Форум официального сайта Веры Камши

Кто любит Михаила Щербакова, присоединяйтесь :)

Мчись над волной, смелый,                      
Парусник мой белый.                            
Над головой шалой                              
Светится Марс алый.                            

Лево руля, Ларсон!                            
Может быть, я с Марса.                        
Может быть, я пришлый                          
И на Земле лишний.                            

Может быть, я - вечный,                        
Может, мой путь - Млечный.                    
И мне на пути этом                            
Краю-конца нету.                              

Остров ли там, мыс ли?                          
Племя ль чужой крови?                          
Иль это тень мысли                            
О дорогом крове?                              

Иль это мой облик,                            
Иль это мой отблеск                            
В шуме ветвей древа,                          
В песне твоей, дева?..                        

Иль от тебя эта                                
Ночь меня прочь гонит,                        
Иль в глубине где-то                          
Черт водяной стонет,                          

Днища судам моет,
Всех на себе носит,
А по ночам воет:
Душу мою просит.

Я людям отдам сушу,
Я небо отдам Богу,
Я черту отдам душу,
Их у меня много.

И, словно дурной признак,
Явится мой призрак
В шуме ветвей древа,
В песне твоей, дева.

Зря ты глаза прячешь,
Зря мне покой прочишь.
Знаю, о чем плачешь, -
Сердце забрать хочешь.

Ну что ж, запирай дверцы,
Но помни, ведь я с Марса.
Что ж, забирай сердце,
Их у меня - масса.

И каждое мне мило,
И в каждом из них - сила,
И знамя моей воли,
И пламя моей боли.

Но это не мой облик,
Это лишь мой отблеск
В шуме ветвей древа,
В песне твоей, дева...

Щербакова, говорите?  ;D


                ***
- Ах, ну почему наши   дела   так   унылы  
 Как вольно дышать мы бы с тобою могли
 Но где-то опять некие грозные силы
 Бьют по небесам из артиллерий Земли
       - Да, может и так но торопиться не надо
       Что ни говори, неба не ранишь мечом
       Как ни голосит, как ни ревет канонада
       Тут сколько ни бей все небесам ни по чем

-Ах, я бы не клял этот удел окаянный
Но ты посмотри как выезжает на плац
Он, наш командир, наш генерал безымянный
Ах, этот палач, этот подлец и паяц
       -Брось!Он ни хулы, ни похывалы не достоин
       Да, он на коне, только не стоит спешить
       Он не Бонапарт,он даже вовсе не воин,
       Он лишь человек, что же он волен решить

-Но вот и опять слез наших ветер не вытер
Мы побеждены, мой одинокий трубач
Ты невозмутим, ты горделив, как Юпитер
Что тешит тебя в этом дыму неудач?
       -Я здесь никакой неудач не вижу
       Будь хоть трубачем, хоть Бонапартом зовись
       Я ни от кого, ни от чего не завишу
       Встань, делай как я, ни от чего не завись
               Верь, что бы ни плел, куда бы ни вел воевода
               Жди, сколько беды, сколько воды утечет
               Знай, все победят только лишь честь и свобода
               Да, только они, все остальное -  не в счет.

                       ФЕВРАЛЬ
Ах, оставьте вашу скуку я не верю в вашу муку
Дайте руку, дайте руку и забудьте про мораль
Повернитесь вы к окошку там увидете дорожку
Где уходит понемножку восемнадцатый февраль

Я скатился со ступенек был букет, остался веник
Нету денег, нету денег и не будет, как ни жаль
Вы прекрасны, дорогая, я восторженно моргаю
Но попутно прилагаю восемнадцатый февраль

Восемнадцатая вьюга вновь меня сшибает с круга
Восемнадцатой подругой вы мне станете едва ль
Пусть меня не хороводит ваша ласка в непогоде
Я и рад бы, да уходит восемнадцатый февраль

Вот такой не по злобе я просто стал чуть-чуть слабее
И прикинулся плебеем романтичным, как Версаль
А тонуть я буду в спирте...дорогая, вы не спите
Я уйду, вы мне простите восемнадцатый февраль

А зачем же нам тоска-то а весна уже близка так
А достать бы нам муската и разлить его в хрусталь
Я все раны залатаю, я растаю, пролетая
Я дарю вам, золотая, восемнадцатый февраль.


              ***
Без цели, без дорог сквозь сумерки Земли
Ведет нас скорбный бог, весь бледный от любви
Наш путь лежит во мгле и тянется в туман
Он вьется по холмам, петляет тут и там, а между тем
       На всей Земле, на всей Земле
       Не хватит места нам

Но где-то за холмом разгадка тайн Земли
Как птица бьет крылом в сиянье и в пыли
И блещет на крыле то пламя, то смола
То слава, то зола ссыпаются с крыла, а между тем
       На всей Земле, на всей Земле
       Не будет нам тепла

И каждый поворот мы помним до седин
И тяжкий мрак болот и гордый блеск вершин
И спящий на заре в долине темный храм
И нечто в глубине таящееся там, а между тем
       На всей Земле, на всей Земле
       Не выйдет счастья нам.



Что с того что я больной что с того что хворый
Брежу я войной, войной а она не скоро
Нам на суше и в морях битв не обещают
Мой король и стар и дряхл армия нищает
Никуда уж не годны ржавые доспехи
Никому уж не важны прошлые успехи

Что мне ад и что мне рай слов неразбериха
Я не Каин - просто Кай, Андерсена прихоть
Что-то тихо на дворе не поем, не пляшем
Что-то зябко в декабре в королевстве нашем
Я мальчишечью вину зачеркну зимою
Я сбегу как на войну в царство ледяное

               Алягерком алягер да пусть поплачет Герда
               А из этих слез пусть вырастает роз куст

Что с того что я плохой, что стого, что грешный
Брежу я тобой, тобой, слабою и нежной
Только нет и нет письма еду спотыкаясь
Сам себя свожу с ума вспоминаю, каюсь
Ах, зачем же я мечтал пред тобой в долгу быть
И все руки целовал и лицо и губы

Что мне август, что мне май, слов неразбериха
Я не Каин, просто Кай, Андерсена прихоть
Вот опять кругом война, вот опять убили
Вот опять придет весна, а меня забыли
И лежу я на снегу в непонятном гневе
И уже не убегу к снежной королеве

               Алягерком алягер да пусть поплачет Герда
               А из этих слез пусть вырастает роз куст

И ты, Gatty?!!! ;) Либо мы дураки, либо мысли еще у кого-то могут так сходится :)

Века плывут, подобно китам,            
в своей среде молчаливой.            
Их ровный путь уныл, как и мой.      
Но мой - имеет предел.                  
Волна идет за мной по пятам,
дымясь и прядая гривой:                  
ей дух недобрый, бес водяной            
смутить меня повелел.                  

Мне страх неведом, но такова
волны холодная злоба -
томит и давит, мыслью одной
чертя узор по челу:
избегнет ли моя голова
ее огромного зоба?
И если да - какою ценой?
А если нет - почему?

Устанет ждать невеста меня,            
но траура не наденет;
сосед-богач повадится к ней,
она не будет горда.
И к марту их помолвит родня,
а после Пасхи поженит.
И тем черней над жизнью моей
волна сомкнется тогда...

Недобрый дух! Изыди из мглы!            
Явись, как есть, предо мною!
Хочу, пока не скрылась луна,
узнать, каков ты на вид.
Взгляну ль - и стану горстью золы?
Иль вовсе глаз не открою?
Понравлюсь ли тебе, Сатана?
Иль Бог меня сохранит?

И еще:      
               
               ПОШЛЫЙ РОМАНС (1983)
     Наклоняясь к изголовью,
     Обратись ко мне лицом,
     Обменяемся любовью,
     Перекинемся словцом.
     Счастья маленький обрывок
     Улетит, как пять минут.
     У судьбы на мой загривок
     Вечно сыщется хомут.
                                   У меня судьба не злая,
     Только глупая, хоть плачь!
     Все летит куда не зная,
     А я вслед за нею вскачь.
               Без дороги, как умею,
               По болотам хлопаю.
     А роптать никак не смею
     На нее, на глупую.
     И она, небось, не вправе
     Обижаться на меня.
     Я ж ведь ей служу, шалаве,
     Лучше доброго коня.
     
               Всю-то жизнь за ней, как мерин,
     На веревочке хожу.
     И покорен я, и верен,
     Мне бы плакать, а я ржу.
     Не прошу награды лишней,
     Не страшусь никоих мук.
     Мне бы только хвост подлиньше.
     Отмахаться чтоб от мух.
     Да сберечься б в волчьем поле
     От клыков и от когтей,
     Да овса бы чуть поболе,
     Да поменее плетей.

Это у меня немного с ранним Рене ассоциируется. :)

Пустые бочки вином наполню,          
Расправлю вширь паруса-холсты.      
Прости-прощай,ничего не помню,      
Рассвет настал,небеса чисты.        
Начну с рассвета,пойду к закату.    
Там,на закате уже весна.            
Покуда плыть хорошо фрегату,        
Пирату жить хорошо весьма.          
Восток горячий хрустит поджаристо,  
Где-то слышен металл.
Но ты,Мария,не плачь,пожалуйста,    
Час еще не настал.                  
Из бури выйду,из драки вылезу,      
Сколь меня ни трави.                
Одно лишь есть,чего я не вынесу -    
Это слезы твои.                      
Но час еще не настал...              
Чужие люди твердят порою,
Что невсамделишный я пират.
Да, я не живу грабежом и кровью,
И это правду они говорят.
Скорей я мог бы царей потешить,
Сойти на берег, овец пасти...
Но чтобы других убивать или вешать,
Что вы, Бог меня упаси!
Повис над морем туман безжалостный,
Белый, как молоко.
Но ты, Мария, не плачь, пожалуйста,
Смерть еще далеко.
Ничто не вечно, бояться нечего,
Сядь, смолчи, пережди,
Не верь прохожему опрометчиво,
Все еще впереди.
Да... смерть... еще далеко...
И пусть вовеки не быть возврату,
И все кругом застелила тьма.
Покуда плыть хорошо фрегату,
Пирату жить хорошо весьма.
Никто стихии не одолеет,
Ни я, ни люди, ни корабли.
Но не погибну, покуда тлеет
Во мгле страданья огонь любви.
И я мечтаю, чтоб он пожаром стал
И объял бы моря.
Но ты, Мария, не плачь, пожалуйста,
Это просьба моя
Одна, но есть еще и вторая:
К концу последнего дня
Скажи священнику, умирая,
О том, что помнишь меня...
Всё еще впереди...            
Смерть еще далеко...            
Не плачь!..                  

М-да... Немного нас, однако. Да и тех поразбросало... Альварусу, правда, скоро удастся послушать "вживую"
(http://www.blackalpinist.com/scherbakov/Archive/usa2003.html), например, такую песенку:

Душа в ухабах, денег - ни гроша, в мозгу - помехи и морзянка.
А по Волхонке марсианка проходит мимо не спеша.

Её осанка вся как нервный тик, её глаза как две напасти.
При ней болонка лунной масти и зонтик цвета электрик.

Танцует-пляшет зонтик за плечом. Каблук подбит подковкой звонкой.
И тучи реют над Волхонкой. Но марсианке нипочём.

Туда, где раньше был бассейн 'Москва', она не смотрит и не слышит,
как всё вослед ей тяжко дышит. Включая дышащих едва.

Бушует ливень, мокнет стар и млад. С неё одной вода, как с гуся.
Пойду в монахи постригуся. Не то влюблюся в этот ад.

На Марсе жизни нет и счастья нет. А если есть покой и воля,
то для чего я, чуть не воя, таращусь тоже ей вослед?

Махнуть бы двести, крылья обрести и полететь за ней, курлыча.
Спасти себя от паралича, неотвратимого почти.

Но ни гроша, ни спирта, вот беда. И как взлетишь, когда не птица?
Пойти в бассейне утопиться? Так он закопан навсегда!

Сидел бы дома, ел бы свой творог, с самим собой играл бы в нарды.
Но дёрнул чёрт за бакенбарды - и на Волхонку отволок.

Зачем не форвард я из ЦСКА? Зачем родился не в Гонконге?
Идёт вакханка по Волхонке. Уже Остоженка близка.

Вон Юго-Запад с горки подмигнул, Gaudeamus, alma mater,
где столько раз, ища фарватер, я заблуждался и тонул:

А каблучок подковкой - звяк-звяк-звяк. Волхонка в двух вершках от ада.
Болонка держится как надо. А марсианка - ещё как!

Одна надежда, что вот-вот с высот, разрезав чёрный свод небесный,
в неё ударит свет отвесный. И содрогнётся чёрный свод.

Вот-вот.
2001

Каково?

А что, очень даже........ изысканно :)

У Щербакова совершенно потрясающие стихи :) Если я буду на месте в конце мая - обязательно побываю на его концерте (существует возможность, что я в это время буду на Родине :))
Ура, Великий Сит тоже любит Щербакова!!! :D :D :D

Но ведь не думал же Альварус, что Великий Сит любит плохие стихи, а хороших на дух не переносит? Ну, как же было ему, сиречь Великому Ситу, не полюбить, скажем:

Свой век, не ярче кривых стенных
Щитов с реестрами основных
Врачебных мер и здоровых норм
Влачит в отделе готовых форм
Аптекарь, пешка, не пуст, не густ -
А в прошлой жизни он был мангуст,
Борол рептилий, чудовищ бил,
Как пел - но выстрел за них отмстил,
Испортив песню. И вот теперь
Отважный, нужный, прилежный зверь
В музее чучелом в полный рост
Молчит на полке. Но ты за хвост
его не дергай, умерь, брат, пыл.
Он в прошлой жизни полярник был,
во льдах, без шубы, влача свой срок,
свистел сквозь зубы "Зиганшин-рок".
Ручной к нему приходил на свист
пингвин - и, кланяясь как артист,
чудно топорщил подобья крыл.
Он в прошлой жизни пожарник был,
на бочке ездил, огонь борол.
А в бочку был запряжен осел.
И бег осла, несмотря на плеть,
был вял, и дом успевал сгореть.
Когда ж весь город сгорел дотла,
пожар пожрал самого осла,
и след простыл от его копыт.
А в прошлой жизни он был самшит,
кустарник южный. Кавказ и Крым
сады свои украшали им.
Он круглый год зеленел, звенел,
ветвился, креп, тяжелел, плотнел.
Земли и солнца являл родство.
И мебель строили из него.
На днях, я слышал, ты стул купил?
Он в прошлой жизни Коперник был.
1995

"Ваш ход, принц" (с) Формула любви

Итак, друзья, какие будут мнения?   
Пришла пора решать без промедления.   
Сегодня же я должен наши выводы      
Представить королю для общей выгоды.   
А он в делах военной безопасности
Всегда вникает в мелочи и частности,
Поэтому - держитесь беспристрастности,
Секретности, конкретности и ясности.
Войны, конечно, нет и не предвидится.
Но так писать нельзя: король обидится.
Напишем, не утратив должной смелости,
Что есть война и войско наше в целости.
Плевать, что мы цивильные чиновники:
В бумагах мы - всесильные полковники.
Напишем, что приложим всё умение,
Чтоб разогнать машину наступления.
Машина никакая не завертится.
Но так писать нельзя: король рассердится.
Напишем, что, ввиду решенья твердого,
Мы выступаем завтра в пол-четвертого.
Мы в тактике не смыслим и в баллистике,
Зато весьма натасканы в лингвистике,
И главный фокус в том, что мы действительно
Решенье соблюдем неукоснительно.
Но войско пусть ведет кто побездарнее.
Мы выступим прекрасно и без армии.
А чтоб поднять значенье марша нашего,
Присвоим мне, к примеру, чин фельдмаршала:
Известен я и ревностью и честностью,
Нельзя пренебрегать такой известностью.
Король мне доверяет, как родителям,
Я буду вам достойным предводителем.
В итоге, не творя вреда родной стране,
Мы высадимся где-нибудь на острове,
И там, перемежая труд веселием,
Мы станем заниматься замледелием,
Отваживать туземцев от язычества
И ждать, когда помрет его величество -
Или когда он спятит окончательно,
Что более вероятно, но менее замечательно

Гатти, где ты? Присоединяйся!

