Печать страницы - А как все хорошо начиналось!

- Светлейший на Круг, разумеется, явился, - вдруг сказала Эйллиэ.
- Светлейший? – Вала поднял бровь.
- Мы с другом так в шутку называли супруга моей наставницы. Конечно, у него было какое-то другое имя – нечто красивое, чуть выспреннее и отражающее его суть. Звезду ночи звали Темнейшей. Она не обижалась.
- А Светлейший? - Эйллиэ так редко вспоминала прошлое, что Мелькор весь обратился в слух.
- Он о своем прозвище не знал.
- Почему?
- Мы были ему слишком неинтересны.
- Как?! Даже Сотворённый? – поразился Вала.
- Насколько я поняла, Светлейший никого не жаждал никого творить. То было решение Темнейшей, и поэтому она и сотворила сына подростком, а не младенцем, как ей хотелось вначале. Звезда ночи наивно полагала, что заниматься с более взрослым сыном её избраннику будет интересно. Мне подобное отношение непонятно. Там, откуда я родом, считали, что будущий Творец должен пройти все ступени развития, но здесь иначе. Не всегда, к счастью.
Мелькор почувствовал себя виноватым: он-то сотворил и Ортхеннера и Морхэллена взрослыми. Но Эйллиэ продолжала рассказывать, не обращая на него внимания:
- Разумеется, задумали они чадо вместе, иначе и не бывает. Он хотел, чтобы сын был похож на мать. Так и получилось, только глаза от отца достались. Светлейшему понравилось. Впрочем, он редко замечал что-то или кого-то, кроме своей единственной. Она была для него всем. Пожалуй, лишь это останавливало меня тогда от горячего желания сделать Светлейшему какую-нибудь редкую пакость, - бледные губы мстительно изогнулись.
Снежинка явно ничего не забыла, и это наполнило сердце Валы тоской: значит, и любовь к потерянному суженному жива. А что он хотел? Изначальные любят один лишь раз.
- И вы, дейе, могли позволить сотворить пакость могущественному созданию? - оказывается боль легко скрывать за легкомысленным тоном. Как много он узнал, покинув Арту.
- Конечно, - улыбнулась Сейнеллиир, поправляя прядь волос. – Он бы даже не догадался. Некоторые преимущества у меня были, и даже остались, - она бросила на Мелькора быстрый взгляд и взмахнула ресницами. Какие длинные и густые, а на кончиках иней…
- А Звезда ночи отправилась на Круг? – Вала предпочел вернуться к прежней теме.
Снежинка поморщилась, но ответила:
- Нет. Отвечая на следующий вопрос, скажу: она не очень верила официальной версии.
- А что же гласила неофициальная?
- Банальное – все было не совсем так или совсем не так, но доказательств не нашлось. Посему на этом все поставили точку, хотя уместнее было бы многоточие. Гилмантий притащил в свой мир около двух десятков архин с их кладкой. Они отлично понимали, что им будут не рады, посему и не стали пробуждать своих детей. Дейе Дрейкн явление этих существ раздосадовало. Кажется, с тех самых пор у них с Гилмантием испортились отношения. Древнейший очень долго искал подходящий мир для опальных созданий, но безуспешно. Понимая, что их терпят из милости, архины честно блюдут соглашение и не увеличивают свое число. Среди них только женщины, все мужчины спят. Но про маленькую архейну не знал никто…
- Даже Гилмантий не знает, что у него под носом появилось такое чудо? – усомнился Мелькор.
- Гилмантий все ведает, но скрывает.
- Тогда почему не взял в обучение? Существо такой силы может по незнанию наделать много глупостей.
- Он бы хотел, но Укита ему не доверяет.
- Почему? Ведь он их спас.
- Старые счеты.
- Сколько же тут у вас тайн! – с досадой воскликнул Мелькор. – Я хоть одну смогу разгадать?
- Кто знает? – загадочно улыбнулась Эйллиэ. – Но про архин я расскажу все, что мне известно. Так будет проще. Они безобидны, их мужчины и защитники погибли, новых они не пробудили. Нгирит архины очень берегут, надеясь, что когда-нибудь она сможет сплести для них Мир. Укита до сих пор трясется, что их разоблачат, хотя теперь можно не бояться. Архейна дала клятву наставнику, но архины опасаются, что вас уговорят оборвать нить её жизни.
- Можете успокоить почтенную лаэдери. Я никогда не позволю причинить вред своей ученице, - холодно бросил Вала и поинтересовался. – И кто же станет меня уговаривать?
- Здесь – никто, хотя дейе Дрейкн придет в бешенство. А вот остальные, особенно из присутствующих на том Круге... Впрочем, ни Клемент, ни Гилмантий сюда никого не пустят.
- Вы давно знали о Нгирит, - он не спрашивал, а утверждал.
- Давно, но я ничего не советовала Мелиссе. Мелли ваша истинная внучка и тоже Видящая, только пока её видения слишком туманны. Но она всегда знает, что надо делать. Верьте внучке, - горячо прошептала Эйллиэ. – А я постараюсь помочь, если будет необходимо.
- Спасибо, дейе, - Черный Вала был тронут.
- Можно просто Эйллиэ, дейр, - улыбнулась она.
- Тогда для вас я Мелькор, - он склонился над её рукой и коснулся губами прохладной ладони.
- Мне уже пора, - Снежинка улыбнулась – ласково и печально.
Этот день так быстро закончился… Но будет новый. Они еще встретятся и не раз.
- Мы еще увидимся, - прошептал он, глядя в бездонные глаза.
- Обязательно, - тонкие нежные пальцы дотронулись до его щеки.
Сердце защемило от этой робкой ласки. Сейнеллиир покачала головой, и растаяла в воздухе. На душе было странно - полынно горько и неожиданно сладостно, словно легкая тревога смешалась с уверенностью, что все будет хорошо.
Ярмарка и впрямь расщедрилась на чудеса и главное из них, то что они с Эйллиэ стали чуточку ближе друг другу.

примечание: Лаэдери - вежливое обращение в мире Девяти радуг к женщине без магических способностей.
Ладери - вежливое обращение к девушке без магических способностей.

Глава 17. Трудовые будни.

Шестой в Черных землях прижился быстро и даже весьма основательно обустроился. Собственноручно соорудил мебель, вырезал себе из дерева ложку: дескать, ему так привычнее, развёл огородики – сначала на подоконнике, а потом вытребовал себе участок неподалёку от целительского дома. Кстати, совершенно бесплодный и каменистый, но это северянина не смутило. Он натаскал земли, намешал листьев, еще чего-то, и на следующий год все у него буйно цвело и плодоносило.
- Пока горошек с фасолькой, а потом и чего получше взрастим, - объяснял он с удовольствием обдирающей стручки наставнице. Лиссэ молча кивала: со ртом полным горошин не поговоришь.
С Хонахтом они сразу поладили, невзирая на его медлительность и её быстроту. Шестой хоть и делал все неспешно, зато успевал более других шустрых. Йолэнна была им очень довольна: в аптекарском огороде северянин сумел вырастить несколько весьма полезных для исцеления растений, Мгрыха тоже хвалила, хоть и подшучивала постоянно. А уж Тиниар и вовсе утверждал, что сей одаренный юноша преисполнен света. И даже Хэлкар отнесся к Хонахту весьма дружелюбно, не оправдав опасения Лиссэ, предположившей, что энергичного Первого будет раздражать неторопливый Шестой. Но Элдамирион, внимательно понаблюдав за сыном вождя, отметил:
- В своем деле он мастер и воевать обучен.
- Угу, - хмыкнул Сайта. – Пока такой свою дубину достанет, его соратников порубают, либо они без него врагов одолеют.
- Ошибаешься, – покачал головой нуменорец. – Если этого медведя задеть, он может таким быстрым оказаться, что даже мы с тобой за ним не угонимся.
- Это уж точно, - кивнула дейе. – С неуклюжими мишутками связываться себе дороже.
- Да он же вроде из клана Совы, - решил сыграть под дурочка Четвертый. – А вы о каких-то медведях.
- Ха, рыжий! - фыркнула мистрис. – Какая разница из какого он клана, если, по сути, медведь медведем!
- Ошибка природы, значит, – глубокомысленно произнес пират.
Элдамирион, неодобрительно посмотрев на собрата, скупо обронил:
- Напротив – попытка исправить…
- Это тебе твоя Звезда нашептала? - Сайта явно нарывался на трепку. Лиссэ уже приготовилась разнимать волшебников, но Первый проявил просто чудеса выдержки.
- Не отвлекался бы на всякие глупости, и тебе бы море кое-что подсказало, - равнодушно ответил он.
- Каждому свое – тебе умности, а мне глупости, - хмыкнул капитан и ушел.
- Пират он и есть пират, - неодобрительно сказал Элдамирион. - Только приключения на уме.
- Миру не только степенность нужна, но и авантюризм, - примирительно отметила дейе.
- Вы, как всегда правы, Айанта.
- Слушком уж ты церемонный!
- Ну, хоть кто-то должен! – рассмеялся ученик.
Несмотря на шуточки Сайта с Шестым тоже поладил, тем более, что Хонахт пропускал мимо ушей все его насмешки.
С Никушем северянин общий язык нашёл легко, ведь и Хонахт был неплохим целителем, только лечил животных. Волшебники частенько что-то обсуждали, особенно их сблизила работа в аптекарском огороде.
Денна отнесся к сыну вождя весьма дружелюбно и пригласил посетить Ханатту, которая после известных событий стала почти постоянным местом его пребывания. Хонахт пробасил, что обязательно прибудет.
- Вот только обживусь да подучусь маленько, подарки для твоих ближних заготовлю и отправляюсь в путь!
- Ага, лет эдак через десять! – хмыкнул Сайта. – Как раз ему встречу торжественную подготовишь!
- Да нет, думаю, ему и пяти хватит! – поддержал шутку принц. – Научится портал открывать, и на дорогу время тратить не придется.
Так или иначе, но северянин сумел поладить со всеми, кроме Ульбара. Второго его медлительность выводила из себя. Он всячески пытался растормошить Хонахта, но того было не пронять. Все их общение заканчивались тем, что взбешенный Ульбар уносился, громко хлопнув дверью и бормоча под нос ругательства.
- Пусть учатся работать вместе, - сказал Гортхауэр и стал давать им совместные задания. Бедный Второй страдал ужасно, но майа был неумолим. Сам Волчик подчас тоже жаловался на медлительность нового ученика, но больше наигранно. Лиссэ отлично видела, что муж пребывает в восторге. Такой дар! Такой Маг! Такая удача!
- Он нам таких тварей сотворит!
- Тварей тут и без него в свое время натворили, – возразила дейе. – А он мальчик рассудительный, спешить не будет.
- Правильно, он все сделает без спешки – качественно и основательно! Его создания никто и никогда извести не сумеет! – развеселился супруг. Долго веселиться ему не пришлось. В комнату влетел вихрем огорчённый донельзя Ульбар и, забыв про хорошие манеры, взвыл с порога:
- Я больше не могу! Уберите его от меня! Я раньше начал учиться, знаю больше и делаю все быстрее, а этот…
- Этот - твой собрат и ты должен ему помогать, раз знаешь больше, - холодно ответил майа, сверкнув глазами. – Отныне будешь вместе с ним ходить на занятия.
Бывший король побледнел, дернулся, сжал руки в кулаки и выскочил за дверь.
- Бедненький, - посочувствовала ему дейе.
- Подумаешь! Пусть учится сдержанности, а то засел за всякие пробирки и думает, что его дело сторона.
- Надолго его не хватит.
- Спорим, что два дня выдержит? - азартно предложил Гортхаэур.
- Не-а, день.
- По рукам!

Ошиблись оба: Ульбара хватило на полтора дня. В середине второго, его, завернутого в бархатную портьеру, Хонахт притащил в кабинет хартана и бережно сгрузил на диван.
- Что это? – хмуро поинтересовался майа.
- Да это, того…. Колдануть он чего-то собрался, ну я мешкать не стал, - пояснил Шестой. – Уж больно он прыткий да опрометчивый.
Из свертка послышалось нечто оскорбительное. Гортхауэр прищелкнул пальцами, штора раскрутилась и взлохмаченный Ульбар в подранной мантии предстал перед ними.
- Я всего лишь заклинание ускорения хотел на него набросить. Меня как раз осенило, каким оно должно быть, - начал объяснять он под укоризненными взглядами наставников.
- Непроверенное, и на собрата… - скорбно вздохнула мистрис. – Как ты мог?
Второй потупился. Отрадно, что ему стыдно.
- Да зачем мне твое ускорение, торопыга ты эдакий? – возмутился Хонахт.
- А я так не могу! Я уже все прочел, написал, к опытам приступил, а ты!!! Ты только учебник открыл!
- Зачем спешить-то? - изумился сын вождя. – Урок только начался, раньше все равно не отпустят…
- Да ведь можно потом наставника расспросить о чем-нибудь интересном! Или самому что-то новое изобрести и опробовать!
- То-то в прошлый раз, когда ты что-то попробовал, мы под столами прятались, а наставника Нарви чуть в окно взрывной волной не выбросило, - проворчал северянин.
- Я просто немного поторопился и не учел…
- Значит, не торопись. Эдак поторопишься, и уже больше никуда спешить не потребуется, - наставительно проговорил Хонахт. – Любое дело надо начинать подумавши и не один раз, а лучше три, но мудрее всего подумать семь…
- Почему? – захлопал глазами Ульбар.
- Число семь угодно Великой Сове, а то, что угодно покровительнице, всегда послужит во благо…
- Мне твоя Сова не покровительница! - перебил его бывший король.
- Тогда тебе надо обдумывать каждое дело не менее девяти раз, ибо…
- Ты издеваешься?!!
- Хватит! – прикрикнул Гортхауэр. – Я не желаю слушать пререкания и всякую чушь…
- Тем более, что настало время обеда, громко произнесла Лиссэ и хлопнула в ладоши. – Кто будет пироги?
- А с чем? С ягодами? – оживился Ульбар.
- И с грибочками? – пробасил Хонахт.
- С ягодами, с грибочками, с дичью и капустой, а также творогом. На любой вкус, - обрадовала их дейе и повела в столовую. Волчик недружелюбно косился, но молчал. Злится на её вмешательство, но понимает, что жена делает все правильно. Ребятам надо привыкать друг к другу, а совместное принятие пищи сближает.
За столом Второй о чем-то задумался, зато Хонахт уписывал сдобу за обе щеки.
- Ты неправ, Ульбар, - заявил вдруг Гортхаэур. – Кое-что Шестой делает быстрее тебя.
- Что? – удивился вырванный из раздумий волшебник.
- Ты еще один пирог не съел, а он уже второе блюдо доедает.
- Мне в голову одна идея пришла, - отмахнулся бывший король, - а утробу набить дело нехитрое.
- Оно может и не хитрое, зато полезное, - не остался в долгу сын вождя. – А то кое-что заклинания творя, с голодухи в обмороки падает.
- У меня тогда просто голова закружилась!
- Ульбар! – строго посмотрела на ученика Лиссэ. – Будь добр за столом есть, а не витать в облаках!
- Да, я не голодный, я же маг, да и кольцо…
- Кольцо дано не ради глупостей! И полагаться на него и силу постоянно вредно! - заявил майа. – А с Хонахтом вам и впрямь полезно заниматься вместе. Вы многому можете научиться друг у друга.
- Да чему мне у него учиться?! Он все со зверьем да цветочками!
Совенок благоразумно промолчал.
- Вот вам и задание: обдумать, чем каждый из вас может быть полезен другому. Через неделю поделитесь соображениями.
Волшебники переглянулись, нахмурились, но спорить не стали.
- Они и впрямь могут быть полезны друг другу, я не шутил, - пояснил Волчик поздно вечером, расшнуровывая тунику.
Лиссэ, уже в ночной рубашке, переплетала на ночь косу.
- Да они уже полезны! Вон Хонахт не дал ему применить неизведанное заклинание, - хихикнула она.
- Я не о том, - покачал головой майа. – У них много общего. Оба рождены для власти и волею судьбы вынуждены были покинуть любящих родителей. Правда, Ульбар остался в памяти своего народа героем, сокрушившим чудовище.
- И о Хонахте сложат легенды…
- Хоть с чудовищами он не сражался.
- Сражался, и, пожалуй, с гораздо более опасными, чем та тварь из пустоты.
- Какими же? – поднял бровь Волчик.
- Предопределение, мнение общества и родных. Для него все было уже решено, а он пошел своим путем. Нелегко остаться верным самому себе, когда большинство требует от тебя иного.
- Пожалуй, верно. Сумел добиться своего и с родичами по-доброму расстался, такое не каждый сумеет.
- Он мудр этот северянин, к тому же старше Ульбара.
- И тут ты права. Второй прибыл к нам почти мальчишкой, а этому около тридцати. И он единственный кто пришел, стремясь помочь мне, - супруг сел рядом и обнял её за плечи.. – Думаю он поладит и с Ульбаром.
- Маг природы и маг воздуха обязательно найдут точки соприкосновения, - задумчиво протянула дейе.
- И ты уже знаешь какие? – Гортхауэр шаловливо дернул её за локон.
- Не-а, время покажет, - она положила голову ему на плечо.
- Угу, оно всегда что-нибудь да показывает, - хмыкнул муж, и задул светильник.

Черный Вала никогда не любил следовать правилам, особенно, если не понимал их смысла. И сейчас решение, лишить маленькую архейну права обучатся в Школе для магов и Изначальных, казалось ему верхом нелепости и несправедливости. Бедная девочка не виновата в деяниях своих родных, отвергать её – значит толкать на путь преступлений. Будь на то его воля, он бы принял Нгирит в Школу, хотя сейчас ей еще рано учиться вместе с другими: слишком мало она знает для своих лет. Вот и пришлось брать юную сотворительницу в ученицы, хотя он давно зарекся поступать подобным образом. Но жизнь слишком причудлива и ей нет дела до наших обетов.
Мелькор задумчиво смотрел в окно. Светало. Первые лучи солнца окрасили небо в бледно-сиреневые тона. Опять он нашел себе проблему. Отказаться было невозможно, но и рушить в очередной раз свою жизнь, вступая в спор с Драконатой и другими из Круга Изначальных, Черный Вала не собирался. Разве можно рисковать Мелиссой и учениками? Он обещал Лиссэ, он обещал Клементу, он обещал самому себе… Как же все сложно. А леди Дрейкн несомненно потребует отказаться от обучения Нгирит, и это по меньшей мере. За эти два года Мелькор неплохо сумел изучить суровую подругу Древнейшего и прекрасно понимал, что легко она не сдастся. Себя он тоже прекрасно знал и сознавал, что в обиду архейну не даст. И чем закончится их противостояние? Ни уходить, ни сражаться не хотелось. Искать союзников? Эйллиэ будет на его стороне. Возможно, получится уговорить Кшиира. Гилмантий? Кто знает… Мэтр Клемент?
А вот с Клементом стоит посоветоваться. Вала еле дождался утра, накормил Мелису завтраком и, отправив её к дейе Сиренэ играть с близнецами, пошел к Главе Школы.
Дубовая дверь отворилась сама. У порога Изначального встретила Белинда. Выгнув спинку, кошка потерлась о его ноги и пошла вперед, гордо задрав пушистый хвост. Её хозяин обнаружился в кабинете. За столом заваленном книгами его трудно было разглядеть. Белинда грациозно вскочила на самую высокую стопку. Книги опасно накренились, но не упали. Отложив в сторону увесистый фолиант, Клемент учтиво осведомился:
- Чему обязан счастью видеть вас так рано в своем доме?
- Я вам помешал? – Мелькор мысленно подосадовал на себя за то, что не уведомил магистра о своем визите. Впрочем, если бы тот не хотел его видеть, то и дверь бы не открыл и кошку бы навстречу не послал.
- Мне мешают многие, но не вы, - мэтр был безукоризненно вежлив, но Вала поморщился. Лучше бы магистр пил свое странное вино и ехидничал. – Так что же привело вас ко мне? Или просто у вас дома не осталось место для размышлений?
Мелькор облегченно вздохнул: с язвительным Клементом ему было гораздо проще общаться, чем с церемонным.
- Хочу посоветоваться.
- Относительно ваших потрясающих приключениях на вчерашней ярмарке? Наслышан, - усмехнулся магистр, снимая кошку с книжной горы. Белинда недовольно заворчала и удрала в другую комнату. – Ваш танец потряс многих. А учитывая то, что дейе Эйллиэ задержалась у вас дома…
- Я расспрашивал дейе Сейнеллиир о Мирах восьмилапых плетущих. К танцам это никакого отношения не имело, - сухо ответил Изначальный.
- Поздравляю! – Клемент захлопал в ладоши. - Вместо того чтобы продолжить ухаживание, вы устроили даме допрос. Это, несомненно, станет новым словом в науке о страсти нежной: допрос при свечах!
- Издеваетесь? – Вала поднял бровь.
- Конечно, - совершенно невежливо хмыкнул мэтр. – Судьба дала вам такой шанс…
- У меня нет никаких шансов! – отрезал Мелькор. – Изначальные любят один раз!
- Как же вы утомительны, дейр, - лениво протянул Клемент. – Долдоните одно и то же с упорством дятла. И это вы, считающийся таким непредсказуемым и мятежным. Что делает с нами жизнь! – он картинно воздел руки кверху.
- Клемент, вы не знаете, почему я терплю ваши выходки? - Черный Вала уже пожалел о том, что магистр перестал быть вежливым и церемонным. Воистину бойтесь исполнения желаний…
- Знаю, разумеется. Вы считаете меня другом, - мэтр неожиданно снова стал серьезным. – Что у вас там стряслось?
- Я нашел себе личную ученицу, - хмуро ответил Вала. – Нгирит…
- Рад за неё! Девочке давно пора учиться.
- Так вы знали?!..
- Хорош бы я был, если бы не знал, что твориться у меня под носом, - фыркнул Клемент, почесывая за ушком снова взлетевшую на стол кошку.
- Но почему вы молчали?! – воскликнул возмущенный до глубины души Мелькор.
- К чему пустые разговоры? Обучить её создавать миры я бы не смог, все-таки Изначальным не являюсь да и специфика у меня другая. Гилмантий пообещал Доне не связываться с восьмилапыми. Сама Дона, скорее размажет по Эа эту девочку, чем возьмется за её обучение. Я думал подсунуть её Эйллиэ или Кшииру, а если бы у них ничего не получилось, пришлось бы просто научить Нгирит контролировать силу. Только и всего.
.

- А про меня вы, разумеется, забыли, - съехидничал Изначальный. Друг называется.
- Не хотелось вешать на вас эту головную боль. Но жаждущий проблем всегда обрящет их и без помощи друзей. Драконата будет в восторге.
- Её восторги я бы пережил, но у меня Мель и остальные. Да и Нгирит рисковать не хочется.
- Кроме всплеска эмоций моей обычно сдержанной помощницы, вам ничего не грозит. Поплюётся ядом, попридирается к вашим бумагам и урокам, а потом я поставлю её на место, - Клемент мечтательно улыбнулся. - Дона так гордится своей порядочностью, что поймать её на несправедливости будет для меня настоящим подарком. Представляю её лицо! – он весело рассмеялся.
- И вам не стыдно?
- В нашем мелком гадюшнике стыд – чувство неуместное, запомните это. А леди Дрейкн ничего ни вам, ни детям не сделает: слишком честна и законопослушна, чтобы позволить ненависти взять верх над рассудком. Заниматься со своей личной ученицей в свободное от работы время, вы имеете полное право. Архейн запрещено учить лишь в нашей Школе.
- Напрасно. Посеяв обиду, можно пожать ненависть.
- Я попытаюсь исправить эту ошибку... со временем. Наш милый Совет следует расширить, - Клемент хитро улыбнулся. – Вы и Ладомира слегка разбавите наше очаровательное сборище.
- Природница тоже Изначальная? - Черный Вала поразился, слишком уж человечной была неугомонная дейе.
- Она прекрасно маскируется. Настоящий талант.
- Как же много здесь много подобных талантов! – с досадой проговорил Мелькор. – А тайн и того больше. Клемент, что вы знаете про Миры плетущих?
- То же, что и все остальные, я появился здесь много позже тех событий. Эйллиэ на Круге не была и в расследованиях не участвовала, Кшиир тоже слишком молод. Гилмантий что-то знает, но не скажет, равно как и дейе Дрейкн. Остальных вы просто не найдете.
- Анайр входил в тот Круг?
- Списков не составляли, – Клемент провел рукой по лбу. – Я пытался раскопать старые тайны, но даже о Трех звездах ничего толком не узнал. А вы? – он бросил быстрый взгляд на Валу.
Мелькор вздохнул.
- Мне кажется, что все это как-то связано. Предположим, Плетущие открыли путь грызглам и те смогли напасть на ближайшие миры. Миры плетущих уничтожил один из Творцов, и был наказан, да так, что его следов не сыскать. Казалось бы, дорога для мерзких тварей должна быть закрыта, или нет?
- Надо выяснить случались ли нападения грызглов на миры до этой истории.
- В прочитанных мной фолиантах и кристаллах нет упоминаний даже о Мирах плетущих, там рассказывается так, словно угроза грызглов существовала всегда.
- Других источников у меня нет. Надо бы поспрашивать Кшайших, вдруг коты что-то откопали и заныкали.
- Не мешало бы, - Вала сложил ладони домиком. – Нам не хватает сведений. Но мне думается, что Звезда ночи что-то знала о том нападении грызглов. Она не отправилась на Круг…
- Туда многие не пошли, - покачал головой Клемент. – Гилмантий тоже не был на том суде. А вот историю с нападением он пытался расследовать, но ничего не нашел. Здесь ниточки оборваны. Наверно, проще найти того, кто подставил вас у Трех звезд.
- Это мог сделать лишь тот, кто знал о том, что я там окажусь, но этого не знал никто.
- Могли просто просчитать, что вы не откажете в помощи кшауррам.
- А кто мог знать, что я отправлюсь в миры кшаурров с Эйллиэ, если я и сам об этом не ведал до самого последнего момента. Кшайших мы исключаем.
- Лучше никого не исключать, но представить их в роли сообщников грызглов я не в силах.
-Я тоже, - нахмурился Мелькор. – Дея Глори…
- Глори? – поднял бровь мэтр.
- Она присутствовала при нашем разговоре с Эйллиэ, - медленно проговорил Вала, словно пробуя слова на вкус. – Но деи пыталась поссорить меня с ней. Получается, ей было невыгодно, чтобы мы отправились вместе, а один я бы Кшайших не посетил.
- Я бы хотел узнать побольше о столь интересном разговоре! – потребовал Клемент.
Мелькор подробно рассказал об нелепых обвинениях Глори, её истерике, о том, что она сумела увидеть чужое прошлое, а потом так странно вела себя, когда пришла Сейнеллиир.
- Похоже, она пыталась вас задержать, - задумчиво сказал Клемент, выслушав все. – Но зачем? Надо понаблюдать за этой одаренной особой. И еще, зачем Анайр подсунул нам свою ученицу?
- Вы полагаете, что он все проделал нарочно?
- Полагаю, да.
- Слишком уж много ведет следов к этому Изначальному, даже становится подозрительно: или он виновен, или его подставляют.
- Скорее, нас пытаются водить по кругу.
- А может, хотят завести в ловушку?
- Не исключено, – кивнул магистр. – Но мы постараемся заманить туда этого искусного интригана.
– Знать бы кто он.
- Узнаем. Наш неизвестный друг, судя по его действиям, не привык спешить, и в этом нам повезло. Мы-то умеем ценить время.
- Когда все висит на ниточке, думается быстрее, - усмехнулся Мелькор, вставая. Их разговор затянулся, надо было кормить Мелли обедом, да и подготовится к занятиям с юной архейной тоже не мешало.
- То-то и оно. И все-таки расспросите Эйллиэ о прошлом.
Черный Вала ушел успокоенный и немного озадаченный: зачем Клемент так упорно намекает на то, что Снежинка может что-то знать, и зачем он так упорно пытается доказать ему, что у них с Эйллиэ может быть будущее? Снова тайны. На этот раз досады не было: без тайн и проблем жизнь становится слишком пресной, а сейчас его ждет столько увлекательного. Главное, не заиграться. Пожалуй, им и впрямь стоит быть осторожнее, пусть подрастёт Мелисса, пусть окончит Школу его группа. Ученики важнее всего на свете.

