбар, и новый президент имели богословские звания и теологическое образование.

Проработав два срока, Рафсанджани сделал немало для восстановления иранской экономики. Фактические именно он и был архитектором иранских реформ. Однако иранская нация требовала большего. На следующих президентских выборах 1997 года убедительную победу над консервативным кандидатом Натегом Нури одержал последовательный сторонник реформ бывший имам-хатыб гамбургской мечети Сейед Мухаммад Хатами. Как мы видим, борьба по-прежнему шла между двумя клерикалами. К этому времени очевидная необходимость реформ стала ясна значительной части влиятельного шиитского духовенства, но светские политики пока ещё не могли тягаться силами с могущественными муллами.

Образованный Хатами много сделал для улучшения внешнеполитического образа Ирана. Его знаменитая концепция «диалог цивилизаций» стала достойным ответом «столкновению цивилизаций» С.Хантингтона. Были улучшены отношения с Западной Европой, арабским миром, налажены экономические контакты со странами СНГ и Китаем. Хатами ещё больше ослабил шариатский контроль над общественной жизнью страны, при нём в Иране распространился Интернет, была начата приватизация, иранские компании вышли на мировой рынок, а в Иран пришли инвестиции. Однако позволив Хатами успокоить народ после страшных лет революции и войны, консерваторы не дали ему провести кардинальные преобразования и тем более взять больше власти. Многие важные инициативы Хатами блокировались меджлисом и СЦПР, против его соратников нередко возбуждались судебные дела.

Несмотря на успешное переизбрание на второй президентский срок, по истечении своих полномочий Хатами испытывал всё большее и большее давление. Неудачи иранских реформаторов в борьбе с консервативным лагерем отрицательно сказались на их популярности. На парламентских выборах 2004 года победу одержали консерваторы. В политике реформ сказались отрицательные аспекты: коррупция - спутник приватизации, падение жизненного уровня – итог включения в рыночную экономику, давление Запада (особенно в области иранской ядерной программы). Большая часть иранского общества требовала больших реформ, но уже не связывала свои надежды со старыми реформаторами.

То, что произошло далее, неизвестно, ибо внутриполитическая жизнь Ирана является государственной тайной. Мы можем лишь предполагать. Задачи иранской правящей верхушки на президентские выборы 2005 года были следующие: не допустив победы прозападных либералов, провести в президенты консерватора, способного на проведение реформ. Тем временем среди духовенства единства не было: пребывание у власти обострило соперничество, среди клерикалов стали выделяться опасные для режима реформаторы (Мехди Кярруби, экс-министр культуры Мохейджерани). Прагматик Рафсанджани, разбогатев на своих же реформах, нажил себе много врагов. На политическую арену постепенно начал выходить новый отряд консерваторов: иранские «силовики», люди по происхождению светские, но преданные исламскому режиму.

В разгар исламской революции аятолла Хомейни больше всего не доверял старой шаханшахской армии, воспитанной иностранными советниками на идеалах национализма и западных ценностях. Помимо чисток и репрессий против военнослужащих, клерикалы создали специальную гвардию – КСИР – в противовес вооружённым силам. В КСИР брали на службу самых лучших революционеров. Стражи прошли всю ирано-иракскую войну, принимали активное участие в подавлении оппозиции и национальных движений. В настоящее время КСИР играет главную роль в обеспечении национальной безопасности Ирана и правящего режима. Военнослужащие и старшие офицеры КСИР преданы идеалам первых дней исламской революции и идеям аятоллы Хомейни, ненавидят врагов ИРИ и связывают своё будущее с исламским режимом. Если бы не революция, они бы никогда не сделали карьеры в шаханшахском Иране, оставались бы простыми крестьянами, рабочими и мелкими торговцами. Через 25 лет после победы революции у этой социальной страты появились собственные политические амбиции. Именно ветераны КСИР явились отцами-основателями партийной группы «Абадгяран» («Благодетели»), выигравшей выборы в меджлис в 2004 году.

Преимущества кандидата-выходца из КСИР налицо: это светский человек из низов, опытный функционер, преданный исламскому режиму, честный человек, полный полузабытого революционного энтузиазма. В 90-ые годы многие стражи вышли в отставку и устроились в мирной жизни: получили посты в провинциальной и столичной администрации, полиции, благотворительных фондах, занялись образованием. В политике это были, как правило, злейшие противники Хатами и его команды. Однако кандидат от КСИР вызвал бы гневный протест влиятельной, хотя и не очень многочисленной группы либеральных избирателей. В связи с этим консерваторам-клерикалам пришлось вступить в тонкую игру по прикрытию «преемника».

Первоначально кандидатов-ветеранов КСИР было несколько: шеф полиции Мохаммад Калибаф (в прошлом командующий ВВС КСИР); глава Организации радио и телевидения Али Лариджани (офицер КСИР), Мохсен Резаи, (в прошлом главнокомандующий КСИР) и мэр Тегерана Махмуд Ахмадинежад (контрразведка КСИР). Наибольшие шансы были у Лариджани и Калибафа. Но впоследствии они лишились поддержки рахбара, который неожиданно заявил о своей нейтралитете. Несмотря на то, что Лариджани был выдвинут единым кандидатом от консерваторов, его кандидатуру отвергла партия «Абадгяран». Исследователь Вартанян прямо пишет, что от Лариджани отказался КСИР. Видимо, офицерского звания Лариджани было недостаточно для должности президента. Остальные кандидаты-консерваторы предпочли баллотироваться независимо. Вперёд вышел Калибаф, а Мохсен Резаи отозвал свою кандидатуру. Однако втайне консервативный лагерь оказал поддержку малоизвестному Ахмадинежаду. Незадолго до выборов Хаменеи официально призвал иранцев проголосовать за «антизападного кандидата». Это был удар по популистской позиции Калибафа, но особенно по Рафсанджани, который неосторожно высказался за восстановление отношений с США. Зато контрразведчик Ахмадинежад получил дополнительный козырь: в период кампании он придерживался «линии имама».

Очевидно, и то, что Ахмадинежад получил в своё распоряжение административный ресурс. Он превратился в единого кандидата от КСИР и консервативного лагеря страны. Многие исследователи пишут, что именно КСИР помог ему выиграть не только выборы, но и подсчёт голосов. Тайные сотрудники КСИР, а также добровольные помощники (басидж) контролировали работу всех избирательных комиссий. Пресечь их деятельность не удалось даже министру внутренних дел. В это время ухудшилось внешнеполитическое положение ИРИ: США и Израиль усилили давление на ИРИ в рамках переговоров по иранской ядерной программе. Многие иранцы из патриотических чувств были вынуждены сплотиться вокруг «антизападного кандидата». В результате во второй тур вместе с Рафсанджани и Кярруби вышел Ахмадинежад. Либералы (Моин, Мехрали-заде) даже не решились подать в суд на нарушения. Кярруби, у которого отобрали второе место, попытался протестовать, но его не услышали. Все остальные участники сняли свои кандидатуры в пользу … Рафсанджани. Это был явный сговор в пользу Ахмадинежада. Ведь теперь враждебные главе СЦПР силы могли проголосовать и проголосовали за консерватора, а реформаторы, наоборот, подсчитав возможные шансы Рафсанджани, успокоились, предчувствуя лёгкую победу патриарха иранской политики.

Как известно, Ахмадинежад победил с двукратным преимуществом. Его победа была настолько внушительна, что её даже трудно отнести только насчёт административного ресурса. Консерваторы буквально вырвали победу из рук опытного Рафсанджани, разыграв хитрую комбинацию из нескольких кандидатов.

Никто из соперников Ахмадинежада по консервативному лагерю не был забыт. Калибаф получил освободившееся место мэра Тегерана, Лариджани был взят в правительство на влиятельный пост секретаря Высшего Совета Национальной Безопасности. В настоящее время он играет важную роль в переговорах по иранской ядерной программе. В кабинете министров Ахмадинежада 4/5 портфелей были отданы светским деятелям, многие из которых служили в КСИР. Позиции светских консерваторов настолько усилились, что это забеспокоило даже рахбара. Он был вынужден сохранить Рафсанджани в должности главы СЦПР и передать ему ряд внешнеполитических функций, чтобы сбалансировать режим. Вслед за этим Ахмадинежад осенью этого года во всеуслышание предал анафеме Израиль, что вызвало международный скандал. И все иранские политические фигуры, государственные чиновники и дипломаты были вынуждены поддержать своего разгорячённого президента. Неудивительно, ведь Ахмадинежад не постеснялся отправить в отставку дюжину иранских послов, которые, по его мнению, недостаточно последовательно защищали его имидж за рубежом. Риторика официального Тегерана стала более агрессивной. Внешняя политика Ахмадинежада некоторые эксперты называют «курсом политического ускорения». Понимая, что Запад не готов в настоящий момент к решительным действиям, Ахмадинежад демонстрирует свою силу, вынуждая США принять его предложения на наиболее выгодных условиях. Насколько выигрышным будет этот курс, покажет время.

Впервые после Бани-Садра во главе ИРИ встал светский человек. Иранцы, уставшие от «муллократии» могут гордиться энергичным молодым президентом, но лишь в том случае, если они разделяют взгляды Хомейни и преданы идеалам исламской революции. А как показали выборы в Иране, такая консервативно-охранительная прослойка в иранском обществе до сих пор ещё очень сильна.

Выдержки из книги президента Франции Валери Жискара д,Эстена «Власть и жизнь».

Если его постигнет неудача , то, во всяком случае, она постигнет его , когда он возьмет на себя смелость вершить великие дела, а значит, ему никогда не будет уготовано место среди холодных и робких душ, не познавших ни победы , ни поражения.
Теодор Рузвельт.

Шах Ирана был моим первым официальным гостем.
Приглашение исходило не от меня .Его направил шаху еще президент Помпиду.
У них были сложные взаимоотношения. Президент Помпиду отказался присутствовать на празднествах в Персеполе, которые шах организовал в октябре 1971 года в ознаменование 2500 – летия Персидской империи , смело подчеркнув тем самым связь династии , основанной его отцом , с династией Ахеменидов. Президент Помпиду в частных беседах открыл причину своего отказа от участия в торжествах, проведение которых он считал неуместной и пустой затеей.
Своим представителем Помпиду направил в Иран премьер- министра Жака Шабан -Дельмаса, шах же рассчитывал , что на празднествах будут присутствовать главы государств .Он действительно придавал особое значение этому торжеству и надеялся , что оно станет апофеозом его правления.
Шах предоставил полную свободу французским оформителям и поставщикам, которые соорудили в Персеполе шатры. И поэтому отказ президента Помпиду его особенно задел.
Шах был человеком цельным, с непреклонным характером и с обостренной щепетильностью относился ко всему, что касалось его собственного положения или роли его страны в мире. Хотя он получил образование во Франции и между нашими странами не существовало никаких проблем, нормализовать отношения было непросто.
Сразу после моего избрания на пост президента я подтвердил приглашение шаху в Париж.
Шах быстро дал ответ .Он сообщил, что с удовольствием приедет во Францию. Он был готов к отсрочке визита и высоко оценил то обстоятельство, что мы сочли возможным сохранить первоначальную дату.
Я также был рад принять его. Тем более что эта встреча пробудила во мне одно воспоминание.

Зимой 1944-45 гг 1-я французская армия проводила переподготовку в преддверии весеннего форсирования Рейна.
Как –то утром меня вызвал к себе командир роты.
-На нашей тренировке, - сказал он , - будет присутствовать шах Ирана .Вам приказано сопровождать его.
Шах Ирана? Что это за персона ?В моей памяти всплывали образы бородатых воинов с курчавыми волосами в высоких колпаках, которых я видел в Лувре, и одновременно- недавний фотоснимок участников Тегеранской конференции.
Я видел , как в тот день прибыли шах и его свита.Это был совсем еще молодой человек, хрупкого телосложения, с матовой кожей, правильными чертами лица, вдавленными висками, несколько крупноватым носом, нависающим над нижней частью лица. У него были густые черные брови и удивительно добрые глаза .В свите шаха был адъютант, похожий на англичанина и несколько французских офицеров.
Моя роль была весьма скромной. Во второй половине дня мы отправились в деревушку, где проводились тренировки по стрельбе. Шаху подали открытую машину командования.
Слышу приказ :
-Садитесь возле шаха и объясняйте ему суть маневров.
Шах сидит ко мне боком , спокойный и внимательный.
Шах оборачивается ко мне :
-Вы тоже выполняли это упражнение?
- Да, Сир, - отвечаю я
- А вам было страшно?
Он произносит слова очень четко , без тени акцента .Но в его манере говорить по – французски какая- то замедленность, иной ритм, словно знакомая песня в иной тональности.
- Да, - отвечаю я , - в первый раз было страшно. Потом прошло.
Я рассказал ему , как проходят тренировки. Он слушал меня с вниманием. Но, кто знает, может , с его стороны это было всего лишь проявлением вежливости? В нем была какая-то отстраненность. Наши глаза иногда встречались , но я не решался смотреть на него в упор из-за разницы в нашем положении. Мне показалось, что он- человек ранимый, замкнутый. Такое же впечатление произвел он на меня и при последующих встречах- совсем в иных обстоятельствах. И это впечатление разительно отличается от распространенного представления о шахе и его поступках.
Он уехал на следующий день, поблагодарив меня вместе со всеми, кто оказал ему прием.
Я встретился с ним шестнадцать лет спустя, когда он наносил визит генералу де Голлю .Не знаю, действительно ли ему запомнилось то недолгое пребывание в Эльзасе или же его просто хорошо подготовили его сотрудники; во всяком случае, он заговорил со мной о нашей первой встрече и с тех пор всякий раз возвращался к этому эпизоду.

Прием иранских монархов прошел блистательно .Шаха с супругой разместили во дворце Трианон.
Мы встретили их в Орли , затем на вертолете доставили гостей в Трианон .Полет над Версалем был великолепен.
Сразу после приезда состоялся традиционный обмен подарками. Шаху были преподнесены две вазы севрского фарфора, шахине- ширма, расписанная Бернаром Бюффе, детям- игры и книги на французском языке , а также глобус .Шах привез мне бронзовые изделия из Лурестана, а моей жене Анне Эмоне- рисунки с изображением цветов .После традиционного чая мы расходимся.
На следующий день я повез шаха в Центр ядерных исследований в Сакле .Мне было известно о его желании приобрести ядерные электростанции.
Нас облачили в специальные халаты и прикрепили счетчики Гейгера. Я знал, что многие сотрудники центра и представители научных кругов отрицательно относились к политическому режиму шаха .Но, движимые любопытством, они толпились небольшими группам у аппаратов. Им льстило признание значимости их работы.
Шах слушал пояснения. Изредка задавая вопросы. Он хранил все тот же задумчивый и сосредоточенный вид.
Шах сказал мне :
-Нам потребуется несколько ядерных электростанций .Я обращусь к ряду стран. Французская техника произвела на меня большое впечатление .А главное- вы независимы .Нам нужно, чтобы были гарантированны поставки сырья. Но я готов приобрести часть акций вашего завода по обогащению урана. Я заинтересован, чтобы большая часть электростанций была поставлена Францией.

Зимой 1975 года я узнал, что шах намеревается, как обычно, отдохнуть на своей вилле в Санкт- Морице и надеется меня повидать .Настал мой черед отправиться в поездку.
Приземляемся в аэропорту Санкт- Морица. Шах встречает нас на летном поле. Он приехал на «Мерседесе», которым управляет сам. Я сажусь рядом с ним. Анна Эмона едет вслед за нами в другой машине.
Мы проезжаем городок , никто не проявляет интереса к нам .Несколько швейцарских полицейских охраняют въезд на виллу. Выходим из машин, нас окружают телохранители .Шахиня встречает нас на пороге. Я поражаюсь ее простоте и улыбчивости .Шахиня выглядит так , как будто не знает, что такое ненависть или враждебность .Мы завтракаем вчетвером .Затем шах приглашает меня побеседовать к себе в кабинет.
Со времени визита шаха во Францию положение в мировой экономике сильно ухудшилось .Однако шах остается сторонником повышения цен на нефть и добивается поддержки этой линии в ОПЕК через своих представителей. Я пытаюсь его предостеречь :
-Цены на нефть и сейчас чрезмерно высоки. Он вызывают кризис во всех развитых странах .Эти страны- ваши союзники и партнеры .Кризис приведет к политическим потрясениям в этих странах .Отвечает ли это истинным интересам Ирана?
-Нас в течении многих лет обкрадывали, покупая нашу нефть почти даром. Нам удалось изменить это положение. И это вполне справедливо .Но если вы посмотрите за динамикой цен на нефть на протяжении длительного периода и примите во внимание инфляцию, вы обнаружите, что все еще покупаете нефть дешевле, чем в 1960 году.
Он погружается в анализ цифр. Я отвечаю ему :
- Возможно это так, однако подъем цен произошел одним махом. Это нарушает торговый баланс и ведет к накоплению у вас средств, которые приведут к инфляции.
-Нам нужны эти средства. У нас протяженная граница с Советским Союзом. Я не хочу рассчитывать ни на кого в деле обеспечения нашей обороны .Я хочу превратить Иран в мировую державу.
Я не верю своим ушам. Лицо шаха искривилось. Он продолжает:
- Вы кажется, удивлены !Однако Иран вполне может стать третьей военной державой в мире! Мы закупаем лучшие американские самолеты ( он перечисляет серии моделей) , которые намного превосходят советские. Для сухопутной армии мы приобретем танки и артиллерию .Я готов купить их и у вас. Наша промышленность тоже требует денег. Вам известна моя программа : разумеется. Развитие нефтяной промышленности, но наряду с этим производство удобрений, сталелитейная промышленность и ядерная индустрия, которая заменит нефть.
Я начинаю испытывать раздражение. Вспоминаю горы вокруг Тегерана, крохотные лавчонки, людей, бесцельно слоняющихся по улицам. Кризисное положение в наших странах ему безразлично. Он полностью поглощен своей мечтой о превращении Ирана в военную державу и проведении форсированной индустриализации.
Я не сдерживаюсь и говорю:
- Простите, ваше величество, но вы готовите почву для революции! Иран пока еще по преимуществу аграрная страна. Невозможно за одно поколение превратить крестьян в квалифицированных промышленных рабочих. Для этого необходимо время- по меньшей мере два, а то и три поколения. Если вы попытаетесь подталкивать этот процесс, вы подготовите революцию.
Я умышленно дважды употребил одно и тоже слово- «революция».Шах ошеломлен.Он ошеломлен и самим словом и вероятностью насилия и моим поведеним .С какой стати этот гость из дружественной страны, значительно уступающий ему в опыте управления государством , позволяет себе судить о его действиях, забывая о том, каких усилий стоило ему вернуть себе власть после Моссадыка, противостоять крупным феодалам, религиозным фанатикам? .Я догадываюсь, какие чувства борются в его душе : враждебность и готовность принять критику, даже дерзкую и необоснованную.
Что-то в нем дрогнуло. Он вновь обращается ко мне, но значительно более мягким тоном :
-Главная моя проблема в том, что у меня мало времени .Я не намерен долго оставаться у власти и собираюсь отречься от престола через 7-8 лет. Мне будет тогда далеко за 60.я предпочел бы сделать это раньше, но мой сын еще слишком молод .Я должен дождаться. Пока он будет готов меня сменить .Однако мне хотелось бы, чтобы основное было сделано до его прихода к власти. На первых порах он столкнется с большими трудностями. Модернизация Ирана- это моя задача .И я исполнен решимости ее осуществить.
Добавить тут нечего. Я понимаю, что его подгоняет время, и все же эволюцию нации невозможно осуществить по личному графику .То что задумал шах неосуществимо. Но уже по его тону и настроению ясно, что опасные иллюзии стали для него важнее реальности.

Продолжение- на днях….

Продолжение выдержки из книги президента Франции Валери Жискара д,Эстена «Власть и жизнь».

Мы нанесли официальный визит в Тегеран в октябре 1976 г.Шах и шахиня встречали нас в аэропорту. Оттуда мы въехали в столицу в золоченых каретах, запряженных четверкой белых лошадей.
Официальная встреча состоялась у въезда в город. Нас поджидает небольшая группа людей :дети в костюмах скаутов, именитые граждане , просто зрители , по-видимому, тщательно отобранные и мэр Тегерана .На земле расстелены красные ковры, музыканты исполняют гимны. Однако вечером Анна Эмона обратила мое внимание на то, какой искусственной была встреча.
-Это напоминает декорацию со статистами. У меня осталось мрачное впечатление. Народа там не было.
Резиденция шаха расположена на возвышенности в северной части города. Мы добрались до нее по преимуществу на вертолете .Поначалу я воспринял это как свидетельство того, что Иран- современная страна, а потом понял, что шах по соображениям безопасности предпочитает не ездить на машине по столице и вынуждает мена поступать так же.
На завтраке. Данном в мою честь премьер- министром Ховейдой в Розовом Мраморном дворце царила такая атмосфера, что я чувствовал себя словно на Монпарнасе возле кафе «Куполь».Премьер был политиком радикального толка , человеком веселым и слегка циничным, с живым и насмешливым умом, он явно стремился к модернизации страны. Чувствовалось также, что он глубоко предан шаху. Я подумал, что он самый подходящий человек для урегулирования политической ситуации в стране .Я говорю с ним о злоупотреблениях политической полиции (т.е. САВАК- прим. Отшельника).Он отвечает мне :
- Я стараюсь пресекать эти злоупотребления .На самом деле их намного меньше, чем говорят. Но надо с пониманием отнестись и к действиям полиции .У нас часто совершаются покушения на полицейских и членов их семей., некоторых из них убивают .Они отвечают насилием. Это вполне понятно.
- Но мы располагаем также сведеньями. Что у вас применяются пытки.
- В отношении пыток , - говорит премьер- министр, - Я провел целое расследование, поскольку внимательно слежу за прессой. Ежедневно читаю французские газеты от «Фигаро» до «Монд».В них очень мало конкретной информации. Я уже наказал кое- кого. Во всяком случае, пытки применялись лишь в отдельных случаях. Это никогда не было системой.
Он несомненно искренен , как бывает искренен политик. Это означает, что в момент , когда излагает свое мнение он верит в то, что говорит .Почему же я настроен скептически? Не потому ли , что во времена оккупации тоже никто ничего не знал о пытках , совершавшихся в соседнем доме?
Мы говорим о шансах политической демократизации Ирана .Премьер настроен оптимистически.
Поскольку это деловой завтрак, присутствуют одни мужчины, всего около двадцати человек, среди них – министры и и советники премьера .Оказывается, все на протяжении последних двух месяцев побывали в Париже и останавливались в гостиницах «Плаза -Атене» или «Георг 5».Мы спокойно и объективно обсуждаем различные вопросы .Но где же подлинный Иран, Иран , скрытый чадрой, с лавчонками под выгоревшими вывесками? И почему все- таки нельзя передвигаться по городу иначе , как на вертолете?

В четверг, 7 октября , мы обедали во дворце шаха.
Когда шах приезжал во Францию, мы с Анной Эмоной старались организовать что ни будь выходящее за рамки протокольных мероприятий .В небольшом салоне одного из флигелей, именуемого Трианон – су -Буа, мы устроили завтрак на четверых , без торжественности и церемоний .Мы избегали политических тем и говорили о предстоящих поездках, личных планах, учебе детей.
Решив отблагодарить нас за этот жест , шах и его супруга . которая стала теперь императрицей, пригласили нас на обед вместе с нашими двумя дочерьми и позвали также своих четырех детей.
Дворец стоит на возвышенности. Отсюда открывается прекрасный вид на город .Справа , несколько небоскребов и международные отели.
Идет приятная , неторопливая беседа. Императрица рассказывает о своей деятельности : она создает небольшие мастерские, чтобы обеспечить работой женщин в центральной и восточной частях страны .Она много ездит по стране. Раз в неделю посещает одну из мастерских .Судя по ее словам , за пределами Тегерана контакты устанавливаются легче и напряженность ощущается не так сильно .Шах говорит мало, в основном прислушивается к разговору .Я вижу , что он устал. Может , это следствие политического давления ? Или он на самом деле болен?
После обеда мы с ним уходим пить кофе вдвоем. У меня есть к нему вопрос, но я не решаюсь его задать . Пытаюсь сформулировать его как можно деликатнее :
- Я не могу не оценить ваших усилий , направленных на изменение политической ситуации в Иране. Это признают во всем мире, причем не только ваши друзья , но и в тех кругах, где к вам не слишком благоволят. Но одно портит представление о вас и это активно эксплуатируется вашими противниками- деятельность политической полиции и применяемые ее методы. Не кажется ли вам, что было бы лучше пойти на риск : ликвидировать ее и передать ее функции обычным полицейским и судебным органом?
Он не обижается. Его уже невозможно переубедить .Он ставит свою чашку на стол и смотрит на меня :
- А вам известна программа моих противников? Читали ли вы их листовки? Их программа проста- шаха нужно убить!
Он делает паузу и продолжает:
-Заметьте. Они не говорят : мы хотим убить шаха! Они обращаются к другим людям с призывом : вы должны действовать !Главное- это убить шаха !Как же мне следует на это отвечать ?У меня много преданных людей. Мне преданна армия .Быть может, я должен позволить убить себя? Они хотят убить меня, я вынужден защищаться!
Я настаиваю :
-Неужели вы полагаете , что политическая полиция столь эффективна? Ее деятельность только разжигает ненависть к вам! Она помогает вашим противникам находить сторонников за рубежом.
Он не отвечает .Для него этот разговор не имеет смысла. Шах живет в ином мире, чем наш , в иной системе координат. Я знаю, что он совсем не грубый и не жестокий человек. Но он стал жертвой обстоятельств. Как бы я реагировал на действия противников, единственная цель которых состояла бы в том, что –бы покончить со мной? Какое ощущение испытываешь, когда читаешь листовку с призывом : «Убейте его! Его необходимо убить!». Думаю , что я не поступился бы своими принципами , своими правилами. Я так думаю, но ведь у меня иное положение.
Мы выходим на террасу .Шах, императрица и их дети стоят рядом друг с другом и прощаются с нами.
Когда наша машина отъезжает от дворца в сторону вертолетной площадки , я делаю шаху прощальный знак сквозь бронированное стекло.

О развитии иранского кризиса осенью 1978 г. меня информировал наш посол Рауль Деле. На перспективы развития ситуации в Иране он смотрел пессимистически. Отстранение шаха от власти было, с его точки зрения, неизбежно, хотя его поддерживала армия .Но кто может его заменить, было неясно. В хаосе верх могли взять коммунисты- партия Туде, организованная сила, пользующаяся поддержкой советских соседей.
Я направил в Тегеран посла по особым поручениям Мишеля Понятовски .Из его устного сообщения мне оказались наиболее важными следующие заключения :
-Шах серьезно болен .У него нет сил для борьбы .Он признался мне, что не спит по ночам. Его недомогание заметно усилилось .У него рак . но до сих пор с болезнью как-то справлялись .Ему нужен покой, а он живет в постоянном нервном напряжении.
Он также сказал. Что ни при каких обстоятельствах не даст армии приказа стрелять в народ .Если бы он пошел на этот шаг, армия подчинилась бы и он. Возможно, вернул бы себе власть Хотя бы на какое-то время. Применение силы повлекло бы казнь большего количества людей, арест 30 000 человек , море крови и реальную опасность гражданской войны и интервенции .
«Я вернул себе власть , не пролив крови_ сказал шах._ Около двадцати лет я правил своей страной , избегая жестоких столкновений .Неужели теперь я буду стрелять в народ? Разве я могу подвергать страну подобному риску, наносить ей такой удар после того , что я сделал для нее?»
Так или иначе, было ясно, что судьба его решена.

Во время встречи в верхах на Гваделупе с Джимми Картером, Гельмутом Шмидтом и Джеймсом Каллагэном мы должны были обсудить вопрос о положении в Иране.
Американскую позицию понять было нелегко. Поскольку США поддерживали с Ираном тесные связи , они считали , что иранские события непосредственно их затрагивали .Однако ко мне поступила информация о деятельности американского посольства и спецслужб США , которые явно стремились отмежеваться от шаха и высказывались за поиск «политического»решения .Было также ясно, что американцы ищут замену шаху.
Вывод Джеймса Каллагэна пессимистичен : шах обречен, он больше не контролирует ситуацию .Достойной замены ему нет.
Я обращаю внимание на две крайние опасности : развал политической власти в Иране и возможность вмешательства СССР.В настоящее время необходимо оказывать шаху поддержку : хотя он находится в политической изоляции и нездоров, но смотрит на вещи реалистически и держит в руках армию.
Слово берет Джимми Картер :
- Положение в Иране существенно изменилось. Шах уже не может оставаться у власти. Иранский народ этого не хочет .И нет такого правительства, которое захотело бы сотрудничать с шахом. Но беспокоиться незачем- там есть армия. Военные поставят ход событий под свой контроль.

Пребывание шаха в изгнании- отнюдь не самая славная страница в истории демократических стран .Шаху пришлось скитаться из одной страны в другую , его отвергли вчерашние друзья .Новые власти в Тегеране угрожали всем, кто взял бы на себя смелость принять его .Когда шах находился в Египте, я дал ему знать, что он мог бы сделать остановку во Франции.
Очень сильное впечатление произвела на меня достойная позиция Генри Киссинджера .Я питаю к нему привязанность и глубокое уважение, и это во многом объясняется его поведением во время трудных событий .Киссинджер был единственным, кто искал пристанище для шаха .И дважды его усилия терпели неудачу. В конце концов президент Египта Садат со свойственной ему изящной бесшабашностью старого вояки согласился дать приют в своей стране смертельно больному шаху , которому пришлось кочевать по миру, не находя себе пристанища.
Я с болью воспринял известие о кончине шаха. Мне надо было решить, кто будет представлять Францию в Каире на его похоронах .Шах был другом нашей страны. Ирано- французские отношения всегда были корректными .Я хотел присутствовать лично на его похоронах, министр иностранных дел пытался меня от этого отговорить : шах уже не был главой государства, никто из крупных деятелей присутствовать на похоронах не будет. Премьер – министр также был против.
Я подумал, было попросить Анну Эмону поехать вместо меня. Я знал, что она сделает это с готовностью .Она с большой симпатией относилась к императрице. Однако мне не хотелось пускаться на уловки. Я не хотел уходить от ответа. В конце концов я решил : представлять меня на похоронах будет наш посол в Египте Жак Андреани .Я передал ему личное послание для императрицы.
Я рассматривал фотографии траурной церемонии в журнале «Пари-матч» : во главе похоронной процессии президент Садат , статный , как нубийский крестьянин, больше никого. Меня там тоже не было.
Я никогда не простил себе, что принял такое решение. Разумом я не ставил под сомнение его обоснованность, но в глубине души, там, где зарождается и разрушается самоуважение, по- прежнему не нахожу себе прощения.

В прошлом сообщении упоминался премьер- министр шахского Ирана Амир Аббас Ховейда.
Вот небольшая биографическая справка о нем ( автор- Монархист).

Амир Аббас Ховейда (18.II.1919-7.IV.1979), премьер-министр шахского Ирана (26 января 1965 – 7 августа 1977).
Родился в Тегеране 18 февраля 1919. После завершения раннего обучения в Иране, Ховейда получил среднее образование в Lycйe Franзais в Бейруте, Ливане. Он тогда учился в Университете Либр в Брюсселе, Бельгии, где он заработал степень магистра в политической науке и экономике, и в Сорбонне в Париже, где он получил докторантуру по истории. Ховейда присоединился к Министерству иностранных дел Ирана и служил в Париже (1945-47), Бонн (1947-51), Анкара (1957), и в Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке (1951-57). В 1958 он был назначен на правление Национальной иранской Нефтяной компании.

Ховейда был премьер-министром Ирана шаха Мохаммеда Реза Пехлеви с января 1965 до августа 1977. После того как он стал премьер-министром, он организовал празднества октября 1971 в Персеполе, когда широко было отмечено 2,500-летие основания Персидской Империи. Как лидер правящей промонархической партии Ирана - “Иране Новин” Ховейда одержал блестящую победу в 1971 на всеобщих выборах. Финансовая сила Ирана позволил Ховейде заключить выгодные сделки с Западом для иранской нефти, чтобы продвинуть экономическое развитие Ирана. Но шах 7 августа 1977, заменил Ховейду Джамшидом Амоузегаром.

В ноябре 1978 Ховейда был задержан военным правительством шаха и заключен в тюрьму Эвин. Во время восстания февраля 1979 он был препровожден в лагерь революционеров, назначенного аятоллой Хомейни. В июне революционные комитеты заработали на всю мощь - главной целью конечно было поиск и расстрел монархистов, таковым являлся и экс-премьер Ховейда, но его приберегли для более показательных процессов, которые были проведены после интенсивных допросов. 7 августа он был приговорен к смерти Исламским Революционным Судом и расстрелян в тот же самый день.

Ховейда свободно говорил на английском, французском, немецком и арабском языке и написал много статьей для различных персидских газет и журналов. Его любимые виды отдыха включали - гольф, теннис, чтение и выращивание роз.

Мехди Базарган и Временное Правительство (февраль-ноябрь 1979)...
( статья написана Монархистом, примечания Отшельника)
Мехди Базарган стал первым премьер-министром революционного режима в феврале 1979. Базарган, однако, возглавлял правительство, которое не управляло ни страной, ни даже своим собственным бюрократическим аппаратом. Центральная власть сломалась. Сотни полуавтономных революционных комитетов, не соответствующих центральной власти, выполняли разнообразные функций в главных городах и городах по всей стране. Диапазон политических групп, от крайне левого до далекого правого, соперничал за политическую власть. Клерикалы во главе с аятоллой Мохаммедом Бехешти установили Исламскую Республиканскую Партию (ИРП)( Бехешти погиб во время покушения устроенного исламистами- марксистами- прим. Отшельника). Партия появилась как орган клерикалов вокруг Хомейни и главной политической организации в стране. Последователи более умеренного старшего клерикала Шариатмадари установили Исламскую Народную Республиканскую Партию (ИПРП)(Шариат- Мадари был обвинен Хомейни в организации переворота и связях с династией Пехлеви, что не имело никаких оснований и долгие годы до смерти в 1986 г. находился под домашним арестом- прим. Отшельника). Монархисты создали свои группировки. Они заявили , что не намерены менять “режим Короны” на “тиранию тюрбана”. За это на них были обрушены жесточайщие репрессий , в результате которых деятельность активных монархических организаций была к началу 1981 года практически полностью пресечана.
Кроме того, многочисленные центры власти появились в пределах правительства. Высший лидер Хомейни расставил всех своих личных представителей на высокие должности и в ключевых правительственных организациях, установил новые учреждения и объявлял решения, не консультируясь с премьер-министром. Премьер-министр быстро пришел к выводу , что он должен был разделить власть с Революционным Советом, который Хомейни установил в январе 1979. С учреждением временного правительства Базарган и его коллеги оставили совет, чтобы сформировать кабинет. Они были заменены помощниками Хомейни с Парижского периода (основной костяк группировки реакционных аятолл, типа Хомейнистской гвардий), такими как Абульхассан Банисадр( Впоследствии избран президентом Ирана , отстранен от власти по приказу Хомейни , объявлен вне закона , скончался в эмиграции в Париже- прим. Отшельника) и Садек Готбзаде ( директор- распорядитель иранского радио и телевиденья ( 1979 г) и министр иностранных дел ( 1979-1980) обвинен в контактах без всяких доказательств с Шариат- Мадари , династией Пехлеви,ЦРУ, МОССАД, казнен 16.09.1982 г- прим. Отшельника). Кабинет должен был обладать исполнительной властью. Революционный Совет должен был владеть высшим правом в принятий важнейших решений и законодательной властью.
Различия быстро появились между кабинетом и советом в вопросах по назначениям, ролью революционных судов и других революционных организаций, внешней политики, и общего руководства Революции.
Базарган и его коллеги в кабинете министров стремились к возвращению к нормальной работе и быстрому реформированию центральной власти. Клерикалы Революционного Совета более отзывчивые к Исламскому и популярному среди массы их последователей методам вообще одобряли более радикальные экономические и социальные меры. Они также оказались более способными мобилизовать и использовать уличную толпу и революционные организации, чтобы достигнуть своих целей.
Пытаясь поставить на место учреждения нового заказа, революционеры повернули их внимание к привлечению к суду и наказанию членов прежнего режима, которых они считали ответственными за то, что они выполняли политическую репрессию , разграбляли богатство страны, осуществляя политику наносящий ущерб экономике, и позволявшими иностранным монополиям эксплуатировать Иран ( конечно такие заявления не имели под собой абсолютно никакой основы)( обвинения , скорее были преувеличены – прим. Отшельника). Революционный суд принялся за работу почти немедленно в здании школы в Тегеране, где Хомейни устроил свои штаб. Революционные суды были установлены в провинциальных центрах страны. Тегеранский суд предал смертным приговорам четырех генералов шаха 16 февраля 1979. Чистки были проведены в вооруженных силах и полицейских органах, а также арестовывались агенты САВАК, члены кабинета министров, представители шахского Меджлиса и чиновники шахского режима. Данные силовые мероприятия проводились с первого же дня после прихода к власти исламистов 12 февраля 1979.
Действия революционных судов стали центром интенсивного противоречия. Базарган, также был настроен критически к действиям судов. В настойчивости премьер-министра революционные суды частично приостановили свои действия 14 марта 1979. 5 апреля были провозглашены новые инструкции для управления судами.
Суды должны были быть установлены на усмотрение Революционного Совета и с разрешения Хомейни. Суды возобновили свою работу 6 апреля. На следующий день, несмотря на международные просьбы, относительно милосердия, Амир Аббас Ховейда, бывший премьер-министром шаха в течение двенадцати лет, был казним. Попытки Базаргана подчинить революционные суды кабинету при содействии судебной власти и обеспечивать защиту для потенциальных жертв нового режима через амнистию также потерпели неудачу
Начиная с августа 1979, революционные суды вынесли смертные приговоры членам этнических меньшинств, вовлеченных в антиправительственные и промонархические движения. Приблизительно 550 человек (в основном верхушка руководства) были казнены с этого времени до падения правительства Базаргана в ноябре 1979. Базарган также сделал попытку подчинить революционные комитеты под свои контроль , но потерпел неудачу. Комитеты, члены которых были вооружены до зубов, выполняли разнообразные обязанности. Они охраняли порядок в городских областях, занимались также охранной тюрем и правительственных зданий, которые были превращены в места для арестованных лиц шахского режима .Они служили мобильными командами выполнения требований революционных трибуналов. Комитеты часто отвечали интересам мощных клерикалов, революционных лиц и политических групп.
В мае 1979 Хомейни разрешил учреждение (Кодс, Пасдаран и Энгелаб и Ислами – КСИР) - Исламских Революционных Охранников. Пасдаран был задуман как военная сила, лояльная к Революции и конторским лидерам, как противовес для регулярной армии, и как сила, чтобы использовать их против партизанских организаций.
Мехди Базарган ушел в отставку 6 ноября 1979.

Дополнение Отшельника :

Базарган 15 .09 1982 г. вместе с сыном Хомейни Ахмедом и аятоллой Махдави- Кяни пытался безрезультатно убедить Хомейни помиловать Готбзаде.
1.08.1983 г. он направил письмо Хомейни , где призывал смягчить исламистский режим. Ответа он не получил.
В конце октября того же года 300 вооруженных людей напали на штаб – квартиру партии Базаргана , устроили погром и избили двух человек, в том числе депутата медлиса Хашема Саббагияна .Когда он попытался освятить прошествие в парламенте, его просто прервали.

И я и Мухаммед Пехлеви ранее уже говорили о праздновании шахом в 1971 г. 2500 – летия иранского государства.
Хочется посвятить этому событию отдельную заметку.

Во второй половине 1971 г. в стране было широко отмечено 2500- летие создания иранского государства .Юбилейные торжества прошли с небывалым размахом. В них приняли участие главы государств и правительств 52 стран мира .Для освящения всех событий . связанных с проведением празднеств, кроме постоянно аккредитованных журналистов в страну прибыло около 600 корреспондентов всех крупнейших агентств , радио и газет мира.
Отмечалось 2500- летие создание государства Ахеменидов, которое возникло в середине 6 века до нашей эры и считалось далеким предком тогдашнего государства. У нынешних властителей на сей счет другое мнение.
Основателем Персидского государства и первым шахом был Кир, вошедший в историю под именем Кира Великого.
Празднование широко проводилось по всей стране .Оно продолжалось около 2 месяцев, но главные торжества проходили с 15по 26 октября 1971 г.
Основные торжества проходили в Персеполисе, близ города Шираза , а затем в Тегеране, но во всех городах страны и в самых скромных населенных пунктах местные власти довольно долго готовились к этой дате, и отмечали ее.
К этому времени была осуществлена довольно большая программа по благоустройству многих городов и деревень, строительству и ремонту дорог, общественных зданий , городских улиц.В городах был снесен ряд ветхих домов, на их месте разбиты скверы и цветники .По особой программе к юбилею проводилось строительство 2500 школ (!), в основном в сельской местности, строились также новые больницы и гостиницы.
Сооружение 2500 школ являлось значительным вкладом в развитие образования. К этому времени еще не во всех деревнях имелись школы, а многие из них находились в старых, мало приспособленных зданиях .Новые школы строились более благоустроенными и снабжались современной мебелью, школьным оборудованием, наглядными пособиями .Часть этого строительства велась за счет за счет промышленных предприятий, компаний, а также средств частных лиц. Государственные и частные промышленные компании также построили за свой счет немало школ .Сторила их и металлургическая корпорация- «Зобе- ахан».в шахтерских поселках одна из самых крупных школ- на 250 учащихся была открыта и в Керманской провинции , на шахте Пабедана.
В течении 2 месяцев было сделано все возможное, чтобы иллюминировать и украсить населенные пункты повсюду, где есть электричество .На многих главных улицах столицы развешаны многочисленные картины иллюстрирующие историю Ирана , а также символы страны: Лев и Солнце , а также павлин с распущенным радужным хвостом .Стилизованная его фигура была повторена многократно в виде огромных- высотой до трех метров- сооружений. Красочные павлины чередовались с пестрыми лентами из цветной фольги , портретами всех шахиншахов Ирана, плакатами , посвященными осуществлению какого –либо из 12 пунктов «белой революции».
Эмблемой празднования 2500 – летия государственности был щит с изображением глиняного сосуда в форме цилиндра, на котором клинописью высечены слова декларации Кира. Щит окаймлен золотым венком , над ним- дата празднества .Эта эмблема не сходила в предпраздничные дни с первых страниц газет, журналов, она была на праздничных билетах, на всех плакатах и щитах, даже на официальных документах.
Во всем чувствовалось, что проводимые мероприятия , общий план празднества, украшения городских улиц, иллюминация и т.п.- все это осуществляется по плану и обеспечивается необходимыми средствами. Иллюминация и большое количество национальных зелено-белых - красных флагов были повсюду .Зеленый цвет- традиционный цвет ислама, белый- символ чистоты, а мученик мусульман- шиитов, внук пророка Мухаммеда Хусайн всегда сражался под красным знаменем.
В дни проведения празднеств полотнища ми флагов и портретами были украшены грузовики и машины, мотороллеры. Те же парады , демонстрации и спортивные соревнования, которые обычно бывали 26 октября , состоялись вновь, но гораздо торжественнее , многолюднее и более пышно.
Чтобы подчеркнуть исторический характер празднества, центром , где оно отмечалось был избран Персеполис, по персидски Тахте-Джамшид.
В последние месяцы перед празднествами проводились реставрационные работы .Многие колонны , лежавшие в виде обломков , были скреплены, подняты и приобрели свой первоначальный вид.
Цветные электрические светильники и прожекторы освещали в вечернее время барельефы, лестницы и колоннады. В течение полутора лет у подножия горы Милосердия возводился «Город шатров», который Его Величество назвал «сошедшим со страниц сказок 1001 ночи». «Город Шатров» был обнесен лесозащитным поясом от возможных песчаных бурь.
На празднества из 52 стран мира съехались главы государств. Горд шатров был предназначен для размещения высоких гостей Каждый дом с наружной стороны был обтянут цветными тканями и имел вид шатра древних полководцев .Внутренние стены были из особого сорта стекла, в просторном помещении было все необходимое : кондиционированный воздух, электрическое освещение, телевизор, телефон, водопровод и т.д.Два центральных шатра были для шаха и шахини, еще один, гораздо большего размера- для государственных приемов и банкетов .В нем могли одновременно находиться несколько сот человек. Для кормления высоких гостей был установлен воздушный мост между Персеполисом и Парижем.
При сооружении «Города шатров» были широко применены тогдашние достижения в области связи, телевиденья, синтетических материалов, осветительной и акустической техники .После окончания празднества помещения превратили в своеобразный отель высшего класса для туристов.
Примерно за полгода до начала праздников началось формирование «древнеперсидского войска».Из армии и энтузиастов подбирались молодые рослые люди, они проходили специальную подготовку, на них шилась форма , в которую были одеты войска Кира, Дария и других шахов. «Воины « не брились и на стриглись , и их прически и бороды должны были соответствовать тому виду, что имели древние сарбазы ( солдаты) соответствующего времени.
Военный парад в Персеполисе 15 октября 1971 г, по замыслу шаха, должен был воссоздать историю армий всех шахов – от Кира до наших дней. Он начался торжественной церемонией у гробницы Кира великого, а затем был проведен парад у подножия горы Милосердия.
Мимо трибун , где находились президенты и премьеры, короли и императоры, проходила история многотысячелетняя история Персии. Шли воины, вооруженные мечами, копьями, булавами. Проезжали боевые колесницы, двигались стенобитные машины, древние галеры со щитами на бортах. Шли воины , которые сражались в войсками Александра Великого. Пехота, кавалерия, катапульты, метавшие каменные ядра…Одежда , форма, построение- все соответствовало порядку армии тех времен.
Был определенный порядок в положении высоких гостей на трибунах : справ от шаха сидели императоры и короли, слева- президенты и премьеры. Одним из праздничных событий явился юбилейный конгресс виднейших ученых- иранистов мира. Шахиня Ирана- Фарах пехлеви, патронировавшая культуру и спорт, а также занимавшаяся положением женщин и воспитанию детей ( в этом он знала толк , у нее было 4 детей) проводила встречи с женами президентов.
Для осмотра гостями достопримечательностей Персеполиса и для передвижения на территории Города шатров кроме автомашин были использованы также электромобили с пассажирскими прицепами .Водитель такого электромобиля находился впереди .Пассажирская кабина, отделенная от водительской тележки и рассчитанная на 4-х человек, имела хорошую обзорность. Очень быстрые мощные, верткие, электромобили ездили совершенно бесшумно, не было выхлопных газов.
В Тегеране к этим дням было закончено строительство нового современного стадиона на 100 тысяч зрителей. На площади у международного аэропорта Мехрабад был построен величественный монумент- башня Шахъяд .Эта башня высотой в 45 метров , созданная по проекту иранского архитектора Хосейна Аманата сочетала монументальность и легкость, неся в себе черты древних мечетей и современные архитектурные формы .С Широков площадки на высоте открывался вид на столицу и окрестности.
Под башне , в полуподвальном помещении располагался филиал исторического музея, в котором показывалось развитие Ирана за два с половиной тысячелетия .Вокруг- свежая зелень газонов и множество кустов роз.