ИНТЕРМЕДИЯ 4
Спроси меня, зачем казнили гения?
За что пророк по шее получил?
Зачем прогресс дорос до изумления,
но ничему людей не научил?
Зачем они лишились долголетия,
не сберегли ни воли ни чутья?
Пускай за них нисколько не в ответе я,
спроси меня - тебе отвечу я:
Во-первых, не хватило электричества,
тротила не хватило во-вторых,
потом века монгольского владычества
блондинов превратили в вороных,
а тут еще разрозненные княжества,
хронический во всем недопочин,
прибавь сюда моральное убожество,
подклей феноменальное невежество,
учти радикулит и скотоложество -
и мало не покажется причин.
Спроси меня, зачем на фоне прочего
нескладен ты, не моден и не нов?
Зачем любовь твоя, сказав "Еще чего!"
незнамо с кем бежала в Кишинев?
Зачем вперед глядишь ты заторможенно
и ценишь то, что лучше бы забыть?
Зачем судьба к тебе не расположена?
Спроси меня - отвечу, так и быть:
Во-первых не хватило электричества,
потом открыли порох и топор,
казачество ушло громить язычество,
да так и не вернулось до сих пор,
политика ударилась в эстетику,
наука заиграла на трубе,
прибавь сюда дешевую косметику,
пришей косноязычную грамматику,
учти дальневосточную экзотику -
и мало не покажется тебе.
Спроси меня, зачем унылой думою
среди забав я часто омрачен?
Зачем я лишь о том все время думаю,
как сделать, чтоб не думать ни о чем?
Зачем мои благие начинания
пропали зря, и жизнь не удалась?
Зачем я червь, зачем величина не я?
Спроси меня - отвечу не таясь:
Во-первых, не достало вдохновения,
свобода опоздала, во-вторых,
потом раздоры местного значения
коснулись территорий мировых,
язычество ушло громить казачество,
испортилось Бульварное кольцо,
прибавь сюда монгольское владычество,
учти борьбу количества и качества,
опять же, никуда без электричества -
в итоге результаты налицо.
Спроси меня, зачем еда не сладкая?
Зачем вода из крана не всегда?
Зачем зима, зачем погода гадкая,
и темнота зовет "Иди сюда!"?
Зачем в ушах какая-то перкуссия,
повсюду хлам, окурки, чешуя?
Что довело планету до безвкусия?
Спроси меня - тебе отвечу я:
Сначала не хватало электричества,
потом избыток оного вредил,
мешали рецидивы крепостничества,
но выводов никто не выводил,
амбиции бренчали непомерные,
по рации кричали черт-те-что,
хоромы громоздились непросторные,
просторы колосились лучезарные,
законы соблюдались иллюзорные,
журналы издавались нецензурные,
осадки выпадали атмосферные,
регалии сияли сувенирные,
идеи возникали плодотворные,
анализы велись лабораторные,
этюды исполнялись до-минорные,
выигрывали белые и черные...

Действительно, Вера, что же ты? ;)

Во славу Греции твоей и всех морей вокруг -      
Десятикрылый наш корабль мы назовем "Арго".      
Покинем здешние снега и поплывем на юг.      
Я буду править кораблем. Ты будешь петь, Марго.   
По дивным песенкам твоим, которым сто веков,
По древним картам тех земель, где что ни шаг, то миф,
Я наконец-то изучу язык твоих богов,
Его хрустальные слова и золотой мотив.
Вода, в которой, как тростник, архипелаг пророс,
Блаженством нас не одарит, но не казнит зато.
Она без крови горяча и солона без слез.
Ей не помеха наша жизнь. Ей наша смерть - ничто.

Уж полночь близится (по среднеевропейскому времени), а Гатти всё нет... Попрощается и Великий Сит с Альварусом до завтрашнего дня, но прежде спросит: кто это таков, по мнению Альваруса (а также по мнению любого, кому благоугодно будет ответить), что вызывает поодиночке к себе офицеров и истребляет их? С девяностого года собирает Великий Сит ответы на этот вопрос...

СВИДАНИЕ С ПОЛКОВНИКОМ (1990)

Здравствуйте, полковник. Вы точны, как бес.
Вижу, мало спали и черны, как лес.
Что ж, располагайтесь без чинов, прошу вас.
Запросто отстегивайте свой протез.
Трубка вас согреет и вино взбодрит.
Полон ваш бокал и золотист на вид.
Пробуйте - напиток благородный, древний.
Это только кажется, что он горчит.
Выпейте до дна и перейдем к делам.
Завтра наступление по всем фронтам.
Жуткая, бесцельная резня и бойня
Завтра суждена в числе других и вам.
Был вчера на штабе утвержден приказ,
Нынче он в деталях доведен до вас,
Завтра вы прикажете - и цепь замкнется:
Полк пойдет в атаку и падет за час.
Тысяча смертей за шестьдесят минут
Ради стратегических штабных причуд -
Это, согласитесь, не смешно, полковник,
Или -- по-английски говоря - not good.
Следует из сказанного мной одно:
Нужно из цепочки исключить звено.
Именно затем я и позвал вас, сударь,
Именно за этим отравил вино.
Что предотвратил я и чего не смог,
Чей расчет простителен и чей жесток -
Мы обсудим после и не здесь. Прощайте,
Яд уже подействовал: зрачок широк.
В путь, мой дорогой, не поминайте злом.
следующий гость уже стучится в дом:
Встречу на сегодня я назначил многим
И не собираюсь прекращать прием.

Ну, не знаю. Наверное человек, радеющий за жизнь солдат. Только немного съехавший в маниакальность. Или диверсант, которому надо обезглавить армию перед решительным сражением. 8)

Мда. Интересно. :) И почему я не люблю поэзию?.. :)

Снупи, не расстраивайся, поэзия это как любовь - никогда не поздно :)

Вершит народ дела свои, пройдохи ищут славы,
Пророки врут, поэты пьют, богатство копит знать.
Стоит над миром год Змеи, все злобны, как удавы,
И каждый хочет сам в угоду году гадом стать.

А я в портовом кабаке сижу, и губы в табаке,
И две монеты в кулаке, а в голове - шансон.
А в нем - мой крах, мой странный край,
Туманный путь в желанный рай,
Тот путь, который мной пока еще не обретен.


О, дай мне, Господи, ступить на этот путь!
Когда-нибудь, когда-нибудь, когда-нибудь.

Я, как и вы, друзья мои, устал глазеть на драки,
И вид оскаленных клыков нервирует меня.
Пройдет над миром год Змеи, начнется год Собаки,
И снова цепи, снова лай, и войны, и грызня.

Чего так злобен род людской?
Да это просто год такой!..
Но, как ни мучаю себя, но, как себя ни злю,
За что, я не могу понять,
Вы все так любите меня?
И, не могу понять, за что
Я всех вас так люблю?

Дай Бог в пути мне добрым словом помянуть
Кого-нибудь, кого-нибудь, кого-нибудь!..

Вот я же вам не сын, не пасынок,
И даже не приемыш,
Да все никак не соберусь расстаться с кабаком.
И в год Собаки я - щенок,
А в год Змеи - змееныш.
И научился не искать участия ни в ком.

Затих шансон, певец умолк,
И ты, гарсон, не верь мне в долг.
Уходят все, и мне уйти не лучше ль от беды?
Сквозь плач и вой, галдеж и звон,
По боли войн, по воле волн,
По жизни вдоль, по миру вдаль
Ведут мои следы.

О, дай мне, Господи, достичь, окончив путь,
Чего-нибудь, чего-нибудь, чего-нибудь!..

1982
P.S. 2 Великий Сит
Кстати, если верить сайту bards.ru, Владимиру Ланцвергу назначили химиотерапию. Так что, опереция, очевидно, не помогла :( Жалко его. У него хорошие песни :)

Ох, не поднять нам с Альварусом вдвоём тему... Может, Снупи послушает хоть бы и на http://apksp.narod.ru/Scherbakov/disk.html совершенно легальные mp3 с нового диска Щербакова, проникнется и присоединится?

КОРЧМА (1994)

Ни сном, ни духом, ни днем, ни ночью
Стрельбе не внемлю - сижу, сдаю.
Рука не дрогнет: мне все равно, чью
Попортят шкуру, пусть хоть мою.
Лег, значит, влево король марьяжный,
Валет червонный - ни бе ни ме.
Где жизнь оставить - вопрос неважный,
Оставлю, значит, свою в корчме.
Ребята с юга пришли князьями,
Рискуют с чувством. Пока вничью.
Они в набеге неплохо взяли,
Вернулись целы. Сижу, сдаю.
Упал направо валет червонный.
Плюсуем двести, пятьсот в уме.
Стрельба стрельбою - вопрос решенный:
Уж раз издохнуть, то здесь, в корчме.
Ребятам впору любые цены,
Куши двойные кладут на стол.
Скитались долго, остались целы,
С собою звали - я не пошел.
Держу осанку здоровым боком,
Ногою двинуть могу едва.
Сверлю счастливцев последним оком:
Пошел бы с ними - имел бы два.
Но ртом разбитым чту тыщи к тыщам:
Тут будь без глаза - не будь без рук!
Еще посмотрим, кто завтра нищим
Назад отчалит в набег на юг.
Губа присохнет, бедро срастется,
О мелких ребрах не говоря.
А кто с кем завтра не разочтется -
Спроси об этом у корчмаря.

Ну, поднять - не поднять, а пофлудить можно ;)

Моего Папы любимая (ну и моя тоже) :)

И в штилях, и в штормах, и в тризнах, и в войнах
Все видется мне то ли явь, то ли сон,
Как будто загнали коней моих вольных
Сначала в загон, а затем и в вагон.
И медленно, с лязгом, под крики конвойных
Тяжелый состав начинает разгон.

Крылатые кони под грохот состава
Сложили прекрасные крылья свои.
Уснувшая стая вздыхает устало,
Под грохот состава летя в забытьи.
Плененные птицы, летучее стадо,
Крылатый табун - это годы мои

Какие их прежде ласкали ладони!
А нынче засады в пути сторожат.
Не дремлют стрелки, только вольные кони
Не слышат, не видят, не ведают - спят.
Влачатся, влекутся в летящем вагоне,
И снится им, что они сами летят.

И кажется им, что не будет ни крови,
Ни грома, ни дыма, ни новой войны.
Ах, вольные кони из дальней любови!
Ах, быстрые птицы из давней весны!
Скачите, скачите... стрелки наготове.
Летите, летите... курки взведены...

1985

P.S. Кстати, вчера был День Рождения у Бориса Бурды. Того самого, который больше известен по Брейн-рингу, "Что? Где? Когда?" и кухонным передачам. А еще он когда-то был в Одесском КСП вместе с моим Папой и писал песни :)

После такого сравнения только и остаётся, что бежать отсюда подальше. :)

Снупи, ну что ты? Куда бежать? А чистая и платоническая любовь тебе разве претит? НО я перефразирую себя:
Стихи, это как Старкрафт, - их любить никогда не поздно :D
Подходит?

Я очень ясно вижу. Я чувствую нутром,
Как с нею по Парижу мы запросто рванем.
А также мне сдается, что, глядючи на нас,
От зависти загнется весь ихний Монпарнас.

Хоть справа глянь, хоть слева - один сплошной плезир.
Она ж чиста, как Ева, прохладна, как пломбир.
И вся одета в смелых таких полутонах,
А я при этом в белых штиблетах и штанах.

И если, скажем, будет тяжелым мой карман,
Тогда мы с ней, как люди, зайдем в кафе-шантан.
Купив совсем случайно фиалковый букет,
Найдем чрезвычайно отдельный кабинет.

Допустим-предположим, а вдруг, а может быть,
Что там как раз мы сможем себя уединить.
По глянцевому краю, шурша, пройдет игла,
И тут же заиграет пластинка из угла

Одну из тех мелодий, что так приятны нам,
Чего-нибудь навроде: "тарья-дэрья-дарьям".
Потянет-одурманит под аккомпанемент,
И вот, глядишь, настанет решительный момент.

Но, может, и случится, чего я так боюсь:
Внезапно омрачится наш радужный союз,
Красоток всего мира единая черта -
Попрет из-под плезира рязанская туфта.

И вдруг она как ахнет: "Ах, нет! Ах, нет! Ах, нет!
Понюхайте, как пахнет фиалковый букет!"
Подскочит, отвернется - по-своему права.
И мне уже придется подыскивать слова.

Потом-то все, наверно, окончится "о'кей"!
Но сколько ж надо нервов! У нас и то ловчей.
До боли мне знакома вся эта благодать.
Опять же, будь я дома, я знал бы, что сказать.

У нас бы я не стал бы терзать мадемуазель.
"Подумаешь, сказал бы, какая цитадель!
Сказал бы, мол, не жалко! Возьмите ваш платок!"
Но это ж - парижанка! А Запад - не Восток.

Кругом одни загадки, того гляди - сгоришь.
Поэтому, ребятки, не еду я в Париж!
Пою красивым басом и дергаю струну,
Все крепче с каждым часом любя свою страну.

Хожу по Конотопу среди родимых стен
И не стремлюсь в Европу. На кой она мне хрен!
Хоть губы ваши жарки, спокоен я вполне.
Прощайте, парижанки, скучайте обо мне.

1983

Возможно, нам с Альварусом давно пора уйти отсюда в приват, тем более, что наша с ним беседа явно осложнена этак девятью-десятью часами разницы во времени; в результате, когда Альварус просыпается - я уже никакой. Оставаться же здесь меня побуждают две надежды: во-первых, вдруг Гатти всё-таки найдёт время и оживит рубрику; во-вторых, вдруг удастся обратить в свою веру Снупи, а может, и ещё кого-нибудь?

ПЕСНЯ О РОДИНЕ (1994)

У меня претензий нет, амбиций ноль, эмоций тоже.
Я в иное время мог бы не вернуться с Халхин-Гола,
А теперь живу дай Боже.
Что мне чья-либо буза вокруг престола?
У меня диплом чего-то там насчет кран-балок.
Я его решил от скуки застеклить и в рамку вставить.
Вот сижу, точу рубанок,
Больше ничего прибавить
не хочу.
Могут возразить: а где же твой, допустим, идеал?
Принципы твои, допустим, в чем твои, ты как на это дело смотришь?
Я на это дело так смотрю, что ни хрена не вижу.
Я еще когда-когда мог не вернуться из Норильска;
Может, я кого обижу,
Мой, однако, идеал - Барбара Брыльска.
Принципы мои просты с тех пор, как лет в 16
Понял я, что все бессмысленно, и здесь, и на Плутоне:
Стоит ли зубами клацать,
Кто бы там не восседал на троне?
Могут возразить: а что же, мол, пригорки, ручейки,
Родина, допустим, нация - ты как на это дело смотришь?
Я на это дело так давно смотрю, что насмотрелся.
Я еще и год назад мог не вернуться из Чикаго -
А вот никуда не делся,
Вынырнул вблизи родного стяга.
Вон броневички гудят, гудят, гудят - влюбиться можно,
В них боевички сидят, сидят, сидят - салют Мальчишу!
Мне-то это все не важно,
Вас же, господа, прошу - чините крышу!
Станут уличать: зачем, мол, в голосе слеза? -
Это не слеза, а насморк, возражу. И обьясните, кстати:
Что такое в речи вашей значит "верь, не плачь, надейся"?
Чем определен сей смутный оптимизм очей славянских?
Что такое значит "смейся",
Если на дворе орда в таких повязках?
Нечего обхаживать меня как октябренка,
Типа остальные умные, а я пенек и лапоть.
Я готов смеяться звонко -
Только уж позвольте мне сперва доплакать...

Не уходите в приват, ваше общение облагораживает окружающую среду.

Сит, если мы уйдем в приват - то что же останется? Да и потом, - что же мы друг другу стихи Щербакова мэйлить будем? А так мы их будем кидать на форум, а Снупи потом, даже если и не проникнется, - и в отдельный сборник на сайте выложит :D

А в море плавают медузы,
Кораблик борется с волнами,
На край земли везет он грузы,
Чтоб на краю земли забот не знали.

Луной по океану
Серебряные прутья,
Не спится капитану...
А мы - мы люди сухопутья.

Уйти труднее, чем остаться,
Сломаться легче, чем согнуться,
Забыть труднее, чем расстаться,
А сгинуть проще, чем вернуться.

О, как она заплачет,
К тебе прижавшись грудью...
Дай Бог тебе удачи!
А мы - мы люди сухопутья.

А здесь молиться должен кто-то,
Чтоб выжил ты и в бурю спасся.
Пусть вы - морские Дон-Кихоты,
А мы тогда - земные Санчо Панса.

И пусть несет вам случай
Удачу или горе.
Мы ждать умеем лучше,
Чем те, кто плавает по морю.

- Ты сам судьбы своей не знаешь,
Зачем ты обрываешь узы?
Зачем ты в море уплываешь?
- Затем, что в море плавают медузы.

Чтоб слезы в душу капали,
Уйду в далекий путь я...
Плыви себе, кораблик!
А мы - мы люди сухопутья.
Как жаль, что мы - люди сухопутья.

