Печать страницы - Стеклянный мир-2

Бирис сидела на берегу моря, смотрела на воду, слушала, как шуршит галька и злилась. За её спиной поднимались заросшие лесом горы, и среди стволов была чуть заметна роскошная белая шуба леопарда. Проучившись в школе первый сезон – всего три месяца – она завела немало подружек среди оборотней-леопардесс. От них она и узнала, что у леопардов друга себе выбирает девушка, и теперь досадовала на то, что этого ей не объяснила мама – Звериная Магиня.
- Ребёнком меня считает, что ли? – думала она – я уже выросла, ну ладно, скоро вырасту.
Этого леопарда она прекрасно знала – сын Тесс, магини-оборотня, белый с чёрными глазами, он умел становиться почти невидимым, несмотря на яркую белую шубу с едва заметными розетками. В человеческом облике Ирс становился очень красивым парнем, почти льняные волосы и чёрные глаза были мечтой всех её подружек. Она и в замковом парке иногда его замечала, он был старше лет на десять и мог принимать любой облик. Красивый черноглазый парень иногда обнаруживался неподалёку от беседки, в которой Бирис любила заниматься вышиванием. Да, он мелькал среди цветущих кустов белых роз, но никогда не подходил к ней. Бирис, назло робкому поклоннику, отправлялась на верховые прогулки с братом и дядей, но Ирс исчезал, словно его и не было. Теперь она знала – почему. Бирис вздохнула, забросила в воду камешек и пошла в лес. Ирс исчез, но она знала, что он где-то рядом.
- Ирс! – позвала она – хватит прятаться, я знаю, что ты здесь.
Ирс немедленно возник, но уже в человеческом облике, Бирис даже не знала, что ей больше нравится – когда Ирс-человек, или, когда он леопард.
- Прогуляемся по берегу, - сказала Бирис, от подруг она знала, что приглашение на совместную прогулку означает предложение дружбы.
- Охотно, - ответил Ирс – хочешь, леопардом обернусь?
- Я даже не знаю, как лучше, - сказала Бирис и слегка покраснела.
Вдвоём они побрели по берегу, вдоль скал, кое-где поросших лесом, и временами Ирс оборачивался леопардом и прыгал по камням, а один раз умудрился забраться на толстую ветку огромного дерева, и Бирис погладила длинный пушистый хвост. Ирс обернулся человеком и протянул ей руку.
- Забирайся, - сказал он – ветка толстая, выдержит.
Они сидели на ветке, смотрели на море, слушали разговоры воды с галькой, и решили, что это дерево будет их личным деревом. Дуб, а это был именно дуб, вздохнул и подумал, что он всегда был личным деревом таких вот парочек и что это, в сущности, очень хорошо.
Между тем, Морена и не думала отпускать своих невесток, напротив, она решила ковать железо, пока горячо и потому послала зов Тайрин, ставшей теперь Великой Звериной Магиней всего Кольца и Ассиоль, почти не надеясь застать дома Звёздную Королеву. Однако Ассиоль явилась и не одна, она привела с собой девицу столь красивую, что даже Морена ахнула. Золотоволосая, синеглазая, с точёными чертами лица, необычайно стройная даже для магов, дева, в королевской короне с сапфирами и с серебряной подвеской на шее – пять, оправленных в серебро сапфиров образовали цветок. То была Шелл, Светлая Королева золотых змей. В руках у неё был неизменный жезл, с двумя синими камнями.
- Шелл, - сказала Тайринэль – и Королева, как некогда маленькая змеюшка, обняла Звериную Магиню.
- А вы говорите, - Морена с удовольствием смотрела на Шелл – такая красота любому магу мозги вышибет!
- Да не совсем так, - Шелл улыбнулась – дело не в красоте, змеи с меткой Асинты больше гипнозом действуют. Я вот пока только одному магу мозги вышибла, но мне больше не надо.
На тонком пальчике Шелл сияло серебряное кольцо с сапфиром.
- Уж не Зиртак ли? – спросила Тайринэль.
- Зиртак, - тихо сказала Шелл – пока незаметно, но скоро я надену кольцо с алмазом, надеюсь, будет мальчик. Проклятья Асинты нет, но генетика – это так непредсказуемо, уж лучше сын.
- Ну, девочки, поговорили и вперёд, наверх, - скомандовала Морена. Мужчины нам пока ни к чему, тут дело женское, но надо бы ещё Волчицу-комендантшу вызвать.
- А мы вроде бы тоже мужского пола – в один голос сказали два волка.
- Ладно, куда уж без вас! – и Морена повела всю компанию наверх. Тайриэнн шла последней.

Магини поднялись на галерею и повернули направо, к комнатам, которые когда-то занимала Тайриэнн. Кабинет Тариана, выращенная из дерева дверь с каким-то растительным узором, распахнутая настежь, небольшая комната, сине-серые тона, огромное зеркало в деревянной раме, тоже выращенной, стоит в углу. Рядом с окном маленький комод, заставленный серебряными и малахитовыми шкатулками, высокие подсвечники с кристаллами, рядом с диваном, очень похожие на цветущие кленовые деревья, столик с букетом белой сирени у второго окна и мягкий синий ковёр с растительным узором. Две двери.
- Левая дверь в гардероб и в душевую, - угрюмо сказала Тайриэнн, спальня – направо.
Спальня, небольшая, но очень уютная, подсвечники, цветы, стрельчатые окна смотрят в сад, как и в соседней комнате. Тайриэнн в спальню не пошла. Упёрлась и Морене пришлось тащить её, чуть ли не силой.
- Не истери, Энн, - сказала свекровь – постель давно перестелена.
- Бельё меняется раз в два дня, - сообщила Волчица и это простое замечание почему-то разрядило обстановку.
- Соберись, Энн, сейчас я зажгу свечу прошлого, и тебе придётся перетерпеть всё ещё раз. Ты не ребёнок, ты магиня, держи себя в руках и поправь меня, если что-то не так.
Откуда-то из воздуха появилась толстая разноцветная восковая свеча и Морена поставила её на столик у двери, так, чтобы свет падал на кровать. Потом выругалась крепчайшим матом. Тайрин с удивлением посмотрела на неё.
- А ты, Великая Магиня всего Кольца, а также и Творец Мира, хоть и не любишь, когда тебя так называют, что, не знала, откуда пришли самые сильные заклинания?- спросила Морена.
- Теперь знаю, - сказала несколько ошеломлённая Тайрин.
Свеча, между тем, разгоралась, и свет облаком окутывал постель. Стали видны два обнажённых тела. Одно, мужское, было совершенно расслаблено, человек спал, а рядом буквально извивалась девушка, всеми силами стараясь пробудить и возбудить спящего мужчину. Длинные волосы девушки, цвета серебра, сползали с кровати и стелились по полу. Мужчина никак не реагировал на старания своей партнёрши.
- С дозой переборщила, красотка, - сказала Морена.
- Но что она с ним делает, - с отвращением сказала Ассиоль – мерзость какая! Однако, дева кого-то мне напоминает.
- Хеллен, - побелевшими губами прошептала Тайринэль.
- Да, Хеллен, - подтвердила Тайрин каким-то зимним голосом и в комнате, словно повеяло холодным снегом.
- Историю Хеллен я знаю, - сказала Морена – но это не она, кто-то из её потомков, у Хеллен были дети, и она бросила их и ушла куда-то.
- Да, - подтвердила Тайрин – но это было в другом мире, туда ушли эльфы от нас, потом туда отправили Хеллен и мага воды. Только это всё-таки Хеллен – она умирает и возрождается вновь, Алуаф дал ей талисман, Шалиах эту историю знает.
- Где Тайриэнн? – вдруг спросила Морена – а, вот ты где.
Под окнами стоял узкий длинный сундук-лавка, обитый синим бархатом. На сундуке съёжилась Тайриэнн. Она просто свернулась в комочек и сквозь прижатые к лицу ладошки, сочились слёзы.
- Всё, моя хорошая, всё – Морена обняла Тайриэнн и погладила по голове – сейчас будет другое кино.

Тихо подошла Шелл и провела жезлом по рассыпавшейся пепельной гриве волос. Ассиоль подняла жезл, стараясь не смотреть на попытки Ниры возбудить спящего Тариана. Тайриэнн перестала плакать, открыла лицо, Шелл убрала с него следы слёз. Тайринэль и Тайрин стояли молча, рядом, они помнили. В круг света вошла Тайриэнн. Она была в рабочей одежде, облегающий серебристый комбинезон, волосы заплетены в косы и уложены на голове короной, на бёдрах синий шёлковый платок, расшитый белыми цветами. На ногах мягкие серые сапожки, за отворотом одного видна серебряная рукоять кинжала. Сапфиры на рукояти горели, словно внутри был спрятан синий огонь. Тайриэнн схватила Ниру за длинные серебряные волосы и повернула лицом к себе. Нира смотрела на магиню с нескрываемой ненавистью и Тайриэнн отвесила ей тяжёлую пощёчину.
- Убирайся! – сказала она – прочь.
Нира потянулась было к тяжёлому парчовому платью, но Звериная Магиня дала ей такой пинок, что дева просто вылетела из комнаты. Раздался глухой рык, что-то лязгнуло, потом хлопнула дверь. Тариан спал, совсем голый. Тайриэнн потащила из ножен кинжал.
- Ну, хватит, - сказала Морена и свеча потухла.
- Только одна из нас, - сказала Тайрин – только одна хоть по морде дала этой твари!
- А расплатилась за убийство Тариана, - сказала Шелл – но был ли он виновен? Похоже, он говорил правду, его просто чем-то опоили и он спал, даже не почувствовал ни ласк Ниры, не кинжала Тайриэнн.
- Лучше бы я убила Ниру! – сказала Тайриэнн.
Морена молча обняла её.
- Прости дочка, я заставила тебя пережить всё это вновь, но я хочу понять, что было с Тарианом, что вообще было!
Она повернулась к Волчице.
- Ты можешь что-то добавить?
- Тайриэнн к тому времени предпочитала жить в своём доме в Лесу, поэтому я не очень удивилась, когда Нира утром сказала, что Тайриэнн отпускает нас на весь день и что сама она останется в лесном доме. Но что-то меня тревожило, и мы с мужем ушли сразу после обеда у моей сестры. В столовой Тариана уже не было, на столе стояли грязные тарелки, я подумала, что надо это всё убрать, взяла тарелку и пошла на кухню. Там Нира мыла серебряный кувшин, раньше я его не видела, но у Ниры был жених, эльф и кувшин был эльфийской работы. Рядом стоял стакан, ещё не мытый. Я отпустила Ниру и сказала, что уберу всё сама. Нира ушла наверх, и всё затихло. Потом вдруг появилась Тайриэнн. Я предложила ей обед, но она сказала, что сначала примет душ и переоденется и пошла наверх. Потом я услышала визг Ниры и ещё что-то лязгнуло. Я вышла на крыльцо, из окна вылетело голое тело Тариана, и ворох его одежды, почти всей одежды, а потом выбежала Тайриэнн. Её одежда была в крови, потом появился Владыка Лесов, Тайриэнн сидела на траве и плакала. Владыка поцеловал дочь, потом испепелил всё, что осталось от Тариана, а потом Тайриэнн убила себя кинжалом Тариана, и Владыка испепелил и её тело. Вон там, на полянке, там клён растёт. Он сказал, что в замке пока остаёмся мы с мужем, болотницы и шакалы, а там видно будет. Через три года вернулся Тариан, но Тайриэнн не было долго, почти сто лет. Она не пришла в замок, я видела её в лесу, а в замке вижу впервые. Нира куда-то исчезла. Она пыталась взять с собой украшения Тайриэнн, но я закрыла комнаты хозяйки и закляла. Стакан я сохранила, я его не мыла, запах был какой-то странный.

Морена вышла в соседнюю комнату. Там сидели два волка – серебристо-серый Волк Тайрин и белый – спутник Тайриэнн. Вслед за Мореной из комнаты быстро вышла Тайриэнн, села на ковёр рядом с белым Волком, обняла его и прижалась лицом к пушистой шубе. Остальные расположились на диване.
- Так девочки, теперь уж пойдём до конца. Ниру в мир эльфов отправил Владыка Лесов, но если это была возродившаяся Хеллен, и если у неё был талисман, она могла сама уйти в любой мир. Так что с талисманом?
Белый Волк поднял голову.
- Талисман сорвал я, - сказал он без всякого волчьего акцента – вот куда он закатился, или она всё-таки забрала его?
- Она не могла его забрать, - сказала Волчица – она хотела, искала что-то здесь, ну и в шкатулки полезла, но я выгнала её и закрыла двери. Загнала её в замок, там была её спальня и тоже закрыла и закляла дверь. А Владыка Лесов отправил её туда, откуда она пришла.
- Значит, здесь талисманчик-то, - сказала Морена – и, похоже, он и давал силу Хеллен! Но куда он мог закатиться?
-В комнатах спал Тариан, когда вернулся после школы Высшей Магии, а когда стал напиваться, то засыпал в столовой на диване. Он стал пить, когда вернулся из мира выбора. Но коньяк на него не особо действовал – он пел и играл на гитаре, - рассказала Волчица.
- Знаешь, милая Грау, - Морена одна знала, как зовут Волчицу – а принеси вниз в гостиную стакан, да, и пусть болотница накроет стол с фруктами и, пожалуй, - Морена посмотрела на Тайриэнн – немного коньяка не повредит.
- Мне лучше шоколад, - сказала Шелл.
- И вот ещё что, - спросила Морена – конечно, комнаты убирали, но диван-то не сдвигали, я полагаю?
- Из-под него высасывали пыль, это легко, - сказала Волчица – но талисман никто не видел. Стакан я принесу и распоряжусь насчёт стола.
Она спустилась вниз, а Ассиоль что-то делала со своим жезлом.
- Пыль, - бормотала она – такие штучки сами прячутся!
Внезапно диван приподнялся в воздух и плюхнулся на ковёр в середине комнаты.
- Вооот! – удовлетворённо сказала Ассиоль – пыли тут нет, но вот там, в стене, за обивкой что-то есть.
Действительно, внизу у самого пола, обивка стены была немного вспучена, словно там был какой-то бугорок.
- Подожди, Ассиоль, - Шелл поднесла к бугорку свой жезл и камни словно проснулись. Забилось, заметалось кроваво-красное пламя в только что спавших синих сапфирах.
- Как мило! – сказала Морена – а ну, дамы, отойдите, это по силам только мне!
Она стукнула по серебристо-серому шёлку, и на пол вылетел кулон из чёрного алмаза на стальной цепочке.
- Эх, вот Шалиаха бы сюда, - сказала Тайрин – он бы сказал – творил Алуаф такую штучку или это ещё кто-то постарался. Но, мог и Алуаф, он тоже всех учеников наделил подарками, их потом Шалиах собирал, чтобы души от постоянных перерождений освободить. Кто-то и сам ему отдавал, опасные штучки оказались, с побочными действиями!
- Так, - сказала Ассиоль – руками не трогать - и повела жезлом.
Талисман развернулся – пять чёрных лепестков, но не цветком, как у Шелл, а перевёрнутой пентаграммой. В центре стальная врезка – веточка полыни.
- Ну вот,- сказала Тайрин – такое хорошее растение испортили.
- Нет, дорогая, - Морена смотрела на кулон – не испортили, но именно эта веточка частенько приводила Хеллен в себя, она как бы просыпалась и начинала вести себя нормально. Замуж выходила, детей рожала, но мало силы в этой врезке и надолго её не хватало. Алуаф не зря поместил сюда эту веточку – похоже, он знал, что его любимая ученица может быть опасна. Но, в любом случае, надо эту вещь уничтожить совсем, чтобы следов не осталось.
- Тогда выходим в холл, - сказала Ассиоль – звёздный огонь тоже опасен, по своему.
Она повела жезлом, кулон на порванной цепочке послушно выплыл в дверь и лёг на мраморные плиты пола. Ассиоль что-то повернула в жезле и направила его на опасную игрушку. Вспышки даже никто не заметил, но талисман исчез, испарился, только на мраморе образовалась впадинка.
- Ну, это пусть Тариан исправляет, - сказала Морена, и все спустились вниз.
Стол был уже накрыт, Тайриэнн устроилась в кресле у камина, её била дрожь, и белый волк подошёл к ней, обнял лапами за шею и стал по одной слизывать слезинки, предательски подступившие к глазам магини.
Морена налила стопку коньяку и заставила Тайриэнн выпить.
- Энн, - сказала она – прекрати! Теперь ты винишь себя за смерть Тариана, я же вижу. А он не так уж невинен, подумай сама. Ну, пока эта Нира-Хеллен была дитём, всё понятно, он вообще детей любит. А потом, когда она выросла? Он что, слепой или глухой? Не заметил, что воспитанница относится к нему совсем не как к отцу, а скорее, как к возлюбленному? А ты почти не появляешься в замке?
- Она такое уже проделывала, - мрачно сказала Тайрин – я тогда не развоплотилась только с помощью Хела и Шалиаха, да детей. А Тайриэнн почти одна была. Кстати, ты зачем в тот день пришла в замок?
- Забрать личные вещи и наглухо закрыть и заклясть свои комнаты, - сказала Тайриэнн – а кинжал взяла для защиты, у меня чутьё на опасность, я же Звериная магиня! Но не выдержала, я не только опасность чуяла, у меня такое было….обида, злость. Надо было уйти, хоть этого на душе бы не было, может, у них любовь была, а если нет – я всё равно так не должна была. Такое сотворить. Я думала, они всё-таки в замке, там, у Ниры свои комнаты были.
- Хеллен это была, просто очередной раз воплотилась! – Тайринэль тоже приложилась к коньяку – не было там никакой любви, сама знаешь, а вот морок эта «любимая ученица» наводила этим своим талисманом.
- Ну, воплотилась, я согласна, - сказала Морена – но как попала в пустыню?
-Шалиах вернётся, расскажет, - подвела итог Тайрин – а вот и стаканчик! Что там было, интересно?

Стаканчик хранился во вневременном шкафчике, так что даже оставшийся след был чуть влажным. Тайрин понюхала остатки содержимого.
- Яд древесной лягушки, листолаза, - сказала она – человека убивает наповал.
- Но Тариан маг, скажем прямо, не слабый маг, - Морена тоже понюхала содержимое – как он запах не почувствовал?
- Он маг огня, обоняние острое, конечно, но не как у зверя, - Тайрин передёрнула плечами – запах смерти, однако бессмертного мага даже этой заразой не убьёшь. Но дева откуда-то знала, что яд его не убьёт, а только усыпит. Правда, с дозой она не рассчитала, он мог проспать трое суток. Так что её усилия – Тайрин покосилась на Тайриэнн – были, увы, напрасны!
- Интересно, - отозвалась Тайриэнн – где она его взяла? В нашем мире есть поселения эльфов, за горами, на юге, вот там такие есть. Но, ни один уважающий себя эльф с этой гадостью не свяжется.
- А в школе у неё не было подружек-эльфиек? – спросила Тайрин.
- Вообще-то была одна красотка, - вспомнила Тайриэнн – она потом Нире колечко передала с корабелами, жених Ниры жил в селении корабелов, она мне сказала, что это подарок подруги с юга, красивое кольцо с чёрным камнем, кажется с агатом.
-Ну, вот, с ядом мы выяснили, - Морена помрачнела – с дозой дева перебрала, а значит, мой сотворённый когда-нибудь бы да проснулся, но вот последствия могли быть… разные. Это ещё вопрос, кого ты убила, Энн, мага огня или бешеный овощ. А с южными подружками тоже придётся разбираться. Ну, это уж дело Творцов.

Мир, в который Шалиах привёл патруль, был эльфийским. Когда-то жили в этом мире люди, гномы и хафлинги, но потом куда-то вроде бы исчезли и только старые эльфы помнили и знали, что ещё десять тысяч лет назад были в этом мире не то, что войны, а просто вывезли все смертные народы в пустыню, откуда они внезапно исчезли. Для более молодых эльфов рассказы о смертных были чем-то вроде сказки. В Кольце об этом мире узнали после того, как там побывал Крис, сын Буги. Магом Крис был слабоватым, но старательным, ходил в патрули, женился, однако, на девушке с Селентины. К моменту, когда Крис наткнулся на этот мир, там жили только звери и эльфы. Конечно, эльфы есть эльфы, им обязательно нужен Король, хотя зачем он нужен никто особо не задумывался. Мир был богат водой, четыре континента омывались океанскими волнами и три из них были укрыты зелёным покрывалом лесов. На четвёртом леса были лишь в самой южной части, большую часть континента занимала пустыня. Континент расположился так, что линия экватора рассекала его почти посередине. Пески, пыльные бури, почти полное отсутствие воды, делало большую часть этой земли непригодной для жизни. На юге этого континента был большой полуостров, здесь пустыня переходила в сухие степи, из которых постепенно вырастали холмы, покрытые лесами, а за холмами поднимались горы, достаточно высокие, чтобы на вершинах образовались ледники, дававшие начало небольшим рекам. Часть рек, по нешироким зелёным долинам, впадала в море, по другую сторону, текущие на север воды образовывали цепь степных озёр, заросших камышами, в которых гнездились птицы в количестве неимоверном. Маленькие ручейки, вытекавшие из озёр, постепенно пропадали в сухих песках. К моменту первого появления патруля из Кольца, в пустыне жили лишь мелкие ящерицы, тарантулы, змеи и прочая пустынная прелесть. Зато в холмах, покрытых лесом, вольготно жили лесные эльфы и всякое зверьё, а за горами были две небольшие гавани эльфов-корабелов. Поскольку корабелов было мало, королём над всей этой красотой был признан король лесных эльфов, но в дела корабелов он не вмешивался – там был свой правитель. На отдельных континентах жили эльфы-мастера, опять же с примесью лесных эльфов и корабелов, но и у тех и других основное население жило на своих континентах. Вот там наивный Крис и увидел войны. Три короля лесных эльфов долго вели партизанскую войну за первенство, но соблюдали при этом рыцарские традиции, а когда один умник надумал смазывать стрелы ядом, все как-то притихли, три короля собрались на совет, выбрали Верховного короля и отрубили умнику руки, дабы никто больше не додумался до таких затей. Собственно, то, что Крис посчитал войной, было одно сражение между эльфами-мастерами и лесными эльфами. Согласно традиции было выбрано поле боя, две армии обменялись приветствиями и начали драться, стараясь при этом всё-таки не убивать противника, а просто ранить, чтобы вывести из строя. Победили эльфы-мастера, их было больше и у них были очень хорошие мечи. После чего, естественно, был избран король, из мастеров, на чём война и закончилась и все вернулись в свои леса и города. Корабелы вообще не воевали, лесной король, подумав, решил не доводить дело до беды и признал верховную власть короля корабелов. На том все и успокоились.

Патруль Криса базу устроил в пустыне, благо туда никто не совался и вот там он и обнаружил двухлетнюю плачущую девочку, напоил её, накормил и, вместо того, чтобы найти ближайшее эльфийское селение и передать дитя соплеменникам, притащил маленькую Ниру в миры Кольца. Крис был добрый малый, очень любил детей и не любил войны, но его жена посмотрела на девочку с некоторым сомнением – ей показался подозрительным и странный амулетик на шее ребёнка и вообще что-то её насторожило. В конце концов, Нира попала в дальний мир, тогда ещё не входивший в Кольцо и пара юных магов, не подумав, как мог двухлетний ребёнок оказаться в центре горячих песков и остаться жив, удочерила Ниру, тем более, что она сразу назвала Тариана папой. Сорок лет спустя, когда мир оранжевой звезды уже вошёл в Кольцо, Звериная Магиня попала в Хаос, как и Маг Огня Тариан, Шалиах попытался вырвать клок волос со своей головы, а заодно побить Криса за непроходимую глупость. Но было поздно. Нира исчезла, исчезла на сотню лет Тайриэнн, вернулся Тариан и только, когда Звериная Магиня молча, но явственно, послала своего суженого подальше, Творцы Миров решили выяснить – кем была девочка, найденная в центре пустыни в чистом платьице и с бантиками. Патруль, уже ведомый Шалиахом, высадился у старой базы Криса.