Как обычно в жизни бывает – все сложилось не совсем так, как представлялось Хонахту, когда он отправлялся в путь.
Сын Бога понравился ему сразу, хоть и оказался совсем не таким, каким его изображали в древних сказаниях. Это, впрочем, сына вождя ничуть не огорчило: он не склонен был верить сказкам, и любил все изучать и познавать сам. Пусть и не был на вид могуч как скала Повелитель Черных земель, пусть не извергал он огонь, и не сверкали вокруг него молнии, но зато чуялась в нем Сила Великая и неодолимая: такого не сломать и не согнуть. Худощавый, а по меркам северных кланов даже хрупкий, он был настоящим воином и вождем. Присмотревшись, Хонахт сообразил, что из всех зверей более всего на волка походит Черный майа - поджар, быстр, безжалостен к врагам, заботлив и нежен с близкими. Под стать мужу своему была и госпожа Лиссэ - умная, яркая, стремительная, настоящая Лисица Премудрая, что почитается покровительницей клана Лис. Узнав, что сумела эта достойная жена спасти Бога от неправедного приговора собратьев его, северянин еще более уверился в правильности своего первого впечатления и проникся к супруге Повелителя, или Гортхауэра, как повелел называть себя Сын Бога, глубочайшим уважением. А вскоре к уважению добавилась искренняя приязнь. Мудра, красива и рачительна была госпожа Лиссэ, а какие пироги пекла! Не хуже матушки Хонахта, которая своей выпечкой славилась среди жен всех кланов. Хорошая подруга досталась Сыну Бога, с такой ни одна беда не страшна, а радость вдвойне слаще. Во всем она ему истинная помощница и советчица, а он ей друг и защитник. Славно когда в семье мир да согласие.
То, что не пришлось идти на войну с недобрыми собратьями Бога, Хонахта обрадовало. Драться он умел, но не любил. Конечно, если бы пришлось, он без раздумий навалял бы недругом так, но все же заботиться о зверье да растениях ему нравилось больше. Посему легко и радостно согласился сын вождя стать Хранителем Мира. Кольцо со светло-зеленым камнем, будто само наделось на палец. Арта услышала его, и он услышал матушку - землю. Сын вождя окончательно уверился, что верно поступил, придя сюда: пригодился он Сыну Бога. Так и остался Хонахт в сих землях, Черными именуемыми.
Вестника матушке он послал почти сразу, не забыв своего обещания. Птица белокрылая помчалась на север, неся с собой письмецо для родительницы.

Во владениях Сына Бога Хонахту тоже понравилось – правильно и основательно все устроено. Вон какой дом для обучения наукам отстроили – любо-дорого посмотреть. Дворец настоящий, университетом называется, и народу в нем всякого разного учиться великое множество. Комнаты для занятий просторные, столы да стулья удобные, а в мастерских чего только нет! Наставники вежливые, правда, иногда объясняют слишком мудрено, но зато в комнате для книг – библиотекой именуемой, можно ответ почти на любой вопрос отыскать. То, что ему к тридцати годам снова пришлось учиться, Хонахта не огорчило: ведь всем ведомо, сколько живешь – столько учишься, а на чужом примере всяко легче обучаться, нежели на собственных ошибках. Учиться сыну вождя нравилось, и делал он это с чувством, с толком и с расстановкой, потому как каждый вопрос али предмет нужно со всех сторон осмотреть, мнение о нем составить, и лишь тогда к следующему переходить.
Понравилось северянину и в Тай-ан-Орэ. Хороший город – большой, внушительный, правда, зелени почти нет, ну так на каменюках и на серых песках вырастить путное трудно. Но горожане выращивали в кадках цветы и ставили их у домов и во двориках, встречались и небольшие огородики, устроенные либо в больших ящиках, либо на редких участках плодородной земли. Хонахт тоже сначала завел себе огородик на подоконнике, благо широкий, а потом получил разрешение обиходить участочек рядом с целительским домом и, натаскав туда землицы, посеял всякие травки. Взошли они споро, увидев это, госпожа Йаххи тут же потащила Хонахта в аптекарский огород. Огород сын вождя одобрил, но посоветовал кое-чего сделать для увеличения урожая, а заодно еще кое-какие нужные травки посадить, как раз у него в мешке семена завалялись. Йолэнна, завидев семена, возрадовалась и благословила северянина на работу. Хорошая она женщина, основательная, все целители её безропотно слушаются, знает всего много, руководит умело, объясняет толково. И муж у неё достойный – мастер Келебримбор, искусник каких поискать. Да и живут душа в душу, хоть и разного рода племени. Но когда двое по любви и согласию сходятся, их сам Бог благословляет, и становятся они едины.
Столь же удачен оказался и союз подруги госпожи Повелительницы – Мгрыхи. Оная Мгрыха хоть и была на язык редкой язвой, но на деле оказалась весьма душевной женщиной – заботливой, обстоятельной. Школой управляла толково, и про дом не забывала. Достойная жена! И супруг у неё хороший - внимательный, рассудительный и проницательный. Смотрит чудно, словно в себя, а ведь все видит, да не внешнее, наносное, а саму суть. Чем-то он сыну вождя Мудрейшего напомнил. Наставник обычно молчалив был, но если речь начинал, то говорил долго да мудрено, однако все как он сказал - так в итоге и случалось. Вот и ему, Хонахту, помог дорогу найти, хоть и советов не давал, но ведь так хитро устроил, что ученик сам до всего додумался. Тиниар такой же был: говорит что-то странное, однако, коли поразмыслить, то все понятно становится и сразу просветление снисходит. Эту достойную пару Бог детками благословил – трое сыновей, и все люди порядочные, в своем деле искусные. Старший – Шагнаур – мастер по сооружениям водным. Хонахт пока его еще не видел, ибо тот, недавно женившись, поселился с молодой женой в одном из долин. Младшенькие – близнецы Лаиртин с Таурмиром – на первый взгляд казались редкими шалопаями, но Сын Бога доверял им самые важные и опасные тайные дела. А то, что в свободное время, они позволяли себе несколько пошалить, так то вещь понятная – надо же расслабиться иногда, к тому же молоды они еще. Хонахт знал, что близнецы годами старше его, но ведь не всегда возраст количеством прожитых лет измерить можно: иной целый век живет, а все дитя дитем, а другой уже в отрочестве себя мужем зрелым показывает. А близнецы к тому же роду были странного – от эльфов да иртхи происходили. И людьми бы их называть не стоило, только сын вождя никак не мог сообразить: иначе-то как?
Надо сказать, народ в Черных землях самый разный обитал: люди, потомки тех, что некогда еще у Бога учились, а также и другие – с юга и востока. Все статью, ликом да обычаями различны, но между собой не рядились, и в мире пребывали. Встречались здесь и эльфы, коих Хонахт прежде за сказочных персонажей почитал, а тут вживую увидел. Не очень они от людей отличались, разве что глаза поболе да стан потоньше, и уши еще кверху чуток заострены, только кто ж их за столь роскошными власами усмотрит? Оные эльфы отменно землю чувствовали и со всякой растительностью да живностью управлялись неплохо. Говорят, им от рождения такой дар дан - живое понимать. Только у него, пожалуй, лучше получалось, хотя хвастать сын вождя не спешил, предпочитая смотреть да слушать.
Еще в Черных землях жили ирхи, те самые, которых в Срединных землях тварями злобными обзывают. Хонахт злобности в них никакой особой не увидел. Обычный народ – разумный весьма и решительный. Конечно, внешне они не эльфы дивные, но своей красоты не лишены, умом не обделены, а выносливостью, пожалуй, и дивных переплюнут. К тому же женщины – иртхи для продолжения рода лучше квенди приспособлены. Сын вождя слышал, что есть и другие ирхи, которые не столь разумны и более свирепы, так то явно от условий жизни зависело и уровня развития. Многие обычаи от среды обитания произошли. На юге свои особенности, на севере другие, так и природа там разная и погода иная, да и зверье с травами там другие. Почему же обычаям да обличью одинаковыми быть?
Здешних ирхи, которые называли себя иртхи, дабы от менее развитых собратьев отличаться, жизнь не баловала. Подумавши, Хонахт решил, что они, пожалуй, большего уважения, чем квенди достойны – тем все на блюдечки подали, а эти сами всего добились. Помог вначале им Бог, но потом его злые собратья в темницу засадили, и дальше иртхи уже сами справлялись. Весьма успешно, судя по всему.

Сыну вождя мечталось по Черным землям проехаться да все своими глазами обсмотреть, но прежде предстояло немного поучиться, и, что самое важное, с другими Хранителями Арты познакомиться. Первым Хонахт увидел целителя Никуша. Хороший человек – рассудительный и в деле своем знаток отменный. С ним сразу же нашлось много общего для обсуждения – и травы лекарственные, и болезни, что от людей к животным передаются, а от животных к людям. Следующим сын вождя повстречал пирата Сайту - великого насмешника и нарушителя спокойствия, а заодно и мага Воды. Хонахт у себя на севере знал таких на вид легкомысленных людей, и понял, что за напускным ехидством кроется истинная доброта и верность. К тому же пират оказался весьма умен. Они тоже поладили, хоть Сайта и пытался всеми силами вывести из себя сына вождя, но тот давно научился на всякие глупости внимания не обращать. Вскоре Сын Бога познакомил его с Первым. Хэлкар был из Нуменора. Холодный на вид, но с горячим сердцем, он умел позвать за собой так, что откликались ему с величайшим счастьем. Настоящий вожак. Вскоре Хонахт встретился с Денной - принцем из южной страны Ханатты. Скромный, надежный, основательный, хотя Волшебник Земли и не мог быть другим.

Последним Хонахт познакомился с Ульбаром, никогда не покидавшим Тай-ан-Орэ. Бывший король, сумевший победить жуткое чудище, угрожавшее его стране, оказался худеньким, востроносым юношей в потрепанной и заляпанной невесть чем мантии. Очень шустрый и в то же время постоянно погруженный в себя. Понаблюдав за этим юным Магом, Хонахт понял, что друзьями им не стать, уж больно непоседлив был этот волшебник. Совместные занятия быстро стали пыткой, но не для спокойного северянина, а для его чересчур торопливого напарника. Ульбар вечно куда-то спешил, вечно чего-то придумывал и испытывал, не подумавши. Хонахту сразу же стало ясно, почему мантия у Второго такая подранная - разнообразные опыты при несоблюдении осторожности чреваты опасными последствиями. Странно, что этого торопыгу еще по стенке не размазало. Не иначе кольцо хранит, а остальных от его необдуманных действий - сила Повелителя. Таких опасных для общества людей следовало держать в каких-нибудь пустынных местах, дабы они другим не навредили. Впрочем, от советов Хонахт воздержался – здесь все люди не глупые, и сами понимают, что делают. Сын вождя старался не замечать Ульбара, но это оказалось делом не простым. Тощий маг наскакивал на него аки блоха: все растормошить норовил. Везде лез, подгонял, давал советы, один раз даже колдануть решил. Тут уж Хонахт не стерпел – скрутил торопыгу, завернул в ковер и принес к Повелителю. Пусть он разбирался с этим ненормальным.
Сын Бога, как и следовало ожидать, проявил мудрость, сделав внушение, и приказал вместе заниматься, во всем друг другу помогая. Хонахта это не обрадовало, но прозорливость Повелителя он оценил – раз они все братья, раз им мир хранить, значит должны они так или иначе, общий язык найти и подружиться, иначе дело на лад не пойдет. Вздохнув, северянин заел свою печаль десятком пирожков с грибками и кашей, и успокоился. Зато бедолага Ульбар совсем вкус к еде потерял - эдак его скоро ветром унесет.
Совместные занятие шли не больно удачно, но Хонахт старался понять своего напарника, но тот решил не замечать сына вождя – обиделся, дурашка. Нет, Маг воздуха был умен, изобретателен, идеи так роились у него в голове. Беда была лишь в том, что он вечно куда-то спешил и постоянно перескакивал с одно на другое, а ведь как талантлив и сколько добра мог сделать. Но пока Хонахту оставалось лишь сокрушенно качать головой.

Однако долго сокрушаться было не в характере спокойного северянина, к тому же и других дел хватало.
Наконец-то Гортхауэр разрешил отправиться в путешествие по всей стране и - о радость! – без этого нетерпеливого изобретателя. Хотя близнецы Мгрыхи с Тиниаром тоже не подарок, но этих он от шалостей удержит, а они ему все обстоятельно покажут да расскажут. Так и получилось. Таурмир с Лаиртином увлеченно показывали ему самые интересные места Черных земель и даже познакомили его с водяным Драконом. Удивительное создание! Хонахт был очарован этим сказочным существом, а то, что дракон оказался таким же шалопаем, как и его друзья, сына вождя не удивило - подобное к подобному.
Потом они посетили город квенди, он был удивительно изящен и казался сошедшим со страниц сказок, остроухие устроились с умом и основательно. Молодцы.
Путешествие через пустыню оказалось утомительным, хоть и весьма познавательным. Оно позволило Хонахту в очередной раз убедиться, что в природе все разумно и ничего лишнего и ненужного не бывает. Представшая вскоре перед ним Красная Долина очаровала - море маков, поросшие лесом горы с белоснежными шапками на вершине и сады, удивительные для этих мест – даже персики с абрикосами тут выращивали. На севере такие плоды не росли, но Хонахт уже успел с ними познакомиться в Тай-ан-Орэ: Денна частенько притаскивал из Ханатты.
Да и городок выстроили иртхи на совесть – невысокие, просторные, крепкие дома из серого с красным камня. Серые стены, красные крылечки и мозаика над окошками. Красиво и основательно. Остановиться на ночь в настоящем доме после ночёвок в сомнительных сооружениях из палок и шкур, оказалось настоящим счастьем. Северянин прекрасно понимал, что переносные сооружения удобны и необходимы при кочевом образе жизни. Но в нормальном доме было уютнее, тем более, что и внутри было просторно. Мебель добротная, и её немного, на полу - тканые половички, на столе расшитая скатерть, на стенах ковры с ярким узором, и ничего лишнего, вроде всяких вазочек да статуэток, что так мешали Хонахту в домах квенди – не ровен час заденешь да поломаешь.
Поселился сын вождя вместе с близнецами в доме их старшего брата, наконец-то познакомившись с прославленным мастером и его женой. По утру по старой привычке хотел было помочь хозяйке – нарубить дров, натаскать воды, но черноокая красавица Аллуа, улыбаясь, поведала, что вода в дом по трубам идет, а топят они не дровами, а черным камнем. Хитро устроено. Водопровод Хонахт видел еще в Тай-ан-Орэ, но город был обиталищем Сына Бога, и чудеса там казались естественными, а здесь простые иртхи, квенди да люди живут.
- Шагнаур многое умеет, любое, даже самое диковинное дело ему по плечу, - в голосе женщины ясно прозвучала гордость за мужа. – Благодаря его талантам здесь сады цветут.
- Нет-нет, Ллуа, - запротестовал, входивший на кухню мастер. – Большая часть заслуг принадлежит тебе, Луинвен с Граххи. А я лишь воду провел.
- И это главное, - Аллуа посмотрела на мужа, а он на неё и столько любви и нежности было в ихглазах, что северянин потихонечку вышел за дверь. Хорошая пара, детишек бы им для полноты счастья.
Старшего брата близнецов северянин зауважал сразу же: тот так ловко призвал своих братишек к порядку, что те и пикнуть не успели, а уже трудились на огороде. Умел Шагнаур без лишних слов заставить себя слушаться.
Жена его была созданием, можно сказать, уникальным – из древнего, исчезнувшего рода эльфов Эллери Ахэ. Она знала самого Бога, училась у него и по его воле отправилась в путь – нести нарождающимся народам свет познания.
Хонахту очень хотелось больше узнать о Боге, но расспрашивать он стеснялся. Эллерэ, словно угадав его желание, начала разговор сама. Грустно улыбаясь, скупыми фразами поведала она о деревянном городе, о Долине Ирисов, о своих сородичах. Рассказала она и о Крылатом Боге, что радостно творил, пел, учил… Но все закончилось, остались лишь пепел да полынь, а уделом тех, кто сумел выжить, стала дорога без радости. Много горя изведала эллерэ, но была в её жизни и любовь, было и счастье – недолгое, зыбкое. А потом снова все растаяло, как дым, осталась лишь тяжкая ноша на хрупких женских плечах. Не жаловалась Аллуа, и о бедах своих не рассказывала, Хонахт сам догадался: по морщинкам у глаз, по еле заметным складкам у губ, по слишком сухим глазам. Нелегко женщине одной по жизни идти, еще труднее отвечать не только за себя, но и за других: вести, наставлять, решать, хранить. Трудно женщине, когда нет рядом крепкого плеча и твердой руки друга – душа коркой ледяной покрывается.

На родном севере тоже встречал сын вождя таких вот - умелых да решительных, что и мужчине иному в пример будут. Но видел он и как нелегко им.
Хорошо, когда каждый на своем месте: женщина дом обустраивает, детишек рожает. Если есть на то желание, то учит да лечит. Знал сын вождя и тех премудрых жен, которые и в искусствах всяких мастерства высокого достигал, и даже изобрели кое-что полезное. Но на промысел ходить, пахать, дома строить и с врагами биться – дело мужское. В жизни, конечно, всякое бывает, но то лишь от беды да нужды великой происходит. Вон, жены клана Белого медведя, без мужей оставшись, сами в море рыбачить ходили, да так ловко со снастями управлялись, что залюбуешься. А жены из клана Бурого Волка в давние года времена, помнится, такой отпор Степным шакалам дали, что кубарем летели те, кто цел остался. Только не женское это дело – пахать да в море на промысел ходить, да с ворогами биться. Правда, встречались иногда в кланах неразумные девицы, что мечтали наравне с мужами в бой пойти. Говорили они, дескать, неправильно делить обязанности на женские да мужские, дескать, все равны на свете. Равны то равны, да неодинаковы, потому и обязанности у всех разные. Вот и Бог полагал, что бабе воевать не годится, и верно говорил. Каждый на своем месте пользу приносит и не стоит на чужое лезть. Ведь никто спорить не станет, что без сердца и печенки человек жить не может? То есть и одно важно и другое, но коли их местами поменять, то сразу же смерть придет, ибо важны они не просто так, а на своем месте.
Вот и Аллуа ношу свою с достоинством несла да не жаловалась, только радости ей от того не было, а как друга достойного нашла, так и расцвела опять - в глазах огонь зажегся, плечи расправилась. Госпожа Повелительница говорила, что пару десятков веков эллерэ сбросила. Насчет количества веков Хонахт не ведал, но прекрасная супруга Шагнаура выглядела удивительно молодо. Впрочем, эльфы, как уже заметил сын вождя, всегда юны и прекрасны, лишь по глазам можно догадаться, сколько лет твоему дивному собеседнику, да и то не всегда. А вот иртхи в отличие от квенди все-таки немного старели – седели волосы, появлялись складки у губ, пятна на руках, хотя были также бессмертны и силы сохраняли навсегда. Правда, было и еще одно отличие: иртхи с годами становились крепче, приземистее, словно срастались с землей, а квенди - тоньше и прозрачнее, словно истаивали. Но не все. Тиниар обрел основательность с годами, судя по рассказам госпожи Лиссэ,. Увереннее стал и Келебримбор и еще трое эльдар из Элиндора.
Хонахт почесал затылок. Почему так? Одни квенди истаивают, а другие обретают новые силы. Общего у тех других между собой почти не было, кроме, пожалуй, одного – все они были женаты или замужем за людьми или иртхи.
Сын вождя резко выпрямился: а ведь иртхи, которые в браке с квенди тоже иные, чем их собратья. Они лучше понимают землю, у них быстрее растут цветы, к тому же они перестают стареть. Ведь Мгрыхе не один век, а она выглядит совсем юной. Интересно. Снова почесав, затылок, Хонахт решил продолжить свои наблюдения: пока слишком мало случаев, чтобы делать выводы.
Тут как раз его позвали завтракать Таурмир с Лаиртином. Готовила госпожа Аллуа очень хорошо, вот только северянин предпочитал более основательно покушать.
После неплотного завтрака Хонахт отправился осматривать огороды, теплицы и сады. Осмотром дело не кончилось. Вскоре он уже трудился наравне со всеми.
Вечером иртхи, люди и квенди собрались в общественном доме. Так здесь называлось большое каменное здание, в котором можно было отдохнуть путникам с дороги, откушать тем, кто не хотел утруждать себя приготовлением пищи, оставить малых детишек на попечении наставниц, пообщаться с друзьями, отметить важное событие и просто приятно провести вечером время. Вот и сейчас молодые иртхи – девушки и юноши, вместе с несколькими эльфийками обсуждали события сегодняшнего дня, пели песни, играли на лютне и еще каких-то необычных инструментах. Хонахт музыку не слушал. Он осматривался, ибо в этом доме оказался первый раз. Просторно, уютно, столы большие и добротные, на стенах рисунки и различные поделки. Но больше всего северянина заинтересовали необычные трубы под окнами, он даже обошел весь дом, Они были в каждой комнате и буквально опоясывали все строение. Любопытство оказалось сильнее деликатности, и сын вождя задал вопрос.
Чернокосая Граххи, смеясь, объяснила:

- Для тепла они! В холодное время цены им просто нет!
- Для тепла печь! - возразил Хонахт. - А её здесь нет.
- Печь есть, только в другом помещении, даже не печь, а котел огромный. В нем вода, в трубах тоже вода, черный камень горит, вода нагревается и по трубам идет. Хорошо, тепло, уютно. У нас и в теплицах такие же, круглый год урожай собираем. Шагнаур с Арршахрой придумали.
- Чудеса! – подивился северянин.
- За эти чудеса наши гордые эльдиэ чуть душу иртхи не продали! – хмыкнула Луинвен. – Когда те им такие штуки в домах устроили, даже самые предубежденные квенди перестали нос от здешних коренных обитателей воротить. А когда теплицы построили, где мы теперь цветы и овощи с фруктами круглый годы выращиваем, так признали орков чуть ли не олицетворением Света! А то, что на лицо страшноваты, не столь важно, главное, что внутри добрые!
- Угу мы такие, - не стал скромничать Арршахра.
- Теперь бы нам в пустынях сады развести, - мечтательно проговорила Луинвен.
- Но Шагнаур пока нам помогать не хочет, да и Аллуа лишь головой качает, - пожаловалась Граххи. Подружки печально вздохнули и дружно уставились на эллерэ. Жена Шагнаура еле заметно усмехнулась, но ничего не сказала. Сын вождя неодобрительно оглядел опечалившихся девушек и пробасил:
- А матушку Арту спросили о том, согласна ли она, чтобы на месте пустыни сад вырос?
- Кого? Зачем? – почти хором воскликнули подружки.
- В мире все разумно устроено, - наставительно стал объяснять Хонахт. – И река нужна, и озеро, и море, и гора. Ничего просто так не создано. Так же и тварь всякая в мире важна, даже самая вредная и страховидная.
- И змеи? - поморщилась Луинвен.
- И змеи, и осы, и комары.
- А жуки-древоточцы? – поинтересовалась Граххи.
- И они. Но только все необходимо в меру, а где иначе, там беде быть.
- Так и Тано некогда учил, - тихо произнесла Аллуа. - Брать лишь столько, сколько необходимо и отдавать потом сторицей.
- Бог мудро говорил, - кивнул северянин, - а мы, люди, подчас его заветы забываем и вмешиваемся без спросу.
- Мы не люди, - возразила эльдиэ. – Мы - квенди, и мы понимаем мир.
- Ну да? – усомнился сын вождя. - Если бы вы понимали, то не стремились бы везде вечное лето устроить.
- Умирание природы ранит нашу душу, - вздохнула Луинвен. – Так хочется, чтобы даже цветы цвели вечно.
- Если бы они цвели вечно, мы бы никогда не смогли увидеть ростка и бутона, - возразила эллерэ. – Природа умирает, чтобы возродится вновь во всей своей красе и могуществе. Вечное лето бывает, но и там ничто не цветет вечно.
В её негромких словах были такая сила и убеждённость, что спорщицы притихли.
- Наверно так оно и есть, - чуть смущенно сказала через некоторое время Граххи.
Её светлокосая подружка вздохнув, спросила:
- И что же, в пустынях ничего посадить нельзя?
- Надо думать, изучать, а потом решать, - ответил сын вождя.
- Вот ты и думай, а заодно и у Арты спроси, - посоветовала ему Аллуа.
- Так и сделаю, мудрая госпожа, - пробасил в ответ Хонахт. Жена Шагнаура была права, раз он здесь, раз взялся советы давать, то ему и у мира спрашивать. Вот как раз и проверит свои силы.

Путешествие по Черным землям получилось очень насыщенным и полезным, но как же приятно было вернуться домой! Сын вождя и сам не заметил, когда Тай-ан-Орэ стал для него настоящим домом и, пожалуй, более родным и близким, чем отчий. Там он чувствовал себя слишком отличным от других, не оправдавшим ожиданий. Дом Мудрейшего был лишь временным пристанищем, но теперь Хонахт нашел свое место. Он был рад видеть всех, даже торопыгу Ульбара. Ему было что рассказать Гортхауэру и Лиссэ, а еще Денне. Поговорить с Артой получилось. Мир услышал его, и даже дал ответ: можно на небольших участках пустыни развести сады, остальное трогать пока нельзя. А еще он увидел нечто очень интересное и необычное, об этом стоило бы поговорить с Денной – он маг Земли, он быстрее поймет. Глубоко в пустыне в некоторых местах находилось странное вещество - маслянистое, воспламеняющееся. Оно могло бы гореть, согревать, из него можно было бы сотворить удивительные вещи, но Хонахт не был уверен - стоит ли это делать. Потому и умолчал о своем видении в Красной Долине, иртхи сообразительны, изобретательны, они бы поняли и даже нашли бы применение, но их практичность не всегда во благо мира. Северянин предпочел сначала обдумать, проверить и посоветоваться.
Поэтому он хотел увидеть Денну, но маг Земли прочно засел в Ханатте. Зато Сайта встретился сразу же. Глаза у пирата были шалые, как у кота по весне, ворот рубахи расстегнут, а в растрёпанных волосах запутался полураспустившийся бутон пиона.
- Привет, мишутка! – приветствовал Четвертый сына вождя. – Как прогулочка?Удалась?
- Удалась, только я совенок, а клан Медведя далеко от нас, - ответил Хонахт. – Вижу, и ты погулял знатно.
- А то! – фыркнул пират, тряхнув рыжими кудрями. Цветок, как ни странно, не выпал. – Люблю свадьбы… чужие, - он хитро подмигнул.
- И на чьей же ты побывал? – вежливо поинтересовался сын вождя, которого совсем не интересовали свадьбы, но уважение собеседнику и соратнику оказать стоило.
- Начальник гарнизона Керанана женился. Наконец-то решился. Сам Хэлкар невесту сватал.
- Хороша ли невеста? – продолжил проявлять вежливость северянин.
- Незабууудочка, - протянул Сайта. – Вся такая скромненькая, тихонькая. Не люблю незабудки! Скучно с ними. Вот пиончик… - он мечтательно улыбнулся. - Пиончик – это то, что надо!
- Так и не ты женился, - рассудительно пробасил Хонахт.
- Ты, как и всегда, прав, о занудливый из занудливейших! Но скажи мне, как собрату, какой цветок больше всех нравится тебе?
Ничуть не обидевшийся на обращение, северянин призадумался: раньше этот вопрос его никогда не волновал. Все цветы казались ему одинаково полезными и от того красивыми. Он понял, что Сайта спрашивает не о цветах, а о женщинах, но у Хонахта никогда не было любимой, и потому все были для него равны. Конечно, когда пришел срок, сын вождя познал женщину. Мудрейший как-то раз отправил его помочь по хозяйству одной еще не старой вдове. Та сама пришла ночью на сеновал. Она была благодарна, ей хотелось тепла и внимания, и сама она была готова дарить его. Хонахт не ушел и вдову не прогнал. Им было хорошо, но не настолько, чтобы он остался с ней навсегда. Потом сын вождя иногда навещал благодарную вдовицу, пока она не приветила одного охотника. Обиды не было, лишь понимание: с охотником у женщины семья сложится, а у него дорога иная.
- Полагаю, годика два ты еще подумаешь? - раздался над ухом насмешливый голос пирата.
Хонахт покачал головой и уверенно ответил:
- Гвоздики. Лесные, пожалуй.
- Хм! В них что-то есть, - хмыкнул пират.
- Денна скоро появится? – спросил о наболевшим сын вождя
- Хочешь узнать, что за цветочки нравятся ему? – Сайта был неисправим.
- Нет, хочу о пустынях поговорить, - серьезно ответил Хонахт.
- Пустыни подождут, у нашего Третьего слишком много дел. Поймали часть заговорщиков, а самый главный удрал. Гады хотели выкрасть маленького короля. Денна теперь буквально землю роет, а с племянника глаз не спускает.
- Ну и дела! – покачал головой северянин и отправился к Сыну Бога. Уж он все знает, и совет всегда даст.
Гортхауэр и его жена решение Хонахта молчать о своих открытиях одобрили.
- Рано еще! – сказал Сын Бога.
- Для некоторых вещей всегда рано, - туманно проговорила Лиссэ. – Иди лучше с Ульбаром пообщайся, а то наш изобретатель заизобретался: никак решение какой-то важной задачи найти не может.
- Дык он меня терпеть не может, чем я ему помогу? – удивился сын вождя.
- Уж не знаю, что он там может, - пожала плечами Повелительница, - но недавно утверждал, что рядом с тобой ему думается легче, чему он, впрочем, сильно удивлен.
Озадаченный Хонахт отправился к собрату. Ульбар его появления не заметил, несмотря на зычное приветствие. Тощий маг сидел, уткнувшись в какие-то бумаги. Его мантия стала еще более потрепанной, а кончик носа был измазан чернилами, Писал он им, что ли? Вокруг стола валялся целый ворох скомканных листов, и сломанных перьев, одна из стен была покрыта копотью. Нахмурившийся сын вождя повторил приветствие.
- А это ты, Хонахт? – на мгновение поднял взгляд Второй.
Постояв некоторое время, северянин понял, что Ульбар слишком занят, и собрался было уходить. Дверь с грохотом распахнулась, в комнату ворвался белый вихрь и ткнулся носом в колени. Волчок. Соскучился.