1979-1982

Ну и еще одно :)

Вьюга замолчит. Заря окрасит
шпилей сталь и камень стен дворца.
Дама во дворце свечу погасит,
возблагодарив за все Творца.

Тяжек переплет ея псалтыри,
в золото оправлены края.
Тихо во дворце, покойно в мире
от смиренномудрия ея.

Двину дилижанс по той дороге,
что, хотя и будучи длинна,
к оному двору меня в итоге
вывести, я думаю, должна.

Но не напоят сады округи
сладостным дыханьем сумрак мой,
ибо, по замолкшей судя вьюге,
дело будет, видимо, зимой.

Впрочем, нужды нет, зимой ли, летом,
снегом или мхом фронтон порос...
Двери на замках, замки - с секретом...
Бдительна ли стража. вот вопрос.

Ну да ничего, вовнутрь проникну,
может, караул не так глазаст.
Если же и нет, ее хоть окликну,
что-нибудь да выкрикну, Бог даст.

Выглянет она. Авось, понравлюсь.
И уж ей, видимо, не спать.
Даже если тотчас я отправлюсь
этой же дорогою, но вспять.

О, как заблестит тогда прекрасный.
Взгляд ее прощальный мне вослед!
Впрочем, это тоже - факт не ясный.
Может, заблестит, а может, нет.

Вон уже ограда, вон часовня,
камень стен внушителен и нем.
Только как же так? Я ей не ровня,
что такое делаю? Зачем?

Скачет по пятам луна-ищейка,
эхом отдается мрак тугой.
Мой ли это голос? Нет, он чей-то.
Я ли это еду? Нет, другой.

Не сочтите за флуд: кину-ка я сюда ссылку на юбилейную статейку (http://www.blackalpinist.com/scherbakov/Praises/byk-conserv.html): авось, кто-нибудь прочтёт и пожелает юбиляру чего-нибудь хорошего...
Б-г даст, упрошу-таки когда-нибудь Гатти проинтервьюировать Михаила Константиновича, когда время найдётся...

Это было бы хорошо. А я бы сделал раздел навроде раздела по Городницкому, с подборкой... :)

[offtopic]
Дак это временами тоже бывает весьма болезненным и неприятным. Понятно, что у нормальных людей всё должно быть иначе, но я себя к таковым давно уже не отношу. :D

Ал, браво. :)
[/offtopic]

Сим сообщением поздравляет Великий Сит со товарищи Михаила Константиновича Щербакова с грянувшим сегодня сорокалетием. Дай
Б-г ему ещё дважды столько!

Ура!!! :D
Да пребудет МИхаил Константинович в добром здравии и чудесном вдохновении на протяжение всех поледующих годов :)
А мы скромно будем постить сюда его змечательные стихи, а потом глядишь и раздел создадим. И Веру на интервью подобьем ;)

Вестимо, создадим раздел. Надо только материалов подсобрать ;D

А изречение Алаваруса отныне занимает место под моей аватарой. Работал бы мой принтер - я бы его распечатал шрифтом 48pt (хотя бы) и в рамочку на стенку повесил... 8)

Господа любители Щербакова! Вашего полку прибыло (это я про себя)!

Почти не помню себя, но помню,
как виноград покорялся полдню,
как обмирали кроны, томился пруд.
И как напрыгался я в то лето,
пытаясь жердью, добытой где-то,
с верхушки снять особенно крупный фрукт.
Как высоко надо мной и жердью
шаталось то, что считалось твердью,
и, расшатавшись, било в колокола...
А под пятой, то есть очень близко,
земля, имевшая форму диска,
напротив, очень ровно себя вела.
В пробелах память, но сквозь пробелы
нет-нет и выглянут, еле целы,
невесть откуда стрелы в чехле и лук,
медвежий клык (сувенир с Камчатки),
состав какой-то взрывной взрывчатки,
футбол зачем-то на стройплощадке вдруг...
Клубилась пыль, рикошетил гравий,
бил по мячу расторопный крайний,
и те на этих сыпались, как в дыму...
В итоге тех побеждали эти,
чему и радовались как дети,
как будто было радоваться чему.
В провалах память, но и в провалах
я различаю мазут на шпалах,
одноколейный пригородный разъезд,
рябину слева меж ив тщедушных,
ложбину справа - и нас, идущих
вдоль полотна, враскачку, на норд-норд-вест.
Легки подошвы. Среда нейтральна.
С произношением всё нормально.
За внешний вид - хоть завтра же к орденам.
В карманах ветер, в очах отвага.
Нас очень много, и вся ватага
не торопясь идёт по своим делам.
К чему я это? К дождю, конечно.
К похолоданью, не ясно нешто?
К часам, в которых чижик своё пропел.
К очередям в октябре на почте -
а там и к заморозкам на почве,
а там и к снегу, белому, как пробел...
О, завитки на обоях синих!
Пустая трата каникул зимних.
Тринадцать лет, испарина, ларингит.
Пора, когда не маяк, не возглас,
а лишь один переходный возраст
тебе и чёрный цербер и верный гид.
В ту пору часто, закрыв учебник,
я от амбиций моих ущербных
провозглашал решенным вопрос любой.
И заключал, что двойного смысла
иметь не могут слова и числа,
и пребывал отчаянно горд собой.
Но проходила неделя, две ли,
слова смещались куда хотели,
как А и Б, сидевшие на трубе.
И числа вновь обретали сложность.
И сознавал я свою ничтожность,
и изнывал от ненависти к себе...
С собою мне и теперь не слаще,
но не о нынешней мгле и чаще
веду я речи, не подводя черты.
Мосты потом - вколотить бы сваю.
Кто мы теперь, я примерно знаю.
Мне вот о чём скажи, собеседник, ты.
Скажи, разумник, поняв дельфинов,
освоив эпос угрюмых финнов,
передовых наслушавшись далай-лам,
кто были те, что по шпалам липким
до сей поры эшелоном гибким
не торопясь идут по своим делам?

Чем больше нас, тем лучше нам, тут собравшимся!
Заодно спрошу Снупи: не послать ли ему пару ссылочек, ежели он и впрямь вознамерился ознакомиться с творчеством Михаила Щербакова? Возможно, удастся нам пополнить свои ряды и оным Снупи? Летальных случаев от увлечения Щербаковым, во всяком случае, я раньше не наблюдал...

Не знаю. Оно, конечно, спасибо, да и не повредит... :) Но я вообще к поэзии отношусь не то чтобы отрицательно... а просто никак. Гумилёва не люблю... (на заднем плане слышен возмущённый хор голосов завсегдатаев форума, орущих "ЕРЕСЬ!") 8)

Снупи, Щербаков - это, конечно, поэзия, но - своеобразная; в отрыве от принадлежащей ей музыки и авторского исполнения она многое теряет...

О! А я поэзию без музыки воспринимаю слабо... поэтому, наверное, и слушаю "Арию" там, "Металлику"... Хотя музыку без поэзии воспринимаю хорошо, Вангелиса того же. :)

Колыбельная

Спит Гавана, спят Афины,
Спят осенние цветы.
В Чёрном море спят дельфины,
В Белом море спят киты.
И подбитая собака
Улеглась под сонный куст,
И собаке снятся знаки Зодиака,
Сладковатые на вкус...
Та-ра-рам-па, гаснет рампа,
Гаснет лампа у ворот.
День уходит, ночь приходит,
Всё проходит, всё пройдёт.
Путь не длинный, не короткий,
Посвист плётки, запах водки,
Кратковременный ночлег,
Скрипы сосен корабельных,
Всхлипы песен колыбельных,
Дальний берег, прошлый век...
И висит туман горячий
На незрячих фонарях.
И поёт певец бродячий
О далёких островах,
О мазуриках фартовых,
О бухарской чайхане,
И о грузчиках портовых,
И немного обо мне.
И о том, что кто-то бродит,
Ищет счастье - не найдёт.
И о том, что всё проходит,
Всё проходит, всё пройдёт...
Век прошёл; у нас всё то же.
Ночь прошла, прошёл прохожий,
Путник дальше захромал,
Смолк певец, ушла собака...
Только знаки Зодиака,
Да дождинок бахрома.
Ночь уходит, день приходит,
Всё проходит, всё проходит...

Честно говоря, эта песня немного тяжеловата для меня, но тем не менее :)

В календари не занесен, не изловим арканом,
Наверняка слабоголос, исключено, что груб,
По вековой лесостепи, по молодым барханам,
Точно в бреду гробовщика, двигаюсь я, как труп.
Солончаки, известняки, торсы в броне и в перьях,
Аничков мост, Трокадеро, улица Жабр и Фибр -
спутались так, что иногда, в американский берег
взор уперев, я узнавал, скажем, Тайланд и Кипр.
Волей моей произошли и ордена, и кланы.
Разве что в тех двух областях я не завел семьи,
где только снег, только зима - и никакой рекламы.
На остальных материках семьдесят стран - мои.
Жители сел, жители скал, лодыри все и воры,
Сборщики трав, рубщики верб - к общему всех клейму.
Семьдесят лет чары свои в хижины к ним и в норы
Я приносил, но применить не находил к кому.
С кем ни сойдись, либо рожден, либо взращен калекой.
Каждый второй слеп или нем, или разут, раздет.
Слышал бы кто, что за латынь я им внушал, как лекарь.
Видел бы кто, сколько ножей щерилось мне в ответ.
Ключницами в монастырях, мойщицами в тавернах,
от рядовой кинозвезды до золотой швеи,
исключено, что неземных, наверняка неверных,
ладных собой семьдесят жен в разных краях - мои.
Не устремлюсь от мятежа толку искать в жандармах.
Выйдет луна - не восхищусь, я не люблю луны.
В музыке сфер прежде я чтил сольный рефрен ударных.
Ныне он мил чуть ли не всем, что до меня - увы.
К облаку взмыл белый орел, тронулась вглубь сардина,
бравый капрал Наполеон завоевал Москву.
Ведал бы кто, как это все, как это мне противно!
Семьдесят жен, семьдесят стран, семьдесят лет живу.
Соло литавр гибнет в бою за чистоту звучанья.
Зыблется твердь, морщится дол, тянется вспять вода.
Да, это он, верхний предел, апофеоз отчаянья.
Ныне ему мало кто рад, что до меня - я да.
Это не жизнь, это не казнь, это сумбур и брызги.
Раз уж ты есть, музыка сфер, не прозевай, развей,
распредели перечень сей в реве своем и визге.
Установи, кто я такой, что я за тварь, за зверь.
1995

Нет, "Сердце Ангела" - на мой взгляд, замечательное стихотворение (совершенно ничего общего не имеюшее с извеестным фильмом с Микки Рёрком). А как вот такое?

       ЭПИГРАФ
У быка голова крепка. У слона, говорят, умна.
А моя голова, как видно, никуда уже не годна.
Сколь её ни сжимай, ни три, - тускло всё у неё внутри.
Всё невнятный какой-то шелест... семью-восемь да трижды-три...
Ход вещей безразличен ей. Снег не нужен на Рождество.
Ни на что голова не смотрит. Кроме ужина разве что.
Съев початок или кочан, проецируюсь на топчан.
И - катись под откос, карьера... Купидон, затворяй колчан.
Нужды нет, что не мыт паркет, что отчётный доклад - вот-вот,
что за стенкой хрипит пластинка - как шарманка, ни слов ни нот.
Вот пойду в гастроном по льду покупать килограмм халвы, -
так и быть, заверну в аптеку: нет ли средства от головы.
Эй, аптекари, тук-тук-тук! Дайте мне девятнадцать штук
самых круглых своих таблеток. Либо петлю (одну) и крюк.
На коне приезжай ко мне, из драмсекции Дед Мороз.
Разбуди ты меня петардой, отведи от меня гипноз.
Я вскочу да и укачу. Например, на Калимантан.
Петь там стану в кафешантане, как какой-нибудь Ив Монтан...
А пока - голова мертва. Трижды-три в ней да дважды-два.
И хрипит за стеной шарманка, спотыкаясь на каждом "фа".
                     1999

Не, ну я и не говорил что оно нехорошее, просто это под настроение :)

Все куда-то рвался,
Дерзал, метался,
Не укрощался, а укрощал.
Долгие годы
Желал свободы
И упрощал себя, упрощал.
А куда же проще?
Кошелечек тощий,
Барабан дырявый,
Висок седой.
Не покрыт славой,
Левой-левой-правой -
Капитан бравый, но отставной.
А она была готова
За мной хоть на край света.
За мной хоть на край света
Без легкого пути.
Да вот мешала эта,
Ах, круглая планета,
Где края света нету
И некуда идти.
Я ль не говорил ей:
Не жди, Мария!
Я ли не просил ее: позабудь!
А она смеялась,
а ночь не кончалась,
И вечно оставалось что нибудь.
Нет, я не сильный,
Нет, я не храбрый,
Нет, я не добрый,
Я очень злой.
Не покрыт славой,
Левой-левой-правой -
Капитан бравый, но отставной.
А она была готова
За мной хоть на край света,
За мной хоть на край света,
Без легкого пути.
Да вот мешала эта,
Ах, круглая планета,
Где края света нету
И некуда идти.
Все чего-то правил,
По местам ставил,
Воспевал, славил, носил шинель.
Бунт не возглавил,
Лед не расплавил,
Назвал сына Павел, а дочь - Нинель.
Эх, пилось бы, елось!
И зачем мне смелость ?
А мундир с медалями - в нафталин!
Вовремя в дом влезть -
Вот моя доблесть.
Клином клин, братцы, клином клин...
Скучная повесть,
Тщедушная совесть.
Ну, а дальше - Бог весть, конец какой...
Не покрыт славой,
Левой-левой-правой -
Капитан бравый, но отставной.

И вот такое еще:

Издалека вернувшись туда, где не был долго,      
взамен жилья и счастья найду пустые стены.      
А в цветнике у дома за чугуном ажурным      
увижу плоский камень, прочту на камне имя --      
и, прислонясь к решетке, произнесу в смятенье:      
"Ну как же так, Мария? Я ожидал иного.      
Я думал, ты еще раз спасешь меня, как прежде.      
Я был в тебе уверен. Я полагал, ты можешь все..."   
И шевельнется камень, и покачнутся стебли.
И я услышу голос, который внятно молвит:
"Меняй дорогу, путник. Ты был неправ, как видишь.
Я не богиня вовсе, и не колдунья даже,
хоть и могу такое, чего никто не может:
могу не знать отрады, могу не быть любимой,
могу не ждать, не помнить, могу не петь, не плакать,
могу не жить на свете, но не могу не умирать..."
И снова все умолкнет. Но вскоре тихим шагом
из дома выйдет некто - должно быть, местный сторож -
и спросит, чем обязан. И я солгу поспешно,
что перепутал адрес. И повернусь к воротам.
И засмеется камень, и отшатнутся стебли.
И тихим шагом сторож пойдет обратно к дому,
чтоб начертать отметку в своей учетной книге.
Так превратится в прочерк то, что когда-то было мной...

А вот эта тема действительно покрывается пылью :(

О чем молчишь ты снова?
О чем грустишь ты, душенька?
Скажи мне хоть полслова,
А я послушаю послушненько.

Ведь есть слова такие разные,
Ужасные, прекрасные,
Великие, безликие...
А мы все - безъязыкие.

Слова-то у людей несметны,
Хитры они и укоризненны,
Наградой они нам посмертной,
А вот мученьем они нам - пожизненным.

Но как же вам без них темно, сердца!
Как душно вам, как тесно вам...
Но снова произносятся
Не те слова, не те слова...

О чем бы не спросили бы,
Зачем бы вдруг не разжал уста -
Опять - дежурное "спасибо",
Потом резервное "пожалуйста".

И все в ресницах мокренько,
И все на сердце душненько.
Ни шепота, ни окрика,
Чего ж ты хочешь, душенька?

Неужто разговоры
Тебя, брат, не пресытили?
Опять весь мир вокруг - актеры,
А мы с тобой - простые зрители.

И кто-то там, уже другой, над сценою
Давно пропел мои слова дрожащие:
О том, как я люблю тебя, бесценная,
Люблю тебя, дражайшая!

* * *

Вот так пропел небесный шансонье,
Вот так решили каверзные боги:
Три брата было нас в одной семье,
И каждый шел по собственной дороге.
Один мой брат решил стать моряком
И бороздить земные параллели.
Другой увлекся карточным столом,
А я в любви признался королеве.

И дрогнул мрамор, горн запел вдали,
Согласье глаз решило час свиданья,
И в тот же день монарху донесли,
Что я - соперник, стоящий вниманья.
Один мой брат уплыл на остров Крит,
Другой приник к азартному притону.
А я пока печально знаменит
Как паж, имевший виды на корону.