Базу давно занесло песком, но в этом патруле были маги огня, дэв, умевший находить в песках воду, а главное, руководил всей командой Шалиах. Фиона взяли с собой, поскольку мир был эльфийским, да и патрульный опыт у него был весьма богатый. Крис лишь показал место, где была старая база и где нашли девочку. Базу восстановили, среди песков появился купол с источником воды в центре, и, Шалиах, не мудрствуя лукаво, решил нанести визит королю лесных эльфов на полуострове. Опыт общения с эльфами у Шалиаха был немалый, поэтому с ним на аудиенцию пошли только Фион и Крис. Привести с собой демона пустыни, было бы, мягко говоря, неблагоразумно, Тариан мог сорваться при одном лишь упоминании имени Ниры, водный маг обустраивал водоснабжение базы. К некоторому удивлению Шалиаха, приняли их вполне благожелательно. Король помнил, что полторы сотни лет назад из одного селения эльфов пропала девочка, и, даже звери ничего не знали, о её судьбе, следовательно, пропала она не в лесу. Девочке было всего два года, далеко уйти она не могла. Звали девочку Нира, и Шалиах был рад, что не взял с собой Тариана. Помнил король и то, что девочка принадлежала к семье потомков некоей Хеллен. Хеллен появилась в селении эльфов две тысячи лет назад. Красивая девушка, волосы, как серебро, но вот с памятью у неё было плохо, она ничего не помнила о своём прошлом. Вскоре Хеллен вышла замуж и даже родила двух сыновей, но ей очень хотелось дочку, а дочки всё не было. Когда сыновья выросли и обзавелись семьями, Хеллен вырастила себе дом высоко в горах, в лесу и ушла туда жить. От помощи она отказывалась, только просила, чтобы новорожденных девочек в семьях её потомков, обязательно приносили и показывали ей, но после этого теряла к внучкам и правнучкам всякий интерес. Ходили слухи, что она заманивает в свой дом мужчин, но они ничего рассказать об этих визитах не могут, просто не помнят. Однако последняя праправнучка Хеллен, маленькая Нира, пришлась ей по душе, и она дарила девочке подарки и обещала отдать ей свой кулон, который всегда носила на шее. Нира, в свою очередь, в этот кулончик просто вцепилась, хотя её родная мать была против, и говорила, что, ей становится плохо при виде этого украшения. Отцу девочки, правнуку Хеллен, тоже не хотелось, чтобы его маленькая дочь носила эту вещь, но со старшими в роду не спорят. А когда Нире исполнилось два года, она исчезла. Вновь она появилась лет через сорок и рассказала, что её похитили злые колдуны и держали в плену. Злых колдунов в этом мире не водилось, поэтому грешили на патруль Криса, только из плена у злых колдунов в платье из парчи, да с такими украшениями, каких у эльфов и королевы не носят, всё же не возвращаются. Образование, опять же, да и воспитана она была, как в королевской семье, правда, того кулончика, что ей Хеллен на шею повесила, на ней уж не было. Так что девице не очень-то поверили.
- Хотя, кто их знает, этих магов, - добавил король и выразительно так посмотрел на Шалиаха –кулончика не было, а на нежной щёчке остался след от пощёчины, такой след, будто женской ручкой его оставили.
Шалиах решил, что юлить не стоит, и сказал, что сто пятьдесят лет назад, патруль действительно обнаружил в центре горячих песков девочку и, по глупости ведущего – тут он подтолкнул вперёд Криса – дитя решили спасти, не подумав, как оно могло, дитя то есть, оказаться в центре пустыни, в трёх месяцах пешего хода от селения лесных эльфов. Крис тоже врать не стал и сказал, что не было никакого колдовства, просто ребёнка пожалели. Король покачал головой и согласился с Крисом – сама девочка попасть в центр пустыни не могла, а вот Хеллен на следующий день нашли мёртвой в её доме, и было тело её таким, как в старину у людей – дряхлым и очень старым. Зато за день до того, в день рождения Ниры, Хеллен пришла в дом её родителей, молодой и красивой, и надела Нире на шею свой кулон. Нира, до того болевшая, внезапно выздоровела, а ночью исчезла. Но магам хорошо бы навестить родителей Ниры и поговорить с ней самой – её рассказы о злых колдунах часто менялись и там появлялись, то колдуньи, то чудовища – в общем, верить ей давно перестали, а о магах Кольца никто ничего плохого никогда не слышал.
- Ну, а ты, Фион, что скажешь? – внезапно спросил король – предок мой, что уж развоплотился давно, о тебе рассказывал! Мы ведь из одного мира с тобой, да и о Шалиахе я наслышан, думаю, что ни ты, ни Шалиах не потащили бы неизвестно как оказавшуюся в песках двухлетнюю девочку в свой мир, да ещё с таким вот талисманом на шее, верно, я говорю, Шалиах?
- Верно, - сказал Шалиах – такие подарки мой сотворивший девяти своим ученикам раздал, я потом шесть тысяч лет эту пакость собирал – они не жить, не умереть не дают.
- Алуаф, значит? – король задумался – а что с ним сталось?
- Так ночью у вас видна большая синяя звезда? – спросил Шалиах – это моя сотворившая, Ассиоль, а если присмотреться, с ней рядом маленькая, тёмно-красная – вот это и есть Алуаф. Спасибо тебе, король за твой рассказ, а вот как вы сюда попали?
-Так и у тебя, Шалиах, ученики были, не забыл ещё? Странствуют они по звёздным путям, вот нам помогли сюда переселиться и ушли, а куда – мы не знаем. И ещё я тебе скажу, Великий Маг – не Нира это, а Хеллен вновь воплотилась, потому, тело её таким дряхлым и нашли. Вот, кстати и о смертных. Немного их было, но мы ведь каждое дерево бережём, а люди сразу леса рубить взялись, гномы вообще на эльфов нападали, очень воинственные были, мечей наковали, а девать их некуда, пойдём, значит, с эльфами воевать. Хафлинги ни одной белки или там бурундука не пропускали, чтобы не убить и людей научили капканы на зверей ставить. Вот предки наши и вывезли всех смертных в пустыню, даже воду кое-где нашли, только птицы рассказали тем, кто со зверьём говорить умеет, что исчезли они все, пришёл кто-то, кто пути звёздные знает и всех увёл за собой. Не твои ли, Шалиах, ученики это были?
А если и мои, - ответил Шалиах – значит, я гордиться могу! Нельзя смертным и бессмертным в одном мире жить, к хорошему это не приведёт.

Селение, в котором жили родители Ниры, располагалось в холмах, за перевалом. Король лесных эльфов, конечно, умолчал о том, что в этот дом не часто заходят гости, но дал магам провожатого, причём не абы кого, а одного из своих советников. Шалиах отправил Криса на базу, а Тариана вызвал к себе.
- Тариан, - Шалиах заметил угрюмый взгляд Мага Огня – запомни, мы здесь гости. Держи себя в руках, у тебя сейчас такой взгляд, что, кажется, ты кого-нибудь готов убить. И я знаю кого. Но ты и сам не без греха – не мог заметить, что происходит?
- Хорошо, - тихо сказал Тариан – я постараюсь. Да не буду я никого убивать, хватит уже, мне бы жену вернуть!
- Вот раньше надо было о жене думать, - ответил Шалиах – когда она в свой лес ушла! Не с приёмной дочкой по парку гулять, а к жене идти. Тоже мне, второй Риан нашёлся.
Тариан промолчал и Шалиах взял королевского советника под руку, не тащиться же пешком через перевал.
Семья Ниры обитала в просторном кирпичном доме, видимо где-то у подножия холмов на поверхность выходили пласты глины, все дома в селении были построены из обожжённого кирпича и, как водится у эльфов, окружены садами. Над садами видны были черепичные крыши, изящные башенки, аккуратные, обсаженные гортензиями и розами дорожки, через чистый весёлый ручей был переброшен кирпичный горбатый мостик с искусно выложенными перилами. За мостиком советник повернул направо, и маги оказались в саду, через который и вела дорожка к дому. Дверь была открыта, на пороге стоял статный высокий эльф, и по глазам его было видно, что лет ему немало.
- Мир твоему дому, Инголд, - сказал Шалиах – моё имя Шалиах и я привёл патруль из Кольца миров. Не уделишь ли ты нам несколько минут для беседы.
Эльф молча поклонился и жестом пригласил гостей в дом. В просторном зале навстречу гостям поднялись из кресел двое молодых эльфов и хозяйка дома.
- Моя супруга, Индис и мои сыновья Индион и Инголдион – сказал хозяин и предложил гостям присесть и отдохнуть с дороги.
- Не буду затягивать нашу беседу, Инголд, - сказал Шалиах – но мы хотели бы увидеть твою дочь. Она сорок лет прожила в одном из наших миров и у нас есть к ней вопросы. Не беспокойся, мы никому не причиним вреда, но именно мы и есть злые колдуны, о которых вам рассказывала Нира. Молодые эльфы усмехнулись, но вступать в беседу не стали.
- Однако след на её лице оставлен кем-то из ваших магинь, - сказала Индис – кто теперь возьмёт в жёны девушку с такой отметиной на лице?
- Вот пусть Нира сама и расскажет, как появилась эта отметина, - не выдержал Тариан.
- Нира? – с горечью сказал хозяин дома – а вы уверены, что вам нужна Нира, а не кто-то другой?
- Всё может быть, - сказал Шалиах – но позови свою дочь!
- Не надо меня звать, - раздался женский голос и Тариан вздрогнул. Шалиах положил руку ему на плечо. Однако когда в комнату вошла девушка, и Шалиаху показалось, что он видит не особо приятный призрак. На нежной щеке девушки, словно слабый румянец, алел едва заметный отпечаток узкой женской ладошки.
- Хеллен! – Шалиах говорил тихо, но казалось, он кричит – Хеллен, ты опять взялась за старое? Когда это кончится, и сколько судеб ещё ты хочешь сломать?
- Мой любимый Учитель, твой сотворивший, Шалиах, когда-то сломал мою судьбу, чего ждать от его любимой ученицы?
- Свою судьбу, Хеллен, мы творим сами. Кроме тебя, любимой, там было ещё восемь учеников. Мир, в котором вы жили, менялся и они отказались от даров Алуафа, никому не причинив зла. Твой Учитель и мой сотворивший, давно стал звездой, но ещё тогда, перед своим уходом он понял, что ты опасна и врезал ветку полыни в твой талисман. Я помню его – это был чёрный алмаз со стальной врезкой, но Тариан тоже видел то, что ты носила на шее – там было пять острых лепестков, в виде перевёрнутой пентаграммы – тут уж Учитель не при чём, он старался защитить тебя от самой себя, а эти дополнения появились позже.
-Ну, твой Алуаф не единственный учитель во вселенной, а Тариан слишком внимательно разглядывал мою шею и всё остальное! – усмехнулась Хеллен, и Шалиах едва удержал Тариана от броска.
- Ты лжёшь, Нира, - Тариан явно хотел свернуть шею своей воспитаннице – почему ты всё время лжёшь?
- А почему ты, милый папочка, застав меня в своей спальне в ночной рубашке, ничего не сказал об этом своей Звериной Магине?
- Потому, что я не хотел тебя позорить перед твоим женихом. Последний год твоей жизни в нашем доме превратились в муку. Я очень хотел, чтобы ты вышла замуж и ушла в дом своего мужа.
- Но в спальню в замке ты пришёл, не в вашу общую спальню, а в свою. Я не слепая, вы с моей приёмной мамочкой отдалялись друг от друга, так и почему бы мне не воспользоваться случаем? Твоя Тайриэнн ушла в свой дом в Лесу, а серебряное кольцо ещё не золотое.
- Отпустите меня, - устало сказал Тариан Фиону и Шалиаху, державших его уже вдвоём – с меня хватит смертей! Пусть делает, что хочет, уходим отсюда. Я могу ведь и не выдержать.
- Но если девушка была в твоей спальне, - робко сказала Индис – ты был обязан жениться на ней или принести дары!
- Мама, я тоже был обязан жениться на родной сестре? – спросил один из хозяйских сыновей.
- И я тоже? – поддержал его брат – она большая любительница шастать по мужским спальням, ты бы хотела, чтобы мы крик подняли на весь посёлок? Мы тоже надеемся выдать её замуж, только вряд ли! И пощёчина, которую она получила, видимо от жены вот этого мага, это не причина. Ей трижды возвращали кольца и приносили дары, лишь бы она вернулась в родительский дом!
- Да, ещё в очень ранней юности, - сказал Шалиах – мой сотворивший зашёл поговорить с её отцом, засиделся и остался на ночь. А в отведённой ему спальне обнаружил сию прекрасную деву Хеллен, как-то случайно заснувшую в кресле.
- Что сделал твой Учитель? – спросил Инголд.
- Позвал её отца и тот унёс спящую красотку в её собственную спальню!

Перед возвращением патруль решил поблагодарить короля лесных эльфов за помощь, а заодно сообщить ему, где ныне скрывается Хеллен. Король пригласил гостей к столу, а после воистину королевского пиршества, сообщил Шалиаху и Фиону – больше Шалиах не взял с собой никого – что он, король, благодарен всем светлым, а заодно и тёмным силам за спасение его собственного сына от необдуманного сватовства. Оказывается, именно сын короля, был первым, кто, не обращая внимания, на след от пощёчины, заметный на щеке девушки, уже выковал серебряное обручальное кольцо. Рассказы о злых колдунах, издевавшихся над невинной девой, так растрогали его, что он даже не спросил Ниру, когда и за что она удостоилась такой отметины. Колдуны, они и есть колдуны, лишь бы поизмываться над беззащитной эльфийкой. Нира согласилась принять кольцо, при условии, что юный Финвир сделает ей её любимый медальон, якобы отнятый у неё чудовищем с волчьей головой. Она нарисовала медальон, Финвир не мог себе представить, как в алмаз, хоть и чёрный, сделать врезку. Девушка тоже не знала, как сотворить такое и Финвир решил посоветоваться с отцом. Король лесных эльфов, глянув на рисунок, пришёл в ужас, вызвал к себе отца девицы и расспросил его. Оказывается, это украшение носила незабвенная Хеллен и, именно она надела эту неприятную вещицу на шею девочке, после чего девочка исчезла, а Хеллен нашли в её доме мёртвой и даже слегка истлевшей. Когда сын короля узнал, кто подарил Нире медальон, он решительно отказался от обручения и выбросил кольцо в море. Нира потребовала даров, ссылаясь на то, что она была в спальне принца. Принц уже не только удивился, но и испугался своей предполагаемой невесты, но жаловаться королю не стал, а спросил, какими дарами удовлетворится Инголд за лживость своей дочери. Инголд, конечно, отказался от даров, но стал внимательнее следить за Нирой.
Рассказав эту занимательную историю, король тепло попрощался с Шалиахом и Фионом и сел думать, что теперь делать с возродившейся Хеллен. Маг и эльф, вернувшись на базу, решили хорошенько расспросить Криса о том, кто мог надоумить его отнести дитя в далёкий мир оранжевой звезды, ведь останься она в Кольце, её узнали бы, едва бы она подросла. Крис припомнил тот день, когда он принёс в дом дитя. Талисмана на девочке не было, но, тем не менее, жена Криса решительно отказалась принять Ниру в семью. Выручила двоюродная сестра Криса, Темная Звёздная Королева Кристен, заглянувшая к ним узнать новости о патруле эльфийского мира. Кристен пожалела девочку, но сказала, что лучше отдать её в такой мир, где живут эльфы и не показывать магам Кольца, мол, вот она Кристен, даже Тиррелю ни о чём не расскажет, но она знает мир за Кольцом, очень хороший уютный мир, где живут и маги, и эльфы и оборотни. Там, говорила Кристен, кто-то позаботится о малышке. Правда, попасть в тот мир без ключа-приглашения невозможно, но Звёздная Королева пройдёт, а для девочки у неё найдётся ключик. Кристен достала из воздуха какую-то подвеску на цепочке, и девочка забыла про доброго Криса, и про всё на свете – так ей понравился подарок. Кристен унесла дитя и на том всё кончилось. Правда, жена Криса, казалась чем-то озадаченной. Крис думал, что ей просто стыдно за отказ от ребёнка, но, оказалось, дело не в том. Как понял Шалиах, у Криса была очень умная и наблюдательная жена. Ей показалось, что Кристен в этот вечер была не похожа на себя, но женщина не могла сказать – в чём именно заключалась эта непохожесть.
Выслушав рассказ Криса, Шалиах только головой покачал.
- Так ты помнишь тот день, когда к вам зашла Кристен? – спросил он.
- Конечно,- Крис удивился – мы только что вернулись, уже стемнело, а докладывать о походе я пришёл к тебе на следующий день.
- Ну, да, конечно, - Шалиах вздохнул – я и сам вернулся только около полуночи, мы были в мире Солнечных драконов. Ты, конечно, выполнил просьбу Кристен, только вот Кристен была у драконов вместе с нами, с нашей группой, они, Ниэль, Рина, Ассиоль и Кристен работали у белой звезды. А ты потом спросил Кристен, что с девочкой?
- Спросил, но она как-то странно посмотрела на меня и отключилась, она ведь тогда сильно пострадала. Звёздные Королевы вернулись позже вас почти на неделю. Больше я не спрашивал, тем более, что она совершенно не помнила, что заходила к нам в тот вечер и про девочку не помнила. Пострадала сильно, это бывает.
- Крис, - Шалиах вздохнул – твоя глупость стоила жизни двум магам! В следующий раз я возьму в патруль твою жену, похоже, от неё будет больше пользы.

Заповедный лес спал. Укрытый пушистым снежным одеялом, спал Лес и видел свои, лесные сны. Тайриэнн могла бы узнать, что снится каштану на поляне за цветником, но жаль было тревожить дерево.
- А в Горном замке, наверно, льют зимние дожди, - пришла ей в голову неуместная мысль – и будут лить до февраля.
Почему ей вспомнился Горный замок, в котором она не была, после того, что Морена назвала «раскапыванием помойки», Тайриэнн не знала. Она хотела забыть всю эту древнюю и грязноватую историю, иначе приходилось думать и о том, кто в этом виноват. То, что виновата она сама, Тайриэнн решила давно и окончательно, по крайней мере, ей так казалось. Бамбук на переходе уже превратился в непроходимую зелёную стену и, она знала, что однажды он может зацвести, а потом погибнуть. Тогда откроется переход в Горный замок, вход в её бывший дом, дом, в котором она просто не сможет жить. Спальня, в которую она не сможет войти, маленькая гостиная, в которой, на столике, стоят шкатулки с её украшениями. Она никогда не сможет надеть эти украшения, свои старые платья, пройти по картинной галерее, в которой, возможно висит портрет девочки с серебряными волосами. Она винила себя в своих бедах, и не была уверена в чувствах Тариана. Историю Хеллен ей рассказывала Тайрин, навестившая её однажды. Может быть, Тариан предпочёл бы остаться с Хеллен, ведь она, Тайриэнн, как и Тайрин, тоже рано или поздно, должна была уйти в мир выбора или добрую сотню лет цвести по весне на кленовой поляне. Стал бы Тариан ждать? Ариэль ждал когда-то младшую дочь Тайрин, ждал и дождался. А Тариан? Он по характеру больше похож на мужа Тайрин. Лучше об этом не думать, просто жить, делать своё дело, она теперь Звериная Магиня, лес и звери не предают, вот и живи с ними.
За окном начинается метель, в комнате ярко горит камин, пляшет саламандра – нужно бы найти ей друга, лежит на шкуре, выращенной из клочка неосторожного зайца, белый Волк, сушит шубу. На кухне возится симпатичная шакалиха, её супруг расчищает дорожку из от крыльца, через цветник, через поляну, в сад.
- У каждого своя судьба, - думает Тайриэнн – мне дан Лес, звери и печаль. Любовь мне не дана. Моё счастье здесь, что бы, не говорила Морена. Хорошая свекровь, однако, получилась бы из той, кого в мирах выбора, считают приносящей смерть. А ведь смерть для многих спасение от жизни, если у человека уже нет сил и желания цепляться за свои стоны и вопли.
Морена, словно услышала свою «невестку», появилась в комнате, посмотрела на Тайриэнн чёрными глазами и сбросила плащ. Появилась шакалёнка, утащила плащ в зубах, она ещё не умела оборачиваться, милая такая зверушка, вернулась и залезла к Тайриэнн на колени.
- Здравствуй Морена, - сказала Тайриэнн – вот, подрастает дочка у моих шакалов, милая, правда?
- Здравствуй, Энн, я хотела рассказать тебе о том, что нашёл патруль у эльфов, но, похоже, здесь уже побывал Шалиах, - Морена показала на венчик для волос, серебряный, с солнечными топазами.
- Да, Шалиах мне много чего рассказал, но я так и не поняла, кто всё-таки забрал девочку у Криса и принёс сюда. И с этим талисманом тоже непонятно – я сама её купала, и не было на ней этой проклятой игрушки. А когда она подросла – она так носила его, что видна была только цепочка. Сам кулон был под платьем.
- Алуаф был не просто Творец Миров и, кстати, не один мир он сотворил, он был из Изначальных, тех, что появились вместе со Вселенной Элуира – Морена уселась на диван, посмотрела в огонь и улыбнулась, как-то невесело – он стал звездой, но он и должен был со временем стать звездой. Просто, он мог быть и ярче и сильнее, но не захотел оставлять Ассиоль, ту древнюю Ассиоль, бабушку нашей Звёздной Королевы. Ты бы завела своей саламандре друга, вдвоём им было бы веселее, - неожиданно закончила Морена.
Тайриэнн улыбнулась.
- Заведу, - сказала она – мне Ринель обещала, как подрастёт, у них прибавление в семействе саламандр.
- Так вот, - продолжала Морена – сотворённые Алуафом игрушки, не только на владельцев действуют, они и сами способны прятаться и появляться, если нужно. Мы ведь тот талисманчик, аж, под обивкой нашли, не хотел он дом покидать. Только дом теперь не тот – Тариан, вернувшись из патруля, второй уровень вообще снёс, вернее правое крыло, и сотворил там две башни, а между ними спальню. Для тебя, между прочим.
- Я туда не пойду! – твёрдо сказала Тайриэнн – ты мне хотела рассказать про Кристен.
- Она сама расскажет, они с Найреллой скоро придут, так что, Энн, может, накроем на стол?

Тайриэнн и Морена взялись помогать шакалихе, в маленьком зимнем саду нашлись зимние фрукты – большие оранжевые шары апельсинов и маленькие яркие душистые мандарины, появился в центре стола и воздушный пирог с зимними яблоками и сбитыми сливками, а потом и Риановский коньяк и вино, и ликёр от Шалиаха. Тайриэнн не забывали, Владыка лесов всегда самолично следил за её вневременным шкафчиком и тот никогда не бывал пустым. Уже готова была отварная осетрина, когда в комнате появились две Звёздных Королевы – Найрелла и Кристен. Они держали за руки Криса и его супругу, красивую молодую женщину, родившуюся в зелёном мире Селентины.
- Так чем тебе не понравилась девочка, Лиан? - спросила Морена жену Криса, когда все уселись за стол.
- Я даже не могла бы сказать определённо, - Лиан задумалась – понимаете, все рождённые в мире Селентины, чувствуют свой мир и сразу определяют – что может ему повредить. Это у нас в крови. Я давно живу в Мире серых песков, и он стал для меня родным. Девочка была опасна, и её следовало убрать из миров Кольца, лучше всего - вернуть туда, откуда Крис её притащил. Почему он не почувствовал опасности, я не понимаю, но, судя по рассказам Шалиаха, Хеллен умела как-то усыплять бдительность мужчин. А вот почему Тайриэнн тоже оказалась под влияние внезапно нахлынувших родительских чувств – я вообще не могу понять.
- Думаю, здесь уже работал подарок моего сотворившего, - мужской голос принадлежал появившемуся в комнате Шалиаху – ого, да тут и коньяк имеется, очень даже неплохо под осетринку!
- Согласен! – сказал Риан - он пришёл с Тайрин и, вместе с ними появились Тайринэль и Эрриан. Они тоже устроились за столом, и шакалиха помчалась готовить второй пирог.
- Ну вот, - сказала Морена, взявшая на себя обязанности распорядительницы, ибо от Тайриэнн толку было мало. Похоже, она побаивалась, а не придёт ли и Тариан.
- Не бойся, - безмолвно сообщила Морена – Тариан не придёт, он не хочет, чтобы ты его выгоняла на виду у толпы его друзей.
- Да я не о том, - так же безмолвно сказала Тайриэнн – просто гостей не ждала и не переоделась! А позорить Тариана я бы не стала.
- Ну, так вернёмся к нашей таинственной гостье, - сказал Шалиах, разливая коньяк, ибо блюдо с осетриной уже стояло в центре стола – кто-нибудь, когда-нибудь, видел женщину, которую нельзя было бы отличить от Кристен? Это не считая Асинты?
- Это было, очень давно, - сказала Найрелла – ещё в Чертоге Корвина, когда я укрылась в своём дворце с двумя малышами, в саду я видела двух женщин – одна была красно-рыжая, ну просто волосы цвета спелой моркови, а вторая точно такая же, как Кристен. Асинта охотно творила дочерей, с кем придётся, я слышала разговор Корвина с его новыми подругами, они были из сотворённых Асинты, хоть и намного слабее.
- Ещё бы, - сказала Кристен – сила Асинты у меня, только вот внешность чуть не испортила мне жизнь. Тиррель поначалу очень плохо принял меня, а мне нужно было у него в замке работать. Потом, правда, всё наладилось и очень даже наладилось, Лиан должна помнить.
- Да, - сказала жена Криса – Тиррель, увидев Кристен, пришёл в ярость, правда потом они поженились и детей натворили и внуками обзавелись.
- Те женщины, которых Корвин призвал в Чертог, убили двух древних мудрецов, которые заменили Тай и Рина, потому, что Тайрин и Риан не захотели на него работать. Потом эти сотворённые Асинты уничтожили мои снежные розы. Это были не обычные розы, они охраняли мой дворец. Тогда я осталась бы совсем без защиты, они сумели бы добраться до моих младших, ведь сил у меня почти не было, Корвин всё сумел отнять. Меня защитило растение, чертополох, оно выросло стеной вокруг дворца и я успела сбежать в дальний мир, на окраине вселенной, там жили мои старшие сотворённые и силы вернулись ко мне. Вернулись, когда исчезла вселенная Корвина, а что он успел натворить в последние минуты своего существования, я знаю только по рассказам.
- Он много чего успел, - мрачно сказала Тайрин – меня он особо ненавидел.
- Стену-зеркало сотворил, - добавила Морена – тоже много радости от той стены было. А дамы, видимо, успели сбежать, почуяли, что растворятся вместе с Чертогом.
- Как я понимаю, - повёл итог Риан, принимаясь за пирог – одна из них и приняла столь горячее участие в судьбе возродившейся Хеллен. А пройти в ваш мир она сумела именно благодаря талисману. Ну, Алуаф, надо же было такую игрушку сотворить.
- Когда ты, дорогой, - сказала Тайрин – вдруг возжелал вспомнить то, чего не было или было, но не с нами, талисмана у Хеллен я не видела.
-Показать талисман Алуафу, значило лишиться его навсегда. Талисман тоже это понимал и спрятался на время. Хеллен нашла кинжал Алуафа, у того кинжала была немалая сила, - попробовал объясниться Риан.
- Нет, - сказала Морена – всё, вы уже разобрались с той историей, хватит, а то ещё и вас мирить придётся.
Тайриэнн промолчала. Мириться с Тарианом она не собиралась.
- Ему самому этого не нужно, - подумала она – было бы нужно, так пришёл бы!