Для Оvchin (2.10.2006):

Цитата:

«два миллиона эмигранов из исламского Ирана...»

«Поскольку это число было упомянуто уже несколько раз, хотелось бы его проанализировать. Очевидно, в эти 2 млн (=Х) включаются:
Х1- алкоголики и торговцы алкоголем
Х2 - наркоманы и наркоторговцы
Х3- сексменьшинства и сочувствующие
Х4- желтые журналисты и лица, впавшие в наркозависимость от желтых СМИ.
Х5- враги иранского народа

Об эмигрантах (Х1+Х2+Х3+Х4+Х5) иранское общество явно сожалеть не будет. У=Х-(Х1+Х2+Х3+Х4+Х5) уже поменье чем 2 млн. Конечно, среди них есть лица (пусть их число будет У1), о потере которых ИРИ может сожалеть. Однако если сравнить уменьшение вреда для страны от эмиграции (Х1+Х2+Х3+Х4+Х5) с потерей от эмиграции У1 то неизвестно, что перевесит.»

Интересная наука математика! ;)
Только составляя математические уравнения, надо помнить, что это не просто цифры, но судьбы людские.

Цитата:

«. Конечно, среди них есть лица (пусть их число будет У1), о потере которых ИРИ может сожалеть»

Цитата из книги С.Агеева «Иран : между прошлым и будущим» (1987г) :

По официальным статистическим данным, в Иране в то время работало 15 тыс. врачей, в то время как в США медицинской практикой занимались 16 тыс. и в Западной Европе 5 тыс. врачей- иранцев.

Цитата:

«Х2 - наркоманы и наркоторговцы»

Ну, эти – то никуда не девались. ;D
Так, с 21 марта 1981г по 21 января 1982 г только жандармерией было конфисковано 12 тонн опиума и сотни кг. гашиша и морфия, арестовано 1770 человек. А в марте 1984 г- феврале 1985 г. за контрабанду наркотиков арестовано 15,5 тыс. человек , которых конфисковали уже 2,5 тонны героина и 2 тонны морфия .На один из островов Персидского залива к апрелю 1985 г. отправили до 2 тысячи наркоманов на «перевоспитание» .
В той же книге сообщается о факте контрабандного ввоза в ФРГ 1,7 кг опиума Садеком Табатабаи , зятем имама . :P

Я за всю иранскую эмиграцию говорить не буду, естественно. Но те люди ,с которыми мне удалось поговорить явно в первые три категории не входят. В четвертую тоже , ибо не журналисты и не наркозависимые от желтых СМИ . т.к. очень культурны, образованы и умны ( знают как минимум , три языка, большинство, больше).Поскольку я с ними изъяснялся на ломаном английском со словарем …. :)
Значит, пятые. Но, дай Боже , мне также любить Россию! Ибо после того, что им сделало иранское правительство ( не скажу Иран, , т.к. страна и ее правительство- это, все таки , разные вещи), говорить о Иране с сожалением и любовью и надеяться вернуться туда вновь ( хотя они и в эмиграции прекрасно живут)- это , для меня лично, подлинная любовь и всепрощение.
Да убережет меня Господь от этого, но не знаю, смог ли бы я любить Родину после такого.

Представляю очень интересное интервью Мехрдад Хонсари, одного из лидеров иранской оппозиционной эмиграции, главы Конституционалистского движения Ирана. Интервью было дано Би-би-си 22.08.2006 г.
Мехрдад Хонсари родился в 1949 году в семье министра шахского двора, высшее образование получил в США и Великобритании. С 1972 года и до исламской революции 1979 года находился на дипломатической службе, в том числе в посольствах Ирана в Вашингтоне и Лондоне, постпредстве при ООН. В 80--90-е был главным политическим советником последнего шахского премьера Шапура Бахтиара и наследного принца Резы Пехлеви. В 1993-м возглавил близкое к принцу Конституционалистское движение Ирана. В 2003-м стал одним из основателей «Коалиционного фронта за свободу и демократию в Иране», включающего светские эмигрантские организации, оппозиционные нынешней теократической власти Ирана. Хонсари широко известен как ученый, работающий в лондонском Королевском институте международных проблем и с Международным институтом стратегических исследований.

-- Почему иранский режим выбрал путь конфронтации с мировым сообществом по вопросу о ядерной программе?

-- Конфронтация с Западом -- это демонстрация силы, рассчитанная на население самого Ирана. «Если мы можем противостоять Америке, Европе, России, то кто вы такие, чтобы противостоять нам?» -- как бы говорит президент Махмуд Ахмадинежад. И пока режиму это ничего не стоит -- нет ни санкций, ни каких-то других форм давления со стороны мирового сообщества. Но как только им придется заплатить за свое поведение, оно изменится. Иранский режим всегда делал шаг назад, когда чувствовал, что его внешняя политика может привести к внутреннему кризису. Нужно понять: выживание режима -- это главный приоритет Ахмадинежада и мулл.

-- Иран стремится получить ядерное оружие?

-- Я не знаю ни одного иранца, который не верил бы, что это так.

-- Но ведь идея обладания ядерным оружием популярна среди простых иранцев...

-- Боюсь, это преувеличение. Откуда это известно? Никаких опросов общественного мнения в западном понимании в Иране не проводится. Все зависит от того, как сформулировать вопрос. Если спросить: «Хотите ли вы, чтобы Иран обладал ядерной бомбой ценой укрепления власти мулл?», я думаю, ответ будет отрицательный. Понимаете, они в Тегеране смотрят на пример Ирака, у которого ядерного оружия не было, и Северной Кореи, у которой оно, кажется, есть. И они делают вывод -- у кого есть бомба, того не тронут. Три года назад, когда у Америки были сильные позиции в регионе, Иран очень быстро приостановил программу обогащения урана. Потому что режим испугался.

-- А почему не боится сейчас?

-- Потому что считает, что американцы завязли в Ираке и никаких существенных мер против Ирана принять не смогут.

Красная черта для аятоллы Хаменеи

-- Россия один из немногих друзей Ирана, и при этом на предложения Москвы отвечают то «да», то «нет», то «может быть». Неужели режим Ирана не боится потерять поддержку России?

-- Это суть режима. Ему вообще нельзя верить. Даже в разгар «холодной войны» СССР и США могли договориться о чем-то и эти договоренности выполнялись.

-- А чем объяснить высказывания Ахмадинежада по поводу холокоста? Этим он себе только проблемы создает...

-- Эти заявления рассчитаны на мусульман всего мира. Они настроены антиамерикански, они против Израиля. И заявления Ахмадинежада создают ему базу поддержки, активизируют радикалов во всем мире, которые и становятся проводниками иранской политики. Это часть стратегии Ахмадинежада. Поддержка радикалов, таких как «Хизбалла», ХАМАС, «Исламский джихад», -- инструмент иранской политики и одновременно возможный предмет торга с Западом.

-- Как вы оцениваете перспективу военной операции против Ирана? Способна ли она если не уничтожить, то существенно замедлить ядерную программу?

-- Я не думаю, что режим может позволить себе даже такую вещь, как санкции, не говоря о военной акции. Полагаю, что для аятоллы Хаменеи красная черта -- это экономические санкции.

-- Так что Ахмадинежад в последний момент скажет «Извините, мы просто поиграли»?

-- Психология исламского режима и его дипломатия очень специфичны. В последний момент они выдвинут какое-то компромиссное предложение, вот увидите.

-- А чего им боятся? Многие полагают, что американская бомбежка только укрепит позиции Ахмадинежада и Хаменеи, сплотив иранцев перед лицом внешней угрозы.

-- Возможно и так. Но ведь дело может не ограничиться только бомбардировками. Режим опасается, что речь пойдет о попытках Соединенных Штатов, Великобритании, Израиля раскачать ситуацию в Иране, спровоцировать беспорядки, неповиновение в армии, волнения на этнической почве среди белуджей, арабов, туркмен. А вот этого в Тегеране по-настоящему боятся.

-- А это может оказаться эффективной стратегией?

-- Мне, как иранскому патриоту, не хотелось бы такого развития событий. Но судите сами: Тегеран вмешивается в дела Ирака, спонсирует ливанскую «Хизбаллу» и палестинский ХАМАС. В этих условиях его противники могут предложить Ирану отведать его собственное лекарство. Волнения несколько месяцев назад в провинции Хузестан, где живут этнические арабы, не могли, на мой взгляд, произойти без внешнего вмешательства. Иранскому режиму намекнули, что его может ждать в будущем.

Есть ли в Иране оппозиция?

-- В каком состоянии находится иранская оппозиция? Многие считают, что она не имеет никакого влияния...

-- Иранская оппозиция раздроблена и пока не смогла объединиться, стать реальной крупной силой. Однако различные представители оппозиции продолжают диалог, и сегодня их идеологические разногласия меньше, чем раньше. Самое главное, что должна сделать зарубежная оппозиция -- это построить своего рода мост, который связал бы ее с единомышленниками в самом Иране. Этих людей немало. Без этого эмигрантам не приходится рассчитывать на серьезное влияние.

-- А вам не кажется, что время для строительства мостов прошло? В конце концов оппозиционеры внутри Ирана имеют свой опыт, они все эти 27 лет провели в стране, а люди подобные вам -- нет.

-- Видите ли, ни один из факторов, которые вызвали к жизни оппозицию нынешнему режиму, не исчез. Другое дело, что 27 лет назад люди верили исламскому режиму, а сегодня нет...

-- Позвольте, но в 2005 году иранский народ проголосовал на президентских выборах за Махмуда Ахмадинежада!

-- Население Ирана около 70 млн человек. Сторонники нынешнего режима -- это минимум 10--15 млн. Эти люди голосуют, они и управляют страной. Кандидатов-реформаторов попросту отсеивают. Оставшиеся пятьдесят с лишним миллионов просто никак не могут повлиять на судьбу страны. Только когда в Иране пройдут свободные и честные выборы, можно будет говорить о том, за кого на самом деле большинство. Мы не исключаем, что иранцы отвергнут оппозицию, но это должно быть результатом их свободного волеизъявления. Это все, чего мы добиваемся -- честных выборов.

-- Но при предыдущем президенте Мохаммаде Хатами Иран пережил всплеск народной активности -- выборы, студенческие волнения, сопротивление властям. Сегодня ничего подобного нет. И если, как вы говорите, Ираном правит меньшинство, то большинство, видимо, с этим согласно.

-- А у них есть выбор? Это как Советский Союз -- люди боятся. Иранский режим шантажирует не только весь мир, но и собственный народ. В Иране нет свободы собраний, слова, самовыражения. В Иране существуют внешние признаки демократии -- парламент и прочее. Но ведь они были и в ЮАР при режиме апартеида, где белое меньшинство жило при демократии, а чернокожее большинство -- нет. В Иране двести тысяч священнослужителей живут за счет семидесяти миллионов.

-- Но вы не будете отрицать, что конъюнктура для режима в Тегеране благоприятная -- высокие цены на нефть прежде всего...

-- Экономическая ситуация в Иране ухудшается. За счет высоких цен на нефть режим и выживает. Но судите сами: уровень безработицы в стране -- 30%. С момента прихода Ахмадинежада увеличился отток капитала. Промышленность стоит. Биржевой индекс с 2005 года упал на 30--40%. Иностранных инвестиций нет, а все обещания, которые Ахмадинежад давал беднейшим слоям, не выполнены. А там, где они были выполнены, получился обратный эффект. Так, приказали предпринимателям поднять минимальную зарплату. Тогда те стали увольнять людей, чтобы компенсировать потери.

-- Но команда Ахмадинежада быстро взяла под контроль важнейшие элементы госаппарата в Иране, включая силовые структуры. Именно это не удалось Хатами.

-- Взгляды Ахмадинежада совпадают со взглядами духовного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи. Эти люди хотят управлять Ираном железной рукой, по заветам аятоллы Хомейни. Хатами не смог предложить своим сторонникам новые горизонты, потому что не смог пойти против клерикального истеблишмента. А Ахмадинежад -- сторонник клерикалов.

-- Ахмадинежад реально контролирует армию, спецслужбы и Корпус стражей исламской революции?

-- Они находятся под контролем аятоллы Хаменеи. Ахмадинежад -- выходец из Корпуса стражей исламской революции, у него много друзей в силовых структурах. За два-три года многие высшие офицеры корпуса, вооруженных сил и спецслужб переместились на влиятельные посты в парламенте, стали губернаторами провинций. Пока все спокойно и все под контролем. Если возникнет крупный общенациональный кризис, ничего невозможно предсказать. Потому что рядовые военнослужащие, члены Корпуса стражей представляют все слои иранского общества.

-- Вы хотите сказать, что исламский режим может оказаться в ситуации, подобной той, в какую в 1979 году попал шах Мохаммад Реза Пехлеви -- когда значительная часть армии отвернулась от него?

-- В случае большого внутриполитического кризиса -- почти наверняка.

-- Но откуда взяться кризису?

-- Например, если режим заиграется в ядерные игры. Элемент внешнего давления будет очень важен для развития подобного кризиса.

-- Со времени исламской революции прошло 27 лет. Вы работали дипломатом при последнем шахе Мохаммаде Резе Пехлеви. Почему он до последнего не замечал опасности?

-- Шах был исключительно работоспособным человеком. Он работал с восьми-девяти утра до девяти вечера. Он ставил перед собой задачу модернизации Ирана, превращения его в великую страну. Шах был авторитарным правителем, при нем были социальные и экономические свободы, но не было свободы политической. Он много хорошего сделал для народа. Но монарх стоял во главе системы, которая никогда не спрашивала мнения этого самого народа.

В последние годы правления династии Пехлеви около 400 тыс. иранцев обучались за рубежом на деньги государства. Но эти люди возвращались в Иран и видели -- у них дома нет демократии и свободы. Шах попал в западню -- чем больше он заботился о модернизации страны, чем энергичнее создавал новый образованный класс, тем сильнее подрывал свою позицию отца нации, которому все всем обязаны. Он просто не понял, что следовало пойти на политические реформы. Впрочем, с приходом исламского режима многие осознали, сколько хорошего он сделал.

-- Шах был жесток?

-- Нет. Если верить исламскому режиму, то в последний предреволюционный год от рук сил безопасности погибло более тысячи человек. Да и то никакого списка имен даже муллы представить не смогли. Конечно, смерть даже одного -- трагедия. Но при исламском режиме десятки тысяч были официально казнены только в первые два года после прихода Хомейни к власти в 1979 году.

-- Каким человеком был шах?

-- Я не принадлежал к его ближнему кругу. Но как личный секретарь министра иностранных дел я часто и близко его наблюдал. Он был серьезный человек, почти полностью лишенный самоиронии. Шах был достойным человеком, настоящим патриотом, любящим семьянином. Шах -- трагическая фигура. Система, которую он создал, оказалась нежизнеспособной. Но она нуждалась не в революции, а в эволюции.

-- Вы помните, когда впервые увидели Мохаммада Резу?

-- Мой отец был министром правительства, послом, так что видеть шаха мне доводилось и в детстве. Но сам я впервые пожал ему руку после возвращения с учебы за границей. Шах тогда принял группу студентов в Тегеране, во дворце Ниаваран.

-- Как шах строил свои отношения с лидерами других государств? Известно, что даже те, кто ему не симпатизировал, уважали его дипломатические способности.

-- Мохаммад Реза Пехлеви был лучшим министром иностранных дел Ирана за всю историю страны. Он был первоклассным аналитиком, великолепно владел собой, умело использовал свой опыт. Многие говорят, что он слишком много внимания уделял внешней политике в ущерб внутренней, и я, пожалуй, с этим соглашусь.

Я был секретарем министра иностранных дел почти два года и видел шаха ежедневно. И это было для меня вторым университетом. Я старался угнаться за его мыслями, читать то, что он читал. А это были не только деловые бумаги и донесения, но и книги, специализированные журналы по космической тематике или вооружениям. Я бы сказал, что во внешней политике он не допустил ошибок, разве что в последние годы чересчур опирался на Америку. Но он был патриотом, талантливо и умно защищал иранские интересы и никогда не был «лакеем» Соединенных Штатов, как утверждает нынешний режим.

-- А какими были отношения шаха с советскими лидерами?

-- Он никогда не позволял этим отношениям опуститься ниже определенного уровня. В 1964 году Мохаммад Реза Пехлеви отказался разместить американские ракеты на территории Ирана. Это сразу улучшило климат в отношениях с Москвой. Кстати, Брежнев в бытность председателем Президиума Верховного Совета СССР приезжал с визитом в Иран. И у него сложились неплохие отношения с шахом. Есть даже снимок, на котором сын шаха, наследный принц Реза, сидит на плечах у Брежнева. Советские специалисты помогли построить Исфаханский металлургический комбинат, Иран закупал в СССР военные материалы и оборудование, чтобы сохранить некую дистанцию от Вашингтона.

После того как в 1973 году по завершении арабо-израильской войны цены на нефть взлетели, Иран стал закупать массу современного западного оружия, прежде всего американского. Это беспокоило Москву. Во время последней встречи шаха с Брежневым в 1975 году советский генсек в довольно резкой форме заявил об этом Мохаммаду Резе. Шах ответил не менее резко. Мне пришлось потом делать официальную запись переговоров, и помню, как я старался смягчить жесткие формулировки, звучавшие с обеих сторон. В конце концов Брежнев спросил: «Вы что, вооружаетесь против нас?» Шах засмеялся и ответил: «Конечно, нет. Но у нас беспокойные соседи, прежде всего Ирак и Сирия».

-- С кем из мировых лидеров у шаха были наиболее теплые отношения?

-- В Европе -- с Шарлем де Голлем, в Соединенных Штатах -- с президентом Ричардом Никсоном. Никсон сказал ему во время визита в Иран в 1972 году, что Америка готова продать Ирану любое оружие, кроме ядерного.

-- И все же почему шах не почувствовал опасности в 1977--1978 годах?

-- Если его отцу, шаху Резе, никто не осмеливался лгать, то сыну боялись говорить правду. Его окружали льстецы, его дезинформировали МВД и тайная полиция САВАК. Ему говорили, что все в порядке и народ его любит. В последние месяцы, когда шах понял, что дела плохи, он выступил в парламенте и сказал: «Я услышал голос революции». И что же? Многие при дворе тут же стали убеждать шаха, что это проявление слабости.

-- Почему Мохаммад Реза не дал карт-бланш армии? Пусть даже ценой большой крови, но она могла спасти монархию?

-- Нужно отдать шаху должное -- он не захотел спасать трон ценой большой крови. Верхушка армии требовала, чтобы он применил силу. Но шах предпочел уехать. Этим он изменил ход иранской истории и фактически отдал власть Хомейни. Но при этом он оставил оппозиции, в том числе тем из нас, кто был частью прежней системы, хорошее наследство. Мы всегда можем сказать иранскому народу: «На нас нет вашей крови».

-- Однако можно сказать, что шах уехал, оставив на произвол судьбы сотни тысяч своих сторонников, которых потом расстреляли или замучили в тюрьмах?

-- Это, конечно, так. Чего тут спорить. В истории всегда так -- победителей не судят, побежденных судят по самому большому счету.

-- Когда вы узнали об отъезде шаха, что вы испытали? Формально он выехал на лечение, на деле все понимали -- это навсегда.

-- Я тогда работал в нашем посольстве в Лондоне. Шах вылетел из Тегерана в шесть минут второго пополудни 16 января 1979 года. И хотя то, что шах уедет, было известно за двое суток, в этот день я ощутил настоящую горечь и боль.

-- Что было дальше?

-- В марте срок моего пребывания в Лондоне подходил к концу. Я заявил, что ухожу с дипломатической службы. Мне угрожали, пытались заставить вернуться в Тегеран, но я отказался. Мой отец, который был заместителем министра иностранных дел, успел к тому времени выехать из Ирана. В один из последних дней перед уходом из посольства я зашел в подвал в поисках завхоза. Там в куче мусора я увидел старый герб Ирана, который украшал вход в посольство. Он был сделан из прочного дерева и покрашен белой и золотой краской. Тут же валялись портреты шаха. Я понял, что все это порвут, разломают и сожгут. Мне удалось тайком вынести герб Ирана, и с тех пор он висит на стене в моем доме. Я верю, что когда-нибудь он вернется на свое законное место.

-- Ваше Конституционалистское движение поддерживает тесные контакты с живущим в США наследным принцем Резой, сыном Мохаммада Резы Пехлеви. Вы серьезно считаете, что в Иране можно восстановить монархию?

-- Наше движение не против монархии. Но мы, строго говоря, не монархическое движение. Монархия в Иране всегда была фактором сплочения народа. Зная принца Резу, я уверен, что он мог бы сыграть очень позитивную роль в иранской истории. Он не плейбой-миллионер, каким его часто представляют, а серьезный и бесконечно преданный своей стране патриот. Другое дело, что его возможности влиять на ситуацию в Иране ограничены. Я понимаю, что когда нынешний режим сойдет со сцены, иранцы могут предпочесть республику. Но для нас главное, чтобы Иран стал светской демократией, где народ свободен выбрать тот строй, который его устраивает.

Если будет на то воля Божья , то я планирую опубликовать несколько заметок о представителях династии Пехлеви , в ервую очередь- о трех женах шаха и их непростой судьбе.Все они были красивы , любимы мужем, были единственными женами, богаты и известны …. И все трое ( но каждая по своему) были несчастны.
А сегодня я расскажу о таинственной смерти принцессы Лейлы Пезлеви, произошедшей 5 лет назад.

В июне 2001 г. скончалась иранская принцесса Лейла Пехлеви - младшая дочь последнего шаха Ирана. Одна из служащих дорогого лондонского отеля "Леонард" обнаружила тело принцессы. Полагают, что 31-летняя Лейла, которая жила в Америке, скончалась от передозировки снотворного.
Ее брат Риза Пехлеви - старший сын шаха и наследник иранского престола - отказался подтвердить причину смерти. В заявлении, сделанном его представительством в Виргинии, США, лишь сказано: "С чувством невыносимой боли и глубокой скорби должен объявить о трагической кончине моей любимой сестры, Лейлы Пехлеви, вследствие продолжительной болезни". Однако никаких подробностей относительно природы этой болезни не говорится. Полиция выдвинула версию о том, что причиной смерти было снотворное.
Принцесса Лейла - младшая из пяти детей шаха Пехлеви. Ее мать - королева Фарах - была третьей супругой шаха. Лейла была не замужем. Она родилась в Тегеране в 1970 году. Девочку ожидала жизнь, полная роскоши и абсолютного благополучия. Однако в возрасте девяти лет ей пришлось покинуть родную страну, где началась исламская революция, в результате которой шах был свергнут и бежал из Ирана со своей семьей. После смерти шаха от рака в 1980 году семья обосновалась в Америке. В Америке, как говорят, семья Пехлеви вела не бурную, хотя и весьма обеспеченную жизнь. Девушка окончила государственную школу Pine Cobble School в Уильямстауне, штат Массачусетс, неподалеку от дома семьи Пехлеви. Она обучалась в престижном университете Брауна до 1992 года и с тех пор разъезжала между Старым и Новым Светом.
Члены шахской семьи до сих пользуются немалой поддержкой многочисленных иранцев, оказавшихся в эмиграции со времен революции 1979 года. В 2000 году вместе с матерью и братом Лейла приняла участие в траурной церемонии у могилы похороненного в Каире отца по случаю 20-летия со дня смерти. По некоторым данным, на иностранных счетах шаха к моменту его свержения накопилось около 10 миллиардов долларов. Впрочем, королева Фарах, которая имеет свое небольшое представительство в Нью-Йорке, называет эту цифры полной чушью. Между тем принцесса Лейла проводила большую часть года в отеле "Леонард" в центре Лондона . Администратор отеля Анджела Стоппани сообщила, что принцесса часто приезжала в Лондон, чтобы "развеяться", однако ее никогда не видели с какими-либо друзьями или знакомыми. По словам Стоппани, Лейла была вежливой девушкой, все служащие отеля относились к ней с симпатией.
Незадолго до смерти Лейла Пехлеви дала интервью одному из американских журналов, сказав, что сильно скучает по родине, но в то же время ей нравится жизнь не бросающейся в глаза принцессы. По словам Лейлы, с 1979 года ее нога не ступала на иранскую землю, но она часто отправлялась на родину в своих снах. "Мне снится, что я нахожусь во дворце и мне становится страшно, потому что, если меня поймают, то отправят на плаху", - сказала она в интервью.

P.S. Закатный Кот, я постараюсь ответить на Вашь вопрос, только не посетуйте за задержку- в интернете появлюсь только в среду , наверно...

Здравствуйте, Закатный Кот!

(6.10.2006г.) :

Цитата:

«P.S. Моё отношение к покойному шаху и его сторонникам остаётся неизменным »

Буду надеяться, что вы измените свое мнение со временем. :)

Цитата:

«есть один важный вопрос по поводу нынешнего состояния дел в Иране, а именно - взаимоотношения нынешнего президента и духовенства. Формально президент стоит ниже аятоллы Хаменеи, но действует весьма активно, особенно на международной арене. Не является ли его скрытой целью "набор очков" в глазах общества, чтобы впоследствии "освободиться от опеки"?»

Спасибо , что задали интересный вопрос! Мне он не приходил ранее в голову, но выскажу свое субъективное мнение ( возможно , ошибочное ;)).

Часть 1.
Передача власти в авторитарных режимах весьма сложный процесс. Иногда происходит передача власти по наследству : династии Самоса в Никарагуа ( три человека), в Северной Корее- династия Кимов, в Азербайджане- династия Алиевых, в Сирии- династия Асад. Иногда в результате революции или иностранного вторжения правителю не удается передать власть своим детям , так произошло в Румынии ( Чаушеску), в Ираке ( Хусейн).
Чаще правитель должен передать власть после своей смерти одному из ближайших помощников- однопартийцев. Так, в Египте выстроилась цепочка : Насер- Садат- Мубарак. Каждый из преемников был вице- президентом.
Но правитель с родной стороны , должен быть уверен, что его преемник будет продолжать прежний курс и политику, с другой- опасается, что назначенный преемник может совершить переворот , не желая долго ждать. И чисто человеческое желание- хочется , чтобы преемник был чуть хуже тебя самого.
И поэтому среди сподвижников выбирается такой преемник :безусловно ,лично верный и разделяющий взгляды, исполнительный , но безынициативный .Этот процесс хорошо описан в романе А.Бека « Новое назначение» ( правда , там говорится о будущем министре).Такой человек- Хаменеи.
Немало было претендентов на роль преемника Хомейни ( что вполне понятно, в 1978 г. ему было официально 76 лет , а в действительности он родился в 1898 г.).Уже с первых дней власти Хомейни ссорил и интриговал сподвижников , плел интриги вокруг наследования.
В начале революции казалось, что его преемник- аятолла Бехешти , яростный враг шаха и исламский фундаменталист. Тем не менее он уже в январе вместе с Мехди Базарганом ( будущим президентом Ирана ) и Хашемом Саббагиняном ( будущим депутатом) вел переговоры с генералом Хайзером ( США) о передаче власти новому режиму. Об этом пишет иранец –эмигрант Сепехр Сабих в вышедшей в 1982г. книге «Иран после революции».
13 января ( шах еще находился в Тегеране !) сотрудник посольства США договаривался с Бехешти о предательстве шаха .Бехешти вызволили 26 американских советников 11 февраля из военного бункера. Бехешти стал главой (и фактически руководителем ) Исламского Революционного Совета (ИРС) и одновременно- генеральным секретарем Исламской республиканской партии (ИРП), ведущей политической организации правящего страной духовенства .Все считали , что именно Бехешти станет президентом Ирана.Но хитроумный имам 25 декабря объявил, что не один религиозный деятель, входящий в ИРС не должен выдвигать свою кандидатуру на пост первого президента Ирана .Бехешти не стал президентом .На выборах 25 января 1980 г. его соперник и враг Банисадр получил более 75 % процентов голосов, а кандидат ИРП- всего 6%.Зато Хомейни « утешил» Бехешти сделав его председателем Верховного суда.На выборах в парламент 14 марта 1980 г.ИРП получила 70% мест и в парламенте треть составляли муллы.В мае Бехешти обьявил, что исполнительная власть должна принадлежать премьер- министру, а не президенту. А в июле Бехешти домогался от президента назначения на этот пост. Под давлением Банисадр из чистой вредности назвал кандидатуру другого исламского фанатика- Мухаммеда Али Раджаи, не имевшего высшего образования сельского учителя, занимавшего пост.. министра образования, и уволившего из министерства 25 тыс. человек.
10 июня 1981 г., в разгар борьбы с президентом Банисадром аятолла Бехешти, председатель Верховного Суда, заявил, что судебные органы страны рассматривают дела о нарушении президентом конституции. 21июня Банисадр был снят со своего поста и власть перешла ( формально) к временному президентскому совету , в который входили : председатель верховного суда аятолла Мохаммед Бехешти, председатель парламента ходжат –оль-эслам Али Акбара Хашеми- Рафсанджани и премьер – министра Раджаи.
Но триумф Бехешти продлился недолго .В дело вступили марксисты- мосульмане из партии Организация борцов за святое дело иранского народа ( моджахеддины), которых жестоко преследовали Хомейни и Бехешти.28 июня влетела на воздух штаб-квартира ИРП в Тегеране .Бомбу подложили в корзины из-под мусора во время митинга .Из обломков здания извлекли 70 трупов, в том числе аятоллы Бехешти, 4 министра, 9 замов министров, 28 депутатов и т.п.29 и 30 июня были объявлены нерабочими днями, а неделя- неделей траура .На кладбище толпу довели до умопомешательства : люди по шиитскому обычаю проводили самоистязание , толпа ринулась к гробам жертв и опрокинула несколько тел , остатки долго не могли собрать .Несколько человек отправили прямо с кладбища в больницу в бессознательном состоянии. Толпу « успокаивали» с помощью брандспойтов. Бренное тело Бехешти предали земле только на следующий день.

Часть2.
6 июля 1981 г. началась регистрация кандидатов в президенты .ИРП выдвигает кандидатом Раджаи и тут же начинает предвыборную кампанию .Число кандидатов составило 71.Совет по наблюдению за осуществлением конституции оставляет….4 (!).Остальные отсеяны за членство в шахской партии «Растахтз», в партии Туде ( коммунисты) и « за поддержку коммунизма»Накануне выборов трое из четверых претендентов заявили , что будут голосовать за….Раджаи.24 июля из участвующих в «выборах» 14, 7 миллиона избирателей 12, 9 миллионов высказались за Раджаи.
Непримиримые моджахеддины ответили на эти «выборы» взрывом канцелярии премьер- министра 30 августа 1981.Погибли президент Раджаи и премьер- министр Мохаммед Джавад Бахонар.
Министр внутренних дел аятолла Махдави-Кяни стал премьер- министром.Из зарегистрированных 44 кандидатов в президенты Совет по наблюдению за осуществлением конституции оставляет 5.Список возглавляет новый генеральный секретарь ИРП ходжат-оль-эслам Али Хосейни- Хаменеи .Остальные кандидаты ( из той же партии) – его дублеры на случай покушения.2 октября 1981 г. на «выборах» из 16 миллионов человек за Хаменеи проголосовали 15, 2 миллиона человек .Впервые президентом стал представитель духовенства. В 1985 г. моджахеддины совершили и на него покушение во время пятничной молитвы на территории Тегеранского университета шахид взорвал взрывчатку, которой был опоясан.Погибли 7 человек и 10 получили ранения.
Исламская конституция еще в 1979 г. предусматривала две возможности передачи власти после смерти Хомейни : избрание одного лица, пользующегося всеобщим признанием или создание Советом экспертов ( исламских законоведов) коллегиального «руководящего совета» из 3-5 человек. Возникло две фракции.
Ходжат- оль- эслам Хашеми -Рафсанджани ( председатель парламента и представитель Хомейни в Высшем совете обороны) и аятолла Монтазери ( невысоклик ростом в 1, 5 метра , ставший советником Хомейни по вопросам религии, совершенно лишенный ораторского блеска) выступали за назначение еще при жизни имама одного духовного лица в качестве преемника .Против них выступали президент Ирана ходжат-оль-эслам Али Хаменеи и премьер- министр Мир Хосейн Мусави и председатель Верховного суда Абдолькерим Мусави- Ардебили добивались усиления исполнительной власти в управлении страной .Первая группировка происходила из богословской школы города Кум и была радикальной , народной и популистской .Вторая- из города Мешхеда, опиралась на базар и помещиков и была более консервативна .
В 1981и во второй половине 1982г. считали, что преемник Хомейни- Монтазери. Зимой 1981 г. Хомейни поручил ему разобраться в проявлениях « различных идеологических и политических тенденций» в рядах КСИР ( Корпуса стражей исламской революции).В начале января 1982 г. президент Хаменеи выступая в провинции Хорасан перед членами организации «Священная созидательная война» призвал к «благоразумию и осторожности» в перераспределении земель помещиков. И вовремя! В марте закон о наделении крестьян землей был принят, но Совет по наблюдению за осуществлением конституции счел его не соответствующим исламским нормам и нарушающим «священный» принцип частной собственности .Также Совет провалил также принятый парламентом закон национализации внешней торговли. Государственная монополия над внешней торговлей противоречит исламскому праву.
Имам согласился на создание Совета экспертов. А сын имама Ахмед Хомейни заявил в интервью газете «Эттелаат» 29 апреля 1982г., что аятолла Монтазери- единственный человек, который может стать верховным руководителем Ирана.
Выбор в Совет экспертов были перенесены с июля на декабрь1982 г.Число членов совет увеличили с 75 до 83.Для обеспечения массового участия избирательный ценз снизили до…15 (!) лет .Всем иранцам при регистрации в избирательных участках ставили специальный штамп в паспортах, дающий право получать купоны на топливо, продовольственные и промышленные товары , распределяемые через мечети и являлся одним из определяющим фактором при трудоустройстве и поступлении в учебные учреждения .По официальным данным , в «выборах» приняло участие 98 % населения. Первое заседание Совета экспертов состоялось лишь через 7 месяцев после выборов. Он открылся 14 июля 1983 г.сын Хомейни Ахмед передал совету запломбированную папку – завещание Хомейни .В зале царила истерия – рыдали и Ахмед и члены Совета. Было ясно, что Совет не будет выбирать нового « вождя».Аятолла Монтазери 13 декабря выступил перед руководителями пятничных молитв упомянул о возможности «ползучего государственного переворота».Но о ком он говорил – о своих противниках внутри ИРП или о исламском обществе Ходжатие – осталось тайной.
Новые выборы в парламент 15 апреля 1984г.проводились в условиях ликвидации всех оппозиционных сил.Не было ни монархистов, ни коммунистов, ни исламистов Ходжатие, ни исламистов- марксистов моджахеддинов , ни либералов Банисадра. Если в 1980 г. на 270 депутатских мест претендовали более 3300 человек, то теперь- 1500 .Все они подверглись тщательной проверке со стороны полицейских, разведывательных, юридических, судебных, религиозных органов. В «выборах» приняло участие от 60 до 70 % избирателей. Но результаты были объявлены лишь по 82 избирательным округам, 75 других провели второй раунд из-за жалоб кандидатов.12 августа парламент высказал доверие премьер- министру Мусави, союзнику Монтазери .Но уже 14 августа парламент высказал недоверие 5 министрам ( обороны , промышленности, культуры, высшего образования, просвящения и здравоохранения)- сторонникам Мусави. Монтазери защитил от обвинений фанатиков членов партии Базаргана и буквально спас ему жизнь от разъяренной толпы .Он же снял генерального прокурора Тегерана Ладжеварди, прозванного «тегеранским мясником».В октябре 1984 г.его сняли с поста начальника тюрьмы Эвин, в в феврале 1985г.- с должности прокурора Тегерана .Но Хомейни отверг предлагавшуюся Монтазери крупную амнистию политзаключенных женщин и детей.
16 августа 1985 года состоялись выборы президента. Из 50 кандидатов Совет по наблюдению за осуществлением конституции сел возможным оставить только …трех (!).:ходжат-оль-эслами Хаменеи, Хабиболлу Асгароулади- Мосальмана и Мухмуда Кашани ( его покойный отец был аятоллой).Базаргана отвели без обяснений. В « выборах» приняло участие 14,2 миллиона человек.85% процентов получил Хаменеи- вновь ставший президентом .По данным монархистов , коммунистов и моджахеддинов более 2/3 избирателей его бойкотировали. Еще за 1,5 месяца до выборов Хашеми -Рафсанджани утверждал, что Хаменеи получит 90% голосов. Немногим было известно в Иране, что против Хаменеи «проголосовала» его сестра. Ее муж, ходжат-оль-эслам Али Техрани еще в апреле 1984 г. бежал в воющий с Ираном Ирак , выражая « протест против диктаторского режима» и « продолжения войны с Ираком».Выступая по иракскому телевиденью он утверждал , что в Иране было казнено около 50 тыс. человек и что признания в тюрьмах вырывают с помощью « зверских пыток».Воспользовавшись выборами , сестра вновь избранного президента перешла фронт с пятью детьми, бежав в мужу.
Хамении пытался сместить премьера Мусави , но за него высказался сам имам Хомейни.135 депутатов парламента в открытом письме высказались за Мусави.73 депутата, выступившие против Мусави заслужили публичное порицание Хомейни.

Часть3.
9 ноября 1985 г.Советом экспертов в качестве преемника Хомейни был назван 2/3 Монтазери .Но решение совета не было оглашено .Сторонники Монтазери организовали «утечку информации».В июне 1986г.он резко выступил против ограничения личных и политических свобод и свободы торговли.
-Не надо видеть повсюду заговорщиков и контрреволюционеров- говорил Монтазери.
Уже в октябре 1986 г.в Иране была арестована большая группа родственников, друзей и помощников Монтазери по обвинению в государственной измене, « убийствах, похищении людей и подпольной деятельности».Во главе нее стоял родственник Монтазери - Мехди Хашеми, руководитель бюро по оказанию помощи исламским освободительным движениям. Аятолла попросил Хомейни освободить Хашеми из-под ареста, но тот потребовал применения к арестованным « исламских законов» с соблюдением их «духа и буквы».Начались новые аресты среди КСИР и армейских офицеров. Был арестован и депутат Кашани, бывший кандидат в президенты. Монтазери в ответ организовал «утечку информации» о тайных переговорах Ирана и США «Иран- Контрас».
Смерть Хомейни принесла победу консерваторам. Хаменеи стал преемником имама, Хашеми –Рафсанджани предал Монтазери и стал президентом на два срока (1989-1997).
Впервые новое поколение постучалось в политику на президентских выборах 1997 года. Тогда умеренный реформатор 53-летний Мохаммад Хатами победил соратника Хомейни муллу Натек-Нури именно благодаря поддержке студентов и их голосам. . Студенты тогда вышли на улицы с транспарантами: "Долой старый Телевизор!" (Натек означает "речь", а Нури - "свет"). Дети тех, кто прокусывал пальцы, чтобы кровью написать "смерть шаху!", носили плакаты, высмеивающие видных исламистов .Хатами также занимал пост президента два срока (1997-2005гг)
На парламентских выборах 2000 года реформисты победили и образовали в парламенте (Меджлисе) доминирующую фракцию, но по-прежнему остались оппозицией, поскольку политику Меджлиса корректирует Совет стражей исламской революции, проверяющий постановления парламента на соответствие догмам ислама.
На 20 февраля 2004 года намечены были выборы в парламент - очередной раунд схватки реформистов и фундаменталистов. Страна находилась в тяжелом положении. Во-первых, произошло сильнейшее землетрясение в Баме. Во-вторых, продолжался скандал, связанный с разработками собственного ядерного оружия, который расследует МАГАТЭ. В-третьих, спонсирование "Хизбаллы" привело к тому, что США в вполне могли вторгнуться в Иран, тем более что американские войска совсем близко - в Ираке. В-четвертых, экономическая ситуация незавидная - высокая безработица, низкие доходы населения и теневая экономика, доля которой составляет 18% ВВП. Однако фундаменталисты не сдались. В начале января 2004 года под различными предлогами Совет стражей отменил регистрацию около 1200 из 3600 кандидатов в депутаты от реформистов, причем сделал это полуофициально, без публичного оповещения - каждого кандидата проинформировали в индивидуальном порядке. Оппозиция обвинила власти в попытке контролировать народное волеизъявление и заговоре с целью государственного переворота. В знак протеста 11 января в Тегеране прошел митинг оппозиционеров, а члены реформистской фракции покинули очередное заседание Меджлиса.
13 января правительство пообещало уйти в отставку, если Совет стражей не отменит свои решения о снятии реформистов с выборов. 21 января Совет стражей остался при своем мнении, и ряд министров вместе с вице-президентом Мохаммадом Али Абтахи ушли в отставку, а аятолла Али Хаменеи попросил их вернуться, дабы не усиливать политический кризис в тяжелое для страны время. Вице-президент Абтахи не исключил, что скоро в отставку может уйти и президент Хатами. По стране прокатились массовые акции протеста. 31 января обстановка осложнилась еще больше - не выдержав предвыборных нагрузок, в больницу попал президент Ирана. 1 февраля более сотни депутатов-реформистов и министр внутренних дел Абдолвахид Массави Лари подали в отставку. Один из лидеров оппозиции Мохсен Мирдамади назвал происходящее "попыткой облачить тиранию в прекрасное одеяние демократии", а министр Лари сказал, что "возможности провести свободные и соревновательные выборы в парламент не существует". 2 января руководитель крупнейшей реформистской партии Ирана, вице-спикер парламента Мохаммад Реза Хатами (брат президента Мохаммада Хатами) заявил, что его организация отказывается от участия в парламентских выборах. Для участия реформистов в выборах Мохаммад Реза Хатами выдвигает два условия: во-первых, власти должны полностью согласиться с представленным списком кандидатов, а, во-вторых, отложить выборы, чтобы партии имели больше времени для проведения предвыборной кампании.
Впервые за историю страны иранцы избирали главу исполнительной власти из семи кандидатов, и, вопреки всем прогнозам, ни один из трех фаворитов президентской гонки: Али Акбар Хашеми Рафсанджани — бывший руководитель государственной телерадиокомпании, Мохаммад Бакр Калибаф — бывший глава иранской полиции, а также бывший министр образования Мустафа Моин — не вышел в финал. На выборах победил бывший мэр Тегерана Махмуд Ахмади Нежад, консерватор, набравший 61,75% голосов избирателей. В своей предвыборной кампании он сделал ставку на беднейшие слои общества, обещав повысить уровень жизни. И не ошибся. Инфляция в стране составляла примерно 15%, официальная безработица — 14%, но по более реалистичным оценкам, она уже достигла уровня 22%.
Новоизбранный президент Ирана родился в 1957 году в городе Гармсар остана Семнан в семье кузнеца. В возрасте 19 лет Ахмадинежад получил диплом о среднем образовании и поступил в Тегеранский университет науки и промышленности для обучения по специальности «городское благоустройство». Как один из лидеров группы иранских студентов – последователей Хомейни – в ноябре 1979 г. принял участие в захвате американского посольства в Тегеране и удержании заложников. По окончании бакалавриата Ахмадинежад продолжил обучение в магистратуре того же университета, в 1990 году по завершении магистратуры был принят в состав научного совета Университета науки и промышленности, имеет степень доктора технических наук.
В годы ирано-иракской войны 1980-1988 гг. он добровольцем пошел в мусульманское ополчение «басидж», где служил инструктором. Прежде чем в 90-е годы стать губернатором вновь созданного остана (провинции) Ардебиль на северо-западе Ирана, Ахмадинежад четыре года занимал пост заместителя, а затем префекта городов Маку и Хой. В начале 2004 года Исламский совет Тегерана избрал Махмуда Ахмадинежада мэром иранской столицы. На этой должности он стал известен как исламский ультраконсерватор. За два года управления столицей он ввел раздельные лифты для мужчин и женщин в госучреждениях, закрыл сеть фаст-фудов и запретил наружную рекламу, на которой изображались зарубежные «звезды» кино и эстрады. В первом же своем интервью после выборов он заявил, что будет стремиться создать в Иране «образцовую модель исламского общества». Если его соперник на пост президента Али Акбар Хашеми Рафсанджани в интервью итальянской газете La Stampa в ответ на вопрос о том, что он собирается сделать для иранских женщин, придя к власти, заявил, что «не видит различия между мужчиной и женщиной» и надеется создать «более открытое пространство для женщин», то от Нежада ждать подобных заявлений не приходится.
Так что между Нежадом и Хаменеи никаких расхождений нет. Оба фундаменталисты. А Хаменеи к тому же личность малоактивная и подчиняющаяся другим, вроде свадебного генерала.

Следует отметить, что вся деятельность монархической иранской оппозиции, как в Иране, так и в эммиграции, основана на мирных принципах ненасилия.