- Мруаа! – раздался громкий вопль. И кот Повелительницы рядом. Умный зверь внимательным взглядом окинул магов и вскочил на полку над столом. Оттуда с грохотом упал какой-то флакон и разбился. Бумаги на полу загорелись. Пока Ульбар с Хонахтом тушили неожиданный костер, Оррик самозабвенно выл уже со шкафа. Бывший король тихо костерил котяру, а сын вождя полагал, что мудрое животное подает им какой-то знак.
Когда все было убрано, Ульбар устало опустился на стул. Кот заткнулся, а волк улегся у ног северянина. Волчок отлично прижился в стае, которую возглавлял самый древний волк в мире. Увидеть такую зверюгу было истинным счастьем для Хонахта. Древнейший был умен и по-прежнему силен. Когда-то его сотворил сам Бог и наделил бессмертием, таким же вечным был и Младший, которого творил сын Бога. Два прекрасных преданных и мудрых зверя, которые видели столько, что человек и представить не в состоянии. Северянин буквально благоговел перед ними, а то, что они приняли Волчка, не иначе было великим чудом. Еще больше сын вождя уважал Оррика. Наглый, шкодливый и капризный, по мнению многих, кот Повелительницы обладал истинной мудростью. И все его проделки были лишь проявлением его величайшего ума и глубочайшей проницательности, ибо Мудрейшие никогда не говорят прямо, а странными деяниями и замысловатыми речами своими подталкивают к верному решению. Вот и сейчас Хонахт старался проникнуть в глубины Орриковых мыслей. Присев на корточки у, он почесывал Волчка за ухом и размышлял. Кот, подняв лапу, вылизывался.
- Послушай, Хонахт, а ты животных когда-нибудь творил? - вдруг раздался голос Ульбара.
- Зачем? – лениво спросил сын вождя, досадуя на прервавшего течение его мыслей торопыгу. – В мире всего хватает, а лишнее ему ни к чему.
- А можешь сотворить? - прицепился тощий маг.
- Может смогу, а может и нет: не пробовал.
- А если очень надо, то попробуешь?
Торопиться с ответом Хонахт не стал. Но Ульбар в покое его не оставил, настоящий репей, не отцепишь.
- Ты же растения создавал. Ты природу чуешь. Ну, попробуй! Тебе жалко, что ли?
- Если Арта против не будет, то смогу, - рассудительно заявил Хонахт. - А тебе зачем?
- Конь нужен, очень, – в голосе торопыги чувствовалось напряжение.
- Тебе, что коней не хватает? – изумился северянин.
- Мне с крыльями нужен.
- С какими еще крыльями? Лошадей с крыльями не бывает.
- Потому и хочу тебя попросить создать такую! Как ты не понимаешь?!
- Я не понимаю, зачем тебе лошадь крылатая, - терпеливо ответил Хонахт.
- Чтобы летать, конечно! А ты как думал?!
- А чего мне об этом думать? Лошадь не птица – летать не дано.
- Повелитель на заре мира создал Крылатых коней, я их искал, но они не отзываются. А раз он создал, значит, кони могут летать.
- У Сына Бога свои мысли. Нам их понять не дано, но раз кони ушли, значит, не для нас создавались.
- А мы своих создадим, и они будут летать!
- Да зачем им летать, когда они бегают отлично? - какой же все-таки бестолковый этот Ульбар.
- Хочу сам подняться в небо, и чтобы другие смогли. Представляешь – бескрайние просторы, горы, реки, моря, города, и мы над всем этим летим на лошадях. Красота.
- Представляю. Бедные лошади: как им трудно будет нести нас на своей шее.

- Почему на шее? – захлопал глазами торопыга. – Седла на спине.
- А крылья где? На ногах?
- Почему на ногах? Крылья с боков.
- А куда мы тогда седла пристроим? Ты подумай хорошенько, и тогда все на свои места встанет. К тому же я не Бог и не его сын, и сделать так, чтобы создание подобное лошади полетело не смогу.
- Почему не сможешь?
Волчок недовольно заворчал, почувствовав нарастающее раздражение своего друга. Но сын вождя в руках держал себя крепко и потому спокойно принялся объяснять:
- Ты на летающих тварей внимание когда-нибудь обращал? Птицы, бабочки, мухи, стрекозы, жуки…
- И что?
- Общее заметил?
- Крылья, конечно!
- Больше ничего в глаза не бросилось?
- Что еще замечать?! Для полета главное – крылья! – убеждения в голосе этого торопыги – горы сворачивай.
- Форма тела. Обтекаемое оно, особенно в полете. А у лошади строение иное. Она лишь по воле Бога летать может, а иначе её не поднимешь, а если поднимешь, то её ветер нести будет. Сама она не полетит.
- Можно так придумать, что ветер мы будем немного направлять, - Ульбар опять уткнулся в лист бумаги и что-то быстро начал писать.
- Лучше ветер не трогать, - проворчал Хонахт: сегодня ветер меняем, завтра горы начнем двигать, послезавтра реки потекут вспять… Так и вообще можно дойти до того, что Арты не будет, - а нечто летающее увеличить, чтобы оно нас могло на себе носить
- На жуках летать позорно! А птицы… Я про орлов Манвэ читал. Не хочу! – вскинулся бывший король.
- Жуки малы больно, - сын вождя почесал затылок. – Проще с птицами, но раз…
- Драконы! – перебил его Ульбар, сверкая глазами: как бы не поджег чего. – Драконы! Надо создать дракона!
- Да не под силу мне их создавать! Видел я водного. Иные они. В них столько силы вложено, и не природы это сила. Бог их для борьбы с тварями Пустоты творил, а нам такое не под силу.
- И что же делать? - шмыгнул носом огорченный маг. – Ведь сколько полезного можно было бы сделать, если бы мы смогли летать.
Хонахт промолчал. Идея торопыги его заинтересовала, но никаких вариантов для её осуществления сын вождя пока не видел.
Оррик неожиданно спрыгнул со шкафа прямо на Волчка. Волк подскочил, игриво рыкнул, и компания, промчавшись кругами по комнате, выскочила за дверь. Ишь как сдружились. Оно и ладно, а то Хонахта мучила совесть за то, то он бросил своих друзей одних. Первым делом, вернувшись, он навестил Белочку. Она жила неплохо, умудрилась сделать огромный запас орехов, грибов и сушеных фруктов. Ящерка тоже не скучала. Ящерка… Ящерка! Ящерицы бывают крупные, особенно на юге. Даже в пустыне он видел одну такую… У них есть нечто общее с драконами… Если мир будет не против, то можно попробовать и увеличить их, потом как-то создать крылья…
- Если взять за основу ящерицу, - начал Хонахт, но Ульбар его тут же перебил:
- Они на драконов похожи! А с крыльями так вообще! – он вскочил со стула и вихрем пронесся по комнате.
- До крыльев еще далеко, - попытался охладить его восторг сын вождя. – Нам еще надо все обдумать, просчитать, а лишь потом…
- Расчеты я возьму на себя! Говори, что нужно! – взмахнув руками, тощий маг плюхнулся обратно на стул.
Почесав затылок, Хонахт начал неспешно объяснять. На этот Ульбар его не перебивал и не торопил.

Глава 18. Во имя правосудия. Часть 1. Ловушка для Седмьмого.

«Когда обламывают крылья, летать приходится на метле»
Народная мудрость.

Снег, упавший на лицо
Не растает...
Сказок с радостным концом
Не бывает.
Хельга Эн-Кенти

Небо было серым от пепла: Ородруин опять выбросил столб дыма. Лишь воля Черного майа сдерживала вулкан от извержения. Столицу рано или поздно придется переносить. Людям тут тяжело, не людям тоже. Да и земли Светлых слишком близко. В то, что удастся найти с приверженцами валар общий язык, Гортхауэр не верил. Люди Срединных земель и квенди останутся при своем, убедить их не получится, даже если он будет чище и белее платья Элентари. Побери её Унголиант! Пока приверженцы Эру и валар не угомонятся, о мире на Арте можно забыть. А тут еще и Нуменор со свои желанием захапать всё и вся. И что прикажете с ним делать? Голову придется поломать изрядно. Кое-какие задумки у Гортхауэра были, но сейчас главное собрать девятку Хранителей. С Шестым им повезло, теперь надо найти Седьмого. Точнее привлечь, потому что самого мага майа уже увидел. И снова нуменорец. Раздери их кмырги!
- И чего же ты не весел, что головушку повесил? – пропела Лиссэ, входя в комнату.
- Думаю, - буркнул в ответ Гортхауэр.
- О чем?
- О тленности всего сущего и об упертости Светлых!
- Ха! – невежливо сказала Рыжая, усаживаясь на стол. – О таких бесполезных вещах думать стоит, только если заняться не чем.
- Слезь со стола! Он не для сидения!
- Не будь занудой, Волчик, - ответила жена, и не подумав покинуть насиженное место. – От излишней занудливости портиться характер и, что страшнее, цвет лица.
- Скоро Хэлкар придет!
- И что? Он меня на столе не видел? - Рыжая выбрала самое красивое яблоко из вазочки и смачно им захрустела.
- Он должен сообщить кое-что про нашего будущего Седьмого.
- Как интересно! И кто же будет следующим Хранителем?
- Если я не ошибся, то снова нуменорец, - Гортхауэр прошелся по кабинету. – Видишь ли, Нуменор направил в свои колонии в Средиземье нового наместника, и вместе с ним туда пришли новые порядки. Нынешний наместник прославился своей справедливостью и умением находить доказательства вины даже самых хитроумных и высокопоставленных преступников. И без помощи палача. Заметь это! А я почуял весьма интересную Силу.
- Решил завести своего Намо? - прищурившись, спросила Лиссэ.
- А почему бы и нет? Йаванна у нас уже есть, и не хуже Эрувой.
- Ага, эта Йаванна сумела спеться с Ульбаром, и сейчас они творят какую-то крылатую тварь.
- Ульбару не дают покоя мои крылатые кони, - улыбнулся майа. Воспоминание о далеких днях неожиданно доставило лишь радость.
- Куда они исчезли, кстати? – Лиссэ принялась за второе яблоко.
- Они не исчезли, они есть, просто стараются не показывать свою сущность. Ульбар понимает всё слишком буквально. Мои кони крылаты, но их крылья не материальны – всего лишь потоки силы.
- И где они?
- Потоки силы? - решил сыграть под дурачка Гортхауэр: уж очень захотелось подразнить супругу.
- Кони, милый, - нежно пропела Лиссэ.
- Вообще-то мы с тобой на двух катаемся, - проворчал он.
- Какая прелесть! А я и не знала, что могу полетать на лошади!
- Вот еще! Эти кони ради потехи в небо подниматься не станут, а вот если припечет, то тогда…
- И почему же ты умолчал о такой полезной способности моей кобылы? А, Серый? – Рыжая швырнула в мужа огрызком, но майа сумел уклониться.
- Хотел как-нибудь удивить, - Гортхауэр и сам не знал, почему промолчал: наверно, просто не подумал об этом.
- Считай, что уже удивил, - обиженно фыркнула супруга и тут же заинтересованно спросила: - А почему Хранителей такими не снабдил?
- Во-первых, коней немного, и они не каждого носить на себе согласны, а во-вторых, пусть сами учатся творить. Не все же им на блюдечке…
- Ага, зато теперь они будут летать на ящерицах! Дивно!
- Ну и что! Закроют глаза и представят, что это дракон!
- Интересно, Элдамирион на ящерицу сядет?
- Если надо будет для дела, я и на улитку сяду, Айанта! - ответил Хэлкар, входя в кабинет.
Легок на помине.
- Ну, что узнал?
- Немного. Наместник – человек достойный. Я встречался и с ним пару раз. Азрамир был с детства влюблен в море, вопреки воле родных стал моряком, он сумел дослужиться до адмирала, возглавлял флот Нуменора. Кстати, в свое время нашего Сайту не повесили именно, благодаря вмешательству Азрамира. Будь у него в тот момент чуть больше власти, и наш пират не стал бы пиратом: Азрамир всегда ценил отважных и умных. Его любили на флоте, он был честен и справедлив. Наверно, посему государь и отправил его в почетную ссылку. Для Азрамира быть на суше худшее из наказаний, да и к власти он никогда не стремился, интриги его раздражали, он совершенно не разбирался в политике. Полагаю, от талантливого и популярного командующего флотом решили избавиться, понадеялись, что он сложит голову в колониях или запутается в тамошних хитросплетениях. Честно говоря, дела на Нуменорских землях в Средиземье обстояли отвратно: взяточничество, казнокрадство, превышение полномочий… Замучаешься перечислять все преступления. Но наш кандидат навел порядок, что меня откровенно удивляет.
- Думаешь, ему кто-то помог? – спросил Гортхауэр.
- Скорее всего. Азрамир отлично разбирается в людях, но разгрести все нуменорское дерьмо в колониях не сумел бы. Наверно, подобрал хорошего помощника.
- Значит, наш маг не он?

- Не знаю, - Первый пожал плечами. – Мои люди смотрели издалека, а бывший флотоводец стал необычайно осторожен. Правда, есть там один молодой дознаватель Хирандир. Говорят, талантлив и взяток не берет, а наместник ему чересчур доверяет. Злые языки утверждают, правда, что не наместник, а наместница, в которую Хирандир якобы безумно влюблен.
- И что представляет из себя оная дама?- поинтересовалось Лиссэ.
- Игмильбет необычайно хороша, воспета в балладах. Она уже была замужем, что самое интересное за племянником Азрамира. Супруга сбросила лошадь, юная жена была безутешна, затворилась на год в поместье. Полагали, что она так и проведет остаток дней затворницей, но адмирал сумел уговорить вдову еще раз выйти замуж, что весьма странно. Игмильбет никогда не рвалась ко двору, предпочитая вести уединенный образ жизни, хотя сам государь предлагал ей место придворной дамы, а её молодой супруг был сыном одного из советников. Нимразор немало времени проводил в Арменелоссе, но жена лишь пару раз появлялась там.
- Мда, странная жена, Любила мужа, но не ревновала. Отпускала одного ко двору, - покачала головой Рыжая.
- Говорят, она потеряла ребенка и посему была безутешна. Целители утверждали, что больше детей у неё не будет. Она была согласна признать своим сына супруга от любовницы, если бы такой появился, но муж якобы не хотел ей изменять.
- Еще страньше. – хмыкнула Лиссэ. – Какой добропорядочный муж!
- И что тебя удивляет? – спросил майа, который и сам не слишком верил в людскую порядочность, в не людскую, впрочем, тоже.
- Меня удивляет, что муж надолго оставлял жену одну, но изменять не изменял. Если у него не было дел по службе, то не совсем ясно, зачем было торчать при дворе.
- Такие как племянник Азрамира служить могут лишь, когда перед ними стоит вопрос жизни и смерти, - усмехнулся Хэлкар. - Поганая семейка! Таких мерзавцев, как родичи этого покойника, еще поискать.
- Получается, что Азрамир – невинная овечка в паршивом стаде? – Гортхаэур постучал пальцами по столу.
- Его братья родные ему лишь по отцу. Говорят, мачеха была весьма не в себе, а её отец так и вообще отличался редкостной жестокостью Детишки ушли недалеко. Старшего я однажды прикончил во время поединка, а вот младший, оказался весьма осторожен и повода не давал, К тому же он был еще весьма молод, а младенцев я не убиваю.
- Если бы знать наперед, то некоторых стоило бы удавить в колыбели! – неожиданно кровожадно высказалась Рыжая. Гортхауэр недоуменно уставился на неё.
- Милый, я же некромантка, милосердие у нас весьма специфическое, - Лиссэ ласково улыбнулась.
- Да разве я против, - пробормотал майа, который и сам никогда не был сторонником излишней доброты: иных жалеть, других на муки обрекать.
- Так вот Нимразор до встречи с Игмильбет был изрядным шалопаем, чтобы не сказать больше: девиц портил, горожан ночами задирал, пьянствовал. Играл в азартные игры, но потом, как отрезало – стал добропорядочным и любящим мужем.

- Дама была талантливой ведьмой и вселила в его тело иную душу? - хихикнула Рыжая. Гортхауэр хмыкнул:
- На Арте такое невозможно.
- Значит, он был не так плох, или не исправился, а лишь затаился, - констатировала супруга.
- Ладно, оный Нимразор нам не нужен.
- Тем более он уже давно похоронен и его даже не поднимешь, – добавила Лиссэ.
- А жаль! – с нарочитой печалью вздохнул Хэлкар. – Я бы с удовольствием задал ему пару вопросов.
- Дети за родителей все же не отвечают, - возмутился майа.
- Ну как сказать, от яблоньки - яблочки, а от груши - грушки, - отметила Лиссэ, вгрызаясь в третье яблоко.
- Так вот, наместница славится добродетелью, занимается благотворительностью и везде сопровождает мужа. Но в его дела не лезет. Таковы слухи. Ближе мои люди не подбирались, - четко доложил Первый.
- А Хирандир? – продолжил расспрашивать майа.
- Либо клевета, либо он просто целомудренный воздыхатель. Не думаю, что Азрамир потерпит рядом любовника жены.
- А дети у наместника есть?
- Детей нет. До Игмильбет он не был женат, а лет ему уже не мало. Он намного старше меня, так, что вряд ли этот союз даст наследников.
- Кому достанется его состояние?
- Меньшая часть супруге, большая отцу покойного Нимразора или его младшему брату, если отец скончается раньше.
- Возможно, он не хочет оставлять наследство недостойным родичам и посему не против любовника жены?- предположила Рыжая. – Хотя, она, вроде бы, бесплодна…
- Да какое мне дело до их личной жизни?! – возмутился майа. – Мне нужен Маг, а не любовные интрижки!
- Магические способности, скорее всего, либо у Азрамира либо у Нимразора, - спокойно сказал Хэлкар.
- А может они у кухарки или дворецкого! – предположила Лиссэ.
- Кухарки к управлению делами наместничества не допускаются, и дворецкие тоже! - отрезал майа.
- Ну конечно! – скептически произнесла супруга, изучая два последних яблока. Эдак, и ему ничего не останется. Гортхауэр выхватил из-под носа у жены самое большое и красное.
- Волчик, так нечестно! – воскликнула она. – Я сама его хотела съесть.
- Ты и так все слопала!
- Тебе жалко яблок для любимой?
- Для тебя мне ничего не жаль! – пылко вскричал Гортхауэр,- А вот ты! Ты лишаешь меня даже последнего яблока! А может быть, я проголодался…
- Да кушай на здоровье, - отмахнулась Лиссэ. – Кстати, я поставила тесто, к вечеру пироги будут. И с яблоками тоже.
- Ох, рыженький, я буду первым толстым майа на Арте!
- Не будешь! Майа толстыми не бывают!
- А я буду! – важно заявил Гортхауэр и рассмеялся.
– Мне продолжить наблюдение? – тихо спросил Хэлкар.
- Надо подумать, - майа снова стал серьёзным. - Твой Азрамир чересчур скрытен. Это настораживает.
- Это-то как раз нормально! – возразил нуменорец. – У него слишком много врагов, особенно теперь, когда он разворошил настоящее змеиное гнездо.
- Элдамирион, не обижай змей, от них есть польза в отличие от этих… хм… разумных, - заявила Лиссэ.
- Думаю, стоит попробовать подобраться поближе! – Хэлкар выжидательно посмотрел на Гортхаэура.
Майа пожал плечами и беззаботно заявил:
- Не надо, я сам отправлюсь туда.
- Зачем? Это может быть опасно.
- Я не собираюсь представляться своим настоящим именем, к тому же взять меня обычным людям и думать нечего! И я не собираюсь отправляться прямо сейчас. Сначала мы подготовимся, найдем задачку для столь талантливого господина неизвестного. Проверим его в деле, так сказать, а потом и пообщаемся, - майа мило улыбнулся. Обычно неподготовленные от подобной улыбки слегка бледнели, но тут все были свои. Как ни странно, Лиссэ спорить не стала. Она преспокойно доела оставшееся яблоко и спрыгнула со стола.
- Желаю нам убедить этого будущего Седьмого, а то вдруг он не согласится стать Хранителем.
- Куда он денется, Рыжик, рано или поздно, но он придет к нам, особенно, если так проницателен.
- Посмотрим!

Планы одно - жизнь другое. Посему сейчас будет продолжение начатого.

Придумать задачку для будущего Хранителя помогла Лиссэ, а точнее её рассказы о мирах, которые она когда-то посещала, и о книгах, которыми её снабжал мэтр Клемент. История о дознавателях и расследуемых ими преступлениях всегда нравились Гортхауэру, он даже подумывал написать пару таких книжек. Пусть разумные читают и развлекаются. Останавливали его только две вещи: недостаток времени и опасение, что рассказы о преступлениях могут эти самые преступления и спровоцировать. Рыжая, правда, утверждала, что при умелой подачи эти рассказы, напротив, способны укрепить в гражданах законопослушность. Но майа все же предпочел не рисковать. У него в Черных землях все было мирно и спокойно, дел хватало, и провоцировать население не хотелось.
Долго ломать голову Гортхауэр не стал, постаравшись приспособить сюжет одной из повестей Лиссэ под реалии Арты. Затрат, правда, избежать не удалось, но золото - дело наживное, а вот проверенных временем наблюдателей терять было жаль. Только добыть для Арты еще одного Хранителя было гораздо важнее.
- Если я когда-нибудь напишу книгу, то эта история будет называться «Делом о пропавшем ожерелье», - важно заявил он жене.
- Ты ожерелье уже подготовил? – деловито поинтересовалась супруга.
- Подготовил, и даже дом нашел, и домочадцев завел - племянники, сиротка-воспитанница, помощник по делам, слуги. Все как у людей!
- И кто ты теперь?
- Купец из нуменорцев, важный, состоятельный. Решил обосноваться в большом городе после долгих скитаний по миру. Заработал кругленькую сумму и осел. Сойдет? - мнение Рыжей было важно: она обладала редкой практичностью, да и её здоровый скептицизм, и знание особенностей человеческого психологии всегда шли на пользу при продумывании всевозможных планов.
- Сойдет, если купец не возник ниоткуда. К тому же его могут встретить знакомые, или ты будешь менять облик?
- Облик менять нелегко, - покачал головой майа. – Да и не стоит. Купец с таким именем есть, внешне немного на меня похож – черноволосый, худощавый, светлоглазый. Он много побродил по свету, и не только торговал, но и наемничал. О его связях с черными нуменорцами никому не известно. Хэлкар его хвалил.
- У Элдамириона люди надёжные, - кивнула Лиссэ, устраиваясь на столе. Но Гортхаэур был в прекрасном настроении и привычка жены сейчас его не раздражала. – Мне прибыть с тобой?
- Не стоит. Дом куплен тоже у моего человека, и слуги от него. Воспитанницей будет Сайлинн – толковая девчушка. Племянников сыграют близнецы Тиниара.
- Эти тебе кого хочешь сыграют, только следи, чтобы не заигрались, - хмыкнула Рыжая. – И что у тебя будет – убийство с кражей или просто кража?
- Просто кража: труп взять неоткуда, а убивать пока что-то никого не хочется, – хихикнул Гортхаэур.
- Ах, какой ты добренький, Серенький!
- Да, я такой. К тому же, Рыженький, если наш будущий Хранитель так талантлив, то ведь поймет, что мы разыграли для него сцену.
- А если не поймет? – прищурилась Лиссэ.
- Значит, он не годится на роль Седьмого.
- Но занимается ли наш талант такими простыми случаями, как обычная кража у обычного купца? – жена, как всегда, зрила в корень.
Гортхаэур довольно рассмеялся.
- Занимается! И очень любит заковыристые загадки, дгораздо больше простых дел о взяточничестве и воровстве. С расследованием в нуменорских землях Эндорэ все обстоит прекрасно. Говорят, все такие дела наместник себе запрашивает, да и Хирандир все всегда перепроверяет.
- Как интересно! И опять-таки, кто из них двоих? Или кто-то третий? – Лиссэ дернула себя за локон. – Тайна сия велика есть.
- На каждые тайну найдётся разгадка. Верь, Рыжик, нам явится она – разгадка этих тайн великих! – почти в рифму пропел весьма майа довольный собой. – А никаких третьих там быть не может!
Рыжая нагло показала мужу язык, но спорить не стала. И впрямь, кто там может быть третий: не кухарка же?

Внедрение прошло удачно. Богатый холостой нуменорец быстро привлек внимание соседей. Молодые вдовушки, матери с юными дочерями буквально окружили его. Конечно, он купец, но зато так богат и красив! А какие у него замечательные племянники - обходительные, улыбчивые, красивые. Один, к сожалению, помолвлен с воспитанницей, но зато второй свободен. Гортхаэур наслаждался царившей вокруг него суматохой, и каждый день развлекал Лиссэ рассказами по палантиру. Рыжая хохотала от души и давала мудрые советы, правда, несколько издевательские: а нечего всяким дурочкам развевать рот на чужие деньги.
- А главное, на мужа, - хихикала супруга. – Попытка увести чужого мужа чревата выдранными лохмами и поцарапанной физиономией. А от моих коготков раны заживают долго: все же как-никак, а в роду рыси были.
- Они же не знают о тебе! - слегка протестовал майа.
- Ничто не мешает оценивать здраво ситуацию и предвидеть последствия. Если рядом красивый, умный, богатый и одинокий, значит, тут что-то не так!
- Да, тут очень не так: этот идеал может оказаться Темным властелином!
- И расточиться аки дым в самый чарующий момент! – от хохота Рыжей даже палантир на миг погас. Гортхауэр тоже расхохотался.
- Я исчезну неопознанным и глубоко разочарованным в человеческой натуре, - пообещал он супруге. - Дамы будут в печали!
Шутки шутками, но пора было приниматься за дело.
Вскоре у купца состоялось небольшое торжество, на которое были приглашены самые близкие друзья – несколько соседей, женатых и без дочерей. Оный праздник устраивался в честь покупки ожерелья древней эльфийской работы, которое достойный нуменорец собирался подарить на свадьбу воспитаннице.
Ожерелье было дивно прекрасно – изумрудные листья, на которых блестели бриллиантовые капельки росы, нежнейшие незабудки из редких голубых сапфиров. Цветы казались живыми, только что сорванными ранним утром. Казалось, они еще пахнут свежестью.
- Какое чудо! – вскричали дамы
- Недурственно! – проговорили их мужья.
Юная воспитанница кинулась опекуну на шею. Племянник низко поклонился, приложив руку к сердцу.
- Последняя работа великого мастера Келебримбора, внука легендарного Феанора, - похвалился Гортхауэ и не солгал ни в одном слове – это и впрямь была одна из последних работ Тьелпе, созданная специально для этой истории.
За столом юная невеста красовалось в ожерелье, в нем же она танцевала с женихом. Дамы завидовали, мужья хмурились, ожидая скандала и требования добыть такое же.
К вечеру гости разошлись, осталась только супружеская пара, с которой Гортхауэр особенно сдружился. Почтенный нуменорец, бывший судья, частенько наведывался к соседу отведать экзотических вин. Его супруга тихо негодовала, но свое мнение благоразумно не высказывала, зато старалась мужа одного не отпускать. В присутствии дорогих гостей ожерелье было убрано в шкатулку с секретом, известным только хозяину дома. Шкатулку закрыли в ящике стола, потом, проверив запоры на окнах, Гортхауэр запер кабинет и отправился вместе с соседом в библиотеку дегустировать вина. Супруга бывшего судьи, сделав вид, что слишком устала, чтобы добраться домой, была устроена со всем почтением в одной из гостевых комнат.
Мужчины благополучно пропьянствовали всю ночь, почтенная дама не сомкнула глаз, подглядывая за библиотекой – почтенный судья, напившись, мог устроить дебош, но все обошлось. Черному майа скандалы раньше времени были не нужны. Зато утром, утром он рвал на себе волосы – шкатулка была пуста, замок не взломан, решётки на окнах целы, а дивное ожерелье, тем не менее, похищено. Юная воспитанница рыдала, близнецы сжимали руки в кулаки и обещали разорвать вора на мелкие клочки. Бывший судья кричал, что таких сажают на кол.
- Сначала надо его поймать! - высказала разумную мысль его супруга.
- Я готов отдать любые деньги, чтобы вернули драгоценность! Все, что угодно! – ломал руки купец.
- Денег не надо, надо идти к дознавателям. Юный Хирандир неплохо справляется. Пошлите слугу, – распорядилась соседка. Гортхауэр мысленно восхитился ею – на редкость разумная женщина, теперь понятно, почему этот пьяница-судья сумел достойно уйти в отставку и получить пенсию.
Вскоре пришли дознаватели – трое почтенных нуменорцев. Они внимательно все осмотрели, всех опросили, и, покачав головой, ушли. Ситуация была на редкость непростой: из закрытой комнаты, ключ от которой был лишь у хозяина, исчезла ценная вещь. У хозяина алиби - пил вино с бывшим судьей. Кто и как взял колье? Обыск в доме ничего не дал.