Тайриэнн услышала зов ранним утром. Где-то, недалеко от парка Горного замка, случилась беда. Натянув рабочую одежду, Тайриэнн переместилась в лес. Родившийся прошлой весной лисёнок, уже покинувший нору и вполне самостоятельный, ловил рыбу в ручье, служившим границей между парком Горного замка и лесом, где у него была небольшая, но вполне приличная нора. Обычная охота, но в тот день дул сильный шквалистый ветер. Лисёнка швырнуло на перекат и очень неудачно – он сломал лапу. Мокрый, голодный, он едва дополз до норы. Ночью, как обычно в это время года полил дождь, и Тайриэнн вытащила из норы мокрого, дрожащего зверя. Судя по всему, сломанная лапа вызвала воспаление, Тайриэнн любила лис, поэтому решила забрать страдальца к себе. Неожиданно в лесу возник довольно крупный чёрный волк, раза в два больше обычного, синеглазый, с седоватой полосой вдоль хребта. Тайриэнн, волка, конечно, сразу узнала и обернулась лисой, причём совершенно необычной для лис масти – шуба получилась пепельно-русой. Лисёнка она взяла в зубы, посмотрела на наглую волчью морду, и хотела послать Тариана – а это был, без сомнения, он – куда подальше. Однако пасть у неё была занята и, она сверкнула изумрудными глазами, гордо развернулась и исчезла.
Дома Тайриэнн осмотрела больного лиса, мгновенно высушила его и занялась больной лапой. Зверь прекрасно понимал, что ему помогают и не кто-нибудь, а Звериная Магиня, тихо лежал на боку, и после лечения настолько пришёл в себя, что поел отварной рыбки, попил тёплого рыбного бульона, закрыл глаза, облегчённо вздохнул и уснул. Тайриэнн положила его на шкуру у камина, погладила рыжую шубку и решила оставить зверька себе.
- Пусть живёт у меня, - подумала она – мой Волк его всему научит, а Тариан пусть близко сюда не подходит! Явился, друг любезный! Я его не звала и не позову! Пусть ищет свою среброволосую красотку, - тут Тайриэнн с сомнением посмотрела на свои пепельные волосы – а я и без него проживу!
Магиня поднялась на второй уровень, миновала маленький холл и вошла в башню, с которой и начинался переход в когда-то любимый ею домик в парке Горного замка.
- Постарался, малахитом весь переход облицевал, - подумала она – только камни, как бы хороши они не были, любви и веры не заменят. А через мою бамбуковую стену никто не пройдёт!
Она подошла к плотно стоящим стеблям бамбука.
- А это что? – Тайринэнн заметила, что на стеблях бамбука появились побеги – так ведь и не так давно я его здесь высадила, он же цветёт раз в жизни и лет через тридцать! Хаос, сколько времени я уже здесь живу?
- Двадцать лет, но ты же его вырастила в переходе! – прогудел Хаос и замолк.

Тариан был Магом Огня, конечно, он ёлку с сосной не путал, но в тонкости жизни растений как-то не вдавался, особенно, если учесть, что занятия по ботанике в школе посещал от случая к случаю. Увидев новые побеги на бамбуковой стене, он решил, что Тайриэнн просто укрепляет защиту и тем самым, объявляет о полном разрыве с ним. Никакого разрыва Тариан не хотел, а хотел он только одного – чтобы эта бамбуковая граница в один прекрасный день исчезла вовсе, а Тайриэнн, по крайней мере, посетила сотворённые для неё новые комнаты в её доме в парке. Поэтому бурно растущие побеги на стеблях бамбука ему совсем не понравились. У бамбуковой стены, он, надеясь на то, что время лечит и не такие раны – если, конечно, можно считать раной убийство собственного мужа – так вот, у этой проклятой стены он сотворил очень красивые столики из малахита, разместив их у боковых стен перехода. На одном таком столике стояла малахитовая же ваза с удивительно красивым рисунком камня, а в вазу он каждое утро ставил свежие цветы. Вчерашние цветы он превращал в камни и делал из них украшения для Тайриэнн, настенные светильники, а на столиках стояли шкатулки с украшениями. В благодарность за свои труды получил он ростки бамбука на стеблях и без того, уже давно достигших потолка. То, что это именно и есть некая, в своём роде, благодарность за его творения, он не понял и решил посоветоваться с Рианом, который имел богатый и не сказать, чтобы приятный, опыт, по вылезанию из подобных ситуаций.

Риан встретил гостя весьма дружелюбно, они зашли в его кабинет, как водится, не обошлось без коньяка, и Тариан рассказал про свои беды.
Риан невесело усмехнулся.
- Про цветы и украшения можешь забыть, - сказал он – пойдём, я тебе кое-что покажу.
Они прошли через весь замок и оказались в небольшой комнате. Стены были выложены лазуритом и вдоль стен стояли столики и ещё над столиками висели полочки. Всё это, было заставлено множеством кофейников дивной работы, тончайшего фарфора посудой, в открытых витринах лежали украшения из прекрасно обработанных камней самых разных видов, оправленных в серебро – простое и лунное, платину, золото – в общем, комната представляла собой музей ювелирного искусства.
- Всё это я дарил моей дражайшей супруге, - сказал Риан – естественно, я и в добрые времена дарил, но когда она меня посылала в мой замок и уничтожала переходы, я пытался как-то наладить отношения – вот, однажды, сильно рассвирепев, она и сотворила этот музей. Но от себя не уйдёшь, мы врозь жить не можем, так, что рано или поздно – однажды через сотню лет, Тайрин меня прощала.
- Тайриэнн меня прощать не хочет, - вздохнул Тариан – бамбук этот, и без того была стена, теперь ещё ростки пошли по стеблям!
- Прошу прощенья у благородных магов, - в комнате появилась женщина – надеюсь, я вам не помешала? Я горжусь своим музеем, мой супруг всё-таки Мастер, с большой буквы.
Тариан обернулся и вздрогнул. В первую секунду ему показалось, что в комнату вошла Тайриэнн, но потом он понял, что сходство, если так можно сказать, чисто профессиональное. У всех Звериных Магинь зелёные глаза, но у Тайрин эта зелень была очень тёмная, а в русых волосах кое-где проглядывали тёмно-рыжие осенние прядки. Сопровождавший Магиню волк был серебристо-серый с чёрными глазами.
- Тайрин, - Риан был рад видеть супругу, она всегда предпочитала замку свои дома – в парке и в Заповедном Лесу – я хотел просить Тариана написать твой портрет, на холсте, такой настоящий!

- Да, мне тоже хотелось бы, - улыбнулась Тайрин – но эта работа потребует времени, кроме того и твой портрет тоже надо бы сменить, да ещё у нас четверо детей, уж я не говорю о внуках! Тариан не может тратить время на портреты нашего семейства, у него свои дела, а быстро настоящий художник не рисует.
- Тайрин, - сказал настоящий художник – ты что-нибудь знаешь о том, как растёт бамбук?
- Разумеется, - удивилась Звериная Магиня – он у вас, не зацвёл ли? Это редкое явление, бамбук цветёт раз в жизни и потом погибает!
-А часто он цветёт? – спросил Тариан – я за двадцать лет ни разу не видел!
- Двадцать?- Тайрин улыбнулась – он может зацвести лет в тридцать, в шестьдесят или даже в сто! Сначала на стеблях такие ростки появляются, а потом цветы и семена. К сожалению, он имеет привычку цвести одновременно по большой территории, где растёт, и гибнут целые рощи!
- Тот бамбук растёт в переходе, переход – это как бы вне мира!- уточнил Риан.
- Ну, это хорошо, а то могут погибнуть и звери, которые питаются верхними ростками, такие красивые, чёрные с белым, панды. Зато крысы размножатся!
- Значит, стена погибнет? – с надеждой спросил Тариан.
- Стена-то погибнет, но лучше бы её сама Тайриэнн уничтожил, - Тайрин нахмурилась – думаю, она это и сделала, когда поняла, что её граница вот-вот зацветёт. Хоть переход и вне мира, но лучше не рисковать. Везде есть дриады, есть хранительницы леса, не обязательно Звериные Магини, бамбук срезают задолго до цветения. Кроме того, цветёт он чаще всего лет в тридцать, просто переход, видимо, ускорил цветение. Он быстро растёт и из него можно много чего сделать.

Зима постепенно вступала в самые тёмные дни года. Заповедный Лес спал, а Тариан всё чаще появлялся в Горном замке Изначального мира. Риану очень хотелось, чтобы портрет Тайрин висел в большом зале замка, однако работа занимала немало времени, и Риан, поразмыслив, решил присутствовать на сеансах. Маг из далёкого чужого мира был красив, даже слишком, по мнению Риана, и при всей своей уверенности в жене, в голову нет-нет, да и закрадывались неуместные мыслишки.
- Похоже, со своей подругой, мой собрат по дару так и не помирился, - думал Риан – а с портретом он уж очень долго возится. Знаем мы всё это, в юности проходили, да и не в юности тоже. А Тайрин, похоже, нравится позировать.
Тариан заметил внезапно вспыхнувшую в хозяине замка любовь к искусству, но ничего не сказал, только чуть заметно улыбнулся, а Тайрин улыбнулась ему в ответ. Этот обмен улыбками окончательно разозлил Риана.
- И кто меня за язык тянул с этим портретом, - Риан обычно усаживался у окна и делал вид, что просто отдыхает – можно подумать я своей жены не помню! Да я все её родинки знаю, без всяких портретов! Это всё же моя родная жена, не Хеллен какая-нибудь!
Тайрин, между тем смотрела на стоящую за спиной художника вазу с зимними цветами и едва заметно улыбалась. Совсем чуть-чуть, одними глазами. Риан злился – на себя, на художника, на Тайрин и на весь мир. Он тоже смотрел на цветы и цветы тихо увядали! У ног Тайрин лежал Щекн и ухмылялся.
- Риан, - неожиданно спросил художник – что у тебя с глазами?
Тайрин тоже посмотрела в глаза мужу, засмеялась и, не стесняясь художника, встала и обняла своего вечного спутника.
- Дурачок ты у меня, всё-таки, - безмолвно сказала она блудному супругу – и за что я тебя люблю? Вот сама не знаю!
Серебро в глазах Риана растаяло, и он посмотрел на Тайрин тёмно-серыми, почти чёрными глазами.
- Любят просто так, - тоже безмолвно сказал Великий Маг Огня – ни за что, просто ты есть, а без тебя ничего нет. Совсем ничего.
- Ну, я думаю, на сегодня хватит, - Тариан всё понял без слов – портрет я забираю с собой, его надо немного доработать. Это займёт не больше недели.
- А потом мы отметим окончание работы, - подвёл итог повеселевший Риан.
Тариан действительно так и не наладил отношения с Тайриэнн. Переход был свободен, он мог легко пройти в дом своей подруги, но что-то ему мешало. Словно между ними выросла невидимая, непреодолимая стена. Однажды он всё-таки решился, прошёл переход, заглянул в открытые двери комнат Тайриэнн и спустился вниз. Его встретили очень вежливые оборотни-шакалы, предложили горячий пирог и подогретое вино, но Звериной Магини в доме не было. Не было её белого волка и рыжего лиса, вообще, казалось, дом живёт сам по себе, без хозяйки.

- Хозяйка Тайриэнн отправилась навестить Владыку лесов и проверить леса в южном полушарии, - объяснила вежливая шакалиха – мы не знаем, когда она вернётся, скоро праздники и она, наверно, захочет провести их вместе со своей семьёй.
Тариан выпил горячего вина, попрощался с оборотнями и ушёл.
- Я, значит, уже не семья, - подумал он – а кто я? Кто я для неё? И кто она для меня? До истории с Хеллен, мы были единым целым, но ведь недаром говорят – обручение ещё не свадьба! Может быть, мы просто не нужны друг другу?
Он посмотрел на стоящие в переходе столики, заполненные шкатулками с украшениями. Открыл одну, глянул на зеленоватый жемчуг и вдруг понял, что эти вещи – всего лишь хорошая, даже превосходная работа, но в них чего-то не хватает. Жемчуг был просто жемчугом, в нём не было души, не было любви к той, кому он был предназначен.
- Может быть, - подумал Тариан – я никогда не любил Тайриэнн? Тогда, до появления в доме Ниры, такая мысль не пришла бы мне в голову. Тогда почему сейчас? Ниры-Хеллен нет, но в галерее висит её портрет, один единственный портрет полудевочки-полудевушки с серебряными волосами. Если Тайриэнн заходила в галерею, она этот портрет видела. Видела и что-то поняла, что-то такое, чего не скажешь, но оно останется в душе, как заноза! Поэтому и переход открыт и двери в её комнаты – Тайриэнн всё равно, пройду я этим переходом или нет. Я ей не нужен больше. А мне? Что нужно мне? Кто мне нужен? Шалиах не собирается вести патруль в мир эльфов за Кольцом, но зачем мне патруль? Я хочу разобраться в себе, а для этого я должен найти Ниру-Хеллен и понять – почему я позволил Тайриэнн уйти в её Лес. Талисман-талисманом, но любовь живёт в душе и ей плевать на любую магию. Если это любовь.

Горы тянулись к серому зимнему небу, тучи скользили по ледникам на вершинах, а у корней гор лес омывался зимними дождями. Тропа из эльфийского селения вела вверх, и дожди сменялись снегом, а дубы и буки тёмной зеленью елей. В широкой долине, заваленной снегом, стоял дом. Старый дом, выращенный из дерева. Где-то, на краю долины звенел подо льдом ручей, летом он пел свои песни серебристым елям, кормил рыбой зверей и женщину, жившую в старом доме. Хеллен. Лишь однажды она спустилась вниз, в селение. Дом её родителей стоял пустым, её братья давно перебрались на другой континент, отец и мать жили вместе со старшим сыном, невесткой и внуками. Слухи о Нире-Хеллен быстро разнеслись по селениям эльфов, и найти себе жён на полуострове, братья Ниры не могли. Однако эльфы-мастера оказались менее суеверными – узнав от корабелов, что талисман, державший в плену душу и разум Хеллен, уничтожен, они приняли пришельцев. Но в доме, оставшемся на полуострове, селиться никто не хотел. Хеллен вернулась в своё жилище в горах и больше никто её не видел. Ей было хорошо в этой долине, она напоминала о детстве, о такой же долине в горах, о праздниках, о первом и единственном настоящем доме. И ещё о замке Учителя и сломанной судьбе. Впрочем, ломается там, где доски гнилые, но неужели Изначальный не понимал, чем может обернуться её Дар? Понимал ведь, что она опасна, иначе, откуда веточка полыни? Понимал, но не остановился. Не сумел дать ей понять, что ему просто жаль её, как жалеет отец больное дитя? Ведь она и была таким вот больным ребёнком, но без посвящения, без талисмана, без призрака любви, прожила бы одну, но свою жизнь. Может быть, было бы больно, но больно только один раз. И не кляла бы себя сейчас за чужие сломанные судьбы – людей, магов, эльфов, её собственных детей, которым эта зараза передавалась по наследству! Алуаф мог избавить её от Дара, избавить, а не усиливать его. Вряд ли он хотел причинить ей вред, скорее надеялся помочь. Но Алуаф был Изначальным, он так и не смог понять, ни эльфов, ни людей. Любил народ Хеллен, хотел ему добра, но добра он этому народу не принёс. Сейчас, когда его игрушка уничтожена, Хеллен ясно понимала, сколько горя она принесла тем, кто пытался ей помочь. Восемь из девяти избранных учеников смогли разобраться, какую опасность таят в себе «дары богов», и избавились от них, нашли Шалиаха и отдали талисманы тому, кто мог с ними справиться. Только не Хеллен. Призрак любви шёл рядом с ней по её жизням, однажды столкнул её с Асинтой, и веточка полыни была заключена в пентаграмму. Защита от себя почти потеряла силу. Иногда защита словно просыпалась, Хеллен вела себя, как нормальная эльфийка, даже замуж выходила и детей рожала, а потом всё начиналось сначала. Сколько раз она возрождалась в своих потомках, и каждое возрождение кому-то приносило смерть.
Хеллен устала думать о былом, но память упрямо возвращала её в ту, родную долину, в дом, где она впервые увидела свет. Её отец, настоящий отец, был очень дружен с Алуафом, но мать, теперь Хеллен это ясно понимала, не хотела, чтобы дочь слишком часто общалась с Изначальным. Когда Хеллен стала одной из девяти учеников, мать заболела.
- Мать знала, - думала Хеллен – это особое обучение не принесёт мне счастья. Оно никому не могло принести счастья. Мать была из лесных эльфов, живших своей жизнью и не враждовавших ни с кем, но и особой любви к Учителю не проявлявших. Впрочем, Алуаф и сам не стремился завязывать более тесные отношения с соседними племенами.
- Занимался нами, как подопытными кроликами, - однажды поняла Хеллен. Избранный народ! Скорее уж, обречённый народ, хорошо, что Шалиах сумел почти всех увести на юг, в горную солнечную долину! Шалиах понял что-то, или это Алиен его надоумил? Алиен не любил меня, и правильно делал, вот он понимал, что происходит, пожалуй, лучше всех понимал, лучше Учителя. Так хорошо понимал, что Алуаф выгнал его!

Тариан решил начать своё познавательное путешествие с патрульной базы в пустыне. Ветер безуспешно пытался засыпать купол песком – Шалиах творил базу на совесть. Тариан был здесь с последним патрулём и знал пароль на вход. Матовая гладкая стена прогнулась и пропустила путешественника внутрь. Тариан переоделся, оставил на базе костюм для перемещения в пространстве и вновь вышел на горячие пески. Память не подвела, он знал, что Нира (называть девочку с серебряными волосами, именем Хеллен, ему было всё-таки непривычно) ушла в дом в горах. Тропинка, ведущая в горные леса, отыскалась быстро, и Тариан решил довериться ей. Он нырнул под кроны мокрых буков, миновал ореховую рощу, потом пошла берёза с примесью ели, и заметно похолодало. Мелкий дождь сменился мокрым снегом, ельники и пихтарники постепенно закрыли горизонт, но тропа вела всё выше. Вскоре снег решил передохнуть, и перед магом открылась довольно широкая долина, по краю долины, прижимаясь к горам, звенела подо льдом горная речка. В конце долины, на невысоком холме стоял старый деревянный дом, довольно большой и из трубы вился лёгкий белый дым. Тропа вела к дому и вблизи крыльца была расчищена. Тариан поднялся на деревянное крылечко с резными перилами, и хотел было постучать, но дверь распахнулась сама. В проёме двери стояла женщина. Нира? Нет, от девчушки с серебряными волосами, портрет которой Тариан принёс с собой, не осталось почти ничего. Но всё-таки, это была она, его маленькая воспитанница, называвшая его папой и сломавшая ему жизнь. Только теперь её нельзя было назвать Нирой. Это была Хеллен. Молодое, красивое лицо, серебро волос потемнело и смешалось с сединой, глаза, когда-то изумрудно-зелёные, как у Тайриэнн, теперь стали напоминать траву под водой. Впрочем, женщина была красива, но это была чужая, совершенно незнакомая женщина.
- Входи, Тариан, - сказала Хеллен и отступила в сторону – я не причиню тебе зла, хотя бы потому, что не смогу этого сделать. Не потому, что очень люблю тебя, нет. По правде сказать, я никого не люблю, просто сил творить зло, у меня нет, равно, как и сил творить добро.
Тариан вошёл в просторную комнату. Дом был явно выращен, стены, пол, потолок сияли так, словно дерево только что натёрли воском. Горел камин в углу, в стене, выходившей в коридор, сияла изразцами печь – топилась она, видимо, из коридора. Куда-то вела ещё одна дверь, но хозяйка дома указала Тариану на кресло у камина.
Тариан не знал с чего начать разговор.
- Ты сама всё это сделала? – спроси он, оглядев комнату.
- Нет, - ответила женщина – и да. В прошлой жизни, когда у меня была сила. Теперь вот пользуюсь своими же трудами. Впрочем, у меня есть мастерская с ткацким станком, огород, сад, рыба в ручье – много ли надо эльфу?
- Хеллен, - решился Тариан – скажи, за что ты ненавидела Тайриэнн?
- Ненавидела? Да, я её ненавидела и ещё я ей завидовала. Даже глаза себе сделала, как у неё. Сейчас это прошло, но тогда…Ты так любил её, меня никто никогда так не любил! Мне это не дано.
- Мы с женой старались заботиться о тебе, - сказал Тариан, понимая, что слова его пусты и в долгой жизни Хеллен их с Тайриэнн забота ничего не значит.
- Вот-вот, - грустно усмехнулась Хеллен – все старались заботиться обо мне, начиная с Алуафа! Правда, однажды мне удалось заморочить голову аж Риану, а он очень сильный маг. В моём талисмане уже были лепестки Асинты, вдобавок я стащила у любимого учителя его кинжал. Кинжал Изначального – это такая силища. С этим набором мне ничего не стоило отнять тело Тайринэль, а тут ещё и Тайрин обо мне позаботилась – дала мне браслет со своей кровью из какой-то их Рианом прошлой жизни. Такие багровые жемчужины. Я могла принять любой облик, и я стала очень юной Тайрин, похожей и не похожей на Тайринэль. Браслет нужно было вернуть, но я предпочла забрать у Тайрин и любовь и жизнь. Не вышло. Голову Риану я заморочила, но тут вмешался волк Тайрин, её друзья, Риан опомнился, меня изгнали, но это уже другая история.
Тариан слушал женщину, уже ничем не напоминавшую девочку с серебряными волосами. Потом вынул из воздуха полотно, портрет Ниры. Молча, поклонился и отдал его хозяйке. Хозяйка, так же молча, встала и бросила портрет в горящий камин. Вспыхнул огонь, холст сгорел мгновенно.
- Теперь всё, - сказала Хеллен – теперь ты свободен, этот портрет был моей маленькой местью тебе и твоей жене.
- Местью? За что?
- За очередную порцию любви и жалости к несчастному ребёнку. Первым, кто напоил меня этим коктейлем, был мой Учитель, последним – ты, Маг Огня, Тариан. А теперь уходи, меня утомляет общество творящих добро и не умеющих остановиться вовремя.

Тариан вернулся домой, прошёл по замку, поднялся в переход, посмотрел на шкатулки, заполнявшие столики, и одним взмахом руки уничтожил изящные вещицы вместе с содержимым. Оставил только букеты-светильники, цветы не умеют лгать, они просто цветут и радуют душу. Прошёл в дом Тайриэнн в парке Горного замка, посмотрел на новые комнаты, вышел и закрыл за собой дверь. Тайриэнн в этом доме словно не было, не было ничего, что напоминало бы о ней, но и Ниры здесь не было, дом был чист, красив и немыслимо, безнадёжно пуст. Тариан вышел и закрыл дверь. Хотел заклясть, потом подумал – зачем? Прошлое сгорело, как холст с портретом Ниры, как ненужные украшения, красивые, холодные и бездушные. Маг вернулся в замок, прошёл по галерее, подумал, что надо бы отдать Риану портрет Тайрин. А портрет Тайриэнн, нынешней Тайриэнн, с холодными, спокойными глазами человека, уже всё решившего для себя, он писать не хотел. Мог бы, но не хотел. Всё-таки убивать свою юность, свою любовь, пусть даже иллюзию любви, было очень больно. Он посмотрел на самый старый портрет Звериной Магини, одну из первых его работ. Совсем юная девушка, сидит среди луговых трав, обняв за шею белого волка. На голове венок из нивяника, в изумрудных глазах светится счастье, и этот свет окутывает всё вокруг.
- Что я натворил? – подумал Тариан – когда из глаз Тайриэнн ушла любовь, исчез свет, озарявший мою жизнь? Ведь она ушла ещё до последней выходки Ниры-Хеллен! Я сам её заставил уйти, я, «внучек»! Теперь далеко и совсем рядом, в Заповедном Лесу, живёт незнакомая женщина, которой всё равно – есть я или нет.

Портрет Тайрин был уже давно готов. Собственно, доработки там было очень мало, и Тариан мог бы закончить труды свои в Горном замке Изначального мира, но серебро в глазах хозяина замка не то что пугало, просто мешало сосредоточиться.
- Ну, Риан, - подумал художник – никогда бы не подумал, что он …. А что он? Очень любит свою жену, при всех его заморочках, при том, что они вместе уже не один миллион лет! А Тайрин? Сколько она его прощала, да это только то, что всем известно, а наверняка, было и нечто неизвестное никому, пожалуй, кроме самой Тайрин. От Великой Звериной Магине трудно что-либо скрыть. Но прощала ведь! Ладно, пошлю зов и отдам портрет этой дивной паре.
Зов Тариан послал, но Риан предложил встретиться в замке самого Тариана.
- Не подумай только, что я не хочу видеть тебя в нашем замке, - сказал Риан – напротив, мы были бы рады, если бы ночь солнцестояния, ты провёл с нами и нашими детьми. Но Тайрин хочет посмотреть твою картинную галерею.
Тариан спустился вниз, сообщил Грау, что завтра у него будут гости, проверил силовую башню и заглянул в свою мастерскую. Он давно там не был, с тех пор, как сотворил для Тайриэнн те украшения, что стояли в переходе. Оказалось, что он не уничтожил шкатулки, а просто отправил в мастерскую.
- Интересно, я что, силу потерял, или в этом есть смысл, которого я не понял?- Тариан открыл шкатулку с жемчугом, и ему стало нехорошо. Зеленоватые жемчужины, цвета травы под водой напоминали не о Тайриэнн, а о Хеллен, настоящей Хеллен, той, с которой он говорил недавно.