Так в 12 марта 2001г. в городе Уремии ( Иранский Азербайджан) на улицах были расклеены портреты наследного принца Резы Пехлеви и бывшего премьер- министра Моссадыка. На следующий день , 13 марта должен был отмечаться народный праздник огня ("Сhadar-Shanbe Souri")Праздник огня, имеющий тысячелетние традиции, сохранился в Иране вплоть до исламской революции 1979 года. В этот день иранцы собираются на площадях, устраивают песни и пляски, прыгают через костры. Сейчас руководство Ирана рассматривает этот обычай как языческий предрассудок. Сотни людей были ранены отрядами добровольческой исламской милиции ("Bassidj"), подчиняющейся указаниям аятоллы Хаменеи. По сообщению Координационного комитета студенческого движения за демократию в Иране, басиджи применили против участников праздника цепи и дубинки. Столкновения произошли в городах Тегеране, Мехабаде, Урумия. В Мехабаде не менее 10 человек получили ранения после того, как исламская милиция открыла огонь.

В марте 2005г. Боинг-737, авиакомпании «Люфтганзы», следовавший из Франкфурта со 103 пассажирами на борту, приземлился в Брюсселе в 14.00 по местному времени. 56 иранских диссиденты ( в том числе трое детей) заявили, что объявляют голодовку и не покинут лайнер до тех пор, пока их требования не будут услышаны. Они не были вооружены и позволили команде и остальным пассажирам беспрепятственно выйти из самолета. Целью акции, готовившейся в течение пяти месяцев, было оказание давления на страны - члены Евросоюза. Участники сидячей забастовки, требовали «прекращения поддержки» нынешнего иранского режима Евросоюзом и разрыва с ним отношений. Все удерживавшие авиалайнер принадлежат к монархической группировке «Азаракш», базирующейся в Лондоне. Она выступает за восстановление в Иране монархии. Представителям бельгийского МИДа и полиции, которые вели с иранцами переговоры в течении 16 часов, не удалось уговорить иранцев добровольно покинуть захваченный лайнер. В конце концов в пятницу утром его отогнали на аварийную площадку. После чего на борт поднялись полицейские и на руках вынесли из салона манифестантов. Сопротивления они не оказали.

Положительному примеру ненасилия следуют и другие оппозиционные партии. Так, на одном из футбольных матчей на чемпионате мира, произошедшем несколько лет назад, где играла иранская футбольная команда, тысячи билетов были скуплены членами партии, кажется, моджахеддинов , пришедшими на стадион в футболках с портретом своего лидера.

Анализ положения еврейской общины Ирана в 20 веке.

ТЕГЕРА`Н (по-персидски — Техран), столица Исламской республики Иран, административный центр одноименного остана (`провинции`). Впервые упоминается в 12 в. В 15 в. Тегеран, расположенный на Великом шелковом пути и дороге, связывающей Каспийское море с Персидским заливом, стал сравнительно крупным центром торговли. В этот период в нем была небольшая еврейская община.
После того, как в 1785 г. основатель династии Каджаров Ага-Мохаммад-хан сделал Тегеран своей резиденцией, а затем провозгласил его столицей Ирана, началось быстрое развитие города. Еврейский путешественник Давид де-вет-Хиллел, посетивший Иран в период правления Фатх-Али-шаха (начало 1830-х гг.), отметил, что еврейская община Тегерана состоит примерно из ста семей, уступая по численности общинам других крупных городов Ирана. В 1830–40-х гг. еврейское население Тегерана значительно увеличилось, и Биньямин II, побывавший здесь во время своего путешествия по Востоку в 1848–51 гг., писал, что еврейская община столицы Ирана насчитывает 500 семей, имеет восемь синагог, и среди ее членов есть несколько видных знатоков Торы. В 1867 г. в Тегеране проживали полторы — две тысячи евреев (2–2,5% всего населения), занимавшихся главным образом мелкой торговлей вразнос и ремёслами, преимущественно изготовлением украшений, реже — изготовлением и починкой обуви, портняжным или скорняжным делом. Евреи были большей частью бедны, и лишь немногим, преимущественно врачам, удавалось добиться высокого положения в мусульманском обществе.
До начала 20 в. евреи Тегерана, как и всего Ирана, имели статус зимми, подвергались дискриминации и нападениям исламских фанатиков. Мусульманам было запрещено покупать у евреев какие бы то ни было товары, и еврейским торговцам (которым не разрешалось даже открывать лавки на городском базаре) приходилось прибегать к посредничеству других немусульман, например, христиан. Тегеранские евреи платили подушную подать, однако поскольку община города была одной из самых бедных в Иране, эта подать составляла на исходе 19 в. лишь один туман с каждых десяти человек (богатая община Йезда вносила один туман с каждых двух человек). В 1897 г. мусульманское население Тегерана потребовало, чтобы евреи носили здесь, как и в других городах Ирана, отличительный знак; по сообщению эмиссара Альянса, посетившего город в начале 20 в., таким знаком стал красный лоскут на одежде мужчин. Евреям разрешалось жить только в отведенном для них квартале (махалла;), своеобразном гетто, находившемся в центре города. В этом квартале находились синагоги, микве, лавки (в некоторых из них продавалось кашерное мясо;), мастерские ремесленников; дома строились из кирпича-сырца и, как правило, покрывались соломой.
Во главе еврейства Тегерана стоял выборный совет (анджоман) из 13 человек, контролировавший все аспекты жизни общины; ее отношениями с правительственными и муниципальными органами ведал кадхода (староста), духовными делами — раввин (хахам). Действовали еврейские учебные заведения, где преподавали Тору, иврит, историю еврейского народа; в середине 19 в. около 90% евреев Тегерана были грамотны (у мусульман этот показатель был гораздо ниже). В 1898 г. в городе открылась первая в Иране школа Альянса (директор Ж. Казе); несколько лет спустя в ней обучалось 430–470 детей. Еще в начале 20 в. в тегеранской общине практиковалось многоженство; женщины выходили замуж в 12–13 лет и носили чадру.
В начале 20 в. численность евреев Тегерана составила, по некоторым данным, около четырех тысяч человек. В результате так называемой конституционалистской революции в Иране (1905–11) еврейское население страны получило равные с мусульманами гражданские и политические права, свободу выбора места жительства и экономической деятельности. С принятием в 1906 г. первой иранской конституции евреи обрели возможность избирать и быть избранными в меджлис (парламент), однако первый еврейский депутат от Тегерана Азизолла Силани столкнулся с неприкрытой враждебностью со стороны парламентариев-мусульман и был вынужден покинуть меджлис. В 1909–40 гг. евреев города представлял в меджлисе второго — 12-го созывов (кроме пятого) руководитель общины доктор Локман Нехорай. С 1914 г. в Тегеране начала выходить еврейская газета «Шалом» (редактор Мордехай Морад). После издания Бальфура Декларации в конце 1917 г. в Тегеране была основана сионистская организация , под эгидой которой работало Общество по распространению языка иврит. В 1920 г. возникло Сионистское общество Тегерана, позднее были созданы и другие добровольные ассоциации.
В 1920-х гг. в Тегеране возникла небольшая община ашкеназов (около ста семей), эмигрировавших из России и направлявшихся в Европу и Эрец-Исраэль, но осевших в Иране. В начале 1950-х гг. численность этой общины сократилось до 20 семей, и вскоре она прекратила свое существование.
С приходом к власти династии Пехлеви (1925) положение евреев Тегерана улучшилось. В годы правления основателя династии Реза-шаха (1925–41) еврейское население города росло; к началу 2-й мировой войны его численность достигла двадцати тысяч человек. Отмена сословных различий в одежде способствовала уменьшению бытового антисемитизма. В 1926 г. в Тегеране была основана сионистская газета на еврейско-персидском языке «Ха-Геулла» (редактор Азизолла Барал), в 1931 г. открылась большая еврейская школа «Курош». В годы 2-й мировой войны, когда Иран был оккупирован войсками антигитлеровской коалиции, установились регулярные контакты между еврейством Тегерана и общинами Великобритании и США; наряду с временным пребыванием в городе значительного числа польских евреев (в том числе и из сформированной в Советском Союзе армии генерала Андерса), многие из которых направлялись в Эрец-Исраэль, это способствовало усилению в Тегеране сионистских настроений, оживлению религиозной жизни. В 1944 г. были созданы общества Брит Тора и Оцар ха-Тора, находившиеся под эгидой Агуддат Исраэль, открылось училище ОРТ. С середины 1940-х гг. значительную помощь евреям Тегерана начал оказывать Джойнт.
После провозглашения независимости Израиля в 1948 г. и его признания де-факто Ираном в 1950 г. статус еврейской общины Тегерана укрепился; вместе с тем, она подверглась резким нападкам со стороны религиозной оппозиции шахскому режиму. За первые четыре года существования еврейского государства в Израиль переселились свыше восьми тысяч тегеранских евреев (около трети общего числа репатриантов из Ирана за эти годы). Уменьшение численности общины не привело к упадку ее культурной и религиозной жизни; продолжали развиваться система еврейского образования и еврейская периодическая печать: в Тегеране, в частности, выходили журналы «Рахнамайе яхуд», «Алами яхуд», «Синай». В 1960 г. было основано Еврейское общество Тегерана, под эгидой которого действовали благотворительный центр, Общество еврейских женщин, иранское отделение ОРТ и другие организации.
Социально-экономические реформы, осуществлявшиеся шахом Мохаммедом Реза Пехлеви в 1963–78 гг. (так называемая Белая революция), способствовали экономическому и культурному расцвету еврейства Тегерана, численность которого превысила 40 тыс. человек. Значительную часть членов общины составили бизнесмены, врачи, фармацевты, ученые. Расширилась сеть школ, где изучались иврит, Тора, история и традиции еврейского народа; кадры преподавателей для этих школ готовил Тегеранский еврейский учительский институт при обществе Оцар ха-Тора. В Тегеране издавалась литература по еврейской тематике на фарси и иврите. Жившие в городе евреи играли заметную роль в культурных связях между Ираном и Израилем. Община Тегерана вошла во Всемирную федерацию сефардских общин. Лидеры тегеранского еврейства поддерживали тесные связи с шахом, неоднократно встречались с ним. В то же время, с принятием резолюции Организации Объединенных Наций, приравнивавшей сионизм к расизму (1975), деятельность сионистских организаций в Тегеране формально была запрещена.
Так называемая исламская революция 1978–79 гг., завершившаяся превращением Ирана в теократическую «исламскую республику», радикально изменила к худшему жизнь еврейской общины Тегерана. Принявшая всеобъемлющий характер исламизация общества отрицательным образом сказалась на положении евреев Тегерана. Вменяя общине в вину тесные связи с шахом, идентифицируя ее с Израилем, сионизмом и Западом, объявленными главными врагами Ирана, клерикальное руководство страны приняло ряд антисемитских установлений. Была конфискована значительная часть имущества, принадлежавшего евреям до революции; в их паспортах проставляются пометки, показывающие, что они принадлежат к религиозному меньшинству; принадлежащие евреям магазины имеют особые указатели. В Тегеране участились проявления бытового антисемитизма и религиозной вражды. Неоднократно подвергались аресту руководители и активисты еврейской общины города; некоторых из них казнили за «сотрудничество с шахом и приверженность мировому сионизму». Десятки евреев Тегерана были приговорены к различным срокам тюремного заключения. Запрещены какие-либо контакты с Израилем, в том числе и с проживающими там родственниками. В феврале 1994 г. член совета еврейской общины Тегерана Фейзолла Мехубад был казнен за то, что он якобы пытался наладить связь со своими близкими в Израиле. Официальные заявления руководителей Исламской республики Иран, пресса, школьные учебники изобилуют антиеврейскими и антиизраильскими утверждениями. Так, в цикле статей, опубликованных в 1986 г. в тегеранских газетах «Джомхурийе эслами» и «Кейхан», евреи именовались «грязным народом» и «врагами человечества».

цитата из: ovchin на 14 октября 2006 года, 15:08:30

На этой должности он стал известен как исламский ультраконсерватор. За два года управления столицей он .... закрыл сеть фаст-фудов и запретил наружную рекламу, на которой изображались зарубежные «звезды» кино и эстрады...
(мечтательно) Какая прелесть... Есть же такие замечательные лидеры и такие прекрасные страны. Мы об таком может только мечтать.

Возможно, Оvchin , Вы захотите совершить поездку в Иран ::) (Вас-то впустят ;), а я , по ряду зависящих и независящих от меня причин подожду возвращения шахиншаха ;D ). Некоторые рекомендации по этому поводу:

Государственный строй исламская республика
Светский глава государства президент, избираемый сроком на 4 года
Духовный глава государства аятолла
Законодательный орган меджлис (однопалатный парламент), состоящий из 270 депутатов, избираемых на 4 года
Административно-территориальное деление 24 провинции (остана)
Площадь 1648 тыс. км2
Численность населения 68,2 млн. чел.
Столица Тегеран (7 722 900 жителей)
Официальный язык фарси (персидский), употребляются также курдский, турецкий, арабский, азербайджанский
Религия ислам шиитского толка, 95% населения — шииты, 4% — сунниты, 0,5% -бахаи ,0,5%-христиане, иудеи, зороастрийцы,.
Денежная единица иранский риал. 1 доллар США приблизительно эквивалентен 8,4 тыс. риалов
Полезные ископаемые нефть, уголь, руда черных и цветных металлов, сера, каменная, поваренная, калийная, глауберова соли
Въездные правила Для оформления визы необходимы: заполненная анкета, 2 фотографии (женщины должны быть в хиджабе, исламском головном уборе), действующий загранпаспорт, приглашение принимающей стороны. Туристическая, бизнес-виза и виза для паломников (естественно мусульман ) выписываются на срок до 1 месяца и действительны в течение 3 месяцев с момента оформления (для последней требуется ходатайство, подписанное руководителем Исламистского центра). Срок оформления — от 2 до 4 недель. Запрещен въезд в страну при наличии в паспорте любых отметок государства Израиль Разрешено ввозить: 200 сигарет или их табачный эквивалент, парфюмерию для личного пользования, подарки, импортная пошлина на которые не превышает 80 долларов. Запрещено ввозить: алкогольные напитки, радиоприемники, порнографические издания, аудио- и видеокассеты, компакт-диски, журналы мод. Запрещено вывозить; антиквариат, изделия из золота и серебра
Климат на большей части страны засушливый, полупустынный, на побережье Каспия — субтропический (январь +2, июль +29°С), на побережье Оманского и Персидского заливов — тропический, с высокой влажностью воздуха (январь + 19, июль + 32°С).
Время опережает московское на 30 минут
Праздники День Революции (1979 год) — 11 февраля. Навруз, или Иранский Новый год, — 21—24 марта. День смерти Хомейни — 4 июня .
Кухня Рис, свежие овощи, зелень и фрукты. Мясные блюда чаще всего готовят из перемолотой или мелко нарезанной баранины (иногда говядины). Национальным напитком является крепкий, обжигающе горячий чай, также распространены соки из свежих фруктов, молочные коктейли и кефир
Традиции Все женщины, в том числе иностранные туристки, обязательно должны носить платок, длинную юбку или платье с длинными рукавами. Мужчинам не рекомендуется появляться на улицах в шортах. Валюту можно поменять в немногочисленных обменных пунктах на улицах, в аэропорту Тегерана, отелях или банках.
Кредитные карточки и дорожные чеки принимаются к оплате только в крупных банках столицы. Официальный выходной день в стране — пятница, когда не работают учреждения и большинство магазинов
Транспорт Иран много веков служит транспортным коридором, соединяющим Азию и Европу. Развито авто- и железнодорожное сообщение, в стране мощный торговый флот, несколько десятков международных и местных аэропортов. По городам безбоязненно можно передвигаться в любое время суток, однако на улицах встречаются лжеполицейские, которые могут потребовать предъявления документов и наличных денег
.
Счастливой поездки! :)

Мухаммед Пехлеви , наш форумчанин из Тбилиси , прислал любопытный материал о шахской полиции САВАК ( на эту тему он уже высказывался ранее) ,попытавшись дать ей более подробный анализ ее деятельности.
К сожалению, он не смог выложить ее сам из-за ряда причин ( что сейчас делается в Грузии знают все форумчане , по крайней мере, посещающие Кубло).Из-за большого объема материала буду его выкладывать на форум постепенно. Отвечу совместно с Мухаммедом Пехлеви на все вопросы , которые могут возникнуть.

САВАК - “Министерство Госбезопасности Шахского Ирана”- (18 октября 1957–12 февраля 1979).
САВАК – “Сазман-е Амният-е ва Эттелаат-е Кешвар” (“Sazeman-e Amniyate Va Ettelaat Keshvar” – (Persian: ساواک, short for سازمان اطلاعات و امنیت کشور)) или сокращенно САВАК (Национальная Организация для Сведений и Безопасности), тайная политическая полиция, орган разведки и контрразведки, внутренняя безопасность и разведывательная служба Шахского Ирана (X.1957-II.1979).
В 1951 году правительство Ирана возглавил известный в стране политический деятель доктор Мохаммед Мосаддык. На пост премьер-министра он был утверждён шахом 29 апреля. Лидер Национального Фронта выступал за выдворение англичан из Ирана, восстановление его экономической и политической самостоятельности. Первым делом Мосаддык национализировал нефтяную промышленность. Это решение было утверждено меджлисом. Старый доктор-правовед с голым черепом и ястребиным носом серьезно взбаламутил тогда и без того неспокойное течение политической жизни послевоенного мира.
13 июля 1952 года между шахом Мохаммедом Пехлеви и Мосаддыком произошло первое публичное столкновение, закончившееся смещением Мосаддыка. Но опрометчивое выдвижение в качестве его преемника кандидатуры Г.Султана вызвало бурные протесты в стране. 22 июля шах вынужден был восстановить Мосаддыка на посту премьер-министра и согласиться с требованием о предоставлении ему всей полноты власти для осуществления преобразований в стране.
В сентябре Мосаддык получил ноту от Гарри Трумэна (33-й президент США) и Уинстона Черчилля (премьер-министр Великобритании), в которой предлагалась формула решения нефтяной проблемы, разумеется, учитывавшая прежде всего интересы западных стран. Мосаддык отклонил её и вовсе разорвал дипломатические отношения с Великобританией. Он обвинил шаха в интригах с «иностранными элементами». В этих условиях Мосаддык намеревался уничтожить монархию и провозгласить республику, а себя провозгласить первым президентом Республики.
Каковы бы ни были личные тревоги шаха, с момента вступления на престол в сентябре 1941 года, он оказался в таких скользких обстоятельствах, что с ними едва ли справился бы и самый уверенный и опытный политик. Легитимность его династии ставилась под сомнение, вопрос о роли монархии в Иране был не решен. Шаху пришлось бороться с постоянными вмешательствами иностранных держав, прямой угрозой территориальной целостности страны со стороы Советов в Иранском Азербайджане и слишком явным британским экономическим присутствием. Он был вынужден бороться, чтобы утвердить свою власть в политической системе, расколотой всевозможными противоречиями – классовыми, религиозными, региональными, борьбой нового и старого. На одной стороне были исламские фундаменталисты, возглавляемые неистовым аятоллой Сеийдом Кашани, которые приходили в ярость от наступления на них современного мира, они равно выступали против присутствия иностранных советников и разрешения шаха женщинам не носить паранджу. На другой стороне были коммунисты и Туде, хорошо организованная партия левого толка со связями в Москве. Где-то между этими двумя силами находились реформаторы, националисты и республиканцы, все они хотели изменить политическую систему, а военным тоже не терпелось придти к власти.
Сама политическая культура Ирана была хаотичной, даже фантасмагорической, полной диких гипербол и сильных эмоций. Взяточничество и коррупция были стилем жизни. В сельской местности проживало множество племен и кланов, которым не нравилось подчинение Тегерану и династии Пехлеви. В сущности, покушения на власть можно было ждать из любой точки шахских владений. Страну охватила безнадежность.
(Примечание Отшельника В Иране были закрыты британские консульства и культурный центр. США и Великобритания объявили экономическую блокаду Ирана, за ними последовали и остальные послушные им страны. Иранское правительство отчаянно нуждалось в валюте, Мосаддек просил советское правительство закупать у Ирана нефть в течение 3 лет за 50% рыночной стоимости, предоставить кредит в сумме 10 млн. долларов и вернуть золото, принадлежавшее иранской стороне. Наше правительство отказалось удовлетворить его просьбы, хотя, по оценкам экспертов, СССР в том году провез через Черное море 12 млн. т нефти, закупленной по мировой цене...)

США решили воспользоваться англо-иранским конфликтом и возникшими в связи с этим затруднениями у Англии, для того, чтобы усилить собственные позиции в этом регионе. Премьер-министра Мосаддыка, осмелившегося национализировать нефтяные ресурсы своей страны, решено было свергнуть. Оговорена была и кандидатура нового премьер-министра – генерал Фазлолла Захеди (представитель могущественного семейства Захеди, которые в течений последних 600 лет были одним из главных опор иранской монархии).
В подготовке и осуществлений государственного переворота в Иране активно сотрудничали разведки двух великих держав – США и Великобританий, однако организовал операцию директор ЦРУ – Аллен Уэлш Даллес (1893-1969), младший брат Госсекретаря США Джона Фостера Даллеса (1888-1959). В мае 1953 года госсекретарь США Джон Даллес совершал официальный визит в страны Среднего Востока, находясь в Карачи (Пакистан) он в июле 1953 года заявил: “Любое иранское правительство, не являющееся коммунистическим, будет для нас лучше нынешнего правительства. Мы считаем невозможным иметь дело с Мосаддыком”. Непосредственно переворот готовил агент ЦРУ – Кермит Рузвельт, внук Теодора Рузвельта (23-й президент США). Операция получила название «АЯКС» (“TRAJAX”). На этапе планирования заговора помощниками и связными К.Рузвельта были: Джордж Кьюве, Б.Херрман и Д.Менвилл, а также двое иранцев “братья Боско”.

Шах утром 9 августа подписал фирманы о смещений Мосаддыка и назначении на вакантное место генерала Ф.Захеди. Подписанные фирманы агенты ЦРУ принялись размножать среди населения. О начале переворота доложили Мосаддыку, который незамедлительно стянул в столицу лояльные войсковые части. Возникла реальная угроза срыва намеченного плана. К утру 16 августа правительство Мосаддыка объявило о предотвращении военного путча. Извещенный обо всем этом, Мохаммед Пехлеви вместе с шахиней Сорайей вынужден был 16 августа покинуть пределы Ирана, вылетев из Рамсара (Гилян) через Багдад в Италию.
16 августа видные члены мосаддыковского правительства – министр иностранных дел Хоссейн Фатеми, Зиракзаде и другие – в своих выступлениях перед массами обрушились на шаха и представителей рода Пехлеви и придворных кругов, призвали к ликвидации монархии.
Х.Фатеми был настроен оптимистично, считая свержение Мохаммеда Реза Шаха Пехлеви уже делом совершенным, он, в частности, говорил: ”…Сегодня мы восстали и опрокинули позорное учреждение, основы которого были заложены английским полковником (имеется в виду Реза-Шах) тридцать два года назад для защиты интересов Великобритании в отношении южной нефти Ирана. Сегодня вы должны протянуть руку помощи отважному сыну нашего отечества доктору Мосаддыку, с тем, чтобы заложить основы нового Ирана, Ирана благоустроенного, свободного от иностранных заговоров. Соотечественники, слава Аллаху, что, последняя опора английского влияния, бесславный дворец Пехлеви, разрушен. Кроме вашей воли никакая иная воля не была бы в состоянии без всякого кровопролития уничтожить это гнездо интриг и позора”. (После возвращения шаха, его непременным и первым желанием было немедленное уничтожение Х.Фатеми, осмелившегося дерзнуть на устой шахской монархии. 10 ноября 1954 года по приговору военного трибунала его казнили. Перед казнью Х.Фатеми был подвергнут зверским истязаниям).
19 августа утром в Тегеране вспыхнуло восстание. Небольшая демонстрация в поддержку шаха вдруг переросла в огромную орущую толпу. Все возрастая толпа хлынула в центр города, возвещая о своей ненависти к Мосаддыку и поддержке шаха. Внезапно повсюду появились портреты шаха. Машины зажгли фары, что тоже означало поддержку монарха.( Примечание Отшельника . На машины наклеивались портреты шаха. Кое-где их раздавали автомобилистам. Когда портретов не хватило стали наклеивать на стекло автомобилей самую мелкую купюру в один реал , на которой был изображен шах). Начались столкновения между антимонархистами и сторонниками монархии, но преимущество явно было на стороне прошахских сил. Указ об отставке Мосаддыка и назначении генерала Захеди его преемником стал широко известен. Большинство офицеров сплотились вокруг шаха, а солдаты и полиция, посланные на разгон демонстрантов, присоединились к ним.
Ожесточенные схватки между сторонниками Мосаддыка и прошахскими силами продолжались более девяти часов.
19 августа 1953 года правительство Мосаддыка было свергнуто. Мосаддыку удалось скрыться. Однако, на следующий день Мосаддык, Шаеган и некоторые другие члены кабинета и близкие премьеру лица, скрывавшиеся в северной части Тегерана, Шимране, были захвачены роялистами (сторонниками шаха).
Власть захватил генерал Фазлолла Захеди. 22 августа шах с большим триумфом вернулся на родину, в Тегеран. К концу августа шах утвердился на троне. И вновь воздвигались памятники отцу шаха, поверженные сторонниками Мосаддыка.
23 августа при встрече в шахском дворце К.Рузвельта, монарх официально объявил благодарность представителю ЦРУ. Мосаддык и его ближаишие соратники в октябре 1953 года были преданы суду военого трибунала, длившемуся 43 дня. Предъявленное Мосаддыку обвинение содержало 14 пунктов: “государственная измена, неподчинение шаху, покушение на корону, попытка свержения монархии, намерение провозгласить республику” и т.д.
21 декабря 1953 года Мосаддык был приговорен к смертной казни. Но привести этот приговор в исполнение шах не решился. Наказание смягчили до трех лет тюремного заключения, по истечении которых он был отправлен под надзор властей в свое имение Ахмедабад под Тегераном, где и умер в марте 1967 года. Тем временем растущие доходы от нефти превратили шаха из неуверенного молодого человека в удобно устроившегося на украшенном павлиньими перьями троне Ирана могущественного монарха с амбициями мирового масштаба.
После прошахского военного переворота, с августа 1953 года по осень 1954 года были арестованы 660 наиболее рьяных сторонников свергнутого премьер-министра. Из них 130 человек были бывшими работниками нефтяных предприятий в городе Абадане. Значительная часть арестованных офицеров были членами партии Туде.
Во избежании подобного унижения, когда шахская семья была изгнана Мосаддыком из Ирана, Мохаммед Пехлеви прибег к решительным мерам по укреплению своей власти. Было принято решение о созданий такой службы, которая пресекала бы любое посягательство на шахскую монархию еще в самом зародыше. ЦРУ направило в Иран своих агентов и инструкторов для обеспечения организационного контроля будущих шахских спецслужб (Организация Сведений для Шаха).
Такова вкратце история, предшествовавшая созданию грозной шахской секретной службы – САВАК.

P.S. Комментарий завтра напишу….

Продолжаю публикацию статьи Мухаммада Пехлеви о САВАК.

( Продолжение)
Формирование секретных шахских структур началось при помощи американских экспертов и специалистов в 1955 году.
Официально САВАК был основан в октябре 1957 года и просуществовал до февраля 1979 года, когда исламисты Хомейни сокрушили шахский режим. Сформированный при активной помощи американской ЦРУ (CIA), британской Intelligence Service (Ми-6) и израильскими офицерами из МОССАД, шахская охранка САВАК довольно быстро превратилось в эффективное секретное агентство внутренней безопасности и допроса, первичная цель которой состояла в том, чтобы устранить угрозы шаху. Определенное влияние на формирование шахской тайной полиции оказали также турецкая MIT и спецслужбы Франции (основатель иранской шахской разведки генерал Теймур Бахтияр окончил в Париже военную академию при Генштабе французской армии).
Израиль направил в Иран своих спецпредставителей из МОССАД, одним из которых был Яаков Нимроди. Еще до войны за независимость 1948 года Яаков Нимроди вступил в ударно-диверсионный отряд «Пальмах». Затем оказался в израильской Военной разведке «Аман», которая в 1955 году направила 30-летнего полковника в Тегеран в качестве военного атташе.
Выполняя поручения как «Амана», так и «МОССАД», заинтересованного в установлении более тесных связей с Шахским Ираном, Нимроди участвовал в становлении шахской спецслужбы САВАК. Ему же отводят одну из ключевых ролей в раскручивании курдской проблемы, столь болезненной для всегда враждебного Ирану Ирака.
По своей сущности шахский САВАК был организацией открыто промонархической направленности, в элитный состав которой входили монархисты ультраправых взглядов. САВАК также представлял собой тайную политическую полицию шаха Мохаммеда Реза Пехлеви, Министерство Госбезопасности, Военная разведка (под начальством генерала Киа), орган разведки и контрразведки в одном лице. Его миссия состояла в том, чтобы защитить шаха; предотвращать деятельность групп, идеология которых противоречило принципам конституции; предотвращать заговоры, которые были направленны против безопасности и контролировать всю оппозицию, особенно политическую оппозицию. Естественно, под понятием “национальная безопасность” в тексте закона подразумевалась безопасность верховной власти шаха и в целом безопасность существовавшей иранской монархической политической системы.
Первым директором секретной службы назначен генерал Теймур Бахтияр (родственник второй жены шаха - Сорайй Эсфандиари). Спецслужбы США сумели перевербовать главу шахской разведки САВАК. Шах Пехлеви его все таки уволил в 1961 годуи выгнал из страны: саваковцы расправились с опальным генералом несколькими годами позже по прямому монаршему велению. Организация САВАК с самого начала ее возникновения была под крылом ЦРУ. Вашингтон, как он это делает во всем мире, сквозь пальцы смотрел на пытки, убийства и прочие безобразия САВАК и генерала Бахтияра, пока они служили американским интересам. Как только шах убрал Бахтияра и восстановил свои контроль над САВАК, западная пресса стала оценивать эту службу как злодейскую организацию, о чем годами свидетельствовали иранские коммунисты и демократы.
На вакантный пост тайной полиций шах назначил генерала Хассана Пакравана.
10 апреля 1965 года на жизнь шаха в Мраморном дворце было совершено неудавшееся покушение. В результате перестрелки погибло 12 человек, включаю охрану шаха. В Тегеране было введено осадное положение, агентура САВАК развернула активную деятельность по поиску заказчиков. В результате молниеносного расследования через несколько дней стало известно, что охранников подкупили аятоллы. Вскоре арестованы и уничтожены в саваковских застенках все зачинщики и участники данного преступления.
Однако меры, принятые по обузданию оппозиций, особенно против исламистов Хомейни не принесли ожидаемых результатов. В 1965 году специальным указом шаха генерала Х.Пакравана освободили от занимаемой должности и направили послом Шахского Ирана в Пакистан. Выдвигалась версия, что основной причиной увольнения генерала Х.Пакравана было то, что его секретная контора вовремя не пресекла попытку убийства шаха.
Его место занял профессионал в этом деле – генерал Нематолла Нассири, который был одноклассником и другом детства шаха. Мохаммед Реза Шах Пехлеви дал генералу Нассири свободу действия и соответствующие инструкции – восстановить и укрепить охранку САВАК и должным образом служить монарху.
Генерал Нематолла Нассири идеально справился с поставленной перед ним задачей: была создана довольно сложная и эффективная система тотального ссыска и доносительства, которая контролировала все аспекты политической и общественной жизни страны. Например, был установлен Офисе цензуры, чтобы контролировать журналистов, литературные фигуры и академиков по всей стране. Кто выпадал из официальной линий - к тем САВАК применяло должные меры. Один из лидеров идеологически обосновывавших “белую революцию шаха и народа” Але Ахмад — автор «Западничества», в 1961 году опубликовал первый вариант «Западничества» (более точный перевод - «Заражение Западом»), которая насторожила придворную элиту. За что он и был взят под надзор саваковцев. В отчетах САВАК книга «Западничество» отнесена к категории «особо опасных для существующего режима», а ее автор охарактеризован следующим образом: «... этот человек на протяжении всей своей жизни действовал против государственного порядка. Его прозвище в политических кругах — "старый партизан"». В это же время полномочия САВАК были расширены в области сбора ценных сведений и нейтрализации противников шахского-монархического режима как внутри страны так и зарубежом. Университеты, профсоюзы и крестьянские организации находились под интенсивным наблюдением агентов САВАК и платных осведомителей. В общественной жизни дела обстояли также: от приема на работу или государственную службу и вплоть до выдачи паспортов, пенсий и пособий – все контролировал вездесущий САВАК. Вовсе не является вымыслом тот факт, что в Иран невозможно было попасть не оказавшись в поле зрения сотрудников тайной полиций САВАК.
Сотрудники и агентура САВАК вели систематическую слежку не только за оппозиционными организациями и деятелями, за инакомыслящими, но фактически и за всеми высокопоставленными государственными служащими, лояльными к шаху политическими деятелями, журналистами, предпринимателями, писателями и т.д. Не полагаясь в начале полностью на САВАК, шах в 1958 году учредил специальную “шахскую инспекцию”, назначив ее руководителем своего друга, генерала Хоссейна Фардуста, товарища по учебе в Швейцарии. Эта секретная организация предоставляла монарху данные относительно “темных сторон” в деятельности иранской элиты.
Мансур Рафизадех, директор САВАК в Соединенных Штатах Америки в течение 1970-х гг., утверждал, что телефон генерала Нассири прослушивали агенты САВАК и записывали на диск, которые непосредственно сообщали шаху о уровне преданности Нассири монархии.
После свержения шахского режима были опубликованы мемуары генерала Х.Фардуста, в которых он раскрывает особенность правления Мохаммеда Реза Пехлеви, где немалый интерес вызывают данные, которые позволяют вскрыть методы использования получаемых у разведслужб сведений в личных интересах, прежде всего для упрочения своей верховной власти. Хоссейн Фардуст, например, пишет о том, что, получая от него данные относительно фактов казнокрадства, коррупции и других неблаговидных действий среди представителей высшего эшелона власти, шах на них порою не реагировал. На первых порах у генерала это вызывало удивление, поскольку как глава шахской инспекции он вел расследование деятельности определенных лиц или организаций по поручению самого шаха. Но все стало на свое место, когда глава шахской инспекции понял, что подобная информация порой использовалась шахом для того, чтобы держать свое близкое окружение и всю политическую верхушку в повиновении и постоянном страхе.
Организация сведений для шаха и внутренне обслуживание было реорганизовано и оно стало более активным перед лицом повышающейся Исламистской и Коммунистической воинственности и политического волнения. САВАК был прикреплен непосредственно к офису премьер-министра и его директор ежедневно докладывал первому шахскому министру сведения о положений в обществе и политических кругах, а также в оппозиционной среде. Обсуждались также вопросы по национальной безопасности. В свою очередь и директора САВАК и премьер-министры отвечали лично перед шахом. После отставки генерала Бахтияра спецслужбы были подчинены непосредственно Мохаммеду Пехлеви минуя кабинет министров с премьером во главе.
Прежде всего шах постарался создать систему, которая никому бы не позволила ставить под сомнение незыблемость династии Пехлеви. Главную ставку по наведению порядка в стране он делал на поддержку армии и САВАК. Даже после отмены военного положения в 1957 году, парламент находился под невидимым прицелом карабинов и превратился в “карманный парламент” шаха. Вне его стен страшнее всего для иранцев была тайная полиция САВАК.
Совершенствуя и расширяя деятельность силовых секретных структур, шахский режим, с целью разгрома оппозиционных организаций, пользовался также “законными” мерами. Так, в 1957 году легальная деятельность партии “Иран”, входившей в Национальный Фронт, была запрещена на базе антикоммунистического закона от 1931 года. И так как партия “Иран” никогда не следовала в своей деятельности коммунистической идеологии, поводом для ее запрещения послужило будто бы имевшее место в конце 1940-х годов политическое сотрудничество ее руководства с партией Туде (Народная партия Ирана), носившее эпизодический характер.

САВАК имел сильные связи с вооруженными силами; многие из его чиновников служили одновременно в ветвях вооруженных сил. Согласно закону, сотрудники САВАК имели воинские звания. Обслуживание имело фактически неограниченные полномочия ареста, задержки и допроса. Арестовывали людей неопределенно, по собственному усмотрению, имея юридическую власть задерживать подозреваемых. А также САВАК управляло своими собственными тюремно-исправительными учреждениями, наиболее известными из которых были Комитет и средства обслуживания Эвин и тюрьма Каср. В шахских застенках применялись довольно эффективные методы пыток и дознания: удары током, удары хлыстом, избиение, вставка в рот стакана без дна и заливка кипящей воды в прямую кишку, связывание зя яички веса, извлечение зубов нехирургическими методами, протыкание тела гвоздями, пытки холодной водой и т.д. Все эти действия выполнялись безо всяких бумажных оформлении. Данные пытки применялись исключительно к политическим оппонентам шаха – радикальным исламистам, членам партии “Федаяне-ислам”, сторонникам свергнутого премьер-министра Мосаддыка, республиканцам, коммунистам, заговорщикам из придворной знати. С подобными рода элементами шахские спецслужбы особо не церемонились – их безжалостно уничтожали, имея на то Высочайшее соизволение.
САВАК многие годы держала в страхе все население Ирана. Даже высшие должностные лица страны вздрагивали при ее упоминании.
В результате последовательных политических мероприятий, среди которых первостепенное место имело подавление и разгром всех нелояльных шахскому режиму течений и организаций, шахский двор и послушное ему правительство стали хозяевами положения. Иранский меджлис фактически лишился законодательной инициативы и права контроля над деятельностью исполнительной власти. В новых условиях члены меджлиса и сената во всей большей степени превратились в послушное орудие в руках шаха и правительства.
Под надзор агентов САВАК были взяты посольства аккредитованных стран. Как общепринято, ворота в большинстве посольств отворялись комендантом, сидевшим в проходной, нажатием кнопки электродвигателя. Он же, контролировал и записывал в специальный журнал, имена лиц и номера дипломатических и служебных автомашин, покидавших посольство либо возвращавшихся обратно.
Интересно то, что напротив ворот посольства, в будочках производились такие же записи, но уже не посольскими комендантами, а работниками шахской тайной полиции - Организации Безопасности и Информации Ирана (САВАК), ежеминутно следившими за перемещениями иностранных дипломатов и работников посольства. Владимир Кузичкин, описывая в своей книге внутреннюю структуру здания Советского посольства, пишет что комнаты в верхних этажах использовались для разведывательного прослушивания различных радиочастот, телефонных разговоров и групп следования организации САВАК.
В дополнеие к внутренней безопасности задачи Обслуживания простирались до наблюдения за иранцами в зарубежных странах, в основном в Соединенных Штатах Америки, Франции и Великобритании. Слежка велась особенно за студентами на правительственных стипендиях, которые выступали против правила Пехлеви. САВАК зорко следила за недовольными, при малейшем подозрений в уличений оппозиции шаху она применяла соответствующие меры. Люди исчезали средь бела дня и с тех пор их никто не видел.
Другой друг детства и близкое доверенно лицо шаха, генерал-майор Хоссейн Фардуст, был представителем директора САВАК до начала 1970-х гг., когда шах продвинул его на пост руководителя Специального Бюро Сведений, которое управляло всеми делами внутри дворца Ниараван, независимо от САВАК. Руководство шахской администрации подписало несколько контрактов со Стэнфордской Корпорацией Технологии STS на 5,5 миллионов долларов США об осуществлении больших коммуникационных работ с целью усовершенствовать систему связи по стране. Следующий контракт за 7,5 миллионов долларов США таже Корпорация заключила с Воздушными силами Ирана, чтобы скоординировать телефонную систему Ирана, который находился в управлении охранки САВАК и позволяло шаху отслеживать своих главных командующих Армии.
К середине 1970-х гг. шахский САВАК имел по краиней мере 13 особых чиновников специального назначения, которые управляли разветвленной сетью информаторов заграницей, охватывавшая 30 000 иранских студентов в колледжах и университетах Соединенных Штатов Америки. В задачу спецчиновников САВАК входило своевременное выявление рьянных последователей имама Хомейни, других реальных оппонентов шаха и их нейтрализация. Глава агентов САВАК в США работал под прикрытием атташе иранской миссий в Организации Объединенных Нации, тесно сотрудничая с ФБР, ЦРУ и Государственным Департаментом, полностью знавших о настроениях среди иранского студенчества.
САВАК, основанный специальным декретом меджлиса XIX-го созыва 18 октября 1957 года, был автономной секретной организацией не подчинявшейся ни одному Военному и Гражданскому Министерству. Параллельно с САВАК существовало Шахское МВД, которая всемерно помогала секретной службе. Во главе шахской контрразведки САВАК стоял опытный работник спецслужб – генерал Хашемэй, занимавший этот пост с октября 1957 года по февраль 1979 года.

( Продолжение следует).

Продолжаю статью Мухаммада Пехлеви о САВАК.
После образования государства Израиль 14 мая 1948 года, на Ближнем Востоке на протяжений 1940-х – 1960-х гг. произошли существенные и радикальные перемены в политической жизни многих ключевых стран данного региона и близлежащих государств, которые кардинально изменили геополитические интересы и расстановку сил между соседствующими странами, втянув их всех по воле или неволе в череду военных конфликтов, заговоров и государственных переворотов.
На фоне многочисленных катаклизмов в политической среде Ближневосточного региона особо ярко выделяеться деятельность т.н. Организации “Свободные офицеры”.
Организация “Свободные офицеры” была глубоко законспирированной, пользовавшейся помощью и поддержкой иностранных спецслужб (общеизвестно, что это был СССР), которые преследовали свои корыстные цели в этом богатом нефтью и газом регионе, благодаря чему ей удалось осуществить несколько удачных военных переворота и придти к власти:

1). 22 июля 1952 года – свержение конституционной королевской монархии династии Мухаммеда Али в Египте(к власти пришел марксист Г.А.Насер).
2). 14 июля 1958 гоад – свержение конституционной королевской монархии династии Хашимитов в Ираке(к власти пришел просоциалистический генерал А.К.Касем).
3). 26 сентября 1962 года – свержение абсолютно- теократической монархии династии Хамидаддинов в Йемене (к власти пришел коммунист Абдалла ас-Саляль ).
4). 1 сентября 1969 года – свержение конституционной королевской монархии ордена Ас-Сенуси в Ливии (к власти пришел просоциалистический полковник М.Каддафи).

1). 22 июля 1952 года в Египте произошел военный государственный переворот, позже названный новыми властями “Июльской Революцией 1952 года”, дабы показать её народную сущность, каковым она вовсе не являлась. Спланировали и осуществили её участники тайной организаций “Свободные офицеры” во главе с Гамаль Абдель Насером и генералом Мухаммедом Нагибом, который впоследствий удалён из власти по воле Г.А.Насера.
26 июля король Фарук I под давлением мятежного Военного Командования отрёкся от трона в пользу своего малолетнего сына принца Ахмеда Фуада II и в тот же день вместе с семьей покинул страну.
18 июня 1953 года военные власти упразднили монархию Мухаммеда Али (основатель династий, правившей Египтом с 1805 года).
Король Фарук I безусловно знал о существовании союза “Свободных офицеров”. Однако он полагал, что держа в своих руках командование армии безопасность монархии обеспечена и можно было не обращать особого внимания на группу “фрондирующей” армейской молодежи. Такая халатность стойла ему престола, а Египет встал на полосу политической нестабильности и хаоса, открыв дорогу серий военных конфликтов с соседними странами.

2). Королевство Ирак был конституционной монархией во главе которого стоял 23-х летный король Фейсал II ибн Гази. 14 июля 1958 года военные из “Свободных офицеров” во главе с бригадным генералом королевских войск Абдель Керим Касемом, вступив в контакт с “Фронтом национального единства” осуществили молниеносный государственный переворот. Утром 14 июля мятежные войска окружили дворец главы государства и сломив сопротивление королевской охраны ворвались внутрь здания. Фейсал II, его малолетний сын наследник престола, регент Абдул Иллах, премьер-министр Саид Нури были безжалостно расстреляны без суда и следствия. Арестованы и немного позже уничтожены в Касемовских застенках множество сановников и сторонников Хашимитской монархии. В тюрьму брошены видные деятели монархического режима – начальник Королевской Военной Разведки генерал Ахмед Маре, генерал Вифик Ареф и другие.

3). Йеменское Мутаваккилийское Королевство был абсолютно-теократической монархией, во главе которого стоял король-имам Ахмед V ибн Яхья Хамид-эд-дин Насирлидинулла Мутаваккиль. 18 сентября 1962 года король после долгой болезни умер. Наследный принц Сейф-уль-Ислам Мохаммед эль-Бадр провозглашен новым королем Йемена и имамом (духовным главой) мусульманской секты зейдитов. Однако до коронации дело не дошло. Уже 26 сентября 1962 года состоялся военный государственный переворот “Свободных офицеров” во главе с бригадным генералом Абдалла ас-Салялом, которому всемерно помогали Насеровксие спецслужбы “Мукхабарат-Элам”. Теократическую монархию Хамидаддинов ликвидировали и провозгласили Йеменскую Арабскую Республику (ЙАР). Новые марксистские власти конфисковали земли членов королевской семьи и активных сторонников монархии. Сторонники имама восстали и в стране началась длительная кровопролитная гражданская война, длившаяся 8 лет (1962-1970).
Египетский президент-марксист Гамаль Насер отправил в Йемен на помощь коммунистам, свергнувших монархию, корпус из 60 000 добровольцев. Шах в свою очередь направил спецагентов и инструкторов из САВАК к роялистам Северного Йемена, чтобы о бучить армию имама. Мохаммед Пехлеви считал законным правителем Йемена принца Сейф-уль-Ислам Мохаммед эль-Бадра и оказывал ему безвозмездную всемерную помощь – финансами, информационно-техническую, оружием и боеприпасами. Армия имама получив большое подкрепление начала одерживать победу за победой над коммунистами. К концу 1969-го роялисты окружили столицу – Сану и готовились брать штурмом последний оплот мятежников. Исход гражданской войны решил Советский Союз, пригрозивший в случае начала штурма применить свою силу и вмешаться в конфликт на стороне республиканцев. Не желая портить отношения с Советами, а также превращения этой войны в общеарабскую, шах отозвал инструкторов САВАК. Армия имама прекратила сопротивление, несколько видных монархистов вошли в правительство ЙАР. Имам эль-Бадр отправился в изгнание, где и скончался 6 августа 1996 года.