Черный майа потирал руки, близнецы резвились, делая ставки на способности дознавателей. Сайллин отвесв оболтусам подзатыльник, тихо спросила:
- Вором кто-то назначен?
- Назначен, но вам лучше не знать, - нахмурился майа. - Это не ты, да и в любом случае опасности нет ни для кого - своих я не бросаю. Он успеет сбежать!
- Я знаю, харт’ан, просто очень интересно, что будет дальше, - потупилась девушка.
- Здесь я не харт’ан, - поморщился Гортхаэур. – А что будет – узнаем! Рано или поздно.
Они и вправду узнали - через два дня утром. Почтенного купца вызвали к старшему дознавателю Хирандиру.
Довольный майа отправился выяснять, кто же его столь вожделенный Волшебник.
Высокое красивое здание в раннем нуменорском стиле – из белого камня со стройными колоннами, высокими окнами, обрамленными изысканной резьбой. Широкая лестница с изящными периллами вела на второй этаж. Светло, просторно, стены украшены мозаичными панно, изображающими важные события из истории Нуменора.
Уж, не к наместнику ли его ведут? Майа знал, что Хирандир обретается при Азрамире, но не в таких же роскошных покоях. Или наместник настолько к нему благоволит? Или просто держит под рукой?
- А господина наместника я могу увидеть? - небрежно поинтересовался Гортхауэр у своего провожатого.
- Господин Азрамир отправился проверять верфи сегодня утром.
Значит, Хирандир. Что ж, с молодым да еще влюбленным человеком дело иметь проще, чем с умудренным жизнью старцем. Конечно, Азрамир может согласиться взять кольцо, рассчитывая обрести здоровье и долгую жизнь, но майа хотелось, чтобы Хранители служили Арте не ради себя, а ради самого мира. Вряд ли старый наместник сможет настолько проникнуться идеей.
Провожатый остановился возле высоких дубовых двери с массивными бронзовыми ручками. Они пришли. Майа смело вошел внутрь. Просторный кабинет, отделанный с той простой элегантностью, которая не каждому по карману. Резные деревянные панели на стенах. Шкафы под самый потолок. Несколько стульев и два кресла у стен. Широкий стол у окна. Письменный прибор из гематита, украшенный золотыми орлами. Стопки бумаг. Неудобный стул с высокой спинкой для посетителей. Умно придумано, а еще умнее то, что свет из окна бьет прямо в лицо входящим, ослепляя их, а восседающий за столом остается в тени. Но майа такими вещами не пронять, тем более, он уже почувствовал силу хозяина кабинет. Как ни странно, она не была похожа на силу Намо – от того исходило уваренное, спокойное сияние фиолетового цвета. Свет будущего Хранителя был ослепительно белым и холодным, напомнил силу Варды Элентари. Что ж, приступим к беседе. Гортхауэр бросил взгляд на сидящего за столом и остолбенел. Это ведь надо так ошибиться! Рыжая как в воду глядела.

Она была невыносимо прекрасна, нет, не так – она была совершенна. Столь безупречные черты лица Черный майа видел лишь у Варды. Бездна холодных синих глаз, пленительный изгиб черных ресниц, ослепительная белизна кожи, нежный бутон губ. Бархатная ночь, уложенных в простую прическу, волос, лебединая шея. Верно, Творец и сам любовался, создавая столь идеальную красоту. Не валиэ, не эльдиэ, а всего лишь аданет, но своей красой она затмила бы любую. Однако Гортхауэр предпочел бы видеть на этом месте даже урода,только бы не женщину. Госпожа Игмильбет, наместница. Женщина в тени двух мужчин. Насмешка судьбы над его планами. Майа медленно подошёл к столу, продолжая разглядывать женщину. Одета просто, но со вкусом. Синее платье, сапфировый кулон, фероньерка и кольцо с тем же камнем. Синее под цвет глаз. Ей идет, и она это знает.
Игмильбет спокойно выдержала испытующий взгляд Гортхаэура, ни тени беспокойства не мелькнула в её дивных очах, лишь холодный лед безразличия стыл в них.
Тишина становилась невыносимой.
- Чему обязан столь неожиданной встрече, прекрасная госпожа?
- Разумеется, разыгранному тобой спектаклю, - голос был холоден так же, как и взгляд. Выдержав паузу, она добавила: - Господин Темный Властелин, или его посланник?
- Удивительно! Такая проницательность у столь прелестной особы! – протянул майа и, поменяв местами стул и кресло, уселся, закинув ногу на ногу.
- Темные Властелины всегда так банальны, господин Саурон? – равнодушно спросила женщина.
- Меня лучше называть Гортхауэром, а темных властелинов я не встречал, поэтому ответа на вопрос дать не могу.
- Ожидаемо. И чему наши земли обязаны визитом прислужника Моргота?
- Теперь банальность звучит из твоих уст. Не стоит черпать истину из сказаний светлых, - поморщился он, изучая жену Азрамира как диковинную зверюшку. Ни капли страха, а ведь в комнате она одна, да и за дверью стражи нет.
- А ты, разумеется, знаешь, где искать истину, - легкая насмешка прозвучала в её голосе.
- Знаю, но об этом расскажу позже. Сейчас я бы хотел спросить: госпожа не боится, столь опрометчиво называя вещи своими именами?
- Не вижу смысла бояться. Ты уже здесь и тебе явно что-то нужно.
- И почему же госпожа не послала за стражей или хотя бы не поставила в известность супруга? Ведь само Зло явилось к ней, - не без издевки поинтересовался майа. – Или я ошибаюсь, и сотни воинов с острыми клинками ждут меня у входа?
- Темный Властелин прекрасно знает, что его никто не ждет, - теперь и госпожа Игмильбет позволила себе иронию. – И не потому, что меня интересует Тьма. Я всего лишь не хочу напрасной гибели своих людей.
- Госпожа так милосердна и рассудительна! – нарочито восхитился Гортхауэр.
- Госпожа всего лишь хочет знать: что нужно Темному Властелину в нуменорских землях? Ты ведь недаром разыграл эту кражу?
Спор можно было бы продолжить, заявив, что эти земли никогда нуменорскими не были и отлично обходились без высоких людей с Запада, которые принесли с собой лишь беды. Но столь великая выдержка должна быть вознаграждена, к тому же есть ли смысл спорить с женщиной?
- Мне нужна ты, - просто сказал он, - а точнее твоя сила.
- Сила? – кажется, ему удалось слегка удивить эту ледышку.
- Твой дар видеть истину и устанавливать справедливость. Он подобен силе Намо - Владыки Судеб и Закона.
- Удивительно! Как много я о себе не знала! – холодная улыбка коснулась губ, не затронув глаз. - Неужели тебе так не хватает судей в твоем Мордоре? Вынуждена разочаровать6 я не собираюсь никуда отправляться, равно как и служить Саурону или Гортхауэру.
- Я предлагаю Арте! – он протянул ей кольцо. Разумеется, Игмильбет его не взяла, но майа на это и не рассчитывал. Он уже и сам не был уверен, нужен ли ему такой Хранитель.
- Мой ответ «нет». Конечно, ты можешь попробовать меня заставить или подкупить. Но у меня нет глубоких привязанностей, да и никаких великих даров мне не надо. Даже той силы, что ты вложил в это кольцо.
- А я тебе ничего и не предлагаю, кроме вечного служения во имя Мира. И никакой свой силы я в это кольцо, равно как и в другие, не вкладывал, - Гортхауэр холодно улыбнулся.
- Меня не интересует ни вечность, ни служение.
- Пока… - многозначительно обронил майа.
- Переходишь к угрозам? – подняла бровь Игмильбет.
- Нет, к попытке убедить, - усмехнулся майа и протянул наместнице книгу – черный переплет, серебряные летящие буквы, изысканный узор из трав.
- Что это?
- Ты читала сказания светлых, почитай теперь Черную книгу Арты. Я приду за ответом через три дня! – он стремительно поднялся с кресла и исчез, оставив женщине кольцо и книгу.
Пусть почитает и подумает! И он тоже подумает: нужны ли ему женщины в роли Хранителей? Черный майа вздохнул: если бы не сила дара, он бы не стал предлагать кольцо. А сейчас надо увести своих людей, мало ли какие ответные меры решит принять эта красотка. Но какая Сила! Ослепляет!

Ответных мер не было. Стража их не посетила, слежки за домом не установили. Гортхауэр не стал исчезать внезапно, но домочадцев отправил в безопасное место. Дескать, у воспитанницы огромное потрясение из-за кражи чудесного ожерелья, она разочаровалась в людях и посему опекун отправил её в сопровождении жениха, его брата и прислуги в путешествие.
Вспоминая Лиссэ и ухмыляясь в душе, Гортхауэр назначил преступниками кухарку и дворецкого. Дворецкий сделал слепок с замка и, подделав ключ, внедрился в кабинет, пользуясь ночным покоем своих господ. Подобные шкатулки он встречал у прежнего хозяина, и потому знал их секрет. Забрать из дома сразу ожерелье дворецкий не смог, и тут ему помогла его давняя подельница – кухарка. Она запекла ожерелье в пироге, который потом сумела незаметно вынести. Наглые воры бежали, несмотря на усилия доблестных дознавателей. Посему к великой печали всех окрестных женщин купец покидает город, в котором нашел не отдых, а разочарование.
Через три дня майа направился в дом наместника. Его встретил тот же слуга и проводил в кабинет госпожи Игмильбет. Ни стражи, ни мужа, даже Хирандира и того нет. Прониклась?
Женщина опять сидела за столом, спиной к свету. Кресло вернулось на свое место, ему снова предлагали неудобный стул. Что ж, следовало ожидать, что дама будет сопротивляться.
Отличие от предыдущей встречи было лишь в том, что на столе лежала книга в черном переплёте, а Игмильбет начала разговор первой.
- Благодарю тебя, - улыбнулась она одними губами. – Забавная вещичка и написана неплохо.
Майа чуть не задохнулся от охватившего его бешенства. Забавная?! Да как смеет эта дрянь? С трудом сохранив самообладание, он взял книгу и холодно произнес:
- Все понятно. Каких еще слов заслуживают лживые россказни вражьих прислужников, не так ли, Видящая истину и любящая справедливость?
– Полагаю, лжи в этой книге нет, но вряд ли в ней вся правда, - задумчиво ответила женщина. – Она ведь у всех своя?
- Но истина едина.
- А что есть истина? – изогнула бровь Игмильбет.
Гортхауэр лишь усмехнулся.
- Рассуждения на эту тему заведут нас очень далеко, но все же позволь узнать, что ты нашла забавного? - говорить спокойно было нелегко: его душа пылала в огне гнева.
- Жизнь всегда забавна, а уж описание чужих надежд и разочарований, радостей и горестей, тем более, способно развлечь.
- Страдание кажется тебе забавой? - Гортхауэру очень хотелось стереть ледяное спокойствие с её лица, нарушить холодную безупречность черт.
- Жизнь – всего лишь игра, и я не вижу смысла делать из этой дурной пьесы трагедию.
- А поиграть в служение миру ты не хочешь? Ведь, если постановщик и исполнители талантливы, то пьеса перестанет быть дурной.
- О нет, я не претендую на талант, - рассмеялась она. – Мне нравится разгадывать маленькие загадки и воздавать по заслугам, но не настолько, чтобы заниматься этим вечно. Да и судьба мира меня мало волнует.
- А ты не боишься? – вкрадчиво спросил майа, наклонившись к ней. Женщина спокойно выдержала его взгляд.
- Чего? Того, что ты убьешь меня? Моя жизнь мне не слишком дорога, а привязанностей у меня нет. Я ценю и уважаю своего мужа, но не пожертвую собой ради него. Только ты мне не поверишь и, думаю, ни один раз попробуешь испытать на прочность.
- Ошибаешься, госпожа, ты все понятно объяснила, а я не люблю терять время попусту, - Гортхаэур встал и, забрав с собой книгу, направился к двери.
- Не тронешь меня, потому что тогда не сможешь смотреть в глаза Ему, - тихо сказала вслед Игмильбет.
Кмыргова баба! Как она сумела сообразить, что Тано жив?!
- Предпочитаю не марать руки зря! – лед его голоса был звенящим.
- Тогда забери кольцо! Оно мне не понадобится.
- Я свои подарки назад не забираю. Если не нужно - передари. Эльдар обрадуются… - Черный майа открыл дверь, и насмешливо поклонившись на прощание, исчез.

- Стерва! - Гортхауэр ударил кулаком по стене. Камень не выдержал и раскрошился.
- Волчик, - укоризненно произнесла Лиссэ, – не ломай наш дом.
- Змея! – майа углубил дыру в стене. – Я сломаю – я и построю!
- Не оскорбляй пресмыкающихся, Серенький, они полезные, - улыбнулась супруга и наставительно добавила.:- Ломать быстро – строить долго.
- Дрянь! – продолжил возмущаться Повелитель Черных земель, а заодно и всей Арты, но стучать по стене не стал: Рыжая права – тратить силы на перестройку жилища из-за какой-то мерзавки не стоит. – Редкая дрянь!
- Настоянная на самогонке! – поддержала возмущение супруга.
- На какой еще самогонке? Ты о чем?
- О том, что дрянь - крепкая, выдержанная и даже очищенная.
- Ох, Рыжик! – неожиданно раздражение прошло. – Ну как она посмела, прочитав Книгу, говорить гадости?
- Не прониклась, - фыркнула жена, - а может, наоборот, слишком прониклась и скрыла свои чувства. Ты же ей кольцо оставил? Оставил. Значит, сам понимаешь, что будет у тебя рано или поздно Седьмая.
- Эта Седьмая у меня слезами умоется, кровавыми!
- Думаешь, ей привыкать? – усмешка искривила безупречные губы любимой.
- Ты что-то знаешь? – насторожился Гортхауэр.
- Откуда? Первый раз об Игмильбет услышала от Элдамириона. Только думаю, дамочка ни один мешок полыни слопала в свое время.
- У неё была на редкость благополучная жизнь, исходя из донесений, - задумчиво произнес майа. – Надо бы еще порыться в её прошлом. Озадачу Хэлкара.
- Интересно, как наши братишки отнесутся к сестрёнке? - лукаво улыбнулась Рыжая.

К известию о возможном появлении сестры по кольцу, маги отнеслись спокойно. Ульбар, как всегда, был погружен в свои исследования и пропустил все мимо ушей. Никуш и Денна приняли сообщение как должное. Сайта мерзко разулыбался и сказал пару колкостей, Хэлкар, холодно посмотрев на него, посоветовал заткнуться. Четвертый к его совету прислушался, тем более, что первого поддержал и Хонахт, наставительно добавив:
- Женщину уважать надо и заботиться о ней.
- Что-то много у нас нуменорцев заводиться, - пробурчал пират.
- Кажется, против нуменорок ты никогда ничего не имел против? – поднял бровь майа.
- Когда это было, а потом она же нам в сестры набивается.
- Она-то как раз от такой чести отбивается! – слегка повысил голос Гортхауэр. Но полагаю, Игмильбет придет к нам. Только нужна ли она здесь? – он внимательно оглядел присутствующих.
- Достойный дар встречается редко. Мы долго искали, она первая, - твердо ответил Хэлкар.
- Решать тебе, повелитель, - чуть ли не хором ответили Денна с Никушем. – Но мне кажется, что женщина может принести пользу, - добавил Денна. - Тем более, настолько одаренная.
Ульбар продолжил витать в облаках, Сайта опять ухмыльнулся и сообщил:
- Будет у нас лапочка-сестреночка, будем заботиться!
- Конечно, будем! – серьёзно сказал Хонахт.
– Главное, чтоб её Арта приняла, - вдруг выдал Первый. Научился распознавать главное. Да, если Игмильбет примет Арта, то она станет Седьмой, но когда это будет… И почему же она так заледенела?

Все сведения собранные и Хэлкаром и близнецами не дали ничего для раскрытия этой тайны. Игмильбет была безупречна всегда и во всем.
Воспитывала её тетка, точнее, младшая сестра деда. Родители погибли, катаясь на лодке, когда девочка была еще совсем маленький, лет через десять скончался дед. Тетка замуж так никогда и не вышла, она славилась безукоризненным поведением, хорошим вкусом и строгим соблюдением правил приличий. В таком же стиле воспитала и племянницу. С юных лет Игмильбет была образцом благопристойности, также отмечали острый ум девушки, образованность и её способности к ведению хозяйства. Почтенная дама умерла вскоре после помолвки своей племянницы. Из уважения к её последней воле очень скромная свадьба была сыграна до окончания срока траура. В семью Игмильбет вошла родовитую, богатую, но славящуюся скандальными похождениями. Впрочем, Нимразор влюбился столь глубоко, что порвал со своими дружками и покончил с неприличными шалостями. Два года он добивался внимания Игмильбет, удивляя всех благопристойным поведением. И после ни в скандалах, ни в изменах замечен не был, хоть и не жил постоянно в Хьярростаре, где поселилась его супруга. Несколько раз Игмильбет посетила Арменелос, произвела благоприятное впечатление на государя и его жену. Ей прочили место придворной дамы, но молодая женщина отказалась. Говорили, что незадолго до смерти Нимразор, собираясь к супруге, обещал вернуться вместе с ней. Его ждала неплохая должность, условием было присутствие в столице жены. Потерю супруга Игмильбет переживала очень сильно, но через год вышла замуж за его дядю. И снова прославилась благотворительностью, безупречным поведением и заботой о муже. Идеальная жена.
И где трагедия в её жизни, о которой говорила Рыжая? Невозможность стать матерью? Но разве это может настолько выморозить душу? Майа этого не понимал, Лиссэ пожимала плечами.
– Попался ей какой-нибудь недостойный человек, - вдруг высказался Хонахт.
– Или наоборот, не попался, - хмыкнул Сайта.
– Ха! Да большинство наших бед от этого, - фыркнула Рыжая. – Либо никто не попался, либо попалась какая-то пакость. Лучше первое. Как думаешь, Волчик?
– Да, кто ей мог попасться и когда? Мы все изучили, - сердито ответил Гортхауэр.
– Слуг опросили? – поинтересовалась Рыжая.
– Ничего интересного для нас они не сообщили. Подруг у девицы не было, тетка умерла, муж умер, кормилица тоже. Всё, - Хэлкар выглядел недовольным. – Её дед был одним из лучших дознавателей Нуменора. Ни один преступник не мог скрыться от него, невзирая на деньги и положение. На него устраивали несколько покушений, считается, что сына с женой убили, подстроив несчастный случай. Но старик не покинул свой пост и не отказался от своих принципов. Умер он в преклонном возрасте в своей постели. Денег много не составил, но сестру и внучку обеспечил. Игмильбет, видно, привыкла не доверять никому с детства. А дар явно достался ей от деда.
- Только увеличенный во много раз, - продолжил майа. – Хотелось бы мне найти хоть кого-то, кто знал её тайны.
- Мы искали, но пусто, - Первый вздохнул.
- А мне хотелось бы побеседовать с теткой и первым мужем, но они давно мертвы, - посетовала Рыжая. - Хотя и второй, думаю, много знает о ней. Но вряд ли скажет.
- Это как спрашивать, - буркнул Гортхауэр.- Только нам невыгодно сейчас трогать наместника. Нуменор притих, дальше не лезет, на завоеванных им землях порядок и явных беззаконий нет, а передышка нужна всем. Тем более, что, тронув Азрамира, мы оттолкнем от себя будущую Седьмую. Пусть живут спокойно. Пока…
- Наместник уже не молод, - задумчиво проговорил Хэлкар.
- Вот именно, а после его смерти Игмильбет останется совсем одна. Вот тогда и придет время для кольца, - довольно улыбнулся майа.

Глава 18. Ч. 2. Само совершенство.

С неба падает звезда – хватит быть доверчивой,
Бесполезно под звезду подставлять ладонь
Зеркало ударь об пол – зазмеятся трещины
Взмахом волосы обрежь, веер брось в огонь
Что поделать, если всё, что тебе обещано,
С первым солнечным лучом обратилось в дым
Говорят, что в трёх мирах места нет для женщины
И в особенности нет для таких, как ты.
Хельга эн -Кенти

Осень в этом году выдалась на редкость сырая и холодная. С востока ветер пригнал темные тучи и дождик моросил уже четвертые сутки. Отвратительная погода, раньше такого не было. А может, он просто был тогда моложе и здоровее? Бурандор медленно прошелся по комнате, тяжело опираясь на трость. Ныли суставы и старая рана, полученная еще в юности при задержании грабителя на узких улочках Арменелоса
У истинных нуменорцев суставы не болят, они живут дольше всех остальных народов и старости не ведают. Нуменорцы добровольно уходят на Неведомые Пути, не дожидаясь, когда ослабеет их разум и тело. Таков Дар валар трем родам Эдайн, сражавшимся с Врагом в далекой войне. Правда, сейчас уже редко кто уходит по своей воле, да и государи ныне уже не передают скипетр наследнику, устав от власти. Теперь она им не надоедает, и они крепко держатся за трон до конца своих дней. Сейчас многие страшатся смерти и стараются оттянуть неизбежный конец. Уходит в прошлое и обычай давать имена на квенья. Эльдар у многих жителей Эленны вызывают лишь зависть: они-то бессмертны. Их советы отвергаются, да и не приплывают больше в Нуменор белокрылые корабли с Тол Эрессеа.
Наверно, прав был Кириамон, когда говорил, что дар валар не был благом, ибо люди редко довольствуются малым. Такова человеческая натура. А уж начальник службы дознавателей, и даже более того, один из её основателей, превосходно знал людей и их пороки.
Зябко поведя плечами, Бурандор, закутался в меховую накидку. Старость не радость. Его отец был моряком, часто бывал на материке, вот и умудрился взять в жены женщину с востока. На Острове мать прожила недолго, умерев вскоре после рождения сына. Через несколько лет ушел и отец, оставив кучу долгов. Ростовщики забрали дом и имущество, выставив сиротку на улицу. Помыкавшись, Бурандор вскоре стал промышлять воровством. А что ему еще оставалось? Наверно, он бы кончил плохо, если бы ему не повезло попасть в руки главного дознавателя. Знал ли тогда перепуганный мальчишка, пойманный за кражу одним из самых опасных людей государства, как резко изменится его жизнь? Конечно, догадывался, ожидая каторги и плетей, а может и веревки. Но получил кров, знания и службу, на которой весьма преуспел. Да так, что ему прочили место начальника, когда господин Кириамон уйдет от дел.
Однако теперь Бурандор всего лишь старый безобидный чудак, живущий в небольшом домике в предместье столицы, выращивающий цветы в своем маленьком садике и помогающий беспризорникам. Соседи и не подозревают, что господин Бурандор был некогда грозой всех воров и грабителей Арменелоса. Не знают они и о том, что остались у него хорошие знакомые на прежней службе, бывшие ученики, весьма признательные за помощь в трудную минуту.
И даже не могут и подумать они о том, у их скромного соседа до сих пор есть осведомители среди беспризорников. Мальчишки носятся везде, они способны проникнуть в любую щель, на них редко обращают внимание, и потому узнать они могут очень и очень многое, а также аккуратно выполнить какое – нибудь тайное поручение. Бурандору его маленькие помощники были всецело преданны, иных он и не держал. Они знали, что всегда найдут у него помощь, поддержку, а парочка несложных поручений – пустячное дело. Нет, бывший дознаватель не строил никаких коварных планов, просто привык быть в курсе событий. К тому же оставалось у него одно очень важное дело, ради которого он был готов терпеть и холод, и боль в суставах, и скучную, серую жизнь. Данное благодетелю слово было свято. Ради Кириамона Бурандор загубил свою карьеру, уехав в Северные земли Нуменора. Хотя… Не стоит врать самому себе на старости лет: не ради начальника, а ради его прелестной сестры. Лауриллэ… Мягкий шелк темных волос, неяркий румянец, огромные светло – голубые глаза, хрупкая фигурка, нежный тихий голос… Она забрала его сердце сразу же, забрала и даже не заметила. Разве могла благородная аданет помыслить, что какой-то полукровка осмелится грезить о ней? Лауриллэ чтила древние традиции и гордилась своей принадлежностью к потомкам великих. Все остальные были для неё лишь пылью под ногами. Её старший брат заметил чувства подчиненного. Сначала ничего не сказал, а потом, когда тот стал его помощником, предложил руку своей сестры.
– Она не согласится, – вздохнул молодой человек
– Она будет послушна воле брата! – жестко ответил его начальник.
Бурандор отказался, не желая неволить любимую, он понимал: принуждение порождает только ненависть. Отказываться от счастья было больно и трудно, но он сумел. Кириамон усмехнулся и произнес слова, за которые преданный помощник чуть было не ударил его.
– Правильно решил. Лауриллэ – редкая дура, одна радость – тихая и исполнительная.
С возрастом Бурандор понял, что наставник был прав, только любовь все равно осталась. Ради этой любви он так и не женился, ради этой любви он живет сейчас на жалкую пенсию в маленьком домишке.