- Да….разум ограничен, даже разум мага, а вот глупость бесконечна, - подумал он - однако изумрудного жемчуга не бывает, да и не надо Тайриэнн такого жемчуга! А что надо? Что можно сделать, что было бы прекрасно и передало бы Тайриэнн его тоску по былому, по ушедшему счастью, по девушке в венке из нивянки? Риана разве спросить? Так ведь не его же боль, зачем ему?
Тариан думал, а его руки перебирали камни, серебро, золото – всё было не то!
Маг открыл ещё одну шкатулку и сразу понял, что в ней чего-то не хватает.
- Здесь были александриты, подвеска и серьги, серьги на месте – вот они, александриты в обрамлении алмазов, ещё золотой обруч с тем же камнем, подвески, однако нет. Зато лежит обручальное кольцо с сапфиром. Почему я их так огранил? Тайриэнн любит огранку кабошон, и где подвеска, в конце концов? Неужели, моя жена носит один камень, камень печали, вдовий камень? И ведь не спросишь, она ушла в Город творцов!
Тариан посмотрел на украшения и взялся за дело. Сапфир был огранён правильно, в глубокой синеве сияла звезда, а вот александриты…
Маг трудился до полуночи и, наконец, понял – получилось! Камни, в свете кристаллов меняли цвет, в их глубине вспыхивали звёзды, мелкие алмазы не скрывали красоту гладко огранённых александритов.
- Одна, маленькая серебряная шкатулочка, отчеканенный на крышке рисунок – венок из нивянки, золотые топазы и снежно белые опалы лепестков, белый бархат внутри и два отделения. Сапфиры в серебре и александриты в золоте и мелких, искусно огранённых, вспыхивающих искрами, алмазов. Уже светало, Тариан выбрался из мастерской и прошёл в переход. Вошёл в спальню Тайриэнн и поставил на столик одну единственную шкатулку. Спать не хотелось, он вернулся в замок и вошёл в библиотеку. Когда-то, давно он посетил мир выбора и нашёл Тайриэнн. У него было мало времени и он не был до конца уверен, что она его узнала, но охапку белой сирени унесла с собой. Он смотрел ей вслед, она шла медленно, но твёрдо и старалась держаться прямо. На скамейке у воды осталась тоненькая книжечка, и он унёс её с собой. Это были стихи, имя автора ничего ему не говорило, он просто принёс книгу в свой мир и поставил на полку. Сейчас он достал её. Бумага пожелтела, Тариан подумал, что надо бы переплести книжицу в хранящий переплёт и заметил, что между страницами что-то лежит. Сухой цветок, нивянка, ромашка-поповник, Тайриэнн заложила страницу, может быть, специально оставила ему эти стихи, пока он обдирал самый роскошный куст сирени в Ботаническом саду. Тариан раскрыл книгу на заложенной странице.

[spoiler]Всегда найдется женская рука,
чтобы она, прохладна и легка,
жалея и немножечко любя,
как брата, успокоила тебя.

Всегда найдется женское плечо,
чтобы в него дышал ты горячо,
припав к нему беспутной головой,
ему доверив сон мятежный свой.

Всегда найдутся женские глаза,
чтобы они, всю боль твою глуша,
а если и не всю, то часть ее,
увидели страдание твое.

Но есть такая женская рука,
которая особенно сладка,
когда она измученного лба
касается, как вечность и судьба.

Но есть такое женское плечо,
которое неведомо за что
не на ночь, а навек тебе дано,
и это понял ты давным-давно.

Но есть такие женские глаза,
которые глядят всегда грустя,
и это до последних твоих дней
глаза любви и совести твоей.

А ты живешь себе же вопреки,
и мало тебе только той руки,
того плеча и тех печальных глаз...
Ты предавал их в жизни столько раз!

И вот оно - возмездье - настает.
"Предатель!"- дождь тебя наотмашь бьет.
"Предатель!"- ветки хлещут по лицу.
"Предатель!"- эхо слышится в лесу.

Ты мечешься, ты мучишься, грустишь.
Ты сам себе все это не простишь.
И только та прозрачная рука
простит, хотя обида и тяжка,

и только то усталое плечо
простит сейчас, да и простит еще,
и только те печальные глаза
простят все то, чего прощать нельзя...
Е.Евтушенко
[/spoiler]

Тайрин и Риан появились в замке Тариана около полудня. Их встретили Грау и её красавец-супруг – комендант замка.
- Приветствую Великую Звериную Магиню, - сказала Волчица-оборотень, а комендант молча поклонился – мы также очень рады видеть в замке Тариана величайшего из волков, Щекна, слава о его самоотверженности разнеслась по всему Кольцу миров.
Щекн молча склонил серебристо серую голову.
- Но, может быть мы пришли не вовремя? – спросила Тайрин – хозяина замка что-то не видно.
- Хозяин ночью работал в мастерской, - сообщил комендант – под утро, он зашёл в библиотеку, но, мне кажется, литература действует на него….ээээ….несколько усыпляющее.
- Надеюсь, вы подождёте несколько минут, - сказала Волчица – и извините хозяина. Мой супруг сходит за ним.
- Я, пожалуй, тоже гляну, что его так усыпило, - сказал Риан.
- А я подожду в обществе Грау, - Тайрин улыбнулась строгой Волчице и золотисто-зелёные глаза комендантши засияли.
Нарядная шакалиха принесла кофе и воздушное печенье, но дамы успели выпить только по глоточку.
- Тайрин, - раздался голос Риана – иди сюда! Забывчивый хозяин уже проснулся, это стихи его доконали. Я слышал имя этого поэта, он из твоих времён!
- Надеюсь, Тариан одет? – спросила Тайрин и подмигнула Волчице – я не нарушу приличий?
- Он спал на диване усыплённый поэзией, и не снимая сапог. Интересно, что ему снилось?
Тайрин в сопровождении Волчицы и Щекна отправилась в библиотеку. Тариан действительно проснулся и даже как-то привёл себя в порядок. Книга, правда, лежала на полу.
- Извините меня, - сказал он – я работал почти всю ночь, ложиться спать под утро не хотелось, я зашёл в библиотеку, нашёл вот это….
Тайрин подняла лежащую на полу книгу, открыла заложенную сухим цветком страницу.
- Евтушенко, - сказала она – стихи о женщине! Знаешь, Риан, дорогой, тебе бы это тоже не мешало почитать!
Риан взял из рук жены книгу, прочитал стихи и предложил выпить и посмотреть картинную галерею.
Разумеется, столик у окна, выходящего в парк, уже был сервирован. Лёгкое вино, фрукты – через два часа гостей ждал обед и в столовой суетились оборотни.
Риан, после чтения, слегка помрачнел.
- Знаешь, друг мой, - сказал он Тариану – эти стихи, они скорее обо мне, нежели о тебе, а уж если совсем точно – о моей жене и о женщинах вообще. Тебя, строго говоря, и прощать то не за что, а меня Тайрин прощала именно за то, за что прощать нельзя.
- Просто я тебя любила, - сказала Тайрин – и знала, что ты тоже меня любишь, хоть и заносило тебя постоянно. Но вот любит ли Тайриэнн нашего хозяина? Ты уверен в этом, Тариан?
- Не уверен, - сказал Тариан – я ни в чём не уверен. Пойдём наверх, я вам кое-что покажу, а заодно и твой портрет.
Они поднялись на самый верхний уровень замка. Портрет Тайрин в простой деревянной раме, стоял у стены, она чуть улыбалась, глядя с портрета и, странное дело, казалось, что за её плечом, почти неразличимая в мягком свете окна, словно призрак, видна фигура Риана.
- Сам не знаю, как получилось, - сказал Тариан – но Риана я не писал, он появился сам. Вы, похоже, неразделимы.
- Иногда случаются чудеса, которые никто не может объяснить, - сказал Риан – настоящие чудеса.
- Мне нравится это чудо! – объявила Тайрин и улыбнулась своему изображению.
Они пошли вдоль по галерее. Пейзаж – Горный замок, причал с одиноким тоскующим парусником, дом в Лесу, похожий, и непохожий на дом Тайрин. Портреты – строгое красивое лицо Морены и суровый лик Творца мира, Повелителя северных морей, портреты Эрриана и Тайринэль, лукавая мордашка Бирис, красавица-змея Шелл и, наконец, девушка, среди простых луговых цветов. Юное, счастливое лицо, пепельные волосы, изумрудно-зелёные, светящиеся глаза, венок из нивянки-поповника на голове. Девушка сидела на невысоком холмике, пальцы рук сплетены под подбородком, на среднем пальце правой руки кольцо. Звёздчатый, гладко огранённый сапфир в серебре. Простое белое льняное платье, расшитое васильками и множество тех же васильков, колокольчиков, прочей луговой радости вокруг. Тайриэнн словно купалась в цветочном море.
Тайрин долго молчала, глядя на картину.
- Когда ты это писал, - наконец сказала она – ваша любовь была жива. Но жива ли она сейчас?
- Любовь умереть не может, - в голове Риана всё ещё звучали прочитанные недавно стихи – если это, конечно, любовь!
- Тариан, что ты собираешься делать в праздники? – спросила Тайрин.
- Навещу сотворивших, потом брата, а больше у меня, собственно, никого и нет! Напьюсь, наверно! Мне эти стихи хочется на музыку положить. Вот буду сидеть у камина, играть на гитаре, пить вино и петь!
- Я тебе могу коньяк прислать, - сообщил Риан собрату по несчастью, хотя его собственные несчастья уже остались в прошлом.
- Лучше приходи к нам на третий день солнцестояния, - сказала Тайрин – первую ночь мы с Рианом встречаем вдвоём, на второй вечер приезжают дети, а на третий уже и внуки и правнуки. Я приглашу Тайриэнн. Попробуйте разобраться – есть вам что беречь или уже нет. Спокойно разобраться. Да, я понимаю, что именно появление в вашем доме Хеллен было ведром воды, вылитым в костёр, но всё-таки дело не в ней. Убить любовь никому не под силу. Если костёр потух, значит, и гореть там было нечему.

Горный замок сиял огнями. В очень давние времена, Тайрин вырастила пушистые ели у самой галереи замка, специально посадив среди голубых и обычные, тёмно-зелёные. Рубить живое дерево, дабы украсить замок, она просто физически не могла, зато и деревья платили ей ветвями, который можно было срезать без вреда для них. Тайрин знала, как сделать так, чтобы срезанные ветки дали корни, и после праздников высаживала их в зимнем саду, чтобы потом перенести на поляну за парком, так что, на той поляне уже вырос дремучий еловый лес. Когда-то здесь был луг и совсем юная Тайрин и её подруга Ашрет ехали верхом через этот луг к замку. Тот праздник трудно было забыть, тот бал, на котором присутствовала давно исчезнувшая Гелинн, оскорбившая и Тайрин и Ашрет. В тот день сожгли посёлок древних бессмертных людей и убили Ниллорана, а потом они с Ашрет, неслись верхом по тропе к порталу, и Щекна пришлось взять в седло, он стёр лапы в кровь. И всё-таки Ашрет убили, но маленькую Аштинни удалось спасти и унести в Изначальный мир. Тайрин знала, что земля всё помнит, недаром ветви у ели здесь всегда были гребенчатые, словно дерево плакало над давно ушедшими в прошлое бедами.
Но прошлого уже не было, оно растаяло во времени, осталась только память и Тайрин ждала Ашрет сегодня в Горном замке – давно уже ставшем замком Великого Мага Огня и Великой Звериной Магини.
Гости должны были прибыть после полудня, и Тайрин занялась выбором платья.
- Почему бы тебе не попробовать белый бархат? – Риан очень любил выбирать платья для супруги – смотри, сегодня будет звёздная ночь, я приготовил тебе кое-что для праздничного вечера.
- Ещё? – улыбнулась Тайрин – мне придётся создавать новый музей.
- Нет, это будет твоя сокровищница, - серьёзно сказал остепенившийся – надолго ли? – супруг.
Риан открыл шкатулку.
Алмазы засияли собственным светом, словно на синем бархате поместился кусочек ночного неба.
- Я тоже приготовила тебе кое-что, - Тайрин открыла шкаф – конечно, белые штаны ты бы не надел, но вот тёмно-синий бархат и белый шёлк, с кружевом, будет неплохо. А жилет я тебе расшила алмазами – так что мы совпали.
- А где ты алмазы добыла, радость моя? – поинтересовался супруг.
- Я их украла в твоей мастерской, - честно призналась Тайрин – ты их в брак отправил, а моя Звёздная внучка, Ассиоль, сумела проделать в них отверстия. Кстати, она сразу ухватилась за эту идею и занялась тёмно-голубыми топазами, которые она притащила из неведомого мира у какой-то звезды. Эрнил сомневался в том, что это вообще топазы, поговорил с Шалиахом, тот посоветовал их огранить в форме маленьких бусин. Камень был очень твёрдый, как сапфир, так что бусинки сделала сама Ассиоль. Посмотрим, что получилось!
- Угу! – Риан держал в зубах шпильки – вот посмотри лучше, как я тебя причесал!
Тайрин посмотрела в большое, в пол, зеркало. Снежно-белое бархатное платье плотно облегало стройную фигурку женщины, казавшейся юной девушкой, если, конечно, не заглядывать слишком внимательно в тёмно-зелёные глаза, вобравшие в свой свет миллионы лет жизни. Юбка внизу расширялась вставленными в неё клиньями, и Риан улыбнулся, посмотрев на жену. Тёмно-русые зимние волосы он собрал на голове короной и закрепил серебряной диадемой, сияющей алмазными звёздами. Одна звёздочка спускалась на лоб, в ушках переливались огнями серьги. Колье не уступало по красоте диадеме, но Риан решил, что его изделие должно украшать не бархат, а Тайрин, и незаметно увеличил вырез у шеи.
- Ну, вот, - сказал он – теперь ты у меня настоящая Снежная Королева!
Тайрин обняла блудного своего супруга, но его выразительные взгляды в сторону двери в спальню проигнорировала.
- Уже час возимся со мной, - сказала она – а ты ещё не одет! Потерпи до полуночи.
- Да мне не привыкать, - засмеялся Риан – я однажды сто лет ждал!
- Забудь! – Тайрин достала из шкафа синий бархат и белый шёлк – одевайся, я хочу посмотреть на свою работу.
Тёмно-синий, почти чёрный, длинный бархатный жилет был расшит скромным растительным рисунком, но каждый алмаз походил на крошечную звёздочку. Белая шёлковая рубашка струилась мягкими складками и была отделана тончайшим белым кружевом.
- Ну вот, - удовлетворённо вздохнула Тайрин – теперь ты у меня Король ночи! Штаны надеть не забудь, и сапоги, Король!
Щекн, присутствующий при обряде взаимного одевания, фыркнул, и вышел в холл. Зато из дверцы шкафа высунулись две лисьи мордашки – чёрно-серебристая и огненно рыжая. Риан вздохнул, покосился на дверь в спальню, и натянул штаны и синие замшевые сапожки.
- Теперь я тебя причешу, - сказала Тайрин – и спускаемся вниз. Там уже кто-то есть, я слышу.
- Чеши, - Риан уселся перед зеркалом – это я люблю.
- Это всё, что ты любишь? – возмутилась Тайрин.
Риан молча, уткнулся в плечо жены, и Тайрин сочла за благо заняться головой супруга.

В замке нарядная Лаххи помогала болотницам накрывать маленькие столики между диванчиками в малахитовой комнате и большом зале. Руководила приготовлениями Рагха, облачённая в золотистую парчу. Комендант замка проверял закрытую по зимнему времени, галерею, Щекн пребывал везде одновременно и, казалось, в замке присутствует десяток Щекнов. Рыси важно восседали у дверей на галерею, Димка и Барсик нагло забрались на украшенные ели за стёклами галереи и изображали ёлочные игрушки. Лисы, видимо, решили проверить, хорошо ли подготовлен пол для танцев и скользили по полированному мрамору взад и вперёд, сбивая с ног болотниц. Енот, в ярко красных штанах на лямках, сопровождал коменданта. Гостей пока было немного и почти все они собрались в большом зале, разглядывая портрет Тайрин. Автор этого шедевра сидел за столиком в малахитовой комнате и разглядывал стоящие на столиках бутылки и графины. Риан постарался, и выбор был впечатляющим. В большом зале Тайрин нашла Ашрет с Ниллораном, Хела и Иллис, и конечно всю четвёрку своих детей с жёнами и мужьями. Ринель в своём наряде напоминала зимний закат, Саванти бирюзовый рассвет, платье Эллис переливалось синим и чёрным, а серебряные волосы Сильверен рассыпались по аквамариновой парче. Кстати, именно волосы Сильверен и загнали Тариана в малахитовую комнату, что несколько насмешило Тайрин.
- Шалиах, - сказала Тайрин, уводя в уголок любимого зятя – объясни этому олуху, что Сильверен получила наследие от Ацерины, дриады, серебристого клёна, а то я боюсь, он напьётся раньше времени. Ему ещё с бывшей женой объясняться.
-Ты уверена, что с бывшей?
- На данный момент – да! Пока между ними существует тонкая ниточка неопрелённости, они будут только терзать друг друга – сказала Тайрин – впрочем, советы давать им я не намерена. Морена со мной согласна. Пусть спокойно поговорят, желательно, на трезвую голову. Решать им, но Тайриэнн - не я, да и ситуация другая.
- Ну, с тобой тоже бывало - ухмыльнулся Шалиах.
- Бывало. Но я никогда не сомневалась, что люблю своего …. ммм… ладно, не будем! Энн сомневается. И её грызёт чувство вины. Кроме того, у меня были сначала друзья, потом дети, а у этих нет никого, кроме их самих. Пусть решают сами. Ооо! Вот и твоя Звёздная дочка со всем семейством! Всё! Я пошла, обниматься с Файнель! В зале появилась Ассиоль под руку с Эрнилом, Сиоль, который всё больше походил на отца и хрупкая женщина в белом платье из какой-то нежной, как снежинки ткани.
-Файнель! – Тайрин бросилась обнимать супругу Сиоля и та немедленно обернулась полярной лисой – радость моя!
Тайрин взяла пушистое чудо на руки и лиса обняла её лапами за шею. Шалиах посмотрел на них и улыбнулся. В дверях зала появились ещё трое – сын Шалиаха с супругой и чуть отстав от них, пепельноволосая красавица в нежно-сиреневом платье. Тариан вздрогнул и отодвинул графин с вином. Тайриэнн выбрала для бала платье цвета лиловато-голубой сирени. Пепельный водопад волос сдерживал венчик из аметистов, александритов на ней не было, не было и обручального кольца. Наряд Энн очень красил её, но Тариан помрачнел и вновь потянулся к кувшину с вином. Шалиах бережно отодвинул кувшин.
- Ты Маг Огня или тряпичная кукла? – спросил он – в жизни всё бывает, не в раю живём.
Тайриэнн, между тем, знакомилась с гостями, и, в отличие от Тариана, была спокойна и приветлива.

- А ведь именно она и нужна Тариану, - подумала Тайрин – но понять это они должны сами.
Она подмигнула Сиолю, полилась тихая музыка, и безотказный Сиоль пригласил Тайриэнн на первый танец.
По традиции бал всегда открывался старинным танцем-шествием. В незапамятные времена этот танец придумали эльфы, потом его переняли люди, потом забыли, вновь вспомнили и назвали «Полонез». Очень красивый, строгий, немного торжественный танец. Танцоры шли парами по всей анфиладе замка, шествие открывали Тайрин и Риан, пары собирались в цепочки по четыре танцора, сходились, расходились, образуя строгий рисунок танца, мужчины становились на одно колено и дамы кружились вокруг них, потом вновь шли из зала в зал. Тариан прекрасно танцевал, но остался без пары – два дэва сопровождали красавицу сестру, и кавалеров оказалось чуть больше, чем дам. Мимо Тариана проплыла Рагха, похожая на золотистую розу, навстречу ей с галереи шла вторая цепочка танцоров. Алмазы сияли в волосах Тайрин и Риан в тёмно-синем, почти чёрном бархате, казался королём ночного неба, но Тариан видел лишь тонкую фигурку, похожую на веточку ранней сирени. Тайриэнн шла в паре с высоким черноволосым мужчиной с тёмно-голубыми глазами. В какой-то момент мужчина вдруг стал чёрным леопардом, он гордо шёл на задних лапах и Тайриэнн впервые за много лет улыбнулась. Потом дамы образовали круг в центре зала, и этот круг напомнил Тариану цветочный венок и голубовато-сиреневый цветок кружился вокруг присевшего на задние лапы чёрного леопарда. Тариан потянулся было к бокалу с вином, но раздумал и решительно отодвинул бокал в сторону.
- Всё-таки надо поговорить с Энн и определиться – подумал он – лучше на трезвую голову.
Танец закончился, танцоры разбрелись по залу и Тариан направился к своей когда-то любимой и любящей подруге.
- Энн, - тянуть дальше было невозможно – нам надо поговорить – спокойно поговорить и постараться понять друг друга.
- Да, - неожиданно легко согласилась Тайриэнн – пойдём в янтарную комнату, там никого нет.

В янтарной комнате было полутемно, в углу мягко светилось деревце с золотистыми кристаллами, а через окно были видны тёмные ели, на которых вспыхивали огоньки синих и красных гирлянд.
- Энн, я не могу больше так жить, - сказал Тариан – меня съедает тоска по былому, нашему былому и сознание невозможности вернуть ушедшее счастье. Я теряю силы, вчера я не смог пропеть нить и просил помощи у Эрриана. Я не знаю, что делать.
- Не только ты, я тоже теряю силы от этой неопределённости, но в одну реку дважды не войдёшь. Любовь бессмертна, это так, посмотри на Тайрин и Риана, они прошли через смерть, через разлуку, но жить врозь они не могут, они необходимы друг другу. А мы? Кого ты любишь, меня или воспоминания о девушке в венке из нивянки? Ты можешь сказать? Нет! Вот я тоже. Тогда, в прошлом, до появления Ниры, я была уверена в тебе и в себе. Сейчас я ни в чём не уверена. Я уже не та девушка с портрета в твоей галерее, ты меня почти не знаешь, а я не знаю тебя. Тот Тариан, которого я любила, или думала, что люблю – его нет. Я его убила. Ты – не он.
- Не он, маги тоже меняются, медленнее, чем люди, но меняются. Мы изменились – и ты и я.
Тайриэнн раскрыла ладошку. Засиял синим светом сапфир.
- Я возвращаю тебе твоё кольцо, Тариан, и прошу тебя вернуть моё. Мы не будем врагами, Тари, каждый из нас пойдёт своим путём, и никто не знает, куда нас поведут наши дороги. Но нам будет легче без этих колец. Мы не сумели их сберечь и лучше, чтобы их больше не было.
Тариан положил на столик кольцо с сияющим изумрудом. Посмотрел на камни. Горевшие в них звёзды исчезли – это были просто красивые камни в серебряной оправе. Тариан протянул руку, с кончиков пальцев сорвались молнии и кольца исчезли.
- Всё, - сказал Тариан – ты права, давно надо было это сделать.
Тайриэнн улыбнулась.
- Ну, если уж у нас сегодня вечер правды, скажи мне, наконец, ты действительно любил Ниру?
- Энн, Ниры никогда не было, была возродившаяся Хеллен с весьма неприятным талисманом – совместное творение Алуафа и одной из дочерей Асинты. Так вот, моей самой заветной мечтой было выдать девицу замуж.
- Поэтому вы так часто ездили вместе на пикники? – улыбнулась Тайриэнн.
- Мы ездили к её жениху, да по дороге всегда что-то случалось. То у девы вдруг начинала болеть голова, то лошадь теряла подкову, а однажды она вообще едва не упала с лошади. Пока я исправлял подпругу, чинил подкову, бегал к ручью за водой, уже была расстелена на поляне скатерть и вообще она вдруг вспоминала, что сегодня к жениху ехать не стоит, там будет его бабушка. Мудрая была, между прочим, бабушка – Хеллен на дух не переносила.
- Но ты был в мире эльфов недавно, не короля же навещал!
- Нет, Энн, я нашёл Хеллен, я хотел разобраться – что она такое.
- Разобрался?
- Пожалуй. Я понял, что она достойна не только ненависти, но и жалости. Я отдал ей её портрет и ушел. Рядом с ней было удивительно неуютно.
- Ну, что же, - сказала Тайриэнн – мы всё выяснили, не знаю, как тебе, а мне стало легче. Пожалуй, попрощаюсь с хозяевами и отправлюсь в свой Лес.
- Я тоже вернусь в свой замок, но хочу тебе сказать одну вещь. В тот день, за который ты себя винишь, я собирался пойти к тебе. Хеллен это поняла и опоила меня чем-то, что мага, конечно, не убьёт, но на мозги подействует.
- Судя по её поведению, она хотела тебя ненадолго усыпить, дабы потом поставить перед фактом, но переборщила с дозой.
- Вот именно. Хаос объяснил мне, кем бы я стал, проснувшись, если бы ты меня не убила. Будь счастлива, Энн, тебе не в чем себя винить.
- И ты будь счастлив, Тари! Мне пора.
Из зала доносилась развесёлая музыка – чёрный леопард и полярная лиса отплясывали чарльстон.

Тайриэнн вернулась в свой Заповедный Лес, в старый дом, глубокой ночью. Сверкали под лучами синей звезды сугробы на полянке, сидели на крылечке Белый Волк и огненно-рыжий Лис, ждали хозяйку. Тайриэнн вошла в полутёмную гостиную, уселась на диван у потухающего камина, прижала к себе белую башку волка и рыжую лисью голову. Звери немедленно облизали её, и стало легко и спокойно на душе, словно с неё сняли цепи, но почему-то из глаз ручьём полились слёзы. Не горестные рыдания, просто слёзы, от них не болело сердце, только оставалась на душе невесомая дымка печали. Ей даже не хотелось подниматься в спальню, хотелось просто сидеть на диване, смотреть на догорающие угли и плакать. Просто так, без причины, словно слёзы её, смывали боль, тоску и обиду. Она прижала к себе своих зверей, и незаметно заснула. Снился ей летний луг, пестрящий цветами, щедрое летнее солнце и Тари, старательно плетущий венок из крупных, весёлых нивянок. Сон успокоил её, и когда первый лучик позднего зимнего солнца проскользнул в окно, Тайриэнн проснулась. На душе было светло и немного грустно, но терзавшая её все последние годы тревога и боль ушли. Звери спали, Энн не стала их будить, тихо выскользнула из мягких, добрых лап и отправилась в бассейн. Бассейн у неё был небольшой, отполированный камень, дунит, зато зимний сад радовал глаз яркими фонариками мандаринов, тяжёлыми оранжевыми шарами апельсинов и маленьким лимонными лунами. Росли здесь и различные травы для приправ и даже вызревали ананасы. Тайриэнн с удовольствием погрузилась в тёплую душистую воду с головой, полежала, открыла проход в бассейн с очищающей травой и накинула мягкий белый с сиреневым рисунком халат.
- Теперь волосы, - подумала она и подошла к кабинке, в которой была устроена сушилка. Дверца не открывалась. Ну не открывалась, хоть убей. Тайриэнн замотала волосы полотенцем и задумалась. Конечно, можно было высушить волосы у камина, но такую гриву полдня сушить будешь.
- Шакалы спят после праздника, не разбудишь, да и не хорошо это, соседей у меня поблизости нет и опять же будить их – это уж слишком! Пойду саламандр разбужу – что же делать.
Однако саламандры, угревшись в пепле, просыпаться, решительно не желали.
- Оно конечно, у меня есть переход в мой дом в Горном парке, там уж наверняка всё работает, - подумала Тайриэнн – но туда мог прийти Тариан и, главное, не один. Там на балу была одна эльфийка, очень красивая, солнечно рыжая такая с синими глазами, а он на неё смотрел! Смотрел же? Ну, это теперь дело не моё, на кого он там смотрит, но вдруг они в спальне, а тут я припрусь! Хотя можно просто переместиться, ну, а если они в душевой? Да он и дом перестроил, ещё заблудишься!
- Энн, - услышала она знакомый безмолвный зов – ты, что там мучаешься?
- Да не мучаюсь я, - также безмолвно ответила Тайриэнн – у меня кабинка для сушки не открывается! А волосы мокрые и саламандры спят и вообще…
- Я сейчас, - отозвался Тариан и возник в Зимнем саду.
Он явно был сонный, в таком же, как у Тайриэнн халате, только синем.