4). Ливия добилось независимости в декабре 1951 года благодаря гибкой и искуссной дипломатии эмира Киренаики – Идриса Ас-Сенуси. Страна стала конституционной монархией, эмир провозглашен королем. Первый король независимой Ливии – Идрис I Ас-Сенуси являлся мудрейшим и опытным политиком. Этот старый бедуин более 40 лет вёл борьбу с европейскими колонизаторами и привёл свой народ к независимости, притом избежав гражданской войны. Тайные спецслужбы короля Идриса I находились в зачаточном состоянии и слабый контроль королевского режима за вооруженными силами привело к возникновению среди офицеров заговорщической группы. Руководитель “Свободных офицеров” полковник Муамар Каддафи, при непосредственной помощи тайной полиции насеровского Египта “Мукхабарат-Элам”, осуществил 1 сентября 1969 года военный государственный переворот. Королевский монархический режим упразднен. Были арестованы кронпринц наследник престола и сотни сановников монархии. Король Идрис I находясь в это время на лечений в Турции смирился с падением его монархии и уехал в Египет, где объявил себя свободным гражданином Ливии. Престарелый монарх скончался в Каире 25 мая 1983 года в возрасте 93 лет.

Шах Мохаммед Реза Пехлеви учел опыт всех этих стран и провел ряд важнейших мероприятии в этом направлении. Вся армейская верхушка, включая и все низшие чины Шахиншахской Армии были поставлены под строжайщий и жесткий контроль охранки САВАК. Иранский монарх запретил всем генералам и офицерам Имперской Армии собираться вместе без его ведома. Попытки захвата власти со стороны военных в Иране было практически сведено к нулю.
Иранский филиал “Свободных офицеров” был полностью уничтожен. Один из основателей и руководителей организаций – Хосров Рузбех (1915-1958), член Народной партии Ирана (Туде) с 1943 года, арестован охранкой САВАК и расстрелян по приговору военного трибунала.
Шахские спецслужбы вели довольно активную деятельность зарубежом. Основными противниками САВАК в этот период являлись спецслужбы Египта, других арабских стран и их союзника СССР. При этом она опиралась на религиозные меньшинства региона: шиитов, христиан и евреев. Шах Пехлеви принимал непосредственное участие в конфликтах на Ближнем Востоке, полагая, что Иран не может стоять в стороне от политических и иных процессов протекающих в регионе. В арабо-израильских войнах он не поддержал арабов. Иран – Восток, но не Арабский Восток. В глазах иранцев арабы остались варварами еще с 649 года, когда кочевники-бедуины уничтожили высокую персидскую культуру. А вот в конфликтах в Йемене и Омане открыто поддержал законную монархическую власть.
В 1970 году в Оманском Султанате произошли два важнейших события. Султан Саид III ибн Теймур в результате дворцового переворота отрекся от престола и эмигрировал. Новым султаном стал его сын – Кабус I ибн Саид. Одновременно с перестановками и назначениями в султанской администрации и правительстве, произошло вооруженное восстание в провинции Дофар на западе страны. Это были повстанцы-коммунисты, которых поддерживали спецслужбы Коммунистического Йемена. Шах Мохаммед Пехлеви в январе 1972 года направил на подавление мятежа армейский десант и спецпредставителей САВАК. В декабре 1973 года оманская армия султана при поддержке 3 000 иранских парашютистов овладела Дофаром. Восстание коммунистов было подавлено, а новый султан укрепил свое положение.
В июне 1977 года, в комнате своего гостиничного номера в Лондоне был найден мертвым Али Шариати – иранский философ и видный оппонент шаха. 22 октября того же года при загадочных обстоятельтвах умер старший сын аятоллы Хомейни – Мустафа. В Иране смерть А.Шариати и Мустафы связывали с действиями шахской тайной полиции САВАК.
Из 60 000 иностранцев в Иране в 1978 году, 45 000 были американцы. Многие из них были вовлечены в работу непосредственно с режимом Пехлеви. Они помогали поддерживать базы данных для САВАК.
Сила охранки САВАК заключалась не столько в количестве людей в ней работавших, а в пугающем ощущении их всемогущества и вездесущности. Иранцев убедили в том, что никто и ничто не может укрыться от глаз шахской секретной службы САВАК. Свою работу шахская Госбезопасность выполняла эффективно, нанося смертельные удары с хирургической точностью. Лишь благодаря таких методов Шахский Иран оставался с середины 1950-х гг. и до 1978 года довольно стабильным государством.
Несмотря на свой гигантский репрессивно-полицейский аппарат (15 000 сотрудников, 60 000 осведомителей), САВАК не сумела предотвратить свержения шахского режима 9-12 февраля 1979 года. Беда шаха Мохаммеда Пехлеви в том, что он не учел грозную опасность тройственного союза иранских клерикалов, арабов-суннитов и их общего покровителя США.

4 января 1978 года к дворцу Ниараван двинулась крупная демонстрация шиитов, которые выражали протест в связи с визитом президента США Джимми Катера. Они также собирались просить шаха разрешить вернуться в страну из эмиграции исламскому духовному лидеру Хомейни. Силы САВАК, не дожидаясь приказа шаха, открыли по демонстрантам огонь. Спустя 40 дней после иранского “кровавого воскресенья” друзья и родственники погибших вышли на улицы, чтобы по традиции почтить их память. И снова САВАК самовольно применила против них оружие. После этой провокации по всей стране начались массовые манифестации и забастовки.
Определенную лепту в свержении шахского режима приложили сами спецслужбы монарха. Пехлеви позже признавался журналистам, что в 1978 году он не знал, кто представляет для него большую опасность – исламские революционеры или собственные спецслужбы.
5 ноября 1978 года шах сместил светского премьер-министра Джафара Шариф Имами. И назначил на этот пост командующего Имперской Охраны – генерала Голям Реза Азхари. Шефа тайной полиции САВАК генерала Нематоллу Нассири освободили от занимаемой должности и посадили в тюрьму вместе со 131 прежними чиновниками шахского режима. 4-м директором секретной службы стал - генерал Нассер Могадам. Однако меры принятые Могадамом по обузданию революционеров не принесли ожидаемых результатов. 31 декабря премьер-министр генерал Реза Азхари сложил свои полномочия по велению шаха, который пытался договориться с представителями либеральной – не исламской оппозиции. 3 января 1979 года известный либеральный политик Шахпур Бахтияр, пользовавшийся большим авторитетом как в самом Иране, так и зарубежом, и всегда бывший непримиримым противником династии Пехлеви, принимает предложение шаха сформировать новое правительство, утвержденное в тот же день меджлисом.
Могучее, беспрецедентное по охвату широких слоев населения, ежедневному накалу и саомопожертвованию движение исламистов заставило шаха принять решение. Как окажеться немного позднее – это было роковое решение как для монархии Пехлеви, так и глубоко-катастрофическим для страны.
Рано утром 16 января 1979 года аэропорт Мехрабад на западе столицы Тегерана оцепили 10 000 шахских гвардейцев из элитного Имперского подразделения “бессмертные” и сотни сотрудников САВАК. Также по периметру аэропорта было расквартировано огромное количество бронетехники и десятки тысяч солдат Шахской Армии. Мохаммед Пехлеви и шахиня Фарах Диба сели на личный шахский Боинг-727 “Сокол” и взяли курс в Асуан (Египет).
Сопровождали Боинг монарха до границы страны 100 истребителей и 300 вертолетов Имперского ВВС.
После отъезда шаха из Ирана, новоиспеченный премьер Ш. Бахтияр, наделенный широкими полномочиями распустил САВАК и приказал всем сотрудникам секретного агентства разойтись по домам. Это решение было равносильно акту самоубийства. Плоды своего рокового решения Бахтияр пожал спустя 3 недели, когда исламисты Хомейни сокрушили шахский режим. Бахтияр спасся бегством, вовремя покинув пределы полыхающео Ирана.
1 февраля из эмиграции вернулся аятолла Хомейни. А 5 февраля уже “штаб имама” в резиденции Хомейни объявляет о создании Временного революционного правительства во главе с Мехди Базарганом. В стране воцарилось двоевластие.
Хомейни санкционировал негласные контакты и переговоры с эмиссарами президента США, руководством иранской армии и премьер-министром шахского правительства Ш. Бахтияром. Главная цель состояла в том, чтобы методами политического давления обеспечить мирный переход власти, в связи с чем представителям США были даны “клятвенные заверения” относительно безопасности американского военного и гражданского перснонала в стране и секретной военной техники, а начальнику Генерального Штаба вооруженных сил Шахского Ирана генералу Аббасу Карабаги (назначен шахом на пост начальника Генерального штаба 5 января 1979 года) – “гарантии неприкосновенности” высшего офицерства и “заверения” в сохранении целостности армии (вскоре после установления тиранического режима мулл – 246 высших генералов и офицеров шаха были в срочном порядке казнены, в том числе начальник Генштаба).
9 февраля 1979 года вечером в Тегеране неожиданно для Хомейни и его штаба началось вооруженное восстание, вызванное нападением элитной шахской гвардии “бессмертных” на учебную базу военно-воздушных сил Давштантебе. Толпы тегеранцев, собравшиеся здесь, восприняли это как попытку прошахских сил расправиться с поддерживающими Хомейни хомафарами. Последние оказали сопротивление. Проникнуть на территорию базы, где продолжалась беспощадная перестрелка гвардейцам не удалось. Утром 10 февраля в 10:00 часов хомафары прорвали блокаду базы и вырвались на улицу. Начались ожесточенные уличные бой в жилых кварталах. Со стороны гвардейцев было убито сотни, со стороны хомафаров несколько тысяч. “Бессмертные” остались до конца верны шаху. Однако 30 000 шахских гвардейцев просто не в силах были противостоять стотысячным вооруженным толпам. Кроме того, на сторону Хомейни перешел практически весь технический персонал военной авиации. В 11:30 гвардейцы, не выдержав наттиска многотысячной толпы начинают отход. Шахские танки были остановлены бутылками с зажигательной смесью. Хомафары и вооруженные штатские установили полный контроль над улицами вокруг базы. Хомафары стали главной ударной силой вооруженного восстания в Тегеране. Хомафары прямо на улицах сколачивали из тегеранских студентов, фанатичных последователей имама, боевые отряды, которые патрулировали улицы столицы. Уже тогда их стали называть “стражами исламской революции”. В 13 часов восстание приобрело наступательный характер. Комендатский час, объявленный военными властями, не действует. Вечером того же дня толпы исламистов штурмуют полицейские участки. В ночь на 11 февраля захвачен крупнейший военный арсенал Дошан. Исламисты вооружились.
Вооруженные горожане захватили казармы военно-учебного центра, тюрьмы Эвин и Каср. Заключенные были освобождены, которые сразу же присоединились к революционерам. В Тегеране после 4-х часовой атаки исламисты шатурмом взяли штаб-квартиру САВАК. Повстанцы также захватили главные управления полиции и жандармерии, здания меджлиса, радио и телевидение, шахские дворцы.
В этих тяжелейших условиях Высший военный совет Ирана собрался в армейском штабе Верховного командования. По всему периметру штаба было развернуто массивное количество бронетехники и это был самый спокойный сектор Тегерана. 27 лучших генералов, военных командующих Шахского Ирана (27 из 29) были при исполнении служебных обязанностей, включая шефа САВАК – генерал Нассер Могадам, который на заседаний объявил:”Так как по указу премьер-министра САВАК был расформирован, его офисы закрыты, а саваковцы разошлись по домам, я не имею никакой информации о ситуации в стране чтобы сообщить”.
В 14 часов 11 февраля Высший военный совет Ирана принял решение о “неитралитете” вооруженных сил в происходящих событиях, о поддержке “требовании народа” и отводе войск в казармы. Фактически это означало капитуляцию шахского правительства и конец монархии. Позже станет известно, что шах лично отдал приказ своим генералам не вмешивать в ход событий армию. 700 000 армия шаха в считанные дни расправилась бы с революционерами. Но шах не хотел сохранять трон ценой сотни тысяч убитых своих подданных. Администрация 39-го президента США Джимми Картера в своем дурацком стремлении изменить политическую систему Ирана давила на шаха, и он, ослабленный, приказал своим войскам не выступать. Не выступать против явных заговорщиков. Не трогать Хомейни. Известно, что группа иранских офицеров, верных шаху, уже готова была убрать Хомейни (предполагалось сбить самолет в котором Хомейни собирался прилететь в Иран или забомбить аэропорт после приземления аятоллы). Тогда Хомейни спас Израиль. Израильтяне, послали из Тель-Авива эмиссара для того, чтобы он отговорил последнюю когорту верных шаху от каких-либо заговоров против жизни аятоллы.
Через несколько часов премьер-министр шахского правительства Ш. Бахтияр бежал заграницу.
Утром 12 февраля аятолла Хомейни и его сподвижники уже держали в своих руках все рычаги управления. Новый премьер-министр Мехди Базарган объявил о первых и наиболее важных назначениях в правительстве. В которое не вошел ни один представитель левых сил, ни один трудящийся. Хомейни, ставший фактическим правителем Ирана с широчайшими полномочиями, одержал (при помощи США и стран Запада) полную и окончательную победу над своим заклятым врагом – шахом Мохаммедом Реза Пехлеви.
Сразу же после прихода к власти исламистов ненавистный САВАК был разгромлен – телекс, фоторадиоаппаратура, досье и архивы торжественно сожжены. Американцы выдали Хомейни базу данных на агентов САВАК. Саваковцев рассекретили, начались расстрелы сотрудников шахской охранки. В одном только Тегеране в течений нескольких месяцев с момента захвата власти исламистами было расстреляно 1300 агентов САВАК. Сотни сотрудников шахских спецслужб укрылись заграницей, где сгруппировались вокруг шаха, а после его смерти последовавшей 27 июля 1980 года присягнули сыну шаха – кронпринцу Реза Пехлеви II, который возглавил иранскую монархическую эмиграцию. Часть укрывшихся заграницей саваковцев участвовала в монархических заговорах против режима Хомейни. Бывший сотрудник шахских спецслужб Фарадж помогал в 1980 году американскому спецназу “Дельта” при попытке высадиться в Тегеране. Его коллега Мехропур организовал покушение на известного лидера хомейнистов аятоллу Сейед Али Хосейни Хаменей, взорвав бомбу в тегеранской мечети. Еще один бывший саваковец, Мусофи, покушался в 1992 году на президента Ирана Али Акбар Хашеми-Рафсанджани, ранив того в руку; Мусофи в 1996 году был арестован в Индии и выдан иранцам. Были в рядах САВАК и те, кто перешел на службу новому режиму мулл. Высокопоставленный офицер САВАК – Горбанифар в эмиграции наладил связи с хомейнистским режимом, в 80-е годы тайно поставлял ему оружие из Европы и США.

цитата из: S1 на 20 октября 2006 года, 11:23:47

САВАК это конечно интересно,но это в общем история.А у нынешнего исламского режима существуют ведь аналогичные органы? Любопытно было бы узнать про эти организации и методы их работы.
Еще один вопрос знатокам Ирана:кто нибудь слышал про Иранскую социалистическую партию и почему в ней состоят негры?

Мухаммед Пехлеви отвечает на вашь вопрос :

Когда аятолла Рухолла Хомейни пришел к власти в феврале 1979 года, был образован Корпус Стражей Исламской Революции (КСИР – Кодс, Пасдаран и Энгелаб и Ислами), в задачу которых входило поиск и расстрел сотрудников шахской охранки САВАК, сторонников монархии. Основателем КСИР был хомейнист Дастгерди.
Столкнувшись с террором сторонников свергнутого шаха и прочей оппозицией, власть Хомейни ответила жесточайщими репрессиями. После гибели главных соратников Хомейни – Раджай и Бахонара в 1981 году, взрыва штаб-квартиры исламистов в Тегеране, гибели командира КСИР Дастгерди в 1982 году и ряда его подчиненных, хомейнистские контрразведчики развернули облавы на оппозицию по всей стране.
На месте бывших шахских спецслужб исламский режим мулл создал свои органы Госбезопасности. САВАК был переименован в САВАМА - “Сазман-е Эттелаат-е ва Амният-е Мелли-е Иран” (Служба разведки и информации), позже переименованный в Министерство Сведений. Последний также называется ВЕВАК “Везарат-е Эттелаат-е ва Амният-е Кешвар”, хотя иранцы и иранская пресса не используют данное название, официально именуя его как Министерство Сведений.
В застенках КСИР и САВАМА уничтожены лидеры монархистов, коммунистов, иранских курдов, членов оппозиционных групп “Федаяне-ислам” и “Моджахеддин-э Хальк”, социалистов партии “Пейкари”. Председатель “федаинов” Садек Готбзаде (правая рука Хомейни) убит в тюрьме по личному приказу аятоллы Хомейни сотрудниками САВАМА, лидер моджахедов Саадати повешен в тюремной камере, сменивший его Хиябани расстрелян бойцами КСИР при аресте.
Исламский режим мулл внимательно следит за деятельностью иранской монархической эмиграции и бывших сотрудников шахских спецслужб. Например, в 2002 году Федеральная прокуратура Германии предъявила одному иранцу обвинения в шпионаже. Сотрудники немецких спецслужб утверждали, что задержанный собирал информацию об активистах иранской оппозиции. Задержанный обладал двойным гражданством: являлся гражданином Ирана и ФРГ. Сотрудники прокуратуры утверждали, что 65-летний Ираджи С. работал на Министерство разведки и безопасности Исламской республики Иран (ВЕВАК) с (1991 по 2002 год). Утверждается, что Ираджи С. отслеживал деятельность активистов иранской оппозиции и бывших сотрудников шахской разведки Ирана САВАК в Европе. Ираджи С. был арестован 12 июня 2002 года.

Некоторые комментарии Отшельника к статье Мухаммада Пехлеви « САВАК».

Цитата:

«13 июля 1952 года между шахом Мохаммедом Пехлеви и Мосаддыком произошло первое публичное столкновение, закончившееся смещением Мосаддыка. Но опрометчивое выдвижение в качестве его преемника кандидатуры Г.Султана вызвало бурные протесты в стране. 22 июля шах вынужден был восстановить Мосаддыка на посту премьер-министра и согласиться с требованием о предоставлении ему всей полноты власти для осуществления преобразований в стране.»

В июле1952 г.глава правительства д-р Моссадык попросил меджлис ( парламент) предоставить ему чрезвычайные полномочия на 6 месяцев .Он добивался также поста военного министра и права назначения начальника Генерального штаба и командующих трех родов войск .Шах напомнил Моссадыку, что должность военного министра по традиции всегда занимал представитель генералитета, кандидатура которого согласовывалась с шахом .В ответ Моссадык демонстративно подал в отставку 16 июля 1952г.
Меджлис выдвинул в премьер – министры Ахмед хана Кавам ос-Султана, чья кандидатура также не вызвала у шаха энтузиазма .На следующий день после добровольной отставки Моссадыка его сторонники в парламенте заявили , что развитие страны может быть продолжено только под руководством Моссадыка.19 июля в Тегеране и Тебризе закрылись лавки и магазины. В городах начались демонстрации. В Исфахане демонстранты подожгли здание американской миссии.21 июля в Тегеране массовые демонстрации. Шах, относясь отрицательно к обоим премьерам утвердил Моссадыка на прежнем месте. Он с горечью писал в книге «Мое служение Родине» : «Чтобы не допустить гражданской войны, я был вынужден 22 июля принять условия Моссадыка и вновь утвердить его премьер- министром».

Цитата:

«Каковы бы ни были личные тревоги шаха, с момента вступления на престол в сентябре 1941 года, он оказался в таких скользких обстоятельствах, что с ними едва ли справился бы и самый уверенный и опытный политик. Легитимность его династии ставилась под сомнение, вопрос о роли монархии в Иране был не решен. Шаху пришлось бороться с постоянными вмешательствами иностранных держав, прямой угрозой территориальной целостности страны со стороы Советов в Иранском Азербайджане и слишком явным британским экономическим присутствием. Он был вынужден бороться, чтобы утвердить свою власть в политической системе, расколотой всевозможными противоречиями – классовыми, религиозными, региональными, борьбой нового и старого. На одной стороне были исламские фундаменталисты, возглавляемые неистовым аятоллой Сеийдом Кашани, которые приходили в ярость от наступления на них современного мира, они равно выступали против присутствия иностранных советников и разрешения шаха женщинам не носить паранджу. На другой стороне были коммунисты и Туде, хорошо организованная партия левого толка со связями в Москве. Где-то между этими двумя силами находились реформаторы, националисты и республиканцы, все они хотели изменить политическую систему, а военным тоже не терпилось придти к власти»

Действительно. положение в Иране было тяжелым .Правда благодаря интригам шаха и Ахмед хана Кавам ос- Султана в 1946г. Сталин все же вывел советские войска из иранского Азербайджана.
Премьер-министр генерал Хаджали Размар мечтал о перевороте, но был убит 7.03.1951г. членом подпольной исламистской организации «Федаян-е ислам».(«Поборники ислама»). 4.02.1949 г. ее член , корреспондент исламской газеты «Парчам-е ислам» совершил покушение на жизнь шаха .В феврале 1952г.федаины тяжело ранили ближайшего помощника Моссадыка Хосейна Фатеми .Опасаясь покушения в отставку подал министр юстиции в правительстве Моссадыка Ш. Амиралаи. Моссадык перенес свой рабочий кабинет в собственный дом, превращенный в маленькую крепость. Даже аятолла А .Кашани получал от них угрозы.
Хозяйствование Моссадыка разрушило экономику Ирана. Были сокращены государственные расходы, повышены на 30% налог на табачные изделия, на 50% пошлины на ввозимые автомобили. Были повышены косвенные налоги. Выпущенные облигации гос .займа бойкотировались населением. Процветала спекуляция. Увеличилось число безработных. Цены росли вверх, а Моссадык пытался по примеру Робеспьера ввести «максимум цен» на сахар, чай и хлопчатобумажные изделия. Введены ограничения и запрещения ввоза ряда товаров из-за границы. Казна настолько опустела, что не могла даже выплачивать зарплаты госслужащим.

Продолжение.

Цитата:

«В этих условиях Мосаддык намеревался уничтожить монархию и провозгласить республику, а себя провозгласить первым президентом Республики.»

Я бы не был бы так категоричен…
Сложно сказать какие были планы Моссадыка и шаха в то время. Возможно, что они и сами не знали , что и как делать, к каким целям стремиться .Одно несомненно – они не доверяли друг другу.
В конце 1952 г против Моссадыка выступили его товарищи по Национальному фронту Музафар Багаи и Халил Малеки.
14.10.1952 г. по обвинению в организации переворота Моссадык арестовал дивизионного генерала Хеджази и трех представителей богатой купеческой семьи Рашидян.
Моссадык способствовал продвижению по службе своего племянника Баята и родственников- генералов Восуга ( зам. Военного министра) и Дафтари ( в августе 1953 г. станет на три дня начальником Главного управления полиции).Одновременно из армии было уволено свыше 400 офицеров- сторонников шаха.
Моссадык добился в октябре 1952 г. изменения полномочий сената и его роспуска шахом.
Здоровье шаха ухудшалось вместе с ухудшением положения в стране. Шахиня Сорейя нуждалась в лечении из-за проблем с беременностью.24 февраля шах и Моссадык обсуждали проблемы страны и венценосной четы .Моссадык настаивал на роспуске меджлиса и советовал шаху поправить здоровье за границей. Шах в своей книге «Мое служение Родине» пишет : «Я согласился с его предложением, чтобы дать ему свободу рук для исполнения задуманной им политики, и в некоторой степени, находиться вдали от его интриг и подстрекательств».
28 февраля , в день отъезда ,Моссадык приехал попрощаться с шахом. Узнав об отъезде шаха к дворцу ринулась стихийная демонстрация , умоляющая шаха не уезжать из страны, и не оставлять Иран на произвол Моссадыка. Шах , опасаясь волнений, отложил отъезд.Моссадык , выходя из дворца, был едва не растерзан демонстрантами. Шаху пришлось выпустить его через черный ход . Узнав о бегстве премьера, демонстранты ринулись к нему домой. Моссадык в одной пижаме бежал от них в здание Генштаба, а оттуда в Меджлис. Аятоллы Кашани и Бехбехани выпустили обращение к народу , призывая не допустить отъезда шаха.
Моссадык в публичных выступлениях 12 марта и 6 апреля настаивал, что шах должен царствовать, но не управлять. В мае было определено, что вся ответственность за вооруженные силы ложится на военного министра, действующего от имени шаха.
К середине 1953 г. от поддержки правительства Моссадыка отказались все правонационалистические партии .Из 79 депутатов правительство поддерживали лишь 29.
15.07.1953 г. депутаты – сторонники Моссадыка отказались от своих мандатов.27 июля он потребовал референдума о роспуске меджлиса.3-10 августа референдум принес победу Моссадыку и меджлис 17 созыва был распущен.Стали поговаривать и о новом- по вопросу о государственном строе Ирана, т.е. сохранить ли конституционную монархию или установить республику.
Видные шиитские священники получали такие послания : «мы вскоре устроим всем вам казнь , повесив вас на ваших чалмах на уличных столбах.» Подпись- партия Туде ( т.е. коммунисты). Правда , возможно, рассылкой писем занимался… аятолла Мохаммед Бехбехани.
Однако в дни 16-19 августа Моссадык не выступал публично против шаха и монархии. Более того, в июле 1952 г. он передал шаху Коран , на котором было написано : «Пусть меня считают врагом Корана, если я буду действовать вопреки основному закону и если соглашусь занять пост председателя республики в случае нарушении конституции и изменении режима в стране».В своих мемуарах Моссадык утверждал , что не имел желания свергнуть шаха и что антимонархические выступления в августе 1953г. произошли помимо его воли. Согласно одному свидетельству. Моссадык хотел возвратить шаха в Иран после его бегства 16 августа 1953г.

цитата из: S1 на 23 октября 2006 года, 10:14:51

Скажите,а кому подчиняются КСИР и СВАМА - президенту или имаму,т.е. кто реально контролирует силовые структуры исламской республики.

Вы задали интересный вопрос.
Идея о превосходстве религиозной власти над светской- не является изобретением Хомейни ( как это считается многими).Эту идею выдвинул второй лидер движения шейхитов Сеид Казем Решти (1790- 1843 г).Он выдвинул идею о признании « четвертой опоры», под которой подразумевал «наиба»- «Заместителя» « сокрытого имама».Четвертым он назван по той причине , что в иерархии мусульманско- шиитских властителей – Аллаха , пророка Мухаммада и « сокрытого имама» ( «имама времени») - «наиб», т.е. заместитель имама Махди , занимает четвертое место. Наибу имама известны все истины и всем шиитам следует признать его абсолютную власть. Эти идеи его последователи пытались воплотить в жизнь во время бабидских восстаний в Иране в середине 19 века. Движение шейхитов, из которого вышли бабиды ( впоследствии давшие жизнь учениям бахаи и азалитов) постепенно пришло в упадок ( хотя оно еще и сейчас существует в Иране и Ираке).Отрытые обществу бахаи и глубоко законспирированные азалиты и бабиды с удивлением обнаружили такой плагиат, когда Хомейни в Ираке опубликовал в 1971 г. в Наджафе книгу «Велаят-е Факих» ( «Правление Факиха»).
В ней Хомейни утверждал, что до появления Мессии ( Махди) право на правление принадлежит факиху- исламскому священнослужителю и авторитету в исламской юриспруденции .Главное в исламе, утверждал Хомейни ,не религиозные вопросы, а устройство социальной , экономической и политической жизни в соответствии с исламским учением .Он осуждал отделение политики от религии. С неподражаемым цинизмом он он излагал свои тезисы:
1.Аллах возложил на Мухаммеда обязанность своего полномочного посланника. Пророк установил на земле законы и нормы поведения в соответствии с указаниями Бога.
2.Его законные наследники ( и потомки) – шиитские имамы вели борьбу за установление и сохранение истинных исламских принципов.
3.Факихи- исламские священнослужители- законоведы являются преемниками пророка , то « все обязательства, возложенные пророком имамам остаются неизменными и для факихов» (цитата Хомейни).
Эта книга вызвала неприятие не только у суннитов, традиционных противников шиитов, но и у аятоллы Хои , открыто бросало вызов мнению аятолл Табатабаи и Боруджерди.
Великий аятолла Сеид Казем Шариат Мадари имел мужество бороться против введения в конституцию принципа «велаят-е факих» даже после прихода к власти Хомейни. 14.05.1979 г.он прямо заявил, что в исламском учении положение, допускающее прямое включение духовенства в управлении государством , отсутствует .Он выступил против включения этого принципа в конституцию .Так же отреагировало суннитское духовенство Ирана.12 .12.1979г. в Куме он дал интервью , заявив. Что в иранской политике наблюдается движение от одной монархии к другой. Впоследствии неугодного лидера обвинили в заговоре против Хомейни с ЦРУ, МОССАД, династией Пехлеви, хомейнистским министром Готбзаде. Его зятя посадили в тюрьму, Готбзаде расстреляли, а самого подвергли публичным унижениям и издевательствам. Лишенный всех духовных званий, Шариатмадари умер от рака в 1986г. до самой смерти находясь в полной изоляции под домашним арестом.
Против идеи Хомейни высказался и лидер суннитов Шейх Эззадин Хосейни: «То , что мы имеем- это не исламское правление, а скорее диктатура под оболочкой ислама .Они ( правительство) пользуются именем ислама для того, чтобы подавлять народ . а народ этого не понимает. В суннитстве понятия имам и наиб как политические лидеры отсутствует .Роль духовенства должна состоять в религиозной ориентации людей на постижение Бога».
Тем не менее конституция с этим принципом была принята.
В проекте конституции органы государственной власти ( парламент. Правительство) подчинены религиозному вождю ( т.е. Хомейни, а сейчас- Хаменеи) и Наблюдательному совету из 12 богословов и правоведов, причем 6 богословов назначались религиозным вождем, а 6 правоведов избирались парламентом по предоставлению Верховного суда. Чрезвычайно широкие права религиозного вождя и Наблюдательного совета значительно сузили власть президента.
В преамбуле конституции выдвигается тезис, что принцип «велаят-е факих» « помог мусульманскому народу Ирана ясно осознать пути продолжения и расширения благородной борьбы за исламские идеалы» и что «разгневанный народ вполне сознательно и сплоченно развернул широкое, повсеместное, победоносное восстание под решительным и непоколебимым руководством имама Хомейни». Права и обязанности Руководителя Исламской Республики Иран (т.е. духовного вождя) изложены в ст.5 и в разделе 8( ст.107-112).Руководитель берет « на себя управление делами страны и ответственность , вытекающую из этого».Руководитель , в частности, утверждает в должности факихов- членов Наблюдательного совета, председателя Верховного суда, главнокомандующего КСИР и командующих трех родов войск, подписывает указ о назначении президента « после его избрания народом» ( ст.110).В соответствии с поправкой 1989 г. в ст.112 , Руководитель назначает также постоянных и временных членов Совета по определению интереса строя.

цитата из: ovchin на 25 октября 2006 года, 14:35:54

Уважаемый Отшельник,
Вы уже не раз с огорчением пишете о печальной судьбе Готб- заде. Но разве изобличающие его в сотрудничестве с ЦРУ документы ен былит захвачены студентами- последователями имама Хомейни в американском посольстве?

Давайте посмотрим на дело Готбзаде не глазами официальной иранской пропаганды, а просто восстанавливая ход событий.
4.11.1979 г. происходит захват американского посольства в Тегеране. 54 сотрудника посольства захвачены в заложники.
Садек Готбзаде , сподвижник имама Хомейни в 1979г.- директор- распорядитель иранского радио и телевиденья, в том же году становится министром иностранных дел.
Представим , что , в руки КСИР попали документы , свидетельствующие, что такое важное лицо – агент американцев .Его , по логике, должны снять с со всех постов, возбудить уголовное дело и т.п.Но ничего не происходит .Лишь через год . в ноябре 1980 г. его арестовывают на 4 дня и отпускают на свободу, не выдвинув никаких обвинений. Не значит ли это , что никаких улик против него в американском посольстве не было?
Готбзаде поселился в роскошном особняке в фешенебельном районе северного Тегерана, неподалеку от усиленно охраняемой резиденции Хомейни. Принимая посетителей в расшитом золотом халате и обзаведясь «исламской» бородкой Готбзаде сетовал : « Потребуется 10 лет, чтобы восстановить страну».
Парижский журнал «Экспресс» в января 1982 г. пророчествовал : «Готбзаде при деле. Как видно , важном деле, которое обеспечивает ему своего рода иммунитет. Нельзя объяснять благожелательное к нему отношение лишь одной глубокой дружбой с имамом. Аятолла никогда не колебался принести в жертву крикунам- фанатикам своих близких, в том числе своего духовного сына Банисадра и своего соратника Мехди Базаргана. Главный акционер одной женевской экспортно- импортной фирмы Готбзаде ждет своего часа».
Весной 1982 г. иранская печать ( газета «Кейхан» , «Джомхурийе эслами») начали говорить о необходимости «чисток» среди духовенства, призывая выяснить, к каким теологическим школам принадлежат «коррумпированные духовные лица».Объяснялось, что следовать учениям таких почитаемых великих аятолл как Шариатмадари, Куми и Хои- это «харам», преступление против религии .О Шариатмадари я уже рассказывал ранее.
Абу ал-Касим Хои (1899-1992г) считался традиционалистом и утверждал, что основными задачами богословов должно быть толкование религиозных догм и популяризация имамитского шиитства. Он развил тезисы о том, что улемы должны сохранять свои традиционные позиции в светском обществе, оставаясь хранителями и пропагандистами религиозного учения. Его очень уважали шииты за пределами Ирана : в Ираке, Сирии, Ливане, Индии, Пакистане .Его называли «марджа,е таклид» ( « объектом для подражания»).Сын аятоллы Мустафа, по просьбе отца посещал лекции Хои и конспектировал их.Ознакомившись с записями , Хомейни в своей книге «Велаят-е факих» ( о ней я говорил вчера) обрушился на Хои с критикой ( не называя его имя).Аятолла Хои постоянно демонстрировал пренебрежительное отношение к Хомейни, считая его недоучкой .В своих письмах к нему он обращался к Хомейни как к «ходжат Оль- эсламу», считая , что Хомейни не имеет ни знаний , ни правовых оснований, что бы именоваться « великим аятоллой». Незадолго до свой смерти , в начале 1991, Хои был брошен в тюрьму по приказу Саддама Хусейна.
Аятоллу Куми шах арестовал вместе с Хомейни на несколько дней в 1964 г. Летом 1981 г. он осмелился выступить в одной из мечетей Мешхеда с критикой КСИР, за что подвергся унизительным надругательствам, а затем взят под постоянное наблюдение.
11.04.1982г.Готбзадебыл арестован Власти объявили, что он и « ряд других лиц» вступили в контакты с ЦРУ, МОССАД, династией Пехлеви, намереваясь убить Хомейни и совершить покушение на членов Высшего совета обороны Ирана. Арестованные ( около 45 человек) якобы хотели не только взорвать резиденцию Хомейни, но и весь прилегающий квартал с 20 тыс. жителей. В заговоре оказались замешаны руководитель намазов одной тегеранской мечети и зять аятоллы Шариатмадари Хамед Аббаси.
19.04 .1982г. иранцы увидели по телевиденью самого Готбзаде. Он держался довольно спокойно, но без присущей ему наглости. Он признал не только факт заговора, но и контакты с Шариатмадари, рядом представителей духовенства и высшего офицерства, намеренье ликвидировать Хомейни и высшее руководство страны и различные исламские институты.
На следующий день теологическая школа кума выступила с предложением лишить Шариатмадари звания аятоллы, хотя это можно было сделать лишь с согласия остальных великих аятолл. Ассоциация борющегося духовенства Тебриза заклеймила позором Шариатмадари- «агента колониализма» , Готбзаде- « коррумпированного самозванца» и других деятелей из группы « малых шайтанов».
21.04.1982г. были организованы демонстрации с осуждением заговора и требованием лишения Шариатмадари звания аятоллы. Закрылись магазины и базары. На улицах Тебриза несли плакаты Хомейни и скандировали : «Шариатмадари, народ Азербайджана умрет, но не примет тебя»
К июню 1982г. генеральная прокуратура закончила следствие .Спустя 2 месяца Готбзаде был предан суду военного трибунала с другими заговорщиками. А. Аббаси униженно умолял о помиловании , обращаясь к Хомейни и председателю военного трибунала ходжат –оль-эслам Рейшахри ( опять мулла!).За него их молил и Шариатмадари.5-летний срок тюремного заключения сократили до 8 месяцев с последующим 10- летним пребыванием пол домашним арестом. Под домашним арестом умер и Шариатмадари от рака в 3.04.1986г.
14.08.1082 г. в тюрьме Эвин состоялось судебное заседание , транслировавшееся по телевиденью .Кроме заговора, к обвинениям Готбзаде добавили связь с Саудовской Аравией ( что она отрицала) и получение взятки от аргентинца Виктора Вильялоном 60 тыс. долларов .В соответствии с исламскими нормами права обвиняемого лишили адвоката и Готбзаде защищался сам. ОН заявил, что готов принять любое наказание , но отрицал « намеренье свергнуть исламскую республику и убить имама Хомейни»
- Мы хотели лишь смены правительства.- сказал он .-Я одобряю конституцию, но не одобряю методы ее практического проведения в жизнь.
Судебные заседания продолжились 16 и 22 августа .Готбзаде отверг обвинения в связях с оппозиционными режиму кашкайскими племенами и получении денег от разведок и иностранных государств. Но к этому времени уже в тюрьме Эвин были казнены 70 человек, в том числе 8 бывших офицеров охраны шаха.
В первой половине 1982 г. состоялось последнее, закрытое заседание суда. Готбзаде был приговорен к смертной казни.В последнем слове он просил о личной встрече с Хомейни, чтобы « сказать ему правду, а именно . что он превращается в марионетку.»
15.09.1982г. бывший премьер- министр Базарган, аятолла Махдави- Кяни и сын Хомейни Ахмад умоляли Хомейни пощадить Готбзаде. Но его казни требовал аятолла Мусави -Ардебили. Отправляясь спать Хомейни санкционировал казнь, добавив , что « должны быть применены законы ислама».16.09.1982 г. Готбзаде был казнен.
Французская «Эко» писала 17 сентября : «Готбзаде пал жертвой той самой власти, в создании которой он принимал немалое участие .Его главная ошибка состояла в том, что он находился в ряду таких иранских деятелей как Банисадр, именуемых в исламском Иране « иностранцами». От их славы до их падения прослеживается путь радикализации исламского режима , постоянно убыстряющегося процесса устранения всех тех, кто не является сторонникам самых экстремистских религиозных догм».

Дорога страданий : Его Величество шахиншах Мухаммед Реза Пехлеви в эмиграции.
Часть 1.
Историкам и биографам Его Величества известно множество рассказов государя о Его детстве , юношестве и взрослой жизни. Они являются бесценным материалом для психоанализа .Очень важны также книги написанные шахом, и мемуары его жен : шахини Сорайи « Дворец одиночества» , шахини Фарах « 1001 ночь с шахом» и сестры шаха, принцессы Ашраф Пехлеви « Faces in mirrors, Memoirs from Exile».
Шах безгранично преклонялся перед отцом, основателем династии, но одновременно стыдился своего незнатного происхождения .Мечтая о возрождении Ирана , он помнил, как союзники лишили отца власти и испытывал пренебрежительное отношение к себе со стороны великих держав.
Хомейни обвинял его в безбожии и атеизме, на самом же деле шах был глубоко религиозным человеком, чья вера была свободна от предрассудков и показного благочестия .В возрасте 8 лет он сподобился трех видений , которые определили его дальнейшую жизнь. В первый раз он умирал от тифа. Мечась в лихорадке , шах увидел Али ибн Абу Талиба, кузена и зятя пророка Мухаммеда , четвертого халифа и первого имама. Али дал потрогать мальчику свой большой меч и дал ему выпить лекарство, после которого температура спала .Через несколько недель катаясь в горах он упал с лошади , потерял сознания и увидел Аббаса, дядю пророка Мухаммеда. Тем же летом он увидел Махди , грядущего Мессию .Об этом рассказал в 1971 г. Ф.Сахабжем, политэмигрант из Ирана .Оставшись живым после множества покушений , шах решил, что все это знаки «божественной миссии». Постоянно предаваемый как СССР , так и США и Европой , шах печально говорил, что «Бог- мой единственный друг».
Десятилетия за десятилетиями и США и СССР старались перетянуть шаха на свою сторону. Нефтяной дождь пролился на Иран. Шах видел себя равным Киру и Дарию. Он дал крестьянам воду и землю , 50-х годах - большую часть своих личных владений, в 60-х гг. –земли помещиков по аграрной реформе. Рабочим дал акции предприятий на которых они работали, к 1976г. 530 тыс. рабочих получили 12 млрд. риалов. Иранские женщины получили свободу и равенство в правах, как и мужчины.
Ша становился все более уверенным в себе.В июне 1975 г. ЦРУ организовало «утечку» отчета о шахе где говорилось : «Шах- блестящий, но опасный мегаломан».Но можно ли им не стать , когда осуществляешь такие реформы?
Первый удар колокола прозвенел , когда в 1974 г. иранские врачи встревожились из-за сильной анемии и необъяснимой усталости. Два консультанта, прилетевших на помощь из Парижа легко определили причину : болезнь Я.Вальденстрема .Эта болезнь нарушает состав кровяных телец и их воспроизведение. Увеличивается количество белых кровяных теле, рост массы этой жидкости , усиление ее вязкости и появление гигантского моноклинального иммуноглобулина. Она носит хронический характер, продвигаясь медленно , толчками .Ее жертвами кроме шаха, стали Жорж Помпиду, президент Франции, Голда Меир, премьер-министр Израиля, Хуари Бумедьен, президент Алжира.
Шах все знал о своем состоянии, но потребовал абсолютной тайны .Внешне он держался, внутренне- был истерзан. В беседе в президентом Франции Жискаром Д, Эстеном он признался, что хочет отречься от престола, но должен дождаться совершеннолетия сына. Шах, обожавший публичные мероприятия и прессу исчез от общественности.
Началась революция, а шах медлил с решительными действиями. Отличавшийся осанкой кадрового офицера, он согнулся и выглядел постаревшим. «Давление событий»- говорили дипломаты. На деле активизировалась болезнь Вальденстрема. В октябре шах мог работать только три часа в день .Глотая бесчисленные лекарства и запивая их французской минеральной водой он пытался найти компромиссы. Но беженцы уже вылетали на самолетах из Тегерана в Нью-Йорк и Париж .За несколько месяцев 2 миллиарда фунтов стерлингов было переведено в Европу. Американцы склоняют шаха покинуть страну , а сами ведут переговоры с Хомейни.30 декабря 1978г. к шаху приходит помощь. Ш. Бахтиар, его старый враг, отсидевши 10 лет в тюрьме, соглашается сформировать правительство. Две недели консультаций и шах 16 января 1979 г. вместе с семьей вылетает из Тегерана. Поднимаясь на борт , он несет шкатулку с землей Ирана, ее насыплют на его могилу.
Шахский авиалайнер «Шахин» отправляется в Египет , шах - у штурвала.16-22 января он «в отпуске» в Египте. С 22 января по 15 февраля он в гостях у короля Марокко Хасана 2. Венценосный хозяин, сам переживший две попытки переворота , с сочувствием принимает гостя. Шах вновь в неплохой физической форме, но на шее образуется бугорок, а объем селезенки увеличен. Тем временем Хомейни свергает Бахтияра, который вынужден найти приют в Париже , где через несколько лет будет убит иранскими спецслужбами. Хомейни требует выдачи шаха для казни. Президент США Картер , который год назад танцевал с шахиней в Тегеране , отказывает Д.Рокфеллеру и Г. Киссинджеру в просьбах о въезде шаха в США. На два месяца шаха впускают на остров Парадайз на Багамах, чтобы подлечится в больнице.
30 марта шах приезжает туда и оказывается в глубоком шоке : его безопасность не обеспечена, а стоимость госпитализации астрономическая- 24 тыс. долларов в день. Его счета и счета Ирана в США арестованы .Врачи обнаруживают другую форму рака : ретикулосаркому. Начинается усиленное лечение в виде перфузии классических антимитотиков. В довершение бед его авиалайнер «Шахин» угоняет в Иран личный летчик Бехзад Масуди! Через два года он улетит из Ирана , спасая в своем самолете от Хомейни президента Банисадра и руководителя партии муджехеддинов Раджаи.