Кириамона за его прозорливость, неподкупность и упорство в расследовании преступлений ненавидели многие. Сколько покушений он пережил! Смерть единственного сына и невестки случайностью не была, главный дознаватель и его помощник отлично об этом знали. С исполнителями и заказчиками Кириамон жестоко расправился, а маленькую внучку и сестру отправил в дальнее поместье в Форростаре. Через некоторое время назначение начальником стражи на полуострове получил Бурандор, якобы уволенный из столицы. Многие тогда решили, что он предал своего начальника, тем более, что бывший помощник и впрямь принял кругленькую сумму от одного из недоброжелателей Кириамона и помог ему получить место в Форростаре. Все было разыграно так ловко, что никто и не заподозрил, что Бурандор отправился охранять родичей своего наставника. Новый начальник стражи полуострова старался держаться от поместья в отдалении, но его люди бдили неусыпно. Через несколько лет после смерти Кириамона Бурандор стал изредка навещать его сестру. Они почти подружились, но, скорее всего, Лауриллэ просто хотелось выговориться. Подруг у неё не было, да и жизнь со старшим братом приучила никогда ни с кем посторонним не делиться проблемами семьи.
– Как же я устала, – плакала Лауриллэ. – Игмильбет невыносима. Она во все вмешивается, она управляет поместьем, словно мужчина. Уволила назначенного мной управляющего: дескать, он ворует. Наняла нового – бывший моряк, вежливому обхождению не обучен и к тому же у него нет одного глаза. Ужас! Старый был так услужлив и вежлив, а к этому я лишний раз подойти боюсь. У нас не дом, а кошмар! То приедут какие-то торговцы, и мне приходится ставить подписи, где укажет племянница. Конечно, состояние наше возросло, но девочке всего шестнадцать. В её возрасте я даже не помышляла о таких вещах, как деньги, доходы и, тем более, кражи. А ей, как мне кажется, доставляет удовольствие рыться во всякой пакости. Выгнала служанку: та подменила камни в моих серьгах. Ну и пусть! Зато она так ловко укладывала волосы. Это ужасно! Игмильбет просто копия Кириамона. Одно радует, она хороша собой и прекрасно умеет подать себя в обществе. Надеюсь, я смогу достойно выдать её замуж. Скорей бы она достигла подходящего возраста.
Игмильбет и впрямь выросла редкой красавицей. К тому же отличающейся безупречными манерами, за что следовало благодарить её тетушку, и отменным образованием, о чем позаботился её дедушка. Кириамон оставил распоряжения, чтобы внучку учили самые лучшие наставники. На обучение ушли почти все состояние, впрочем, Игмильбет, повзрослев, сумела его утроить.
Внучка Кириамона казалась настоящим совершенством. Девушка не только ловко управлялась с делами, она прекрасно пела и играла на лютне, слагала стихи, рисовала картины, вышивала шелками и бисером. Замечательно танцевала, была превосходной наездницей, метко стреляла из лука, отлично плавала. Помимо этого она отличалась глубокими познаниями в истории и литературе, говорила на нескольких языках, легко могла вести философские беседы, играючи решала сложнейшие уравнения, увлеченно наблюдала за небом. Наверно, не нашлось бы ни одной области знания и искусства, в которой Игмильбет не преуспела бы. Её часто сравнивали с Лютиэнь, но Бурандор считал, что она больше напоминает царственную супругу Келеборна.
Еще Игмильбет обладала на редкость острым языком и не без удовольствия высмеивала недостатки окружающих. Особенно доставалось женихам, которых, несмотря на то, что она была не слишком богата и знатна, было хоть отбавляй. Слухи о красоте, безупречных манерах и редких талантах привлекали к ней мужчин, как мотыльков огонь. Своенравной девице не подошел никто. Один много поет, а второй, вообще, петь не умеет, третий все время молчит, а четвертому рта не заткнешь, пятый пьяница, зато шестой пьет лишь воду, седьмой плохо сидит в седле, а восьмой из него, наоборот, не вылезает. Девятый из лука в небо не попадет, зато десятый только стрельбой и занимается. Одиннадцатый не умеет плавать, двенадцатый скуп, тринадцатый мот. Четырнадцатый чванлив, пятнадцатый ошибается в счете, шестнадцатый стар, семнадцатый глуп, восемнадцатый зазнайка, девятнадцатый картавит, двадцатый не умеет рисовать…. Список недостатков претендентов на руку и сердце казался бесконечным.
Тетушка буквально рыдала от досады.
– Она отказала Хириону, потому что он не может провести прямую линию! Неужели это так важно? А Мирэндур был отвергнут из-за того, что путается в названиях звезд! Киранон плохо танцует! Гимразор не знает, кто такой Феанор! Ну, зачем ему это знать? Какое отношение всё эти требования имеют к замужеству?! Как же я устала! Когда эта вздорная девчонка оставит меня. Я так хочу к своему дорогому Сорондилу!
Бурандору стало её немного жаль.
– Что же ты хочешь от мужа? – спросил он внучку своего благодетеля.
– Немного, – улыбнулась девушка. – Ума, доброты, порядочности, силы воли и образованности.
– Ох, девочка, проще Ариен с неба достать. Поищи лучше просто хорошего человека. Пусть будет не так уж и умен и образован, зато добр и честен. А ума и образованности у тебя самой на сотню хватит,
– Лучше век одной прожить, чем замуж за дурака пойти! – фыркнула Игмильбет.

Потом Бурандор корил себя за то, что не уберег девушку, и в то же время отчетливо понимал: она все равно бы его не послушала.
На одном из приемов в Арменелосе, куда Лауриллэ достала приглашения, Игмильбет заметил сын одного из доверенных лиц государя. Нимразор был отменно воспитан, неглуп, хорош собой, но вел разгульную жизнь повесы, пьянствуя в кабаках, развлекаясь со шлюхами и устраивая драки. Числились за ним и более серьёзные дела: совращение невинных девиц, избиение и ограбление прохожих, нападение на стражу, а возможно и парочка убийств. Сын советника и его дружки, развлекались, не ведая ни меры, ни совести, ни сострадания. Благодаря положению отца и собственной изворотливости наказания Нимразору удавалось избегать.
Красота и ум Игмильбет, а в большей мере идущая о ней слава, привлекли внимание молодого негодяя. Жениться он не собирался, решив очаровать девушку и сделать её своей любовницей. Но не на такую напал. Игмильбет сначала его даже не заметила, а когда ухажер стал слишком навязчив, быстро поставила на место, да так, что над Нимрозором потом очень долго смеялась вся столица. Бурандор, зная характер юнца, посоветовал Лауриллэ спешно увезти племянницу в Форростар. Он ждал какой-нибудь пакости, но мстить Нимразор не стал. Он вдруг порвал с дружками, перестал пьянствовать и посещать веселых девиц, и занялся благотворительностью и науками. Так продолжалось около года, придворные делали ставки: насколько хватит у молодого шалопая сил вести праведный образ жизни, но тот обманул ожидания всех. На Игмильбет он не только не держал зла, а напротив, хвалил её, восхищался и говорил, что именно встреча с ней перевернула его жизнь. Он написал ей длинное письмо с мольбой о прощении за свою навязчивость и просьбой поддержать его мудрым советом, ибо боится оступиться. Девушка ничего не ответила. Без ответа осталось и следующее письмо, а потом вся эта история как – то забылась. Бурандор продолжал наблюдение с помощью своих помощников, но Нимразор был безупречен.
Через два года Лауриллэ с племянницей снова посетили Арменелос. Тетушке, а возможно и племяннице, весьма польстило внимание советника государя, признательного мудрой деве за то, что она вернула его сын вернулся на путь истинный. Игмильбет в разговоре проявила похвальную сдержанность, но от встречи с Нимразором не отказалось. Стихи, цветы, а главное его просьбы о помощи постепенно сделали свое дело. На предложение руки и сердца девушка ответила согласием. Лауриллэ была счастлива: её племянница будет женой одного из первых людей государства, она войдёт в славный род. Бурандор был в ужасе: не уследил.
Он пытался поговорить с внучкой Кириамона, обращаясь к её разуму, он показал ей множество донесений о прошлых похождениях Нимразора, он установил за ним слежку, стараясь поймать этого поганца на «горячем». Увы, к доводам рассудка девушка не прислушалась, от донесений отмахнулась, а от новых проступков Нимразор благоразумно воздерживался.
– Это было в прошлом! Он изменился! – гордо вскинув хорошенькую головку, утверждала Игмильбет.
Переубедить её не удалось. Тогда бывший дознаватель попытался воздействовать на её тетушку, но и тут потерпел неудачу.

Лауриллэ горячо отстаивала выбор племянницы:
– Нимразор исправился! Он полюбил Игмильбет, и его душа очистилась. Любовь способна творить чудеса! Она обращает к добру любое сердце! Я уверена: если бы Моргот встретил чистое и искреннее существо, полюбившее его, то и он бы ступил на путь Света!
– Браво, тетушка! – входящая в комнату Игмильбет захлопала в ладоши. – Какая мастерская защита, и какая пылкая! Я польщена! Сравнить Нимразора с Морготом – это воистину оригинально.
– Что ты, девочка?! – запротестовала Лауриллэ. – Я даже и не думала сравнивать. Разве возможно ставить на один уровень потомка достойного рода и Врага?!
– Да, дорогая, для тебя это было бы слишком смело, – улыбнулась племянница. – Хотя я не уверена, что Моргот, вообще, существовал…
– Подвергаешь сомнению всем известные факты? – поднял бровь Бурандор. Сейчас он невольно залюбовался девушкой, так она была хороша: иссиня – черные кудри, собранные в высокую прическу, лебединая шея, синие очи так и сверкают.
– О нет! Всего лишь интерпретирую их иначе! В существующем виде они противоречат логике!
– Игмильбет, какие ужасные вещи ты говоришь! – возмутилась тетушка. – Логика не для порядочных девушек! Они даже знать не должны о таком!
Бывший дознаватель еле подавил смешок.
– Конечно, тетя, иначе они не смогут выйти замуж! Ведь мужчины так любят дур! К счастью, Нимразор иного склада. А что касается Моргота: – Игмильбет повернулась к Бурандору. – Если бы он был одним из Айнур и, как утверждается, сильнейшим, то ему ничего бы не стоило размазать по земле всю эту Великую армию.
– Там были эльдар из Валинора, Эонве…
– Конечно, никогда не воевавшие эльдар с Благословенных земель и всего один майа, ну пусть даже два или три способны сокрушить Валу с драконами, орками и Сауроном! – девушка усмехнулась. – Либо никакого валы и драконов в тех землях не было, либо там что – то было сильно не так.
– Тогда с кем была война? И за что наши предки получили дары и Нуменор?
– Война могла быть с каким – нибудь крупным правителем из людей или квенди по какой – либо причине не угодившим нашим благодетелям, – Игмильбет сделала церемонный реверанс в сторону Запада. – А столь богатые дары могли быть даны либо авансом, либо за какую – нибудь пакость, либо Светлые силы прикрывали этим какую – нибудь свою крупную ошибку и как это часто бывает, сотворили еще парочку гораздо худших!
– Игмильбет! – Лауриллэ схватилась за голову. – Это кощунство! Мы не должны подвергать сомнению доброту, величие, мудрость Валар, а также эльдар!
– Разумеется, иначе они нас накажут.
– Твоя тетя права, – строго сказал бывший дознаватель. – О таком не следует говорить. Не знаю накажут ли тебя валар, но закон Нуменора жестоко карает усомнившихся и склонившихся на сторону Тьмы.
– Я чту Элберет! – вздернула носик девушка.
– Вот и чти, а свой ум используй на что – то более полезное! Хотя бы подумай логически о своем Нимразоре.
– Мне не о чем думать, я все решила и выйду за него, даже если ты принесешь мне целый воз подобных бумажонок! – она брезгливо посмотрела на донесения о прошлых выходках своего жениха.
Мда, влюблённые глупеют, даже такие умницы, как Игмильбет.
– Его никто не понимал, поэтому он ступил на дурной путь! Возможно, Нимразор и слаб, но он нашел в себе силы отказаться от прошлого и раскаяться! Несправедливо карать человека за ошибки юности! Я не оставлю его. Наш долг помогать другим. У него чистая душа.
– Конечно, конечно, душа у него просто прозрачная и, кроме тебя, её никто не смог заметить, – не удержался от колкости бывший дознаватель. – Я умолкаю, но позже пеняй на себя.

Расстроенный, он ушел даже не попрощавшись. С влюбленной женщиной спорить бесполезно, тем более с такой горделивой умницей, как внучка Кордиамина. И почему девушки так любят наставлять мужчин на путь истинный? И почему они верят, что кого-то можно исправить, пусть даже любовью? За всю свою жизнь подобного чуда Бурандор так ни разу и не встретил, а вот девиц, погубивших свою жизнь из-за любви к негодяю, видел предостаточно.
Игмильбет сейчас слишком довольна и горда собой: как же заставила повесу остепениться! Но любит ли она его? Вряд ли, ей просто лестно. Бывший дознаватель надеялся, что до свадьбы еще много времени, и девушка успеет разобраться в своих чувствах. Увы, он ошибался, времени как раз и не было.
От помолвки до свадьбы в Нуменоре обычно проходит достаточно времени, но Нимразор спешил, спешила и Лауриллэ. То ли и впрямь устала от жизни, то ли что-то предчувствовала, но младшая сестра Кириамона умерла через шесть месяцев после помолвки племянницы, взяв слово с неё и её жениха, что они поженятся до конца этого года. Такая спешка считалась неприличной, но воля уходящего была на Острове все еще священна.
Свадьбу сыграли очень скромно, хоть и присутствовали на ней самые влиятельные лица Эленны. Молодые поднялись на Менельтарму и мысленно вознесли свои молитвы богам. Они казались счастливыми. Все присутствующие отмечали, что никогда ранее не видели более прекрасной пары – черноволосая невеста в бледно-голубом, расшитом серебром платье и златокудрый жених в синем и золотом. Они улыбались друг другу, держались за руки. Родители жениха тоже выглядели довольными: пусть невеста не богата и не слишком знатна, зато их сын её любит, и она так умна. Наконец-то Нимразор остепенился.
Бурандор, потрясённый смертью своей возлюбленной, утратил всякое представление о действительности. Игмильбет, разумеется, на торжество его не пригласила, да он бы и не пошел, предпочитая оставаться в тени. Помешать и отговорить бывший дознаватель был не в силах, но постарался приставить своих людей к вздорной девчонке. Внучка Кириамона оказалась хитрее. На свою беду.

Вместо того, чтобы остаться в Арменелосе или посетить Роменну, молодые супруги поехали в Хьярростаре, где у советника было небольшое поместье. Для Бурандора их поездка стала досадной неожиданностью, еще больше он огорчился, узнав, что своенравная девица взяла с собой лишь нянюшку. Впрочем, слишком расстраиваться бывший дознаватель не стал. Что может случиться с Игмильбет в поместье мужа, тем более, вскоре после свадьбы? Нимразор пока будет лелеять супругу, а потом, когда она ему надоест, оставит её и вернется к своим дружкам, девкам и кабакам. Так поступил в свое время его отец, так поступит и сын. Правда, мать у Нимразора – женщина тихая, она быстро смирилась с тем, что нелюбима, ей хватает внешнего блеска, места придворной дамы и уважительного отношения со стороны мужа. Игмильбет так легко с ролью оставленной жены не согласится, но деваться ей некуда. Пострадает и займется хозяйством, воспитанием детей, а потом и продвижением непутевого мужа по службе – ради тех же детей. А счастье и любовь в браке – удел избранных. Немного покручинившись, Бурандор успокоился: от разбитого сердца такие гордые и умные особы не умирает.
Тайное письмо, вскоре переданное через надежных людей, оказалось для бывшего дознавателя полной неожиданностью. Никогда прежде Игмильбет ему не писала, хоть и знала, куда в случае каких-либо трудностей следует отправить сообщение, чтобы оно дошло до Бурандора, не привлекая к нему внимания. Пакет оказался толстым и тщательно запечатанным. Вскрыв его, бывший дознаватель обнаружил еще один и письмо. Четкий почерк, короткие предложения, просьба похожая на приказ и ясные указания напомнили ему Кириамона. Он удивился, вчитался и похолодел.
«Господин Бурандор, мне нужна твоя помощь. Надеюсь, что во имя уважения к моему деду, а также любви к моей тетке, ты не откажешь в ней. Первое. Необходимо спрятать, желательно не на Острове, целителя, оказавшего мне помощь в трудный момент. О его месте нахождения написано в приложении.
Второе. Нужно сохранить в надежных местах переданные мною документы. Во втором пакете шесть копий. Читать их пока не стоит, но в случае моей смерти или задержки известий на месяц, следует пакет вскрыть и предать огласке во всех провинциях Нуменора, на площадях, в тавернах, отправить страже, государю и всем его приближенным.
Третье. Мне нужны полные сведения о трех друзьях моего мужа, желательно об их проступках и с доказательствами и свидетельствами.
Четвертое. Прошу ничего не предпринимать без моего ведома и разрешения, если только речь не пойдет о жизни и смерти.
Пятое. Надеюсь на дальнейшее содействие моим планам.
С глубокой признательностью и уважением, Игмильбет.
Ты был прав.»
Что же случилось? Зачем молодой жене понадобился целитель? Зачем ей нужны сведения о бывших дружках мужа? Бурандор догадывался об ответе, но верить не хотелось, более того – даже предположить подобное развитие событий казалось невозможным. До такого бы и Моргот во всей своей злобе и черноте своей души не додумался бы.
Вопреки своим правилам, с целителем бывший дознаватель встретился сам.
– Я обещал молчать, – твердо сказал молодой мужчина, отводя глаза.
– Полагаю, помощь ты оказывал не мужу, – усмехнулся Бурандор, которому хотелось выть.
– Ответа не будет!
– Синяков у неё много? Детей родить после всего сможет? В уме, поди, повредилась?
– Как ты можешь?! – возмутился целитель. – Я никогда не видел столь сильной женщины! Она… Я бы их убил… Но она…
Молодой человек осекся.
– Все понятно! – снова усмехнулся бывший дознаватель. – Показания твои записаны, но лучше тебе поберечься. Поедешь в Нуменорские земли Средиземья.
Разумеется, целитель не отказался. Он уехал под другим именем и вскоре осел в каком-то небольшом городишке. Его не нашли, да и не искали.
Выслав целителя, Бурандор занялся сбором сведений о дружках Нимразора, а заодно и выяснением того, что произошло в Хьярростаре. Добытые сведения ужаснули. В небольшом поместье молодых ждали бывшие дружки супруга, с которыми тот «поделился» своей женой. Разумеется, девушка не сумела справиться с четырьмя сильными мужчинами. Слуг из дома выдворили, а нянюшка ничем не могла помочь, хорошо хоть привела целителя. Сотворив дурное дело, Нимразор с дружками отправились пьянствовать. Протрезвев, этот подлец то ли струсил, то ли почувствовал вину, а, скорее всего, пожелал продолжить развлекаться – все-таки два года воздержания не шутка. В общем, негодяи покинули Хьярростар, и около месяца Нимразор там не появлялся. Что впрочем, было не так и странно. Чем думал этот придурок, вытворяя такое с женой? Как потом собирался жить с ней дальше? Возможно, Нимразор хотел её убить, но все-таки смерть супруги вскоре после свадьбы, которую почтил своим присутствием государь, повлекла бы серьезное расследование. Так рисковать опасно. Бурандор остро сожалел, что не прикончил подонка, когда тот обратил внимание на Игмильбет.

Судя по донесениям, Нимразор все же через месяц посетил супругу, но пробыл у неё совсем недолго. Выскочил белый, как мел, с полубезумным взглядом, вскочил на коня и помчался в Арменелос. До столицы он не доехал, повернув с дороги опять в Хьярростар, но к супруге не вернулся, осев в охотничьем домике. Там предался беспробудному пьянству, выгнал заявившихся к нему дружков, причем одного даже ранил в руку.
Все это было очень странно. Бурандору нестерпимо захотелось увидеть внучку Кириамона, но он все же удержался от поездки.
Вскоре стало известно, что Игмильбет получила от мужа право распоряжаться его делами и, поменяв слуг в поместье, занялась хозяйством и благотворительностью. Через некоторое время все в округе славили молодую женщину за её доброту и справедливость. Игмильбет часто приглашали вместо мужа вершить суд, и всегда ей удавалось найти истинного виновника и вынести верный приговор. Нимразор тем временем продолжал пить.
Когда настало время молодым возвращения в столицу, Игмильбет, как ни странно, поехала со своим срочно протрезвленным супругом. Там они сумели убедить всех в своей нерушимой любви и семейном счастье. Сославшись на слабое здоровье, молодая жена вернулась в поместье, а Нимразор остался, вняв настоятельным просьбам супруги помогать во всем отцу, ибо сие на благо Отечества.
Бурандор удивлялся, отчетливо понимая, что он ничего не понимает. К сожалению, увидеть Игмильбет у него не получилось из-за разболевшегося колена, а сама внучка благодетеля, словно забыла о бывшем дознавателе и своей просьбе. Впрочем, коротенькие записки он от неё получал каждый месяц. В них было всего два слова: «Все хорошо». Только Бурандор чуял, что ничего хорошего уже не будет.
Слежка, установленная за тремя дружками, потихоньку начала приносить плоды. Мальчишка на побегушках в излюбленном негодяями трактире подслушивать умел отменно, и все услышанное передавал своему благодетелю. Так, Бурандор узнал, каким образом Нимразор замыслил свое гнусное дело. Дрянной человечишка, и вышло у него по-дрянному. Оскорбленный до глубины души неудачей с гордой провинциалкой, а еще больше насмешками придворных, Нимразор, по своему обыкновению напился, и начал жаловаться приятелям, которые лишь подначивали его. Слово за слово, выяснилось, что Игмильбет отказывает всем, даже самым завидным женихам. Нимразор, вылакав очередной кубок, заявил, что он-то точно жениться на ней, уж он-то недотрогу уломает. Дружки загоготали: «Поди, девка этого и добивается!» Вставший в позу сын советника, заявил, что все равно женится, но Игмильбет горько пожалеет, слезами кровавыми в первую же брачную ночь умоется, на коленях ползать будет и сапоги целовать. Дружки пожелали увидеть такую картину, и Нимразор предложил им в этом поучаствовать. Двое из троих от подобного предложения потеряли дар речи, третий хмыкнул: «Кишка тонка!». Нимразор поклялся именем Эру, что сдержит обещание.
Мерзавец явно знал про Феанора и про его клятву, но вот выводов должных не сделал. С клятвами, тем более, именем Единого не шутят, но не лучше ли поклявшемуся было оборвать нить своей жизни, нежели свершить обещанное зло? Увы, Нимразор был человеком без стыда, чести и совести. Такого бы не измыслил и Моргот, а один из потомков тех, что сражались с ним, не только измыслил, но и сотворил. Как низко пал Нуменор!
Но почему теперь этот подлец изменился? Это казалось Бурандору очень странным, еще более странным и даже обидным это казалось дружкам Нимразора, которые пытались даже пошантажировать приятеля. Но сын советника пообещал им все кары земные, если кто-нибудь узнает про их совместные дела. Но те и сами дураками не были: за такие делишки государь живо прикажет голову снести, и не в радость будет испорченная репутация надменной красавицы.
Собрал Бурандор и те сведения, о которых его просила Игмильбет. Вскоре они отправились к внучке Кириамона. После этого жизнь бывшего дознавателя стала еще интереснее. Молодая женщина решила отомстить и не просто отомстить, а воздать по заслугам. Бурандор не без удовольствия стал помогать ей в этом. Начать решено было с Миркуэндила – самого молодого из обидчиков женщины. Через два года после злосчастного брака Игмильбет, его убили отец обесчещенной им девушки. История получила огласку, выползло еще несколько неприглядных делишек Миркуэндила. Так, что родители не стали требовать от короля наказания для убийцы сына, и сами вычеркнули его имя из семейной летописи.
Для Нимразора эта история прошла незамеченной, потому что он помогал отцу и переживал потерю ребенка. Его супруга в великой горести, затворилась ото всех в Хьярростаре. Бурандор точно знал, что никаких беременностей и детей у Игмильбет быть не могло, да и мужа она к себе близко не подпускала, хотя он иногда жил по несколько месяцев рядом с ней. Отношения супругов были ровными, а встречи крайне редкими. Причем казалось, что сам Нимразор старается не попадаться лишний раз на глаза жене.
На следующий год пришел черед ответить за свои дела Эзалиану. Сын казначея, невесть по какой причине, предпочитал развлекаться, грабя и избивая припозднившихся путников. Его несколько раз ловили с поличным, но отцу удавалось выручить свое преступное чадо. Пожив несколько месяцев в нуменорских поселениях в Эндорэ, Эзалиан вернувшись домой, принимался за прежние дела.

Умница Игмильбет придумала, как можно изловить сына казначея, да так, чтобы не сумел отвертеться. Ей бы родиться мужчиной, пошла бы по стопам деда и превзошла бы его.
Однажды вечером к тоскующему над чашей вина Эзалиану подошли двое, предложили побеседовать, заказали вина. После четвертой чаши молодой человек согласился принять участие в весьма опасном развлечении, а заодно и поправить свои дела. Отец отказал ему в содержании, а привезённые из колоний вещички продавать было опасно. Правда, не опаснее, чем лезть в королевскую сокровищницу, но спьяну Эзалиан этого не сообразил. При выходе из сокровищницы его уже ждали, но не новые друзья, а стражники. Обыск в доме позволил найти много интересного – пропавшие из нескольких знатных домов драгоценности, а главное - серебро и митрил из Средиземья. Государь пришел в бешенство: он везде искал серебро и митрил, а этот негодяй обворовал королевские прииски. Вора казнили, его отца лишили должности и сослали.
Труднее всего пришлось с Фурсадаром. Мразью он был отменной, но хитрой. К тому же Игмильбет хотела для него чего-нибудь особенного. На руку сыграло то, что в последнее время самый пакостный из дружков Нимразора буквально перешел все границы: от его жестокого обращения скончалось несколько девушек из числа доступных, а служанки из дома Фурсадара стали куда-то исчезать, но доказательств, что он в этом повинен не было. Бывший дознаватель долго ломал голову, а потом вспомнил про последователей Темных культов. Люди часто стремятся легко получить все и разом, и некоторые из них готовы за это убивать других или пытаться призвать некие зловещие сущности. Были такие в Нуменоре и в землях Средиземья. За время службы Бурандор несколько раз встречался с так называемыми колдунами и их последователями. Всех их ждал костер, что часто было ими вполне заслуженно - создания, безжалостно мучающие животных и людей достойны самой страшной кары.
Игмильбет его предложение одобрила. Пронырливые помощники сумели выяснить, куда исчезли служанки - подвал дома служил настоящим кладбищем. Подбросить книгу колдуна и несколько приспособлений, а также начертить зловещие знаки в одной из комнат, оказалось несложно. Еще проще было подкинуть донос одному из самых суровых дознавателей.
Обыском Фурсадар был возмущен до глубины души, держался уверенно, считая, что вход в подвал не найдут: уж больно хитро был упрятан. При виде книги со зловещими знаками он завопил, что ему её подкинули, равно как и все остальное. Он говорил правду, но дознаватели этого не ведали, и с огромным рвением продолжили обыск. Раз нашлись колдовские инструменты, значит, хозяин дома занимается черными делами, а раз так, то обнаружатся и следы жертвоприношений. Следы нашлись и превзошли все самые смелые ожидания. Даже видавший многое старший дознаватель слегка побледнел: кости и пара трупов со следами пыток не самое приятное зрелище. Фурсадар все отрицал, кричал, что его подставили. Впрочем, в пыточной он признался во всем и сразу, что не избавило его от нескольких весьма неприятных мгновений. Волей государя чернокнижник, колдун, убийца и приспешник Моргота Фурсадар был приговорён к смертной казни через сожжение на костре, дабы его дух очистился от зла.

Нимразор за время расследования над бывшим дружком побледнел и похудел. Взгляд его стал затравленным, казалось, он ждет беды, но не понимает, откуда она придет. Советник отправил сына в поместье, благодаря валар за то, что тот встретил Игмильбет и порвал с дурной компанией.
На следующий год вместе с супругом приехала в Арменелос и Игмильбет. Бурандор наконец-то смог её увидеть, правда, издали. Её краса стала еще совершеннее, еще величественнее, но сердце бывшего дознавателя сжалось – ничего не осталось от той горделивой и в то же время такой пылкой девчушки. Она словно заледенела – холодная, неприступная и ослепительно-прекрасная.
В столице молодая женщина имела большой успех, на одном из приемов с ней долго танцевал государь и отметил ум, хватку и красоту супруги Нимразора. В честь Игмильбет было сложено несколько песен и одна баллада. Ей опять предложили место придворной дамы, и опять она отказалась, сославшись на слабое здоровье и скорбь из-за того, что не может родить мужу наследника. Получив дозволение, она вернулась в Хьярростар. Нимразор слегка прибодрился: казалось, успех жены его радовал, а может быть, его радовало то, что ему предложили место в Совете. Правда, условием было присутствие его жены в Арменелосе. Отец тоже говорил сыну, что такую умницу и красавицу нельзя держать в провинции. На следующее лето Нимразор отправился за женой, но в столицу не вернулся, покалечившись на охоте. Конь понес, лопнула подпруга, и после недели мучений сын советника скончался на руках безутешной жены. В волосах Игмильбет появилась седая прядь, женщина поникла, как ива над прудом, её скорбь казалась искренней. Родители Нимразора старались окружить её заботой, но она предпочла горевать в одиночестве в поместье, оставшемся ей от мужа. Целый год Игмильбет не покидала усадьбы, целый год раздавала щедрую милостыню всем нуждающемся. О её скорби была написана еще одна баллада, но через год вдова снова вышла замуж и, как ни странно, за дядюшку своего покойного мужа.
Бывший адмирал, назначенный наместником в нуменорские земли Эндорэ, был уже стар. Обзавестись семьей он пожелал, отдав всю жизнь морю. Но теперь ему нужно было срочно найти жену: по воле государя, наместник должен быть женат. Азрамир по неведомой причине остановил свой взор на Игмильбет, на которую до этого не обращал ни малейшего внимания. Супруга наместника из неё получилась замечательная, в Эндорэ она смогла найти применение многим своим талантам. Азрамир уважал жену и всегда прислушивался к её мнению. Он не был прекрасен, не играл на лютне, не писал стихов и вряд ли читал их, зато был честным и порядочным человеком. Жаль, что Игмильбет не встретила его раньше. Да и не заметила бы она его тогда.
Бурандору было жаль её, а еще ему последнее время было очень тревожно. Азрамир стар, а возвращаться в Нуменор после его смерти Игмильбет не стоит. Её деверь был глубоко опечален женитьбой своего дядюшки, тем более, что все нажитое им достанется жене, а племяннику лишь небольшой родовой надел. Отец Нимразора умер, оставив одни долги, а его сыночек, во многом унаследовавший худшие черты своего старшего брата, хочет красиво жить.
Тяжело опустившись на стул, бывший дознаватель придвинул к себе лист бумаги: Игмильбет должна знать о его подозрениях. Наместнице следует подумать о том, что её супруг не вечен, и найти для себя надежное убежище, где-нибудь подальше от Нуменора. Хотя в Эндорэ тоже несладко: снова Тень простерла свои крылья над миром. Но Саурон далеко и ему нет дела до простых смертных, а вот родственнички могут причинить много неприятностей.