Летели годы, вихрями дрожа,
И день за днем, услужлив и покорен,
Я был доволен должностью пажа
И вход имел в заветные покои.
Один мой брат открыл архипелаг
И имя дал свое местам открытым.
Другой блистал, рискуя так и сяк,
А я прослыл придворным фаворитом.

Не горд, не знатен, даже не богат,
Я с королевой счастье знал иное.
И был король бессовестно рогат,
И нож точил - расправиться со мною.
Один мой брат на дальних островах
Нашел покой, уставши куролесить.
Другой, рискнув, продулся в пух и прах.
Ну а меня король велел повесить.

И все же братьев я не посрамил,
Но воплотил их сил соединенье,
Я, как моряк, стихии бороздил,
И, как игрок, молился о везенье.
Я тоже мог прославиться в другом,
Я тоже мог, иному вняв напеву,
Стать мореходом или игроком...
Но я, увы, влюбился в королеву.

Ал, как говаривали когда-то усатые польские паны в кунтушах - "не позволям!" (в смысле - захиреть этой теме)!

Не помню - по-моему, этого ещё никто сюда не клал:


Ad Leuconoen

Не кричи, глашатай, не труби сбора,
Погоди - недолго терпеть.
Нет, еще не завтра, но уже скоро
Риму предстоит умереть.

Радуйся, торговец, закупай мыло,
Мыло скоро будет в цене.
Скоро будет все иначе, чем было.
А меня убьют на войне.

Не зевай, историк, сочиняй книгу,
Наблюдай вращенье Земли.
Каждому столетью, году, дню, мигу,
Сколько надлежит, удели.

Ветер подымается, звезда меркнет,
Цезарь спит и стонет во сне.
Скоро станет ясно, кто кого свергнет.
А меня убьют на войне.

Смейся, Левконоя, разливай вина,
Знать, что будет, ты не вольна.
(Но) можешь мне поверить, по всему видно,
Что тебя не тронет война.

Знать, что будет завтра,
много ль в том толка!
Думай о сегодняшнем дне.
Я ж, хотя и знаю, но скажу только,
Что меня убьют на войне...

1987

Ну разумеется "не позволям" :D Жалко у меня кунтуша нет :(
*Достает из шкафа поеденые молью киптарик и свитку
Эх, и шаровар нет ;)

Спит Гаванна, спят Афины, спят осенние цветы.
В черном море спят дельфины, в белом море спят киты.
И побитая собака улеглась под сонный куст.
И собаке снятся знаки зодиака, сладковатые на вкус.

Тара-рам погаснет рампа, гаснет лампа у ворот.
День проходит, ночь приходит, все проходит, все пройдет.

Путь недлинный, не короткий. Посвист плетки, запах водки.
Кратковременный ночлег, скрипы сосен корабельных,
Всхлипы песен колыбельных - дальний берег, прошлый век...

И висит туман горячий на незрячих фонарях.
И поет певец бродячий о далеких островах.
О мазуриках фартовых, о бухарской чайхане,
И о грузчиках портовых, и немного обо мне.

И о том, что кто-то бродит, ищет счастья, не найдет.
И о том, что все проходит, все проходит, все пройдет.

День прошел, у нас все тоже. Ночь прошла - прошел прохожий.
Путник дальше захромал, смолк певец, ушла собака,
Только знаки зодиака, да дождинок бахрома...

Ал, не сердись, но "Колыбельную" ты уже выкладывал...
В свою очередь, не могу вспомнить, лежит ли здесь уже "Лунная соната", а проверять - лень...

   "ЛУННАЯ СОНАТА"
Всё хорошо, не надо краше.
Свежий пленэр, живой задор.
Новый узор на патронташе.
Бравый аллюр во весь опор.
Молодо смотрит лунный профиль.
Мир словно только сотворён.
И всевозможная картофель
так и цветёт со всех сторон.
Единогласно из резерва
перевели б меня в стрелки,
но подо мной не конь, а зебра
скачет уставу вопреки.
Кроме того, я часто вижу
другую сторону Луны.
То-то всё к ней, а не к Парижу,
взоры мои устремлены.
Звёзды горят огнями Эльма.
Бешено вспять бежит большак.
Но горизонт, такая шельма,
всё же не ближе ни на шаг.
Зебра моя, скачи, не падай,
слушай неробко волчий вой.
Я награжу тебя наградой,
только не падай подо мной.
Скоро ночлег, форпост, граница.
В кухне зажарят каплуна.
Веки сомкну - и мне приснится,
что сам я тоже как Луна.
Что, как она, зимой и летом
(так же имея два лица)
свечу я отражённым светом.
А он рассеивается.
Всё хорошо, не надо краше.
Краше не может быть никак.
Новый узор на патронташе,
звёздное небо, волчий мрак.
               1998

Позор моим сединам! :o

Ну да ладно, песня хорошая - пусть себе висит еще раз.

Не угодно ль: вот, оптический прибор, нехитрый,
так, система трех зеркал в цилиндре,
плюс цветные пустяки... как видишь,
вещь нарочно для тебя, беглянки
скрытной, склонной к миражам.

На свет ее направь. Ну чем тебе не явь?
Глазей, зевай спросонок, напоминай дитя.
Еще бы флот тебе к подзорной сей трубе.
Но ты такой ребенок, с каким нельзя шутя.

Мне-то что, мне легче, я ведь не беглец, я
здесь живу, мне нравятся несчастья..
ergo: мною можешь пренебречь, отныне
только в это зазеркалье глядя,
в дивный этот окуляр.

Что в нем есть... вопрос не в том, спроси
чего в нем нет... любой на выбор
колорит, хоть флот, хоть гавань,
словом, рафинад, каштаны, детство
в городе приморском, яхты, джонки, мачты, кливера...

Но кто, смотри, вон там? По всем статьям - я сам.
Залез в одну из джонок. Ни дать ни взять матрос.
Хоть впору звать пажей и гнать меня взашей.
Но я такой ребенок, с каким нельзя всерьез.

Кончался август, был туман, неслась Галактика.
По речке плыл катамаран, кончалась практика.
А мы навстречу по реке шли на кораблике
И рассуждали о грехе и о гидравлике.

Сердечный гам, словесный хлам, ни слова в простоте.
С катамарана люди нам кричали "Здравствуйте!"
Дай Бог вам счастья или чуда за скитания!
Но вы туда, а мы оттуда. До свидания.

Добра пора, туман - труха, вода мудра в реке.
А что мы смыслили в грехах, а что в гидравлике?
Да, ни словечка в простоте, моя прекрасная!
Какая чушь, зато хоть тема безопасная.

Мы все поймем, мы обойдем и впредь условимся.
А то за старое начнем - не остановимся.
Грехи - как камни из реки, сосет под ложечкой.
Не отпускай мне все грехи, оставь немножечко.

Дал течь кораблик, стал тонуть, стоял и протекал.
Мы все спасались как-нибудь, кончалась практика.
Я ж отпустил синицу вновь, ловя журавлика.
Вот весь и грех, и вся любовь, и вся гидравлика.

Зачем, чего там объяснять, давно все понято.
И неудобно как-то ждать, когда прогонят-то.
Тони, корабль, лети, журавль, а мы бескрылые.
Сокрой, туман, катамаран, прощайте, милые!

То ли мука, то ли скука,
Одиночества наука...
А тоска - такая штука,
Не укрыться от нее.
Я зарвался, я заврался,
Я опять с цепи сорвался
И осмыслить попытался
Положение свое.

Вот плыву на пароходе,
Смят и сжат, как туз в колоде,
Маюсь вроде (это в моде)
Драматической тоской.
Я голодный и бездомный,
А вокруг - такой бездонный,
Океан - такой огромный,
Атлантический такой.

Он загадочно мерцает,
Он, раскинувшись, вздыхает,
Он как будто отдыхает
От полуденных лучей.
Мглой закатной дышит мерно
И печалится, наверно,
О великой и безмерной
О безбрежности своей.

Пароход наш старый, странный,
Работяга неустанный,
Точно вторя океану,
Тяжко дышит на ходу.
Так, сморкаясь и чихая,
Доползет он до Шанхая
И причалит, и тогда я,
Может быть, с него сойду.

Тишина в каютах хмурых,
Только боцман - черный турок,
Все сидит, цедя окурок,
И на всех ему плевать.
Изнурен привычным делом,
Утомлен душой и телом,
Он на судне опустелом
Будет ночь пережидать.

Затоскует он жестоко
О стране своей далекой,
О турчанке зеленоокой,
Что дороже всех наград.
Ах, бока ее округлы,
Ах, уста ее, как угли,
А глаза ее - как джунгли,
А зовут ее - Шихрад.

А турчанка молодая,
Не печалясь, не страдая,
Сладко спит, забот не зная,
Да за тридевять земель,
Не в каюте неуютной,
С ней бродяга сухопутный,
Одинокий и беспутный,
Делит мягкую постель.

А зовут его Джамоко,
И ему вдали от дома
Так знакомы все симптомы
Ностальгической тоски.
На чужбине знойным летом
Он не спит перед рассветом,
Как и все на свете этом,
Кто от дома далеки...

Эх, заняться б пустяками,
Поболтать бы с корешками,
Погулять бы кабаками,
Все бы стало на места.
Но пустяки давно забыты,
Корешки давно зарыты,
Кабаки давно закрыты,
Тишина и темнота.

И только пароход
Плывет себе, плывет...

А ещё я очень люблю вот эту, написанную на музыку Нино Рота:

ПАМЯТИ ВСЕХ

Что в чужом краю, что в отчем -
на высоком небосводе
не увидишь ты алмазов.
Да и кто их видел, впрочем?
При какой такой погоде?

Счастье капризно, даль тревожна.
А жизнь - она и вовсе
одна, второй не будет.
Рим с собою взять не можно.
Помаячь пока что возле,
папа римский не осудит.

Рим нисколько не в упадке, он щебечет и хлопочет.
Нарасхват идут напитки, курс в порядке биржевой.
Люд заморский по руинам резво скачет,
пальцем тычет во что хочет.
Отчего бы, в самом деле, не скакать, пока живой?

За сто лир (цена смешная)
ты пломбир купи с изюмом -
и направься вдоль дель Корсо,
юных барышень смущая
серым в клеточку костюмом.

Ах, эти барышни глазами
серьезными своими
моргают так прелестно!
Мы умрем - и черт бы с нами,
а вот что случится с ними?
Совершенно неизвестно.

На скамейке ренессансной, у античного забора,
не забудь, что ехать скоро, и бесед не проводи.
Что там за архитектура, синьорина?
Что за флора там, синьора?
Не твоя печаль, приятель, погулял - и проходи.


В свой черед коснется слуха
тот сигнал валторны строгой,
что вязать велит пожитки.
Ни пера тебе ни пуха.
Отдохни перед дорогой.

Влажный рассвет тебя разбудит,
портье ключами щелкнет,
а дальше - как придется.
Жизнь одна, второй не будет.
Но пока валторна смолкнет,
колокольчик распоется.

1999

Что-то где-то происходит... Ладно, ну и пусть бы.
Люди рушат и возводят здания и судьбы.
Судьбы лепятся, как стены, и как бюсты - чувства.
Тоже, милый, все священно, тоже, брат, искусство!

Строишь славное строенье, вроде все как надо:
Барельефы, обрамленье, крыша, анфилада,
Слева виды, справа виды, ходы-переходы,
По бокам кариатиды подпирают своды.

Не забыл, и слава Богу, нанести орнамент.
Что ж забыл? Забыл не много - заложить фундамент.
Вот те раз! А впрочем, слушай, что же тут такого!Можешь сразу все порушить и построить снова.

Мастерство свое утроить можешь, Бог с тобою.
А ломать - оно не строить, также и с судьбою.
Скажем, вышла неплохая крепкая обитель,
Но изъяны различает только сам строитель.

Если он принципиальный, даже средь оваций,
Даже если шум похвальный будет раздаваться,
Гонор свой подальше сунет, не внимая гвалту,
Отойдет, посмотрит, сплюнет и возьмет кувалду.

Был бы я такой же честный, я б не сомневался,
Я б за свой домишко тесный этак не держался,
Я размел эго до тла бы и построил новый.
Но такой, видать, я слабый, али бестолковый.

Не гнетет меня какая злость или обида.
Просто дом я подпираю, как кариатида.
Только выдержка мужская, а иных манер - шиш.
Ни на миг не отпускает свод, который держишь.

Вот такая, брат, картина, маюсь, рот раззявив.
Если, скажем, ты скотина, - знай своих хозяев.
Будь ты ангел или гнида, знай свое местечко;
Если ж ты кариатида - знай свое крылечко!

Что-то где-то происходит, ладно, ну и пусть и бы.
Люди рушат и возводят здания и судьбы.
А тебе-то что до них, до сутолоки разной?
Если ты - кариатида, - стой и подпирай знай.

Сам "Эпиграф" я вроде бы сюда уже клал... А покладу-ка я для комплекта одну замечательную, на мой взгляд, пародию...


(c) Александр Барский
ЭПИКРИЗ

У леща голова тоща. У моржа, говорят, рыжа.
А моя голова, похоже, ни на что уже не гожа.

Ей вещей безразличен ход. Лёд не нужен на Новый Год.
Ни на что голова не смотрит. Лишь читает или поёт.

Сколь её ни крути, ни гни, - только искры из глаз одни.
Всё невнятный какой-то шелест... хоть клещами её тяни...

Если б смог мне помочь гипноз или врач ухо-горло-нос,
стал бы я выступать на ёлках, как какой-нибудь Дед Мороз.

В промтоварный пойду пешком за каким-нибудь гребешком, -
так и быть, заверну, пожалуй, за клещами и молотком.

Ты, Амур, убирай свой лук... Эй, аптекари, тук-тук-тук!
Вот тебе, друг степей и джунглей, квинтер, финтер и тюк-матюк.

Продавец, не хочу лещей. Взвесь-ка мне килограмм клещей.
Клещи, знаешь ли, что такое? Это - лучшая из вещей!

А на ужин почав кочан, дам себя искусать клещам, -
и хрипя, как в окне шарманка, спроецируюсь на топчан.

На каретах примчись в каре, из райздравницы санмедбрат.
Девятнадцать мне дай таблеток. Либо чашу (одну) и яд.

Я б вскочил да и был таков. На любом из материков
сразу стал бы давать концерты, как какой-нибудь Щербаков...

А пока - у моржа... deja... У коня голова - броня.
Лишь своей голове сравненья не находится у меня.

2001

Алаварус сегодня был на таком концерте! :D :D :D Ура ему! То есть мне! :D Концерт был замечательный, хоть и проходли в совершенно скотких условиях - маленького и душного спотривного зала(!!!) >:( Но это проблема организаторов которых давить. Хотя это конечно немного ухудшило восприятие и настроение исполнителя. :(

Ну и одну из песен которые он пел (старая, но мне нравится):

1. ("Испанцы")

Сердцу все в Испании мило, то есть много милее,
чем, допустим, во Франции.
Все здесь, вплоть до чисел и звуков, большей прелестью дышит,
чем в какой-нибудь Франции.
Здесь и площадь в размере свыше полумильона километров
квадратных впечатляет сама по себе.
А населенье впечатляет подавно,
доходя до мильонов почитай сорока.

Город, что зовется Мадридом, расположен, конечно,
уж никак не во Франции.
Реки - Эбро, Тахо, Дуэро - протекают уж точно
ни в какой не во Франции.
Нипочем не найдется проповедник в Париже, что бы мог
без акцента по-испански сказать "не убий",
Кроме невзрачной полосы пограничной ничего у
французов с нами общего нет.

Славен род испанский и древен, глубоки наши корни,
не в пример той же Франции.
Сонмы знаменитостей наших популярны повсюду,
кроме разве что Франции.
Всевозможные гранды, короли Фердинанды, тенора, портретисты -
здесь родятся весьма и весьма.
А у французов - где певцы, кто монархи? Мы их даже не знаем
и не жаждем узнать.


2. ("Французы")

Ну, а мы не то что знать не жаждем, мы в упор того не
видим, кто в бреду горячки и душевном помраченье,
ни аза ни в чем не смысля, нашей Франции прекрасной
вдруг Испанию, к примеру, легковерно предпочтет.

Ведь по сути там все то же, что и тут, однако хуже:
раса та же, даже те же Пиренеи, только хуже,
и язык почти такой же как у нас, хотя и хуже,
по-испански "буэнос диас", по-французски "добрый день".

И атлантика, похоже, та же, и Европа тоже,
даже солнце - номинально - той же Солнечной системы,
но под нашим дивным солнцем все цветет и колосится,
а под их противным солнцем все со страшной силой мрет.

Злаки чахнут, реки сохнут, звери дохнут, рыбы дохнут,
кобры, зубры, динозавры, не сказав ни слова, дохнут,
мрут амебы, жабы, крабы, даже люди - уж с чего бы
им, казалось бы, туда же? - все же тоже и они.