Часть 2.
Д. Рокфеллеру приходится вновь выступать посредником. Ни Швейцарии, ни Австрия, опасаясь гнева Хомейни не впускают шаха. Наконец Мексика на 6 месяцев дает приют истерзанному человеку в Куэрнаваке .Прибыл тудв шах заболевает желтухой. Несколько месяцев мексиканские и американские врачи топчутся на месте. Учитывая объем селезенки и желтуху они думают о малярии, потом – о амебиазу, предполагают вирусный гепатит. Приезжают старые врачи шаха из Парижа .Американский врач Б.Х.Кин в сентябре говорит о госпитализации в Корнелл медикал центре в Нью-Йорке.
Картер не знает что делать . Опасаясь фанатиков в Иране он не впускает шаха в США. С другой стороны , республиканцы и общественность умоляют о милосердии. Измученный президент уходит в отпуск, а в опустевший Белый Дом приходит письмо сестры шаха принцессы Ашраф, сообщающее о ухудшении здоровья брата, о необходимой госпитализации в США. Встревоженный Картер меняет свое мнение : «Если это необходимо , мы должны принять шаха и лечить его столько , сколько будет нужно».Доктор Дастин ,медик из госдепа по телефону из Вашингтона консультируется с доктором Кином и врачом посольства США в Мексике. 21 .10.1979 г. американские власти информируют премьер- министра Базаргана о необходимости госпитализации шаха. « Вы открываете ящик Пандоры»- пророчествует Базарган.
«25 октября радиография в Корнелл медикал центре показала камни в желчном пузыре, врачи начали с их удаления, но не заметили один «камешек» в желчном протоке .Проводится Биопсия печени и узла , появившегося в Марокко .Подтверждается лимфосаркома .Доктор М. Коумен, созывает пресс- конференцию , в которой сообщает, что здоровье шаха требует 6-12 месяцев лечения. В ответ иранцы захватывают американское посольство . берут в заложники 53 сотрудника, которых будут удерживать , « пока шах не возвратится в свою страну, чтобы ответить за прошлые деяния перед судом».В больнице шаха подвергают радиотерапии.16 ноября врачи проводят виртуозную операцию : чтобы избежать хирургического вмешательства и полной анестезии , эндоскопическим путем при помощи трубки они проникают в пищевод, затем в желудок, доходят до печеночно- поджелудочной ампулы , открывают сосок и удаляют забытый камень.
Мексика не принимает шаха обратно, США не могут оставить. Наконец Панама соглашается его принять, но уже в марте 1980г. начинает переговоры с Тегераном о выдаче изгнанника .А у него необходимо удалять селезенку .По просьбе шаха в Панаму мчится доктор Майкл Эллис Де Бэйки из Хьюстона, звезда кардиологии .
Спасая шаха от выдачи, ему предлагает свое гостеприимство А.Садат , президент Египта. Ему уже нечего терять, он и так приговорен исламскими террористами к смерти за мир с Израилем .28 .03.1980. в Каире Де Бейки удаляет огромную селезенку весом в 2 кг. Спустя несколько дней биопсия печени показывает распространение саркомы .Врачи буквально не отходят от шаха из-за простуд, чрезвычайно сильной потери в весе, болей в брюшной полости , затрудненного дыхания. Открывается острый панкреатит , затем гнойный плеврит. Семья Пехлеви собирается вокруг умирающего.Только в беде познаются друзья .Кроме Садата к забытому шаху прилетает из ФРГ попрощаться его вторая жена- шахиня Сорейя , с которой он развелся 20 лет назад из-за ее бесплодия и больше не встречался .Шах вместе с ней и сыном- наследником осматривает ее подарок- автомобиль .Чтобы оплатить услуги врачей его третья жена- шахиня Фарах продает свою корону.30.06.1980 г. хирурги осуществляют дренаж кисты панкреатита и плеврального гноя .Через четыре дня М.Реза впадает в кому.5 июля появляется желтуха .Врачи : три француза и семь египтянин готовят шаха к операции.
Бюллетень подводит итог всех мук : « Шах страдал в последние недели осложнением рака лимфатической системы и был госпитализирован 26 июня сего года. Осложнения выразились в абсцессе брюшной полости под диафрагмой и гноетечении в левом легком.30 июня была проведена операция на брюшной полости .Шах был помещен в отделение интенсивной терапии , и его состояние относительно улучшилось, но затем осложнения возобновились. Вследствие этого 26 июля у него был сердечно- сосудистый приступ и его состояние , несмотря на интенсивный уход , осложнилось. Он умер в 9 часов 50 минут 27 июля 1980 г.»

Речь Его Шахского Императорского величества Мохаммада Резы Пехлеви Шахиншаха Ирана, Новруз 2535, 23 марта 1976

Сага, яркая как небо Ирана.

Мои теплые приветы к великой иранской нации; к нации, неистощимая сила которой еще раз проявилась на этой великолепной церемонии, отмечающей солидарность между Шахом и Нацией.
Мои приветы к великим монархам и храбрым командующим истории Ирана; всем иранским женщинам и мужчинам, которые передавали флаг нашей древней монархии от одного поколения к следующему, выполняя священный долг.
Мои приветы Шаху Резе Великому, известный командующему из истории Ирана и основателю Династии Пехлеви, человек, который вышел из иранского народа и думал только об Иране. Для Ирана он жил и для Иран он умер.
Сегодня, на 2535-ом Имперском Новрузе и на 50-ом Новрузе согласно календарю Пехлеви, перед мавзолеем великого иранца, душа которого - с нами, от имени знаменосца иранской монархии, я повторяю вечное соглашение Династии Пехлеви с моей нацией, которую я имею честь вести:
Беря историю Ирана как свидетеля , я объявляю, что мы, Династия Пехлеви, не имеем никакой любви, кроме как для Ирана, и никакого рвения, но только для достоинства Иранцев; не признаем никакой обязанности, но только для служения нашему государству и нашей нации.
Мы вышли из иранского народа. Мы родились на этой священной земле, где мы будем похоронены. В течение 50 лет, единогласно объединенная работа Шаха и нации была занята в великих усилиях для национального подъема Ирана. В течение 50 лет, Ираном был Ираном строительства и творческого потенциала. Была и задержка в этом великом национальном движении. Но теперь, этот зловещий период закончен навсегда.
Мы знаем сегодня наверняка , что большая иранская нация строит дорогу к Великой Цивилизации, дорогу, которая будет вести в скором времени в месту среди первых рядов великих мировых держав.
Дорогу, которую мы начали, взявшись за руки начали 50 лет назад действительно была длинна и трудна. Многие из Вас участвовали в государственных делах в течение этого периода. И остальная часть Вас, молодежи и детей, узнает о событиях этого бурного периода, читая страницы истории.
Я не хочу вам читать эти страницы теперь, потому что суждение о том, что случилось, - исключительно задача истории и иранской нации. Я только напоминаю Вам, что в ходе этого периода, в одном из самых тяжелых моментов нашей древней тысячелетней истории, плоды тяжелых усилий основателя Династии Пехлеви были уничтожены внезапно вторжением иностранных держав. Наша доверчивость в международных отношениях и наша нехватка военных ресурсов , для накопления которых не было действительно никаких шансов, сделал задачу нападавших удивительно легкой.
Таким образом, Вы и я, поддержанный Богом и поддержанный в соответствии с взаимными постоянными обязательствоми между нами, преуспели в том, что мы прошли этот печальный период и начали новую главу в нашей древней истории, начиная победное движение; главу, в которой темнота отступила перед божественным светом навсегда.
Именно в эту новую великолепную эру еще раз явилось чудо иранского гения, проявившееся в истории. Нация героических достижений создала новую сагу в самой гуманном воплощении , которая возможна в соответствии с ее древней красотой; сага, столь же яркая как небо Ирана, столь же твердое как скалы горы Эльбруса, столь же прекрасной как голубые волны Персидского залива; роскошная сага творческого потенциала и строительства; сага свободных женщин и мужчин, освобожденных фермеров и рабочих, которые участвуют во распределении достижений их собственной рабочей силы, легендарных организаций Образования, Здоровья и Корпуса Развития; сага общенационального судебного и социального правосудия; сага обретения полных верховных прав по нашим природным ресурсам; сага продвижения мирового движения за новый мир и показывающая , как заменить старый, несправедливый.
Как руководитель этой монархии, я обещаю перед историей Ирана, что эта золотая эпопея современного Ирана будет продолжена, чтобы закончить победу, и что никакая власть на земле когда-либо не будет в состоянии прервать обязательства между Шахом и нацией. Мы никогда не будем снова неожиданно обмануты . Нация и Имперские Вооруженные силы, которые формируются из людей народа и получают свою силу из наших неистощимых национальных ресурсов, являются нашей защитой и существуют, чтобы защитить нашу страну. Никакой иностранные державы или их агенты не будут когда-либо иметь шанс проникнуть через непоколебимую структуру нашего национального суверенитета, потому что судьба Ирана теперь сформирована Иранцами и для Иранцев - и это будет всегда .
Иран сегодня - Иран строительства, Иран Веры, веры и надежды, Иран гуманизма и духовной зрелости, Это - та роль, которую мы играем не только внутри страны но также и в глобальном масштабе мира . Мы знаем хорошо и это знают все другие нации мира, что Иран сегодня является мощным государством, экономическая, политическая и военная энергия которого увеличивается ежедневно и который обладает беспрецедентным международным престижем.
Но мы объявили, что наша власть должна использоваться исключительно в пользу всего человечества. Мы хотим мир и развития, благосостояние и счастье для всех других народов. Наш голос в каждом случае - голос правосудия и справедливости. Мы видим наше счастье и благосостояние в благополучие других, но не за их счет. Мир может рассчитывать на нас как мощная защита для правосудия и справедливости. И мы принимаем эту человеческую миссию со всеми ее обязанностями охотно и сознательно.
Моя великая и возлюбленная нация, я должен еще раз указать, что тайна всех наших национальных достижений находится в духовном наследии древней истории Ирана, в древних тысячелетних отношениях между Имперским лидерством и национальной властью и во взаимной взаимодействии этих двух факторов.
Это единство, в гармонии с властью Имперских Вооруженных сил, произвело обстоятельства, где никакие факторы не могут препятствовать ускоряющемуся продвижению нашей страны, или ее достижений благородных национальных целей. Поддержанные Всемогущим Богом, Вы и я, взявшись за руки, продолжаем наш победный марш к постоянно растущему величию и власти и к постоянно-расширяющемуся процветанию и счастью. Поддержанные нашим великим наследием, мы будем строить будущее, более великолепное чем прошлое. Наш вечный Иран будет более лучшим, более мощным и более преуспевающим каждый день. Бог Ирана помогает нам все время в пути этой великолепной дороге..

Мухаммед Пехлеви уже ранее писал о иранской нефти и Моссадыке. Ну и я кое- что дополню...
Нефть и Корона.

Сама политическая культура Ирана 40- х и начала 50-х годов была хаотичной, даже фантасмагорической, полной диких гипербол и сильных эмоций. Взяточничество и коррупция были стилем жизни. Меджлис, парламент в Тегеране, придерживался определенных правил игры, выраженных в меткой сентенции британского поверенного в делах: «Депутаты ждут, когда им дадут взятку». В сельской местности проживало множество племен и кланов, которым не нравилось подчинение Тегерану и династии Пехлеви. В сущности, покушения на власть можно было ждать из любой точки шахских владений. А в конце сороковых годов страну охватила ужасающая нищета как следствие упадка экономики. Страну охватила безнадежность.
Всех объединяло лишь одно — ненависть к иностранцам, особенно к британцам. Никогда еще державе, столь стремительно закатывающейся, не приписывалось столько злого умысла. Англичан считали какими-то сверхъестественными дьяволами, контролирующими и управляющими всей страной. Каждый иранский политик, независимо от политической окраски, нападал на своих врагов и противников, утверждал, что они британские агенты. Даже засуха, неурожаи, нашествия саранчи приписывались коварным замыслам умных англичан. Объектом, на котором, казалось, сконцентрировалась вся ненависть, было самое большое промышленное предприятие Ирана, главный источник валютных поступлений страны и вместе с тем чересчур заметный символ вторжения современного мира — «Англо-иранская нефтяная компания».
Масла в огонь ненависти к «Англо-иранской компании» подливала борьба за ренту. Ее прибыль с 1945 по 1950 годы составила 250 миллионов долларов, а арендная плата, полученная Ираном, 90 миллионов долларов. Британское правительство получило от «Англо-иранской нефтяной компании» в виде налогов больше, чем Иран в виде арендной платы. Ситуация ухудшалась тем, что значительная часть дивидендов компании уходила к ее главному владельцу — британскому правительству; ходили слухи, что компания продает нефть британскому военно-морскому флоту по сниженным ценам. Но в Иране еще более важным, чем фунты и пенсы, были эмоции и символы. Именно они доводили политиков и толпы народа до исступления, а враждебность к «Англо-иранской нефтяной компании» до мании. Очень удобно было иметь такого иностранного козла отпущения, когда дома было далеко не все благополучно.
Во время Второй мировой войны и американцы, и британцы смотрели на Иран главным образом, как на «британское шоу». Однако усиление «холодной войны» и растущее беспокойство по поводу безопасности нефти Персидского залива выдвинули Иран на первый план американской внешней политики. В 1946 году советские войска были выведены из Северного Ирана, но к 1949 году американцы осознали, что страна находится в таком политическом и экономическом упадке, что может стать легкой добычей Советского Союза.
Перспективы развития Ирана становились все более неопределенны, а политическая жизнь скатывалась в хаос в связи со свойственными этой стране убийствами и покушениями. В феврале 1949 года мусульманский фанатик, выдававший себя за фотографа, попытался убить шаха, когда тот прибыл в Тегеранский университет. Расстреляв в упор полдюжины патронов, незадачливый убийца только ранил шаха, который продемонстрировал мужество и хладнокровие.
Впоследствии он скажет: «Чудесный провал покушения еще раз доказал мне, что я нахожусь под покровительством Всевышнего». Это стало поворотным пунктом в отношении шаха к самому себе и в его видении страны. Используя в качестве предлога это происшествие, он объявил военное положение и начал энергичную кампанию по утверждению своей личной власти. Он отдал приказ, чтобы тело его отца, которому он посмертно присвоил титул «Великий», эксгумировали и привезли из Южной Африки в Иран, чтобы с почестями похоронить. Вскоре огромные конные статуи, изображающие шаха Реза, появились во всех частях владений его сына.
Попытки шаха расширить политический контроль сопровождались усилиями приспособить финансовые отношения между Ираном и «Англо-иранской нефтяной компанией» к новым условиям, изменить их на тех же принципах, которые использовались другими странами-экспортерами нефти. Вашингтон, обеспокоенный советскими устремлениями, подталкивал британское правительство и «Англо-иранскую нефтяную компанию» к увеличению арендной платы Ирану, тем более, что Вашингтону в отличие от Лондона нечего было терять. Главным в американском деле был Джордж Мак-Ги, помощник государственного секретаря по ближневосточным и африканским делам, который в то же самое время активно способствовал заключению сделки между «Арамко» и правительством Саудовской Аравии по принципу пятьдесят на пятьдесят. Он считал, что существующее распределение прибылей между «Англо-иранской нефтяной компанией» и Ираном неразумно. Британские государственные деятели, конечно, очень противились вмешательству и навязчивым советам Мак-Ги и других американцев. Они называли Мак-Ги, которому в 1949 году минуло только тридцать семь, «вундеркиндом» и считали его источником своих проблем. Они полагали, что он настроен антибритански и «антиангло-ирански». В этом они ошибались. Будучи стипендиатом Родса в Оксфорде, Мак-Ги познакомился с дочерьми сэра Джона Кэдмана из «Англо-иранской нефтяной компании» и даже бывал у него в гостях в поместье. В ходе написания в Оксфорде докторе кой диссертации по геофизике, он вел сейсмические исследования вместе с «Англо-иранской нефтяной компанией» в Хэмпшире, где компания занималась бурением. Затем, по иронии судьбы, ему предложили работу геофизика в Иране. После серьезного рассмотрения предложения Мак-Ги отверг его, но только потому, что соскучился по дому и хотел вернуться в Америку. «Однако тогда у меня было доброе чувство к АИНК», — говорил он впоследствии.
Дальнейшие события показали, что он сделал правильный выбор. Вскоре после возвращения из Англии, в начале Второй мировой войны, Макги открыл довольно крупное месторождение нефти в Луизиане. Оно принесло ему богатство, независимость и возможность посвятить себя общественной деятельности. Он женился на дочери знаменитого Эверета Де Гольера и был партнером в его консалтинговой фирме, пока не поступил на военную службу. Мак-Ги был стойким англофилом, позднее он стал председателем союза любителей английского языка. Он просто считал, что англичан нужно спасти от них самих, особенно когда дело касалось их отношения к нефти, типичного для девятнадцатого века. Мак-Ги выражал точку зрения своих коллег, обобщенную в критических замечаниях государственного секретаря Дина Ачесона о «необыкновенном и глупом упрямстве компании и британского правительства» в иранском вопросе.
С другой стороны, хотя американцы, казалось, этому не верили, британское правительство не ладило с «Англо-иранской компанией». Британское правительство владело 51 процентом акций компании, но это не означало, что они питали симпатию друг к другу. Напротив, между ними царили подозрения и затаенная злоба, а самые жестокие схватки между партиями были классическим образцом того, что называется «борьбой министра и управляющего». Министр иностранных дел Эрнест Бевин еще в 1946 году жаловался, что «Англо-иранская компания» — «по сути, частная компания с государственным капиталом, и все, что она делает, отражается на отношениях британского правительства с Персией. Как министр иностранных дел я не обладаю ни властью, ни влиянием, несмотря на контрольный пакет акций. Насколько я знаю, такой власти нет ни у кого».
Самой компании ситуация, конечно, виделась по-другому. Она была третьим по величине производителем нефтяного сырья, большая часть которого добывалась в Иране, и ей казалось, что иранцы заключили выгодную сделку. Согласно соглашению 1933 года, Иран получал не только арендную плату за разработку недр, но и 20 процентов прибыли компании. Условия сделки были лучшими, чем у других стран. Помимо этого, «Англо-иранская нефтяная компания» стала одной из крупных транснациональных компаний. Она пыталась вести глобальный бизнес. Она действовала как частная фирма, так было установлено еще в 1914 году Черчиллем при приобретении доли компании, и ее руководители не терпели вмешательства или советов со стороны политиков или гражданских чиновников. Они просто считали бюрократов, которых председатель компании сэр Уильям Фрейзер неизменно называл «уэстэндскими джентльменами» — неспособными понять нефтяной бизнес или, по крайней мере, как его ведут в Иране. Но давление было так велико, что летом 1949 года «Англо-иранская компания» была вынуждена начать переговоры с Ираном о дополнениях к переработанному варианту концессии 1933 года. Новое предложение обеспечивало увеличение роялти и единовременно выплачиваемой суммы. Хотя «Англо-иранская нефтяная компания» и иранское правительство пришли к соглашению, правительство, боясь парламентской оппозиции, воздерживалось от представления документа в Меджлис почти в течение года до июня 1950 года. Парламентский комитет по нефти ответил резким осуждением нового соглашения, призывая к отмене концессии и требуя национализации «Англоиранской нефтяной компании». Лидер блока проанглийски настроенных политиков был убит, и напуганный премьер-министр, решив, что осторожность — лучшая политика, подал в отставку.
Новым премьер-министром шах назначил генерала Али Размару, начальника штаба армии. Худощавый, молодой — «солдатская косточка», выпускник французской военной академии Сент-Сир, честолюбивый и хладнокровный, Размара однажды совершил неслыханное — отказался от взятки. Он искал дистанцииро-вания от шаха и установления своей собственной власти. Американцы и англичане видели в нем свой последний шанс. Иран, казалось, был крайне уязвим перед опасностью коммунистического переворота и советской экспансии.

Часть 2.
В том же месяце, июне 1950 года, Северная Корея напала на Южную, превратив «холодную войну» в горячую. На советско-иранской границе происходили столкновения, и Мак-Ги в срочном порядке занимался в государственном департаменте подготовкой экстренных планов на случай советского вторжения в Иран. Более того, на фоне корейской войны иранская нефть получила новое значение, она составляла 40 процентов производимой на Ближнем Востоке нефти, и нефтеперерабатывающий завод «Англо-иранской компании» в Абадане был главным источником авиационного топлива в восточном полушарии.
При таком росте ставок правительство США усилило давление на британское правительство, чтобы оно в свою очередь повлияло на «Англо-иранскую компанию». Нужно было сделать такое предложение, на которое иранское правительство быстро бы согласилось. Но сэра Уильяма Фрейзера нелегко было расшевелить. За его спиной был долгий опыт общения с иранцами, он питал мало уважения к их государственной системе и ни на что не рассчитывал, кроме неблагодарности, обмана, клеветы за спиной и новых требований. Едва ли он относился к американцам лучше. Вину за проблемы компании он возлагал на американское политическое вмешательство в дела Тегерана и на деятельность американских нефтяных компаний, в частности «Арамко», на Ближнем Востоке. Фрейзер, несомненно, был человеком, определявшим позицию компании. В любых обстоятельствах он был грозным противником. У него не было дипломатического опыта Джона Кэдмана, он был несговорчивым, неумолимым автократом, который управлял «Англо-иранской компанией» так, как хотел. Возражения не допускались. Председатель «Галф», партнера «Англо-иранской компании» по Кувейту, заметил, что Фрейзер обладает такой неограниченной властью, что другие директора «не осмеливаются владеть собственными душами». О Фрейзере говорили, что он «шотландец до кончиков пальцев». Его отец основал ведущую шотландскую компанию по добыче сланцевого масла, которую он затем продал «Англо-иранской нефтяной компании», как потом сказали, «с Вилли в придачу». Один из тех, кто работал с Фрейзером, говорил: «Мало кто в отрасли, где неуступчивость — стиль жизни, мог рассчитывать одержать над ним верх».
То же самое можно было сказать, когда в качестве его противника выступало британское правительство. Один советник министерства иностранных дел заявил, что «Фрейзер напоминает бухгалтера из Глазго, который презирает все, что нельзя отразить в балансе». Другой британский чиновник называл Фрейзера «упрямым, узколобым старым скрягой». Хотя многие правительственные чиновники чувствовали необходимость смещения Фрейзера и часто говорили о его отставке, они были бессильны заставить его уйти. Козырем Фрейзера в борьбе со всеми врагами было огромное значение прибылей компании для британской казны и для британской экономики в целом.
Фрейзер неумолимо сопротивлялся постоянным просьбам британского правительства вести дальнейшие переговоры с Ираном, а американцев он попросту игнорировал. Но осенью 1950 года Фрейзер резко поменял мнение, что не было на него похоже. Он не только хотел предложить Ирану больше денег, но и поговаривал о субсидировании иранского экономического развития и о поддержке иранского образования. Что случилось? Фрейзер вовсе не превратился в филантропа. Скорее всего он узнал о «бомбе Мак-Ги» — знаменитой сделке с Саудовской Аравией по принципу пятьдесят на пятьдесят — и понял, что нужно быстро что-то предпринимать. Но время было упущено. В декабре объявление о заключении сделки пятьдесят на пятьдесят с Саудовской Аравией заставило премьера Размару прекратить поддержку дополнительного соглашения, что означало его конец.
Наконец «Англо-иранская компания» выступила со своей собственной схемой «пятьдесят на пятьдесят». Но этого уже было недостаточно. Пользующаяся дурной славой компания находилась в эпицентре оппозиционных настроений в Иране. Лидером оппозиции выступал старый смутьян Мохаммед Мосаддык, председатель парламентского комитета по нефти. «Единственный источник всех несчастий этой измученной нации — нефтяная компания», — утверждал Мосаддык. Другой депутат громогласно заявил, что пусть иранскую нефтяную промышленность лучше разрушат атомной бомбой, чем она останется в руках «Англо-иранской компании». Премьер-министр Размару не знал, что делать. В конце концов в марте 1951 года в парламенте он выступил с речью против национализации. Через четыре дня перед входом в центральную мечеть Тегерана он был убит молодым плотником, которому исламские террористы поручили «священную миссию» убийства «британской марионетки».

Часть 3.
Убийство Размары деморализовало сторонников компромисса, ослабило позицию шаха и воодушевило широкую оппозицию. Через полторы недели был убит и министр образования. Меджлис принял резолюцию о национализации нефтяной промышленности, но она была не сразу претворена в жизнь. 28 апреля 1951 года меджлис выбрал Мохаммеда Мосаддыка, врага номер один «Англо-иранской компании», на пост премьер-министра со специальным и чрезвычайно популярным наказом добиться исполнения закона о национализации. Шах подписал закон, и он вступил в силу с первого мая. Казалось, дни «Англо-иранской компании» в Иране были сочтены, потому что в декрете о национализации она называлась «бывшей компанией». Как докладывал британский посол, «Англо-иранская компания» хотя и действовала по всему миру, «была юридически упразднена», и Тегеран «считал, что у нее нет будущего».
Мосаддык отправил правителя провинции Хузестан в штаб-квартиру «Англоиранской компании» в Хорремшехре. По прибытии он принес в жертву барана у входа в здание, а затем объявил беснующейся толпе, что концессия аннулирова на. Имущество компании в Иране, а также нефть, ею производимая, теперь принадлежат иранской нации. Вслед за правителем выступил зять Мосаддыка с пламенной речью, в которой он заявил, что дни колониализма закончились, грядут дни процветания. Он так перевозбудился, что упал в обморок. На нефтеперерабатывающем заводе в Абадане появились директора только что организованной государственной нефтяной компании, возглавляемые Мехди Базарганом, деканом инженерного факультета Тегеранского университета. Они несли канцелярские принадлежности, печати и большую вывеску. На всех этих предметах красовалась надпись — «Иранская национальная нефтяная компания». Вывеску собирались приколотить к одному из зданий управления заводом. Еще десятки овец были принесены в жертву в знак великого события, и огромная толпа, собравшаяся приветствовать директоров, буквально неистовствовала. Но, хотя овцы приносились в жертву, дело еще не было завершено. Еще пять месяцев статус «Англо-иранской компании» в Иране был покрыт завесой неопределенности
Американские и английские чиновники, которым приходилось иметь дело с Мосаддыком, называли его Мосси. Энтони Идеи заметил, что старик Мосси в своей пижаме на железной кровати был «находкой для карикатуристов». Даже те, кого он выводил из себя, вспоминали впоследствии, что они были очарованы Мосаддыком. Сначала американцы считали Мосаддыка благоразумным националистическим лидером, с которым можно иметь дело. Он мог бы стать оплотом борьбы против Советского Союза и проводником реформ, альтернативой Мосаддыку был коммунизм. «Холодная война» повлияла на политику и видение мира американцев больше, чем англичан. А у Вашингтона оснований для противостояния старомодному британскому империализму было вполне достаточно. Не кто иной, как президент Гарри Трумэн, сказал, что сэр Уильям Фрейзер, глава «Англо-иранской компании», похож на «типичного колонизатора XIX века». Американцы лучше англичан понимали, что главные проблемы Мосаддыка были связаны с его внутренними врагами и соперниками. Он был постоянно вынужден отбиваться от тех, кто отличался большим национализмом, большим экстремизмом, большим фундаментализмом, был более настроен против иностранцев, чем он. Между тем он импровизировал и дурил великие державы, никогда не соглашаясь на полный компромисс. В конце концов у американцев лопнуло терпение. Когда все было позади, Дин Ачесон едко заметил, что Мосаддык был «великий актер и азартный игрок».
С самого начала англичане придерживались другой точки зрения. Они считали, что американцы не могут понять, как трудно вести переговоры с Мосаддыком, некоторые британские официальные лица считали коммунистическую угрозу сильно преувеличенной. «Мосаддык был мусульманином, и в 1951 году он бы не сблизился с Россией», — говорил Питер Рамсботам, секретарь комитета по Персии в британском кабинете министров. Реальная опасность угрожала капиталовложениям в Иране и установившемуся политическому и экономическому порядку на Ближнем Востоке. Некоторые англичане считали Мосаддыка «ненормальным». Что можно сделать с таким человеком? Прибавьте к этому необходимость внимательно следить за Мосаддыком, потому что, по словам британского посла сэра Фрэнсиса Шеперда, это был «хитрый, скользкий и совершенно беспринципный» человек. С точки зрения посла, иранский премьер-министр был похож на «лошадь извозчика», и от него исходил «неприятный запах опиума». Во всем этом англичан больше всего раздражло то, что их национальную гордость «Англо-иранскую компанию» и саму Британию обведет вокруг пальца какой-то старик в пижаме.
Национализация «Англо-иранской компании» и наличие лукавого и ненадежного противника заставила Британию изменить свою позицию. Следовало что-то предпринять, чтобы спасти самую ценную зарубежную собственность страны и ее главный источник нефти. Но что? Кабинет рассматривал план «Игрек», разработанный на случай военной интервенции. Нефтяные месторождения находились в глубине страны, где их нелегко было занять, решил кабинет министров. Но остров Абадан с самым большим в мире нефтеперерабатывающим заводом совсем другое дело; он представлял собой более достижимую цель. Внезапной атакой Абадан можно было бы захватить. Возможно, немедленной демонстрации силы будет достаточно для изменения ситуации и возвращения себе известной доли уважения.
А если нет? Погибнут британцы. Могут быть заложники. Правительство США категорически выступало против вооруженной интервенции, боясь, что такие действия Великобритании на юге спровоцируют нападение России с севера, и кончится тем, что Иран окажется за «железным занавесом». Были и другие препятствия. Индия только что получила независимость, и нельзя уже было привлечь индийскую армию. Британию могли осудить за ее старомодный империализм. Мощь самой Британии была весьма ограниченной из-за экономических трудностей. Где найти средства на оплату военных действий?
Однако, если Британия уступит здесь, она ослабит свои позиции на всем Ближнем Востоке, считали некоторые министры. «Если Персии это сойдет с рук, то Египет и другие ближневосточные страны решат, что им тоже стоит попытаться, — заявил министр обороны Эммануэль Шинуэлл. — Следующим шагом может стать попытка национализировать Суэцкий канал». Лидер оппозиции и почтенный защитник империи Уинстон Черчилль говорил Эттли, что «его поражает отношение Соединенных Штатов, они, кажется, не осознают важности этого огромного региона, протянувшегося от Каспия до Персидского залива: он гораздо важнее Кореи». Черчилль подчеркнул «важность устойчивости запасов нефти как фактора удержания России от агрессии». Министр иностранных дел Герберт Моррисон, осуждая политику «поспешного бегства и капитуляции», рассматривал возможность использования силы. Десантники были переброшены на Кипр, чтобы обеспечить возможность защиты или, в случае необходимости, эвакуации большого числа британских рабочих и их семей из Абадана. Многие считали, что Британия все же прельстится планом «Игрек» и предпримет попытку военной проверки своей угасающей имперской мощи.
Продолжение следует...

Возможность вооруженного вмешательства вызвала тревогу в Вашингтоне. Британия могла толкнуть Иран прямо в руки Советов, готовых с радостью его принять. Дин Ачесон поспешно организовал встречу с британским послом и сосвоим старым другом Авереллом Гарриманом. Сидя июньским вечером на веранде дома Гарримана, с которой открывался вид на реку Потомак, Ачесон ясно дал понять, что он хочет удержать британцев от того, что в его глазах было глупым или опасным. Он предложил Гарриману стать посредником между Британией и Ираном. Все присутствующие сочли это разумным, все, кроме самого Гарримана. Тем не менее он согласился ехать.
Высокий, аскетичный Гарриман был мультимиллионером, оставившим частный бизнес ради общественной деятельности. Он брался за многие сложные и деликатные дела: был специальным представителем Рузвельта в начале Второй мировой войны, послом в Москве и Лондоне, министром торговли, представителем США в Европе по плану Маршалла. Но ему никогда не доводилось участвовать в таких странных переговорах. В середине июля 1951 года он прибыл в Тегеран. Его сопровождали подполковник Верной Уолтере в качестве переводчика (Мосаддык пожелал вести переговоры на французском языке), и Уолтер Леви, который занимался вопросами нефти в рамках Плана Маршалла, а недавно основал свою собственную консалтинговую фирму.
Британия неохотно согласилась на посредничество Гарримана, но Леви волновал их гораздо больше, так как он был известен как «истинный оракул Штатов» в том, что касалось нефти. Леви не делал секрета из своей точки зрения на положение «Англо-иранской компании». Он считал, что она выродилась, и к прежнему возврата нет. Он выражал американский взгляд на проблему. Если Великобритания хочет вернуть себе прежние позиции, говорил Леви, англичанам нужно «замаскировать» «Англо-иранскую компанию», «растворить» ее внутри новой компании, консорциума, который контролировался бы несколькими компаниями, американскими в том числе. Британцы были в негодовании от такого гибельного для их ведущей компании предложения, которое они окрестили «одворняживанием». Они подозревали, что истинной причиной предложения консорциума было подспудное ожидание американских компаний подходящей возможности проникнуть в Иран. Подозрения еще усилились, когда совершающий увеселительную поездку за казенный счет молодой конгрессмен, официальный представитель Джон Ф. Кеннеди, сын бывшего американского посла в Лондоне, сделал остановку в Тегеране и сказал английскому послу, что если соглашение не будет достигнуто, то «неплохо бы американским концернам заполнить брешь».
В Тегеране Гарримана и его команду поселили во дворце шаха. Стены большой приемной были покрыты тысячами крошечных зеркал, что создавало впечатление сверкающих драгоценных камней. На первых порах все это казалось новым и экзотичным. Гарриман и его команда едва ли знали, что в ближайшие два месяца им предстоит провести здесь большую часть времени. Вскоре они устали от этой обстановки.
Гарриман, сопровождаемый Уолтерсом, отправился на встречу с Мосаддыком в его скромный дом, являвший собой разительный контраст с дворцом. Премьер-министр лежал в постели с руками, скрещенными на груди. Две двери были для безопасности заблокированы шкафами. Мосаддык слабо махнул рукой в знак приветствия, когда вошли Гарриман и Уолтере, и поспешил высказать Гарриману все, что он думал об англичанах: «Вы не знаете, какие они коварные, вы не знаете, какие они порочные, вы не знаете, как они оскверняют все, к чему прикасаются». Гарриман возразил. Он хорошо знал англичан; он был у них послом. «Я уверяю вас, они и хорошие, и плохие, а чаще всего — средние», — сказал Гарриман. Мосаддык наклонился, взял Гарримана за руку и просто улыбнулся. В дальнейшей беседе Мосаддык как-то упомянул, что его внук, зеница его ока, учится в школе за границей. «Где?» — спросил Гарриман. «Конечно, в Англии, — ответил Мосаддык. — Где же еще?»
Вскоре установился определенный порядок ведения дискуссий: Мосаддык или сидел, или лежал в постели с руками, сложенными на груди; подполковник Уолтере сидел, как йог, на полу в ногах кровати; Гарриман восседал на стуле почти вплотную к кровати, между ними. Это позволяло Мосаддыку лучше слышать. Уолтере Леви тоже часто к ним присоединялся. И вот здесь-то, на этой нелепой сцене, решалась судьба послевоенного нефтяного порядка и политической ориентации Ближнего Востока. Так велико было чувство нереальности происходящего, что Уолтере выписал из Вашингтона томик «Алисы в Стране чудес», чтобы с помощью этого неформального путеводителя понять, что их ждет впереди.
День за днем Гарриман с помощью Леви пытался обучить Мосаддыка реалиям нефтяного бизнеса. «В мире его фантазий, — телеграфировал Гарриман Трумэну и Ачесону, — простая статья закона о национализации нефтяной промышленности создает прибыльный бизнес, и ожидается, что все должны помогать Ирану на условиях, определяемых им самим». Гарриман и Леви пытались объяснить Мосаддыку необходимость рынков сбыта, чтобы продавать нефть, но безуспешно. Они говорили, что название компании «Англо-иранская» не означает, что вся нефть производится в Иране. Доходы получаются также от переработки нефти, ее транспортировки во многие страны. Однажды Мосаддык даже потребовал большую долю дохода с барреля нефти, чем цена всех продуктов, получаемых из него. «Доктор Мосаддык, — сказал Гарриман, — если мы собираемся говорить об этих вещах разумно, то нам нужно договориться об определенных принципах». Мосаддык пронзил Гарримана взглядом: «Каких именно?» — «Например, что целое не может быть больше суммы его частей». Мосаддык уставился на Гарримана и ответил по-французски: «Это неверно». Гарриман, хотя и не говорил по-французски, догадался, что сказал Мосаддык, но он не поверил самому себе. «Что вы имеете в виду, говоря „неверно“?» — недоверчиво спросил он. «Ну, возьмем лису, — сказал Мосаддык. — Ее хвост часто намного длиннее ее самой». Выдав эту шутку, премьер-министр, прижав к голове подушку, стал кататься по постели, корчась от смеха.
Впрочем, бывало, что к концу дня переговоров Мосаддык, казалось, соглашался принять документ в основном. Но на следующее утро американцы приходили снова только для того, чтобы услышать от Мосаддыка, что он не сможет довести соглашение до конца. Он не выживет. Важнее, чем нефтяной рынок и международная политика, для Мосаддыка была ситуация в стране, реакция его соперников справа и слева, а также сторонников шаха. Особенно он боялся мусульманских экстремистов, которые были против любых связей с зарубежными странами. Ведь только несколько месяцев назад мусульманский фундаменталист убил генерала Размару.

Гарриман, почувствовав, насколько этот страх сковывал Мосаддыка, отправился к аятолле Кашани, лидеру религиозных правых. За сочувствие странам Оси во время Второй мировой войны он был в заключении. Мулла заявил,что он ничего не знает о британцах кроме того, что это самые плохие люди в мире. Фактически, все иностранцы были плохи, и с ними надо соответственно также и обращаться. Аятолла стал рассказывать историю об одном американце, который несколько десятилетий назад приехал в Иран и занялся нефтью. Его ранили на улице Тегерана, и он был отправлен в больницу. Толпа, идя по его следу, ворвалась в больницу и, обнаружив американца на операционном столе, растерзала его.
«Вы понимаете?» — спросил аятолла. Гарриман сразу понял, что его запугивают. Сжав зубы, он старался не дать волю гневу. «Ваше Преосвященство, — ответил он стальным голосом, — вы должны понять, что в моей жизни было много опасных ситуаций, и меня нелегко запугать». — «Ну что же, — пожал плечами аятолла, — попытаться невредно».
В ходе разговора аятолла Кашани обвинил Мосаддыка в худшем из грехов — в том, что он был настроен пробритански. «Если Мосаддык сдастся, — сказал Кашани, — его кровь прольется так же, как кровь Размару». Не было сомнения, что Кашани был неумолимым и опасным противником. Но в отношении Мосаддыка у Гарримана были другие чувства. Он даже привязался к этому в своем роде любезному человеку, забавному и театральному. Он стал называть его Мос-си, хотя и за глаза8.
Гарриман считал, что он нащупал выход, наметил возможный способ действия. Он вылетел в Лондон, где рекомендовал Британии отправить на переговоры своего собственного представителя. Выбор пал на социалиста -миллионера Ричарда Стоукса, с которым Гарриман вернулся в Тегеран. Сто-укс уверенно и смело объявил о цели своего приезда — сделать Мосаддыку «очень хорошее предложение».
Стоукса в Тегеран сопровождал сэр Дональд Фергюссон, влиятельный несменяемый заместитель министра топлива и энергетики. Фергюссон был последовательным критиком «Англо-иранской нефтяной компании» и ее председателя сэра Уильяма Фрейзера, которого он считал узколобым диктатором, неспособным уловить крупные политическое течения. Но он так же скептически относился к возможности соглашения и боялся, что всем британским зарубежным вложениям угрожает экспроприация со стороны ненасытных местных правительств, и с этим ничего нельзя будет поделать. «Британские предприимчивость, талант и энергия, — заявил он, — открыли нефть в Персии, добыли ее, построили нефтеперерабатывающий завод, создали рынки сбыта для Персии в тридцати или сорока странах, с причалами, хранилищами и насосами, дорогами и железнодорожными цистернами и другим оборудованием, а также могучий танкерный флот». По этой причине, призыв религиозного лидера Ага-Ханна к сделке по принципу пятьдесят на пятьдесят из моральных соображений «вздор, и следует показать, что это вздор».
Во всяком случае, Фергюссон понял, что цель Мосаддыка «не улучшить финансовые условия, а избавиться от иностранной компании с ее доминирующим влиянием вне Персии». У Мосаддыка не было намерения позволить «Англо-иранской компании» возвратиться. Более того, он попал в плен тех страстей, которые сам же и вызвал. Таким образом, в этом втором раунде переговоров не было возможности договориться по решающему вопросу: кто будет управлять нефтяной промышленностью Ирана в случае заключения сделки. «Вечерние перего воры в саду дворца, где мы жили, были похожи на последнее действие „Фигаро“, — вспоминал Питер Рамсботам, бывший одним из главных в команде Сто-укса. — Неизвестные, неясные фигуры таились за кустами роз. Все шпионили друг за другом. Люди прятались повсюду. Мы никогда не знали, с кем имеем дело. Мосаддык тоже не знал». Строукс решил покончить с этим. Его миссия, подобно более длительным переговорам Гарримана, провалилась. Гарриман сделал вывод: «У Мосаддыка за душой лишь борьба с Британией. Любое решение спора означало бы конец его политической власти». Все же, возвращаясь из Тегерана, Гарриман был вынужден с болью признать: «Я просто не привык к поражениям». Но ведь еще никогда не приходилось иметь дело с кем-либо вроде «Старика Мосси».
Между тем на месторождениях и нефтеперерабатывающем заводе останавливалось производство. Британия объявила эмбарго, запретив владельцам танкеров под угрозой преследования по закону вывозить «краденую нефть». К тому же Британия объявила эмбарго на поставку товаров Ирану, а английский банк приостановил финансовые и торговые льготы, ранее предоставленные Ирану. Короче говоря, экспроприацию встретили экономической войной.
Меджлис нанес ответный удар, приняв закон о «саботаже и халатности»; лица, виновные в этом, подвергались смертной казни. Эрику Дрейку, главному управляющему «Англо-иранской компанией» в Иране, было послано письмо с обвинениями в саботаже и халатности. По совету британского посла, Дрейк спешно покинул страну на борту небольшого самолета. С этого момента он управлял делами компании из офиса в Басре в Ираке, а затем с борта корабля, стоявшего в Персидском заливе. После встречи с британскими начальниками штабов в Суэце он был отправлен в Британию под чужим именем. По прибытии его вызвал к себе Эттли. Это приглашение возмутило автократа сэра Уильяма Фрейзера, которого не пригласили, и который сам был слишком занят, чтобы повидаться с Дрейком; в конце концов Дрейк всего лишь местный представитель «Англо-иранской компании». Несмотря на гнев Фрейзера, Дрейк отправился на встречу, войдя в резиденцию премьер-министра на Даунинг-стрит с черного хода, чтобы ускользнуть от ожидающих репортеров. Дрейк сказал кабинету министров, что если Британия ничего не предпримет по поводу Абадана, то она в итоге потеряет еще больше, в том числе Суэцкий канал. Затем ему устроили встречу с лидером оппозиции Уин-стоном Черчиллем, который после расспросов о переговорах в кабинете министров неожиданно прорычал: «У вас есть пистолет, Дрейк?» Дрейк объяснил, что отдал свой пистолет иранским властям из-за нового закона, устанавливающего смертную казнь за незаконное владение оружием. «Дрейк, вы можете застрелить человека из пистолета, — заметил Черчилль. — Я знаю, потому что я смог».
В результате провала переговоров Гарримана и Стоукса британское правительство снова начало дебаты по поводу использования военной силы для захвата Абадана. Секретные военные приготовления зашли так далеко, что к сентябрю 1951 года операцию по захвату Абадана можно было бы подготовитьменее чем за двенадцать часов. Но чего бы они достигли? Разве не объединился бы весь Иран для борьбы против Британии? А риск разрыва с США? Во всяком случае, фактор внезапности был потерян. «Для нашей страны было бы унижением, если бы оставшихся в Абадане британских рабочих выгнали из Ирана», -сказал Эттли кабинету министров. Но британское правительство решило не использовать силу для предотвращения этого. Многие увидели начало конца британского господства на Ближнем Востоке в этой угрозе применения силы и фактического неприменения ее в первые месяцы кризиса.
25 сентября 1951 года Мосаддык дал последним из остававшихся в Абадане британских служащих неделю на сборы. Через несколько дней аятолла Кашани объявил специальный национальный праздник — «День гнева к британскому правительству». На нефтеперерабатывающем комплексе в Абадане британские нефтяники и медицинский персонал решили устроить вечеринку с песнями и шутками, назвав ее «Держитесь крепко, грубияны!».
Утром 4 октября нефтяники и их семьи собрались у клуба «Джимхана», который был их культурным центром. Они несли удочки, теннисные ракетки и клюшки для игры в гольф, некоторые были с собаками, хотя большинство домашних животных было уничтожено. В группе находились не только нефтяники, но и неукротимая леди, которая была администратором гостиницы. Тремя днями ранее она прославилась тем, что с помощью зонтика хотела помешать иранскому танку проехать по ее лужайке. Священник присоединился к остальным уже около клуба, заперев на замок маленькую церквушку, в которой умещалась вся история общины острова — «сведения о тех, кто родился, крестился, женился или умер в Абадане».
Британский крейсер «Маврикий», ожидавший нефтяников, должен был доставить их вверх по реке в безопасную гавань Басры в Ираке. Корабельный оркестр из-за прихоти дипломатического этикета играл национальный гимн Ирана, а катера военно-морского флота Ирана сновали между кораблем и берегом. К полудню все были на борту, и «Маврикий», выпуская пар, пошел вверх по реке к Басре. Оркестр продолжал играть, но теперь это был марш «Полковник Боуги». Пассажиры запели, огромный хор под жарким солнцем исполнял непечатный и непристойный вариант этого старого военного марша. Таким музыкальным протестом Британия попрощалась со своим самым большим зарубежным предприятием и самым большим нефтеперерабатывающим заводом в мире, который теперь был остановлен. Это стало кульминацией унизительного отступления Британии со своих имперских позиций в течение шести послевоенных лет. Первая из крупных ближневосточных нефтяных концессий стала и первой из аннулированных.