Конь шел неторопливо, видно чувствовал усталость всадника. Следовало бы остаться дома, но сегодня спускают на воду новый корабль, разве можно пропустить такое событие? С детства Азрамир влюбился в море, и не представлял жизни без него и кораблей. Семьей он так и не обзавелся, опасаясь встретить такую, как Эрендис, да и не испытывал он никогда ни к кому сильного чувства…
Пока не увидел Её… Игмильбет… Бездонные, как море, очи, темная, как ночь, волна волос, бледное, как облако, лицо, нежные, как рассветная дымка, губы…
Зачем он поехал к вдове племянника? Отдать запоздалую дань приличиям, или почувствовал зов судьбы? Кто знает… Тогда Азрамир был растерян и опустошен: желанная для многих должность наместника казалась ему наказанием и мукой. Оставить море невыносимо. Отчаяние терзало душу, но сдаваться он не привык. Пусть он покинет флот, но будет строить корабли, а море все равно останется с ним – в сердце, в воспоминаниях. Да и кто помещает наместнику хоть изредка отправляться в плавание?
И жену он найдет - какую-нибудь одинокую, тихую женщину. Хотя разумнее искать умную, энергичную, разбирающуюся в хитросплетениях и интригах. Азрамир понимал, что в Эндорэ его ждет множество проблем: воровство, интриги, взяточничество. Сумеет ли он, всю жизнь проживший в море, справиться с этим?
Так думал он по дороге в Хьярростар. Имение вдовы ему понравилось. Высокий дом с белыми колоннами, увитыми нежными розами, аккуратные клумбы, ровные аллеи лауринкве с их длинными гроздьями желтых цветов – все выглядело ухоженным, но ему показалось, что от белых каменных стен веет холодом. Вдова принять его отказалась. Раздосадованный адмирал отодвинул слугу и без спроса вошел в гостиную: не для того он проделал этот путь, чтобы его выгнала вздорная бабенка. Вошел и остолбенел. Она была прекрасна. Высокая, тоненькая, с огромными глазами, полными муки.
Она что-то говорила, он не слушал – любовался, не в силах отвести глаз.
- Я не принимаю! – льдинкой зазвенел её голос.
- Я покажу тебе море, - невпопад ответил он.
- Что?
- Оно такое же бескрайнее и глубокое, как и ты. Ты полюбишь его…
- Сошел с ума! Не мешай мне предаваться скорби.
- Сколько же можно тосковать из-за этого поганца? – изумился Азрамир.
- Как ты смеешь?! - тонкая рука с силой хлестнула его по щеке. Боль отрезвила. Он и впрямь сошел с ума. Глаза вдовы сверкали от гнева, губы были белы. Она стояла перед ним, гибкая, стройная и хрупкая. Звездочка, упавшая с неба и готовая рассыпаться на сверкающие осколки.
Её взгляд вдруг метнулся к столу. Он проследил за ним – полированная столешница, лист бумаги, чернильница, кубок, наполненный красным вином. Вдова пьет по утрам? Не похоже.
Азрамир шагнул к столу и взял кубок. Изысканный аромат дорогого вина и что-то еще – еле ощутимое. Яд? Женщина бросилась к нему и вцепилась в руку.
- Поставь!
- Хорошее вино. Местное? Для себя приготовила? – адмирал не отрывал от неё глаз. Губы Игмильбет сжались в нитку, зрачки сузились.
- Жить без него не можешь? – тихо спросил он, наклоняя кубок. Вино медленной струйкой потекло на пол. Вдова застыла.
- Почему? – он всматривался в её глаза, желая найти ответ. – Потому что так любила?
Она усмехнулась – горько и страшно.
- Потому что ненавидела, – синие очи прямо смотрели ему в лицо. – Потому что убила. А за убийство надо отвечать.
- Ох, девочка, - беспомощно прошептал Азрамир и обнял её, прижал к груди. Она дернулась, пытаясь вырваться, но он гладил её по волосам и прижимал все крепче. – Что же он тебе сделал, звездочка?
- Что? – Игмильбет резко отодвинулась, но он все равно удержал её за плечи. Больше вырываться она не стала, а заговорила – сухо, коротко и отстраненно. Слова обжигали, наполняя душу гневом. Ну почему он не приехал на свадьбу? Почему не узнал раньше? Почему не спас? О Элберет, почему же никто ей не помог?!
Игмильбет говорила долго, он узнал все - и про смерть приятелей Нимразора, и про его кончину. Она не называла имен тех, кто помогал ей, но Азрамир понимал: внучка Кириамона должна была сохранить дедовы связи.
- Все справедливо! В случае с его друзьями я всего лишь помогла правосудию, они виновны не только передо мной. А вот Нимразора я убила лишь за себя. За убийство полагается смерть. Ты напрасно мне помешал! – она выпрямилась - снова холодная и бесстрастная.
- Хочешь, чтобы баллады сочиняли, как молодая вдова Нимразора умерла, не пережив его кончины? Восславить его в веках хочешь?
Синие очи потемнели, как небо, перед штормом.
- Нет.
- Тогда живи. Ты умна, сведуща, так помоги другим. В землях Эндорэ живут люди, и многим из них не сладко. Меня посылают наместником в колонии, и мне нужна жена – умная, преданная, честная.
- Ты не понял? Замуж я больше не пойду…
- Я уже стар, и женщина мне не нужна, но от соратницы я бы не отказался.
Она молчала очень долго, Азрамир испугался, что Игмильбет ему откажет, но она согласилась.
Поженились они очень спешно, удивив всех. Но что за дело ему до них было? Впрочем, государь одобрил этот брак, сказав, что лучшей подруги жизни для наместника не найти.
Игмильбет и впрямь оказалась идеальной женой, она столько сделала для него и Нуменора. Азрамир берег жену, почитал, уважал и любил – страстно, преданно и безнадёжно. Он так не сказал ей о любви, ни когда она впервые улыбнулась, глядя на бушующие волны, ни потом. И теперь уже точно не скажет.

Наместник привычно потер грудь слева. Боль, давно поселившаяся там, была несильной, но противной, тягучей…
Наконец-то порт, корабли – белокрылые птицы. Легко, словно сбросив десяток лет, бывший адмирал соскочил с коня, свита бросилась за ним. Его уже ждали. Слова приветствия ничего не значили, а вот новый фрегат был прекрасен. Как жаль, что Игмильбет не смогла отправиться с ним. Жена часто провожала корабли в путь по древнему обычаю, водружая на бушприт Зеленый Венок Возвращения. Ныне венок надела хорошенькая дочка начальника порта.
Игмильбет занимается его делами, без неё он не продержался бы в этом гадюшнике и месяца. Азрамир снова потёр грудь. Левая рука чуть онемела. Ничего, на корабле все пройдет. Но о здоровье следует подумать. Подумать надо и об Игмильбет. Вести из Нуменора тревожны. Ему собираются прислать помощником младшего брата Нимразора. Еще один паскудный племянник. Пока удается нежелательное назначение задержать, но его связи в Арменелосе не слишком сильны, а век уже не так долог. Что будет с Игмильбет, когда он уйдет? Как жаль, что Хирандир не знатен и так молод. Иначе можно было бы попробовать пристроить его на свое место… Уже давно наместник догадался, что молодой дознаватель любит его звездочку, но ревновать или обижаться не стал. Игмильбет Хирандира не замечала, она не замечал никого.
Корабль благополучно спустили на воду. Азрамир стоял на палубе и смотрел на пенный след за кормой. Солнце ярко сияло, а думы были невеселыми. Игмильбет, благодаря его распоряжением, останется богатой вдовой, очень богатой. Его родные ей этого не простят. Понимая это, он переправил часть средств в надежное место, найти бы такое и для жены. Нуменор отпадает, нуменорские земли в Эндорэ тоже, у квенди её не спрячешь, у других народов её тоже могут найти. Если только на Юге… С Ханаттой сейчас относительный мир, там тоже живут нуменорцы, пусть и черные. Игмильбет не слишком чтит валар, пожалуй, она сможет прижиться. Но в любом случае женщину в Ханатте не обидят. Азрамир неплохо знал обычаи и историю этой так и непокорённой страны. Знал он так же и то, что тщательно скрывалось ото всех – знаменитый полководец Элдамирион – меч Нуменора, не погиб в неравном бою, а стал служить Саурону, надев кольцо. Почему? Чем смог купить Черный властелин неподкупного героя, бесконечно преданного Эленне? Кто знает? Когда-то Азрамир осуждал и презирал Элдамириона за этот поступок. Сейчас он его понимал: есть вещи, за которые и души не жаль. Ради Игмильбет он бы тоже надел кольцо, только вот никто не предлагает. Но в любом случае ни Элдамириону, ни Саурону нет дела до его жены. Он отдаст распоряжения, когда вернётся, и возьмет с Игмильбет обещание, что после его смерти она покинет земли Нуменора. На душе стало легче, и боль в груди прошла. Выпрямившись, наместник направился к штурвалу: ему вдруг захотелось самому вести корабль. Сильные руки уверенно легли на полированное дерево. Корабль легко шел, рассекая водную гладь. Небо было ярко-синим, синим было и море. Они сливались, и казалось, что вода переходит в небо. Как же хорошо! Бывший адмирал вдохнул полной грудью. Острая боль на миг пронзила сердце и пропала. Яркая звезда вспыхнула на синем небе – сверкающая, лучистая, манящая. Звезда? Днём? Азрамир не мог оторвать от неё глаз. Тонкий луч потянулся к нему, превращаясь в сияющую дорожку. Она манила, он сделал шаг, и звездная дорога повела его прямо в небо или в море. Он не знал этого, понимая лишь одно, что отныне и море и небо всегда будут с ним.
Только как же теперь Игмильбет?! Звезда ласково мигнула, и тревога ушла, растворившись в вечном покое.

Тонкая шелковая нить ложилась ровно – вышивка будет безупречной, как и все, что она делала.
Небрежности Игмильбет не прощала никому, а в первую очередь себе. Небрежность и несдержанность достойны осуждения – как бы тебе не было трудно, следует вести себя безупречно.
Женщина аккуратно обрезала нить, незаметно закрепив её конец. Вышивка – все, что теперь ей осталось. Нет, можно и рисовать, и петь, и сочинять стихи, но расследования и установление законности больше не её дело: вдова наместника не имеет права вмешиваться в дела приемника своего супруга.
Она прочитала письмо Бурандора дважды и до сих пор не могла поверить, что государь доверил столь высокую должность столь ничтожному человеку.
Бурандор просил уехать – но куда? Куда ей теперь ехать? Никто и нигде её не ждет, кроме Черного Властелина. Улыбка, коснувшаяся бледных губ, была злой. Саурон вручил колечко и пропал, а она так надеялась на увлекательную игру. Вдова вставила новую нить и принялась за вышивку. Вышивать она любила. На чистой ткани рождается узор – сначала неясный, потом он становится все понятнее и, вот – наконец, возникает четкая картина. В этом было что-то от установления истины. Игмильбет всегда любила разгадывать загадки, только никогда не думала, что будет вершить судьбы. Как же наивна она была когда-то! Старый друг её тетки был прав, но она оказалось так слепа и безрассудно. За ошибки приходится платить, и подчас слишком дорого. Та наивная девчонка умерла на брачном ложе от боли, обиды и предательства. Умерла, чтобы воскреснуть вновь – сильной, холодной и жестокой. Игмильбет помнила все – до последнего жеста, вздоха, слова. В какой-то миг в ту страшную ночь она, казалось, покинула свое тело и смотрела на происходящее откуда-то сверху – бесстрастным, оценивающим взглядом. Тогда она увидела души этих негодяев – гнилые, покрытые плесенью. Тогда она узнала, что зло не черное, оно – цвета гнили и пахнет клоакой.
Чувства умерли, остался лишь разум. Уже тогда Игмильбет знала, что её обидчики будут наказаны и как наказаны. Все было изучено, взвешено, отмерено. Миркуэндил сначала не хотел участвовать. Не стыдившийся совращать невинных девиц, он не желал насиловать жену друга, но насмешки Фурсадара отказаться не позволили. Жалкий слабак! Правда, он почти сразу же сбежал. Умрет первым.
Эзалиан тоже медлил, в какой-то момент ему стало стыдно, но он пересилил себя. Умрет вторым и не так легко.
Фурсадар – зачинщик. Он наслаждался происходящим, ему нравилось издеваться и причинять боль. Что ж, пусть испытает на себе искусство палача. Он умрет в муках.
Нимразор. Муж. Любимый. Подлец, заманивший её в эту ловушку. В последний момент готов был отступить, но подначки Фурсадара и слабость характера не позволили. Он умрет последним, измученный ожиданием гибели и не понимающий, откуда придет она. Перед смертью узнает, за что наказан.
«Таково решение мое, и да будет так!» Откуда пришла эта мысль Игмильбет не знала, знала лишь то, что будет именно так, а не иначе. Оставалось уладить мелкие детали.
Никто тогда не пришел на помощь молодой женщине, лишь нянюшка позже привела целителя. Раньше ничего сделать не могла: Нимразор запер её в чулане. Бедная женщина так плакала, Игмильбет даже стало смешно: о чем сожалеть, все уже свершилось!

Молодой целитель сжимал кулаки от гнева, этот забавный юноша так рвался покарать её мужа. Чудак! Такие, как Нимразор с приятелями, ему не по зубам. Игмильбет пожалела мальчика и попросила Бурандора найти для него место в колониях. Здесь его могли убить. Опомнившийся Нимразор избавился от нескольких слуг, знавших о том, что произошло в ту ночь. Муженек понял, что огласка ему повредит. Тех, кого не убрал супруг, уволила она. Все они плохо кончили. Нет, Игмильбет никого не убивала: некоторым достаточно протянуть веревку, а уж повесятся они сами. Их поступки определили их судьбы. Она не верила, что слуги ничего не слышали и ничего не поняли. Люди подчас так забавны, оправдывая свою трусость. Они часто забывают, что неоказание помощи тоже преступление.
Но это было потом, а сперва Игмильбет с досадой изучала себя в зеркале. Синяки сошли, её красота не пострадала, но в волосах надо лбом появилась широкая седая прядь. Пришлось закрашивать. Краску она приготовила сама, да такую отменную, что никто и не догадался о её седине.
Протрезвевшего, в конце концов, Нимразора она встретила в его бывшем кабинете. Муж почему-то решил, что жена будет испугана, сломлена и покорна. Пытался угрожать. Игмильбет холодно смотрела на него и молчала. Под её пристальным взглядом Нимразор стал запинаться, потом побледнел и замолк. Выдержав паузу, и дождавшись, что у супруга задрожали руки, она сообщила ему свои условия. Они были просты и разумны. Во-первых, он больше никогда не прикасается к ней как муж и не переступает порог дома, в котором она находится без её дозволения. Во-вторых, не делает попыток избавиться от своей жены и не пытается причинить ей вред – ни своими руками, ни чужими. В-третьих, передает супруге право управлять всеми его хозяйственными делами. В-четвертых, навечно порывает со своими прежними друзьями. В-пятых, отправляется в Арменелос и ведёт достойный образ жизни – никаких скандалов, похождений и пьянок. Тайную любовницу при необходимости Игмильбет позволила ему завести.
Супруг попытался протестовать. Она улыбнулась, и он побледнел, вцепился пальцами в край стола, да так, что костяшки побелели.
– Ты не понял, мельдо, у тебя нет выбора. Одна ошибка, и тебе конец. Все, что со мной произошло записано, подтверждено свидетелями и спрятано в надежных местах. Можешь не искать – все мои письма тебе никогда не найти. Их очень много. По моему приказу или в случае моей смерти, или иного вреда моей жизни, здоровью и свободе, все события нашей брачной ночи станут известны во всех провинциях Нуменора, государю и страже.
– Ты, тты, – заикаясь, он вскочил со стула.
– Я – твоя жена, и ты должен оберегать меня более всего на свете, особенно теперь.
Нимразор посмотрел на неё, и отшатнулся, в его глазах стыл ужас. Казалось, он увидел свою смерть, и это было правдой. Сейчас из её глаз на него смотрела сама судьба – неотвратимая и безжалостная.

Перепуганный супруг отправился в столицу и вел себя там на редкость смирно. Игмильбет, тем временем, навела порядок в поместье, познакомилась с соседями и произвела на них самое благоприятное впечатление. Её оценили за молчаливость, скромность и способность ненавязчиво дать хороший совет. Полюбили молодую хозяйку и жители окрестных деревенек, и рыбаки, издавна живущие в поселках посреди болот и заводей в низовьях реки Сирил. Людям не так много и надо: внимание, участие, добрый совет. Игмильбет считали доброй, но она была всего лишь справедлива. Чужие беды не вызывали у неё сердечного отклика, её помощь шла не от сердца, а от ума. Молодая женщина считала правильным восстанавливать справедливость, помогая достойным найти свое место в жизни. И еще ей просто нравилось разгадывать загадки. Нет, преступлений в Хьярростаре почти не было. Но так увлекательно выяснять, почему по утрам хмурится молочница, а кузнец позавчера плохо подковал коня. Не менее интересно узнать, за что кухарка невзлюбила старшую горничную, а староста рыбацкой деревушки выгнал из дома младшего сына, и отчего горят по утрам маковым цветом щеки младшей прачки, а конюх старается не ходить мимо дома главы отделения здешней Гильдии мореходов. Человеческая душа таит множество тайн, и подчас узнать их не так-то просто.
В положенный срок Игмильбет вместе с Нимразором посетила Арменелос. В их семейном счастье никто и не усомнился: люди так легко принимают ожидаемое за действительное. Обмануть подчас слишком просто, и это даже несколько раздражает. При дворе молодая женщина не задержалась: уж больно внимателен был к ней государь, и слишком холодно смотрела королева. Разумеется, в Нуменоре разводов нет и быть не может, ибо древние обычаи святы. Но все же подражание Законам и обычаям Эльдар в некоторых случаях нелепо: люди не квенди, да и те, если верить рассказам, записанных со слов Мудрых, подчас заглядывались на других, имея законную супругу. А Тар-Теллемайте однажды весьма прозрачно намекнул, что жена сына советника приятна его сердцу.
– Столь дивная драгоценность, которой являешься ты, прекрасная госпожа, нуждается в достойной оправе. Глупые юнцы не в состоянии оценить истинное совершенство, лишь умудренный годами способен сберечь его. Мне отрадно видеть, что ты, как и я, любишь серебро, – глаза государя сияли. – Мне бы хотелось, чтобы наши встречи стали более частыми: беседовать с умной женщиной – истинное счастье. Твое место при дворе, – он улыбался, обещая больше, чем сказал.
Игмильбет уехала, сославшись на то, что ждет ребенка. Потом она отговаривалась слабым здоровьем и скорбью по утраченному чаду. Нимразор несколько раз навещал её, но старался, как можно реже попадаться супруге на глаза.
Гибели Миркуэндила он не заметил, а вот казнь Эзалиана его напугала. Супруг откровенно радовался, что вовремя разорвал дружбу. Но после ареста Фурсадара муженька охватил настоящий ужас. Он примчался к жене, трясясь подобно зайцу, заслышавшему лай гончих. Боялся, что бывший дружок припомнит их старые дела, а еще больше, что он расскажет о брачной ночи. Игмильбет сочла страхи мужа напрасными: Фурсадар не дурак, он не станет отягощать свою участь, К тому же он хоть и труслив, но слишком самонадеян и, привыкнув всегда выходить сухим из воды, до последнего будет надеяться на снисхождение. Но снисхождения не было, и быть не могло: колдовство на Эленне не прощалось никому. Бурандор отлично сработал, его идея оказалась просто замечательной. Игмильбет забавляло продумывание планов устранения своих обидчиков, но ни радости, ни горечи от их смерти она не чувствовала.

Испуганного супруга утешать она и не подумала: все свои страдания он заслужил сполна. После казни дружка, Нимразор на время успокоился, а потом затрясся снова, решив, что приятель-колдун будет мстить ему с того света. Забавно было смотреть, как муженек пугается даже своей тени. Как ни странно, он вскоре опять начал ухаживать за женой: дарить цветы, сочинять стихи. В последние годы у него появились необоснованные надежды на прощение.
– Игмильбет, это не я, это Фурсадар меня заставил. Он меня околдовал, а я всегда любил тебя! Прости, мельдэ! Этот приверженец Моргота разрушил наше счастье, но мы должны быть сильными и не позволять Тьме торжествовать! – вещал трус и глупец.
Она улыбалась – холодно и слегка насмешливо. Муж бледнел, падал на колени и снова умолял простить. Иногда его поведение утомляло, но чаще забавляло. Однажды, когда Нимразор вновь заговорил о Тьме, она рассмеялась. Супруг вздрогнул и сбежал к отцу в столицу. Игмильбет даже помахала ему вслед: « Как ни беги, от судьбы тебе никогда не уйти, мельдо».
Он и не ушел. Вернувшись следующим летом, отправился на охоту. Конь понес, подпруга лопнула, и муженек сломал себе хребет. Вранчик был слишком норовист и строптив, к тому же обожал избавляться от своих хозяев. Обычно он мчался на дерево, стараясь проскользнуть под низкими ветками. Первый его хозяин погиб, разбив голову о сук. Его смерть сочли несчастным случаем, несколько подобных происшествий случилось и с последующими владельцами. К счастью, для них все закончилось не настолько трагично. Коня в злом умысле не подозревали, но Игмильбет, глядя в блестящие невинные глаза, догадалась о его коварных действиях.
Приобретя столь опасное животное, она несколько раз отправлялась на прогулку верхом, но лишь на открытой местности. Вранчик пытался помчаться под деревья, но уверенная рука всадницы, её строгий голос сдерживали его. Нимразору Игмильбет сразу сообщила, что конь не для охоты и поездок в роще, но супруг, разумеется, поступил наоборот: «он способен укротить любую лошадь, и все увидят, как эта глупая коняга станет просто шелковой». Отговаривать мужа она не стала. Вранчик от удара хлыстом взбеленился и помчался прямо под старый дуб, а потом долго тащил зацепившегося ногой в стременах всадника по тропинкам. Об этом рассказали слуги, сопровождавшие Нимразора.
Целитель сразу же сказал: надежды нет. Но смерть не торопилась. Мучился муженек сильно, но умирать не хотел, почти до самого конца надеясь выздороветь. Игмильбет ни на миг не оставляла супруга, а поняв, что смерть его близка сказала, глядя прямо в глаза.
– Ты так предсказуем, мельдо. Я купила коня для тебя, знала – не устоишь. Тебе всегда нравилось укрощать и ломать, а теперь сломали тебя.
– Игмильбет! – простонал супруг. – Ты не могла…
– О нет, любимый! Я могла, и я сделала. Поверь, у меня было на это право, – её безупречных губ коснулась легкая улыбка.
– Я не хотел…
– Хотел, и более того, ты предвкушал. Ваша судьба была решена еще в ту ночь. Это я помогла правосудию найти твоих сообщников.
– Нет! – он дрожал от страха, но не мог отвести взгляда. – Пощади! Будь милосердна.
– Я не знаю, что такое милосердие, – холодно ответила Игмильбет.
В глазах мужа стыл ужас. Она просидела с ним до самой его смерти – спокойная, равнодушная, лишь легкая улыбка витала на её губах. А Нимразор так и не смог отвести взгляд от бесстрастного лица жены, он всматривался, словно хотел отыскать что-то. Только вот, что? Жалость? Ненависть? Любовь? Но Игмильбет давно забыла, что значит любить, жалеть, ненавидеть. Она сделала то, что должно, и собиралась сама заплатить по своим долгам. Убийство карается смертью, иначе закон будет попран. Так думала она, когда шла за гробом мужа, и потом, когда затворилась ото всех в поместье. Ей сочувствовали, ею восторгались, даже написали какую-то балладу – бездарную, надо сказать.
Игмильбет собиралась привести приговор в исполнение, но вмешался Азрамир. Как он сумел её переубедить? Или просто поняла, что её путь не окончен? В колониях она была нужна наместнику, без неё бы он не справился. Игмильбет ценила второго супруга – за доброту, честность, порядочность, за удивительную чистоту души. На таких, как Азрамир, держится мир. Он был достоин великой любви, но она могла подарить ему лишь уважение. Наместнику не повезло с женой, чтобы ни говорили окружающие и не думал он сам. Её холод выстудил и его душу, это она привела его к смерти до срока. Раскаяния не было: Азрамир знал, кого берет в жены. А вот Игмильбет не знала, что её будут так любить. Если бы она могла ответить… Старший дознаватель Хирандир тоже влюбился в неё. Смешной мальчик!

Вдова вдела в иглу новую нить: осталось всего несколько стежков. Море – синее и бескрайнее, и белый корабль. Она никогда прежде не вышивала кораблей. Азрамир был бы рад её работе. Женщина склонилась над вышивкой. Тонкая цепочка выскользнула из-за ворота, блеснуло тончайшее колечко с аметистом. Кольцо Саурона. Выкинуть его Игмильбет так и не решилась, равно, как и надеть на палец. Аметисты она не любила, предпочитая сапфиры: они так шли к её глазам.
Женщина убрала цепочку за ворот платья. Этого можно было бы и не делать, кольцо Саурона обладало загадочным свойством: его не видел никто, кроме неё. Даже Азрамир с его острым взглядом не заметил его. Игмильбет с легкой досадой посмотрела на ненужный подарок: доверия эта странная вещичка у неё не вызывала. Будучи человеком здравомыслящим и рассудительным, она предпочитала всему находить разумное объяснение. Так, она не слишком доверяла древним квентам и не верила в существование валар, считая, что возникновение мира вполне можно объяснить с научной точки зрения. Разумные стихии казались ей домыслами невежественных людей, которые не в состоянии понять суть вполне очевидных для каждого образованного человека вещей. Все эти нелепые легенды и предания были записаны в ранние годы Нуменора со слов Мудрых. Присутствие в мире Эльдар Игмильбет отрицать не могла, но считала их, равно как и ужасных орков, всего лишь одним из народов, населяющих Арду. Если наряду с долгоживущими нуменорцами существуют короткоживущие люди Эндорэ, то почему бы где-то быть людям бессмертным, а точнее, просто очень долго живущим? Такое объяснение вполне научно и разумно. Саурона женщина тоже считала всего лишь могущественным и деспотичным властелином одной из стран. Но его появление разбило все её представления. Первый раз в жизни Игмильбет столкнулась с необъяснимым. Внешне обычный человек, пусть и очень красивый, но от него исходила нечеловеческая сила, а душа горела темным пламенем. Она еле сумела скрыть свою растерянность. Выдержка не изменила ей: всю эту странную беседу наместница разговаривала с воплощенной стихией, как с обычным человеком. Саурон сумел удивить её еще раз, сообщив, что она обладает неким Даром, нужным ему и миру. Никогда прежде Игмильбет не задумывалась над тем, почему она видит и понимает в некоторых вещах больше других. Разгадывать тайны, проникать в суть вещей ей всегда удавалось легко, но видеть души и определять меру вины она стала со времени своей незадавшейся брачной ночи. Что случилось с ней тогда?
Коварный Властелин ушел, оставив на прощание множество вопросов и книгу в черном переплете. «Черная книга Арты» – странное произведение, завораживающее, мастерски написанное, способное проникнуть в душу. Оно изрядно развлекло её. Айнур из квент казались плоскими и придуманными, здесь они были более ярки и убедительны. Они могли радоваться и горевать, размышлять и чувствовать, верить и сомневаться. Они были более людьми, чем она. На какой-то миг Игмильбет почувствовала зависть к главному герою: он мог плакать, страдать, любить. Вначале, он показался ей смешным и жалким: не просчитать простейших вариантов, попасться в примитивные ловушки, не увидеть очевидного… Потом она поняла: тогда все было впервые – первая любовь, первая улыбка, первый снег, первая слеза, первая смерть, первая обида, первая война… Мелькор знал чуть больше собратьев, но его знание было однобоким. Представляя, каким должен быть мир, он тогда еще не ведал простейших вещей об отношениях между разумными. Другим айнур в какой-то мере пришлось легче: они были вместе и учились друг у друга, но, судя по всему, не преуспели. Забавные создания, запутавшиеся в паутине чужих замыслов. Хотели покоя, счастья и добра для всех созданий сотворенного ими Мира и начали войну, устроили казнь, сковали цепи, проглядели под собственным носом недовольство и мятеж. Теперь она понимала, что квенты не были всего лишь сказками невежественных людей. Хотя Эру, конечно, не хмурился и не воздевал руки – у них у всех и облика тогда не было, да и вряд ли валар могли петь, будучи бестелесными. Черная книга не лгала, но и всей правды не говорила: слишком она разная для всех – правда. Кто же написал Книгу? Саурон? Кто-то из людей или эллери? Разумеется, а кое-что добавил и Отступник. Он не был злобным Морготом, но и милосердным, и всепрощающим тоже не был. Селькор знал свою цель и упорно шел к ней, он сумел переиграть более сильного противника, пожертвовав собой. Он запутал вконец своих собратьев, и они сделали так, как хотел он, окончательно загубив Замысел.
Досадно, что ей никогда не увидеть Мелькора. Сильнейший из Айнур покинул Арду и не вернется. В его страдания за Гранью она не поверила, уж слишком спокоен был Гортхауэр. Если бы Его Сотворивший пребывал в мучениях или погиб, Саурон бы уничтожил посмевшую насмехаться над святым. Интересно, что дает ему силы жить без любимого Учителя, и не просто жить, а наслаждаться жизнью? Долг? Преданность? Надежда? Слишком мало для того, чтобы выглядеть таким довольным и счастливым. У него явно есть точка опоры, и, может быть, не одна.
.