Уже подходя к переходу, Тайриэнн услышала голос Тариана.
- Нажми веточку сирени справа!
- Сама знаю! – подумала Тайриэнн, но видимо сказала это вслух, потому, что, тот же голос проворчал что-то.
- Пошлёт же мирозданье спутницу жизни тебе, прими и не ропщи! – вот что проворчал Тариан, и Тайринэль хотела было вернуться, но вспомнила про мокрые волосы.
Веточка сирени действительно имела место быть в полированном малахите, и была она аметистовая, врезанная в камень стены. Тайринэль нажала на цветок, часть стены непостижимым образом исчезла и она оказалась внутри одной из шестигранных башен. Башня была не маленькая, дверь из неё вела, видимо в спальню, а уж оттуда в дешевую. Три грани были заняты узкими арочными окнами, выходящими в сад. у одной из свободных стен стоял уютный, обитый бархатом диванчик, маленький круглый столик, целиком вытачанный из чароита – где он только такие глыбы нашёл, отметила про себя Тайриэнн – изящные кресла. Центр комнаты занимал круглый, в тон обивке дивана и кресел пушистый ковёр, затканный растительным рисунком, преимущественно, белой сирень. Тёмно-фиолетовыми были и бархатные портьеры, складчатые, без узоров. Перед окнами стояли столики, совсем маленькие, из того же чароита. Над столиками висели два зеркала и портрет Тайриэнн. Комната была невероятно уютной, а маленький камин в углу просто очаровал Тайриэнн.
- Повезёт же кому-то! – подумала она и двинулась в спальню – иначе в душевую пройти было невозможно. Спальня не просто была хороша, она была так хороша, что Тайриэнн захотелось немедленно её поджечь по принципу – «Так не доставайся же ты никому!». Она, как поняла Звериная магиня, располагалась между двумя башнями и представляла собой прямоугольник с тремя двустворчатыми окнами в пол, с очень узкими зеркальными простенками между ними. Сейчас по стёклам журчали потоки зимнего дождя, но летом окна можно было открыть настежь, и спальня оказывалась в саду. У стены стояла кровать с двумя подушками и Тайриэнн немедленно обнюхала обе подушки. Пахло только Тарианом. Сундучок в ногах кровати был тоже вытачан из чароита, и вообще вся комната была выдержана в бледно-сиреневых тонах и лиловато-голубых тонах. Пара изящных стульчиков, обитых парчой, высокие напольные вазы у зеркальных простенков, голубовато-лиловый ковёр и вот уж неожиданность – над кроватью висели два венка из нивянки. Два! Она ведь тогда тоже плела венок и надела его на голову Тариану. Лишь, забравшись на кровать с ногами, Звериная магиня поняла, что венки были сотворены из камня – топазы, опал, тонкие веточки из хризопраза. Всхлипнув напоследок, Тайриэнн побрела в душевую, пред которой располагалась гардеробная.
- Ну и к чему там венки? – попробовала она утешить себя – они в интерьер не вписываются совершенно!
Гардеробная помешалась во второй башне, стена, облицованная совсем светлым, бледно-лиловым, даже чуть розоватым, чароитом делила башню ровно пополам. Два больших окна, шкафы вдоль стены, проход между шкафами. Серебристо-серые портьеры, расшитые тёмно-зелёным, такой же тёмно-зелёный ковёр, как трава с ромашками по краям, два зеркала, столик, табурет – всё это было ей знакомо. Тариан сохранил гардеробную в неприкосновенности, просто перенёс всё в башню. Даже запах сохранился – её и Тариана. Отодвинув атласную штору, Тайриэнн вошла в душевую – вот здесь всё было сделано заново. Сверкали голубовато-зелёные стены, сияла сталью душевая, без дверцы, только стенки были закрыты стеклом с морозным узором, и простирались почти во всю комнату бассейны. Стёкла в окнах тоже были покрыты узором, словно за окнами всегда была зима. Вода в двух бассейнах казалось голубоватой, что за камень применил для облицовки Тариан, Энн так и не поняла, но бассейнов было три, последний зарос очищающей травой. Из растений здесь были только вечно цветущие лимоны, а из мебели – ниша для халатов, с двумя отделениями и в одном из них висели её собственные халаты. В уголке, рядом с лимонным деревцем стояла кабинка для сушки, и дверцы в ней тоже не было – Тайриэнн вспомнила, что когда-то она уже сломала парочку таких дверей, и Тариан убрал их совсем. За кабинкой висели полотенца, и Тайриэнн не удержалась и плюхнулась в бассейн. Второй раз за утро. Наплавалась вдоволь, высушила волосы, накинула халат и вышла в гардеробную.
- Сударыня, - раздался из-за двери знакомый голос – я всё починил, могу ли я войти?
- Я не совсем одета, - сказала Тайриэнн – ну, то есть я в халате!
- В шкафах висит твоя одежда, Энн, то, что осталось после побоища, ты не против, выпить чашечку кофе? Тогда я спущусь вниз и приготовлю, заодно покажу тебе чайную комнату, она под твоей спальней!
- Под твоей спальней! – сказала Тайриэнн – но от кофе я не откажусь.

То, что Тариан назвал чайной комнатой, скорее напоминало маленькую гостиную. Те же арочные окна в пол, стены, отделанные мраморной плиткой редкого тёмно-шоколадного цвета, круглый столик, растущий прямо из пола, тоже мрамор, но более светлого тона, изящные стулья, обитые золотистой парчой. Каминчик в углу и два небольших кресла рядом с ним и жаровня с раскалённым песком. Тариан, всё в той же одежде, колдовал у жаровни, на столе стояли крошечные фарфоровые чашечки цвета топлёного молока, и подставка для кофейника. Комнатку заполнял тёплый горьковатый аромат.
- Энн, ты будешь чёрный или у тебя изменились привычки? – спросил Тариан.
- Не изменились, - Тайриэнн устроилась за столиком. Она успела переодеться, все её платья сохранились, словно она вчера развесила их в шкафу, в том числе бледно-жёлтое атласное платье с широкой юбкой и вышивкой вокруг выреза.
Тариан поставил на стол кофейник и откуда-то извлёк золотистую шаль с кистями.
- Накинь, я не стал топить камин, саламандры дрыхнут и у меня. Пусть отдохнут. Как тебе кофе?
- Забытый вкус, - сказала Тайриэнн – ты уже лет сто не угощал меня кофе, а готовишь ты его отменно.
- Энн, через неделю, после праздников мы идём в патруль. Эльфы просят прийти. Похоже, там появились две сестрицы, дочки Асинты и что-то сотворили с пустыней. В общем, там возникли зыбучие пески, раньше этого не было.
- Эльфы ведь не живут в пустыне!
- Не живут, но там есть залежи золотого песка и у моря на поверхность выходят скалы. Так вот в таких местах находят очень редкие драгоценные камни. У них два эльфа погибли в этих зыбунах. Откуда появились эти пески – никто понять не может, но две дамы, похожие на тех, про которых говорила Найрелла, были замечены в холмах. Своих магов у них нет, дорога через холмы ведёт к жилищу Хеллен. У Хеллен никого не нашли, только она сестриц видела и окружила свой дом зарослями чертополоха и полыни. В общем, красоток надо отловить и удалить, а мир закрыть защитой. Сил у этих дамочек не так много, но напакостить очень могут.
- Ты идёшь?
- Конечно, иду! Найрелла идёт и Ассиоль, ну и Кристен.
- Мне, конечно, всё равно, - сказала Тайриэнн – но ведь ты навестишь Ниру?
Тариан посмотрел на свою, теперь уже бывшую, жену и вдруг расхохотался.
- Кофе горячий, - сказала обиженная Тайриэнн – смотри, не поперхнись!
- Энн, ты всё-таки чудо, - сказал отсмеявшись Тариан – нет никакой Ниры, есть Хеллен и, на мой взгляд, она скорее, заслуживает жалости…
Тайриэнн покосилась на горячий кофейник, но вспомнила, что они теперь чужие люди, просто соседи, и, в сущности, она зашла в гости. Швырять горячие кофейники в голову хозяина было бы совсем уж не по-соседски.
Тариан заметил взгляд «соседки» и истолковал его совершенно правильно.
- Энн! Ну, поговори же с Шалиахом или с Ануир, чего кофе портить.
- Ануир – это та рыжая красотка на которую ты пялился весь вечер? – вопросила Тайриэнн.
- Весь вечер я пялился на тебя, - сказал Тариан разливая кофе по чашкам и убирая кофейник подальше от ручек Тайриэнн – но Ануир действительно рыжая, золотисто-рыжая. Она родилась в том же селении, что и Хеллен. Хочешь ещё кофе?
- Хочу, - сказала Тайриэнн – и ещё я хочу в этот ваш патруль!

Неожиданная просьба Тайриэнн взять её в патруль удивила Шалиаха и возмутила Ринель.
- Если уж эта Звериная Магиня пойдёт с вами, то и я тоже пойду, - заявила Ринель и переубедить её Шалиах даже не пытался. Тайрин выслушала слегка разъярённого зятя и стала на сторону дам.
- Шалиах, пойми, - сказала Тайрин – сейчас, освободившись от старых колец, эти двое могут налаживать отношения, не оглядываясь на прошлое. Уж как они их будут налаживать – никому не ведомо, но Тайриэнн девушка темпераментная и, вдобавок, ревнивая. Даже если она доберётся до Хеллен, а она доберётся, ей это пойдёт на пользу. Точнее, им это пойдёт на пользу. С Ринель решайте сами, вы уже давно, даже очень давно взрослые. Советы тёщи тут только во вред. Ринель моя дочь, но давать ей советы я тоже не буду.
Шалиах грустно улыбнулся.
- Тайрин, я почти не общался с моей матерью, но когда я встретил Ринель, я постепенно понял, что мать у меня всё-таки есть, и зовут её Тайрин.
Тайрин молча, поцеловала Шалиаха в лоб, и тут в комнату ворвался Риан.
- Это что? – вопросил он.
- У тебя, Риан, лучшая в мире жена, не считая Ринель, конечно, - сказал Шалиах – а у меня лучшая в мире тёща. Вот и всё.
- Вам нужен дэв, - сказал Риан, оттесняя Шалиаха от супруги - в пустынях такие места бывают, но для этого нужен подземный источник.
- Но раньше там ничего подобного не было, - сказал Шалиах – значит, есть кто-то, кто помог двум порождениям незабвенной Асинты, устроить это безобразие. Причём в тех именно местах, куда заглядывают эльфы – под залежами золотого песка и драгоценных камней. Сами они, вообще-то не особо сильны, так, нагадить и сбежать. Но с нами идут магини и Звёздные Королевы. Королевы – чтобы поставить защиту, а вот магини – я за них просто боюсь, но отговорить их невозможно. Наша база опирается на скальную породу, но вокруг может быть новообразовавшийся зыбун.
- Тем более, вам следует высадиться на полюсе и отправить на разведку дэва, - сказал Риан. Если база в порядке, можно не выходить из неё, но если она наполовину погружена в горячий пар, надо договариваться с местным королём – найдёт место для десятка патрульных, тем более среди вас будет пять прекрасных дам. Вообще, лучше было сразу ориентироваться на полюс – там небольшой, остров, сплошные скалы, вечные льды на вершинах. Это хорошо, что с вами идут Звёздные Королевы - выжечь помещение в скалах они смогут без труда, но две Звериных магини-то зачем?
- Кажется, просто для их счастья, - вздохнул Шалиах – думаю, Энн необходимо увидеть Хеллен, она приходила ко мне, и я рассказал ей всё, что знал. Теперь она отправилась к Ануир. Надеюсь, поговорят мирно, у меня такое впечатление, что она ревнует Тариана!
- К кому?
- Ко всем дамам, на которых он хоть раз взглянул.
- Мда…. – Риан задумался – вообще-то неплохо бы, что бы и он начал её ревновать, но к кому? Кто идёт-то?
- Ариэль, Фион, Крис, Аргул – это дэв и я!
- Дэв женатый?
- Нет.
- Можно с ним договориться, чтобы он, ну, скажем так, проявил некоторое внимание к Тайриэнн?
- Это трудно, демоны – ребята серьёзные, таких шуток не любят!
- Ну, пронести деву над песками – это просто проявление вежливости!- Риан покосился на Тайрин, она делала вид, что рассматривает подарок Риана – снежные розы из опала.

Ануир жила в Старом мире, после разрушения Великого кольца, Мир Могуществ восстановить не удалось, но удалось спасти эльфов. Тайрин сотворила Изначальный Мир на изнанке Старого мира, а потом произошло великое переселение народов. Эльфы активно превращали горячие пески в леса, а демоны пустыни ушли на историческую родину – в Изначальный мир. Для Могуществ Фион создал новые деревья, давшие тепло и позволившие видеть настоящие звёзды. Ануир нашла свой старый храм на перевале и поселилась там. Шалиах рассказал, как найти этот храм и Тайриэнн отправилась к самой красивой девушке селения эльфов, находившихся под покровительством Алуафа. Ануир, несмотря на прожитые миллионы лет, развоплощалась только раз, ей надо было спасти едва нарождавшееся южное государство, и она сказала Шалиаху, где будет её талисман, когда она развоплотится. Шалиах нашёл красную злую звёздочку на вершине одиноко стоящей башни и уничтожил. В легендах людей говорилось, что королевская семья получила в память о богине золотую прядь волос. Шалиах знал, как сложилась легенда. Ануир была эльфом, но полюбила смертного, вождя небольшого племени, обосновавшегося у подножия гор. Когда она пришла на перевал, первое, что она увидела, была высокая башня, такие строили люди на севере. Пробравшись сквозь лес, Ануир нашла рядом с башней несколько деревянных домов, заросшие сорняком расчищенные участки и трупы. Трупы в хижинах, трупы на огородах – живых людей она не нашла. Люди умерли от чумы, это Ануир определила сразу, она была неплохой целительницей. Эльфы чумой не болеют, кроме того у неё был талисман. Ануир легко сожгла дома и трупы и решила осмотреть башню. Судя по останкам, люди принадлежали какому-то из северных племён. Ануир вошла в башню и поняла, что когда-то это было жилищем вождя, а потом стала чем-то вроде госпиталя. Её встретили всё те же трупы, которые она сжигала, поднимаясь выше и выше. Под самой крышей, Ануир нашла пять девочек, лет четырёх, людей. Чума не тронула их, но они были крайне истощены. Девочки пили воду, капавшую сквозь дырявую крышу и ели остатки прошлогоднего урожая, видимо, это маленькое помещение было чем-то вроде кладовой. Ануир вынесла девочек из башни, усадила на траву в кустах бересклета и пошла искать чистый источник. Источник обнаружился довольно скоро, Ануир напоила детей и послала зов Шалиаху, надеясь, что он где-то на плоскогорье – там рос его замок. Шалиах помог ей очистить башню, под которой оказалось огромное, заваленное останками людей помещение. Они очистили, и этот подвал и Шалиах сказал, что это помещение ещё может пригодиться. Никогда ещё Ануир не видела мага огня за работой и зрелище было впечатляющим. Башня стала пригодной для жилья. Где и как Шалиах раздобыл еду для детей, Ануир не знала до сих пор, но подозревала, что у постоянно воюющих между собой племён, живших на равнине, исчезла часть продуктов. Пять девочек стали её первыми ученицами, а башня - храмом. Этой пятёрке Ануир могла полностью доверять, но всё-таки проверила их с помощью талисмана. Так на перевале появился первый и единственный храм Чёрного Солнца. Степные племена продолжали воевать между собой, до тех пор, пока молодой вождь племени Хаттан не объединил большинство племён в одну страну, которая и стала называться Хаттан. Вождя звали Эрегел, он был смел, умён и Ануир полюбила его, хотя и знала, что век смертных недолог. Он первым из всех племенных вождей вошёл в башню, черноглазый юноша с гривой вьющихся тёмно-каштановых волос. До него никто не приближался к перевалу, но Эрегел построил там свой дворец, и сейчас Ануир жила в этом дворце одна. Видимо, дворец Эрегела, как и башня Ануир стояли на точке силы и при всех изменениях и разрушениях, оставались на своих местах, как и Горный замок Шалиаха. Детей у смертных и эльфов не может быть, но талисман, ещё бывший в руках у Ануир, давал ей силу, и она нашла среди своих учениц похожую на неё золотоволосую девушку, немного изменила её внешность и отправила в спальню Эрегела. Ануир была очень умна, она понимала – нужна династия.

Сама Ануир ушла жить в башню, и с ней осталась одна из её учениц. Троих она определила в свиту Рены, довольно быстро подарившей Эрегелу сына и трёх дочерей. По счастливым лицам и сияющим глазам Рены и Эрегела, Ануир поняла, что любовь смертных редко бывает вечной, но свою ученицу, не только не обидела ничем, но и помогала ей, особенно, когда Эрегел уходил в походы. Сама она жила в старой башне с одной «служанкой» и считалась целительницей. Перед родами, Рена и её свита уходили в башню и этот обычай Эрегел практически узаконил. Ануир не часто пользовалась талисманом, но если было нужно, меняла с его помощью внешность. Народ тогда был суеверным, дети рождались здоровыми, а целительница лечила и остальных обитателей дворца, воинов и их жён. Однако в башню допускались только Рена, её «свита» и, иногда заходил Эрегел. К тому же узнать в седой женщине, всегда одетой в чёрное, светловолосую эльфийку было невозможно. Время шло, Ануир понимала, что после ухода Рены на звёздные пути, ей придётся исчезнуть, однако оставить без помощи народ страны Хаттан, который она успела полюбить, Ануир не могла. Рена умерла родами, но четвёртый ребёнок, мальчик, остался жив, и Ануир пришлось тайно похоронить Рену в склепе под башней, и вновь стать королевой. К этому времени, старший сын Эрегела уже вырос и готовился занять отцовский трон. Сам Эрегел после смерти Рены как-то потерял всякий интерес к жизни и тут соседнее южное полудикое племя кочевников, пользуясь болезнью Эрегела и некоторой смутой в уже образовавшемся государстве, хлынуло на земли Хаттан неисчислимой ордой. Вот тогда Ануир поняла, что пришёл её час. Взяв в руки меч Эрегела и надев талисман Алуафа, она поднялась на башню. Ряды кочевников таяли от срывавшихся с меча молний, а силы покидали Ануир. Страна была спасена, но надолго ли? Ануир уже уходила из этого мира, талисман её был спрятан в надёжном месте, о котором знал только Шалиах, и она лишь ждала, когда придёт Ученик Алуафа. Пришёл Эрегел. Он и сам больше походил на призрак, чем на живого человека.
- Ануир, - сказал Эрегел – спасибо тебе за Рену, за детей, за спасение моего народа. Я давно всё понял, но, благодаря тебе, был счастлив, а счастье редко выпадает смертным. Что я могу для тебя сделать?
- Эрегел, закрой наглухо башню и запрети вход в неё всем твоим потомкам, кроме женщин царского рода, пожелавшим стать жрицами. В склепе под башней похоронено тело Рены, достойно похоронено, но об этом никто не должен знать. Я скоро исчезну, ты тоже уйдёшь, но у нас разные дороги. Сохрани меч, это символ твоего государства. Сохрани башню – это будет храм Чёрного солнца и первыми жрицами будут женщины из свиты Рены. Главной жрицей будет моя помощница, та, которая всегда была со мной. И прошу тебя, сохрани младшего сына Рены. Прощай, Эрегел, а сейчас иди и сделай то, о чём я просила.
Эрегел поцеловал в лоб эльфийку, взял меч, и пошёл к двери. На пороге он оглянулся, ложе Ануир было пустым. Шалиах уже забрал талисман.

Сейчас на таком же перевале, но уже в Старом мире вновь жила вернувшаяся Ануир и Тайриэнн решила навестить её. Шалиах рассказал о тех невообразимо древних днях, когда в горной долине жило маленькое племя эльфов, а чуть севернее, в горах стоял первый замок Алуафа. Тот мир давно стал миром выбора, жили в нём только люди и жили не самой лёгкой жизнью, как и большинство человеческих миров. Ануир хорошо знала Хеллен, хотя подругами они не были. Когда Тайриэнн увидела древнюю башню, ей показалось, что ничего, кроме этой башни, окружённой лесами, на перевале нет. Но подойдя поближе, она увидела, что лесная дорога выводит в парк, и в этом парке стоит то, что во времена Эрегела, видимо, считалось дворцом. Скромный каменный двухэтажный дом, с витражными окнами и мозаичными, овальной формы, украшениями под черепичной крышей. Цветные стёкла, собранные в растительные узоры, переливались на солнце, дом окружали магнолии, дорожка к крыльцу была выложена цветными камешками. Двери были распахнуты, видимо, её ждали. Тайриэнн вошла в просторный холл, на лестнице стояла хозяйка – золотисто рыжая синеглазая Ануир и ещё одна девушка, светловолосая и зеленоглазая. Двери из холла вели в комнаты, видимо парадные залы для приёма гостей.
- Здравствуй, Звериная Магиня, - сказала Ануир – мы ждали тебя. Познакомься – это Нэлле, её ещё зовут Горной девой. Пойдём наверх, там уютнее, внизу я бываю в жаркие дни.
Они поднялись по лестнице, Тайриэнн не сразу поняла, что и дом и лестница сложены из розового туфа. Наверху, действительно, было уютнее, небольшие комнаты, стены обиты полированным деревом, на полах ковры, горят камины и чуть пахнет чабрецом. Особой роскоши в доме Ануир не наблюдалось, но зато чувствовался уют и покой. Стены увешаны гобеленами в деревянных рамах, с изображением птиц, зверей и цветов. Стулья и кресла обтянуты такой же гобеленовой тканью с более простым растительным рисунком. Простые подсвечники с кристаллами в форме свечей по углам комнаты и маленькие деревянные столики.
Вошла девушка-хафлинг, в лимонно-жёлтом платье, с копной вьющихся каштановых волос. Она принесла поднос с чайником и чашками и душистый пирог с абрикосами.
- Это Лютик, - сказала Ануир – я учу её ткать гобелены, а она помогает мне по хозяйству. У меня три ученицы. Лютик, если ты свободна, садись пить чай с нами, я тебе представлю Звериную магиню.
- Я хотела принести из нижнего погреба лёгкого вина, которое прислал Шалиах, фруктов и сыра.
- Неси, а потом присоединяйся к нам, - сказала Ануир.
- Так ты сама всё это выткала? – спросила Тайриэнн, посмотрев на живописные тканые картины на стенах.
- Конечно, у меня есть мастерская, а вот чашечки из нефрита – подарок гномов из Подгорного царства, да и вся чайная посуда.
- Царство? – спросила Тайриэнн – то есть у них есть король?
Нэлле улыбнулась.
- Гномы очень практичные ребята, они решили, что удобнее, если у них будет одна, но бессмертная королева, которая может и с магами и с оборотнями и с эльфами договориться. Вот они и решили, что королевой буду я.