Часть 6
Нефть из Ирана не поступала благодаря эффективности британского эмбарго и особенно юридическим мерам «Англо-иранской компании» против нефтепереработчиков и транспортировщиков иранской нефти. Но эмбарго привело к изъятию значительной части нефти с мирового рынка в критическое время Корейской войны. Кое-где в Азии было введено нормирование, полеты к востоку от Суэца, кроме самых необходимых, были прекращены. Комитет по нефти министер ства обороны США дал неутешительную оценку положению дел, заявив, что к концу 1951 года мировые потребности в нефти превысят возможные поставки.
Был немедленно задействован механизм погашения дефицита. Как и в годы Второй мировой войны он основывался на сотрудничестве США и Англии. В соответствии с постановлением министерства обороны 1950 года и разрешением не соблюдать антитрестовское законодательство девятнадцать американских нефтяных компаний объединились в Добровольный комитет, чтобы координировать свою деятельность и объединить в общий фонд поставки нефти и производственные мощности. Этот комитет тесно сотрудничал с таким же британским комитетом, распределяя поставки по всему миру, компенсируя дефицит и устраняя узкие места там, где они были. Сами компании старались увеличить производство в США, Саудовской Аравии, Кувейте и Ираке. Как оказалось, сама скорость послевоенного развития производства нефти была такова, что дефицита, вызванного британским эмбарго и которого так все боялись, не было. К 1952 году производство нефти в Иране упало до 20000 баррелей в день по сравнению с 666000 в 1950 году, а объем мирового производства вырос с 10,9 миллиона баррелей в день в 1950 году до 13 миллионов в 1952 году — прирост, в три раза превысивший объем производства в Иране в 1950 году!11
Британская политика в отношении Ирана ужесточилась в октябре 1951 года, когда лейбористское правительство сменили консерваторы во главе с Уинстоном Черчиллем, которому было уже семьдесят семь лет, т.е. он был старше Мо-саддыка более чем на пять лет. Черчилль не скрывал свой возраст, и часто жаловался на свои «старые мозги, которые уже не работают так, как прежде». Но у него был четко определенный взгляд на иранскую национализацию: правительство лейбористов было слишком нерешительным и слабым. Будь он у власти, говорил он Трумэну, «возможно, немного постреляли бы», но Британию «из Ирана не вышибли бы». По иронии судьбы, будучи Первым лордом адмиралтейства, Черчилль тридцать семь лет назад выкупил у «Англо-персидской компании», как она тогда называлась, правительственную долю. Он оставался в политике так долго, что теперь вернулся и вновь возглавил правительство во время величайшего кризиса компании за всю ее историю. Он будет защищать ее, насколько сможет.
Министром иностранных дел стал сэр Энтони Идеи, который был по-своему связан с этим вопросом. В Оксфорде после Первой мировой войны Идеи изучал восточные языки, он был лучшим знатоком персидского языка среди студентов и восхищался красотой персидской литературы. Идеи не растерял свои персидские связи.
Как заместитель министра иностранных дел он играл ведущую роль в разрешении в 1933 году кризиса, связанного с экспроприацией «Англо-персидской компании», предпринятой Реза-шахом. Восемь лет спустя, в 1941 году, уже министра иностранных дел Идена очень беспокоило заигрывание Реза-шаха с нацистами, и он принял активнейшее участие в обсуждении решения об интервенции и свержении шаха. Идеи любил Персию и часто туда ездил. Вновь став министром иностранных дел в 1951 году, он все еще мог цитировать персидские пословицы. На этот раз его ожидал более глубокий кризис в результате национализации и изгнания британцев из Абадана. «Наш авторитет на всем Ближнем Востоке сильно поколеблен», — сказал он. Кризис поставил перед Иденом и болезненную проблему личного выбора. Значительная часть его личных капиталовложений была связана с «Англо-иранской компанией», цена на акции которой резко упала. После долгого размышления он решил, что, несмотря на значительную долю правительственного участия и хотя правила или законы этого не требовали, ему не подобает иметь акции компании. Он продал их по самым низким ценам, потеряв свой единственный шанс обеспечить себе финансовое благополучие. В конечном итоге это решение ему многого стоило, в том числе дома.
Когда консерваторы вернулись к власти, коренные разногласия между Лондоном и Вашингтоном стали еще яснее очерчиваться. Американцы боялись, что если Мосаддык падет, на его место придут коммунисты, лучше попытаться работать с ним, как бы это ни раздражало, чем против него. Британцы, напротив, считали возможным, что после падения правительства Мосаддыка к власти придет более разумное правительство, и чем скорее, тем лучше. Уступки в Иране безнаказанность Мосаддыка неизбежно соблазнят другие страны по всему миру и приведет к эпидемии национализации и экспроприации. Британия не могла себе позволить рисковать другими капиталовложениями за рубежом. «Мы должны заявить США на самом высоком уровне, — заявил сэр Дональд Фергюссон, заместитель министра топлива и энергетики, — что, если даже предположить, что они правы и Мосаддыка надо поддерживать, чтобы спасти Персию от коммунизма, придется выбирать между спасением Персии и гибелью нашей страны». В британском правительстве было много заходящих в тупик споров о том, что делать и кто виноват. Терпение лопалось, и закипала злость от невежества, как считали чиновники, самой «Англо-иранской компании». Даже Идеи жаловался, что председатель компании сэр Уильям Фрейзер витает в «заоблачной стране дураков».
Осенью 1951 года, через несколько недель после исхода британцев из Абадана, Мосаддык поехал в США защищать дело Ирана в ООН. Он отправился к Трумэну и Ачесону доказывать свою правоту и просить экономической помощи. Американское правительство хотело стабильности в Иране, но не было готово ради этого выручать Мосаддыка. Когда Мосаддык начал объяснять Трумэну и Ачесону, что он «говорит от имени очень бедной страны, где только пустыня, песок...», Ачесон прервал: «и нефть совсем как в Техасе!» Премьер-министр получил только минимальную экономическую помощь.
Но помощник государственного секретаря Джордж Мак-Ги после восьмидесяти часов переговоров с Мосаддыком во время его визита пришел к выводу, что есть возможность наметить основы соглашения. Нефтеперерабатывающий комплекс в Абадане приобретет «Ройял Датч/Шелл» (поскольку это голландская, а не британская компания), а специальный контракт с «Англо-иранской компанией» обеспечит равное распределение прибыли (принцип пятьдесят на пятьдесят). Но Мосаддык настаивал на дополнительном условии: никто из британских специалистов не будет работать в Иране. Ачесону предстояло лично проверить реакцию Энтони Идена на это предложение на официальном завтраке в Париже. В государственном департаменте с нетерпением ждали звонка Аче-сона. Он позвонил Мак-Ги и сообщил, что дополнительное условие Мосаддыка разъярило Идена как унизительное. Идеи безапелляционно отверг предложение. Мак-Ги, питавший большие надежды, был потрясен. Его усилия разрешить иранский нефтяной кризис оказались тщетными. «Для меня это было почти концом света», — сказал он. Не было ясно, разделял ли Мосаддык его отчаяние и вообще хотел ли он хоть какого-то соглашения. «Разве вы не понимаете, что, возвращаясь в Иран с пустыми руками, — говорил Мосаддык одному американцу перед отлетом из США, — я оказываюсь сильнее, чем если бы я вернулся с соглашением, которое еще надо всучить моим фанатикам?»
Но конец Моссадыка уже был близок.

Часть 7.
Сама история доказала , что наиболее выгодным на тот момент был принцип пятьдесят на пятьдесят. Но в тот момент ни Моссадык ,ни англичане не были к нему готовы. Результатом стало падение Моссадыка. Но для шаха дела обстояли иначе. Почему бы по возможности не увеличивать доходы, не доводя до разрыва с компаниями, Вашингтоном и Лондоном?
К середине пятидесятых годов ушли в прошлое времена, когда шаха одолевали сомнения, мышь он или мужчина. Он уже конфиденциально заявлял: «Ирану самой судьбой уготовано стать великой державой». Для удовлетворения своих амбиций и аппетитов он хотел увеличения доходов от нефти и собирался проводить более независимую политику, уменьшая и ограничивая таким образом власть консорциума компаний, который явился одним из результатов его унизительной борьбы с Мосаддыком. Но он не мог позволить себе потревожить основы международных отношений и поставить под угрозу безопасность Ирана. Ему был нужен пособник. Но такой человек не мог принадлежать ни к монополиям, ни к крупным американским независимым компаниям, потому что почти все они вошли в консорциум. Кто же остался?
Европеец, итальянец, у которого была своя нефтяная программа — Энрико Маттеи.
Необузданный сын полицейского из северной Италии, Маттеи бросил школу в четырнадцать лет и стал работать на мебельной фабрике. В тридцать с небольшим он владел химическим заводом в Милане, где во время Второй мировой войны он стал партизанским командиром (христианским демократом). В конце войны его управленческие и политические способности позволили ему возглавить то, что оставалось от «Аджип» в северной Италии. «Аджип» (Итальянскому генеральному агентству по нефти) к этому времени было почти двадцать лет. Италия, следую примеру Франции, в двадцатые годы создала государственную нефтеперерабатывающую компанию для того, чтобы конкурировать с транснациональными компаниями. К середине тридцатых годов «Аджип» завоевала на итальянском рынке долю, приблизительно соответствующую доле «Эссо» и «Шелл». Но за пределами Италии компания ничего не значила. В 1953 году Маттеи предпринял главный шаг по реализации своих амбиций, когда различные государственные нефтегазовые компании были собраны в новое объединение — ЭНИ — растущий конгломерат, состоящий тридцати шести дочерних компаний, сферой деятельности которых были сырая нефть, танкеры и бензозаправки, а также недвижимость, гостиницы, платные автотрассы и моющие средства. Хотя предполагалось, что государство контролирует ЭНИ, действующие в нем компании («Аджип», занимающаяся нефтью, СНАМ -трубопроводами и другие) управлялись автономно. Президентом ЭНИ, а также и «Аджип» и всех остальных компаний объединения был один и тот же человек — Энрико Маттеи. «Впервые в экономической истории Италии, — сообщало с некоторым удивлением в 1954 году посольство США в Риме, — государственное объединение находится в уникальном положении, будучи платежеспособным, умело управляемым и ответственным только перед своим руководителем». Будущее ЭНИ будет глубоко определяться «неограниченными амбициями, проявляющимися в личности Энрико Маттеи», — делался вывод в докладе.Маттеи вскоре стал, как говорили, самым влиятельным человеком в Италии. Объединение ЭНИ владело газетой «Иль Джорно», субсидировало несколько других газет от правых до крайне левых и финансировало партию христианских демократов, а также политиков других партий. Энрико Маттеи намеревался создать новую монополию «Аджип», находящуюся в собственности итальянского государства, и в большей степени соответствующую его образу. Это был отчаянный наемный вояка с наполеоновскими амбициями. Коренастый, с ястребиным профилем, Маттеи был похож на ревностного, но мирского иезуита шестнадцатого века. Его темные, мрачные глаза были глубоко посажены под изогнутыми дугой бровями, тонкие волосы были зачесаны назад. Он был волевым, изобретательным, ловким и подозрительным, обладал талантом импровизации, пристрастием к азартным играм и риску, соединенными с несгибаемой преданностью своей главной цели, — добиться для Италии, «Аджип» и Энрико Маттеи места под солнцем.
Маттеи начал серьезно разговаривать с Ираном и шахом. Если монополии превратились в специалистов по корпоративным смешанным бракам через свои совместные предприятия, Маттеи задумал нечто лучшее. В стремлении получить доступ Италии к иранской нефти он брал в расчет интересы династии и предложил идею женитьбы шаха, который срочно нуждался в наследнике, на итальянской принцессе. Шах также срочно нуждался в большей доле доходов от нефти, чем он получал от консорциума. Одно из наследий Мосаддыка, национализация, позволяла шаху проявлять сравнительную гибкость. В странах, производящих нефть, концессионеры — иностранные компании продолжали владеть подземными ресурсами в земле. Напротив, в Иране вся нефть принадлежала правительству, а шах не менее, чем Мосаддык, стремился контролировать нефтяные ресурсы страны.
Маттеи воспользовался преимуществами такого положения, весной и летом 1957 года он занимался разработкой совершенно беспрецедентного соглашения с Ираном, где учитывалось как новое положение Ирана, так и амбиции шаха. Шах лично отстаивал перед своим правительством сделку, по условиям которой «Иранская национальная нефтяная компания» становится как партнером ЭНИ, так и арендодателем. На практике это означало, что Иран будет получать 75 процентов прибылей, а ЭНИ — 25, этим были нарушены столь ценные соглашения по принципу пятьдесят на пятьдесят. Джей Пол Гетти и другие сделали вывод, что тот, кто вступает в игру позже, тот платит больше.
Когда просочились условия новой сделки между Маттеи и шахом, они вызвали громадное беспокойство в остальном нефтяном мире. Компании, уже обосновавшиеся в Иране и на Ближнем Востоке, пришли в ужас, впрочем, как и американское и британское правительства. Чего Маттеи хочет? Почему он это делает? Некоторые полагали, что новое соглашение было «просто формой шантажа, предназначенного для достижения Италией участия в консорциуме». Несомненно, Маттеи без стеснения выказывал свое желание быть откупленным. За весьма малую цену, пустил он слух, скажем, 5 процентов в Иранском консорциуме и 10 процентов в «Арамко». Компании были шокированы его нахальством. Энрико Маттеи дешево не продавался.
Американцы и британцы выразили протест иранскому правительству и шаху, предупреждая, что нарушение принципа пятьдесят на пятьдесят «серьезно подорвет стабильность на Ближнем Востоке» и послужит угрозой безопасности снабжения Европы нефтью. Принцип пятьдесят на пятьдесят был нарушен, а этим сильно ослаблялась основа, мощи «семи сестер». «С помощью словесной эквилибристики шах и его министры пытаются с невинным видом изобразить непорочность, — с негодованием сообщало британское посольство в Тегеране в августе 1957 года. — Но мы все знаем, что принцип пятьдесят на пятьдесят фактически мертв. И это неизбежно».

Часть 8.
В конце пятидесятых годов, компания «Индиана» решила, что ей тоже необходимо стать частью великого экспансионистского движения американских компаний и еще раз отправиться за моря в поисках, как было сказано держателям акций, «возможностей выгодных предприятий, где бы они ни нашлись». С Ираном в 1958 году было быстро достигнуто принципиальное соглашение по принципу совместного предприятия Маттеи 75 на 25, кроме этого, «Индиане» пришлось также выплатить очень большой предварительный взнос. Шах недавно развелся с женой, так как она не смогла обеспечить его «продолжателем рода», как он выразился в беседе с одним посетителем, то есть наследником. Шах выглядел тогда «человеком на эмоциональном распутье... Это чувствительный, болезненный, одинокий человек, у которого едва ли есть хоть один близкий друг и мало родных, он полностью погружен в работу». Это было удачное время для «Стандард оф Индиана», потому что ее сделка стала еще одной вехой в стремлении шаха обрести престиж и в его борьбе против консорциума и нефтяных монополий. В конце концов «Индиана» не была итальянским новичком; это была солидная, уважаемая американская компания, стоявшая в ряду выдающихся, известных и технически развитых преемников «Стандард ойл» Рокфеллера. Чтобы подчеркнуть значение сделки, шах лично настоял на том, чтобы сам Фрэнк Прайор, председатель «Индианы», прибыл в Тегеран на подписание.
Шах начал первую встречу с удивительного заявления, которое захватило врасплох Прайора. «Вы знаете, мы не арабы, — сказал шах. — Мы арийцы, принадлежим к той же расе, что и вы, и у нас славная история. У нас великая гордость». -"О, да, — ответил председатель «Индианы», — мы знаем, Ваше Величество".
Гордость шаха успокоилась, дальнейшее обсуждение прошло гладко, и соглашение было немедленно подписано, вызвав дальнейшее негодование других нефтяных компаний. В отличие от ЭНИ «Индиана» нашла много нефти, начав с большого шельфового месторождения южнее острова Харк в Персидском заливе. Чтобы польстить шаху, месторождение назвали в честь Дария, древнего персидского царя. Вскоре после этого шах опять женился, и его новая жена родила наследника. Преемственность казалась обеспеченной.
Всемирная битва производителей обострила давнее соперничество двух главных нефтяных стран на Ближнем Востоке — Ирана и Саудовской Аравии. Резкое увеличение добычи по всему миру поставило монополии в трудное политическое положение. Им нужно было искать равновесие между предложением и спросом даже когда шло увеличение поставок со стороны новичков, что означало сдерживание добычи в регионе с самыми большими в мире запасами нефти -странах Персидского залива. Персидский залив превратился в стабилизатор, в механизм контроля для сбалансирования спроса и предложения. Он был «неустойчивой областью» или, как некоторые нефтяники любили называть его, «распределительным клапаном». Но распределить рост, особенно между Ираном и Саудовской Аравией, вряд ли было легким делом. Без значительного мастерства и стараний, не всегда успешных, нельзя было удовлетворить Иран, где шаха и так уже распирало от великих амбиций, и Саудовскую Аравию, которая не хотела признавать лидерство Ирана в производстве нефти или в чем бы то ни было.
Многие обстоятельства способствовали конфликту между двумя странами: одна была арабской, другая нет; одна придерживалась суннитского направления ислама, другая шиитского. Каждая хотела быть лидером как в регионе, так и в области нефтедобычи, и у каждой были неудовлетворенные территориальные притязания. Их соперничество в нефтяном производстве подчеркивало глубину зависти и подозрительности, существовавших между двумя странами. Добытая нефть превращалась в богатство; а богатство в свою очередь означало власть, влияние и уважение.
Соперничество между Ираном и Саудовской Аравией создавало огромные проблемы для монополий. Преодоление проблем было похоже на хождение «по натянутому канату», сказал Дж. Кеннет Джемисон, позднее председатель «Экс-сон». Ставки были очень высоки. Компании не хотели терять своих позиций ни в одной из двух стран. Перед четырьмя компаниями" Арамко" — «Джерси», «Мобил» (новое называние «Сокони-вакуум»), «Стандард оф Калифорния» и «Тек-сако» — стояла одна проблема. Нельзя было делать ничего такого, что могло бы нанести вред саудовской концессии. Задача, по словам Говарда Пейджа, ответственного за Ближний Восток директора «Джерси», состояла в том, чтобы угодить саудовцами для сохранения положения «Арамко», «потому что это была самая важная концессия во всем мире, и нельзя было иметь ни малейшего шанса потерять ее». Концессии могло повредить, если бы саудовцы просто заподозрили, что компании склоняются к увеличению уровня производства в Иране.
Но Иран был потенциально доминирующей державой региона, и шаха следовало бы если не удовлетворить, то умиротворять. «Никто в то время не мог добывать такое количество нефти, чтобы его было достаточно для удовлетворения правительств стран Персидского залива», — сказал Джордж Паркхерст, бывший тогда координатором «Стандард оф Калифорния» по Ближнему Востоку. Производственный потенциал, при условии необходимых инвестиций был таким, что мог в любой момент превзойти спрос. Растущий спрос надо было распределить таким образом, чтобы ни одно правительство не заподозрило, что с другим заключается более выгодная сделка. Выигрыш для Саудовской Аравии означал бы потерю для Ирана и наоборот. «Это как воздушный шар, — говорил Пейдж из „Джерси“. — Накачивай его в одном месте, он раздуется в другом, и если бы мы соглашались со всеми требованиями, то тут же были бы наказаны».
Дело осложнялось и тем, что монополии, действуя совместно в различных странах, часто имели несовпадающие, противоположные интересы. У одних был избыток сырой нефти, у других ощущался ее дефицит. «Необходимо неустанно и постоянно консультироваться с вашими партнерами и днем и ночью, — говорил Пейдж. — Они всегда в борьбе». Борьба осложнялась наличием американских независимых компаний, которых втиснули в Иранский консорциум. У них не было других источников сырой нефти или больших концессий, которые следовало защищать, поэтому их больше беспокоила не ситуация в остальном мире, а возможность добыть как можно больше нефти в Иране и активно продать ее. Они постоянно стремились к увеличению добычи нефти в Иране, и монополии подозревали, что они подстрекают к этому шаха. Но если добыча возрастет, это будет значить, что у независимых компаний будет больше нефти для «торговли вразнос», по словам Пейджа, чем у монополий, и одновременно монополиям придется сдерживать саудовскую добычу и объяснять это разгневанному Ахмеду Заки Ямани и, вероятно, самому королю Фейсалу.
Вопрос о том, как распределять добычу между Саудовской Аравией и Ираном был, строго говоря, не экономическим вопросом. Разница в стоимости производства в двух странах составляла обычно пенни или два — была «пустяковой», по выражению Пейджа. Чаще это являлось стратегическим и политическим решением, и чаще ответственность за разъяснение и оправдание действий компаний обычно падала на Говарда Пейджа, который действовал от лица четырех партнеров по «Арамко». Заки Ямани, саудовский министр нефтяной промышленности, был грозным противником. Он знал, что Пейджу нравятся иранцы, и он без колебаний и открыто выражал свое подозрение в том, что Пейдж отдает предпочтение Ирану за счет нефтяного производства Саудовской Аравии

Часть 9.
Иметь дело с иранцами было не менее трудно. В соглашении 1954 года о консорциуме говорилось, что добыча нефти в Иране будет соответствовать, по крайней мере, уровню среднего ежегодного роста во всем регионе, но шах был убежден, что нефтяные компании обманывают его. На обеде в Белом доме в 1964 году он высказал Линдону Джонсону свои опасения, что нефтяные компании отдают свои предпочтения арабским производителям нефти. ОПЕК, добавил шах, стала «инструментом арабского империализма». Возбужденный своими собственными имперскими взглядами и намереваясь добиться для своей страны роли главного экспортера на Ближнем Востоке, шах применял различные маневры и подходы, чтобы привлечь компании, он даже пытался заставить американский государственный департамент и британское министерство иностранных дел оказать давление на компании.
Шах ясно изложил свою позицию при встрече со своим старым другом Кимом Рузвельтом, который помогал координировать контрпереворот, вернувший шаха к власти десять лет назад. Он устал от того, что Соединенные Штаты обращаются с ним как со школьником, сказал шах Рузвельту. Он перечислил все, что он сделал, чтобы помочь интересам Запада, включая «открытую борьбу Ирана против наступления Насера». Но безразличие и дурное обращение — вот, что он получал взамен. «Америка лучше обращается со своими врагами, чем с друзьями», — добавил он. Особые отношения между Ираном и Америкой, предупредил он, «подходят к концу». Для подтверждения своих намерений он улучшил отношения с русскими, заключил с Москвой сделку по газу, угрожал переориентировать иранский импорт с Запада на Советский Союз.
Тактика шаха сработала. И американское, и британское правительства призвали нефтяные компании «поступать наилучшим образом», чтобы удовлетворить иранские требования. Иранцы также постоянно оказывали давление непосредственно на компании, заставляя их увеличить добычу нефти. Были испытаны всевозможные средства, чтобы шах был доволен. Компании даже перешли с западного на иранский календарь, чтобы выпускать больше продукции в определенный год. На переговорах никто не смел поправить шаха, даже когда он делал ошибку в простой арифметике, а такое бывало. Давление, которое он усилил в середине шестидесятых годов, принесло желаемый эффект. Между 1957 и 1970 годами темпы роста иранского производства в основном были выше, чем в Саудовской Аравии. В целом, иранское производство за эти годы выросло на 387 процентов, а в Саудовской Аравии только на 258 процентов. Но так как Саудовская Аравия начала с более высокого уровня, то сравнительный показатель двух стран в абсолютных цифрах отличался не более чем на 5 процентов в 1970 году. Балансировка на высоко натянутом канате, несмотря на распри, была успешной. Тем не менее этими достижениями как компании, так и саудовцы с иранцами были в значительной степени обязаны еще одному участнику — радикальному Ираку, хотя услуга, оказанная этой страной, была невольной. В начале 1960-х годов Ирак аннулировал 99,5 процента концессии, принадлежавшей «Иракской нефтяной компании», созданной в свое время Калустом Гульбенкяном, оставив ей только регион, где непосредственно производилась добыча нефти. ИНК в свою очередь прекратила инвестиции в новую разведку и производство в этом регионе. В результате этого иракское производство, которое могло бы быстро расти вместе с иранским и саудовским, тем самым создавая неразрешимую проблему распределения на мировых рынках, на протяжении шестидесятых годов росло медленно и постепенно.
В шестидесятые годы два крупнейших производителей нефти на Ближнем Востоке — Саудовская Аравия и Иран боролись за то, чтобы добывать больший объем нефти. В семидесятые между ними шла борьба из-за цены, а также за первенство в этой области.
Для шаха повышение цен в декабре 1973 году было величайшей победой, и победой в огромной степени его личной. С этого момента он предвкушал свой «звездный час» — перспективу, по-видимому, нескончаемых доходов, обеспеченных как бы по воле божественного провидения, для реализации своих амбиций и создания, как он ее называл, Великой Иранской цивилизации, а заодно и решения растущих внутренних экономических проблем Ирана. «Одной из немногих вещей, которые любит мой муж, — как-то в середине семидесятых годов заявила супруга шаха, — это летать, вести самолет, автомашину, катер — одним словом, он любит скорость!». Свою любовь к скорости шах и стремился перенести на всю страну, пытаясь втолкнуть Иран в двадцать первое столетие. Приэтом он игнорировал смятение и дезориентацию, которые вызывала такая поспешность, а также возмущение и подавленность среди многих, кто не разделял его увлечение модернизацией. Иран, провозглашал шах, станет пятой крупнейшей индустриальной державой мира — новой Западной Германией, второй Японией. «Иран встанет в один ряд с важнейшими странами мира, — горделиво заявлял он. — Все, о чем можно только мечтать, будет здесь осуществлено».
Потеряв чувство реальности в результате огромного притока нефтедолларов, шах оказался полностью во власти своих амбиций и проектов. Он также стал верен всем атрибутам имперской власти. Кто мог осмелиться не согласиться с шахом, предостеречь, оказаться посланцем плохих новостей?! Что касается критики по поводу повышения цен, шах был настроен саркастично и не придавал ей особого значения. Инфляция на Западе, говорил он, оправдывает дальнейшее повышение цен на нефть. Он сбрасывал со счетов тот факт, что более высокие нефтяные цены уже сами по себе могут поддерживать инфляцию. «Прошли времена, когда большим индустриальным странам могла безнаказанно сходить с рук тактика политического и экономического давления, — объяснял он послу Соединенных Штатов. — Я хотел бы, чтобы вы знали, что шах не уступит перед иностранным давлением в вопросе о ценах на нефть». Кроме того, более ограниченные нефтяные запасы Ирана, во всяком случае меньшие, чем у его соседей, говорили о необходимости установления более высоких цен, причем сейчас, а не потом. Поскольку когда наступит это «потом», они могут уже истощиться. Наконец существовала еще и гордость шаха. Теперь все прошлые унижения могли быть похоронены, все прежние насмешки и обиды переадресованы их авторам. «Есть люди, которые считали, а, возможно, считают и сейчас, что я — игрушка в американских руках, -сказал в 1975 году шах. — С какой стати мне соглашаться на такую роль? У нас есть необходимая мощь, которая сделает нас еще сильнее, так что зачем нам довольствоваться ролью орудия в чьих-то руках?».

Часть 10.
Однако настойчивость шаха в повышении цен привела к столкновению с его соседями по ту сторону залива. Саудовская Аравия не одобрила повышения цен в декабре 1973 года, считая, что оно слишком велико и тем самым угрожает ее экономическому положению. Саудовцев также тревожила возможная потеря контроля в ОПЕК и в принятии основных решений в ценовой политике, что было крайне важно для существования королевства и его будущего. К тому же дальнейшее повышение цен на нефть стимулировало повторение циклов экономического спада и инфляции, и это, естественно, было не в их интересах. Обладая огромными нефтяными ресурсами, саудовцы в отличие от Ирана занимали решающие позиции на долгосрочных рынках нефти и опасались, что постоянные повышения цен приведут к переходу от нефти к традиционным и альтернативным энергоносителям, а это сократит их рынок и таким образом уменьшит значение их ресурсов.
Помимо этих соображений, были и другие основания для тревоги. Саудовская Аравия — страна с большой территорией, но с небольшим населением, не намного большим по численности, чем, например, в географически крохотном Гонконге. Быстрый рост нефтяных доходов, ослабляя традиционные связи, обеспечивавшие целостность королевства, мог создать социальную и политическую напряженность, а также определенную угрозу в будущем. Не хотели саудовцы и того, чтобы высокие цены нарушали, осложняли или даже сводили на нет достижение их целей в условиях арабо-израильского конфликта. Они также опасались, что повышение цен приведет к политической нестабильности как в индустриальном, так и в развивающемся мире, и в свое время волна ее дойдет и до них. Экономические трудности Европы середины семидесятых, видимо, открывали дверь в правительство коммунистам, в частности в Италии, и перспектива их прихода к власти на Средиземноморском побережье Европы глубоко тревожила саудовское правительство, уже опасавшееся планов Советского Союза усилить свое влияние на Ближнем Востоке.
В Эр-Рияде была и еще одна причина для тревоги — Иран. Саудовцы были убеждены, что шах полностью находится во власти своих амбиций и проявляет слишком большую близорукость, требуя повышения цен. Дальнейшие скачки цен только увеличат доходы и власть Ирана и позволят ему покупать еще больше оружия. Это изменит стратегический баланс сил и поощрит шаха выступить за утверждение своего господства над районом Персидского залива. Почему, удивлялись саудовцы, американцы так носятся с шахом? В августе 1975 года посол США в Эр-Рияде поставил Вашингтон в известность о высказывании Ямани: «Ему и другим саудовцам становится тошно от разговоров о вечной дружбе между Ираном и Соединенными Штатами. Им хорошо известно, что шах страдает манией величия и что он крайне неуравновешен психически. И если мы не видим этого, значит, с нашей наблюдательностью явно не все в порядке». В словах Ямани это прозвучало как предупреждение. И далее: «В случае ухода шаха со сцены, мы получим также в Тегеране воинствующий антиамериканский режим».
Таким образом в силу всех этих причин политического и экономического характера саудовцы, следуя своей линии, на каждом совещании ОПЕК настойчиво выступали против дальнейшего повышения цен. Однажды их решимость даже заставила ОПЕК принять две цены: более низкую для саудовцев и их союзника, Объединенных Арабских Эмиратов, и более высокую для одиннадцати других членов организации. Когда же другие экспортеры выдвигали обоснования для повышения цен, саудовцы в знак протеста увеличивали добычу, добиваясь тем самым понижения цен.
В последний день 1977 года президент Джимми Картер, совершая вояж по трем континентам, на пути из Варшавы в Дели прибыл в Тегеран. Он сказал, что миссис Картер хотела бы встретить Новый год вместе с шахом и его супругой — настолько прелестным было время, которое семья Картеров провела в обществе монаршей четы, когда шесть недель назад они посетили Вашингтон. Однако помимо приятных воспоминаний в выборе Картера играли роль и задачи внешнеполитической доктрины «реальной политики». На Картера шах произвел очень сильное и благоприятное впечатление: он предпринимал значительные шаги в направлении либерализации и говорил о соблюдении прав человека. При таком новом взаимопонимании Картер имел теперь возможность оценить стратегическую роль Ирана и его лидера в большей степени, чем прежде, когда он только что стал президентом. Иран был той опорой, которая необходима для поддержания стабильности в регионе. Он был главной силой в противостоянии мощи и амбициям не только Советского Союза в регионе, но и радикальным и антизападным силам. Его роль была определяющей для обеспечения безопасности мировых поставок нефти как одного из двух основных мировых экспортеров нефти, и как сильной региональной власти. Картер хотел также выразить благодарность шаху за его действия в соблюдении прав человека и за изменение позиции по вопросу о ценах на нефть, что рассматривалось как главная уступка со стороны этого монарха. Более того, президент испытывал чувство сожаления и неловкости по поводу беспорядков и применения слезоточивого газа во время прибытия шаха на Южную лужайку Белого дома. И он хотел рассеять какое-либо непонимание как в Иране, так и за его пределами и твердо подчеркнуть неизменность американской поддержки. Итак, на ужине в канун Нового года он встал, чтобы произнести свой незабываемый тост. «Иран, — говорил он, — благодаря замечательному руководству шаха — это надежный островок стабильности в одном из наиболее неспокойных регионов мира. В этом Ваша заслуга, Ваше величество, и заслуга Вашего руководства, дань того уважения, восхищения и любви, с которыми Ваш народ относится к Вам». На этой возвышенной и многообещающей ноте президент и шах встретили наступивший 1978 год.
Однако не все видели этот островок стабильности таким, как о нем говорил президент. Вскоре после визита Картера из поездки в Тегеран вернулся президент одной из независимых американских компаний, активно работавших в Иране. У него было конфиденциальное сообщение, с которым он должен был срочно ознакомить своего директора.
«Шаху, — сообщил он, — грозят серьезные неприятности».

Часть 11.
Через неделю после отъезда Джимми Картера из Ирана одна из тегеранских газет опубликовала статью с резкими нападками на непримиримого противника шаха, пожилого шиитского священнослужителя аятоллу Рухоллу Хомейни, находившегося в то время в изгнании в Ираке. Статья была анонимной, но по всему было видно, что написал ее один из должностных лиц шахского режима. По-видимому, визит Картера придал уверенности шахскому правительству. Статья, несомненно, явилась результатом все большего раздражения резкими нападками самого Хомейни на шаха и его правительство, тайно распространявшимися на кассетах по всему Ирану.
Враждебность между монаршим домом Ирана и фундаменталистами доминирующего в стране течения ислама восходила еще к временам отчаянной борьбы за власть шаха Реза с шиитским духовенством в двадцатые и тридцатые годы и была частью более широкой борьбы между светскими и религиозными силами. Но статья в газете от 7 января 1978 года положила начало совершенно новому этапу в этой борьбе.
В середине семидесятых годов стало ясно, что Иран не в состоянии поглотить поступавший в страну огромный приток нефтяных доходов. Нефтедоллары бездумно растрачивались на экстравагантные профаммы модернизации, пропадали в результате ненужных расходов и коррупции, порождая экономический хаос и политическую нестабильность. Сельское население устремилось в уже и так перенаселенные города: производство сельскохозяйственной продукции сокращалось, а импорт продовольствия возрастал. В стране господствовала инфляция, неизбежно порождающая всеобщее недовольство. Инфраструктура Ирана не справлялась с внезапно свалившейся на нее нафузкой: устаревшая железнодорожная система была парализована, на улицах Тегерана постоянно возникали пробки. Национальная энергосистема, не выдержав нафузок,вышла из строя. В отдельных районах Тегерана и в других городах регулярно отключалось электричество.
Беспорядочно проводимая шахским режимом модернизация истощила терпение иранцев во всех слоях общества. В поисках хоть какой-то уверенности они все более прислушивались к призывам традиционного ислама и поднимавшего голову фундаментализма. Набирал очки аятолла Хомейни, религиозные устои и несгибаемая стойкость которого делали его знаменем оппозиции шаху и его режиму и вообще всему образу жизни Ирана середины семидесятых годов. Родившийся примерно в 1900 году в небольшом городке в 180 милях от Тегерана, Хомейни был выходцем из семьи священнослужителей. Его отец умер через несколько месяцев после его рождения — как говорили некоторые, был убит каким-то чиновником во время паломничества. Мать он потерял, будучи подростком. Смыслом его жизни стала религия, и в тридцатые и сороковые годы он был уже известным лектором по философии ислама и юриспруденции, пропагандируя концепцию исламской республики под твердым контролем духовенства.
Режим Пехлеви он уже многие годы считал коррумпированным и незаконным. Но активную политическую деятельность начал вести, когда ему было где-то около шестидесяти лет, став одной из ведущих фигур в оппозиции «белой революции», как шах с гордостью называл свою программу реформ. В 1962 году Хомейни резко выступил против предложения допускать в места общих собраний не только мужчин-мусульман. Когда же в ходе «белой революции» правительство начало перераспределение огромных земельных владений, в том числе и шиитского духовенства, Хомейни был одним из его наиболее непримиримых противников. Он несколько раз подвергался арестам и в конечном счете оказался в эмиграции в Ираке. Его ненависть к шаху можно было сравнить только с его ненавистью к Соединенным Штатам, которые он считал главной опорой режима Пехлеви. Его страстные обличения из ссылки в Ираке были окрашены риторикой крови и мести: им, по-видимому, двигал гнев невиданной силы, и вскоре он стал тем центром, вокруг которого объединялось растущее недовольство. Слова других аятолл, с более умеренными взглядами, заглушались резким и бескомпромиссным голосом изгнанника.
В оппозиции возникли и другие причины для недовольства. С выдвижением Картера на пост президента от Демократической партии и затем его победой на выборах в 1976 году одним из главных направлений американской внешней политики стали права человека. А положение с правами человека у шаха в стране было не из лучших. Оно было характерным для большинства государств «третьего мира» и несколько лучшим, чем в некоторых из стран этого региона. Один из членов Международной комиссии юристов — главный критик шаха, изучавший положение с правами человека в Иране в 1976 году — отмечал, что шах был «в самом низу списка тиранов. Он даже не попадал в список главных из них». Тем не менее САВАК, иранская тайная полиция, продолжала свирепствовать. Она действовала исключительно жестоко, быстро и прибегала к страшным пыткам; она отличалась произволом, глупостью и проникновением во все поры общественной и частной жизни. Все это не вписывалось в образ Великой цивилизации, амбициозной программы, которая должна была превратить Иран в мировую державу и ввести его в первую пятерку промышленно развитых стран. А тем временем шах продолжал поучать индустриальный мир и обличать его типичные изъяны. Так, нарушения прав человека в Иране становились более видимыми и гораздо более известными, чем в других развивающихся странах, что еще усиливало враждебное отношение к шаху и его режиму как в самом Иране, так и за его пределами. Сам шах ощущал огромное давление по вопросу прав человека со стороны Соединенных Штатов, но как это ни парадоксально, даже с ростом критики он был полон решимости продолжать курс политической либерализации.
В июне 1977 года выступления Хомейни стали еще более яростными, когда при странных обстоятельствах погиб его старший сын. Убийство приписывали тайной полиции САВАК. Затем 7 января 1978 года появилась уже упомянутая статья в газете. В ней осмеивался Хомейни, ставились под сомнение его религиозные полномочия и высказывания, его иранское подданство и выдвигались недвусмысленные обвинения в совершенных им аморальных поступках, в том числе и в авторстве рискованных любовных сонетов, написанных им в молодости. Эти журналистские нападки на Хомейни спровоцировали волнения в святом городе шиитов Куме, который оставался его духовным домом. Были вызваны войска. Среди демонстрантов были многочисленные жертвы. События в Куме дали толчок новому витку конфронтации между мусульманским религиозным руководством и правительством, принявшей очень специфическую форму. Шиитская ветвь ислама предусматривала период траура в сорок дней. Как и предполагалось, в последний день траура по убитым в Куме прошли новые демонстрации, принесшие еще большее число смертей. За ними снова последовал траурный период и после его окончания снова демонстрации — снова новые смерти. Один из лидеров этого не ослабевавшего цикла протестов позднее назвал его «периодом протестов каждые 40 дней». Бунты и демонстрации распространились по всей стране, порождая все новые столкновения, большее число убитых и большее число мучеников.

Часть 12.
Наступление полиции и армии на критиков режима лишь увеличивало и укрепляло ряды антишахской оппозиции. Отмена стипендий в шиитской общине священнослужителей вызвала еще большее отчуждение и возмущение духовенства. Действительно, открытая оппозиция уже становилась частью всей национальной жизни страны. Тем не менее всю первую половину 1978 года ее значение сбрасывалось со счетов. Да, сказал шах британскому послу, ситуация серьезная, но он полон решимости несмотря ни на что идти дальше и продолжать либерализацию. Его самые непримиримые враги, и самые сильные, это -муллы, которые владеют умами масс. «Компромисс с ними был невозможен, -продолжил шах. — Это была открытая конфронтация, и одна из сторон должна была проиграть». Из слов шаха становилось ясно, что он никак не представляет себя в качестве проигравшей стороны.
В правительстве США также вряд ли кто-либо предполагал, что режим шаха падет. Для Вашингтона любая альтернатива была немыслима. В конце концов могущественный монарх Ирана занимал трон уже тридцать семь лет. Он пользовался расположением всего мира. Он осуществлял модернизацию своей страны. Иран был одной из двух крупнейших мировых нефтяных держав, располагая богатством, которое превышало все, о чем несколько лет назад было известно. Шах был важнейшим союзником, региональным полицейским в важнейшем регионе, «главной опорой». Как же он мог быть низвергнут?!
Американские разведывательные данные по Ирану были довольно ограничены. С ростом зависимости США от шаха усилилось и нежелание идти на риск и вызывать его гнев, пытаясь установить, что происходит в рядах оппозиции, которую он презирал. В Вашингтоне, как ни странно, было очень мало специалистов по Ирану, способных дать аналитический анализ ситуации. И вплоть до самого последнего времени на него, по-видимому, и не было большого спроса среди «потребителей» разведывательных данных — как иногда называют членов Совета национальной безопасности. Они, возможно, считали его ненужным для оценки стабильности шахского режима, или же опасались, что на каком-то уровне выводы окажутся слишком неудобоваримыми. "Просто нельзя было предоставлять данные по Ирану, — таков был комментарий одного аналитика из разведки, озабоченного положением в Иране.
На протяжении всего 1978 года американское разведывательное сообщество пыталось собрать воедино все разведданные по Ирану и подготовить на их основе доклад, дающий оценку ситуации в стране, но так и не смогло этого сделать. С одной стороны, поступала масса ежедневных сообщений, с другой, огромная трудность заключалась в установлении взаимосвязи и роли всех в корне различных сил оппозиции. В середине августа бюллетень госдепартамента «Морнинг саммари» предположил, что шах теряет контроль и что социальный строй Ирана переживает процесс распада. Но уже 28 сентября 1978 года в докладе разведывательного управления Пентагона говорилось, что, «как полагают, в ближайшие десять лет шах останется у власти». Ведь он, выдвигалось в качестве обоснования, преодолел и не менее серьезные кризисы в прошлом.
И тем не менее различные признаки, некоторые особенно неприятные и зловещие, говорили о ярости и неистовстве сил оппозиции, которые поднимаются против шаха. В августе 1978 года в течение двух недель фундаменталисты, выступавшие против показа «греховных» картин, подожгли в стране свыше полдесятка кинотеатров. В середине августа в Абадане, городе, где был расположен гигантский нефтеперерабатывающий комплекс, при поджоге кинотеатра сгорели заживо все находившиеся в переполненном зале 500 человек. Хотя преступники и не были установлены, считалось, что это дело рук фундаменталистов. В начале сентября кровавые события разыгрались и во время демонстраций в самом Тегеране. Это был поворотный пункт в развитии событий. С этого момента правительство шаха начало терять силу. Все же шах продолжал осуществлять свою программу либерализации, в том числе шла речь и о свободных выборах в июне 1979 года.
Тем, кто имел доступ к монарху, казалось, что с ним что-то неладно. Он выглядел далеким и отстраненным. Уже несколько лет ходили слухи о том, что он нездоров. Не рак ли у него? Или какая-то неизлечимая венерическая болезнь? 16 сентября британский посол снова посетил шаха. «Меня поразила перемена в его внешности и в манере держаться, — сказал он. — Он как-то сморщился, лицо его стало желтым, движения замедленными. Он казался выжатым и морально, и физически». Дело заключалось в том, что у шаха действительно был рак, точнее, вид лейкемии, которую французские врачи диагностировали еще в 1974 году. Но в течение нескольких лет серьезность этого заболевания скрывалась и от шаха, и от его супруги. Во всяком случае, сам он настаивал на соблюдении строжайшей секретности в характере лечения. Позднее в Вашингтоне подозревали, что кому-то во французском правительстве так или иначе было известно о болезни шаха. Британское и, безусловно, американское правительства же ничего об этом не знали. Если б они были информированы о самом факте и характере его заболевания, расчеты по многим параметрам могли бы быть совершенно иными. Со временем болезнь шаха все больше давала о себе знать, и он стал бояться возможного исхода, чем можно отчасти объяснить нерешительность, странную отстраненность, даже постоянное чувство беспокойства и фатализм, который, по-видимому, его охватывал.
Политическая ситуация в стране ухудшалась, но шах по-прежнему проявлял нерешительность. Он опасался начать тотальную войну против все возраставшего числа бунтующих: за всеми его действиями слишком пристально наблюдало «мировое общественное мнение». К тому же это был его народ. Но он не хотел и признать себя побежденным. Более того, его сбивали с толку противоречивые указания, исходившие от правительства США. Снова и снова он высказывал свои подозрения, что американское ЦРУ, британская разведка — и Би-Би-Си, горячая линия связи между его противниками — готовят против него заговор, хотя и по не вполне ясным причинам.
Проходили недели, и все большую часть страны охватывали забастовки, в том числе и технического персонала в нефтяной промышленности. В начале октября 1978 года по настоянию Ирана аятолла Хомейни был выслан из Ирака: баасистский режим Багдада опасался своего шиитского населения. Получив отказ Кувейта принять его, Хомейни отправился во Францию и вместе со своей свитой обосновался в пригороде Парижа. Иранское правительство, возможно, и полагало, что, как говорят, с глаз долой — из сердца вон, но оно ошибалось. Франция обеспечила Хомейни доступ к прямой телефонной связи, которую шах ранее установил в Тегеране, что намного облегчило общение Хомейни со своими сторонниками. Пожилой разгневанный священнослужитель, так мало знавший западный мир и относившийся к нему с таким презрением, тем не менее оказался большим мастером пропаганды в средствах массовой информации, представители которых располагались лагерем у его порога.
Тем не менее шах продолжал проводить программу либерализации. Провозглашались академические свободы, свобода прессы, свобода собраний — но все эти права западного образца мало интересовали население, которое поднималось на борьбу против монарха, против его династии и против всего процесса модернизации. В конце октября шаху оставалось только сказать «с каждым днем наши силы тают, как снег под дождем». Забастовки парализовали экономику и деморализовали правительство, студенты вышли из-под контроля, демонстрации и беспорядки нельзя было остановить.