Впрочем, тайны Черных книг и властелинов разгадывать не ей. Да и кольцо она не собиралась надевать: вечное служение – это так глупо! И бежать в Ханнату, куда перевел часть денег Азрамир, не хотелось. Игмильбет знала, что её судьба определена. Это валар способны на сомнения и ошибки, она же знает все, что с ней случится. Дорогой племянничек не позволит, чтобы тетушке достались деньги дядюшки. Интересно только одно: новый наместник устроит вдове предыдущего несчастный случай, или предпочтет действовать более грубо?
На улице послышался стук копыт, приветственные возгласы. Что ж, вот сейчас она все узнает. Вдова тщательно разгладила оконченную вышивку. Она не собиралась уподобляться Девятой из «Черной книги» и сожалеть о недоделанной работе. Дела Игмильбет находились в полном порядке: племянника ожидает неприятная неожиданность. Он получит лишь самую малость от состояния, что оставил ей Азрамир – часть находится в Ханнате, другую она перевела надежным людям. Потом эти деньги достанутся Бурандору. Бывший дознаватель найдет им достойное применение. Бедный Бурандор, он всю жизнь любил её нелепую тетушку. Лауриллэ была прекрасна, но так глупа. Впрочем, Азрамиру тоже не повезло: его избранница была лишена чувств. Да и мальчишка Хирандир явно избрал себе неподходящий объект для любви. Возможно, он не пойдет по пути старого друга её семьи и найдет хорошую девушку, а оставленная для него сумма будет неплохим подарком к свадьбе. Бурандор об этом позаботится

Игмильбет встала и расправила складки платья. Внизу раздавались голоса. А вот и тяжелые шаги по лестнице, лязг оружия. Двери с грохотом распахнулись. Новоявленный наместник был жалким подобием её первого мужа: ни красоты, ни вкуса, а сколько драгоценностей! Наверно, ему тяжело носить столько украшений на себе. И откуда он их взял? Не иначе как ограбил какого-то ювелира. Не сказав ни слова приветствия, Таризанон уставился на тетушку и начал обвинительную речь. Игмильбет слушала его с холодной улыбкой на устах. Глупец похлеще своего старшего брата. Обвинить её в колдовстве, в связях с покойным Фурсадаром! Он не понимает, что бросает тень на имя брата? Или блеск золота затмил ему жалкие зачатки ума?
Племянник нервно сглотнул, заметив её улыбку.
– Ведьма! Палач заставит тебя во всем признаться! Тебя ждет костер!
– Какая жалость, что твой отец умер! Вот бы он порадовался, глядя, как его младший сын пачкает в грязи древнее имя рода.
– При чем тут род? Ты – пришлая ведьма, околдовавшая моих брата и дядю! Ты свела их в могилу своими порочными деяниями!
– Какая прелесть! - женщина шагнула к открытому окну. Порыв ветра взметнул вдовью вуаль.
Таризанон смотрел на неё во все глаза.
– Ты, конечно, очень хороша, даже жаль такую красотуу отдавать палачу. Слушай, если будешь со мной нежна, то умрешь быстро! У меня хороший яд есть, – он сделал к ней шаг, облизывая губы.
Игмильбет звонко рассмеялась. Племянничек побагровел:
– Прекрати немедленно! Я тебе одолжение оказываю! Я ведь и силой могу…
– Ты так уверен, что можешь? – она легко вскочила на низкий подоконник.
– Ттты, ведьма! Не хочешь по-хорошему, по плохому будет! – взвизгнул наместник.
Слушать его было противно, и очень жаль все их с Азрамиром старания – такой наместник беда для Нуменора. Впрочем, долго он не проживет, его смерть с ним рядом стоит. И все равно прыгать в окно из-за дурака… Игмильбет поморщилась, цепочка снова выскользнула, она прижала руку к груди, кольцо было горячим. Надеть? Кольцо легко скользнуло на палец и… ничего не произошло. И Черный Властелин обманул! Что же, значит, от судьбы не уйти! Игмильбет шагнула вниз. Сознание разлетелось на радужные осколки, и наступила тьма – бархатная, ласковая и такая родная.

Сейчас небольшой кусочек выложу. :)

Глава 19. Новая жизнь и старые тени

«Чтобы не случилось вчера, оно не должно задушить завтра.»
В. Камша.

– Ух, какая красоточка!
– Под руку не говори!
– Значит, и я бы оказался в Тай-арн-Орэ, если бы меня Сайта не вытащил?
– Угу-угу! И прыгали бы вокруг тебя прелестные целительницы с Йолэнной во главе. Да, ты много потерял!
– Конечно, а кто бы тогда Керанан брал?
– Ну, я с Хэлкаром! И без тебя бы отлично обошлись!
– И что бы после этого от столицы осталось?
– Шли бы вы лесом!
– Мы не можем, больно за сестрёнку волнуемся! Может, нужна помощь?
– Перемещение – вещь до конца неизученная, и посему чрезвычайно важно для науки понаблюдать за объектом после его восстановления. Главное понять, что первично…
– Сейчас следует не о науке думать, а о помощи нашей сестре по кольцу. Женщина, оказавшаяся в незнакомом месте, после тяжёлого потрясения нуждается в заботе, участии и уважении.
– А больше всего в тишине!
– Да мы тихо говорим. Кто же виноват, что у Шестого голос такой зычный?!
– Какой ослепительный у неё дар!
– И сколько в ней тьмы. Бедняжка!
– Какой еще тьмы?
– Это братец альтернативно мыслит!
– Шли бы вы лесом!
– В лесу сейчас комаров много.
– А Ульбар вчера на муравейнике два часа просидел.
– В качестве эксперимента?
– Да нет, не в качестве, а в результате.
– Она похожа на эльдиэ.
– Да, в балладах её Лютиэнь сравнивали, но по мне она больше на Варду смахивает…
– И свет такой же холодный…
– Интересно, она не вредная окажется?
– Да, кто тут ей позволит вредничать!
– Женщин обижать нельзя.
– Обидишь их! Как же!
Голоса то приближались, то удалялись – мужские и женские, высокие и низкие, звонкие и хрипловатые. Как же они надоели! И почему так шумно? Где она? Неужели это те самые Пути людей? И почему тут вспоминают Варду? Как же голова разламывается! Хоть бы они замолчали.
– Вон отсюда!
– Мы больше не будем!
– Хэлкар, забери своих прудиков!
– Мы не придурки!
– Йолэнне виднее! Уводи их! Не то в болото отправлю!
– Как скажите, Айанта!
– Вот именно: как говорит Айанта, а то я сейчас чересчур говорливых в Ородруин выкину!
– Подумаешь!
Раздался звук удара, сдавленный вскрик и стало тихо. Что-то холодное коснулось её лба. Как странно! Разве умершие чувствуют и слышат? Или она жива? Но как? И где она находится?
Игмильбет рискнула открыть глаза. Мягкий рассеянный свет не помешал. Высокий потолок терялся во тьме. Чья-то рука поправляла подушки. Внимательные тёмные чуть удлинённые к вискам глаза, некрасивое, но умное лицо, волосы убраны под темно-зеленую косынку. Она никогда прежде не видела эту женщину.
– Никуш, подай отвар! – сказала строгая незнакомка куда-то в сторону. В поле зрения появился молодой человек весьма располагающей наружности. Он поднес чашу с резко пахнувшим отваром.
– Выпей девочка! – распорядилась женщина в косынке и слегка приподняла Игмильбет за плечи. Та неожиданно для себя послушалась. Почему-то этим двоим хотелось верить – в них было столько внимания и участия. Она сделала пару глотков, потянуло в сон. Завтра она все узнает, а сейчас думать и беспокоиться нет сил.

Бешенство сменила растерянность. Таризанон ничего не мог понять: тело тетушки неведомым образом исчезло наутро следующего дня. Вечером он сам запер дверь и выставил около неё двух своих самых надежных людей: не потому что думал, что покойница испарится, а в качестве почетного караула. Служанки, переодев Игмильбет в её самое красивое платье, ушли.
и ушли. От идеи обвинить покойную в колдовстве наместник по здравом размышлении отказался, тем более, прямых доказательств у него не было, как не было и одобрения государя. Заручившись поддержкой одного из советников Тар– Телемайте, Таризанон решил добыть признание с помощью угроз, рассчитывая, что слабая женщина испугается пыток и признается во всем в обмен на легкую смерть. Но тетушка неожиданно, выпрыгнула в окно. И на что она надеялась? Скорбящий племянник вздохнул: все обошлось наилучшим образом, но Игмильбет вдруг стало жаль. Такая редкостная красавица! Лучше было бы соблазнить её и отобрать состояние. И почему эта светлая мысль не посетила его раньше? А теперь пропало тело, а вместе с телом и надежды на получение денег дядюшки. Проклятье! Таризанон грязно выругался и уставился на стражников.
– Кто входил?!
– Нниккто. Ммы зашли уттром, а её ннет, – запинаясь, лепетали воины.
– Простучать все стены! – распорядился наместник. Оплошавшие воины кинулись исполнять. Увы, потайной ход не обнаружился.
– Допросить слуг!
Слуги ничего не знали. По какой– то неведомой причине наместница не так давно уволила всю старую прислугу и наняла новую, лишь два дня назад приступившую к своим обязанностям. Две личные служанки госпожи также появились здесь недавно. И уже слезы льют! Злоба душила, а страх заставлял леденеть сердце. Все пропало! Никто не видел тетушку мертвой, кроме его людей и этих двух дур. В её смерть не поверят, денег он не получит, к тому же пойдут слухи. Похоронить какую– то девку вместо Игмильбет? Но где её взять?
Забыв о присутствии служанок, Таризанон отдал приказания своим людям. Те кивнули, готовые на все, чтобы исправить свою промашку.
– Так нельзя! Госпожа могла очнуться и как– то исчезнуть, не помня себя! Ей нужна помощь, её надо найти! – воскликнула темноволосая служанка. Наместник нехорошо прищурился.
– Вот ты и поищешь! – кинжал легко вошел в грудь. Девушка рухнула, не вскрикнув. Вытащив оружие, Таризанон небрежно вытер его о портьеру.
– Госпожа Игмильбет при падении повредила лицо, поэтому оно будет скрыто вуалью! Похороны сегодня вечером: она так хотела! Всем понятно?
Стражники согласно кивнули, а оставшаяся служанка рухнула на колени:
– Пощадите, господин! Я никому не скажу!
– Не скажешь, конечно, не скажешь, – ухмыльнулся наместник. – Вот обрядишь госпожу, тогда и поговорим о твоем будущем, – приказав своим людям не спускать девушки глаз, он покинул комнату.
Впереди слишком много дел, надо успеть с похоронами до прибытия Хирандира. Удачно, что старшего дознавателя сейчас нет в городе. Говорят, он влюблен в наместницу. Не узнал бы чего… Придется избавиться от него, а заодно и от служанки. Слухи не нужны. Да и этих двоих стоит убрать. Хотя жаль, проверенные люди, но своя жизнь и репутация важнее. Таризанон старался держаться уверенно, но в глубине души стыл страх: ему казалось, что исчезновение вдовы таит угрозу.

Седьмая не на шутку тревожила Лиссэ, хотя внешне с ней не было никаких хлопот. Она не устраивала истерик, спокойно выслушала объяснение Гортхауэра о том, что кольцо помогло ей перенестись в Тай– арн– Орэ и воскреснуть, как должное приняла обычаи Черных земель, хотя многое её удивляло и даже раздражало. Мистрис понимала, что знатной госпоже, привыкшей к всеобщему поклонению, нелегко привыкнуть к здешним порядкам, но Игмильбет тщательно скрывала свои чувства. Она почтительно вела себя с наставниками, добросовестно выполняла все задания, вежливо общалась с другими Хранителями, даже с Сайтой, который пытался достать её всеми возможными способами. Лиссэ ему не мешала, хотя Хэлкар сделал пару замечаний. Дейе полагала, что подначки, а подчас и откровенное хамство пирата помогут разломать лед, сковавший душу Седьмой. Мистрис не нравилась отстранённость, безупречность и равнодушие нуменорской красавицы. А Игмильбет, – Лиссэ отлично это понимала, – не нравились яркие наряды и чересчур вольные манеры жены Черного майа. Да и вообще, вся оная жена от кончиков ногтей до кончиков волос вызывала скрытое раздражение у госпожи Совершенство, как дейе обозвала про себя Седьмую. С одной стороны, Игмильбет откровенно было жаль: она явно прошла через многое, и это опалило её душу и заставило закрыться от всего мира. Даже сейчас, когда Арта приняла Игмильбет, она, несмотря на свой яркий Дар и усердие, не могла услышать Мир. С другой стороны, от жизни многим досталось, но не все превратились в ледяные статуи. Хорошо, что госпожа Совершенство не озлобилась. Что же у неё было в прошлом? Спросить? Не расскажет.
Лиссэ задумчиво переложила папки с бумагами в другое место и посмотрела на мужа. Гортхауэр что– то сосредоточенно писал.
– Она мне не нравится, – твёрдо сказала дейе.
– А уж, как я её терпеть не могу! – воскликнул Волчик.
– Я не в том смысле, – покачала головой супруга. – Мне не нравится её вежливость и холодность. Нормальная женщина должна была закатить истерику той или иной степени интенсивности, или, по крайней мере, забросать всех вопросами.
– Она слишком гордая! – фыркнул муженек. – Потомок великого рода! Аданет с Запада! Все остальные пыль под её ногами.
– Нет, мы для неё не пыль. К тому же она справедлива и не ценит людей лишь по их происхождению. Игмильбет просто никому и ни во что не верит. У неё нет ни надежд, ни идеалов, ни привязанностей. Её душа окована льдом! А как его растопить?
Гортхауэр почесал затылок, растрепав волосы.
– На занятиях с ней тоже проблемы – Мир она не слышит, хотя свой Дар использует отлично.
– И концентрация ей удалась с первого раза, – вздохнула мистрис, вспомнив, как мучились с этой концентрацией остальные. – Она умелая и сильная волшебница.
– Угу! Чувствую, нам придется учить её не силу использовать, а быть человеком. Может, твой братец поможет?
Лиссэ невесело рассмеялась:
– Ага, нолдо будет учить человека, как быть человеком! Замечательно! Только вся беда в том, что Госпожа Совершенство Тиниара терпеть не может, и старается избегать, ибо особа вежливая и хамить не приучена.
– Лучше бы она менее вежливая была! Ох уж, эти нуменорцы! Что с Хэлкаром была куча проблем, теперь еще одна двинутая на всю голову!
– Надо еще раз порыться в её прошлом! Точнее, в прошлом её окружения. Возможно, мы кого– то и что– то упустили.
– Да мы уже все перерыли! – с досадой бросил супруг и стукнул кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула и забрызгала бумаги. – Тьфу ты! Вот не хотел я ей кольцо давать, чуял проблем не оберешься!
– Да это еще не проблемы, вот что впереди будет, если мы с её прошлым не разберемся! – утешила его жена.
– Нет, ну как она могла так отозваться о Черной книге?! – Волчик все еще переживал обиду и жену не услышал. – Как она могла так сказать о Тано?! Вот зачем я дал ей кольцо?!
– Потому что она достойна кольца, и свою задачу выполнит наилучшим образом. Сам понимаешь, что Миру нужен Закон. А Тано? – мистрис усмехнулась. – Тано наша гордая аданет уважает, и если бы он сейчас был здесь, то вытащил бы всю её подноготную.
– Хочешь сказать, что я ничего не умею? – обиделся Гортхауэр.
– Сам дурак! – фыркнула Лиссэ. – Все ты умеешь, но ты – воин, политик и дипломат! К тому же ты её не любишь. А Мелькор умел проникнуть в душу. Он бы её отогрел. Но и мы тоже справимся. Вот узнаем все, и растопим этот айсберг!
– Ага-ага! Главное, чтобы талой водой нас не затопило! – пошутил майа. – Как будем узнавать?
– Пошли Тиниаровых близнецов. У них чутье на всякие тайны!
– Эльдар теперь в Нуменоре нежеланные гости! Допрыгались валар, доодаривались. То ли еще будет.
– Неумно твои родственники поступили.
– За ними никогда большого ума не наблюдалась.
– Это ты зря...
– А приведи хоть один пример их мудрого решения? – глаза Волчика блеснули.
– Освободили твоего Тано и скрыли это. В результате политика Эру осталась, но и возможность для маневра появилась. Можно наладить отношения с учениками Мелькора.
– Ну да! Особенно со мной! Уж я им так налажу, так налажу, что эпоху не забудут!
– Ладно, оставим родственников, ибо среди них подчас попадаются пренеприятнейшие особи, – дейе поморщилась, вспомнив любезных дедусика с бабусиком. – Вернёмся лучше к нашим шкодам.

– А чего к ним возвращаться? Пинком под зад, и пусть трудятся в Нуменоре. Нарви опять на них жаловался: испортили какой-то опыт, прокравшись в лабораторию и подменив один из ингредиентов.
– Пива надо меньше пить, тогда никакие злоумышленники ничего не испортят! – Лиссэ не была склонна сочувствовать мастеру, прекрасно зная, что позавчера он вместе с этой веселой компанией и Ульбаром устроил попойку в честь удачного завершения одного сложного эксперимента. А уж то, что при этом пострадал новый опыт – так ненужно пить на рабочем месте! Технику безопасности надо соблюдать. Вот введет она тут учения по отработке действий при возникновении внештатных ситуаций – сразу все научатся аккуратными быть. Дейе кровожадно усмехнулась, но говорить о своих планах, тревожно посмотревшему на неё Гортхауэру, ничего не стала. Майа терпеть не мог эти самые учения ещё с конца Первой Эпохи, хотя в войсках их периодически устраивал. Надо будет и в университете их ввести! Вот ученички порадуются!

Близнецы с восторгом отнеслись к новому заданию, успев изрядно соскучиться за время отдыха. Нет, они трудились на самых разных поприщах, но своим настоящим делом считали исключительно особые поручения во благо Черных земель и харт’ана. От скуки Лаиртин с Таурмиром начинали устраивать всевозможные пакости. Судя по тому, как горели их глаза, объектом новой каверзы должна была стать Игмильбет. Возможно, Седьмой это пошло бы на пользу, но все же гораздо важнее узнать всю её подноготную.
Получив задание, братишки замаскировались под нуменорцев, воспользовавшись старой легендой про купца и ожерелье. Игмильбет по какой-то неведомой причине приняла тогда правила игры, и никому не раскрыла, кто скрывался под личиной богатого купца.
Племянники торговца отправились с кораблём нагруженным товаром в Нуменор. Лиссэ надеялась на успех. Завести знакомства, найти нужных людей для обаятельных пройдох всегда было плёвым делом. Близнецам предстояло изучить прошлое не только родителей, деда и тетки Игмильбет, но и их близких друзей и даже подчинённых. Теперь оставалось ждать результата.

Жизнь в Черных землях оказалось очень непростой. Здесь все настолько отличалось от привычного Игмильбет уклада, здесь не было знатных и простых, здесь одинаковым уважением пользовались землепашцы и астрономы, скотоводы и ученые, портнихи и наставники. Более того, даже сам Чёрный майа общался безо всякого высокомерия с самым последним из жителей его земель. И что еще поражало – здесь не было нищих и богатых. В одну из прогулок по Тай-арн-Орэ, Игмильбет восхитилась величественным высоким зданием с четырьмя башнями и предположила, что там обитает Саурон.
Провожатая весело рассмеялась.
– Харт’ан в таких хоромах жить не любит. У него, конечно, есть покои в одной из башен, где и остальным наставниками комнаты выделены, но он предпочитает вместе с хар-ману в небольшой башенке ближе к вулкану жить. Там спокойнее.
– Чей же это замок?
– Это наш Университет! А дальше – Школа, там детишки учатся.
– Чьи детишки?
– Всех кто поблизости живет. А у других свои школы есть. Мы недавно даже еще один Университет открыли за горами. А то народу трудно сюда добираться, да и Тай-арн-Орэ – город небольшой, и климат здесь плохой.
Темноволосая с раскосыми глазами девушка по имени Салгха рассказала Игмильбет много необычного о жизни Черных земель. Госпожу из Нуменора поразило то, что самые красивые и богатые здания здесь никому не принадлежат и в них обычно располагаются школы, Целительские дома, дома для досуга и развлечений, а также мастерские, обсерватории и прочие необходимые для труда, науки, учебы и просто нормальной жизни заведения. Удивило её и то, что здесь ни у кого нет слуг, и каждый ухаживает за собой сам, а если требуется помощь по хозяйству из-за отъезда, болезни или какой-то еще уважительной причины, то можно на небольшой срок нанять помощников. Но относиться к ним следует с уважением, равно как ко всем остальным обитателям этих земель.
Достойный представитель любого труда носит в Мордоре почетное звание мастера, те же, кто пока не достиг в своем деле высокого уровня, считаются помощниками или подмастерьями. Странные обычаи, но, пожалуй, справедливые.
Привыкнуть к новой жизни оказалось очень нелегко. Игмильбет не раз пожалела, что надела кольцо: в ином случае для неё все бы уже давно закончилось, а теперь непонятно чего ожидать от Черного Властелина и его приспешников. Хотя Саурон, навестив её, когда она еще была слишком слаба и лежала в постели, был необычайно любезен и предупредителен. Он сообщил, что здесь она нужна, и раз Арта признала её, то ей предстоит стать одним из Хранителей мира, а пока следует набираться сил, ибо впереди учеба и знакомство с новой родиной. Игмильбет еле удержалась от смешка: разве этот чужой и мрачный край сможет заменить ей Нуменор?
Она ждала неприятностей, но пока к ней все были очень добры: и сам Властелин, и целительница Йаххи, и её молодой помощник Никуш. Странное имя, да и сам молодой человек необычен: на вид молод и неопытен, но явно сведущ в своем деле, да и взгляд его подчас выдает немалый жизненный опыт. Кто он? Такие глаза, говорят, бывают у квенди, но Никуш, несомненно, человек. Если бы не Салгха, то нуменорка бы еще долго разбиралась что к чему. Темнокосая смуглянка ей понравилась, хотя знакомство началось с недоразумения: Игмильбет приняла помогающую ей девушку за служанку, и хотя всегда была со слугами сдержанна, но неизвестность и слабость дали о себе знать, и она решила поставить чересчур на её взгляд девицу на место. Салгха дала отпор – сдержанный, но твёрдый, и тут же объяснила, что слуг в Черных землях нет, она помогает ей временно. Игмильбет поразилась: как же без слуг?

Разумеется, она прекрасно разбиралась в домашних делах и многое могла сделать сама, но зачем же размениваться на повседневные мелочи, когда можно переложить их на плечи других. Человек образованный, умный и талантливый не должен тратить время на то, что могут сделать менее способные люди. Салгха фыркнула:
– Любой труд нужен и почётен! Твои талантливые пропадут без плотника, кухарки и даже уборщицы! Впрочем, не переживай: у нас тут пыль почти не водится, а если готовить неохота и времени нет, всегда можно заказать еду на дом или в таверну сходить. Да и платье есть, где заказать, коли шить не умеешь или некогда.
– Как это пыли нет? – ухватилась за самое первое удивленная нуменорка.
– А так! Квенди без неё живут, а мы слово особое знаем!
– Колдовство?
– Нет, просто у нас многие умеют слышать и договариваться с окружающим миром. Кто– то металл слышит – из тех знатные кузнецы выходят или ювелиры, кто– то ткани и нити – из них такие чудесные мастера рукоделия получаются, иные дерево слышат. Знаешь, какие чудеса они из него творят?! А пыль – самое простое, её каждый ребёнок умеет убрать.
Брови Игмильбет взметнулись вверху: что же за народ здесь живет? Но удивляться предстояло еще многому.
– Как же я закажу себе обед или платье, когда у меня сейчас даже малой серебряной монетки нет? Или мне надеяться на милость Властелина? – она растерянно думала, как ей вернуть часть своих денег. Не жить же на подачки Саурона.
– Харт’ан своим всегда помогает. И раз тебя приняли, то ты одна из нас. А твое серебро или золото здесь без надобности. У нас каждый имеет право на еду, одежду, учебу и целительскую помощь, а также возможность путешествовать или посещать дома для развлечений. Разумеется, если он учиться, трудиться или по состоянию здоровья нуждается в заботе. Впрочем, у нас даже увечные не любят без дела сидеть.
– Саурон не позволяет?– съязвила Игмильбет.
– Не называй так Гортхауэра! – голос девушки зазвенел от возмущения. – Саурианной его зовут в Ханатте. На их языке это, значит посланник солнца. В Черных землях он носит звание харт’ана – вождя и повелителя. А имя его Гортхауэр.
– И с чего же такая доброта у вашего Гортхауэра?
– Это не доброта – просто так удобно и справедливо. Все мы живем на этой земле и трудимся, и посему все мы можем пользоваться её плодами, и плодами трудов своих собратьев.
Девушка была так забавна в своей уверенности и горячности, что Игмильбет не стала спорить. Сначала следует осмотреться. Вскоре её навестила очень красивая женщина с необычайно отвратительным вкусом и удручающе дурными манерами. Она сразу же уселась на край стола и стала раскачивать ногой в ярко-красной туфле. Туфли красные, платье зеленое с оранжевой каймой по низу, а пояс, вообще, синий! И это все при ярко – рыжих волосах! Ну, разве так можно?! Игмильбет с трудом удержалась от замечания. А как громок был голос этой особы, и разве могут быть у порядочной женщины такие резкие движения? Хотя она была весьма доброжелательна: пообещала не давать никому в обиду и научить всему самому необходимому. Вскоре невоспитанная особа ушла, пожелав на прощание быстрее влиться в их дружный коллектив. Знать бы еще, что она имела в виду.
– Что это за чудо? – со вздохом спросила Игмильбет у Салгхи.
– Это сама хар-ману! Она удивительная! – в голосе девушки звучал неподдельный восторг.
– Хаар-ману? – подняла бровь женщина.
– Мать рода, – пояснила временная помощница.
– Чьего рода? – чужое воодушевление раздражало.
– Нашего, а также всех тех, кто проживает в Черных землях. Лиисха – наша Повелительница, она учит, оберегает, заботится и помогает найти путь.
– Повелительница? А Саурон, то есть Гортхауэр?
– Гортхар – наш харт’ан, а хар-ману его спутница. Они идут рука об руку по дороге Эа и помогают найти свой путь остальным, – объяснила Салгха.
Игмильбет поморщилась: эта бесцеремонная особа еще и правит, и учит, и к тому же спутница Саурона. И как его угораздило выбрать себе такое в жены?
– Её сама Рагха благословила и Великий Уллах тоже.
– А эти еще кто?
– Рагха – старейшая из Матерей и самая главная, она еще зарю Мира видела. Она мудра и прозорлива, к ней даже Уллах советоваться приходил. Но когда Великий харт’ан оставил нас, а Лиисха вернулась, то Рагха передала ей всю власть. Теперь Мудрейшая лишь помогает советом и правит в своем племени на дальних стойбищах. К ней и Аллуа обращалась, а она из эллери и ученица Великого Уллаха.
Имена так и сыпались из уст возбужденной девушки, а голова Игмильбет грозила лопнуть от множества непонятных слов и названий.
– Рагха – квенди? – спросила она, понимая, что человек так долго жить не может.
– Конечно, нет, она иртха! – с гордостью сообщила Салгха.
– Иртха?! Орка то есть? А Лиисха тоже орка? Но она совсем не уродлива!
– Лиисха не иртха, она пришла со Звезд! А я разве уродлива? – в голосе девушки была обида.
– Нет, ты прехорошенькая! – искренне ответила Игмильбет.
– Вот видишь! А ты говоришь, что мы уродливые!
– Так ты тоже орка? – изумилась женщина.
– Да! У нас тут много иртхи, и люди есть, и квенди. Мы здесь в мире и согласии живем, не то, что вы там! – с вызовом ответила Салгха.
Прикусив губу, благородная аданет молчала: спорить было бесполезно, помощница права во всем. Но как, как они могут так мирно и дружно жить – такие разные? Ответа не было.