Тайриэнн посмотрела на Горную деву. Светлые волосы, глаза цвета тёмного малахита, бледно-голубое платье, бирюза в золоте и маленькая корона в форме трилистника на светлых волосах. Золотисто-рыжая Ануир была, напротив, в платье цвета очень тёмной вишни и с гранатами на шее и в ушах.
- Так ты хотела поговорить о Хеллен, - начала Ануир, разливая вино в бокалы резного хрусталя – если я ошибусь, Нэлле меня поправит. Мы все родились в долине, выбранной для нас Алуафом, очень, между прочим, уютной долине. Его замок стоял несколько севернее, но он часто бывал в нашем маленьком племени и учил нас. Мы звали его Учителем и он, действительно, был хорошим учителем. Мы многому научились от него. Он по своему, любил наш народ, но тут есть один нюанс. У каждого мага есть своеобразное магическое поле, у тебя, кстати, тоже, но твоё поле близко зверям и полезно им, а вот поле Изначального….
В общем, это очень сильное воздействие на психику тех, с кем он общается, если это не маги, а, скажем эльфы или люди. Странно, но гномы и хафлинги это поле не воспринимают. Люди – по разному, но чаще оно влияет и на людей, особенно при длительном и достаточно тесном общении, что и сказалось, потом, на попытке Алуафа учить людей.
Эльфы воспринимают это поле очень сильно, потому и Могущества живут на своей земле и стараются с эльфами общаться как можно реже. Причём поле Алуафа было в десятки раз сильнее, чем поле всех остальных Могуществ. Он был лишь немногим слабее Элуира. Ровно на столько, сколько силы берёт наличие души. Я узнала это позже, когда уже развоплотилась, но именно тогда я поняла, почему Алиен, брат Шалиаха, так холодно относился к Хеллен. А Хеллен его ненавидела, она была видящей и понимала, что Алиен тоже видит её насквозь.
- Изгнание Алиена не обошлось без участия несчастного ребёнка, как называли Хеллен – сказала Нэлле.
-Да, пожалуй, - согласилась Ануир – Хеллен родилась нормальной девочкой, но несколько слабенькой. Разумеется, Учитель вылечил её и, разумеется, заметил, что у Хеллен вообще неустойчивая психика. А вот дальше…Знаешь ли, нет во вселенной разумных существ, которые никогда не ошибаются. Кроме того, наш Учитель был Великим, Величайшим из Магов, но психологом он был, мягко говоря, не очень сильным. Он даже не заметил, что мы все, всё наше маленькое племя живём под воздействием его магического поля. Отсюда уверенность, что всегда всё будет хорошо у большинства из нас, обособленность от других эльфийских племён, ну и многое другое. Однако даже Учитель заметил, что с Хеллен творится что-то не то. Она была видящей, но будущее всегда многовариантно. Например, Анамори видел всегда несколько вариантов будущего, среди которых были и трагические и более-менее приемлемые. Хеллен видела всегда самый страшный вариант и только один путь – гибель. Алуаф специально включил её в число девяти избранных учеников, надеясь как-то исправить ситуацию, получилось только хуже. Не говоря уже об общем состоянии её психики, она вообразила, что Учитель любит её, и, конечно влюбилась сама. Всё это было ужасно, тем более, что сам же Учитель, если и не говорил прямо, то давал понять, что сотворить мага могут только двое – должна быть и мужская и женская составляющие. Мы с Нэлле довольно быстро сообразили, что Шалиаха и Алиена отнюдь не нашли в капусте, а Хеллен сделала свои выводы и мне не хочется о них говорить.
- Я примерно представляю, какие выводы сделала Хеллен, - сказала Тайриэнн.
- Да, к тому времени, Алуаф понял, что его затея к добру не приведёт и решил уйти. Был разработан план, по которому Шалиах должен был увести всех в такую же долину на юге, вырастил там дома для эльфов, за горным хребтом, на плоскогорье он вырастил замок для себя, а Учитель по плану должен был сдаться Тулкару с двумя его, Тулкара, учениками и уйти в земли Могуществ. Разумеется, Хеллен, увидела всякие страсти и мучения любимого учителя и, конечно, не ушла. Мало того, она убедила примерно четверть племени вступить в бой! В бой! Да тогда мои соплеменники не знали, как меч в руках держать! Но Шалиах всё-таки увёл три четверти эльфов в свою солнечную долину, вернулся и тут объявился Тулкар. Разумеется, он и его ученики – брат и сестра – расшвыряли остаток народа по кустам, но Хеллен ранила таки девушку-воина и та врезала ей по голове рукояткой меча. Удар был силён и Хеллен умерла. Именно умерла, как человек. Мы тогда поняли, что такое наши талисманы, но на звёздные пути они нас не вывели – тут Учитель опять не учёл особенности природы эльфов. К счастью, больше никто не пострадал серьёзно – ушибы, переломы, Тулкар увёл Учителя, иртха помогли нам вывезти пострадавших на юг. Нэлле ушла в горы, Анамори на восток, в общем, ученики разошлись ещё до битвы по маршрутам, указанным Учителем. Алуаф счёл себя убийцей несчастного ребёнка, хотя, на мой взгляд, ребёнка надо было не талисманом одарять, а связать и засунуть в мешок. Бросить на телегу и увезти. Потом она возрождалась – много раз, где-то обитала, но всегда находила Учителя и калечила жизни ему и тем, кто имел глупость на ней жениться. Алуаф её памяти лишал, ничего не помогало, она рожала детей, бросала их, иногда воплощалась в своих потомках, обычно в девятом поколении девочек. Где-то свела знакомство с двумя сотворёнными Асинты, слава Хаосу растворённой совсем. Ой, подруги, давайте лучше выпьем!

Шалиах высадился на северном острове и отправил на разведку демона пустыни. Демон вернулся к вечеру и доложил – база цела, но вокруг неё, как и ожидалось, зыбучие пески, аж пузыри вздуваются. Ассиоль, Кристин и Найрелла довольно быстро прожгли ход внутри скала и расширили его. Сказать, что там было холодно – значит, ничего не сказать, но дамы легко выплавили две ниши, а три Мага огня уже сотворили каменные стволики и укрепили на них кристаллы, дающие тепло – Шалиах недаром несколько веков водил патрули. Потом появился и свет, Звёздные королевы выжгли коридор и спальни для патрульных. Пока одну для мужчин и одну для женщин. Коридор заканчивался круглой пещерой, для госпиталя – мало ли что! Фион развернул маленький свёрточек, прикреплённый к поясу. Свёрточек стал свёртком, а потом заполнил всю основную пещеру – там были походные кровати, спальные мешки из гагачьего пуха и прочие необходимые вещи. Для мытья оборудовали два маленьких душа – мужской и женский. Воду решили использовать снежную, предварительно её очистив. Крис хлопал глазами, дэв, вернувшись, захлопал крыльями. И, наконец, Шалиах сотворил плиту на тепловых кристаллах, вырастил в большой пещере стол и каменные табуреты.
Неприкосновенный запас еды нёс Крис, и жена селентинца удостоилась самых тёплых слов.
- Выход завтра утром, - сказал Шалиах – сразу за горы, к королевскому дворцу. Едой он нас обеспечить обязан, а не то мы сами себя обеспечим. Сейчас – ужинать и отдыхать, - Шалиах извлёк из воздуха бутылку Риановского коньяка для мужчин и лёгкое вино для женщин.
Утром, Шалиах оставил на базе Криса и демона пустыни, он рассудил, что пугать Короля крылатым существом, пока не стоит. Кристен тоже решила остаться, она была копией Асинты, а одна из сотворённых этой незабываемой дамы уже успела внушить эльфам не самые тёплые чувства. Кроме того, Звёздные Королевы решили, что неплохо начать тянуть защиту именно над этим островом и Кристен хотела произвести разведку. В королевский дворец, таким образом, явились три Мага огня, Фион, и четыре прекрасных дамы – Найрелла, Ассиоль, Ринель и Тайриэнн. Тариан решил следить за бывшей женой в четыре глаза, резонно опасаясь, что она попробует добраться до Хеллен. Большой зал королевского дворца был полон, пришли короли всех континентов, естественно в сопровождении супруг, котором очень хотелось посмотреть на магинь, звёздных королев и, особенно, на их туалеты. Правда, в отношении туалетов, эльфийские королевы, увы, были разочарованы. Шалиах строго запретил снимать защитные костюмы и, потому, все четыре дамы были в облегающих тело костюмах из странного, похожего на металл, материала. Только шали, повязанные вокруг бёдер, у всех были разные. Впрочем, стройные эльфийки, присмотревшись к необычной одежде магинь, уже начали подумывать, что выглядит это всё весьма эффектно. Эльфийские короли были не только обрадованы появлением магов, но постарались выразить свою радость, по возможности, материально. Внушительные сундуки с продовольствием для патруля занимали половину обширного холла.
Шалиах сообщил, что Звёздные Королевы готовы приступить к созданию силовой защиты вокруг мира эльфов, одна из них уже осматривает окрестности планеты. Что касается зыбунов, то просто закрыть источники, конечно можно, но механизм образования зыбучих песков уже начал работать и лучше источники открыть, провести каналы и сбрасывать воду в неглубокие водоёмы, из которых она будет постепенно испаряться. Возможно, это повлияет на климат пустынь, но степи тоже не самый худший вариант.
- Мы знаем, - сказал король корабелов - что вы легко справитесь с этим, Шалиах, тебе случалось справляться и с более трудными ситуациями.
Шалиах внимательно посмотрел на морского короля.
- Гилрен! Ты здесь, сколько лет, Гилрен! Как давно всё это было, какие молодые мы были тогда! Позволь представить тебе мою супругу, Ринель, она звериная магиня. А ты, как сложилась твоя жизнь?
- Сложилась, - улыбнулся Гилрен, подводя к Шалиаху темноволосую эльфийку с золотистыми, как топазы, глазами – вот моя жена, Лиэрин! Да здесь немало наших, Анамори помнишь? Он тоже здесь.
К Шалиаху подошёл синеглазый Анамори вместе с красивой черноглазой дамой, чем-то похожей на дэви, он был королём эльфов-мастеров, а жену его звали Айлинь. Ринель улыбалась, глядя на счастливого супруга, но Тариан вдруг услышал отчаянный зов.
- Тари, они меня задушат!
- Так, - сразу посуровел Шалиах – кажется ваши непрошенные гости поймали вторую Звериную Магиню. Вот и случай с ними поквитаться.

Тариана в зале уже не было.
Конечно, в общей суматохе, Тайриэнн, не привыкшая к строгому распорядку работы патрулей, воспользовалась случаем и улизнула в холмы. Тропа под её ногами стала живой и мгновенно вывела магиню к старому деревянному дому. К удивлению Тайриэнн, дом был едва виден из-за зарослей полыни и чертополоха, образовавших высокую стену. Разумеется, для Звериной Магини и в этих зарослях нашлась тропа. На крыльце дома стояла Нира, нет, не Нира, ничего от Ниры не осталось в высокой, затянутой в чёрное платье, эльфийки. Даже серебряные волосы так смешались с сединой, что их прежний цвет почти исчез.
- Зачем ты пришла ко мне? – спросила Хеллен – что тебе нужно?
- Я просто хотела посмотреть тебе в глаза, - спокойно, пока ещё спокойно, сказала Тайриэнн – я хочу понять, за что ты сломала мою жизнь?
- Спроси своего мужа, - усмехнулась Хеллен – он не так уж невинен в этой истории. Он так хотел избавиться от меня, что готов был выдать меня замуж за первого, кто предложил мне кольцо. А ведь Тариан знал, что семья моего жениха не рада мне, какая жизнь меня ждала в новом доме?
- Я не знала, - Тайриэнн смутилась – родители твоего жениха хорошо приняли нас.
- Ещё бы не принять, вы ведь Маги! Великие Маги.
- Ты могла не принять кольца, - сказала Тайриэнн.
- Могла! И долго ещё бы мучилась завистью!
- Завистью?
- Да, завистью, дура ты, хоть и Великая Магиня. Твой муж любил тебя так, как никто никогда не любил меня. Никто и никогда, понимаешь? Учитель…. Сказал бы правду, про Ассиоль, нет, он не хотел травмировать несчастного ребёнка, лучше памяти лишить и замуж выдать! Риан – гулял со мной под сенью магнолий и называл меня Тайрин! А в дом Тайрин не пускал. Я знала, сними я сейчас браслет с кровью Тайрин из позапрошлой жизни и выброси в море кинжал Алуафа, Риан посмотрит на меня с недоумением и побежит к своей Тайрин. Он же без неё вообще жить не может. И твой Тариан без тебя жить не может. А я никому не нужна без амулета. Меня не учить, а лечить надо было, а иногда, наверно, наказывать. Моя мать, настоящая мать, первая и единственная, понимала это, она была из лесных эльфов и не смотрела в глаза Учителю, но мы, все мы, и мой отец тоже, жили в его магическом поле. Дышали им! Ты пришла сказать мне что я, неблагодарная сволочь? Скажи это Алуафу, если сумеешь до него докричаться. А сейчас иди, уходи из моего дома и никогда не приходи сюда, это, кстати, для тебя небезопасно.

Тайриэнн молча, повернулась и пошла к ограде из чертополоха. Когда за её спиной сомкнулись последние колючие кусты, и она ступила на тропу, перед ней возникла женщина, чем-то похожая на Кристен и чья-то, несомненно, женская рука сзади обхватила её за шею. Вот тогда Тариан и услышал безмолвный зов своей подруги. Патруль мгновенно оказался на полянке, но Тайриэнн уже сидела на траве, два волка осторожно вылизывали ей шею, а рядом тигр и тигрица стояли передними лапами на груди двух женщин – похожей на Кристен брюнетки и огненно рыжей, громко вопящей дамы. Вокруг них кольцом стояли звери – волки, леопарды, тигры, медведи и вид у зверей был весьма решительный. Два медведя держали лапы на головах магинь, и ждали распоряжения Тайриэнн – что драть – только волосы или и скальпы тоже.
- Энн! – Тариан бросился к бывшей жене – как ты? Что они с тобой сделали?
- Ничего особенного, - прохрипела Тайриэнн – придушить пытались, видимо, особых сил у них нет. Вы можете обездвижить этих дам? Звери спасли меня, но сейчас они очень раздражены, особенно медведи. А мне трудно говорить.
Волки сочувственно вздохнули и вновь принялись вылизывать шею своей Магине. Шалиах поднял руку и прищёлкнул пальцами, сказав нечто такое, от чего женская часть патрульных покраснела. Две не особо удачливые продолжательницы дела своей сотворившей, замерли.
- Всё, - сказала Ринель – они в коме. Спасибо зверям. Тайриэнн обняла волков, почуяв в Ринель тоже звериную магиню, тигры начали ластиться к ней, как домашние кошки.
- Люблю я тигров, - объяснила Ринель – у нас дома такой красавец живёт!
Медведи посмотрели на неподвижные тела двух мелких пакостниц, и не удержались от хороших пинков. Тайриэнн сделала вид, что ничего не заметила, тем более откуда-то вынырнул смешной толстенький медвежонок, и мама подтолкнула его к магине. Тайриэнн взяла зверя на руки и почесала ему шейку. Мама удовлетворённо засопела.
- Ну и что делать с этими двумя? – спросил Шалиах.
- Пока можно и в сугроб у базы забросить, - сказала Найрелла – ничего с ними не случится, они бессмертные.
- Они бессмертно глупые и злые твари, - раздался женский голос из-за полынно-чертополоховой ограды - но отсюда их надо убрать, с меня магии хватит.
- Значит так, - решил Шалиах – прячем в пригоршню и показываем королям, потом уносим на базу, пусть полежат, пока Звёздные Королевы не сотворят защиту, а потом выкидываем в открытое пространство, ничего с ними не сделается, пусть летают, как кометы!
Спорить никто не стал. Тайриэнн уже настолько оправилась, что смогла окутать зелёной животворной дымкой всех собравшихся зверей, что вызвало радостный вой, вопли и даже отдалённое ржанье. Шалиах и Ариэль забрали двух неподвижных красоток, а Тариан взял на руки свою совершенно постороннюю женщину и патруль исчез бы, если бы за сапоги Тариана не ухватился некто мягкий и тяжёлый. Медвежонок! Тот, которого брала на руки Тайриэнн. Зверёныш тянул вверх мордочку и что-то урчал. Рядом сидела мамаша, большая, толстая медведица.
- Он хочет к тебе, Звериная Магиня, - услышала Тайриэнн мысли медвежьей мамы – я выкормила его и ещё двоих, если примешь – бери!
- Правда, можно? – спросила Магиня.
Медведица ухмыльнулась.
- Тариан, пожалуйста, опусти меня на землю, я возьму его, - сказала Тайриан.
- Зачем на землю? Я не так уж слаб, - Тайриан ухватил тяжёленького зверёныша за шкирку и сунул в руки Тайриэнн. Медвежонок немедленно полез обниматься.
-Спасибо тебе, - сказала Тайриэнн медвежьей маме, но той уже не было на поляне, да и все звери разошлись, а патруль переместился в королевский дворец.
Вся операция заняла не более получаса, но эльфы уже начали беспокоиться. Когда перед королевским троном появились патрульные, в том числе Тайриэнн с медвежонком на руках, по залу пронёсся вздох облегчения.
- Это была приятная часть сюрприза, - сказал Шалиах – сейчас будет менее приятная.
Он встряхнул рукой, и на пол грохнулась рыжая дама, следом за ней из пригоршни Ариэля появилась брюнетка.
- Вот виновницы ваших бед, - сказал Шалиах – сейчас я отпущу Звёздных Королев, они построят силовую защиту вокруг вашего мира, а дамы пусть пока полежат на холодке. Потом мы их выбросим в свободный полёт где-нибудь подальше, пусть метеориты изображают!
- Хеллен тоже в этом замешана? – строго спросил король лесных эльфов?
- Скорее нет, чем да, - сказала Тайриэнн – её использовали как приманку для меня, но проникнуть в её дом не могли. Хеллен вырастила живую изгородь из чертополоха и полыни, высокую, дом не видно. Дамы ждали на дорожке, и сойти с неё не могли, звери их в лес не пускали. На то, чтобы стать невидимыми, ушли их последние силы, но они решили придушить меня без всякой магии, ну, тут звери не выдержали и взялись защищать свою Магиню.
Супруга Гилрена принесла небольшую плошку с мёдом. Тайриэнн дала медвежонку облизать измазанный в лакомстве палец, после чего благодарное существо вылизало плошку до блеска, и заодно облизало Тайриэнн. Патрульные вновь убрали красоток в пригоршни, и отбыли на базу, предупредив короля, что за сундуками с продовольствием, придут Крис и очень милый молодой маг, но с крыльями.

Тариан напросился в гости к «соседке» на чай с ликёром. Ликёром его снабдил, ясное дело, Шалиах. За окном лесного дома Тайриэнн валил снег, в снегу играли Белый волк и Рыжий Лис, а в уголке под лестницей спал медвежонок. Когда он выбрал Тайриэнн себе в хозяйки, в мире эльфов кончалась осень, так, что жир он накопить успел. Оказавшись в зимнем лесу, зверёныш стал клевать носом, Тайриэнн нашла для него самое прохладное местечко, постелила пушистый коврик, зверёныш немедленно в него завернулся и уснул.
- Хорошо, что он впал в спячку, - сказала Тайриэнн – им надо спать зимой, а жира ему хватит до весны, упитанный медведь.
- Как ты его собираешься назвать? – спросил Тариан, как будто важнее наименования медвежонка не было ничего на свете.
- Назову Пух, сказка есть такая! – решила Тайриэнн – однако ликёр у Шалиаха прекрасный, я бы сказала, что это Аморетто, но в тысячу раз лучше!
- Энн, - Тариан как-то засмущался – я тогда тебе в переходе всяких шкатулок наставил с украшениями, так я их забрал и половину истребил, но кое-что переделал. Посмотри, может, тебе что-то понравится?
-Только не тот жемчуг, он меня просто испугал!
- Меня тоже, когда я взглянул на него ещё раз. Я его уничтожил. А твоя подвеска с александритом, она ведь у тебя? Я хочу её исправить. Ты ведь этот камень любишь?
- Люблю, потому и оставила и, к тому же, он мне сейчас подходит.
- Не надо, Энн, мы кольца уничтожили, но можно сковать новые, другие, чтобы ничего тебе не напоминали и мне тоже.
- Не торопись, может быть, мы тогда поторопились, и получилось очень плохо. Может быть, мы совсем не пара, просто ты свою пару ещё не встретил. Кого-то, в ком ты не будешь сомневаться.
- Это ты про себя или про меня говоришь? Я в своём выборе не сомневался никогда, просто ты мне не верила. Когда ты перестала мне верить? Когда появилась Нира?
- Нире было два года, я думала, она станет мне дочерью, но она стало дочерью тебе. Только тебе. Меня напугала вспышка злости у трёхлетнего ребёнка, когда она расцарапала мне лицо. Волчицу это тоже испугало – волчата так себя не ведут и дети тоже. Хорошо, что мы отправили тебя в гости к брату. Это было очень…. не по детски.
Если бы это была наша сотворённая, я бы её наказала, но Нира была приёмышем и я боялась её обидеть, хотя Грау отвесила ей хороший шлепок по мягкому месту и правильно сделала. Царапаться и кусаться она перестала. Но мне было больно, не от царапин, конечно, я спрашивала других магинь и эльфов – почему так? Они не понимали, особенно эльфийки. У них трёхлетняя девочка переходит в руки матери и сестёр, оставаясь под покровительством отца и братьев. Я всё равно надеялась, что всё наладится, но двадцать лет до школы дались мне нелегко. Да и потом тоже.
- Ей было уже за двадцать, - сказал Тариан – а она старалась сесть мне на колени – где угодно, и при ком угодно. А просто согнать её я не мог, приёмыш, обидеть жалко. А ты всё отдалялась. Грау, правда, пару раз просто взяла её за шиворот и посадила на её стул, а потом объяснила, не стесняясь в выражениях, что она уже почти девушка и так вести себя не должна. Вот интересно, у своих настоящих родителей, тогда, во времена Алуафа, она тоже такие фокусы выделывала?
- Выделывала, - Тайриэнн подлила в чай ликёра – её мать была против того, что она всё время шастает в замок Учителя, особенно, после того случая, когда Алуаф остался ночевать у них в доме и обнаружил деву в своей спальне. Она сама говорила мне, да и Шалиах понимал, что с психикой у Хеллен не всё в порядке, а уж Алиен. Алиен не любил Хеллен, видел, что она опасна, и она сумела его удалить.
- Вот я одного не пойму – Тайрин тоже росла в чужой семье, считала Риана и Хела братьями, но не более того. Хел учил её, его подруга Иллис была при девчушке чем-то вроде воспитательницы, но таких проблем не возникало. Тайрин и Иллис водой не разольёшь. Шалиаха тоже воспитывал Великий Маг Огня, творец Мира – и что? Да ничего! Шалиах считает его отцом, вторым отцом до сих пор. Дело не в том, что Нира была приёмной дочерью, дело в том, что она была не совсем здорова.
Хватит об этом – сказала Тайриэнн - всё прошло и ушло. Добьём ликёр?
- Добьём! Неси свою подвеску, я её переделаю!

Тариан долго возился с александритами, следя за тем, чтобы число камней во всем комплекте украшений было чётным, а когда закончил работу, наступил уже вечер, и нести свои изделия Тайриэнн было неловко.
- Конечно, - думал он – нас можно назвать друзьями, но это не совсем так, а навязывать своё общество бывшей жене, не очень хорошо. Может быть, она не одна.
Тариан потянулся к гитаре, своей вечной подруге и утешительнице. Песня сложилась сама, он пел, смотрел в огонь, и не заметил, как вошла Тайриэнн.
- Спой ещё что-нибудь, - попросила Тайриэнн и Тариан пел ещё и ещё, а Тариан слушала и ей казалось, вернулась юность, и не было ничего – Ниры, боли, неподвижного тела Тариана с кинжалом в груди, мира выбора и долгой серой жизни. Тариан закончил играть, сделал вид, что не заметил предательской слезинки, скатившийся по щеке Тайриэнн и достал шкатулку.
- Посмотри, Энн, мне кажется, так лучше. Красивые камни, но такие капризные!
- Как я, - сказала магиня – то есть капризные, как я, а получилось прекрасно. Поможешь мне?
Она повернулась к Тариану спиной и он застегнул изящный замочек колье. Серьги, кольцо и диадему, Тайриэнн надела сама. Камни были оправлены в платину – золото мешало передавать игру света, а серебро казалось почему-то очень лёгких для александритов. С тёмно-пурпурным платьем, камни выглядели как живые цветы.
- Тариан, - неожиданно спросила Магиня – ты так и не побывал у брата? Что-то случилось? Ты не был у него давно, да и он тебя не навещает.
Тариан вздохнул.
- История с Нирой-Хеллен ещё долго будет мне аукаться, - сказал он – дело в Бирис, хотя никакого дела нет вообще. Энн, дети любят меня, но, разумеется, Бирис не Нира. Однако кататься у меня на плече она очень любила и всегда радовалась моему приходу. Про историю с Нирой никто не знал, а я был рад найти брата и семью родных мне людей. Бирис подрастала и попросила меня научить её ездить верхом, я, конечно, согласился. Иногда я замечал в некотором отдалении белого леопарда-подростка, очень красивого, но не обращал на это внимания. Зато Бирис обращала. Более того, маленькая негодница использовала меня, чтобы вызвать у оборотня ревность. Однако Ирс, сын Тэсс, был воспитан в строгих правилах и ждал, когда Бирис сама проявит инициативу. Бирис злилась. Но больше всех была расстроена Тайринэль, жена Эрриана. Она ведь тоже жила в мире выбора, и ты знаешь, каково ей там пришлось. Навязчивость Бирис с её конными прогулками, Тайринэль совсем не нравилась, а тут ещё выплыла история с Нирой-Хеллен. Я бы не сказал, что меня в чём-то подозревали, в чём-то нехорошем, но я почувствовал возникший холодок в отношениях с братом и его женой. Я закончил портрет Тайринэль, который тогда рисовал и ушёл к себе. С тех пор я только посылаю брату зов, по праздникам и этим ограничиваюсь. В дом меня больше не приглашают, а я не навязываюсь. К счастью, Бирис вскоре пошла в школу, обзавелась подругами-оборотнями и юные леопардессы рассказали ей о традициях и обычаях правильно воспитанных леопардов. Я узнал это от Шалиаха, он там учит третий уровень школы магии огня, но, разумеется, все учителя знают – кто с кем дружит.
- На тебе словно клеймо поставили, - рассердилась Тайриэнн – Морена не могла объяснить Тайринэль, что можно просто любить детей, без всяких извращений?
- Не знаю, но не хочу объясняться, ни с братом, ни с Тайринэль. Можно окончательно испортить отношения, я тоже не железный.