В иранской нефтяной промышленности нарастал хаос. Главный район нефтедобычи в Иране называли «Поля». Находившийся на юго-востоке страны, он включал Месджеде-Солейман, где в 1908 году «Англо-персидская компания» впервые открыла нефть. Теперь, через семьдесят лет «Поля» находились в руках компании «Ойл сервис компани оф Иран», «Оско», которая образовалась на основе консорциума, учрежденного в 1954 году после падения правительства Мо-саддыка и возвращения шаха. Штаб-квартира «Оско», где работали главным образом бывшие служащие входящих в нее компаний, находилась в Ахвазе, примерно в восьмидесяти милях к северу от Абадана. В октябре бастующие иранские рабочие с промыслов заняли ее главное здание. Никто не пытался их изгнать. К ноябрю в здании штаб-квартиры находилось уже около двух сотен человек, которые ели и спали в коридорах, следуя своей тактике давления на «Оско» и «Иранскую национальную нефтяную компанию». Продолжавшие работать западные специалисты, следуя по коридорам, старательно обходили рабочих, стараясь не наступить на них. Тем временем во дворе здания уже шли стихийные митинги. Сначала в них участвовало не более десятка человек. Но вскоре из окон офисов было видно, что толпа скандировавших правоверных достигала уже нескольких сотен.
Результат забастовок не заставил себя ждать. Иран был вторым после Саудовской Аравии крупнейшим экспортером нефти. Из ежедневно добывавшихся в Иране 5,5 миллиона баррелей нефти около 4,5 миллиона шли на экспорт, остальное потреблялось внутри страны. К началу ноября экспорт не достигал и миллиона баррелей в день, и тридцать танкеров простаивали у погрузочной площадки в ожидании нефти, которой не было как раз в то время, когда на мировых рынках в ожидании зимы возрастал спрос. Нефтяные компании, учитывая общую вялость рынка, расходовали свои резервы. Возникнет ли на мировом рынке нехватка нефти? Более того, стабильность самого Ирана зависела от нефтяных доходов: они были основой всей его экономики. Глава «Иранской национальной нефтяной компании» отправился на юг, на нефтепромыслы «Полей», чтобы установить диалог с забастовавшими рабочими — во всяком случае, так он предполагал. Когда же он туда прибыл, возмущенные рабочие его избили. Он мгновенно решил отказаться от всех переговоров и укатил из страны. Положить конец забастовке, по-видимому, не было никакой возможности.
Пытаясь сдержать растущий хаос, шах пошел на крайнюю меру, создание военного правительства — шаг, которого он всегда стремился избежать. Это был последний шанс. Но во главе он поставил слабого генерала. Вскоре у руководителя иранского военного правительства случился сердечный приступ, и он так и не успел реализовать свою власть. Новое правительство смогло, по крайней мере временно, восстановить некоторый порядок в нефтяной промышленности и снова организовать работу на нефтепромыслах. В штаб-квартиру «Оско» в Ахвазе были введены солдаты, где они довольно неловко сосуществовали с забастовщиками, которые по-прежнему располагались лагерем в коридорах.
По мере того, как события шли к развязке, политика Соединенных Штатов, самого главного союзника Ирана, по-прежнему находилась в состоянии замешательства и разброда. В течение почти всего 1978 года государственные политики администрации Картера занимались другими глобальными и требовавшими неотложного внимания вопросами: подписанием Кэмп-Дэвидских рамочных соглашений между Египтом и Израилем, переговорами по сокращению стратегических вооружений с Советским Союзом, нормализацией отношений с Китаем. Американская политика основывалась на предпосылке, что Иран является надежным союзником и останется главной опорой в регионе. Из уважения к шаху и опасений вызвать его гнев американские политики продолжали дистанцироваться от противников шахского режима, а это означало, что у них отсутствуют каналы информации о положении в рядах растущей оппозиции. В Вашингтон не поступало даже сообщений о содержании обращений аятоллы Хомейни, которые распространялись в Иране на ставших уже знаменитыми магнитофонных кассетах. Кое-кто в Вашингтоне был убежден, что волнения в Иране являются результатом тайного заговора, за которым стоит Советский Союз. И, как и всегда, возникал один и тот же вопрос: что может правительство Соединенных Штатов предпринять при любом варианте развития событий? Лишь очень немногие вашингтонские политики считали, что иранские военные смогут противостоять напору всеобщих забастовок и переходу на сторону бастующих религиозно настроенных солдат. Действительно, в последние несколько месяцев 1978 года в Вашингтоне ожесточилась борьба мнений относительно направления политического курса по отношению к Ирану. Как помочь шаху, как обеспечить сохранность дружественного режима? Как оказать поддержку шаху, чтобы в случае его падения не создать антагонистических отношений с его преемником? Как при необходимости отмежеваться, не повредив положению шаха, если он удержит политическую власть? Нерешительность и колебания в Вашингтоне приводили к противоречивым советам Ирану: шах должен быть жестким, шах должен отречься, надо использовать для подавления забастовок армию, следует соблюдать права, осуществить военный переворот, военные должны оставаться в стороне, должно быть введено регентство. «От Соединенных Штатов не поступило ни одной четкой и последовательной рекомендации, — вспоминал один из ведущих политиков. — Чем бросаться из одной крайности в другую и не принимать никакого последовательного решения, мы достигли бы лучших результатов, если бы сделали выбор, подбросив монетку». Разнобой мнений со стороны Соединенных Штатов безусловно дезориентировал шаха и его правительство, мешал их расчетам и коренным образом ослаблял решительность. К тому же никто в Вашингтоне не знал, насколько болен был шах.

Часть 14.
Поспешные попытки выработать какую-то новую американскую позицию осложнял и тот факт, что средства массовой информации в Соединенных Штатах и в других странах проявляли крайнюю враждебность к шаху, что в результате образовывало хорошо знакомую схему — критику с моралистических позиций политики Соединенных Штатов плюс проецирование на нее романтического и нереалистичного представления о Хомейни и его целях. Один известный профессор писал в «Нью-Йорк Тайме» о религиозной терпимости Хомейни, о том, что «его окружение целиком состоит из людей с умеренными и прогрессивными взглядами», а также о том, что Хомейни создаст «так крайне необходимую модель гуманного правления для страны третьего мира». Постоянный представитель США при ООН Эндрю Янг пошел еще дальше: Хомейни, говорил он, в конечном счете будет отнесен в лику «святых». В растерянности президент Картер был вынужден немедленно заявить, «что Соединенные Штаты не осуществляют канонизацию».
Отсутствие последовательности и согласованности мнений было настолько велико, что один государственный деятель, занимавшийся с шестидесятых годов урегулированием всех ближневосточных кризисов, отметил такой «экстраординарный» факт, что «первое систематическое совещание» на высшем уровне по Ирану не созывалось до начала ноября — когда было уже слишком поздно. 9 ноября 1978 года американский посол в Тегеране Уильям Салливен направил в Вашингтон доклад под названием «Мысли о немыслимом». Посол выражал сомнение в способности шаха удержаться на троне и предлагал незамедлительно приступить к разработке планов защиты и обеспечения американских интересов в Иране. Но в Вашингтоне, где полным ходом шли бюрократические баталии, не последовало какой-либо значимой реакции, за исключением того, что президент Картер направил госсекретарю, советнику по вопросам национальной безопасности, министру обороны и директору ЦРУ короткие, написанные от руки записки с вопросом, почему его прежде не информировали о ситуации в Иране. А посол Салливен окончательно убедился в том, что при сложившейся ситуации в Иране у Соединенных Штатов нет «какой-либо определенной политической линии».
Декабрь 1978 года был у шиитов месяцем траура, торжественных процессий и самобичевания. Главной датой шиитского религиозного календаря был Ашура — день поминовения мученика имама Хусайна, символизирующий неослабное сопротивление нелегитимным тиранам. Хомейни обещал, что это будет месяц мести и «потоков крови». Он взывал к появлению новых мучеников. «Пусть они убьют пять тысяч, десять тысяч, двадцать тысяч человек, — заявил он. — Мы докажем, что кровь сильнее меча». По всей стране прошли огромные демонстрации, настолько огромные, что повергали в ужас своими масштабами. Казалось, объединились все силы оппозиции. Армия на глазах распадалась. У шаха уже не оставалось никакого выбора. «Диктатор может сохранять власть, убивая свой народ, — монарх не может действовать таким образом», — сказал он в частной беседе. Но что ему оставалось делать? И в дополнение ко всем понесенным им оскорблениям и унижениям добавился еще и телефонный звонок. Шаху сообщили, что из Вашингтона звонит сенатор Эдвард Кеннеди. Несомненно, внутренне приготовившись к разговору с одним из главных американских либералов и защитником прав человека, шах взял трубку, лишь чтобы услышать, как спокойный голос снова и снова, словно заклинание повторял: «Мохаммед, отрекись от трона, Мохаммед, отрекись...»
Специальная группа в «Ойл сервис компани» уже исподволь начала готовить план эвакуации из «Полей» 1200 иностранных нефтяников и членов их семей. Она подбирала карты, отыскивая в пустыне взлетно-посадочные полосы, которые пригодились бы на тот случай, если аэропорты будут закрыты. Но к этой работе не относились слишком серьезно. Затем однажды днем Джордж Линк, человек «Экссон» и главный менеджер в «Оско», возвращался на работу после обеда. Когда водитель вышел из машины, чтобы открыть ворота, из кювета поднялся человек и что-то бросил в машину. Линк инстинктивно распахнул дверцу и выскочил. Через несколько секунд раздался взрыв. После этого к подготовке планов эвакуации стали относиться с полной серьезностью.
Забастовки снова охватили «Поля». Нефтедобыча опять резко упала. Обстановка в «Полях» была чрезвычайно напряженной. Помощником генерального менеджера был в то время Пол Гримм, приглашенный из «Тексако». По своему положению он входил в прямой контакт с рабочими. Огромного роста, прямолинейный в своих требованиях, Гримм предупредил тех иностранных рабочих, которые из страха и смятения присоединились к забастовщикам, что, если они немедленно не приступят к работе, то будут уволены, и что он в свою очередь намерен положить конец забастовкам. В середине декабря, по дороге на работу, в него стреляли из шедшей сзади машины. Пуля попала ему в голову и он погиб. Теперь началась поспешная эвакуация членов семей.
К 25 декабря, празднику Рождества, экспорт нефти из Ирана полностью прекратился. Это оказалось поворотным моментом на мировом нефтяном рынке. В Европе при продаже на рынке наличного товара цены мгновенно превысили официальные на 10-20 процентов. Сокращение нефтедобычи лишило Иран также и нефти для внутреннего рынка. В Тегеране выстраивались длинные очереди к бензоколонкам, независимо от того, как бы мала ни была норма отпускавшегося бензина, а также керосина, служившего обычным топливом для приготовления пищи. Поддерживая порядок в очередях, солдаты время от времени стреляли в воздух. Рабочие на промыслах отказывались отпускать горюче-смазочные материалы военным, способствуя тем самым их блокированию. Наконец при парадоксальной перемене ролей, в Иран был перенаправлен американский танкер с грузом столь необходимой нефти. Все следующие напряженные недели танкер оставался в районе Персидского залива, то стоя на якоре неподалеку от берега, то поднимаясь вверх по реке к Абадану. Но он так и не смог перекачать свой груз, поскольку достаточно безопасных условий для этого создать не удалось.
В конце декабря в правящих кругах было с большим трудом достигнуто соглашение о формировании коалиционного правительства, а также о том, что шах покинет Иран якобы для лечения за границей. Но сомнений относительно того, что в действительности происходит в Иране, уже было немного. Власть династии Пехлеви, по всей вероятности, заканчивалась. Так же, как по крайней мере на данное время и нефтедобыча в «Полях». На следующий день после Рождества «Оско» приняла решение эвакуировать всех своих служащих, граждан западных стран. Независимо от того, что происходило в Тегеране в непосредственной близости от трона либо в Вашингтоне, уезжавшие предполагали, что их отъезд является временным, скорее всего на несколько недель, самое большее на несколько месяцев, пока в стране не установится порядок. Таким образом, число вещей, которые им разрешалось взять с собой, ограничивалось двумя чемоданами. Они оставляли в целости свои дома со всем, что было внутри, в ожидании скорого возвращения. Они оказались в столь же затруднительном положении, что и нефтяники, которых Мосаддык вынудил покинуть Абадан в 1951 году — что делать с собаками, которых они не могли взять с собой, ибо собаки в исламе считаются нечестивыми животными. Не зная, сколько времени продлится их отсутствие, они поступили так же, как и их предшественники — вывели собак из домов и пристрелили .
Они собрались все в аэропорту в Ахвазе. Конечным пунктом их путешествия были Афины, где, как говорилось, они проведут время, осматривая достопримечательности и выжидая сигнала о возвращении. И снова наследники Уильяма Д'Арси Нокса и Джорджа Рейнолдса бесславно покидали Иран. Но в отличие от «прощания с Абаданом» в 1951 году теперь не было ни почетного караула, ни оркестров, ни песен о полковнике Боги. Прежде Ахваз был оживленным аэропортом, принимавшим и отправлявшим многочисленные внутренние рейсы, плюс к этому непрекращавшийся поток небольших самолетов и вертолетов, сновавших туда и обратно на разные производственные участки. Но теперь все внутренние рейсы были отменены, нефтяная промышленность не работала, и небо над покинутым аэродромом в Ахвазе было пустым, молчаливым и тревожным.

Часть 15.
8 января британский посол нанес шаху прощальный визит. Монархия, которая несмотря на все превратности судьбы сохранялась в течение почти полстолетия, завершила свой путь. Фантастические торжества в Персеполе, с которыми отмечалась 2500-летняя годовщина персидской империи, были в прошлом, так же, как и ее власть. Александр Македонский, захватив в 330 году до н. э. Персеполь, сжег царский дворец; теперь аятолла Хомейни насмехался над монархом, провозгласившим себя наследником Персеполя. Мохаммед Пехлеви, подобно Волшебнику страны Оз, оказался в конечном счете простым смертным. Представление закончилось.
Беседуя с послом, шах был спокоен и равнодушен. Он говорил о событиях так, словно его лично они не касались. Обстановка была настолько тягостной, и посол был настолько взволнован, что, несмотря на все годы железной профессиональной закалки на дипломатической службе, у него на глаза навертывались слезы. Неуклюже пытаясь успокоить его, шах сказал: «Не переживайте, я хорошо понимаю ваши чувства». При всем различии обстоятельств, в которых они находились, это было очень странное замечание. Шах говорил также о противоречивых советах, которые он продолжал получать. Затем он как-то странно взглянул на часы: «Если бы это зависело от меня, я бы уехал — через десять минут.» Представление действительно закончилось.
Днем 16 января шах прибыл в аэропорт Тегерана. «Я чувствую себя усталым, мне нужно отдохнуть», — сказал он небольшой группе собравшихся вокруг него людей, поддерживая патетическую версию о том, что он уезжает всего лишь в отпуск. Шаха провожал премьер-министр коалиционного правительства Ирана Бахтияр, когда-то бывший его злейшим врагом и оппозиционером, отсидевший в тюрьме шаха 10 лет ( а его родственники- вместе более 100). Но преодолев прошлое, именно он откликнулся на призыв шаха о сформировании коалиционного правительства, что -бы власть не попала в руки религиозных фанатиков . Соблюдая 2 500 –летний этикет, премьер поцеловал руку шаха, в знак верности ему. Затем шах поднялся по трапу в самолет и уже навсегда покинул Тегеран, увозя с собой шкатулочку с иранской землей. Его первая остановка предполагалась в Египте.
С отъездом шаха Тегеран охватило такое ликование, какого не видели со времени его триумфального возвращения в 1953 году. Гудели клаксоны и мигали фары автомашин, дворники на лобовых стеклах с прицепленными на них портретами Хомейни метались туда и обратно, толпы исламистов на улицах кричали, веселились и танцевали, скупали в магазинах сладости и конфеты и раздавали их прохожим, один за другим выходили экстренные выпуски газет с незабываемым заголовком «Шаха больше нет!». В Тегеране и по всей стране возбужденные толпы людей сбрасывали с пьедесталов огромные конные статуи отца шаха и его самого — династия Пехлеви превращалась в прах.
Очень интересный клип о шахе с трогательной музыкой можно увидеть по этой ссылке :
http://www.democracyforiran.de/Sepas-Rahbare-Mihan-Doost.wmv

А кто же станет во главе страны? В Тегеране оставалось коалиционное правительство во главе с давнишним противником шаха. А 1 февраля 1979 года на зафрахтованном самолете «Боинг-747» авиакомпании «Эр-Франс» в Тегеран вернулся Хомейни. Его сопровождало множество западных журналистов — авиабилеты были проданы им для финансирования рейса. Сам Хомейни во время перелета отдыхал на полу, на ковре салона первого класса. Он привез с собой второе правительство — Революционный совет, возглавляемый Мехди Базарганом, чье прошлое как противника шаха было безупречно. Действительно, в 1951 году, двадцать восемь лет назад Мохаммед Мосаддык назначил его главой национализированной нефтяной промышленности. И он был тем самым человеком, который сразу же отправился на нефтепромыслы, везя с собой новые печати и деревянный шест с вывеской «Иранская национальная нефтяная компания». За оппозицию шахскому режиму его несколько раз заключали в тюрьму. А теперь, несмотря на ненависть Хомейни к Мосаддыку, представитель либерального лагеря Базарган, учитывая поддерживавшие его политические силы, был кандидатом аятоллы Хомейни в лидеры нового Ирана. Так в течение короткого периода в Тегеране существовало два соперничавших правительства. Во вторую неделю февраля на военной авиабазе в пригороде Тегерана вспыхнула схватка между симпатизировавшими революции новобранцами и подразделением имперской гвардии. Коалиционное правительство лишилось военной поддержки, и Мехди Базарган был назначен премьер-министром Временного революционного правительства. Сложившаяся ситуация кратко характеризовалась в телеграмме американского военного атташе в Вашингтон: «Армия сдается, Хомейни побеждает. Уничтожаем секретные документы».
Однако «Поля» покинули не все нефтяники. Человек двадцать были оставлены, чтобы создавать фикцию юридического присутствия «Оско» на тот случай, если со стороны нового правительства вдруг возникнут какие-то спорные вопросы. В числе этой группы находился и ирландский математик Джереми Гилберт, переквалифицировавшийся в инженера-нефтяника. «Бритиш петролеум» направила его в «Оско», где он служил менеджером по планированию капиталовложений. Члены оставшейся группы пробыли в «Полях» всего несколько дней, а затем в связи с осложнением ситуации тоже решили покинуть страну. Но Гилберт неожиданно попал в больницу с тяжелой формой гепатита, и в самолет, вывозивший всех остававшихся, его не допустили. Все бурные дни января он провел на больничной койке, находясь в тяжелейшем состоянии. По ночам до него доносились чтение молитв и стрельба, а в день отъезда шаха — восторженные крики гигантского торжества. Его единственным контактом с внешним миром, не считая радиопередач Би-Би-Си, был огромный букет цветов, оставленный уехавшими сотрудниками «Оско» с пожеланиями скорейшего выздоровления.
Ослабевшего и едва передвигавшего ноги по больничному коридору Гилберта иранский медперсонал принял за американца. Под его окном постоянно собиралась группа медсестер, выкрикивая «Смерть американцам!» Один из пациентов, встретив Гилберта в коридоре, начал избивать его костылями, осыпая при этом американцев проклятиями. Еще одной проблемой было ирландское гражданство Гилберта. Единственный путь из Ирана лежал через Ирак, но поскольку между ирландскими войсками, выполнявшими миротворческую миссию в Ливане, и иракскими солдатами недавно возникла перестрелка, Гилберту отказали в иракской визе. Чтобы получить ее, ему пришлось буквально встать на колени перед сотрудником местного отделения иракского консульства и просить прощения за все грехи, совершенные когда-либо ирландцами. В конце января он почувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы выехать из страны. На пыльном пограничном пункте иранские чиновники пропустили его, практически не удостоив и взглядом. Но иракские пограничники, заподозрив в нем шпиона, задержали его, обыскали и в течение нескольких часов допрашивали. Тем временем одинокое такси — единственная возможность добраться в Басру — уехало. Когда Гилберта наконец освободили, он спросил: «Как же я теперь доберусь в Басру?» — «Пешком», — ответил один из пограничников.
Другого выбора не было. Уставший и ослабевший, с двумя сумками в руках, он поплелся по пыльной дороге. Через пару часов его догнал ехавший в том же направлении какой-то фургон. Водитель согласился подвезти его, но когда Гилберт достал иранские деньги, тот только громко расхохотался — это же просто бумажки. Гилберт отдал ему свои последние доллары, чтобы водитель отвез его в аэропорт Басры. Но теперь он остался без денег. Как он мог куда-либо добраться? К счастью, он вспомнил, что недавно получил кредитную карточку «Американ Экспресс», которую, сунув в бумажник, еще не использовал. Благодаря небеса, что захватил ее с собой, он купил билет на рейс в Багдад. Поздно ночью он прибыл в столицу Ирака и после ряда неудачных попыток нашел гостиницу. Он позвонил своей семье. Они ужаснулись — они-то думали, что он в прекрасных условиях лежит в больнице в Абадане.
В течение трех дней Гилберт не выходил из гостиницы. Когда он решил, что у него достаточно сил, чтобы выдержать еще один перелет, он вылетел из Багдада в Лондон. Прибыв поздно вечером в пятницу в аэропорт «Хитроу», он позвонил в департамент кадров «Бритиш петролеум», чтобы сообщить, что последний западный нефтяник из «Полей», огромного иранского нефтяного комплекса, в конечном счете покинул страну. Но взявший трубку чиновник, увлеченный разговором с кем-то о планах на уик-энд, не расслышал, что звонит сам Гилберт. Он решил, что кто-то просто хочет сообщить какие-то новости о пропавшем инженере." А-а, Джерри Гилберт, — сказал он, — мы не знаем, где он находится. Вам что-нибудь известно о нем?"
Это было последней каплей. Стоя возле открытого телефона-автомата в «Хитроу» и собрав последние силы, Гилберт во всеуслышание злобно послал по определенному направлению не только злополучного чиновника из отдела кадров, но и всех, кто так или иначе имел отношение к мировой нефтяной промышленности.

Место старого, свергнутого режима в Иране занял новый, хотя и неуверенно: начиналась острая борьба за власть. А от Ирана, словно эпицентра землетрясения гигантской силы, по всему миру прокатилась сейсмическая волна, захватившая всех, не обойдя стороной никого и ничто. Когда два года спустя она, растратив силу, сошла на нет, уцелевшие, оглядевшись вокруг, обнаружили, что их вынесло в совершенно другое пространство. Все было иным: изменились все отношения и связи. Эта волна принесла и второй нефтяной шок, подняв цены с 13 до 34 долларов за баррель, и коренные перемены не только в мировой нефтяной промышленности, но и во второй раз в течение менее одного десятилетия в мировой экономике и геополитике. Новый нефтяной шок прошел через несколько стадий. Первая растянулась с конца декабря 1978 года, с прекращением импорта нефти из Ирана, до осени 1979 года. Потери после прекращения нефтедобычи в Иране были частично возмещены ее ростом в других странах. К концу 1978 года Саудовская Аравия повысила объем нефтедобычи от установленного ею самой потолка в 8,5 миллиона баррелей в день до 10,5 миллионов. В первом квартале 1979 года ее нефтедобыча сократилась до 10,1 миллиона баррелей, но все же это было выше прежнего потолка в 8,5 млн. Увеличили нефтедобычу и другие страны ОПЕК. В критические первые три месяца 1979 года суммарное производство нефти в капиталистическом мире было примерно на 2 миллиона баррелей в день меньше, чем в последнем квартале 1978 года.
Все же в начале марта 1979 года, гораздо скорее, чем ожидалось, на мировые рынки начал возвращаться иранский экспорт, хотя и в значительно меньшем объеме, чем до падения шаха. С очевидным ослаблением напряженности с поставками, цены на рынке наличного товара начали падать и приближаться к официальным продажным ценам. Это был период, когда мог бы быть восстановлен определенный порядок, обеспечивавший некоторое спокойствие. В начале марта страны-члены Международного энергетического агентства приняли в целях стабилизации рынка решение сократить спрос на 5 процентов. Но паника и лихорадочная конкуренция на рынке теперь уже набрали инерцию. Кто мог быть уверен, что снова появившаяся иранская нефть будет поступать регулярно? Хотя Хомейни и установил контроль над нефтяной промышленностью, «Поля» — насколько было известно за пределами Ирана — контролировались радикальной левацкой группой, «комитетом 60-ти», состоявшим главным образом из воинственно настроенных «белых воротничков». Он был как бы правительством в правительстве и по своему усмотрению сажал в тюрьмы административных служащих и других чиновников. Более того, зловещим предзнаменованием было и то, что другие страны ОПЕК уже начали объявлять о сокращении нефтедобычи. При постоянно растущих ценах было гораздо выгоднее сохранить нефть в недрах и продать ее в будущем.
17-20 декабря 1979 г. большинство участников конференции ОПЕК в Каракасе ( Венесуэла) высказались за очередное повышение цен не нефть. В 1982 г. средняя базовая цена нефти ( 34 долл. За баррель) превышала уровень 1973г. более в 14 раз. А уровень , до иранской революции- в 2,5 раза без учета инфляции .
Рост цен на нефть оказал благотворное влияние для власти Хомейни. Несмотря на значительное снижение уровня добычи и продаж нефти. Правительство получало доходы превышавшие уровень предреволюционных лет .При исламистах уровень добычи нефти непрерывно снижался . Предприятия работали менее чем наполовину, инфляция достигла 40%, а безработными стали 30 % самостоятельного населения. Для купцов торговля благоухала мускусом - в 1980 г. прибыли в 3 раза превысили суммы полученные в самые благоприятные годы правления шаха. И не мудрено : торговцы взвинтили цены, с 1980 г. ВВП упал на 29 %, в 1981 г.- еще на 12%.
Ирано- иракская война тоже оказала свое негативное отношение на иранскую экономику. В первые же недели войны вышли из строя крупнейший нефтеперерабатывающий завод в Абадане, нефтехимические объекты в Хузестане, порты, нефтепроводы, нефтехранилища. Через месяц после начала войны производство нефти в Иране с 1,3 млн. сократилось до 450 тыс. баррелей. Доходы Ирана в 1979г. составляли 20,5 млрд. долл., в 1980г- 13, 5 млрд., в 1981 г.- 9,3 млрд.Лишь во второй половине 1982 г. Ирану удалось восстановить довоенный уровень добычи нефти.
Лишь после окончания войны в 1988г и смерти Хомейни в 1989г. наметились какие-то проблески улучшения жизни в Иране , связанные с « перестройкой Хашеми-Рафсанджани». Очень интересен по всеобщим отзывам фундаментальный труд Джахангира Амузегара «Иранская экономика в период Исламской республики» ( 1997 г.). в котором акцентирует внимание на том ,то в после революции 1979 г. Иран претерпел всевозможные изменения, но властная структура стала еще более децентрализованной. После революции 1917г. в России , в Китае или на Кубе произошли кардинальные изменения в экономике, в Иране же все осталось неизменным , как было при шахе.
Ему в оценках можно доверять, ибо он был одним из советников шаха по экономическим вопросам, а его брат, Джамшид Амузегар, был премьер-министром и руководителем партии «Растахиз» ( «Возрождение»), действующей и поныне .

http://www.petitiononline.com/Nazanin/petition.html
Петиция

Генеральному секретарю Организации Объединенных Наций, Верховному комиссару ООН по правам человека, лидеру Исламской республики аятолле Ирана Сеиеду Али Хеймнеи, и главе Судебной власти аятолле Махмуду Насу

Мы, нижеподписавшиеся, глубоко обеспокоены судьбой 18-летней Назанин, которая приговорена к смертной казни в Исламской республике Иран.

3 января 2006, 18-летняя Назанин была приговорена к смерти судом в Иране после того, как она по сообщениям нанесла смертельное ранение одному из трех мужчин, которые попытались изнасиловать ее и ее 16-летнюю племянницу в парке в пригород Тегерана в марте 2005. Ей было семнадцать лет в то время. Ее прошение о помиловании передано, чтобы оно было рассмотрено Апелляционным судом, и если там оно будет поддержано, к подтверждению Верховным Судом.

Согласно сообщениям в иранских газетах Назанин сказала суду, что три мужчины приблизились к ней и ее племяннице, схватили их и попытались изнасиловать их. Стремясь защитить свою племянницу и себя, Назанин нанесла удар одному нападавшему в руку ножом, который она носила с собой. Поскольку мужчины продолжали свое нападение, она нанесла удар другому мужчине в грудь, который в конечном счете вызвал его смерть. Она по сообщениям сказала суду: « Я хотел защититься сама и защитить свою племянницу. Я не хотел убивать того мальчика. В панике я не знала, что сделать, потому что никто не пришел нам на помощь». Она была однако, приговорена к максимальному наказанию, возможному согласно закону, к смерти, через повешенье.

Срочные действия необходимы, чтобы помочь спасти молодую жизнь, чье преступление было только попыткой защититься. Назанин и ее племянница , находятся между двумя нежелательными вариантами. С одной стороны, иранский Уголовный кодекс строго ограничивает возможность использования самообороны, как законной защиты от агрессии. С другой стороны, если бы Назанин позволила насилию свершиться, она могла бы все равно быть заключена в тюрьму, присуждена к порке или быть побитой камнями из-за того, что имела секс вне брака, если четыре мужчины как свидетели фактического насилия не стали бы свидетельствовать в ее защиту.

Кроме того, Иран - подписал Международное Соглашение по Гражданским и Политическим Правам (ICCPR) и Соглашение по Правам Ребенка и дал поэтому обязательство НЕ налагать смертную казнь на граждан моложе 18. Однако, Амнистии Интернешенел сообщает о 18 казнях детей в Иране с 1990. Назанин было 17 лет во время совершенного убийства, и поэтому Иран нарушает свои обязательства..

Мы просим, чтобы смертный приговор наложенный на Назанина был отменен немедленно;
Мы убеждаем власти выполнить полное расследование инцидента, в особенностях в пределах самообороны как детализировано в иранском Уголовном кодексе;
Мы убеждаем власти гарантировать что семья убитого было сообщено о ее праве, согласно Исламскому закону, просить прощение осужденного у суда через выкуп за кровь;
Мы обращаемся к Исламской республике Иран, чтобы оно соблюдало свои обязательство к ICCPR и МТП, которые они подписали.

С уважением,

А вот какие в Иране законы…

Нарушения Прав человека «Исламской» « Республикой» Иран достигли беспрецедентного уровня жестокости и варварства.

Дикое и жестокое убийство господина Гейдри в Махаабаде, Курдистанской области, обвиненного в участии анти-правительственной демонстрации ( его тело положили на джип и провезли по улицам), вызвали возмущение произволом и серьезные протесты народа Курдистана. Агенты Правительства «Исламской» "Республики" Ирана стреляли в толпу протестующих, убив и ранив множество людей и задерживая многих.

Акбар Ганджи и Манучехр Мохаммади, двое политических заключенных, ожидают смерти, требуя выполнения большинства основных прав человека, в то время как жестокий режим «Исламской» "Республики" Иран упрямо демонстрирует безразличие ко всем предупреждениям и требованиям от международных политических властей и официальных представителей комиссии по правам человека. Мало того, что они не делают ничего из того, что требуется от них, но они также рассматривают это как вмешательство во внутренние дела страны.

Почему это происходит?

В то время как с одной стороны, «Исламская» "Республика" Иран - подписалось под многими международными обязательствами, включая Международные Права человека .Это сделано , чтобы его послы представляли его в Организации Объединенных Наций . В то же самое время и с другой стороны это правила полностью различны со сводом законов в стране. Эти методы находятся в остром противоречии с международными правами и особенно Сводом Прав человека. Высший Лидер, которым является в настоящее время Али Хаменеи, иначе известный как "Veliyat-eh-Faghih", юридически имеет право игнорировать и отменять любой международный обязательства, внутренние законы, решения любых трех ветвей власти – законодательной, судебной , и исполнительной и помещать свой собственный декрет, названный "Декрет Опекуна” (“Hokme Velaayati”) в международные или внутренние договоры. Роль Высшего Лидера в конституции основана на идеях аятоллы Хомейни, который поместил Лидера наверху политической структуры власти Ирана. Его декреты рассматриваются как декреты Бога!!

Я привлекаю ваше внимание только к нескольким статьям законов Исламской республики..

Некоторые статьи законов Исламской республики

Исламская Конституция

Статья 2
Основа законодательства - Бог, Источник законов - Коран, и образ жизни - образ жизни пророка Мухаммеда и его семьи, означающая традиции Имамата, Хомейни - толкователь законов.

Статья 4
Все законодательные органы должны быть в пределах стандартов Ислама и одобрены Имамом и Советам Экспертов (назначены имамом).

Статья 5
Velayat Faghih (регенство исламского авторитета по юриспруденции- прим. Отшельника) продолжается до появления отсутствующего Имама (Махди).

Статья 12
Официальная религия - Ислам и вера в двенадцать имамов, и этот принцип никогда не изменяем. За изменение религии- наказание.

Статья 13
Только последователи трех других религий ( т.е. зороастрийцы, христиане- армяне- монтефизиты и евреи- прим. Отшельника) признаны как религиозные меньшинства (кто не имеет равных прав с мусульманами, верящими в двенадцать имамов). Остальные - неверные и лишены всех гражданских прав, и убийство их безнаказанно.

Исламский Уголовный кодекс

Статья 207
Мусульманин, который убил немусульманина, имеет безнаказанность, если только не подвергается выкупом за кровь.

Статья 222
Нормальный человек, который убил безумного человека, имеет безнаказанность.

Статья 220
Отец или дед, который убивает своего ребенка или внука, ненаказуем. (Но, пятилетний ребенок, который убивает кого - то, является наказуемым – страница 152.)

Статья 201
Вор, первый раз пойманный, подвергается отрубанию четырех пальцев правой руки . Во второй раз, у него или ее должны отрубить часть левые ноги . В третий раз он должен быть присужден к заключению, и в четвертый раз, даже если он украл что-то в тюрьме, его должны казнить.

Статья 186
Сторонники движений, которые предпринимают вооруженное действия против правительства Бога (Тегеранского режима), даже если они не не вовлеченны в военные формирования и не принимают участия в вооруженных действиях, считаются воюющей стороной с Богом и грешниками на земле, и их наказание – казнь .

Статья 630
Человек, который замечает свою жену в сексуальных связях с другим человеком, может одновременно убить их обоих.

Статья из английской газеты « Гардиан».

Роберт Тэйт из Тегерана. 20 11.2006г.

Религиозные фундаменталисты в Иране требуют создания отдельных университетских классов для мужчин и женщин , чтобы ввести пуританские Исламские ценности в университетских городках страны.

Запрос - поддержанный влиятельными фигурами близкими к высшему лидеру страны , аятолле Али Хаменеи- рассматривается, поскольку новые статистические данные показывают , что студентки, более чем студенты – мужчины склонны к острому аннулировании традиционных мужских -доминируемых тенденций.

Этот процесс возглавляется Ходжат-ол-исламом Мохаммадом Мохамадианом, клерикалом, возглавляющим государственное аппарат, представляющим Хаменеи в национальных университетах. Г. Мохамадиан предупредил в речи, что университеты опустились до "демонстрации мод" и убеждал ректоров наказывать студентов, которые нарушали Исламские правила о кодексе одежды . Он потребовал создания отдельных классов и оценки деятельности преподавателей по религиозным и моральным основаниям, чтобы преобразовать культуру.

"В настоящее время общественная окружающая среда университетов свободна, и моральная ситуация является наступательной," сказал г. Мохамадиан собранию университетских администраторов. "Университетские ректоры ответственны не только за образование и исследования, но и за религию, верования и идеи студентов. Если один или два человека из меньшинства, которые портят университеты, будет наказаны , то остальные будут предупреждены и изменят свою деятельность."

Требование соответствует запретам, который ввел камеры наблюдения кабельного телевидения, установленные в некоторых университетских городках. Политически активные студенты были лишены доступа к курсу обучения и большое количество преподавателей было вынужденно уйти. Два месяца назад, президент Ахмадинеджад потребовал чистку либеральных и светских лекторов.

Исламские законы Ирана уже требуют, чтобы мужчины и женщины сидели в различных рядах в классах и лекционных залах. Библиотеки университетского городка, читальные залы, столовые и места отдыха и общежития тоже являются также отдельными.

Министерство высшего образования сопротивляется дальнейшей сегрегации по половому признаку как непрактичному и ненужному. Однако, предложение имеет сильную поддержку от членов парламента во влиятельном парламентском комитете по культуре.

"Когда работают только мужские или только женщины, служащие и студенты свободны и не отвлекаются," сказал Моусалреза Сервати, член комитета, агентству печати ILNA. "В свободной среде, существует возможность, что, когда леди проходит, джентльмен может полюбить ее лицо или ее поведение , это случился весьма часто, и этот интерес позже приводит к тому, что жена, оставляет мужа, чтобы вступить в брак с другом человеком."

цитата из: ovchin на 02 декабря 2006 года, 13:20:12

Иран - исламское государство; этот статус страны одобрен на референдуме (более 90% голосовавших за). Конституция также одобрена референдумом.
Жители Ирана, кому исламский статус страны (одобренный подавляющим большинством народа) не нравится могут либо вести борьбу против этого, в рамках закона, либо эмигрировать в более подходящие места.

У меня есть некоторые сомнения в честности проведения выборы и референдумов в подобных странах (случаи фальсификации бывают и в развитых странах).
В то, что кто-то может просто любить сваю родину Вы не верите?
К тому же, насколько мне известно, женщины не могут без специального разрешения или без сопровождения покинуть некоторые исламские страны (на чёт Ирана у меня нет уверенности).
Если бы не призывы к созданию мирового халифата, агрессивность режима на то что происходит в Иране (и не только), можно было бы внимания и не обращать.

цитата из: ovchin на 02 декабря 2006 года, 13:20:12

Никаких ограничений на, например, бахаи в Иране не накладывается?
Текущий статус бахаи в Иране обусловлен, по моему мнению (когда то я уже высказывал это уважаемому Отшельнику) тем, что бахаи активно поддерживали шаха, и, соответственно, в сегодняшней Исламской Республике Иран могут, по мнению властей, стать опорой для сил, пытающихся верныть шаха.

Что-то подобное в истории уже было… в Европе… в средние века. (Только у средневековых клириков в Европе фантазия была богаче). ИМХО, здесь причина конфликта во многом аналогична причинам противоречий различных направлений христианства.
Особенности перехода из ислама в иную религию в Иране, Вы замечать отказываетесь?

цитата из: ovchin на 02 декабря 2006 года, 13:20:12

Если Вы так обеспокоены положением меньшинств в других странах, ознакомьтесь с положением русских в Израиле.
http://www.duel.ru/200402/?02_4_2

Я не хочу с Вами спорить так как у этой ветки другая тема, и здесь обсуждать Израиль не буду, но сейчас отвечу. Хотя, мне и отвечать нечего, всё написано во второй части. Почему Израильские власти должны спонсировать русскую общину, чем она лучше других. В конечном итоги, русских в Израиль никто не звал, они едут туда сами в поисках лучшей жизни. Если им так плохо на новой родине, то «не нравится могут либо вести борьбу против этого, в рамках закона, либо эмигрировать в более подходящие места», читай, вернуться в Россию. Ограничение русских в правах, как в некоторых бывших республиках СССР, в Израили не наблюдается.
К стати, борьба законными методами в Израиле возможна, а в Иране(и не только) с этим возникают «маленькие» проблемы.

цитата из: otchelnik на 02 декабря 2006 года, 12:21:58

"Когда работают только мужские или только женщины, служащие и студенты свободны и не отвлекаются," сказал Моусалреза Сервати, член комитета, агентству печати ILNA. "В свободной среде, существует возможность, что, когда леди проходит, джентльмен может полюбить ее лицо или ее поведение , это случился весьма часто, и этот интерес позже приводит к тому, что жена, оставляет мужа, чтобы вступить в брак с другом человеком."

Да вот так комплексы и не уверенность в себе некоторых превращаются в законы… ;-v
Хорошо, что в цивилизованном мире такое почти не возможно

Хочется рассказать подробнее о новостях Ирана , но я сам нечасто захожу туда ( Интернета дома нет , да и не каждый день я в нем бываю) , на полный обзор и не претендую, но постараюсь…. Некоторые темы освещать не буду ( ядерную программу- о ней и так в новостях говорят) или прибытие иностранных гостей ( большой нужды в том нет).
Хроника текущих событий Ирана.
Пятница 10 ноября 2006

Тегеран, Иран, 10 ноября – Иранский гражданин повешен в тюрьме в южном портовом городе Бендер-Аббас, сообщил в четверг полуофициальная ежедневник Джомхоери Ислами
36-летний человек, указаны только его инициалы М. M., повешан на рассвете в среду в Резусе, в центральная тюрьма Аббы, .
Он обвинялся в убийстве гражданина Бангладеш в 1999.

Тегеран, Иран, 09 ноября – Четыре мужчины, один из которых, как полагают, являлся подростком, повешены в тюрьме в Тегеране, сообщил в четверг издаваемый государством ежедневник.
Эти четыре мужчины, известные только по их именам Мухаммад- Реза, Фархад, Хашим, и Хамид, повешены в тюрьме в среду, согласно ежедневному "Ирану".

Сообщение описало Мухаммад- Резу как “подростка” во время его инкриминируемого преступления. Он был обвинен в убийстве человека в районе иранской столицы Незам-Абад в мае 2004.

По сообщениям во время своего допроса, Мухаммад- Реза сказал следователям, что ему нужны были деньги из-за бедности его матери.

В суде, Мухаммад- Реза настаивал, что он не собирался убить человека, который был должен ему сумму . равную 500 $ и что стрельба была случайна.

Он сказал, что он случайно выстрелил в человека, поскольку он только показывал оружие, чтобы напугать его для выдачи денег.

Немедленно после стрельбы, Мухаммад- Реза бежал в соседнюю школу и взял несколько заложников.

Тегеран, Иран, 20 ноября – Пять мужчин повешаны публично в северной области Ирана Полестан, сообщил в понедельник управляемый государством ежедневник.

Мужчины, идентифицированные как Khashayar J., Исмэйль Б., Abolghasem H., Ruhollah T., и Hassan B.,повешаны публично на стадионе в воскресенье, написал ежедневник Этемаад.

Они обвинялись в насилии и похищении.

В субботу, французское агентство печати агентство Франс Пресс указывало в сообщении из управляемым государством ежедневнике Этемааде Meli , что еще пять мужчин, обвиненных в незаконном обороте наркотиков, повешаны в тюрьме в северо-восточной области Хорасан Разави в пятницу.

Государственные средства информации сообщали по крайней мере о 159 повешенных в Иране начиная с начала 2006.

Тегеран, Иран, 22 ноября - Один человек умирает каждые два часа от наркотической зависимости в Иране, согласно новой статистике, выпущенной правительством.

Официальные обзоры показывают, что контрабанда наркотиков и продажи в Иране - приблизительно 10 миллиардов долларов каждый год.

Предыдущие обзоры оценивали общее количество пользователей незаконных препаратов в Иране больше семи миллионов человек

Тегеран, Иран, 22 ноября – Офис прокурора Тегерана требует смертной казни для семи людей, обвиняемых в создании и распределении порнографических компакт-дисков, которые запрещены в Исламском Иране.

Судебная власть в настоящее время исследует три досье, в которых несколько людей обвиняются в создании и распространении “вульгарных компакт-диски”. Карими Рад , представитель министерства юстиции , сказал репортерам во вторник. , что 35 людей были арестованы из-за участия в этом деле и что прокуратура требует смертную казнь для семи из них.

“ Те, кто пробует распространить коррупцию в обществе …, не будут чувствовать себя в безопасности”, сказал он.

Правительство ультраисламистского президента Ахмадинеджада поклялось внедрять “строгие правила Ислама”. Перед вступлением на пост президента, одно из первых решений Ахмадинеджада, тогдашнего мэра Тегерана было создать лифты только для женщин и только для мужчин в здании муниципалитета.

Лондон, 07 ноября – international media watchdog Reporters Without Borders (RSF) в своем годовом отчете оценили Иран как худшего нарушителя свободы печати на Ближнем Востоке.

RSF поставил Иран на 162 место из 168 стран в своем ежегодном Индекс Свободы печати за 2006 г.

top media watchdog сказал, что Иран не имеет “никаких независимых СМИ, только органы, которые сообщают правительственную пропаганду”.

“Самоцензура остается лучшей защитой для журналистов. Иностранные журналисты могут очень редко получить въездные визы”, было сказало .

“Правители [Ирана, Сирия, и Саудовской Аравии] контролируют новости и установили много красных линий для журналистов , которые не должны пересекаться”, говорилось в сообщении .

Международная группа свобод печати часто критикует цензуру СМИ и нарушение прав журналистов в Иране

.

Продолжаю "Хронику текущих событий"

Лондон, 11 ноября - В четверг, Аргентинский федеральный судья выпустил ордер на арест для восьми иранских чиновников, вовлеченных в взрыв еврейского общественного центра в Буэнос-Айресе в 1994. Среди разыскиваемых – прежний глава печально известной тайной полиции Ирана.

Ордер был послан в Интерпол для ареста Ходжджат-ол- ислама Алиа Фоллахиана, который в течение многих лет возглавлял иранское министерство Сведений и Безопасности (MOIS). Судья Родолфо Каникоба также потребовал ареста прежнего иранского президента аятоллы Али Акбар Хашеми Рафсанджани, прежнего министра иностранных дел Али Акбар Велаьяти, и прежний командира Стражей исламской революции..

Чиновники были обвинены в "преступлениях против человечества" , и в том, что тайно руководили взрывом Аргентинской еврейской Взаимной Ассоциации, в во время которого погибли 85 человек и ранены больше чем 200.

Это не первый раз, когда прежний руководитель разведки появился в списке Интерпола среди людей, находящихся в розыске.

Фоллахиан, который является в настоящее время советником на делах безопасности Высшего Лидера Ирана Али Хаменеи и членом Собрания Экспертов, как полагают, подготовил и другие террористические акты и убийства иранских диссидентов в разных местах в Европе и на Ближнем Востоке.