Игмильбет очень внимательно изучала все вокруг, словно прислушалась к совету из той забавной книги: «смотреть на все своими глазами». Впрочем, она никогда не смотрела чужими и раньше, или смотрела? Мир изменился так резко: незыблемое рухнуло, непривычное стало обычаем. В какой-то мере она была готова к этому, ибо всегда критически относилась к тому, что говорилось в преданьях, но многое оказалось неожиданностью. Взять хотя бы орков, об уродстве которых твердили все подряд. Но ничего ужасного в них не было. Необычны, непривычны, но красивы по-своему. Квенди, которых теперь она наконец-то увидела, изысканно утонченны, дивно прекрасны. Иртхи основательны, приземисты, черты их лица более резки, но в этом есть свое очарование. Прелестная Салгха, внушительный широкоплечий Аррагха, очаровательная помощница йолэнны Рихха. Да и сама Йаххи – полукровка, унаследовавшая от иртхи их бессмертие и резкие черты лица. Пожалуй, орки даже нравились Игмильбет и были более понятны, чем эльфы. По крайней мере, общаться с ними было гораздо проще, чем с дивным нолдо Тиниаром, который по неведомой причине считался братом хар-ману. Даже его языкастая супруга Мгрыха вызывала больше приязни, Тиниар раздражал, а подчас и пугал. Почему он решил жалеть её и читать лекции о Свете и Тьме? Почему он вздыхает каждый раз при её виде?
– Как жаль, что Возлюбивший мир ушел, – произнес как-то раз Тиниар. – Меня ты не послушаешь, а Ортхеннер тебе не поможет. Если только Аннисильмэриэль… Но и её тепло ты отринешь. Бедняжка, как ты замерзла, а кругом только Тьма…
– Замолчи! – не выдержала Игмильбет.
– Сколько же в тебе Тьмы, девочка, – словно не слыша её, говорил нолдо. – Но нет в ней твоей вины. Он бы согрел тебя, а я не смогу…
– Кто он?! О чем ты говоришь?! – она сжала руки в кулаки: только бы не сорваться, только бы не уронить себя.
– Мелькор, Величайший из Айнур, – ответил Тиниар с мечтательной улыбкой. – Знаешь, сколько в нем было тепла и света?..
– Ты бредишь! – холодно бросила взявшая себя в руки женщина. – Мелькор был Властелином Тьмы.
– Что знаешь ты о Тьме, и что о Свете? Для тебя это всего лишь пустые фразы. Ты сверкаешь, подобно Варде, но в тебе, как и в ней темнота. Он носил темные одежды, но видел во Тьме истину, его сердце было переполнено болью, но сколько в нем было Света и любви… Не обманывай себя, ты знаешь ответы на все свои вопросы, но лжешь себе. Твой час еще не настал, но он придет…
Медленно, склонив голову, Тиниар пошел прочь. С тех пор рядом с ним Игмильбет было не по себе: он знал о ней больше, чем она сама, он мог пробить её броню, а с чем тогда она останется?
Лиисха, Аннисильмэриэль или Лиссэ тоже оказалась весьма опасной особой. Аданет не раз ловила на себе пристальный изучающий взгляд медовых очей. Начинало казаться, что хар-ману, также как и Тиниар, видит её насквозь. Игмильбет ежилась и выше вскидывала голову. Она не будет верить этим людям и нелюдям, она больше не допустит прежних ошибок. Её хорошо одной. Лиссэ усмехалась, словно читала её мысли. Отвратительное создание! Не умеет ни вышивать, ни рисовать, плохо разбирается в математике, не играет ни на одном музыкальном инструменте, может появиться с растрепанными волосами – чувство стыда и собственного достоинства этой женщине явно чуждо. И её все обожают и уважают. Благородная аданет искренне не понимала, почему Рыжую тут так любят, почему к ней так тянутся. Даже Первый, высокомерный и холодный, обращается с ней с искреннем почтением и уважением. Хотя… эта рыжекудрая красавица умела быть разной, и в то же время всегда оставалась собой. Она смеялась, сердилась, ругала, хвалила, учила, приглашала на обеды и прогулки, она раздражала своей бесцеремонностью и вызывала уважение своим умением объяснять. Игмильбет все чаще ловила себя на мысли, что ей хочется верить этой странной женщине, хочется рассказать ей все: она поймет. Но позволить себе этого благородная аданет не могла. Вскоре она поняла, что же помимо прочего держит Гортхауэра, не дает сломаться или ожесточиться: любовь этой столь несовершенной во всех отношениях особы. Каким-то непонятным образом хар-ману умела дарить всем радость и счастье. А помимо этого еще и возглавляла Университет и преподавала в нем сама, и делала это отменно. Раньше Игмильбет никогда не доводилось учиться вместе с другими: наставники приходили к ней – внимательные, знающие, подчас строгие, но всегда предупредительные и уважительные. Здесь же приходилось сидеть за столами в одной зале с целой толпой учеников, и все они были очень разные – быстрые и медлительные, послушные и озорные, умные и не очень, и всех их наставники умело ставили на место и доходчиво объясняли свою тему. Совместное обучение вначале раздражало благородную аданет, но потом она привыкла. Схватывала Игмильбет на лету, отвечала лучше многих, но ни с кем из учеников так и не сблизилась.

В Университете её ждал еще один повод для удивления – знаменитый эльфийский мастер Келебримбор, жестоко убитый Сауроном, преспокойно учил подрастающее поколение и создавал новые шедевры. А еще он дружил с этим самым Сауроном, а его женой была йолэнна Йаххи – полуиртха. Вскоре выяснилось, что в Тай-арн-Орэ обитает и Нарви, а уцелевшие квенди из Эрегиона основали свой город в одной из долин Черных земель и мирно уживаются с орками. Здесь Игмильбет узнала, что обаятельный молодой целитель Никуш - её собрат по кольцу, и лет ему очень и очень много. Он даже с самим Мелькором был знаком. Узнать о столь загадочной личности очень хотелось, но аданет сочла ниже своего достоинства расспрашивать. Вскоре она познакомилась и с остальными Хранителями. В Тай-арн-Орэ постоянно жили Никуш, Хонахт и Ульбар. Хонахт, сын вождя северных племен – уважительный, основательный и медлительный внушил доверие сразу же, а через некоторое время к доверию добавилось и уважение. Молчаливый северянин оказался весьма неглуп и был способен дать вежливый, но твёрдый отпор. Ульбар, некогда бывший королем в далеких землях, новенькую почти не замечал: увлеченный мечтатель и ученый, он постоянно был погружен в свои мысли. Трое остальных – Денна, Хэлкар и Сайта - появлялись в столице Черных земель крайне редко. Но и о них Игмильбет составила свое мнение. Денна, сын короля Ханатты и её регент. Учтив, скромен, умен и отменно воспитан. С ним было легко и просто. Сайта – пират и вор. Беспредельно нагл, склонен к авантюрам, почтения ни к кому не испытывает. Седьмая справедливо полагала, что таким место на виселице, а не в Хранителях. Но Саурон придерживался иного мнения. По какому принципу он отобрал эту столь разношерстную компанию? Говорили, что назгул нужны ему для завоевания мира, но с такими кольценосцами его точно не завоюешь. Значит, Мудрые, как всегда, ошиблись, и цель Черного властелина иная. Первый, тоже нуменорец, как и Игмильбет, долго был для неё загадкой. Сдержанный, гордый, учтивый. Породу и воспитание выдавал каждый его жест. Одним взглядом он мог укротить любого наглеца. Но кто он? Как попался на крючок к Властелину?
Ответ пришел неожиданно: она услышала, как Лиссэ назвала его по имени: «Элдамирион».
Элдамирион! Меч Нуменора! Погибший в боях с Черным властелином! Еще с одной тайны сорваны покровы.
– Ну и как это – предать свою родину? – резко спросила его Игмильбет, вонзившись взглядом в бесстрастное лицо. Ни одна черточка его не дрогнула.
– Я никого не предавал! – холодно бросил Хэлкар.
– А твоя служба Саурону?
– Мы служим Арте.
– Арта! Ну, конечно! А Эленна по-твоему ничто?
– Эленна – мой дом, но он закрыт для меня, – голос мужчины был спокоен.
– Ты обнажил меч против своих, защищая Саурона и Ханатту!
– Пришлось исправлять свои ошибки. Война принесет Нуменору лишь беды.
– Пока страдают лишь те, к кому пришел Нуменор, а ему войны приносят славу и богатство.
– Ты сама ответила на свой вопрос, – холодная улыбка коснулась бледных губ. – Нуменор следует остановить, пока чаша горечи не переполнилась. Я добавил немало слез и крови в неё, значит, мой долг защитить мир и дать народам жить по своим законам. Ты же понимаешь, что закон Острова не для Эндорэ.
– Иногда мне кажется, что Закона на Острове уже нет или скоро не будет, – с горечью произнесла Игмильбет.
– И это страшно, – тихо ответил Хэлкар. На миг протянулась незримая нить, соединяя двух оторванных от своей отчизны людей. У них было очень много общего, но еще больше разделяло.
– Ты бы мог добиться трона и исправить ошибки! А ты бросил своих, – в голосе Игмильбет уже не было упрека – лишь печаль.
– Нет, не мог! Я нужен Звезде, она позвала меня, – тихо и торжественно ответил Элдамирион.
– Звезда? Какая? Неужели ты веришь в сказки?
– В сказки давно не верю. Я верю своим друзьям, Гортхауэру, а больше всего Миру. Ему нужна защита, и я готов отдать ради него всего себя – и душу, и кровь, и сердце, – в его словах не было пафоса, лишь уверенность смешанная с легкой грустью. – А во что веришь ты, Игмильбет?
– Мне не нужна вера!
– Ты ошибаешься – без веры, надежды и любви все мертво, а особенно душа…
– Ты стал проповедником, Элдамирион? – не без яда поинтересовалась аданет.
Первый покачал головой.
– Ты все поймешь сама. Раз Арта приняла тебя, она тебе поможет, – он развернулся и пошел прочь.
– Мне не нужны ни Арта ни помощь! – бросила она вслед.
– Не лги себе! – Хэлкар резко повернулся к ней. На миг серые глаза встретились с синими. Игмильбет будто огнем обдало. Она оперилась рукой о стену, ноги подкосились. Неимоверным усилием воли, заставив себя выпрямится, женщина покачала головой.
– Я никогда не лгу.
Элдамирион ушел, не ответив. На душе было тошно. У Хэлкара есть его Звезда, у Ульбара исследования, у Денны Ханатта, Сайта живет морем, Хонахт занят животными и растениями, Никуш лечит. У всех Хранителей есть дело по душе, у всех есть свое место, только у неё нет ничего. Мир она не слышит, Звезде не верит, а судья и дознаватель в Черных землях не нужны. Преступлений здесь почти не бывает, а если и случаются, то с ними разбирается стража. Участь преступников обычно решает Мать рода, из которого он вышел, в некоторых случаях вождь. А если дело оказывается сложным, то им занимается харт’ан, но такое случается крайне редко. Обитатели Мордора на удивление законопослушны и добродетельны, они ценят общественное мнение и нет для них большего позора, чем вызвать неодобрение общества. А оное общество живет по очень странным законам, которых больше нигде она не встречала. Впрочем, этот уклад весьма справедлив и разумен. Только что же делать ей? И зачем Арта её выбрала?

Концы с концами упорно не сходились. Бывший дознаватель хмурился, и даже немилосердная тряска на неровной дороге не могла отвлечь его от размышлений. Куда могла исчезнуть Игмильбет? И умерла ли она? Ни стражники, ни Таризанон, ни тем более приглашенный целитель ошибиться не могли, но кому понадобилось тело внучки Кириамона? Таризанон рвал и метал, прикончил одну из служанок, отравил своих сообщников – лишь бы никто не узнал. Но со второй служаночкой он дал маху: девица оказалась хитрее его и сумела сбежать, а потом разыскала Хирандира, хоть и боялась его гнева. Молодой дознаватель некогда вытащил девицу из нехорошей истории, а потом приставил её к госпоже наместнице, чтобы охраняла и заботилась. Но помочь Игмильбет девушка не сумела, зато рассказала правду. Несмотря на охватившие его гнев и горе, юноша сумел встретиться с новым наместником и не подать виду, что все знает. Горе не скрывал: о его любви многим в колониях было известно, но и ненависти не показал. Напротив, чуть ли не с обожанием смотрел на родича своей трагически погибшей любимой и готов был скорбеть вместе с ним, благо Таризанон прикинулся искренне опечаленным. Будто и не он пытался оговорить тетку перед государем. Но Тар-Телемайте не поверил, хоть и приказал доставить Игмильбет в Нуменор, но не как преступницу, а с достойным её положения эскортом. Запала ему в душу гордая красавица.
Бурандор потер занывшее колено. Никому она не досталась, его бедная девочка… или все же она жива?, Разум твердил: этого быть не может, но надежда упрямо пыталась пустить корни. Может быть, внучка Кириамона подаст весточку? Не ему, так хоть Хирандиру. Достойный молодой человек и способный, далеко пойдет. Игмильбет оставила для него крупную сумму, остальное досталось Бурандору. Зачем старому и больному человеку столько денег?
Карету снова тряхнуло. Бывший дознаватель с трудом удержался от стона: не в его возрасте и не с его ногами ездить на такие расстояния. Ему уже помирать пора, но надо было найти Хирандира и поговорить с ним. Разговор получился интересным, хоть и не простым. Молодой дознаватель сразу ему не поверил, но в итоге они нашли общий язык. Хирандир жаждал отомстить и Бурандор поддержал его. Вдвоем они продумали план мести Тирзанону. Бывший дознаватель смог помочь младшему соратнику лишь советом, но осуществлять задуманное предстояло Хирандиру одному.
Но что же все-таки случилось с его звездочкой? Узнав об исчезновении тела, Хирандир искал Игмильбет долго и упорно, но не нашел и следа. Где она?. Может быть она отправилась в Ханатту? Туда рука Нуменора точно не дотянется.
Экипаж остановился: дознаватель и не заметил, как приехал домой. Тяжело опираясь на трость, Бурандор с трудом вылез из кареты. С каждым днем ноги слушались его все хуже и хуже. Давал знать себя возраст, да и осень в Нуменоре, кажется, стала более промозглой. А он даже не оставил ключей служанке. И та, разумеется, не смогла подготовить дом к его возвращению – ни обеда, ни теплого камина. Лишь пыль, да холод ждут его.
Кутаясь в теплый плащ, бывший дознаватель прошел полутемным коридором в кабинет. Как ни странно, холода не чувствовалось. Он распахнул дверь и остолбенел. В камине весело плясало пламя, а на столе у окна сидела удивительная женщина: ярко-рыжие волосы её сверкали в неровном свете, красное платье, казалось было соткано из огня. Да и вся она сияла, искрилась, и от неё исходило тепло. Как она сюда попала? Хотя, о чем он? Она ведь не человек. И не квенди. Бурандор и сам не мог понять, почему он так решил. Вдруг вспомнилась старая сказка, что рассказывал ему отец. В ней говорилось об удивительных существах, живущих в огне. Они были прекрасны, они могли одарить за заслуги, а могли и жестоко наказать за недобрые дела. Как же их называли? Огневки? Огневушки? Кажется, огневушки. Там, откуда была родом мать Бурандора, их чтили, им оставляли подношения, надеясь на помощь.
И вот теперь это чудесное существо почему-то решило осчастливить своим визитом старого дознавателя. Страха не было – чего ему бояться в таком возрасте? Бурандор прямо посмотрел в лицо сказочному созданию. Точеные черты, лучистые глаза цвета меда, чуть насмешливая улыбка.
– Ты пришла за мной? – вырвались сами собой слова.
– Нет, к тебе, – усмехнулась огневушка.
– Ко мне? – изумился он. – Но зачем?
– Помощь нужна, – она качнула ногой, подол платья чуть приподнялся, ярко-жёлтая туфелька со стуком упала на пол.
– Чем может быть полезен старый человек огненному духу?
Женщина рассмеялась: словно искры рассыпались. Пламя зашумело в камине.
– Прелесть какая! Уж за Ахэрэ меня никто никогда не принимал!
– Ахэрэ?
– Вы их балрогами зовете, – пояснила огневушка. – Никогда не думала, что похожа.
– Нет, я не о балрогах, я о тех, что в пламени живут и сами пламенем бывают. В землях матери легенда такая была. Там вас почитали, – стал серьёзно объяснять Бурандор. Огневушка зачем-то испытывает его. Пусть. Видеть её уже счастье. Он вдруг согрелся, и даже колени перестали ныть.
– Премного признательна! – фыркнула женщина и церемонно сообщила. – Но к пламени отношение имею только по мужу.
– А кто у тебя муж? – разговор получался престранным.
– Крылья Темного пламени, – улыбнулась огневушка.
– Красиво звучит!
– Ты бы сел, а то ноги болят. Я пока тебя ждала, немного похозяйничала: пирог испекла, – она показала на блюдо, накрытое салфеткой.

Вскоре они вместе пили горячий травяной отвар с необычайно вкусным пирогом. Ощущение нереальности не исчезало: чудесным образом он попал не домой, а в сказку или уснул в карете и ему все это снится. Но проснуться не удавалось.
– Для ног я тебе мазь пришлю и немного травок – поправишь здоровье, – деловито говорила огневушка, наливая себе в чашку медово-пряную жидкость.
– Так ты еще и целительница?
– Целитель у меня муж. Пожалуй, самый лучший здесь. А его отец, вообще, равных в этом искусстве не имел.
– И кто же был отцом у Крыльев Темного Пламени? – привычка докапываться до истины не оставила его даже сейчас.
– Разумеется, само Пламя, – хмыкнула огневушка. – Он один из творцов мира, связавший все воедино. Самый сильный из всех, и сейчас его здесь нет
– Мелькор… Вот как значит, – тихо проговорил Бурандор. – И почему я верю, что ты не причинишь мне зла?
– Потому что не дурак! – отрезала женщина. – Делать мне нечего, как тащиться за тридевять земель, чтобы причинять зло. Зло, знаешь ли, творить очень тяжело и накладно. Поэтому такими вещами мы занимаемся исключительно по необходимости.
Забавная особа. Но что ей нужно?
– Пришла я к тебе с известием и просьбой. Игмильбет жива…
– Где она? – перебил её Бурандор. – Что вы с ней сделали? Почему она не пришла с тобой?
– Мы с ней ничего не делали. А не пришла, потому что моими путями она пока ходить не умеет, а обычной дорогой добираться сюда для неё опасно. Игмильбет ничего не грозит, кроме неё самой.
– Она в Мордоре? Что с ней будет?
– Она будет жить – долго, а вот счастливо или нет, зависит от тебя…
– От меня?
– Что сковало её холодом? Что не дает жить? Она не расскажет, а мы не ведая, помочь не сможем.
– Зачем вам помогать аданет из Нуменора, жене покойного наместника? – Бурандор впился в огневушку взглядом.
– Потому что она одна из Хранителей Мира, – спокойно объяснила та.
– Хранителей? Саурон превратил её…
– Он не превращал. У неё есть дар, и этот дар нужен Арде. Ты умный человек, и не стоит верить слухам. Миру не нужны ни призраки, ни рабы, ни завоеватели. Ему нужны защитники. Вспомни сказания светлых – девять Аратар. В сказаниях темных, которых ты не знаешь, упоминается про девять рун, но одной не досчитались. Теперь будет девять колец – девять волшебников, олицетворяющих девять стихий. Игмильбет – Закон
– Почему ты раскрываешь мне свои планы?
– Ты не глуп, ты никому о них не скажешь, и нам нужна помощь. Расскажи об Игмильбет.
Он сжал руки.
– А если не расскажу?
– Когда-нибудь мы все узнаем сами, но время не ждёт. Не расскажешь – я уйду, оставив тебе лишь сомнения и сожаления.
Бурандор молчал очень долго. Огневушка или кто она там, снова залезла на стол и стала играть туфелькой, покачивая ногой. Игмильбет не хотела бы, чтобы о ней знали… Но если эта женщина и впрямь поможет? У Игмильбет никогда не было друзей, подруг, она никому не доверяла. Так жить нелегко, а если жизнь растянется на вечность – холодную, одинокую, бесприютную… Даже думать об этом было страшно. А уж…
– Хорошо, я расскажу, но обещай, что кроме тебя и мужа, никто об этом знать не будет!
– Клянусь своим даром, именам и сутью! – торжественно подняла руку огневушка. Пламя в камине взвилось до потолка и с шумом опало.

Из Нуменора Лиссэ возвращалась весьма довольная собой: удалось получить ценную информацию, да и перемещение прошло успешно. Честно говоря, она немного опасалась, используя кольцо для построения портала. Для столь опытной волшебницы создать перемещающую арку нетрудно, но только не на Арте. Здесь использовать силу нелегко. Координаты места ей передали близнецы, сумевшие немного порыться в доме Бурандора и опасавшиеся возвращения хозяина. Столь опытный дознаватель сразу бы заметил, что у него был обыск, хотя эти шалопаи были весьма искусны в таких делах. Решение пришло сразу же: пока старый друг Игмильбет отсутствует, нужно попасть к нему в дом и убедить рассказать о его бывшей подопечной. С некоторым опасением дейе повернула кольцо, влила чуточку силы и задействовала координаты. Перемещение прошло на удивление легко. С Бурандором тоже оказалось несложно: помогли старые суеверия его матери, разожжённый камин и кулинарное искусство дейе. Мужчина слишком устал, слишком исстрадался по теплу, и в большей степени душевному. Госпожу Совершенство этот прожжённый циник искренне любил и желал ей счастье. Мистрис была этим тронута и в благодарность исцелила его ноги, да и в остальном чуточку подправила здоровье. Гортхауэр сделал бы гораздо больше, но его здесь не было. Впрочем, Бурандор и от её жалких усилий заметно приободрился. Закончив свои дела, Лиссэ снова повернула кольцо, пожелала попасть домой и исчезла прямо на глазах ожидающего нечто подобное дознавателя. Все-таки от старых легенд бывает польза. Все прошло прекрасно, лишь история Игмильбет заставляла сжимать кулаки и шептать запоздалые проклятия. Ледяную красавицу было искренне жаль. Но какая же сильная женщина: столько перенести и не сломаться! Хотя… Лиссэ в свое время тоже не сломалась.
- Рыжая, ты головой хоть иногда пользуешься? – раздался прямо над ухом раздраженный голос супруга. Гортхауэр ожидал её в кабинете, готовый устроить разнос. Дейе скривилась и бодро ответила:
- Разумеется! Когда ем, волосы расчесываю, шляпу надеваю, а заодно и всевозможные планы продумываю.
- Свои планы ты продумываешь не головой! – взвился вдруг майа. – Ты чем думала, когда перемещалась в Нуменор?!
- Волчик, ты чего? - растерялась Лиссэ. – Надо же было с Бурандором побеседовать, близнецам он бы ничего не сказал.
- А если бы тебя там схватили?! Рыжая, я чуть было за тобой не рванул, когда почуял, что ты, куда-то переместилась, а уж как понял, куда… Да я бы их всех, вместе с их поганым Островом!..
Гортхауэр подскочил к ней и крепко схватил за плечи, глаза у него были совсем шальные: то ли ударит, то ли поцелует.
- Серенький, - она коснулась рукой его щеки. – Не родился еще тот, кто меня схватит.
- Почему ты меня не предупредила?! Как ты могла?! У тебя хоть совесть есть?!
- Совесть – это лишнее при нашей жизни, - хмыкнула она. – А если бы я тебя предупредила, ты бы меня не отпустил, а если бы ты меня не отпустил, то я бы ничего не узнала у Бурандора…
- Да пошел он!..
- Он-то пойдет, а вот Игмильбет… - мистрис многозначительно замолчала в надежде, что супруг справится с эмоциями и поинтересуется добытыми ею сведениями. Но Гортхауэр, возгоревшись аки пламя, гаснуть не собирался.

- Да пошла она!.. Плевать я хотел на эту ледышку!
- На ледышку плевать не конструктивно. К тому же она одна из Хранителей, и ты сам хотел знать, что скрыто в её прошлом.
- Ну, что там может быть скрыто? Кража бантика у подружки или романчик с заезжим менестрелем? - хмыкнул супруг и еще крепче вцепился в жену.
- Если бы все было так просто, - вздохнула Лиссэ, уронив голову на надежное плечо любимого. – Как же хорошо, что у меня есть ты, серенький.
Майа нежно поцеловал её в макушку.
- Не сердись, я как лучше хотела, а Бурандор бы никому не рассказал, - прошептала она виновато.
- В следующий раз нужно предупреждать, а уже потом я решу, что тебе делать, - проворчал муженек. Ишь какой быстрый! Решит он! Если бы она на чужие решения всегда полагалась, то где бы сейчас был его обожаемый Тано. Хотя, Волчик обычно действует эффективно. Наверно, надо было посоветоваться.
- Конечно, предупредю, - покладисто ответила Лиссэ.
- Так я тебе и поверил! – фыркнул майа. – Но что ты там такое узнала?
Он подхватил жену на руки и уселся со своей ношей в кресло.
Поуютнее свернувшись в его руках, Лиссэ начала свой рассказ. Гортхауэр слушал, мрачнея с каждым словом.
- Мда, если бы я знал… Но каков негодяй! – его глаза сверкнули багровым. – Достойных одарили мои родственнички!
- Там не все такие, - возразила мистрис.
- Отрадно, - майа усмехнулся. – Плохо же валар понимают людей, впрочем, и квенди они понимали не лучше.
- Они и себя понимают не каждый день, - фыркнула Лиссэ, вспомнив своё приключение в Благословенной земле.
- И что теперь делать с нашей Седьмой? – задумчиво произнес муж. – Пожалуй, она не будет рада тому, что мы раскопали её подноготную… Если только ты…
- Нет, лучше её не трогать. Время придет – расскажет сама, не расскажет – не надо. Главное, чтобы прошлое не убило её будущее. Найди ей дело.
- Какое?
- Она же Закон. Вот пусть и изучает законы других народов.
- А заодно и обычаи. Да и самих людей, их поступки, нравы. Осчастливлю её завтра парочкой фолиантов.
- Не только фолиантов. В путешествие отправь.
- Отправлю, но не сразу. Только с кем бы её? Одну пока не стоит. Все-таки женщина…
- Ага-ага, как наведет везде справедливость – мало никому не покажется, - хихикнула Лиссэ.
- Тебе бы все смеяться, - муженек взъерошил ей волосы. – Лучше скажи, кого мы дадим Игмильбет в сопровождающие.
- Хонахта! – сразу же ответила мистрис.
- Он и здесь нужен. Их с Ульбаром опыт наконец-то пошел как надо. Скоро у нас будут летающие ящеры. Поднимутся в небо наши Хранители.
- Чур, я первая!
- Только вместе со мной, - отрезал Волчик. Вот ведь вредный, хотя летать с мужем наверно очень весело. Лиссэ аж зажмурилась от предвкушения.
- У тебя кони есть, которые все еще так ни разу и не летали при мне, - притворно возмутилась она.
- Время не пришло! – отрезал майа. – Может, лучше Сайту? Все равно он сейчас самый свободный.
- Чтобы они прибили друг друга?
- Пусть учатся ладить. Хотя ты права, - Гортхауэр скривился. – Пока Сайту посылать с ней рано. А Хонахт у нас уважительный, обстоятельный, он её в обиду не даст и ей никого обидеть не позволит. К тому же это еще когда будет.
На том и порешили.

Форум официального сайта Веры Камши

Клуб любителей всяческих искусств. => Наша проза => Автор: Эйлин на 16 апреля 2017 года, 20:27:45