Блекнет вся испанская слава, вся их местная гордость -
пред величием Франции.
Впрочем - и гордиться там нечем, и прославиться трудно,
то ли дело во Франции.
Говоря откровенно, даже как-то неловко, что предмет разговора
чересчур неказист удался.
Так что не ясно, для чего мы так длинно о подобном
предмете вообще говорим.

Нетушки, Ал, ты от меня так просто двумя словами не отделаешься. Пожалуйста, поподробнее о том, чему был свидетелем, ладно? Сколько длился концерт? Что именно было исполнено? Какие вопросы задавались и какие ответы на них давались? Презентировался ли новый диск? Не фотографировал ли ты; ежели - да, то не слабО ли выложить парочку снимков?
Порадуй уж меня, Великого, а то в ближайшее время визита Михаила Константиновича в мои края, увы, не ожидается...

хе-хе :)

Ладно, все по порядку. Концерт длился два часа. Проходил он к стыду наших устроителей (которых безусловно давить) в некоем подобии спортзала, с наскоро сколоченным помостиком, размером с двухспальную кровать, на котором и просто сидеть-то страшно, не то что, играть и петь. Еще были какие-то глюки с аппаратурой :(

Все вышеперечисленное, как я понимаю, сильно расстроило Михаила Константиновича. Песни он пел хорошие, но не новые - примерно 90-96 годов. Хотя были и старые :) В числе прочих исполнялись - Аллелуйя, "Ах, ну почему наши дела так унылы", Второе обращение к герою, Deja, "Марсианка", Тема Полета (это самая последняя и вроде как окончательная версия Темы Покоя), Дуэт испанцев и французов( :)), Контрреволюционный этюд и много, много еще :) На самом деле, очень сложно вспоминать, так как, когда Щербаков запевает новую песню, про ту, что он только что исполнил, забываешь.

Еще были записки - как обычно идиотские. Я в принципе не могу представить себе человека который задает вопрос исполнителю (цитата) "Скажите, а вы знаете, что ваши песни лучше всего воспринимаются без вас?". Чесно говоря, я бы на месте исполнителя схамил бы, но Щебаков сдержался - "Конечно знаю. Они бы воспринимались еще лучше, если бы не я их пел и сочинял".

Вобщем отпев два часа, он ушел (верне шагнул, так как высота была в 20 сантиметров) со сцены и удалился. На самом деле, Щербаков совершенно героический человек - я бы, на его месте, отказался выступать в таких условиях. Но когда он пел, зал забывал обо всем, кроме песен. Кстати, поет он с листа - что ИМХО объяснимо - для совмещения текстов и музыки такой сложности, ноты не помеха. 8) Шаову я бы такого не простил, ИМХО.

Да, ну вобщем, как ни пытались нас расстроить устроители, мне понравилось. :) Ибо с детства приучен я слушать слова и музыку, в отрыве от окружающей среды 8)

Зы Извини, Сит, но фоток я не делал - чесно говоря было стыдно показывать это все. Да и потом, не люблю я фотографировать. :)

Еще вот такая песня:

Что отнято судьбой, а что подарено, -
В конце концов не все ли мне равно?
Так странно все, что было бы, сударыня,
Печально, если б не было смешно.

И я не тот, ничуть не лучше всякого,
И вы не та, есть краше в десять раз.
Мы только одиноки одинаково,
И это все, что связывает нас.

Когда один из нас падет, поверженный,
Другой - и не заметит впопыхах.
Зачем же я пред вами, как помешанный,
И слезы лью, и каюсь во грехах?

Зачем дрожу, зачем порхаю по небу,
И жду чудес, и все во мне поет?..
Зачем, зачем... Пускай ответит кто-нибудь,
Конечно, если что-нибудь поймет...

Простите мне, что диким и простуженным
Ворвался к вам средь зимней тишины.
Не то беда, что я давно не нужен вам,
Беда - что вы мне тоже не нужны.

И все ж - сама Судьба с ее ударами,
Капризами и ранами потерь, -
Ничто пред блеском ваших глаз, сударыня,
Он светит мне, особенно теперь,

Теперь, когда невзгоды приключаются
Все чаще, все смертельней бьют ветра,
И кажется, что дни мои кончаются,
И остаются только вечера...

Сияйте ж мне, покуда не отмечено
Печатью лет ни сердце, ни чело...
И, видит Бог, сказать мне больше нечего.
Да больше - и не скажешь ничего.

Было тут где-то на Форуме обсуждение нынешних подданных Её Величества Елизаветы Второй...

Думал я, что Лондон сер как слон.
Думал, что печален он как стон.
А он светел, разноцветен он.

Идучи по мосту Вестминстер,
слышу нежный голос высших сфер:
вот, мол, мистер, мост Вестминстер, сэр.

Где хочу гуляю, счастлив, пьян.
В центре у фонтана ем каштан.
Всюду флаги. Джин во фляге прян.

А вокруг, забыв зачем живут,
лондонцы безрадостно снуют.
Им всё мрачно, всё невзрачно тут.

В Гамбург им теперь бы или в Рим.
Здешний шум противен им и дым.
Лондон пёстрый как нож острый им.

Скуден быт британца, труден хлеб.
Утром он садится, глух и слеп,
в чёрный, тесный, шестиместный кэб.

Каждый день он видит Риджент-стрит.
Курит с кем попало и острит.
Безупречно вымыт, вечно брит.

Каждый вечер он, хоть хвор, хоть слаб,
гордо входит, что твой маршал в штаб,
в тусклый, скучный, равнодушный паб.

Жаль британцев, худо им вполне.
В Лондоне они как на Луне.
Всё им тошно здесь, не то что мне.

Немцев жаль, голландцев, римлян жаль.
Круглый год в душе у них февраль.
Дышат грузно, смотрят грустно вдаль.

Как бы, мол, пойдя Бог весть куда,
встретить город, где бы жить всегда...
А он - вот он, ест и пьёт он, да.

Слёз не льёт он, флаги шьёт он, да.

2002

Вот, оказывается сейчас мой ход...

Не нарушать бы вихрю эту тишь,
Да нипочем ему не запретишь.
Подует он, войдет в свои права
И отделит пыльцу от рукава.

Тому назад минуту или две
Сидела бабочка на рукаве.
Она была хрупка, была бела,
А улетела, как и не была.

Но через год не в наши ли края
Она вернется из небытия,
Прошелестит и в дымке пропадет,
Чтобы опять возникнуть через год?

А если что-то надо объяснять,
То ничего не надо объяснять.
А если всё же стоит объяснить,
То ничего не стоит объяснить.

Есть океан, которым брежу я.
Над океаном набережная,
Сто фонарей, бульвар - красиво, да? -
Пыльца и дымка, суша и вода.

На рейде яхта реет миражом.
От яхты явно веет мятежом.
И по бульвару, тоже как мираж,
Вдоль океана едет экипаж.

Чернеет китель. Светится фата.
Куда-то к счастью катится чета,
Куда-то, только что из-под венца,
К небытию, на пристань, в небеса.

Он офицер, он сдержан, а она
Проиходящим столь восхищена,
Что не решится выразить в ответ,
Зовут ее Шарлотта или нет.

Его лорнет - из тонкого стекла.
Ее фата, как бабочка, бела.
И ждут их там, куда летят они,
Мятежной яхты залпы и огни.

Колеса вязнут в дымке и пыльце,
И океан меняется в лице,
Того гляди, все кончится бедой...
Но тут я ставлю точку с запятой;

И в заводной сажусь аэроплан,
И уношусь туда, где океан, -
За миражом, за яхтой, за четой,
За неразменной бабочкою той.

А если что-то надо объяснять,
То ничего не надо объяснять.
Но если всё же стоит объяснить,
То ничего не стоит объяснить.

Хорошие стихи, Ал, чтобы закрыть тему, но разве всё сказано? ;)

Щит и меч

Казалось мне, что так велел
Весь мир, весь мир, весь мир,
Когда впервые я надел
Мундир, мундир, мундир.
Занятий ратных быть среди
За честь почел, почел.
И мне весь мир сказал: Иди! -
И я пошел, пошел.

И был я смел, покуда прав,
И прав, покуда жив,
А если что, читал устав,
А там курсив, курсив.
И был курсив прочней миров
И бил сильней речей,
И я забыл и отчий кров,
И свет твоих очей.

Когда свистел мой тяжкий бич,
Вперед брели быки.
Когда гремел мой ратный клич,
В поход текли полки.
Едва я в сторону огня
Протягивал ладонь,
Как все молились на меня
И шли за мной в огонь.

А я носил мундир, мундир
И был красив, красив.
А если так - за мной весь мир,
А если что - курсив!
А истина - она одна,
Одна в огне, в огне.
А если пуля суждена -
Она не мне, не мне.

Так думал я, в дожде свинца
Не отвернув лица:
Не будет этому конца -
И не было конца.
И мой солдат вперед, вперед
Кидался под прицел,
И знал, что он умрет, умрет,
А я останусь цел.

Меня осколок пощадит,
Помилует картечь -
Ведь мне весь мир доверил щит
И меч, и меч, и меч!
И клич звенел, и полк шагал,
И я, других затмив,
Шагал и пел - я миф слагал,
А в нем - курсив, курсив.

Когда ж и мне свинца кусок
Попал в висок, в висок,
Я молча лег в песок, в песок
И встать не смог, не смог.
А щит и меч схватил другой
И полк повел вперед,
Но ведал он, что смерть с клюкой
Вослед за ним идет.

Какое знамя ни развей
И форму ни надень,
Не отдалишь свиданья с ней
Ни нА век, ни на день.
Ни грозный меч, ни яркий шелк
От смерти не спасет -
Так думал полк, мой храбрый полк -
И шел себе вперед.

Шакал могилу раскопал,
Останки слопал гриф,
Буран страницы разметал,
Жара сожгла курсив.
Один мундир лежит, забыт,
Лежит, забыт и сир.
Весь мир глядит -
Мундир лежит.
- Подумаешь, мундир!


Я очень люблю его стихи, и мне приятно встречать людей с подобным вкусом, что, к сожалению, случается редко. Как говорят у нас в Одессе: "Нас мало, но мы в тельняшках!"

А по поводу "Свидания с полковником", Сит, я думаю это наверняка кто-то из "своих, высшего эшелона" и просто смелый, решительный человек, мыслящий глобально, любящий людей. Мне кажется он чем-то может быть похож на доктора Ливси и на Оцеолу. С завышенной манией величия. Вряд ли это ангел или демон, люди сами способны на такое. Конечно, можно спросить автора при случае (если он сам точно знает). Интересно только, где "не здесь" окажется этот человек "после". В любом случае он делает великое дело.
Мне очень нравится эта песня.

Добро пожаловать, Бубер, нашего полку прибыло!

А насчёт "Свидания с полковником" - давай-ка поразмыслим, что ли... Итак, главный герой - действительно "высшее начальство", явно в генеральском ранге, раз он, во-первых, вызывает к себе командира полка и предлагает ему "Без чинов", а, во-вторых, ему известны штабные планы ещё со вчерашнего дня (а приказ полковнику отдан только сегодня). Итак: грядёт наступление, все генералы в тысячный раз проигрывают на картах варианты, всех лихорадит - а у нашего героя есть время вызывать к себе офицеров по одному... Член Военного Совета фронта, что ли? Да нет, непохоже, времена явно не те, да и солдатиков ЧВС, как правило, не жалели... Интересно также, что наш герой не только знает, что у полковника - протез (ну, положим, это не Бог весть какой секрет), но и предлагает полковнику закурить в явно медицинских целях (когда-то табак считался укрепляюцщим средством)... И самое главное - для осуществления своего плана наш герой использует несколько нетипичное для военного средство - яд, и к тому же профессионально диагностирует его действие - "Яд уже подействовал - широк зрачок" (значит, применён аконит, беладонна или какой-нибудь похожий алкалоид из походной аптечки...)

Так что, Бубер, похоже, ты почти угадал, сказав "Доктор Ливси" - по моим выкладкам выходит начальник медицинской службы фронта... Что скажешь?

Великий, я бы не сказал, что в песне особенно много о целебных свойствах табака... "Трубкак вас согреет" - про то, что курение трубки может согреть думаю может знать и человек незнакомый с медициной. Так же, как и с вином, которое взбодрит. Зрачок может наводить на мысль о некоем медицинском опыте неизвестного, но также ничего не доказывает наверняка. Мы не знаем, первый ли это "гость", только что не последний. Ergo если у неизвестного уже есть опыт отравлений, то он может знать о признаках действия яда (об том, что яд сильный и надежный свидетельствует уверенность и спокойствие отравителя). ИМХО важным фактором является тон, в котором отравитель разговариевает с полковником. Это либо близкий друг, либо старший по званию. К тому же, и правда, допущеный к штабным документам. Возможно это генерал-заговорщик, который просто прикрывается человеколюбием, либо истинный гуманист, готовый пойти на подобные меры ради спасения полка.

Мне почему-то кажется, что подобный разговор происходит перед чем-то важным... переворотом или армейским восстанием, иначе отравленные чины никого особо не спасут... мало ли офицеров. Или, если предположить что отравитель все-таки шпион или изменник, это диверсия перед наступлением противника. Который, вполне возможно сохранит солдатам жизнь и в таком случае измена отравителя логична.

Вчера случайно увидел по местому телевидению очередную программу о непобедимости американской армии (кажется в этот раз было о морпехах). :-\ Вспомнилось:

Что такое есть я на фоне всех тех, кто машет мечом,
Тех, которые вечно в форме, в отличной форме причем,
Тех, которым всегда почтение - десять их или сто,
Что такое есть я в сравнении с ними - просто ничто.

Ах, ребята, красавцы-воины, жаль, что нету войны!
Вы накормлены и напоены, только что не пьяны,
Каждый скроен могучим ладом, сажень косая в плечах,
И любо-дорого оказаться рядом, когда шагаете вы парадом,
окинешь взглядом - и темнеет в очах.

Вы пленительны, вы прекрасны, везде, кого не спроси,
С этим мнением все согласны, и всем за это merci,
Слов и сил я не трачу попусту, даром хлеба не ем,
Но пред вами я все же попросту пыль, не более чем.

Вы идете по плацу голому, гордо знамя неся.
Вам не скажешь: выше, мол, голову - выше просто нельзя.
Сила брызжет из вас ручьями, движения полны огня -
Не даром мир именует вас орлами и тиграми, или даже
львами, тягаться с вами - это не для меня.

Я не лев и не коршун скорый, глядящий зорко окрест,
Ах, я даже не волк, который 'homo homini est'.
Для сравненья с собой я даже зверя не подберу -
Слишком я растворен в пейзаже, особенно ввечеру.

Свежий сумрак, полная фляга, пожитки все налицо,
Знай, катись, моя колымага, вертись мое колесо,
Что ж, скорей всего, очевидно, моя невзрачная стать
Сравнима с кошкой, которая, съев повидло, сидит на крыше,
где ей все видно, но так солидно - словно умеет летать.

Сит, я согласна ;) с твоими рассуждениями, чин нашего героя не ниже генерала и скорей всего он начальник медицинской службы (использование яда, самообладание).

Ал, я не думаю, что он прикрывается человеколюбием, я верю в его искренность, диверсантом он, конечно, быть может, но тогда был бы какой-то намёк на это, хоть в конце песни, как обычно.
И разве ни важно само по себе предстоящее событие - "наступление по всем фронтам", и что сделают офицеры без старшего командования (а может они и не хотят смертей, ведь это всё игры вышестоящих) к тому же, представляешь, какой будет переполох наутро?

В любом случае, задуманное должно удасться герою песни...


Ecce hoмо


А ну-ка, выпьем, храбрые вояки, (A) D A D
Друзья-сержанты, братья-денщики! D7 G
Не для тоски хмельной, не ради раки, Gm D
А для того, что пить не дураки. Em A7 D
К тому же тост готов, достойный века:
F#m Em
Я предлагаю выпить за того, F#m Em
О ком забота наша и опека
Gm D
На данный час для нас - важней всего!
Em A7 Gm
Во-во, за человека. Да-с! И только за него.
Dm E7 A7 D

Кто, как не он, сквозь бурные потоки
Стремясь из мрака к свету напрямик,
Почти один, в немыслимые сроки,
Всего добился и везде проник?
Кто, как не он, кругом посеял злаки,
Освободил секреты от оков,
Открыл металлы, выдумал дензнаки,
Предугадав величье кошельков!
Каков? Ведь сын макаки, ан - дорос до облаков!