В 1997, суд в Берлине обвинил Фоллахиана , Хаменеи , Рафсанджани, и тогдашнего иранского Министра иностранных дел Велаьяти в тайном руководстве в 1992 г убийством четырех курдских диссидентов в ресторане..

Немецкий суд вскоре после этого, как выпустил ордер к Интерполу, чтобы арестовать Фоллахиан .

Позже, швейцарский судья выпустил международный ордер на арест для выяснения его роли в убийстве видного иранского диссидента.

Ордер, выпущенный в апреле 2006 швейцарским судьей обращался к агентствам правоохранительной деятельности с просьбой арестовывать “Али Фоллахиан , прежний министра разведки и безопасности Исламской республики Ирана и передать его тюрьму кантона Vaud в Лозанне, Швейцария”. Фоллахиан был обвинен в тайном руководстве убийством профессора Кейзма Раджави, известного защитника прав человека и старшего брата иранского лидера оппозиции Массоуда Раджави (руководителя партии моджахеддинов «Организация борцов за святое дело иранского народа») .

Кейзма Раджави , тогда представитель оппозиции Национального Совета Сопротивления Ирана (NCRI) в Швейцарии, был расстрелян средь бела дня несколькими агентами MOIS 24 апреля 1990, когда он двигался в гаправлении своего дом в Coppet, деревне около Женевы.

Швейцарское решение судьи добавило, что до убийства Раджави , Фоллахиан также заказал убийство Массоуда Раджави.

Иранские изгнанники сообщают, что MOIS продолжает присутствовать в Европе и усиливает операции по сбору сведений против иранских диссидентов, после того , как противник компромиссов Ахмадинеджад занял свой пост президента.

Последний ордер аргентинского судьи против Фоллахиана и Рафсанджани , возможно, прибыл в худшее время для этой пары, поскольку они участвуют в выборах в Совет Экспертов 15 декабря .

Большинство 495 религиозных фигур, которые зарегистрированы, чтобы участвовать на выборах, было с тех пор запрещены ультраконсервативным Советом .

Собрание 86 членов Экспертов - связано с задачей отбора кандидатуры Высшего Лидера Исламской революции.

Члены собрания избраны на восьмилетние сроки. Выборы были последний раз проведены в 1998. В этом году выборы совпадут с муниципальными выборами страны.

ТЕГЕРАН, 12 ноября (Агентство Рейтер) - Главный иранский обвинитель потребовал выпустить ордер на арест для аргентинских судей и обвинителей, государственная радиостанция сказала, что это произошло после того, как Аргентина потребовала арест иранских чиновников по бомбежке еврейского центра.

Соединенные Штаты клеймили Иран и Хезболлу за "глобальной связью с терроризмом" в субботу и приветствовали решение аргентинского суда ,чтобы произвести арест иранских чиновников в связи с взрывом в 1994 , который убил85 человек.

Иранский Генеральный прокурор Корбанали Дорри-Наджафабади написал бескомпромиссному прокурору Тегерана Саиду Мортезави и попросил, чтобы он выпустил ордер на арест аргентинского судьи Хуана Хосе Галеано, который ранее отвечал за расследование, нынешнего обвинителя и других юридических чиновников, сообщило радио .

"Несмотря на то , что Галеано, обвиняют в том, что он брал деньги и создавал поддельные документы против иранских чиновников и после того, как стало ясно, что Сионистские круги заплатили ему ... к сожалению, аргентинский обвинитель сделал необоснованные требования против Ирана," цитировала государственная радиостанция Дорри-Наджафабади, сказано в его письме.

Галеано был снят с расследования в 2003 из-за обвинений в коррупции.

Дорри-Наджафабади сказал, что он чтобы Галеано и другие, вовлеченные в это дело были арестованы , потому что "вести пропаганду против Ирана - преступление".

Иран сказал в субботу, что аргентинский ордер на арест был частью Сионистско-американского заговора против Ирана.

Аргентинский федеральный судья Родолфо Каникобы в четверг потребовал ордер для ареста прежнего иранского президента Акбара Хашеми Рафсанджани и восьми других иранских чиновников по обвинению в тайном руководстве нападением 18 июля 1994.

Грузовик, нагруженный взрывчатыми веществами взорвал здание семиэтажной аргентинской израильской Взаимной Ассоциации (AMIA), символ еврейского сообщества страны – наибольшей в Латинской Америке. Восемьдесят пять человек были убиты, и больше чем 200 ранены.

Тегеран отрицает любую причастность.

БУЭНОС-АЙРЕС, Аргентина, 13 ноября (Агентство Рейтер) - Аргентина в понедельник обвинила Иран во вмешательстве в свои внутренние дела , что иранские чиновники были знали о произошедшем в1994 взрыве еврейского центра в Буэнос-Айресе.

Аргентинский Официальный представитель министерства иностранных дел попросил, чтобы иранский поверенный в делах Мохсен Бахарванд объяснил сообщения, что главный иранский обвинитель потребовал ордер на арест в течение Аргентинских чиновников после того, как Аргентина попросила арест иранцев, обвиняемых в нападении.

Чиновник также дал Бахарванду письмо, отклоняющее иранскую критику расследования взрыва, которая убила 85 человек и ранила 200.

Жалоба Ирана "предрешает содержание продолжающихся судебных действий и включает утверждения, которые являются вмешательством в Аргентинские внутренние дела," сообщается в письме , согласно утверждению Министерства иностранных дел.

Аргентинский федеральный Судья Родолфо Каникобы в четверг выписал международный ордер для ареста прежнего иранского Президента Акбара Хашеми Рафсанджани и восьми других чиновников по обвинению в тайном руководстве нападением 18 июля 1994,

В субботу Иран сказал, что обвинения были необоснованными. Иранская государственная радиостанция сказала, что главный иранский обвинитель потребовал ордер на ареста для обвинителя и других судебных чиновниках, включая прежнего Судью Хуана Хосе Галеано, который сначала отвечал за расследование.

Официальный источник сказал репортерам , что Президент Нестор Киркнер потребовал отставку правительственного чиновника, который публично примкнул к Ирану.

Луис Д'елиа, заместитель министра земли и среды обитания и откровенного крайне левый член команды Киркнера, посетил иранскую дипломатическую миссию в Буэнос-Айресе, чтобы предоставить письмо, которое критиковало судью .

Не известно, ушел ли Луис Д'елиа в отставку.

В 1994 г при нападении, грузовик со взрывчатыми веществами врезался в семиэтажное Аргентинское израильское здание Ассоциации, символ еврейского общины страны – наибольшей в Латинская Америка.

Аргентина, израильские и американские чиновники долго возлагали ответственность за взрыв на партизан Хезболлы, поддержанных Ираном.

В документах суда, Аргентинские обвинители говорят, что нападение, возможно, было связано с решением Аргентины прекратить предоставлять Ирану ядерную технологию и материалы.

Тегеран, Иран, 23 ноября – Население Ирана превысило 70 миллионов, согласно новому сообщению, подготовленному Центром Исследования Ирана.

Предварительные исследования оценивают численность населения в 70 049 262 человек, согласно главе центра исследования, Мухаммаду Маддаду.

То же самое сообщение говорит, что общее количество домашних хозяек в Иране – чуть менее чем 17.5 миллионов.

P.S. Много чего скажу... в пятницу, а то сейчас в ночные смены хожу и веду малоактивный образ жизни... ;) .Ох, много..

Императрица Фарах отвечает Истории.
«Жизнь - вечная борьба, Свет должен победить темноту» – Фарах Пехлеви
Расшифровка стенограммы интервью "Ответы Истории", февраль 2006, продолжительность:23 минуты 10 s
Каролина Пигоцци (КП): Здравствуйте, ваше Величество. (*
Фарах Пехлеви (ФП): Здравствуйте, спасибо за ваше приглашение
КП: Вы стали женой Шаха Ирана в 1959, Вы живете в изгнании с 1979 …, Кто - Вы сегодня , ваше Величество?
ФП: Я - Императрица в изгнании. В то же самое время свободный человек, даже если в практически я ни полностью свободна, и не Императрица больше. Императрица в изгнании, потому что мне давали исторический responsability, чтобы думать о моей стране, моих соотечественниках и бороться согласно моим собственным силам за свободу моих людей и для учреждения демократии на моей родине. На otherhand мои соотечественники требуют от меня, чтобы я говорила за них, как будто я все еще Королева.
КП: Мы должны объяснить нашим зрителям, что Вы были Императрицей, которая являлась Королевой, Вы были Королевой Ирана …
ФП: ( улыбается, но отвечает уверенно), я была Императрицей Ирана, я была коронована в 1967. Ятакже исполняла обязанности регента. Я говорю, что я - свободный человек, хотя моя свобода сейчас не та, которую я привыкла.
КП: Для публики, Императрица - это кто - то, кто носит корону на голове, кто - то, кто имеет ауру, легенду. Что такое - Императрица сегодня? Вы оглядываетесь назад в те годы?
ФП: Нет нисколько, но это не часть моего прошлого, не кое-что, над чем я размышляю каждый день. Однако верното, что я имею больше свободы сегодня, что я не имела ее прежде и которая кажется естественной для большинства людей, но для меня она приятны.
КП: Что является этими свободами?
ФП: Чтобы сесть и выпить кофе внутри парижского кафе, прогуливаться и заходить в магазины, или идти в рестораны, конечно, ясно, я должна быть внимательна в том, что я ношу или в том, что я говорю как общественный деятель.
КП: Т.е. никогда полностью не чувствовать себя раскованной …
ФП: Хорошо. Это действительно зависит от того, где я оказываюсь. В странах, где я известена, есть всегда хорошая и сложные стороны , но во Франции, где люди узнают меня легко, я всегда вострогаюсь добротой, выраженной ко мне.
КП: В каких странах люди признают Вас больше всего?
ФП: Во Франции конечно, но также и в других европейских странах или в ближневосточных или в Северной Африке. Очевидно, я не могу назвать все страны подробно, поскольку я не имела возможности в последнее время, чтобы поехать повсюду.
КП: Ваша тайна состоит в том, чтобы двигаться по жизни с таким большим количеством энергии?
ФП: (Пауза), Которая Вы знаете, я часто, думаю находится в этих словах: Дорогой Бог, дай мне власть изменить то, что может быть изменено, и дай мне храбрость, чтобы принять то, что не может быть изменено. Но кроме того, дай мне мудрость, чтобы различить эти две вещи.
Я полагаю, что жизнь - вечная борьба всех нас, независимо от нашего социального положения. Мы можем потерять страну, ваши родных …
КП: Вы были однако королевой, которая правила и жена короля, который управлял нацией , численностью в 35 миллионов человек …
ФП: Да, хорошо, самая большая потеря по моему мнению - текущая ситуация в Иране, но что является самым важным, нельзя потерять борьбу за жизни, всегда сохранять веру и продолжать идти вперед с положительным настроением. Это - каждодневная борьба, это не всегда легко …
КП: (вежливо перерывает), Что Вы понимаете под ежедневной борьбой?
Фп: Нужно заполнить себя чем - нибудь, что является важным, благодарить Бога за что - нибудь, что является главным в вашей жизни. Каждый имеет это или систему, чтобы достигнуть этого. В моем случае, спортивные и физические полезные занятия , мои друзья, природа, синее небо, музыка, поэзия, любовь к моим детям, все это помогло мне находить положительную энергию в трудные времена. И оставить позади горечь и отложить плохие мысли.
КП: (Улыбаясь) Вы в состоянии сказать себе каждое утро, что «Сегодня является новым днем, и я счастлива»?
ФП: Это зависит от дней (мягкий смех), если я чувствую себя утомленной или грустной, я говорю себе, что пора прекращать жаловаться на свою жизнь, и пробовать преодолеть это. И я должна добавить, важно иметь чувство юмора. Это помогло мне .
КП: ваше сердце осталось в Иране?
ФП: Мое сердце, мое мысли - с Ираном, я живу каждый день в Иране по моему мнению. Я слежу за новостями регулярно в Интернете , по радио или зателевизионными программами на персидском языке, которые транслируются в Иран из-за границы. Я читаю все письма, посланные мне почтой или электронной почтой. Я ЖИВУ с Ираном.
КП: Вы получаете сколько электронных писем за день?
ФП: Часто мой вебмастер говорит мне, что я получила сотни электронных писем сегодня, и зарегистрировал несколько тысяч посетителей на моем вебсайте.
КП: Вы должны дать нам ваш вебсайт в конце программы, я уверена, что будет даже больше посетителей к концу этого интервью … (вежливо смеется)
ФП: (вежливо смеется) Спасибо, но, я не всегда даю мой вебсайт после интервью, потому что число увеличения электронных писем невероятно и я не имею тех офисов, которых я имела в прошлом, чтобы быть в состоянии ответить индивидуально на каждое письмо. Это - действительно каждодневная работа, и я - каждое утро позади моего стола, отвечаю на письма и электронные письма и подписываюсь, таким образом это дает мне работу и занятия , и я должена сказать, что я счастлива делать это. Иногда занимает много моего времени, но это –моя естественная обязанность.
КП: Это занимает сколько часов в день ,ваше Величество?
ФП: Честно, требует от меня целый день …, кроме вещей, которые я должена сделать в течение дня или если я должена выйти из моего дома, но это - действительно целый день.

КП: Ваш сын , наследный принц Реза Пехлеви, он надеется возвратиться в свою страну, восстановить власть?
ФП: Мой сын Реза, боролся в течение прошлых 26 лет, он боролся и продолжает бороться вместе со многими из наших соотечественников, даже вместе с теми , у кого различные политические мнения. Он борется за демократию и разделение государства и религии, так же как за территориальную целостность Ирана.
КП: Из США?
ФП: Из США, да … кроме того , можно бороться отвсюду сегодня, он путешествует также в Европе. Его сообщение - то, что будет день, иранцы будут свободны, это будет их выбор и только их, чтобы решить референдумом, если они желают иметь Конституционную Монархию или любую другую демократическую систему правительства по их выбору.
КП: иранская диаспора очень важна вне страны. Где она больше всего влиятельна?
ФП: иранская диаспора активна немного всюду, но особенно в США , но также и в Европе и находится в контакте с соотечественниками в Иране и между собой.
КП: я полагаю, что статус женщин в Иране чрезвычайно труден. Вы, кто - современная женщина, как Вы анализируете ситуацию иранских женщин сегодня?
ФП: Хорошо Вы знаете, сегодня, почти 70 лет назад, Шах Реза Великий, отец моего мужа запретил чадру. Этот символический жест стремился позволить Женщинам иметь доступ к образованию, вступать и принять участие в современной эре, участвуя в социальном развитии страны. В 1963, был закон для эмансипации женщин, и право голосовать давалось иранским женщинам, включая право быть избраной. Также много законов были утверждены в семейных правах, типа права развестись с правом сохранения детей или равенства в отношении зарплаты. Видеть положение иранских женщин сегодня действительно болезненно. Однако несмотря на все давления, текущий режим не был в состоянии отменить их право голосовать или право для женщин, избираться в органы власти..
КП: В каких областях ухудшилась положение женщин?
ФП: иранских женщин оскорбляют, порют , побивают камнями, даже убивают.
КП: (Прерывает) В чем это обусловливается, например?
Фп: (Серьезна) Чадра - наименее важный аспект, общее положение иранских женщин, которое ухудшилось в отношении развода, сохранения детей после развода, зарплаты и т.д. Цена выкупа крови женщины, стоит половину цены мужчины. Женщина не может стать судьей, потому считают, что она не может быть достаточно объективной. Или доказательство двух женщин в суде равно показаниям одного мужчины . Все же, что является важным и должно быть отмечено - то, что иранская женщина является чрезвычайно храброй, потому что несмотря на все эти злоупотребления и проблемы, она борется за свое положение и внутри и снаружи страны.
КП: все же Вы непосредственно как Императрица сделали много для улучшения положения женщин в Иране?
ФП: я должен сказать, что в течение моего правления я должена поблагодарить моего мужа за то,что я никогда чувствовала того, чтобы быть приниженной, потому что я была женщиной, или что могли быть вещи, которые я не могла иметь прав делать в моих социальных действиях . Конечно, были организации женщин и женщиын передо мной, кто боролся за эти права.
КП: есть иранская женщина, которая стала лауреатом Нобелевской премии?
ФП: Да, и она была судьей, она была снята со своей профессии как судья после революции . . Она с тех пор восстановила свой статус как адвоката с большой храбростью.
КП: Вы думаете, что будет некоторое продвижение вперед или что ситуация останется то же самой или что это является невозможной ситуацией?
ФП: нет, я убеждена, что с прошлым Ирана и что Иранцы знали прежде, и что эта ситуация почти 27 лет не может остаться как сейчас. Вещи изменятся …
КП: 27 лет, это - почти четверть века
ФП: Да больше чем четверть века, однако я убеждена, что положение изменится .
КП: Как Вы реагируете на недавние комментарии крайне консервативного иранского президента.Когда Вы слышите это …
ФП: Это не приемлемо, услышать такие призывы к уничтожению существующего государства (Израиль) с мировой карты, и расистских чувств, потому что эра расизма, фашизма закончена. Это также очень волнует религиозные меньшинства в Иране ,так же как различные иранские этнические группы.Это изолировало нашу страну еще больше, То, что волнует меня в соответствии с этими комментариями, - опасность, которую это производит для территориальной целостности Ирана. Однако, что является важным - то, что большинство иранцев имеет этоу систему и хочет видеть светское и демократическое правительство, которое защищает их основные права и решает серьезные экономические проблемы. Все же несмотря на все давления, аресты, пытки и убийства женщины, журналисты, студенты, и весьма недавно автобусные водители и нефтяные рабочие начинают слбое гражданское неповиновение, и я убеждена, что они достигнут того, что они желают, Однако что мы не имеем – это международная поддержка, подобная тому, что было сделано для Польши, Южной Африки, Украины или Ливана весьма недавно.
КП: Вы верете в новое поколение?
ФП: Конечно, я верю в молодеж, поскольку они имеют доступ благодаря Интернету к свободному миру.
КП: Как они должны действовать внутри Ирана?
ФП: Они действительно хорошо борются в их собственном окружающем мире; чего они не имеют - истинная и непрерывная поддержка …
КП:This encouragment прибывает из-за границы?
ФП: Из-за границы, например через группы оппозиции в изгнании. Мой сын говорит , что если Хомейни пришел к власти с магнитофонными лентами, распространяемыми в стране, то хомейнизм будет свергнут с Интернетом.Даже если режим в Иране пытается блокировать некоторые вебсайты, люди продолжают находить их или следят за некоторыми спутниковыми каналами телевидениенья из-за границы. Но что я хочу сказать и в чем настаивать, - то, что этот режим является черной круглой скобкой в истории Ирана.
КП: Вы полагаете, что ваши внучки, что их поколение сможет увидеть Иран их бабушки и дедушки? Что они возвратятся в Иран?
ФП: я уверена, что они смогут увидеть свою страну снова ,так же как и другие молодые иранцы, и что Иран обретет демократию и свободу. И стабильность Ближнего Востока зависит от восстановления этих ценностей.
КП: Когда Вы рассказывайте им недавнюю историю Ирана, Вы, иранка? Как это происходит, разговор бабушки - Императрицы о ее стране ее внукам?
ФП: Хорошо, они теперь намного старше и спрашивают меня о том, где я жила, что я сделала в те годы, и очевидно , что это - ужасное чувство, когда я говорю им, что мы все же не можем возвратиться. Таким образом мы говорим им, что день будет, когда Вы возвратитесь в вашу страну, и что Иншалла ( если так будет угодно Аллаху), что день прибудет …
КП: Есть ли дни, когда Вы боитесь за свою безопасность?
ФП: ( вздыхает), Вы знаете, что предосторожности безопасности всегда были частью моей жизни. И Вы знаете, Каролина …, я жила своей жизнью. Я имею чувство, что я жила 200 лет назад.
КП: (Улыбаясь) нет, нет, не говорите это, Вы выглядите все еще настолько молодой, нет …
ФП: (Смеясь) Нет, но это истина …

Продолжение следует...

Ты же знала . что все не останется прежним,
Станет болью печаль, а печалью- надежда.
Хелависа.
( продолжение интервью)
КП: ( вежливо), Но жить окруженной телохранителями, даже когда Вы приехали на студию сюда, как вы чувствуйте себя ? …
ФП: Хорошо . Вы знаете, всегда есть очень хорошие отношения с своими телохранителями, я привыкла к этому.
КП: Они – сейчас здесь?
ФП: (улыбается и задумывается) день, когда их не будет вокруг …, когда Вы знаете, что они отсутствуют, я не … возможно я … Хорошо, я должена сказать, что я чувствовала бы себя более свободной, если можно так сказать, но …
КП: Например, если Вы берете самолет, они - всегда позади Вас?
ФП: Нет, Вы знаете, что лучший телохранитель в этом случае - пилот на борт... (смеется)
КП: Фарах Пехлеви, ваша автобиография была переведена на 16 языков …, Когда люди думают о Фарах Пехлеви, что Вы хотели бы, чтобы люди помнили о ВАс?
ФП: Действительно, я написала это к потомкам, потому что я тогда меня уже не будет, чтобы слышать то, что будет сказано обо мне …
КП: нет, нет Вы не должны быть такой пессимисткой … Вы совсем не стары …
ФП: нет, нет, правда, я не являюсь пессимисткой вообще, на countrary, какой warms мое сердце - то, что несмотря на все, что случилось со мной, включая turnups в Историю, все, что было сказано или продолжает быть сказанным относительно меня, или противниками предыдущего режима. Мои соотечественники полагают, что я была кем - то близким к людям. Также за то, что я была активена в социальных делах , хотя менее удачлива и также в вопросах культурны . И как человек ,они полагают, я вела себя должным образом и прилично, что я была сильна и что я не поддавалась горестям, и я очень благодарна им за это.
КП: Каков был самый хороший комплимент, который Вы получили от ваших соотечественников?
ФП: (Улыбаясь) Хорошо Вы знаете, что меня особенно трогает , когда молодежь, которая никогда не видела меня в Иране как королеву, приходит в слезах и говорит мне …, это смущает меня, чтобы рассказать это как то, потому что я не хочу льстить себе публично, но.. Они говорят мне: "Вы - пример для нас …» или, " Вы представляете нашу страну, наше прошлое, и мы хотим благодарить Вас …», это трогает меня очень, и в то же самое время я чувствую большой responsability на моих плечах …
КП: Ваши дети гордятся их матерью?
ФП: (После тонкой паузы) я надеюсь , что это так …, я надеюсь (улыбаются), и …, я слышала комплименты от них, и …
КП: Непосредственно к Вам?
ФП: (улыбается и волнуется) Да … да, я надеюсь, что они знают, насколько я люблю их, и насколько их будущее важно для меня.
КП: внутри вас есть что- то такое, что дает Вам эту энергию, эту силу?
ФП: нет, Вы хорошо знаете, я НЕ ХОЧУ, чтобы силы зла победили! Я не хочу, чтобы отрицательные вещи навредили мне. (Она улыбается иронически), И я надеюсь, что я сохраню это в течение некоторого времени.
КП: Что является этими отрицательными вещами?
ФП: Чтобы быть затронутой оскорбительными замечаниями или отношениями, ложью, становиться печальной … также, когда я вижу то, что происходит в моей стране, с этим неизбранным режимом, который утверждает, что представляет Бога на земле, и когда я вижу то, что делается к моей стране, я не хочу дать им радость наблюдать меня побежденной.
КП: действительно ли Вы – мусульманка и разделяете идеи этой вера?
ФП: (Кивает головой) Я верю в существующие ценности всех религий, но я также верю в Универсальный Свод Прав человека …, Они могут очень хорошо сосуществовать вместе, и вероятно если я сумела выжить, это - возможный признак, что я действительно имею некоторую веру …
КП: Какова самая важная вещь , которой ваш муж, Шах Ирана научил вас?
ФП: (Задумывается) Он научил меня множеству вещей …, я всегда буду благодарна ему за то, чтобы имела его поддержку и одобрение и руководство мной во всех различных областях, в которых я работала и добивалась, чтобы видеть результаты мечтаний, … Также за то, что спрашивала советы и не быть унесенной непосредственным энтузиазмом. Я также горжусь тем , кем он был и что он представлял для Ирана. Его самая большая любовь была для Ирана и Иранцев. Он также, я думаю, хотел, чтобы я двигалась этой дорогой и была привязана к своей стране. Это говорится, потому что я привязана к Ирану не только как прежняя Королева но также и как гражданин моей страны.
КП: Перед тем , как стать Императрицей, Вы были студенткой во Франции, Вы могли сказать несколько слов о тех годах?
ФП: (улыбается) Да, хорошо , что каждый всегда держит большой souveneers студенческих лет …, они были очень полезными годами для меня. Для получения образования почти 47 лет назад, я была тогда юной иранской девочкой в полном одиночестве в Париже. Я кроме того, училась в области, которая не была обычна для девочек, я изучала архитектуру …
КП: Вы жили в Университетском Университетском городке?
ФП: Да конечно, и я помню те годы с большой привязанностью.
КП: последний вопрос, когда Вы встаете утром, что Вы говорите себе непосредственно? Когда Вы включаете свет и открываете ваше окно?
ФП: я делаю зарядку, (мягкий смех), чтобы остаться в форме, и я немедленно иду и начинаю мою ежедневную работу. Снова, как я сказала, это зависит, нахожусь ли я в форме или нет …
Кп: И Вы смотрите свою электронную почту, и это дает Вам энергию?
ФП: Электронные письма, письма и все, в чем проблемы моей жизни и отвественности , обязательств перед другими. Однако прежде, чем мы заканчим, я хотела бы сказать, что я уверена, что свет должен будет победить темноту в Иране и что Иран возвысится от его пепла …
КП: И, мы надеемся,что это будет в то время , когда Вы еще будете живы?
ФП: Иншалла ( Если будет на то воля Аллаха)
КП: Благодарю Вас , Ваше Величество.

…
.

Оvchin , Вы пишите ( 3.12.2006г):

Цитата:

«А вот то, что Иран выступает против агрессивных и террористических государств (США, Израиль) нам, гражданам России, очень полезно. В том числе потому, что отдаляет угрозу нам со стороны этих стран»

Я так и вижу многомиллионную армию Израиля, нападающую на беззащитную Россию. Прямо дрожу от ужаса!
У Израиля- то армия гораздо меньше , чем у Ирана. А учитывая, что муллы с этой армией творили во время Иранско-иракской войны, как они живыми людьми минные поля разминировывали ( причем своими же солдатами)….
Да и Иран поближе к нам территориально.

Цитата:

«Которому нельзя доверять, т.к. договоренность нарушат»

«А кстати, какую и когда договоренность нарушил Иран? И еще? на кого он нападал?
На него нападали - было дело. Саддам Хусейн, при подстрекательстве все тех же (Штаты и Израиль).»

А экспорт исламской революции ?
Еще когда Хомейни был изгнанником в Ираке , его сыновья , Мустафа и Ахмед периодически уезжали от него, чтобы принять участие в террористических актах в Ливане. Ахмед, иранец, даже стал почетным членом ФАТХ , палестинского движения Я . Арафата.
Летом 1979 г. под влиянием исламской революции в Иране в королевстве Саудовская Аравия активизировались радикальные группировки и организации. В армии создавались тайные ячейки. Шиитское меньшинство в Восточной провинции ( около 400 тыс. человек) устраивали демонстрации под религиозными и политическими лозунгами. В страну контрабандно ввозилось оружие. В сентябре в крупных городах появились листовки с призывами к возвращению к пуританским нормам ислама, к свержению « деспотичных и продажных правителей», изгнанию из страны всех иностранцев и т.д. В ответ правительство начало проводить аресты.
В середине сентября в Западной провинции появились небольшие вооруженные отряды , которые расположились неподалеку от Медины ( места упокоения Пророка Мухаммеда) активно вербуя сторонников. В их рядах были солдаты и офицеры армии и национальной Гварди, представители племен утейба, кахтан и ямин.
Ранним утром 20.11.1970 г. около тысячи человек захватили Большую мечеть (« Аль- Хаарам») в Мекке , главную святыню ислама. Захватив сотни молящихся паломников со всего мира, они потребовали радикальных перемен в составе правительства, пересмотр политики добычи и продажи нефти; возвращения к нормам ислама ( запрет игры в футбол и вывешивание портретов); исключение женщин из общественной и экономической жизни, выдворение из страны иностранцев .Это возмутительное кощунство было совершено в Святом городе, в котором нельзя убивать ни одно живое существо, даже комара!
Одновременно была попытка захвата мечети пророка Мухаммеда в Медине ( там его могила), но она была подавлена. Началось восстание шиитов в Восточной провинции.
Королевская семья растерялась. Лишь через два дня армия начала штурм мечети. Лишь через 13 дней, 5 декабря она была взята правительственными войсками.
А поддержка «Хезболлы» в Ливане?
Настораживает и то, что в России в последнее время появляются общины мусульман- шиитов. И это в стране, где испокон веков мусульмане являются суннитами правовой школы («махзаба») ханафизма! Я сам ( как и шииты) почитаю Пророка Мухаммеда и его зятя и кузена Али ибн Абу- Талиба и его дочь Фатиму и внуков Хасана и Хусейна , и всех остальных 12 имамов, но надо понимать , кто и зачем пропагандирует учение шиитов.

Для S1 ( 4.12.2006г) :

Цитата:

«А в общем никакого особого вреда от Ирана нам пока не было.В самом деле,не все ли равно гражданам России с какого года в Иране казнят женщин и есть ли дискриминация бахаистов и прочих огнепоклонников? Это в конце концов их внутреннее дело.»

Поэт Константин Симонов прекрасно по этому поводу сказал :
«Чужого горя не бывает...»
А дальше цитировать не буду, чтоб не обижать. ;)

Цитата:

«И все ли мусульмане - сунниты поддержут иранских шиитов? «

Истинно так! Саудиты так иранцев «полюбили» , что несколько лет их даже в Мекку не пускали.

Цитата:

«Да и границы у нас с Ираном нет,не то,что с Китаем. «

Строго говоря общая граница есть- морская , по Каспийскому морю. А если учитывать, что Иран еще со времен шаха Надира ( т.е. с Анны Иоанновны) считает весь Азербайджан своей территорией , и во время армяно- азербайджанской войны, что- бы ослабить Азербайджан встало на сторону Армении , тот перспективы вообще тревожные.

(5.12.2006г) :

«

Цитата:

Если "демократизация" в Иране пойдет по иракскому образцу то цены на нефть вырастут - вот и прямая выгода России.»

и Змей (5.12.2006г) :

Цитата:

«Лично я за втягивание США в войну с максимумом мусульманских стран. Любых. И чтобы в каждой нашлись хорошие пилоты авиалайнеров.»

Реза -Кир Пехлеви неоднократно высказывался против вооруженного вторжения иностранных войск в Иран.

Общая численность российской армии и флота - 1 миллион 207 тысяч военнослужащих.
http://www.newsru.com/arch/russia/10feb2005/army_ru.html
Численность совокупных регулярных вооруженных сил Ирана на 1 января 2000 года составляла ок. 900 тыс. человек. Техника в основном устаревшая. Например, танков 2400, в основном Т-54, Т-55, Т-62 и Т-72. Самолетов 200 с чем-то, в основном старые американские.
http://www.iran.ru/rus/vc.php
У нас тоже техника устаревшая, но все-таки поновее. Танков 12000, в основном Т-72, Т-80, есть Т-90.
http://www.rg.ru/2006/09/11/tankisty.html
Самолетов около 5000, много старых.
http://www.airforce.ru/history/modern/vvs2003/index.htm
Боеспособность: в войну с Ираком проявляли мужество и фанатизм, но полной победы так и не одержали: Ирак не был оккупирован, не уступил территорий или прав на нефть.
http://historiwars.narod.ru/Index/XXv/saddam/saddam2XV.htm

Промежуточные выводы:
1) Иран на нас не нападет, т.к. не имеет ни количественно-ресурсного, ни технологического превосходства.
2) Российская армия в случае войны побьет иранскую.

По поводу ядерного оружия: иранцы даже с ЯО не смогут уничтожить нас, а мы можем с имеющимся арсеналом испепелить их. Это отрезвляет...

По поводу фанатизма: фанатики тоже любят жизнь и вполне прагматичны. Пример: в, ЕМНИП, 2004 г. Моктада ас-Садр поднял взбунтовал свою группировку и захватил город Наджаф. Садр расположился в главной мечети города, святыне шиитов, уничтожение которой вызвало бы сильнейшее возмущение и навсегда испортило бы их отношения с оккупантами. Американцы окружили город и стали захватывать, медленно, но верно подходя к мечети. Садр понял, что мечеть рано или поздно возьмут, а ему будет очень плохо. Упертый фанатик в такой ситуации постарался бы попасть в рай, а Садр начинает переговоры, в итоге его выпускают. Сейчас он прибрал к рукам минздрав Ирака, на нем держится правительство аль-Малики...

По поводу Крымской войны: Россия проиграла коалиции из Англии, Франции, Турции и Сардинии. Австрия заняла враждебную позицию и сковала большую группировку российских войск. Все противники, кроме Сардинии - крупные и довольно сильные в военном отношении государства. Россия не была быстро и эффектно разбита, а проиграла скорее "по очкам", потеряв вдвое больше солдат и после долгой осады сдав Севастополь.
А кого позовет в коалицию Иран? Ирак (если Штаты уйдут и там сохранится единое государство), Сирию, афганских шиитов? Какое иностранное государство они хоть раз победили? Тоже мне вояки... Наши танкисты и летчики наконец-то как следует потренируются! ;D

По поводу ненависти: для Хомейни США - Большой Сатана, а СССР - Малый Сатана, враг №2. Значит, муллы готовы сотрудничать с Россией против Америки.

Вывод: Ирана и вообще ближневосточных государств не бояться больше, чем Китая или Штатов; делать деньги на их конфликтах с Израилем и Штатами, пока есть такая возможность. Война России не нужна, т.к. она косвенно пострадает от притока беженцев и роста наркотрафика.

Статья о конференции по холокосту.
Ассошиэйтед Пресс

Нассир Карими.

Корреспондент агентства АП

ТЕГЕРАН, Иран (AP) - Иран в понедельник принимал гостей конференции, которые исследует, имел ли место геноцид евреев во Второй мировой войне.

Конференция была начата президентом Ахмадинеджадом в очевидной попытке показать его статус дома и за границей , как жесткого противника Израиля. Президент , противника компромиссов, описал Холокост как "миф" и призвал к стиранию Израиля с карты мира.

Организаторы рекламировали конференцию как академический сбор, нацеленный на обсуждение Холокоста далекого от западных табу, но среди 67 участников от 30 стран преобладали ревизионисты Холокоста. Они включали в себя Дэвида Дьюка - прежний губернатора штата Луизиана - представителя и лидера Ку-клукс-клана - и Роберта Форайссона из Франции и австралийца Фредерика Тобена, который был заключен в тюрьму в Германии в 1999 из-за подвергания сомнению Холокост.

Также на конференции были два раввина и четыре других члена группы Евреев, Объединенившихся Против Сионизма, которые был одети в традиционные длинные черные пальто и черных шапочках ультраортодоксальных евреев. Евреи, Объединеннившиеся Против Сионизма, говорят , что создание государства Израиля, нарушает еврейские закон, не отрицает, что Холокост произошел, но утверждает, что это не должно была быть причиной для основания Израиля.

В Израиле, премьер-министр Эхуд Олмерт обратился к миру с просьбой возражать против конференции, называя это "больным явлением."

Немецкий президент Парламента Норберт Ламмерт возражалпротив конференции в письме Ахмадинеджаду.

"Я осуждаю любую попытку предложить антисемитской пропаганде общественный форум под предлогом научной свободы и объективности,"

Двухдневная конференция была организована Институтом иранского Министерства иностранных дел Политических и Международных Исследований.

"Эта конференция не стремится ни отрицать, ни доказывать Холокост," сказал во вступительной речи руководитель института Разу Моузави. "Это должно только обеспечить соответствующую научную атмосферу для ученых, чтобы предложить их мнения в свободе об этой исторической проблеме."

В Германии, Австрии и Франции попытки отрицать Холокост запрещены законом.

Иранский Министр иностранных дел Маноучехр Моттаки отклонил иностранную критику как "предсказуемые",

"Цель организации этой конференции состоит в том, чтобы создать атмосферу в которой можно будет поднять различные мнения об исторической проблеме," сказал Моттаки.

"Если официальная версия Холокоста окажется под сомнением, то существоание Израиля будет также под сомнением. И если, в течение этого обзора, будет доказано, что Холокост был исторической действительностью, тогда что является причиной для мусульманских людей и палестинцев, имеющих необходимость платить за преступления нацистов?" сказал Моттаки.

Ахмадинеджад сказал, что убийство 6 миллионов евреев режимом германских нацистов в течение Второй мировой войны было "мифом" и "преувеличенным". Он также неоднократно спрашивал, почему Холокост использовался, чтобы оправдать создание Израиля за счет палестинских стран - утверждение, популярное среди иранских противников компромисса.

Официальный мемориал Холокоста Израиля, Яд Вашем, осудил Тегеранскую конференцию как попытку "окрасить экстремистскую повестку дня академической щеткой."

Ведущий израильский романист и мирный активист, Амос Оз, также осудили встречу.

"Я думаю, что конференция в Иране - больная шутка, и я надеюсь, что это будет воспринято с отвращением и отвращением всюду в мире," сказал Оз.

Сбор совпал с независимо созванной академической конференцией по Холокосту в Берлине, Германии, где историки подтвердили точность данных нацистского геноцида и подвергли сомнению доводов Тегеранского форума.

Число смертельных жертв Холокоста "не вымысел воображения. Это получено от немцев непосредственно, и поэтому любое опровержение этих цифр является абсолютно бессмысленным," сказал на Берлинской конференции историк Рол Хилберг, автор "Гибели европейских евреев,".

Волфганг Бенц, голова Центра Исследования относительно Антисемитизма в Техническом Университете Берлина, сказал, что люди, которые отрицают Холокост "знает совершенно хорошо, что случилось."

"Они хотят использовать то, что случилось - через отрицание этого - чтобы произвести еще что - то, для ясно сформулированного сырого старого антисемитизма против Израиля," сказал он.

Иран провел месяцы, готовясь к конференции, даже предавая гласности это во время сентябрьского посещения Тегерана Генерального секретаря ООН Кофи Аннана, который противоречил своим хозяевам, говоря, что Холокост был историческим фактом и что выставка мультфильмов антиХолокоста, тогда демонстрируемых в городе, увеличивает ненависть.

Здравствуйте, Оvchin! ( 14.12.2006г) :

Цитата:

«Грабить другие страны - а это и есть цель войны - можно и без многомиллионных армий. Можно грабить другие страны, народы, отдельных лиц, например, с помощью финансовых махинаций. Уничтожать население других стран также можно без войны - например, пропагандируя наркотики, вывозя наворованные деньги в другие страны, распространяя ложь и клевету в скупленных СМИ. Тут тоже важна не столько большая армия, сколько опыт в мошенничестве и паразитировании.»

Разумеется , Вы правы. Но есть ли доказательства, что все описанное проводит правительство Израиля в отношении России?

Gorvin , вы пишите ( 14.12.2006г) :

Цитата:

«Представьте себе: Иран освобожден, правительство из эмигрантов начинает судить преступников прежнего режима; открытие границ и приватизация всего и вся, как это было в Ираке - значит, экономика резко падает. Начинается партизанская война - оккупанты начинают сажать и убивать всех, кто им не нравится - никто не может чувствовать себя в безопасности. Следствие - поток беженцев в соседние страны, а из них - в Россию. Оно нам надо? Уж лучше пусть будет независимый Иран.»

Да, пусть будет независимый Иран. Но Иран не фанатиков и муллократов , а Иран 2500- летней культуры , открытый миру! Реза –Кир Пехлеви неоднократно выступал против вторжения иностранных войск в Иран . Он говорит о сплочении всех иранцев за границей и внутри страны. Совсем недавно он встречался с внуком Хомейни, который также более 25 лет подвергался гонениям в Иране. Он говорит о амнистии и прощении .Судьбу страны решит референдум.

Для Norin ( 14.12.2006 г) :

Цитата:

«Идеология Ирана, ИМХО, требует не просто существования врага, а активной с ним борьбы и/или активной экспансии, и что завтра этим врагом не станнит Россия гарантий нет.»

Совершенно правильно!

цитата из: Gorvin на 18 декабря 2006 года, 20:40:15

Цитата:

При каких условиях вы представляете себе референдум в Иране, по результатам которого власть мулл была бы свергнута и принята светская конституция? ИМХО это маловероятно в ближайшее время. Кроме того, смена режима может иметь отрицательные последствия, т.к. на новую власть могут надавить иностранные государства и заставить приватизировать нефтяную промышленность, а также ЖКХ...

Ну, конечно, при муллократах референдум невозможен...Но после их свержения именно на нем будет установлен новый государственный строй.И монархисты и муджахеддины это признают. И даже если будет республика- это нестрашно и гораздо лучше нынешнего кошмара. Принц Реза-Кир уже заявил . что готов служить Ирану в любом случае.Благо , примеры уже есть: царь Болгарии Симеон из Кобургской династии был в Болгариии премьер-министром.
А нефтянная промышленность была приватизирована у англичан еще при шахе и являлась государственной.

S1 , вы задали интересный вопрос ( 18.12.2006) :

Цитата:

«В этой теме да и в СМИ часто подчеркивают сотрудничесто Сирии и Ирана,мол в Сирии у власти тоже шииты.Я где то читал,что Асад и его клан - не просто шииты а шииты - алавиты.Может кто обьяснит,что это за вера и чем она отличается от обычных шиитов? А то я про алавитов слышал странные вещи - мол по ночам молятся,а кому непонятно.»

Попытаюсь на него ответить , но, прошу прощения, что слишком подробно. ;)
Пророк Мухаммед, основатель ислама умер в 632 г. н.э. После его смерти возник вопрос : кто станет духовным и светским руководителем мусульманской общины ? Многие считал , что наиболее подходит для этого Али, сын Абу- Талиба , сподвижник пророка, прозванный « Лев ислама» . Он был двоюродным братом и приемным сыном Мухаммеда , мужем его младшей и любимейшей дочери Фатимы, отцом единственных внуков пророка Хасана и Хусейна. Но немало влиятельных мусульман относились к нему подозрительно и враждебно. Благодаря влиятельному мекканскому племени курайш и уроженцам города Медина руководителями мусульман, преемниками Посланника Бога ( халифат расул Аллах) становились один за другим курайшиты Абу Бакр ( 632-634), Омар ( 634-644) и Осман ( 644-656). При Османе усилилось недовольство мусульман. Если Абу Бакр и Омар жили скромно, то Осман способствовал обогащению своих родственников ( хотя сам жил довольно скромно). Он отказал в просьбе умирающей Фатимы похоронить ее рядом с отцом ( мол, там уже Абу Бакр и Омар похоронены), так ее могила и пропала бесследно. При нем был собран Коран и из него были убраны упоминания и Али, Фатиме и Хасане и Хусейне. Тем временем формировалась группа приверженцев Али ( « шиат Али» или просто « шиа»). Ее фундаментом было мнение, что Мухаммед назначил Али своим преемником, и что знания религии не могут быть постигнуты непосредственно человеческим разумом, и что нужен имам- духовный руководитель , из семьи пророка.
В 656 г. халиф Осман был убит иранскими паломниками , выйдя к ним с одним из первых экземпляров Корана. Его кровь окропила страницы священной книги. Халифом был избран Али. Но против него выступил наместник Сирии Муавийя , сын злейшего врага пророка Мухаммеда Абу Суфйана, из клана Бану Умаййа. Началась вялотекущая борьба, продолжавшаяся до убийства Али в 661г. Халифом был провозглашен Муавийя, а сыновья Али и внуки пророка Мухаммеда- Хасан и Хусейн получили отступные. Хасан умер в 669г. А Хусейн был убит у Кербелы в 680 г. при попытке поднять восстание против сына Муавийи. Однако шииты были верны его потомкам. Правнук Хусейна , Джаффар ас- Садык, видный теолог и ученый . пользовался общим уважением. Однако его старший сын Исмаил мечтал о свержении узурпаторской династии Аббасидов, происходивших от дяди пророка Аббаса. Что -бы спасти сына , Джаффар объявил о его смерти в 763 г. В действительности же Исмаил ушел на нелегальное положение. В 765 г. Джафар скончался , и имамом объявили его сына Абдаллаха- аль-Афтаха , сводного брата Исмаила, а после его смерти , через несколько месяцев после принятия имамата его брата Муссу аль – Казима. Но многие шииты говорили . что Исмаил жив, а если даже и умер , то имамом должен стать его сын Мухаммед. Так возник раскол между шиитами и последователи Исмаила стали называться исмаилитами. Потомки Исмаила руководили приверженцами в строжайшей тайне вплоть до имама Абдаллаха аль- Махди образовавшего в 909 г. в северной Африке государство Фатимидов, которое позднее захватило Египет и Сирию.
Но государство и династия Фатимидов пережили ужасный раскол в 1094 г. , когда умер халиф аль- Мустансир. Трон должен был достаться ег о старшему сыну Абу Мансуру Низару ( 1045-1095г) , но против этого выступил визирь аль-Афдал , передавший трон другому сыну Абу-л- Касиму Ахмаду ( аль- Мустали). Началась гражданская война, Низар был казнен , однако один из его потомков бежал в Персию к Хасану аль Саббаху. Его потомки до сих пор руководят 25- миллионной общиной исмаилитов. Мусталиты правили Египтом до 1171 г. , пока не были свергнуты Саладином. Небольшие общины мусталитов сохранились в Саудовской Аравии, Йемене и Индии. В Сирии они известны как алавиты. Книги алавитов , как и всех направлений исмаилитизма ( кроме исмаилитов- низаритов, сохраняются в тайне и практически неизучены. В Сирии алвиты составляют 10% всего населения, но осуществляют абсолютную власть.

Форум официального сайта Веры Камши

Журналистика => Архив "Кубла Змея" => Автор: otchelnik на 30 августа 2006 года, 07:52:59