Тайриэнн понимала, что вмешиваться в отношения братьев не стоит, но и оставлять без помощи хоть и бывшего, но, тем не менее, любимого, мужа, не собиралась. Пока она раздумывала, как бы исправить ситуацию, не задев ничьих чувств, в её доме всё чаще появлялся Тариан.
-Энн, я понимаю, - как-то сказал Тариан – у меня не лучшая репутация, но….
- С твоей репутацией всё в порядке, - рассердилась Тайриэнн – просто Тайринэль, как и я, всё ещё помнит мир выбора и то, что она пережила. Вот и боится собственной тени. Я говорила с Мореной, она, конечно, тоже в семью сына лезть с советами не собирается, но считает, что Тайринэль пора уже убрать свои воспоминания о мире выбора в самый дальний угол памяти и не делать из мухи слона.
- Ты говорила? Обо мне?
- Да, я говорила о тебе с твоей сотворившей! И вообще, хватит таскать кольца в кармане, давай их сюда!
Тариан посмотрел на свою «постороннюю женщину» с некоторым подозрением, но коробочку достал. Открыл. Камни в кольцах были очень похожи на золотые топазы.
- Я подумал, - сказал Тариан – почему обязательно камни должны быть в цвет глаз? Перед уходом из мира эльфов, я побывал на нашей старой базе. Вода уходит из песков и вымывает из-под скалы вот эти камни. Это не топазы, это что-то другое, эльфы зовут их тоэры. Они светятся в темноте своим собственным светом. Ещё они приносят с собой любовь и верность. Если тебя не пугают пятна на моей репутации….
Тайриэнн взяла кольца, молча надела кольцо побольше Тариану и протянула ему руку. Потом долго рассматривала кольцо.
- Ты удивительно удачно их огранил, наконец, сказала она – почти весь камень с гладкой огранкой, а по краям огранка розой! Они прекрасны и хорошо, что они одинаковые – у тебя и у меня.
- Энн, сегодня мне прислала зов Бирис, - Тариан вздохнул – я хочу, чтобы ты была рядом и чтобы юница поняла, что у меня есть ты, моя жена. Кроме того, я не сомневаюсь, что вслед за дитятком явятся папа с мамой, дабы уберечь деву от моего тлетворного влияния.
- Ты только поэтому принёс кольца? – Тайриэнн начинала закипать.
- Да нет же! Я давно их сделал, сразу после патруля! Но в доме должна быть хозяйка, в конце концов, тем более, если кто-то приходит в гости!
- Хорошо, - согласилась Тайриэнн – я надену платье шоколадного цвета с золотистой вышивкой!
- Вот! А чтобы кольцо не выглядело одиноким, я тут ещё кое-что сделал из этих камней – Тариан вытянул из воздуха шкатулочку – к твоему платью подойдёт!
- Значит, ты тогда ходил на старую базу, - задумчиво сказала Тайриэнн.
- Ну, да, я знал, что там скала и могут быть хорошие камни, а ты что подумала? Что я Хеллен тайком навещаю?
Тайриэнн вдруг рассмеялась.
- Знаешь, милый мой супруг, Звериная Магиня – жена опасная! В пустыне тоже звери водятся! И некоторые невероятно болтливы!
- И даст тебе мироздание спутницу жизни, - сказал Тариан – прими и не ропщи! Пойдём, дорогая спутница жизни, гостей встречать!

Когда Тариан с теперь уже супругой вошли в замок, гости – а их оказалось двое – уже сидели в чайной комнате, и Грау угощала их горячим шоколадом. Бирис явилась не одна, её сопровождал красивый белокурый парень с удивительно чёрными глазами, Тайриэнн сразу опознала в нём оборотня-леопарда, причём явно из семейства магов.
- Дядя Тариан, - сказала Бирис – позволь тебе представить моего друга, его зовут Ирс. Ты не заходишь к нам, вот мы с Ирсом решили сами тебя навестить. Ирс тоже хочет посмотреть твою картинную галерею и познакомиться с Тайриэнн.
- Мы очень рады…, - в один голос начали хозяева замка, но в этот момент в комнате появились Эрриан и Тайринэль, причём Тайринэль явно собиралась утащить доченьку домой, однако увидев Ирса и Тайриэнн, несколько опешила.
- Тайриэнн, - наконец нашлась заботливая мама – я смотрю, у вас с Тарианом одинаковые обручальные кольца, вообще-то…
- Дорогая, - вмешался Эрриан – традиция не требует точного соответствия камней в кольцах цвету глаз супругов!
- Но какие красивые! – сказала Бирис – я таких камней никогда не видела!
- Они из мира эльфов, - пояснила Тайриэнн – называются таэры, и эти камни светятся в темноте, в них заключён солнечный свет над горячими песками. Прошу вас, садитесь, сейчас Грау принесёт горячий шоколад, а потом уж можно посмотреть и картинную галерею.
- Поздравляю, брат, - Эрриан явно был рад, что обошлось без скандала – и тебя и Тайриэнн!
- Мы были бы рады видеть вас в нашем доме, - сказал Ирс – Бирис много рассказывала о вас моим родителям.
- Ну, что же, - Тайринэль, похоже, успокоилась – будет чудесно собраться всем вместе - и в доме Тэсс и в нашем замке.

В Заповедном лесу Тайриэнн солнце играло с пушистым снегом, а в замке Тариана тучи явно собирались ещё разок промыть окна спальни. Тайриэнн посмотрела на мирно спящего супруга.
- Сколько же лет я не просыпалась рядом с Тари? – подумала она и мысленно обозвала себя дурой.
Тари открыл глаза, посмотрел на жену и уткнулся в её плечо.
- Ты не дура, Энн, - пробормотал он – просто так уж всё сложилось.
- Ты что, мысли читаешь? – Тайриэнн мгновенно проснулась окончательно.
- Ты думаешь вслух, - сонно пробормотал Тариан – а я надеялся, что сегодня ночью над домом засияет радуга. Потом понял, что ты просто боишься повторения истории с Нирой!
- Нас, кстати, сегодня в гости ждут, - ушла в сторону Тайриэнн – куда направимся, к оборотням или к твоему брату?
-Ууу, - протянул Тариан – я спать хочу!
- Мы же обещали!
-Ну, ладно, обещали, так обещали, пойдём к оборотням, а брат с семейством тоже туда придёт, ты не забыла, что у него есть и сын, Алекс?
- Не забыла! – Тайриэнн помолчала – только я тоже хочу сына! Кстати, сегодня всю ночь лило, как из ведра, откуда радуга?
- Дождь не причём, ты просто боишься! Пусть будет сын, а потом, когда ты совсем успокоишься – дочка!
-Да, - сказала Тайриэнн – ты прав, и у меня исчезнет страх! Всё, идём в бассейн, и завтракать, а потом…
- Потом можно ещё поспать, - промурлыкал Тариан.
- Ночью и поспишь!
- Ночью я занят и ты тоже!
Тайриэнн, конечно, бывала в домах оборотней, но семейство Тэсс было семейством магов и их жилище просто очаровало Звериную Магиню.
Огромное кирпичное кольцо на высоком фундаменте из каменных плит неправильной формы, скреплённых каким-то раствором, образующим странный рисунок. Кольцо было окружено парком, переходящим в лес, высокая арка ворот, ведущая внутрь кольца, была сложена из чёрного обсидиана, а сами двустворчатые ворота представляли собой образец чугунного литья, украшенного вставками из сверкающей на солнце бронзы. Ворота были распахнуты, гостей ждали. Тайриэнн и Тариан поднялись на высокое каменное крыльцо, вошли внутрь и оказались во внутреннем дворике, по зимнему времени, укрытом высокой куполообразной крышей. Большая часть дворика была замощена отполированными каменными плитами, в центре помещался странный круглый стол с фонтанчиком. Вода из фонтанчика стекала в углубление в середине мраморной столешницы, напоминавшее плоскую вазу. В вазе цвели кувшинки, куда уходила вода, Тайринель сразу не поняла. Стальные опоры крыши были увиты чем-то вьющимся, стекло словно парило над синими цветами. Вдоль галереи, опоясывавшей дом, росли лимонные и мандариновые деревья. От каменных плит дворика их отделял зелёный травяной ковёр. Окна дома смотрели во внутренний дворик и туда же выходили несколько дверей. Перед главной дверью стояли хозяева – высокая красивая женщина-оборотень и её супруг. Тэсс, хозяйка дома, в серебристом, с чёрными розетками по подолу, платье, зеленоглазая, с волосами чуть светлее, чем у Тайриэнн, приветствовала гостей. Её белокурый, черноглазый супруг (вот в кого у Ирса такая внешность, - подумала Тайриэнн) сдержанно поклонился. Он был в чёрном бархате, расшитом серебряной нитью, что ему шло необычайно. Сопровождаемые хозяевами гости прошли через просторный холл и вошли в гостиную. Там уже расположились Эрриан и Тайринэль, а в уголке, на полукруглом диванчике, устроились Алекс, Ирс и Бирис. На руках у Бирис сидел котёнок леопарда, маленькая девочка в серебристой шубке с чёрными розетками. Все трое забавляли малышку, чесали её за ушками, теребили, а она, то притворно шипела и показывала зубки, то лезла обнимать и облизывать всех подряд. Бирис была во «взрослом» бирюзовом платье, Алекс предпочитал светло-серый и чёрный цвета, а Ирс был одет почти, как его отец. Завидев гостей, Бирис подошла поздороваться, впрочем, не спуская с рук маленькую леопардессу. Мальчики сдержанно поклонились, Алекс, впервые увидевший Тайриэнн, казался совершенно ошеломлённым, словно перед ним возникла сказочная волшебница. Тариан заметил взгляд племянника и едва заметно улыбнулся.
-Энн, - безмолвно сказал он жене – ты, кажется, обрела юного поклонника.
- Ничего особенного, - ответила также безмолвно Тайриэнн – мальчики-подростки часто влюбляются во взрослых дам. Потом это проходит – когда приходит настоящая любовь!
Тесс, от взгляда которой ничего не ускользало, пригласила всех к столу. Разумеется, Алекс постарался устроиться напротив Тайриэнн и только теперь его сотворившая, Тайринэль, заметила восторженные взгляды сына.
- Ну, вот, - подумала она – то Бирис липла к дяде, теперь Алекс повадится липнуть к тёте!

Праздники кончились и Бирис, Ирс и Алекс отправились в Изначальный Мир, в школу. Ирс уже закончил третий уровень обучения и отправился в школу магии, откуда, впрочем, выбирался и радовал Бирис совсем уж неожиданными появлениями, чаще всего, глубокой ночью. Юный безобразник научился мурчать, и Бирис просыпалась от басовитого тарахтенья, что её, впрочем, нисколько не огорчало. Алекс во время праздников, уговорил друзей поплавать по своему миру и они добрались даже до того места, где морской песок давно закрыл стеклянную пыль стены Корвина. Как он ухитрился найти среди пыли небольшой осколок кривого зеркала, не мог понять даже Ирс, но вскоре в обруче, когда-то подаренном Алексу Тарианом, вместо аметиста появилась зеркальная звёздочка. Тариан, увидев вместо аметиста сверкающий камешек, не обратил на это особого внимания, племянник мог потерять аметист, мог даже осветлить его, если бы захотел. Но после той, единственной, встречи с Энн, Алекс вообще заметно изменился, прекращал разговор, если речь заходила о его дяде, и очень не любил, когда Бирис называла Тайриэнн тётей. Бирис посмеивалась, Ирс был в своей школе магов, Алекс же не мог забыть пепельноволосую Звериную Магиню. Он надеялся увидеть её в школе, но вместо Энн, на кафедре появилась Великая Звериная Магиня Кольца, Тайрин. Бирис усмехнулась, но Алекса Тайрин чем-то раздражала. Может быть, неуловимым сходством с Тайриэнн, Звериные Магини, несущие в себе наследственность дриад, все в чём-то схожи между собой. Но истинным ударом для Алекса было посещение школы его родителями, которые и сообщили Бирис и Алексу, что у них появился двоюродный брат, правда, совсем маленький, годовалый симпатичный малыш, похожий на Тариана. Конечно, на втором уровне школы, ученики уже прекрасно знали, что детей не приносят аисты и никто ещё не находил их в капусте. Тем не менее, новость оказалась для Алекса ошеломляющей. Как он вообще представлял себе семейную жизнь дяди и тёти, неведомо, но Тариана он почти возненавидел. Забыты были уроки верховой езды, рисование, то, что Тариан, во время отсутствия Эрриана почти заменил Алексу и Бирис мать и отца. Тайринэль тогда была так подавлена, что года три видела своих детей только за обеденным столом. Потом всё наладилось и Алекс почти всё свободное время проводил с Эррианом в мастерской, но и дядю не забывал. Всё изменилось после встречи с дядиной женой.
Тайриэнн играла с маленьким Арленом. Тариан действительно очень любил детей, поэтому детская комната его сына была отделана и оборудована так, чтобы малыш мог ползать по огромному мягкому манежу, рядом с которым постоянно дежурил кто-то из зверей, кроме, конечно, спящего медвежонка. Мелкие бассейны в соседней комнате и какой-то особенно нежный душ, множество игрушек, самых разных и разнообразных. В окнах витражи, потолок, менялся в течение суток – синее небо, или серые дождевые тучи, рассвет, закат и звёздное небо. Тариан придумал низкую детскую кроватку, которой предстояло расти вместе с малышом, мягкие стены, разные – лес, луга, горы, море, соорудил мягкий пол, светильники, словом, сотворил всё, что мог сотворить маг для маленького сына.
Тайриэнн всегда помогала молоденькая шакалиха-оборотень, а Тариан смотрел на счастливую жену и думал, что он поступил правильно, сделав ещё одну, похожую комнату, соединённую с детской Арлена игровой. Он очень хотел, чтобы у сына появилась сестрёнка, похожая на Энн. Нагулявшийся утром малыш довольно быстро заснул, с ним остались белый Волк и шакалиха, они устроились на низком мягком диванчике, а супруги вернулись в гостиную – Грау сообщила, что их дом посетила Тайрин. Великая Магиня Кольца, Творец Мира, сидела на корточках под лестницей и рассматривала спящего медвежонка. Увидев хозяев, она вылезла из-под лестницы и улыбнулась.

- Прелесть какая! – сказала Тайрин, ничуть не смущаясь тем, что её застали под лестницей – здравствуйте, дорогие хозяева. У меня есть к вам разговор.
Хозяева проводили неожиданную гостью в чайную комнату. Тайрин с любопытством посмотрела на уютное помещение, улыбнулась, и, наконец, решилась заговорить.
- Конечно, мне следовало бы посетить родителей вашего племянника, но Тайринэль может понять меня превратно, поэтому я пришла к вам. Тариан, скажи, пожалуйста, кто сделал обруч для волос, который носит Алекс?
- Да, собственно, изначально этот обруч сделал я и подарил Алексу, только в нём тогда был аметист, а сейчас что-то другое, наверно, мальчик потерял мой камень и вставил что-то похожее на горный хрусталь.
- Это не хрусталь, - вздохнула Тайрин – это осколок кривого зеркала. Я говорила с Бирис, её брат нырял в море, недалеко от того места, где когда-то обрушилась стена Корвина. Собственно, стена обрушилась в пространство, но малая часть пыли попала в море. Мёртвой пыли, затянутой песком, мы проверяли, сам Творец всея воды проверял. Я не знаю, как образовался тот осколок и как Алекс его откопал, хотя у него, у Алекса, есть задатки очень сильного мага, можно сказать универсального. Пожалуй, заложенная в нём сила, может сравниться с силой Великого Мага, например, Риана. Но дело в том, что осколок ожил, стал частью изначально сотворённой Корвином стены.
- Как это могло случиться? – спросила Энн, уже предчувствуя ответ Тайрин.
- Любовь к тебе, Энн, - Тайрин сказала то, чего Энн не хотела слышать – ты не виновата, но Алекс живёт теперь в плену своих иллюзий. Он видит мир, отражённый в кривом зеркале.
- Мальчики в его возрасте частенько влюбляются в подруг своих мам, - сказала Тайриэнн – потом это проходит.

- Да, проходит, - согласилась Тайрин – но это не тот случай.
- Я поговорю с Эррианом, - Тариан воспринял слова Великой Магини с заметным беспокойством – не хватало нам повторения истории с Бирис!
- С Бирис всё было в порядке, - Тайрин невесело улыбнулась – плутовка хотела вызвать ревность у Ирса. С Алексом всё сложнее. Он надеялся, что Энн будет учить их зоологии, но вместо неё пришла я, и Алекс просто возненавидел меня. Мне это не опасно, но всё это опасно для тебя, Энн.
- Боюсь, что это опасно для нашего сына, - сказал Тариан.
- Вот именно, - подтвердила Тайрин – когда Алекс узнал от родителей, что обзавёлся двоюродным братом, он, мягко говоря, не обрадовался новости. Скорее, наоборот. Я уж не говорю о том, что он вообще перестал ходить на мои уроки. Поймите, мальчишка живёт в мире иллюзий, он и без осколка зеркала влюбился бы в твою жену, Тариан, но это вскоре прошло бы. Но эта гадость держит его в плену. Однако, и это не самое худшее. Я говорила с Мореной, с моим сотворившим, Владыкой лесов, с Творцом Мира, Севером. Если Алекс поймёт, что Энн не любит его, этот осколок будет не просто живым, он начнёт тянуть силы у Алекса, а там есть, что взять. Любовь, обернувшаяся ненавистью способна погубить мир и не только этот мир, всё Кольцо миров.
- Почему бы просто не снять с него обруч и не уничтожить стекляшку? – спросила Энн, которой не улыбалось объясняться с влюблённым племянником.
- Он не позволит, - сказал вдруг Тариан – не позволит и неизвестно, как он будет жить потом. Мне кажется, он уже привык к своим мечтам, сжился с ними, увяз в собственном воображении.
- Собственно, я пришла к вам, - Тайрин замялась – вот почему. Я, конечно не провидица, но, думаю, осколок в обруче растёт. Судя по тому, что Алекс постоянно пропадает в школьной мастерской, он что-то там творит. Возможно, подарок для любимой женщины. Энн, не дотрагивайся до осколка зеркала, просто не дотрагивайся, придумай что-нибудь. И не пускай милое дитя в комнату вашего сына. Тариан, тебе необходимо поговорить с братом. Всё это очень тревожно, если не сказать, опасно.
-Вот ведь, нашёл в кого влюбиться, - сказал Тариан – ещё бы в Звёздную Королеву втрескался, дурачок!
- Постой, - Энн задумалась – а ведь жезлом Звёздной Королевы обруч можно просто снять с головы Алекса и уничтожить! Ассиоль своим жезлом что-то такое проделывала!
- А Эрриан и Тайринэль живут в мире Найреллы, Звёздной Королевы, - сказал Тариан.
- Если бы всё было так просто, – вздохнула Тайрин – снять обруч можно, можно забрать у Алекса то, что он творит сейчас, я думаю, некую подвеску, вопрос в том, что с этим творением Корвина делать. Те осколки стены, что улетели в пространство, слиплись некое подобие метеоритов, они мертвы и потому безопасны. Вы наверно, заметили, что участились так называемые звездопады. Это вспышки, попадая на защиту Кольца, стеклянные комочки просто вспыхивают и исчезают. Звёздные Королевы говорили, что большая часть осколков стены образовала некое подобие огромной планеты из стекла и льда. Да, часть этих комков почему-то стала льдом. Может быть, именно таков и был замысел Корвина. Единственный способ избавиться от этой гадости – отнести камни Алекса к той планете. Здесь их оставлять нельзя. Ни в одном мире. Мы получим мёртвые, замерзшие океаны, стеклянные горные цепи – оно способно разрастаться. И рано или поздно, эта зараза расползётся по всему Кольцу. Я не хотела вас пугать, но драконы Орризара забрали из школы своих детей. Я говорила с Орризаром, он подумывает увести свой мир во вселенную Великого Дракона, то есть уйти из Кольца. У них есть и свои проблемы, но это другая история.
- Шелл? – тихо сказала Энн.
- Да, - Тайрин не хотела говорить об этом, но сказав «А», читай весь алфавит – Шелл отложила яйцо и проверила своим жезлом. Это было ночью, а утром она исчезла вместе с колыбелью и яйцом, но оставила письмо. Вот в этом письме, Шелл и написала, что тот, кто появится на свет из яйца, будет разрушителем. Это дракон, но с меткой Асинты, пять чёрных лепестков. Убить сына она не может, но и позволить ему уничтожить мир, не даст. Самое интересное, что незадолго до кладки, в мире Орризара побывал Алекс. Он спрашивал Зиртака, примут ли его в мире драконов, если он поселится у них со своей женой, Звериной Магиней. Зиртак не принял слова Алекса всерьёз, Алекс тоже засмеялся и сказал, что это шутка и ему ещё рано жениться. На прощанье он повесил на золотую колыбель хрустальную звёздочку – «на счастье».

Тайрин бродила по парку Горного замка. Хотелось обойти весь парк, попрощаться с домом в персиковом саду, дотронуться до каждого дерева, в последний раз вдохнуть аромат сирени, когда-то, в незапамятные времена, собранной в разных мирах и привезённой сюда Рианом. Тайрин знала – больше она не увидит этот парк, не вдохнёт аромат цветов, не поднимется по мраморной лестнице с беседками, не услышит песен русалок в озере. Риан не знал, он собирался в путь к ледяному гигантскому шару, чтобы навсегда похоронить в его недрах память о последней шутке Корвина. Мир Найреллы, мир, в котором жили Тайринель и Эрриан был почти пуст. Три дня назад оттуда ушли последние маги, ушли в мир Морены, чистый, не заражённый стеклянной пылью. Зверей увели через портал на пустынные материки в тот же мир Морены. Все Звериные магини помогали Эрнилу, а вела зверей Великая Звериная Магиня Кольца, Тайрин. Портал строили оборотни из бывшего мира Великого Медведя, строила дочь Медведя и её супруг, преемник ушедшего к звёздам Творца мира оборотней. Работали все – Иллис уводила магов-оборотней из мира Найреллы, Эрнил – стада копытных, но впереди шла Тайрин. Сам мир Найреллы Звёздные Королевы выведут за пределы Кольца, а Риан унесёт страшные дары любви Алекса туда, где они никому не смогут навредить. Звериная Магиня не заметила, как прошла через весь парк и вышла к горному ручью, вернее к вееру мелких ручейков, питавших сотворенную ею буковую рощу. Это было так давно, тогда деревья были ещё детьми, а сейчас к небу поднимались гигантские стволы. Под ярким южным солнцем, они казались серо-голубыми, а высоко вознесённые кроны закрывали синее небо и листья тоже казались сине-зелёными.
- Храм с ажурной крышей и голубыми колоннами, - подумала Тайрин и пристроилась у могучего, в три обхвата ствола. Корневые натёки плавно изогнулись, и она сидела на серо-голубой живой скамье.
Сидела, вспоминала, гладила кору живого дерева, слушала, как тихо поют ручейки, скользят по своему каменному ложу, чтобы там, за рощей, слиться в единый весёлый поток и помчаться через степь к большой реке. Этой рощи она тоже больше не увидит, но деревья не забудут её, не забудут звери, птицы, только вот Риан. Он ничего не знает, он собирается в путь, и, она, Тайрин, проводит его. Проводит и уйдёт в свой Заповедный Лес, растворится в нём, исчезнет надолго, если не навсегда, даже памяти о ней не останется.
- Исполнится мечта идиота, - подумала Тайрин – бредовая мечта графа Северского!
Она не сказала об этом Риану и не скажет. Он уйдёт в путь к ледяной планете и вернётся в Горный замок, свободным и счастливым. Даже снов о той, что жила когда-то рядом у него не будет. Но их сотворённые будут помнить, смутно, как легенду из далёкого прошлого, что была когда-то сотворившая их, была, но исчезла, а душа её растворилась в окутанном туманом Заповедном Лесу и теперь этот Лес и есть её душа, источник жизни Леса.
- За всё надо платить, девочка – прогудел в кронах деревьев знакомый голос – ты ведь могла отказаться, и Риан мог отказаться, но вы выбрали.
- Риан ещё не знает, что он выбрал, - тихо сказала Тайрин.
- Ты ему не сказала и никто не сказал, но вряд ли он совсем уж ничего не чувствует, - прогудел Хаос и замолк.

Тайрин выбралась из рощи, прошла через парк и вошла в свой дом. Посмотрела на свой портрет, вздохнула.
- Прощай, дом, - сказала магиня- скоро меня не будет, и я не знаю, вернусь ли я в свой мир, но в замок я точно не вернусь. Прости меня, ты был домом моего счастья, а счастье вечным не бывает. Бесплатным тоже не бывает.
- Ты вернёшься, - словно ветерок пронёсся по дому – вспомнишь меня и захочешь побывать здесь. Ты меня увидишь, но только ты. Для всех я стану холмом, поросшим сиренью, но я буду помнить и ждать. Ты придёшь.
- Может быть, - Тайрин помолчала – только вот в жизнь Риана я больше не вернусь. Пусть будет счастлив и спокоен.
Магиня присела на знакомый диван и вспомнила тайный Совет Творцов. Именно тогда они решили пожертвовать одним из миров Кольца, тем, где на дне океана лежала пыль от стеклянной стены. Именно тогда сама Тайрин сказала, что нет никакой гарантии, от превращения живого мира в стеклянную статуэтку. Найдётся ещё один Алекс, или любопытная русалка, да просто сработает подводный вулкан, и пыль слипнется в комочки и начнёт разрастаться. Мир Найреллы опасен для Кольца, его надо выводить за пределы защиты. Творцы и Звёздные Королевы согласились со Звериной Магиней, но необратимое действие требует адекватного ответа и Великой Магине придётся заплатить своей жизнью за жизнь миров Кольца. Жизнью и памятью. Тогда всё и решилось. Думать о будущем Тайрин больше не могла, было горько и тошно, опять возрождаться в чужом мире, жить с чужой судьбой, без надежды на возвращение. Вот тогда Хаос и загудел под сводами зала Совета.
- Душа Тайрин останется в её Заповедном Лесу, - сказал старый разрушитель, созидатель и хранитель душ – если она отдаст силы своему Лесу, но она исчезнет из памяти живущих, станет забытой легендой, а её Лес закроется стеной тумана. Звери будут помнить её, ощущать её присутствие, но только звери и леса. Тайрин согласилась с приговором и теперь ждала ночи, чтобы проводить в путь Риана и навсегда расстаться с ним.