Пересеки леса, поля и реки,
Любые факты к делу привлеки, -
Кто, как не он, собрал библиотеки,
Открыл аптеки, создал парники?
Не говоря уже про крылья-руки,
Про вместо сердца - дизель на песке...
Да помести его в музей Науки -
И вся Европа хором скажет:
"Ке-с-ке-се! Вот это трюки!"
И - застынет в столбняке.

Плюс ко всему, среди трудов великих
Он ни о ком не думал свысока -
И даже нас, бездарных и безликих,
Определил в известные войска.
А посему - разгладим наше хаки
И на века пребудем начеку:
Кто, как не он, сидит у нас в бараке?
Кто, как не мы, приставлены к замку?
Ку-ку! Ему - салаки! Нам - конфет и
коньяку!

Охотник (ученику). Негодяй! Болван! Мальчика от девочки не можешь отличить! (с)

Позор на мою лысину! Извини, Бубер, проклятая близорукость... :D

Я всё-таки настаиваю, что наш герой - военный медик в больших чинах; конечно, мои аргументы во многом притянуты за уши, но уж больно по-докторски звучит последняя строчка: "... и не собираюсь прекращать приём". Диверсант? Да нет, он и сам не уверен в успехе своего замысла, к тому же он сам явно собирается последовать за отравленными офицерами, что для диверсанта нехарактерно...

Эй, москвичи, у вас там, по слухам, двадцать шестого ноября Михаил Константинович выступать собирается - спросите его, как он представляет себе героя своей песенки, а? Медузушка, слабО? ;)

Не помню, лежит тут уже "Полёт валькирий"?


Скандал, однако! Вновь позавчера две тонны мака
задержаны при въезде в Парагвай.
Как жить теперь? Что чувствовать теперь? Скандал, однако!
Вези долой меня, седьмой трамвай!
Прогнило что-то - нечем крыть, пропало - негде взять.
Влево ехать - рану мыть.
Вправо ехать - яму рыть.
Прямо ехать - пьяну быть.
Значит, едем вспять.

Не пойте хором мне о том, что правды нет и выше,
О люди! я любил вас как родной,
А вы? Ведь это вы, все вы, все сами вы - и вы же
меня сегодня ссорите со мной.
Весь год маневры - май ли, март - не жизнь, а танкодром.
Шесть, семь, восемь, ключ на старт.
Носом оземь - авангард.
Прочих просим в Салехард,
В отпуск, очень ждем.

Каскад кошмаров, бал зеркал, разгул фантасмагорий.
Легли две тонны мака в закрома.
Заснула стража мертвым сном. Рыдай, святой Григорий!
Никто не тверд, никто не горд, чума.
Что Салехард, что Парагвай - повсюду знай вертись.
Потушили - остывай.
Устрашили - не встревай.
Задушили - истлевай.
Выжил - не гордись.

Ревмя ревет Бирнамский лес, гремит "Полет валькирий"
синхронно с "Айне кляйне нахт музик".
Не стало радуг, все красно. Ликуй, святой Порфирий!
Сбылась мечта, грядет иной язык.
В нем нет балласта прошлых лет, хвала ему и честь.
Насладиться - меду нет.
Исцелиться - йоду нет.
Отравиться - яду нет.
Все другое - есть.

Отставить нервы! Что там на дворе, опять торнадо?
Плевать, пойдем сыграем в бадминтон.
Валькирия, как полет? (Она в ответ: полет что надо!)
Какое дело нам до тех двух тонн?
Порхай, волан, туда-сюда, не в бровь рази, а в глаз.
Небо мглисто, как всегда.
Верст на триста - гарь, стада.
С днем танкиста, господа!
С новым счастьем вас.

2000

Да, ладно, Сит, ничего страшного! Мальчик, девочка - на форуме не так важно. А вот спросить у автора о его герое действительно ужасно интересно!!!

Где-то в горах высоких или в полях далеких
Билли, один из многих славных ребят.
К пыли давно привычный Билли - солдат обычный,
Билли - солдат отличный, бравый солдат.
Билли задачу знает, службу несет.
Билли идет стреляет, смотрит вперед.
Билли, большой и сильный, Билли - такой красивый.
Билли шагает, Билли поет:
Good by, good by, my home
Good by, good by, my mommy
Good by, good by, my babby
Good by, my love!

Сколько деньков проплыло, сколько годков пробило.
Сколько красоток было? Не сосчитать.
Эти красотки, Билли, очень тебя любили.
Впрочем, теперь забыли. Впрочем - плевать.
Трубы твоих колоний зовут вперед.
Строки твоих симфоний ветер орет.
Танки грызут планету, янки идет по свету,
Янки шагает, янки поет...

Где вы подружки Билли зря вы его любили,
Билли лежит в могиле, плачьте ж навзрыд.
Билли - лихой любовник, Билли - почти полковник.
Билли - теперь покойник, Билли убит.
В краю чужом убили Билли и вот,
В строю на месте Билли Томми идет
Томми, большой и сильный,
Томми - такой красивый.
Томми стреляет, Томми поет...

Или вот ещё:

Известно стало, что вблизи от города, в лесах, Бунтовщики, мятежники
Имеют наглость жечь костры, валяться на траве И замышлять недоброе.
Отряду нашему приказ: проследовать туда. Отряд кивнул - и следует.
Найти злодеев, окружить врасплох и повязать, Маневры все привычные.
И через несколько часов отряд уже кольцом
Смутьянов жмет в их логове.
И к горлу каждого копье приставлено - и мы
Считаем до пятнадцати.
Не долго думая, они смекают, что к чему
И что за чем последует.
На счете "три" сдаются все, оружье побросав,
Сдаются все как милые.
Кто плачет, кто кричит, что рад правительству служить
Хоть палачом, хоть пытчиком.
Кто выкуп выплатить сулит, кто - выдать вожаков.
Ну, ни стыда, ни гордости.
И лишь один сдается так, что всем бы перенять,
Сдается так, как следует.
Лежит, мерзавец, на траве и, глядя в небеса,
Свистит мотив бессмысленный.
Как будто просто мимо шел, решил передохнуть,
Прилег и стал насвистывать.
Как будто вовсе не при чем (что, кстати, может быть
Никто ж не вник, не выяснил.)
Не долго думая, отряд смекает, что живым
Такого брать не следует.
И вот копье мое пронзает горло свистуна.
Всех прочих - в плен, и кончено.
В пути обратном я свистать пытаюсь тот мотив,
Да не идет, не вяжется.
Оно понятно: сроду я ни слуха не имел,
Ни музыкальной памяти.

(Как раз того, что следует.)

А ещё мне очень нравится вот эта:

Южный ветер. Дальний путь. Разменяйте сдачу.
Мы вернемся в этот край только через год. Гавань милую свою покидая, плачу.
Кто там скажет, через год что произойдет?

Ла-ла-...

Кто родится, кто умрет... А почем я знаю?
Что случится, чья возьмет, кто король, кто шут?
Чьи останки заберет колыбель земная?
Чьи обломки по морям ветры повлекут?

... Все, конечно, пустяки, чехарда и шалость.
Эту песню я пою тоже просто так.
В этой песне все сплелось, все перемешалось.
И смешит меня чуть-чуть ваша простота.

Я увижу пики гор, льдов Гренландских саван,
Зелень джунглей, гладь пустынь, прелести саванн,
Я забуду навсегда дорогую гавань,
Запивая коньяком аромат "Гаванн".

Вот тогда-то вы, друзья, станьте и постойте.
И подумайте, а что там будет через год!
Вот тогда-то вы, друзья, эту песню спойте,
И ко мне ее печаль ветер донесет.

Я услышу тихий стон сгорбленных атлантов,
Клики чаек, вечный плач брошенных и вдов,
Хрипы тощих лошадей, толстых маркитанов -
Всё сольется для меня во единый вздох.

И пойму, что вышел срок, возвращайся, странник!
Где-то мир, а где-то дом, сад и сыновья.
И кому-то где-то нужен некий странный,
Вздорный милый человек. Вот такой, как я.

Что там будет через год? Что там через триста?
Я, конечно, не вернусь. Песенка проста.
Но пусть, за ради Бога, ждет меня дорогая пристань,
И в молитве помянут женские уста.

1982

Ал, прости, я до сих пор не поблагодарила тебя за ссылку на эту тему, Спасибо Огромное!!!

Еще младенцем, однажды где-то...

Еще младенцем, однажды где-то
без спросу взял я с гербом и грифом бумагу;
и в правом верхнем углу цветное
свое, конечно, изображенье наклеил;
   а посредине - единым махом,
   славянской вязью, китайской тушью -
   вписал подряд, как есть, не тая:

свой рост и возраст, и вес и адрес,
и род занятий, и беспартийность, конечно;
к тому прибавил, со строчки красной,
подробный список родных и близких, а как же;
   потом немного еще подумал -
   и отпечаток большого пальца
   оттиснул в левом нижнем углу;

а в нижнем правом - поставил подпись,
таким уж, видно, смышленым был я ребенком;
и темной ночью, в степи безлюдной,
дрожа от страха, большую яму я вырыл;
   и в этой яме свою бумагу,
   свернув два раза, на дне глубоком
   сокрыл, зарыл и место забыл;

с тех пор вольготно живу на свете,
сижу на крыше, в дуду играю по нотам;
ничем не связан, конечно, кроме
твоих, брюнетка, очей зеленых, джунгарских;
   тем самым как бы собой являю
   пример особый и назиданье
   для всех пытливых умов и чутких
   сердец; на том и сказке конец.

А темной ночью в степи безлюдной
никто не ходит, никто бумагу не ищет.
Чего я, собственно, и добивался.

Интересно, чем было вызвано это желание...
Австралия


Мотор подъехал, чужеземный, фиолетовый. Dm A7
Я марку бы назвал, да забываю постоянно. Dm Dm6
В него шатенка голенастая уселась, дверью хлопнула, Dm A7
и все, и все, и только брызги из-под колеса. Dm Dm6
Странно, вы как хотите, мне странно, D7 Gm
ведь я почти уже любил ее за некоторый пафос очертаний,
Gm6 Dm A7 Dm
так сказать, и вообще за выражение лица.
A7 D7 Gm Gm6 Dm A7 Dm A7

Когда знакомишься на улице, тирады о погоде
не проходят, устарели как идея.
Предпочитаю для начала выразительный какой-нибудь
вопрос философического свойства, например:
"Где я? Скажите, девушка, где я?"
На многих действует, а этой хоть бы что, не удивилась,
как не удивился бы реаниматор или милиционер.

Нет, я не жалуюсь, я в принципе привык бы и к тому,
что мир бывает нечувствительным и черствым,
что благородным образцам соответствует не шибко
или требованьям высшим отвечает не вполне.
Черт с ним! Не отвечает, и черт с ним.
Но почему в таком количестве, во всяком переулке,
изначально бесконечно и как раз по отношению ко мне?

Еще я мальчиком все думал, заведу себе зверька,
а то их вон-то сколько скачет по полям-то!
Возьму в приятели разумного жирафа, муравьеда
или просто кенгуру. Я даже имя подыскал:
Лямбда! Я назову его Лямбда.
Так думал я, но детство кончилось, а бедный муравьед
и по сегодня остается невостребованным. Скачет, где скакал.

А незнакомка номер два уже тем временем
взошла на тротуар, фосфорицируя и рдея.
Весьма мила, не хуже прежней, даже лучше, то есть даже
лучше всех. И очень кстати, я ведь тоже не любой.
"Где я? Девушка, девушка, где я?
Не к Вам, не к Вам ли я теперь уже почти совсем испытываю
что-то, что по некоторым признакам похоже на любовь?"


;) ;) ;)

Ну, начнем с того, что даже перетравив половину штаба в гуманных целях, отравитель все-равно помогает гипотетическому противнику. Что не есть плохо... все от обстоятельст зависит. Сит, почему ты думаешь, что отравитель собирается последовать за жертвами? "Мы обсудим позже и не здесь...", - позже понятие растяжимое.

В качестве иллюстрации своей версии могу попытаться сочинить более подробное описание ситуации (безусловно, это все лишь мои домыслы, но чем богаты...).

Итак, идет война. Причем война достаточно серьезная и сторона нашего отравителя, если и выигрывает, то с большими потерями (хотя скорей всего она все-таки в проигрыше). Допустим, он, как медик (или не медик), не может больше смотреть на смертоубийство и решает что-то предпринять. Возможно он смог выйти на представителей неприятеля или же узнать из разведки, что противник собирается решительно атаковать война закончится. Также, возможно, ему известно, что противник достаточно гуманен и пленных солдаты ожидает лучшая участь, чем погибших. Однако, командование считает что отступать некуда, и сдаваться нельзя и решает атаковать заранее. Причем, без всякой надежды на успех, просто чтобы было чем доказать жажду победы. И герой песни решает этой атаке помешать, справедливо полагая, что уж лучше перетравить комсостав и спасти жизнь солдатам, чем пришпилить на мундир лишний крест "За храброть".

Мне всегда казалось, что в этой песне речь идет исключительно о завоевательских планах одной стороны... Именно эти планы и не устраивают главного героя.

Я всё же думаю, что герой "Свидания" просто хочет предотвратить многочисленные жертвы, выигрывает ли его сторона, нет ли, завоевательские ли у них планы, гуманен ли противник, для него важно спасти человеческие жизни (тогда он действительно должен быть медиком, а не просто военным и к тому же немного безумным) ;)



Спешите видеть: небывалый номер, зрелище, курьезный феномен!
Я, Имяреков, обыватель с виду, лирик, не противник перемен -
имею способ, не вставая с кресла, молча и с такой же простотой, с какой дышу,
в устройство мира привносить добро и разум, совершенство и покой. И привношу.

Уже немало результатов важных дал мой труд, а сколько еще даст!
Я снизил смертность, холода смягчил, улучшил очертанья государств.
Я поднял храмы, углубил колодцы, ночь укоротил, отправил вспять десятки вьюг;
плюс медицина, просвещенье, транспорт - можно продолжать перечислять, но недосуг.

Родимый город вправе спать спокойно, ибо - я увел не только крыс,
но также кошек - до единой, подчистую всех и многих сам загрыз.
Теперь он смело, то есть город, может чувствовать себя как вольный рай среди степей!
Ты слышишь, город? Нет, увы! Ты как всегда не слышишь. Ладно, почивай. Дыши ровней...

Спешите видеть: уникальный случай, новый, невозможный при царе!
Движеньем мысли я бужу окрестный сумрак, точно кочет на заре.
Я, мнемотехник, домосед завзятый, баловень, любитель серых дней и теплых зим,
смещаю горы, времена дроблю - и все одной фантазией своей. Ничем иным.

Но подождите, пробегут столетья, мир грядущий встанет к рычагам.
И мы посмотрим - мне ли он свое спасибо скажет или же вот вам,
вам, президенты, ветераны партий, кормчие, гиганты, - или мне, кто слаб и мал,
и в чьих твореньях надлежит к любому слову прибавлять частицу "не". Я все сказал.

Нет, я серьёзно предлагаю заслать разведчика(-цу) на концерт к Михаилу нашему Константиновичу, дабы спытал(а) у Маэстро, кто это там у него травит офицеров одного за другим... :)

А нам для обсуждения я предлагаю вот что:

1995

В то время, как нефть на нуле, гниют семена,
Налоги растут не по дням, страна умирает, -
Вы склонны к согласию с кем-то, кто уверяет,
Что худшей бедой была бы все же война?
Неправда! Война - это очень славная вещь!
Того же, кто Вас заморочил иной программой,
Я видел! Он давеча шел по проспекту с дамой,
Ликом лоснясь, как вяленый лещ.

Помилуйте, нечто возможно с ним толковать?
Ведь он, чай, и формулы пороха знать не знает.
Гуляет с Мими своей - и пускай гуляет,
В кровать с ней, чай, норовит - и пускай в кровать, -
Нет, мало! Еще за мир, для чего - невесть,
В том смысле шумит приватно или публично,
Что если зависело все от него бы лично,
Он бросил бы пить. И есть.

Отлично! Параноидально-радужный спектр!
Чуть повод, провозглашай, что солдат не мясо,
Что танки ходить не должны по земле ни часа!
Воскликнул - и вышел проветриться на проспект!..
А воин меж тем атакует, не трепеща,
А танки должны не ходить по земле, но ездить...
Молчать бы лещу цивильному! Ибо есть ведь
Где-то потрава и на леща.

Однажды он, пролечив головную боль
Полгода, с курорта скучного возвратится
И к милой Мими с мимозами разлетится -
Ан поздно, она не Мими уж, а Ми-Бемоль!
Кто с нею? Да хоть соседнего дома консьерж,
Зовут, предположим, Серж, лейтенант запаса...
Невкусно - однако рыба ты или мясо,
Голоден, сыт ли, а это - съешь!

И вот он, на все свои слезные ох и ах
Услышав в ответ негромкое "а пошел ты...",
С позором плетется прочь, как мимоза, желтый.
А воин - ему навстречу на костылях:
Изранен, обезображен, судьба в клочки -
Но это - трагедия тигра, а не койота!
Завидный удел! И зря пресловутый "кто-то"
Гневно вперяет в меня зрачки.

Не стоит таращиться так, будто я - дебил,
Пресекший у вас на глазах девятнадцать жизней.
Мне просто иные лозунги ненавистней
Триады "прицелился, выстрелил и убил".
А гневному - добрый урок: нелепых знакомств
Не делай, пока санитар отвернулся влево -
Пойди вон, раскинь пасьянс, обработай древо,
Ляпни пару мазков на холст.

...А я здесь так и останусь играть в слова,
Губами водя, подобно опять же рыбе,
В кургузой больничной робе с пятном на сгибе
Второго, еще не порожнего рукава...

Итак, кто как видит героя этой песенки?

Ну, здесь всё гораздо проще, этот герой - старый, закоренелый вояка, который привык видеть смерти и убивать. Но, похоже, уже довоевался. :(Уж этот-то наверняка недалек от рядового по званию.) Ваше мнение?



Колыбельная безумца

Спите, мои благородные предки!
Спите, мои полководцы, мои короли!
Скройтесь во мраке своих каменистых столетий,
своих незапамятных темных веков.
Мирно покойтесь: вы все уже совершили,
вы сделали больше, чем можно.
Поэтому ваши свершения неоценимы,
нету вам равных. Можете спать.

Пусть отдыхают также вернейшие воины ваши-
соавторы ваших побед.
Пусть себе дремлют тяжелые всадники,
лучники, бомбометатели и трубачи.
Пусть почивают и прочие, то есть:
погонщики разной полезной скотины,
и слуги, кормившие ваших собак,
и сами собаки, и все их мохнатые дети.

Я же, покуда вы спите, подвергну сомнению
древние книги, воспевшие вас.
Следом за тем я подвергну сомнению
подвиги ваши и важность любого из них.
После чего, разумеется, я и сам вас
подвергну сомнению; а заодно уж, конечно,
и воинов ваших, и даже ни в чем не повинных
слуг и собак.

И, наконец, я подвергну сомнению
сомненье свое и себя самого вместе с ним.

Спите, мои дорогие! Когда вы проснетесь,
Увидите: все уже будет не так.

А кем может быть этот? Я понимаю, что безумцем, но всё-таки?

Сит ! С Днём рождения!
Куда пропали, любители Щербакова?


Кибитка

Hm Em6
Все скрылось, отошло, и больше не начнётся.
Em F#9 F#(7) Hm
Роман и есть роман, в нем все как надлежит.
Em6
Кибитка вдаль бежит, пыль вьется, сердце бьется,
Em F# Hm
Дыхание твое дрожит, дрожит, дрожит.

Em F# Am E
И проку нет врагам обшаривать дорогу,
Gm D Em F#
Им нас не отыскать средь тьмы и тишины.
H D#m H7 Em
Ведь мы теперь видны, должно быть, только Богу.
Hm Em G Hm
А может, и ему - видны, да не нужны.

А где-то позади, за далью и за пылью,
Остался край чудес. Там человек решил,
Что он рожден затем, чтоб сказку сделать былью.
Так человек решил. Да, видно, поспешил.

И сказку выбрал он с печальною развязкой
И призрачное зло в реальность обратил.
Теперь бы эту быль обратно сделать сказкой,
Да слишком много дел, и слишком мало сил.

G Cm Fm6
А мы все мчимся вдаль, печаль превозмогая,
Fm G Cm
Как будто ничего еще не решено,
Fm6
Как будто жизнь прожив и все-таки не зная,
Fm G Cm
Что истина, что нет, что свято, что грешно.

Fm G Bm F
И бесконечен путь, и далека расплата.
Abm Eb Fm G
Уходит прочь недуг, приходит забытье.
C Em C7 Fm
И для меня теперь так истинно, так свято
Cm Fm Ab Cm
Чуть слышное в ночи дыхание твое.

1983

Спасибо, Бубер, давненько что-то тебя не было видно...

Назад к "1995": у Михаила Константиновича обыкновенно не всё так просто. Тебе не кажется, что безрукий "вояка в чине рядового" как-то уж очень ловко "играет в слова"? Такое умение как раз должно быть более характерным для "цивильного леща", не правда ли? Пойдём далее: отчего бы наш инвалид водит губами "подобно опять же рыбе"? Что общего между двумя персонажами?

Правильно, я клоню к тому, что оба они суть один и тот же человек... ;)

Спасибо, Сит, ты открыл мне глаза.
Пожалуй, это спор с самим собой: после того, как Мими этого "леща" стала Ми-Бемоль, он отправился на войну, после такого пострелять - самое то, жизненные ценности изменились, решил кайот примерять шкуру тигра, изменил обстановку, окунулся в баталии с головой и оторвался по полной...

Мне тоже кажется, что это борьба с собой. Например, с мыслью о том, что война это вроде как мерзко, но так плохо вокруг не только потому, что есть война. Ну и, ИМХО, негативное отношение к тем, кто лишь порицает войну, без каких-либо активных действий.

А вообще, думаю что это немного неблагодарное дело - спорить о том, какие идеи каждый видит в стихах. Особенно если это стихм такого уровня. Можно лишь делиться впечатлениями 8)

Прошу считать вышеизложенное моим впечатлением (правда немного откорректированным) ;)
Может ты и прав, Ал, но ведь это интересно: один видит одно, другой - другое.

Вот еще одно стихотворение Щербакова. Одно из моих самых любимых.
Никто из нас не знал прекраснее лазейки
И царства холодов в республику тепла.
Мы собирались все у маленькой хозяйки,
Она всегда была мила и весела.

И в жаркий летний день и в зимний день короткий
Неведомо за что съедали нас дела.
Но вечером мы все у маленькой красоткт
Встречались, и она всегда была мила.

Сходились голоса, сплетались интересы.
Не портила бесед ни скука ни вражда.
И вечером мы все у маленькой принцессы
Сходились, и она, она была всегда.

Ее любили все, чем дальше, тем сильнее.
Никто не знал, когла все это началось.
Чем лучше было нам, когда мы были с нею,
Тем хуже было нам, когда мы были врозь.

И приближался крах веселой нашей шайки.
Поскольку, где любовь, там рерность и раздор.
До некоторых пор у маленькой хозяйки
Не видывали ссор, но с некоторых пор.

Мы перья распушив, вытягивали шеи.
Сверкая в темноте огнем ревнивых глаз.
Чем дальше, тем острец, чем больше, тем сильнее,
Претензии росли у каждого из нас.

И вот, за часом час, никак не разберемся.
И каждый, наконец, решил себе тогда,
Что надо уходить, не то передеремся.
И мы разошлись обратно в холода.

А милый наш кумир, прелестная игрушка.
Стояла у окна, глядела нам вослед.
Она любила всех, ей было очень грустно,
Не менее, чем нам, а может быть и нет.

Да, такие вот маленькие хозяйки довольно часто встречается в жизни, во многих знакомых мне компаниях. Очень реальная песня.

А мне вот ещё какая очень нравится:
(Посвящаю её здесь памяти несостоявшейся дружбы :'( )

Баб-Эль-Мандебский пролив

D G7
А что везёте, капитаны, из далёка-далека?
B7 A7 D
А везете вы бананы и ковровые шелка,
D G7
Виноградное варенье, анашу и барбарис,
B7 A7 D
Самоцветные каменья, мандарины и маис.

G D A7 D
Капитана ждет Монтана, боцман - бывший армянин.
G D A7 Hm
А кого-то ждет Гвиана, а кого-то ждет Бенин.
G D Em F# G
Но, транзиты, тормозните, мы покурим табака.
Em A7 (Hm G E A7)
Вы его мне привезите из далека-далека.

D Gm D
Боцман, брось свои сомнения!
Dm D7 Gm
Подождет твоя Армения!
D
Закури-ка лучше нашего,
Em A7 D7
И ни о чем судьбу не спрашивай!

Gm Dm
Баб-эль-Мандебский пролив, Баб-эль-Мандебский пролив,
Gm C7 F
Эх, лишь бы знать, лишь бы ждать, лишь бы жить!
D7 Gm C7 F Dm
Из Патагонии в Шанхай, из Барселоны в Парагвай,
Gm A7 D
Куда-нибудь, лишь бы плыть, лишь бы плыть!..

А ну и что, что вы на севере, а я сейчас на юге,
И забыл, что есть на свете где-то льды, метели, вьюги...
Высоко в горах белеет снеговая паранджа,
А я сижу в оранжерее, попиваю оранжад.

Эх, на воле - на просторе, что ж не жить - не поживать,
И на лучшем в мире море камни с берега швырять!
Ни уюта, ни постели мне искать не нужно тут.
Две невесты мне из Дели, с Индостана письма шлют.

Я вам адрес дам, я индекс дам,
Вы напишите им на Индостан!
Чтоб им вечно было хорошо,
Но не со мной, а с кем-нибудь ишшо!

Баб-эль-Maндебский пролив, Баб-эль-Мандебский пролив,
Эх, лишь бы знать, лишь бы ждать, лишь бы жить!
И на года, и навсегда, Бог весть куда, но не беда,
Куда-нибудь, лишь бы плыть, лишь бы плыть!..

А захотим - и очень скоро бросим море, бросим всех
И уйдем высоко в горы, и подымемся наверх,
И помолимся колдуньям, а особо молодым,
В ус не дунем, сверху сплюнем, над ущельем постоим,

Кой о чем друг друга спросим, утвердительно кивнем,
Быстро мостик перебросим и по мостику пойдем.
Что хотим, то выбираем, так устроен этот свет.
A7
Может, мы дойдем до края, ну а может быть и нет.

Hm
А потому, что нет гарантии нигде и ни на что.
H7 Em
Потом не вспомнишь, где упал, и кто толкал, а кто держал.
Em6
И оклемаешься в миру, где не знаком тебе никто,
F# Hm
И не поймешь, как ошибался, а решишь, что был обвал.

А ну и что, что ты на юге, а не дай Бог, вдруг чего -
И вот кругом тайга, пурга, и хоть умри, не убежать.
Раз леса много, значит, должен кто-нибудь рубить его.
И будешь ты его рубить, и коченеть, и подыхать.

И тоже вроде бы обвал, и все чисты, невинны сплошь.
И никого из окружающих не упрекнешь вовек.
И этот, кажется, неплох, и этот будто бы хорош,
И сам я тоже, вроде, добрый, милый, честный человек.

A7 Dm A7 Dm
А вы бы, между прочим, поглядели на меня,
A7 Dm D7 Gm
Когда я финики казенные со склада воровал,
D7 Gm
А вы бы, между прочим, ужаснулись за меня,
A7 Dm
Когда я их потом втридорога на рынке продавал.

Как пропивал я эти жалкие, несчастные рубли.
D7 Gm
Все в одиночку, за углом, бутылки пряча под пальто,
Dm
Вы были б счастливы, что сами до такого не дошли,
E7 A7
А потому, что нет гарантии нигде и ни на что.

Dm
Ну где у вас гарантия, что хлеб, который ели вы,
D7 Gm
Не будет завтра вам как неоплатный долг зачтен?
Dm
И где у вас гарантия, что гимн, который пели вы,
E7 A7
Не будет завтра проклят, заклеймен и запрещен?..

Dm
Вот так живем, покуда честные, до первого ущелья,
D7 Gm
До первого обвала, чтобы раз и навсегда...
Gm6 Dm B
А что на юге? А на юге много места для веселья.
Gm Dm E7 A7 Dm D7
Там - горы, пальмы, чайки, солнце, воздух и вода...

Баб-эль-Мандебский пролив, Баб-эль-Мандебский пролив,
Эх, лишь бы знать, лишь бы ждать, лишь бы жить!
Из ниоткуда в никуда, из неоттуда в нетуда,
Куда-нибудь, лишь бы плыть, лишь бы плыть!..

1982

Балаган II
За тот же самый горизонт,
в те дальние края,
на тот неведомый пунктир,
куда, забыв резон,
из вена в век стремится мир, -
туда стремлюсь и я.

Судьба все машет мне флажком,
препятствий не чиня;
однако тот простой секрет ,
что в странствии моем
большого смысла нет, -
уже не новость для меня.

Ведь что стихи! Бряцанье шпор.
Меж прочих величин
их номер - даже не второй.
Стихи, положим, вздор -
как говорил один герой.
И даже не один.

Слова не труд, слова не в счет,
поэт на деле- враль
и плут, и дом его- корчма,
и календарь не врет:
и впрямь повсюду тьма,
и смысла нет стремиться вдаль.

А я стремлюсь и это жаль...

Но где- то льстивая поет
труба... красивая труба.
И снова в путь меня влечет
судьба... счастливая судьба!
Моя судьба.

И снова- пляска городов,
мельканье фонарей,
в глазах- дорожные столбы,
тошнит от поездов,
и гул бессмысленной толпы
страшит, как рев зверей.

О, кочевая жизнь шута!
И все- то лишь затем,
что иногда внезапный блик,
случайная черта,
слезою сквозь вуаль
блеснет , как адамант
с небес, - и чувствуешь на миг,
что ты не так уж нем,
что есть в тебе талант
и голос звонкий, как хрусталь.

А после- смерть, и это жаль...

Но где- то дальняя поет
труба... прощальная труба.
И снова в путь меня влечет
судьба... печальная судьба...
Моя судьба.

Что было, то и будет, и нет ничего нового под Солнцем.(с) 8)
В смысле, повтряемся. :)

Да? :-\ Пока всё просмотришь... Может пора новую тему начинать


Не угодно ль: вот, оптический прибор, нехитрый,
так, система трех зеркал в цилиндре,
плюс цветные пустяки... как видишь,
вещь нарочно для тебя, беглянки
скрытной, склонной к миражам.

На свет ее направь. Ну чем тебе не явь?
Глазей, зевай спросонок, напоминай дитя.
Еще бы флот тебе к подзорной сей трубе.
Но ты такой ребенок, с каким нельзя шутя.

Мне-то что, мне легче, я ведь не беглец, я
здесь живу, мне нравятся несчастья..
ergo: мною можешь пренебречь, отныне
только в это зазеркалье глядя,
в дивный этот окуляр.

Что в нем есть... вопрос не в том, спроси
чего в нем нет... любой на выбор
колорит, хоть флот, хоть гавань,
словом, рафинад, каштаны, детство
в городе приморском, яхты, джонки, мачты, кливера...

Но кто, смотри, вон там? По всем статьям - я сам.
Залез в одну из джонок. Ни дать ни взять матрос.
Хоть впору звать пажей и гнать меня взашей.
Но я такой ребенок, с каким нельзя всерьез.

А чего "замерзла" тема? А "Вишневое варенье", "Крым"?

Тоже очень люблю Щербакова, особенно его ранние песни. Например вот, одна из самых моих любимых :

  [spoiler]  БАЛЛАДА О СПРАВЕДЛИВОСТИ

Вот сижу, себя жалею,
проклинаю прочих всех,
изливаюсь, как умею,
и драконю под орех.

Приготовили мне боги -
утопить бы всех богов! -
два желанья, две дороги,
двух невест и двух врагов.

    Охраняемый врагами,
    на одной из тех дорог
    возлежит заветный камень -
    а под ним, как под веками,
    справедливость - вещь такая,
    что найти никто не мог.

От каких же мне истоков
повести жильё-быльё?
Две невесты в двух чертогах
мне на картах врут своё.

Завлекают, манят, тащат,
мне пророчат путь лихой:
Не сверни в болото, в чащу,
вон дорога пред тобой!

    Ох, паршивая дорога,
    то бурьян, то бурелом!
    До заветного порога,
    до везенья и до Бога,
    до положенного срока
    не дойдём, не доползём!

Или плюнуть на забаву,
повернуть ли от греха?
Эй, постой, гляди направо,
вон дорога, чем плоха?

Ох, прекрасная дорога,
по-былинному чиста:
ни заветного чертога,
ни могилы, ни креста.

    Богу ль, чёрту ль на забаву
    здесь костьми придётся лечь?
    Потерять налево славу,
    и направо - не по нраву,
    не поеду я направо,
    напрямик - чего беречь!

И пустился я отчаянно -
эй, красавица, не плачь!
А за мною злая тайна,
два врага за мною вскачь.

Гонят, вражьи недомолвки,
индевея от росы -
для меня лесные волки,
друг для друга злые псы.

    Я один, злодеев двое -
    как мне скрыться от двоих?
    Как добраться до покоя?
    Справедливо ль зло лесное?
    Выбрал самое простое:
    по болоту напрямик.

Два желанья слил в одно я,
двух невест послал к чертям,
выбрал самое простое,
еле выбрался из ям,

еле выжил, вместо браги
жажду потом утолил,
срезал душу об коряги,
еле совесть сохранил.

    Еле выжил, еле вышел,
    настелил из рёбер гать,
    помогли хорьки и мыши,
    забирался я всё выше,
    и враги - печёнкой слышал -
    даже стали отставать.

Тяжело они дышали,
мне пройти одну версту...
Да только боги пожелали
отобрать у сна мечту -

и завалена дорога,
и чертога не видать -
столковался Дьявол с Богом
справедливость не отдать.

    Не отдать судьбы везенье,
    справедливость дорога!
    И поддался я сомненью,
    и померкло Провиденье,
    и по Божьему веленью
    сговорились два врага.

Две невесты обманули,
два желанья не сбылись,
две дороги враз свернули
и за кручею сошлись.

Тут я понял суть несчастья:
в сумеречной хмаре дня
две вороны там с участьем
поглядели на меня.

    Там холодными слезами
    душу мне омыла мгла,
    там, гнилыми черепками,
    я нашёл заветный камень,
    а под ним, как под венками,
    справедливость умерла.

Друг сердечный, с лёгким паром,
прогулялись мы не зря.
Вам готовили подарок,
усмехались втихаря.

На мякине провели вас,
дорогуша, два врага.
Есть на свете справедливость? -
В том и суть, что ни фига!

    Ворожеи ворожили,
    ворог злые сети плёл,
    развернулись и накрыли.
    Победили? - Победили.
    И молебен отслужили
    по таким, кто не дошёл.

И зарыли, и забыли.
Кости сьела гниль и мразь...
Я не автор этой были,
что печальной удалась.

Я - обычный наблюдатель,
наблюдавший сам себя.
И меня мой друг-приятель
не утешил, не любя.

    Я ругаться не умею,
    я ничем не дорожу,
    на судьбу роптать не смею,
    вас утешить не умею -
    вот сижу, себя жалею,
    славно время провожу...

<1980>[/spoiler]

И откуда такой вывод? Мы, тихие любители, просто включаем в очередной раз Винамп - и наслаждаемся. :D
Но захотелось вот высказать восхищение. Более мастерского владения рифмой, пожалуй, с ходу не назову, хоть уже приведенная здесь "Душенька" чего стоит:
О чем бы не спросил бы,
Зачем бы вдруг да не разжал уста -
На все дежурное "спасибо",
За ним резервное "пожалуйста".
Ах! Совершенство!

Вот еще несколько песен, которые Щербаков "не писал". Я искренне не понимаю, почему он от них отказывался.

Август
[spoiler]АВГУСТ

И опять я уезжаю
От печалей и забот.
Люди поезд провожают,
Поезд тронется вот-вот.
Я стою, курю печально
В мельтешении вокзальном,
И дурит меня прощально
Предосеннее тепло.
Гордым этаким задирой
Я смотрю, как пассажиры
Делят мир, подняв над миром
Электронное табло.
Лица, лица, лица, лица,
То ли вправду, то ли мнится -
И грузинская певица,
И измученный волгарь,
Кто грустя, а кто с усмешкой,
С чемоданами и спешкой,
Мимо, мимо - немцы с чешкой
И компании болгар.
Звон вокзальных полутонов,
Блики, скрытые в тени.
Тусклым светом от вагонов
Отражаются огни.
И мелькают кости четок,
Связки рыбы, блеск оберток,
То нетвердый подбородок,
То безумные глаза.
Муравьями деловыми,
Полусонными, глухими
Люди скачут, а над ними -
Глыбой каменной вокзал.
Здесь и я, как соглядатай,
Был приставлен к жизни клятой.
Уезжаю, виноватый,
Раз уж надпись мне зажглась.
И носильщик в грязной форме,
Вроде пьян, а вроде в норме,
Так проехал по платформе,
Что платформа затряслась.
Отправленье, отпеванье
Прогудело на басах,
И захлюпало прощанье
В поцелуях и слезах.
Мне осталось отвернуться,
От прощанья отмахнуться,
И отбыть, и не вернуться,
Замереть, войдя в вагон.
Только вдруг - как привиденье
Показалось на мгновенье
И в толпу внесло смятенье,
Опустившись на перрон.
Эта женщина дурная,
Неземная и босая,
Подошла ко мне, мерцая,
И меня пробила дрожь.
Утерял я глянец лоска
И сказал я зло и жестко:
"Здравствуй, Муза-вертихвоска,
Что хорошего несешь?
Руки голы, губы сжаты,
Взгляды трудно оторвать...
Проводить меня пришла ты,
Или хочешь задержать?
Только это все не нужно,
Слишком долго и недужно.
Я по просеке окружной
Мчал туда, где твой был лик,
С вожделеньями прощался,
Истощался, сокращался,
Но почти не умещался
В узких рамках часа пик.
Для тебя я был пиратом,
Сумасбродом, дипломатом,
Ты дразнила плагиатом,
И метался я в душе,
Сочинял каскады шума,
Сто сюжетов пел угрюмо -
Только их не я придумал,
Их придумал Бомарше.
Я себя закинул к звездам,
Но оттуда уронил...
А теперь все то, что создал,
Я почти похоронил.
Муза, видишь: строчек тонны
По пути с лихим уклоном
Я в вагоне похоронном
Отправляю багажом.
Так убери же ты, нахалка,
Свои руки с катафалка,
Неужель тебе не жалко,
Что я проклят и смешон?.."
Тут задвигались колеса -
На меня взглянули косо,
Не докончил я вопроса,
Так как тронулся состав...
Чуть отъехавши, однако,
Соскочил я в бездну мрака,
И вернулся, - и заплакал,
Милой Музы не застав...[/spoiler]

Экзотик

[spoiler] Я - ЭКЗОТИК

Я фланирую над миром
от квартиры до квартиры,
собираю сувениры
    и приятности ловлю.
Я не слишком необычен,
я тактичен и приличен,
но настрой мой экзотичен,
    я экзотику люблю.

Жизнь моя - сплошной наркотик,
привередливым слыву,
потому что я - экзотик,
я романтикой живу,

и мотаюсь, цел покуда,
не чета снобАм-занудам,
прилечу из ниоткуда,
    улетаю в никуда,
сочиняю дальни страны -
там моря, там океаны,
там богатство чистоганом,
    и безделья нет следа.

    Там экзальтированы речи,
    и котируются там
    экзотические плечи
    декольтированных дам.

Сколько раз остерегали
от загадок дальней дали,
сколько раз увещевали
    други светлые моя!
Был один дружок флегматик,
был фанатик-математик,
даже, помню, маразматик,
    но экзотик - только я!

И сказал я им: "Животик
сами можете беречь -
я уеду, я - экзотик,
мне неважно, где прилечь.

Что у вас - балкон с цветами,
дядя с грыжей, суп с грибами,
шурин с грязными носками -
    Бог вас милуй и суди!
У меня же - континенты,
я плевал на все моменты,
пусть горят люминесценты
мне по всей длине пути."

Подарил я милой зонтик
и признался без стыда:
"Ты скучна мне, я - экзотик!" -
и уехал в никуда.

Но настолько мир обычен,
самому себе привычен,
что чрезмерно экзотичен
получаюсь я везде.

Даже там, где открывали,
выпивали, зарывали,
в ближней близи, дальней дали,
на земле и на воде.

И когда случайный дротик
просверлил во мне дыру,
понял я, что раз экзотик,
личной смертью не помру.

Слишком прёт мой облик вздорный
против касты непроворной -
а за это местью чёрной
    платят сто веков подряд!
Тут я понял, что попался,
и не то, чтоб испугался -
просто быстренько собрался
    и решил бежать назад.

Я вернулся, я отбывший,
передрягам нынче ша!
Я теперь экзотик бывший,
принимайте, кореша...

Только вдруг надежды сплыли:
понял я - друзья забыли,
и любовь мою стащили,
    видно, замуж в тот же год.
И с унынием подростка
я стою на перекрёстке,
и летит моя причёска
    в вихревой ветроворот.

Что мне делать? Строить ботик,
и обратно в никуда?
Что ж, я уеду, я - экзотик,
но теперь уж навсегда...

<1980>[/spoiler]

Мои недоумения по поводу отказа от песен развеялись после "Райцентра" :-\ Действтельно ощущение, что стихи писали разные люди, вот "Райцентр":


[spoiler]Мне ничего не надо. Монета есть, магазин под боком.
Правда, закрыли ближний, так это ладно, схожу в соседний.
Я ни рубля не должен собесу, рано пока по срокам.
Я военкому без интересу, мой формуляр - последний.

Дали квартиру в центре района, с библиотекой рядом.
В двух остановках от стадиона, ровно напротив клуба.
Из дому выйдешь - сразу культура, передом, а не задом.
Слева скульптура, справа скульптура, посередине - клумба.

В библиотеке библиотекарь - мне не чета, вестимо.
Я-то, понятно, токарь да пекарь, что голова, что шляпа.
А он прочёл все книги, сидит он строго, глядит он мимо.
Прямо король гишпанский, завлит губернский и римский папа.

Знает он всякий косинус-синус, разные там науки.
Может помножить минус на минус, а получить не минус.
Мой формуляр - последний. Хурму и фиги - в мои ли руки?
Раз он король гишпанский, ему и книги. А я подвинусь.

Пляшут на Солнце протуберанцы, зло прекословит благу.
А у гишпанцев - гордость, гишпанцы злу отвечают: не-а!
Где-то кому-то камень на шею - и в ледяную влагу.
А надо всею Гишпаниею безоблачное небо.

К вам, кабальерос, я не полезу в храм со своей обедней.
Книга здоровью малополезна, в ней и микроб, и вирус.
Множьте там сами крокус на фикус. Мой формуляр - последний.
Маслом их мажьте, чикос-амигос, ешьте, а я подвинусь.

Мне ничего не надо. В квартиру въехал, обои клею.
Хлеба до завтра хватит, кефиру вдоволь, стреляться глупо.
Из дому выйду, гляну, моргая, встану - и прямо млею.
Слева скульптура, справа другая. Посередине клумба.[/spoiler]

А вот "Песня рыбаков Флориды":

[spoiler]По нам - хоть реки вспять, на всё нам начихать,
на вечный дух и на бренную плоть.
Флорида нам не мать и даже не мачеха.
Земля - не дом, президент - не Господь.
     Разверзлись хляби в небе, и дождь чередит,
     а ветер снасти перепутал нам опять.
     Но спи спокойно, беби! Вся жизнь впереди.
     И непонятно, зачем горевать.

Все неудачи сплошь, мильон потов за грош,
трудись как хошь, а живёшь ты - как рвань.
Но мы попьём пивка, и станет жизнь легка,
хоть здесь и пиво, разумеется, дрянь.
     Ты о насущном хлебе мечта, уйди
     за горизонт, за миражи и за морскую гладь.
     Но спи спокойно, беби, вся жизнь впереди.
     И непонятно, зачем горевать.

Мы рыбу ловим здесь, у нас работа есть,
и слава богу, смотри веселей,
беда нас трогала, мы жили впроголодь,
но всё же многих других не хужей.
     А в мире столько злости, аж леденеют кости!
     Так подадим друг другу руки, и - споём, споём!
     А в море столько нефти - утопиться негде!..
     И слава богу, еще поживём!

          И зелёный рассвет обнажает зелёный
          Мексиканский залив, и зелёный туман
          застилает нам очи. И в утренний час
          мы обнявшись стоим, ни о чём ни жалея.
          С неба льётся вода, и вода океана
          пополняет дождём свой несметный запас.

     И мил нам этот жребий и простор в груди.
     А сын проснётся, подрастёт, и не оставит мать.
     Так спи спокойно, беби, вся жизнь впереди!
     И непонятно, зачем горевать.[/spoiler]

Даже в довольно мрачных уже выложеных мною "Болладе о справедливосте"(Хотя эта песня на мой взгляд не вполне серьезна) и "Августе" нет безнадежности "Рацентра". Это не вспоминая почти целиком его пластинки с ранними песнями - "Шансон", "Вишневое варенье...

Был недавно на концерте. Впечатлений масса :). Попал я на концерт воспоминаний - Щербаков со Стародубцевым пели песни 80-ых, причем сплошь мои любимые и самые любимые песни. Такого эмоцианального заряда я не получал давно - шел до Арбатской глуповато улыбался прохожим :), 11 апреля в ЦДЖ будет опять концерт старых песен(теперь 90-е), всем очень советую прийти!

Обращение к любителям М.Щербакова.
Ув. почитатели. У меня собрано около 300 песен-стихов поэта, но нет песни "Аллилуя", за которой я безуспешно гонялась. Выложите здесь, кто имеет таковую, если это возможно.
Это будет радостно!  :)

Sankrad прислал мне песню "Аллилуйя" в привате. Спасибо огромное.
Но я не удержусь и выложу её здесь, прекрасную. Чтобы в этом замечательном собрании любимых песен/стихов была и она.

Аллилуя
Помнишь, как оно бывало, все горело, все светилось,
Утром солнце как вставало, так до ночи не садилось.
А когда оно садилось, ты звонила мне и пела,
Приходи, мол, сделай милость, расскажи, что солнце село.

И бежал я, спотыкаясь, и хмелел от поцелуя,
И обратно брел шатаясь, напевая: "Аллилуйя",
Шел к приятелю и другу, с корабля на бал и с бала на корабль,
И так по кругу, без конца и без начала.

На секунды рассыпаясь, как на искры фейерверка,
Жизнь текла переливаясь, как цыганская венгерка
Круг за кругом, честь по чести, не почетно, не позорно,
Но в одном прекрасном месте оказался круг разорван

И в лицо мне черный ветер захрипел, нещадно дуя,
А я даже не заметил, напевая алилуя,
Сквозь немыслимую вьюгу, через жуткую поземку
Я летел себе по кругу и не знал, что он разомкнут

Лишь у самого разрыва я неладное заметил,
И воскликнул, "Что за диво?!", но движенья не замедлил.
Я недоброе почуял, и бессмысленно, но грозно
Прошептал я: "Аллилуйя", но уж это было поздно.

Те всемирные теченья, и всесильные потоки,
Что диктуют направленья, и указывают сроки
Управляя каждым шагом, повели меня, погнали
Фантастическим зигзагом по неведомой спирали.

И до нынешнего часа, до последнего предела
Я на круг не возвращался, но я помню, как ты пела
И уж если возвращенье совершить судьба заставит,
Пусть меня мое мгновенье у дверей твоих застанет

Неприкаянный и лишний окажусь я у истока,
И пускай тогда Всевышний приберет меня до срока
А покуда ветер встречный все безумствует, лютуя,
Аллилуйя, свет мой млечный, аллилуйя, аллилуйя...

НА ЗИМНЕЙ АВЕНЮ

Далёк небесный суд. Но близок суд земной.         
Он свой пристрастный кнут заносит надо мной.       
Грустны мои дела. Но что я изменю?                 
Уже повисла мгла над зимней авеню.                 
И зыбкий дымный смог течёт по небесам,             
как липкий дынный сок по выцветшим усам.           
И бьётся о причал морозная вода,                   
и бьётся в ней печаль, как в слове "никогда".       

А в джунглях злачных недр, в дыму азартных игр,   
крупье - поджарый негр - сопит, как старый тигр.   
И тёплый жёлтый франк, похожий на зерно,           
седой столичный франт бросает на "зеро"...         
Не случай, не сюжет - фрагмент мирской возни.   
А всё же, глянешь вслед - красиво, чёрт возьми!   
Летит монетка вдаль, звенит, как гонг суда,         
и вновь слышна печаль, как в слове "никогда".     

Высок небесный суд. Но низок суд земной.           
И вновь присяжный шут глумится надо мной:       
- Оставьте ваш прононс, покиньте ваш Парнас,   
забудьте ваш прогноз, всё это не про нас.           
Фантазий ваших прыть ни к чёрту не годна.       
Извольте объяснить, причём тут "никогда"! 
Пускай не месть, не лесть, но что-то в этом есть? 
- Конечно, ваша честь, бесспорно, ваша честь...   

Но символ высших правд поставлен на "зеро".       
Уже заезжий франт оставил казино.                   
Уймите вашу стать, умерьте вашу спесь.             
Вот-вот начнет светать, мы можем не успеть.     
Последний ровно в шесть закроется кабак.         
Спешите, ваша честь! Снимите ваш колпак!       
На зимней авеню, средь сумрака и льда,             
я сам вам объясню, что значит "никогда"...         
Что значит "никогда"...                             

1987