Они стояли на вершине самой высокой горы южного полюса погибшего мира. Опасения Тайрин оправдались – сильная буря взбаламутила песок морского дна у самого берега, и стеклянная пыль стала слипаться в мелкие комочки. Видимо, не только Алекс испытывал безответную любовь, нашлись такие страдалицы и среди водных обитательниц. Блестящие шарики собрала русалка и сделала из них ожерелье. Хорошо, что водным магам удалось переправить большинство морских и речных красавиц в мир Морены, но эта спряталась так умело, что её не смогли найти. Ожерелье стало расти, обволакивая хвостатую красотку, у побережья появилась прекрасная и смертельно опасная ледяная статуя, потом затвердела вода в океане, и очень скоро весь некогда зелёный и цветущий мир стал похож на блестящую ёлочную игрушку. Тайрин было жаль деревья, жаль до слёз. Зверей вывели, но деревья, трава, цветы, вода – всё стало холодным блестящим стеклом. Даже Алекса удалось спасти, Найрелла незаметно и очень аккуратно удалила обруч с блестящим камешком с головы юного мага и переправила его в ларчик, заранее приготовленный для этой цели. Ларчик ждал на вершине горы, той горы, где стояли Тайрин и Риан. Обруч оказался не единственным предметом, хранившимся у Алекса. Вслед за этим обручем, уже без вмешательства Найреллы потянулись и другие подарки для любимой – кольцо, кулон, браслет, серьги – всё это только подтверждало опасения Тайрин – изделия Корвина обладают свойством жить своей жизнью. Сейчас вся эта благодать лежала в ларце и Риан, единственный, среди Великих Магов Кольца, мог без особого вреда для себя унести их к далёкому ледяному шару, гигантской планете, окружённой сверкающим кольцом обломков всё той же стены. Звёздные Королевы наблюдали эту ледяную красоту с безопасного расстояния, и впервые в жизни Тайрин увидела притихшую Ассиоль. Среди сверкающего кольца ей удалось рассмотреть нечто вроде свернувшейся золотой змеи, обнимающей золотую колыбель. Тайрин вспомнила Ассиоль, посмотрела на Риана и вздрогнула.
- Хоть бы ему удалось вернуться! – подумала она – пусть не помнит меня, пусть все меня забудут, только бы он вернулся!

Риан посмотрел в глаза жены, знакомые, такие родные, зелёные, как листочки клёна в роще Заповедного Леса.
- Почему ты решила, что я забуду тебя? – неожиданно спросил он – из-за этого паршивого ларчика? Или это плата, твоя плата за избавление от дивного творения? Ты отдала мне половину твоей силы, зачем? Думаешь, я не заметил? – Риан уже орал во весь голос и с соседнего склона сорвалась снежная лавина.
- Не кричи так громко, Риан, - попросила Тайрин – здесь недалеко наши сотворённые, они пришли проводить тебя и пожелать счастливого возвращения.
- А также помочь тебе вернуться в твой Лес, потому, что сама ты уже не доберёшься! Ты уходишь, Тайрин, уходишь и уносишь с собой память о тебе! Но это у тебя не выйдет, я дождусь, мне не привыкать и я не забуду тебя, не хочу забывать, это мне решать – что помнить и кого!
- Я вернула жезл Корвину, даже не спросив совета у тех, кто знал, чего можно ожидать от этого существа. Мой грех, моя вина и плачу тоже я. Ты вернёшься, вернёшься в свой замок, а память обо мне будет для тебя лишним грузом.
Тайрин не сказала, что и сохранить эту память невозможно, она не хотела врать сверх меры, но не могла и правду сказать, сил и так осталось немного и их следовало отдать Заповедному Лесу.
- Я сам решу, какой груз мне нести!- уже тихо сказал Риан. Он схватил несчастный ларец, выругался и исчез.
- Вот и попрощались, - подумала Тайрин. Из-за скалы появились дети, друзья, внуки, Ассиоль с жезлом, но Риан уже исчез, только вспыхнула молния в разрыве защиты Кольца.
- Пойдём, мама, - сказала Сильверен и взяла Тайрин за руку.

Они стояли на краю широкой долины, у моста, когда-то сотворённого Рианом. Мост тянулся над глубокой рекой, потом над заросшей травой равниной, по которой гуляли кони, пересекал ещё одну небольшую речку и выводил в Заповедный Лес. В маленькую речку водопадом впадал лесной ручей и здесь, в смешении вод ручья и речки, образовалось небольшое озерцо. Тайрин помнила, как все они, тогда ещё беззаботные и счастливые, ныряли в озерцо, а Риан вообще превращался в огромную рыбу и спускался вниз по водопадику. Она помнила смех Ассиоль, Ринель в цветастом саронге, шашлык из форели, который они жарили на берегу, смех Наира, серебряный голос Сильверен и шёлковый плащ волос Эллис, ниспадавших почти до земли. Она всё помнила и хотела бы помнить всегда, но слишком хорошо знала, что воспоминания станут снами, там, в том мире, куда она уйдёт. Уйдёт, оставив часть своей души и всю свою силу Лесу и зверям.
-Мама, - Сильверен уже отпустила её руку – а что будет с нами? Неужели мы тоже тебя забудем? Как отец?
- Не знаю, мой серебряный клён, - честно сказала Тайрин – может быть останутся какие-то легенды, бабушкины сказки, правда, я не знаю.
- Бабушкины сказки без бабушки, - проворчала Ассиоль – ты лучше скажи, почему Риан должен вычеркнуть тебя из своей жизни, да так, чтобы и памяти о тебе не осталось?
- Был выбор, - тихо сказала Тайрин – всё дело в ларце и живых осколках кривого зеркала. Либо я исчезаю из его жизни, либо он, уж простите, повторяет судьбу Алекса. Энн это нужно? А если он сохранит ларец? Ещё один стеклянный мир? Кому это всё вообще нужно? Выбор сделала я, у меня не было, и нет права делать выбор за него, но где один грех, там и другой.
- Ой, - засмеялся Шалиах – вот уж чего-чего, а любовей разных и разнообразных у Риана было с избытком. Всё прошло и это бы тоже прошло! Или нет?
- Вот кто бы говорил про разнообразные любови, - сверкнула зелёными глазами Ринель – но тебе, муженёк лучше бы помолчать!
Тайрин неожиданно светло улыбнулась.
- Как хорошо, что вы есть, что вы такие, как есть, но мне пора. Скоро вернётся Риан, не забывайте его и не напоминайте ему о лесовушке, перемазанной малиновым соком, когда-то жившей на Северном острове. Он любит вас, пусть он будет спокоен и счастлив – не мешайте ему ни в чём.
Она опять светло улыбнулась и шагнула на мост.
- Всё, дальше я пойду одна! Прощайте, дети!
Тайрин уверенно пошла по мосту, на полпути оглянулась – моста за ней уже не было. Только на дальнем берегу, видны были неподвижно стоящие фигурки. Но вот и они шевельнулись и исчезли за деревьями. Тайрин вздохнула и двинулась дальше. Мост исчезал за её спиной, наверно это было странно и страшно, если смотреть со стороны, но так должно было быть. Только так. Тайрин миновала середину долины, маленькую речку, полюбовалась на водопад, стараясь не взвыть в голос, и ступила на свой берег. Её ждал Волк, они вошли в сад, и Тайрин подумала, что весна в этом году особенно ранняя и цветущая. Цвели гиацинты, золотом горели нарциссы, даже сирень вокруг беседки расцвела раньше времени. На поляне почему-то зажёг белые свечи каштан, хоть ему было рано цвести, и, одновременно, совершенно не вовремя, ветерок принёс из кленовой рощи запах первых цветов клёна, тонкий, медовый запах.
- Клён уже давно отцвёл, - подумала Тайрин и вдруг поняла – Лес хочет подарить ей на прощанье всё, что она любит. Она вошла в дом, обошла все комнаты, саламандра в камине поклонилась ей и из кухни вышли Енот и Лаххи. Молча смотрели на неё лисы и рыси и ни на шаг не отходил Щекн. Притихшие коты сидели на диване, и Димка смотрел зелёными глазищами, словно пытался заглянуть в душу. Звери знали, они знали всё, Лес оставался им, навеки, пока не погаснут звезды. Звери будут помнить, они ничего не забывают, над их памятью не властна магия. Тайрин сдержала слёзы, бодро улыбнулась и вышла из дома.

Она шла по знакомой тропе, к сердцу Леса, к Купели. Иногда задерживалась у какой-нибудь полянки, и с её пальцев слетали зелёные молнии. Полянка расцветала весенними лесными цветами, тихо пели свирели дриад, выглядывали из-под пушистых тёмных елей ландыши. Среди голубых и розовых пролесок замерла маленькая косуля, подошла к Тайрин, ткнулась тёплым носом в ладонь. Тайрин погладила её и тихо сказала, что сегодня не будет охоты, а потом двинулась дальше по еле заметной тропочке. Она шла по родному Лесу, частью которого была сама, и Лес прикасался к её волосам лапами вековых елей, сверкал ослепительно белыми стволами берёз, пел для неё свою лесную песню. Среди ранних, не по сезону колокольчиков, мелькали рыжие пушистые хвосты лисиц, скользили почти невидимые серые тени волков, вышла навстречу красавица леопардесса, потёрлась о ноги магини и запела, как домашняя кошка. Тропа уводила всё дальше, в тёмную душистую глубь вечного Леса и вышла, наконец к Купели.
- Здесь я в своё время сотворила немалую глупость, - подумала Тайрин – а ведь была уверена, что ко благу. Ну, что же, здесь мне и платить за благие порывы.
Она вышла на кромку берега, вода в Купели была чистой, но казалась неживой. Тайрин подняла руки и стала зелёным пламенем. Сияние жизни окутало Лес, в купели забили ключи, Лес молодел и прекрасны были мохнатые еловые шубы – голубые, тёмно-зелёные, с ветвями, похожими на кружевные шали. Громче запели свирели, а Тайрин всё пылала и пылала огнём жизни. Она отдавала свою силу Лесу и зверям, оставляя себе лишь малую частичку души, необходимую для выживания в том мире, который уготован ей судьбой. Она становилась Лесом, живым вечным Лесом, и она таяла, растворялась в зелёной колыбели, из которой вышла миллионы лет назад. Наконец пламя погасло, и полил дождь. Тоскливо взвыли волки, печально зашумели ветви елей, слёзы лились с опущенных берёзовых ветвей, и не было больше Великой Звериной Магини. Был живой Заповедный лес и в нём жила часть души Тайрин.

Ринель и Сильверен сидели на вырубленной в скале скамье над озером. Шалиах чем-то занимался в мастерской Ариэля, а сёстры обсуждали семейные дела.
- Отец опять подругу в замок привёл, - рассказывала Ринель – на этот раз, вроде бы всерьёз.
-У него это «всерьёз» уже раз пять было, с тех пор, как Тайрин ушла, - засмеялась Сильверен – ни одна больше недели с таким мужем не продержалась. Ой, сестричка, от судьбы не уйдёшь, даже если ты эту судьбу и не помнишь!
- Ну, мы положим, тоже не сразу вспомнили, - рассудительно заметила Ринель – как тогда на лесную дорогу свернули, сразу – как отрезало. Всё, идём в замок папочку встречать из очередного героического похода.
- Да, ещё шутили, смеялись, Наир какие-то истории рассказывал про мир выбора, вот только потом я вспомнила, что Эллис ни слова не проронила, да и в замок когда пришли, так у болотницы всё личико её зелёненькое заплаканное было, - вздохнула Сильверен.
- Шалиах тоже не особо веселился, я ещё подумала, с чего на моего благоверного грусть напала, - добавила Ринель.
- Звери, оборотни, болотники, ещё Великие маги и Творцы – они ничего не забыли, в смысле про Тайрин, - загрустила Сильверен – а родные дети только через год что-то начали вспоминать, да и то – смутно. Про папулю я уж молчу – вообще пень подрубленный, ничего совсем не помнит!
- Ну, так заклятье-то на него в первую очередь подействовало, он же этот клятый ларчик таскал, да и там почти в кольцо забрался, чтобы уж надёжнее загнать подарочек в преисподнюю – сказала Ринель – а вот Шалиах помнит, помнит, гад, и изначально всё помнил, а мне не говорил!
- Так он о тебе же заботился, неизвестно, сколько волос ты бы себе выдрала, поначалу-то! – заметила Сильверен – а вот интересно, Тайрин помнит нас?
- Не знаю, Сильверен, Шалиах со зверями разговаривал, с Волком и Лисом, но мне ничего не сказал, уж как я его не пытала! А звери что-то знают про Тайрин.
- Ну, ладно, ты мне скажи, что за деву Риан на этот раз притащил? Ты её видела?
- Я специально в замок ходила, посмотреть, уже после того, как к нам Ануир заявилась, и скандал Шалиаху закатила! Дева-то сирота, из её учениц, из-за Кольца, помнишь, там мир есть эльфийский, ещё там Хеллен живёт? У нас сиротам взяться неоткуда, а там бывает!
- Вот нам только потомков Хеллен не хватало! – ахнула Сильверен.
- Ну, чей эта Риаль потомок – неизвестно, то есть она не помнит, в приюте её Ануир нашла и забрала себе в ученицы. Родители мореходы были, попали в шторм и того… Однако, девушка тихая, хорошо образованная и красивая. Даже очень. Светловолосая, и глаза такие необычные – очень светло-голубые. Риан ей соорудил апартаменты из двух гостевых комнат, она, бедная, всё пыталась найти женские покои, а в замке их нет, сама знаешь, у Тайрин отдельный дом был, мы же там росли. А тут замок есть, сотворённых аж четверо, но ни детских комнат, ни женских покоев нетути! И будущий супруг ничего объяснить не может. Амнезия у него, забыл, как детей сотворил – четыре экземпляра!
- Ну, и что? – заинтересовалась Сильверен.
- А ничего! Рагха молчит, но не жалуется, дева в её дела не лезет, правда Мороша, болотница, ворчала на кухне, что, мол, только эльфийской морды нам тут и не хватало (прости, Эйлин), но потом успокоилась. Девушка очень такая старательная, вышивает, гобелены ткёт дивные и, главное, не ворчит, когда папочка ночью лезет на холм и спит в зарослях сирени. Что ему там снится – уж не знаю, но иногда и невесту навещает и кольцо сотворил, с очень светлым голубым камнем, вроде бы сапфир, но очень светлый.
- Это он себе или невесте сотворил? – спросила Сильверен.
- То-то и дело, что невесте! Сам он носит кольцо с тёмным изумрудом и снимать не хочет! Ну и четыре наших – нас-то он помнит.
- Вот ведь, сбылась мечта идиота! Не помнит ничего, а носит мамино обручальное кольцо!

В Горном замке готовились к празднику обручения. Невеста не теряла времени даром, её личные покои были украшены дивной красоты гобеленами, сотканными собственноручно, смотрели со стен леса, звери и птицы, устилали полы ковры, привезённые Рианом из горячих песков, в которых жили теперь демоны пустыни. Приглашённые на праздник готовили подарки.
- Ну, вот что я ей буду дарить? – сокрушалась Сильверен – кувшин воды из моего озера? Так она открытой воды боится, у неё родители утонули, её саму чудом спасли!
- Не переживай, кленовое деревце, - утешал жену Ариэль – я нашёл очень светлые голубые топазы и сделал подвески, их и подарим!
- Лучше бы ты их мне подарил, - проворчала Сильверен – не нравится мне всё это! Кстати, Ануир сумела как-то узнать, что Риаль действительно, дальний потомок Хеллен, потому, и не хочет детей заводить, боится, что проявятся наследственные качества прапрапрабабушки! Ну, вот у Ануир ей и было самое место!
- Так ведь молодая ещё, - задумчиво сказал Ариэль – а тут замок, всё-таки общество и как-бы семья.
- Вот именно - как-бы! – подытожила Сильверен – и четверо как-бы детей и ещё внуки-правнуки!
Ринель тем временем продолжала терзать Шалиаха.
- Ты знаешь что-то, милый мой супруг, - это была уже десятая попытка что-то вытянуть из Великого Мага – уж волки точно знают, а ты с ними говорил! А вдруг на праздник Тайрин придёт? Ты себе представляешь – что будет?
- Ничего не будет, - отвечал Шалиах – во-первых, она в замок не придёт никогда, во-вторых – Риан её не узнает!
Тьфу! – разъярённая Ринель гордо удалилась в свои покои.

Но на праздник всё-таки явилась почти вся семья, не пришли только жившие в мире Ирратир потомки Сильверен.
- Дурью мается ваш Риан, - сказала толстая белая мышь – лучше бы в Заповедный Лес лишний раз сходил, может быть, что-то и вспомнил. Однако по шару мира молодожёнов поздравили и подарки прислали. Риаль, впрочем, была вполне счастлива и всем довольна. Она не стремилась к продолжению рода, а Риан, поняв, что его невеста не будет особо интересоваться, где и с кем он проводит время, проявлял необычайную вежливость (с ума сойти!- говорила Ассиоль), дарил Риаль красивые украшения и не мешал ей заниматься садоводством, вышиванием и изготовлением гобеленов. Даже болотница Мороша перестала называть девушку «эльфийской мордой», а очень скоро прониклась к ней сочувствием.
- Сирота, - говорила она Рагхе – и деточек у неё не будет, да и что она хорошего в жизни видела? Ануир с её Храмом, да приют в мире эльфов! Здесь уж пусть живёт, места хватит.
- Замку хозяйка нужна, - отвечала Рагха – Тайрин сюда не придёт, а без хозяйки нельзя. Только вот не дело это, чтобы жених спать в заросли уходил! Надо бы ему там домик сотворить с кроватью, что он на траве-то валяется! Ну, со временем наладится, ведь Риаль девушка воспитанная, до обручения ни-ни, может после праздника всё и утрясётся. Но его кольцо, это уж я не знаю что. Он вчера в музей ходил, там стоит та, древняя коробочка с кольцами, ну которые ещё миллионы лет назад рассыпались, после его загула в моём храме, так он эти кольца утащил в мастерскую зачем-то! Ох, чую я, что-то он всё-таки помнит!
- Правильно Мыша говорила – в Лес бы ему сходить, я слышала от болотников, душа Тайрин в том лесу растворилась и иногда вроде бы лицо её появляется, так тень мелькнёт и исчезнет. А на том месте, где тень была, цветы расцветают, золотые и огненные купальницы!
- Сказки это всё! – проворчала Рагха – мне кажется, пирог с грибами подгорает.

В большом зале Горного замка, между тем, уже собирались гости. Ануир сидела в комнатах Риаль и расспрашивала бывшую ученицу. При всей своей проницательности, она не заметила в Риаль недовольства или грусти.
- Так Риан, говоришь, спит в кустах сирени? – в пятый раз спрашивала Ануир.
- Ему так нравится, - Риаль не казалась особо огорчённой – ведь мы ещё не обручены.
- А в твои покои не заходит?
- Заходит, ему мои гобелены нравятся, и мы подолгу разговариваем – обо всём Он мне рассказывает о своём мире, обещал меня в мир Могуществ перенести, у него там друзья–эльфы. Да они придут сегодня. Я в Синегорье хотела побывать, Риан мне лошадь подарил, белую, но там что-то у него разладилось с тёщей короля и мы решили подождать, хоть мне и хочется посмотреть на тамошних эльфов.
- Да, - вздохнула всезнающая Ануир – с Ашрет лучше подождать! Так Риан, говоришь, в твоих покоях ночевать не оставался?
- Нет, что ты, как можно! Вот после обручения….
- Нда! – почему-то Ануир улыбнулась – посмотрим, что будет после обручения.

Открылась дверь в покои Риаль и в комнату вошёл Риан. Как и положено жениху, он был одет в белое и серебристо-серое. На мгновение Ануир вздрогнула, одежда Риана почему-то показалась ей траурной, но потом опомнилась, тем более, что белый бархатный жилет и шёлковая рубашка, вышитая Риаль серебряной нитью, шли ему необычайно. Простой серебряный обруч в чёрных с проседью волосах, тоже не портил впечатления, но вот кольца…Четыре детских с прекрасно огранёнными алмазами, и одно с изумрудом. Обручальные кольца ждали внизу, в серебряной шкатулке, но почему он носит этот изумруд – это кольнуло Ануир болью в сердце, но она оправилась и вслед за Рианом и Риаль спустилась в большой зал. Гостей собралось немало, не было только демонов пустыни, да и обитатели дальнего мира Морены и мира Ирратир тоже не появились. Зато почти все потомки Риана и Тайрин были здесь, за исключением Сиоля и Файнель. Уговорить Файнель посетить праздник было невозможно, она очень любила Тайрин и проявила неожиданное упрямство. Сиоль не хотел оставлять жену, к тому же их пригласила супруга их внука, Снежная Королева и они ушли в город Творцов. Владыка Лесов и Ацерина, естественно, отсутствовали, зато Север и Динель пришли. Ещё до праздника, Динель, зная Риана, уговорила Севера самому надеть молодым обручальные кольца, она подозревала, что Риан не перенесёт этой процедуры и сломается. Север взял со столика шкатулку, открыл её и про себя выругался. В шкатулке лежало прекрасно кольцо для невесты с очень бледным голубым сапфиром и старое кольцо для Риана – то, самое первое обручальное кольцо, которое рассыпалось в прах после Риановских заморочек и первого ухода Тайрин в мир выбора. Сейчас это кольцо было восстановлено, и тёмный изумруд в форме кленового листа лежал на белом бархате в правом углу шкатулки – кольцо жениха.
- Неужели вспомнил что-то? – подумал Север – вот уж ко времени!

Он стоял в саду, в воздухе едва чувствовался аромат ночных фиалок, смешанный со слабым запахом сирени. Дорожка, выложенная камнями, вела к дому, и на этой дорожке сидел большой волк. Шуба его серебрилась в свете луны, а глаза, совсем не по волчьи отливали зеленью. Волк посторонился и пошёл вслед за Рианом.
- Его зовут Щекн, - подумал Риан – откуда я знаю его имя? Я не знаю, кто живёт в этом доме, но знаю имя стража, почему?
Они поднялись по стёртым мраморным ступеням и дверь тихо, без малейшего скрипа, открылась, словно исчезла. Дом спал, но он не был заброшен. В тёмной комнате вспыхнули зелёные огоньки – глаза зверей.
- Здесь живут звери, - подумал Риан – значит, я попал в Заповедный Лес.
Он поднялся наверх по широкой мраморной лестнице, в верхнем холле было темно, только из-под одной двери слабо пробивался бледный лучик света. Риан подошёл к двери, и она тоже распахнулась перед ним, как и та, внизу, выходящая на крыльцо. Круглая комната была ему чем-то знакома, на стенах, между узкими арочными окнами висели портреты его детей, и витая чугунная лестница вела на самый верх башни, туда, где что-то светилось. Он поднялся по лестнице и оказался ещё в одной комнате, тоже чем-то знакомой. Здесь, в углублении толстой стены стоял диван, перед диваном размещался маленький столик и над столиком, в свете кристалла, Риан заметил портрет. Из овальной рамки на него смотрело женское лицо, удивительно знакомое, чем-то похожее на лица Ринель и Сильверен. Лицо что-то будило в памяти, но он не понимал – что. Что-то похожее на ненависть и ему захотелось уничтожить портрет, он даже вынул кинжал, но не мог дотронуться до холста. Глаза женщины, тёмно-зелёные, как изумруд в его кольце, подёрнулись влагой и на холст скатилась слезинка. Риан бросился прочь из комнаты, прочь из дома, пробежал через сад и увидел поляну. Под старым дубом висели качели, с ними было связано что-то, с этими качелями, что-то невероятно горькое, и он бросился в Лес. Тропа вдоль ручья вела на запад, потом от неё отделилась узкая тропочка и повела куда-то вглубь леса. Там, где-то далеко слышался звук свирели и что-то пели дриады. Риан бежал через Лес и, наконец, оказался на поляне. Здесь действительно пели дриады, подыгрывая себе на свирелях, и мелодия была странно знакомой. Невыразимо печальный, щемящее-горький, плыл над поляной вальс и будил, тревожил что-то в душе, что-то знакомое, прекрасное и больное. Светила луна и среди мохнатых еловых лап тенью, размытой лунным светом, появилось женское лицо – то же, что на портрете в башне. Усталые глаза смотрели, казалось, прямо в душу, а музыка всё лилась и лилась, и теперь это были не только свирели, звучали скрипки, пели флейты и кружились в танце дриады. А потом музыка оборвалась, исчезла в еловых лапах тень женщины, и Лес зашумел, замахал ветвями, и в этом шуме ночной ветер донёс до него голос.
- Уходи, - шумели ветви – уходи,- шелестели листья – уходи и не приходи сюда больше.
- Всё кончено, – кричал ветер – всё кончено, ты не вспомнил, не вспомнил, ты всё забыл, уходи!

Риан вновь стоял на галерее и смотрел на Шалиаха. Словно не исчезал. Но в зале уже гасли светильники, и смолкла музыка.
- Ну, объявился, жених, - сказал Шалиах – мы уж все кусты обшарили, тебя искали! А где это ты поцарапался?
- Поцарапался? – Риан провёл рукой по лицу. К щеке прилип берёзовый листок, видно ветка хлестнула его, когда он бежал по лесу!
Он молча убрал лист и привёл лицо в порядок.
- Ну, иди уже в покои невесты, - усмехнулся Шалиах – Ануир её туда уже давно проводила, думаю, одела соответствующим образом, у эльфов, знаешь свои обычаи….
- Заткнись, а, Шалиах!- рявкнул Риан – не обрядила же она Риаль в супружескую сорочку?
- Да нет, скорее что-то воздушное, полупрозрачное, у Ануир хороший вкус!
- Тогда тем более, заткнись!
- Что-то ты очень уж нервничаешь, жених, - засмеялся Шалиах, пожалуй чересчур уж весело – как в первый раз! Да, ты через зал пройди, пожалуйста, тебя тут всей компанией искали, так уж покажись гостям!
- Шалиах, последний раз прошу, заткнись!
Риан вошёл в зал, гости сделали вид, что ничего не заметили, но хозяин замка счёл нужным пояснить, что он был на смотровой башне.
Наир хотел что-то сказать, но Эллис чувствительно ущипнула его. Смотровую башню Наир осмотрел в первую очередь. Риан поблагодарил гостей и направился к лестнице, ведущей в личные комнаты.
- Бедная девочка! – почему-то прошептала Ринель и гости стали исчезать, как осенние листья на ветру. Последней ушла Ануир, напоследок посмотрев на Риана весьма строго. Риан усмехнулся и пошёл в свою спальню, переодеться.
- Ты куда это? – неожиданно спросила Ануир.
- Переодеваться, - огрызнулся Риан – а ты, что, со свечкой стоять собралась?
В лице Ануир что-то дрогнуло.
- Не обижай её, Риан, - тихо сказала она.
- Не обижу, - проворчал Риан и поднялся в свою спальню.
Уже под утро он выбрался из постели, поцеловал в лоб засыпающую Риаль и отправился досыпать наверх.
- Прости, Риаль, не таким должен был быть твой первый мужчина, - подумал он уже в своей строгой спальне. Улёгся на ставшую привычной кровать и посмотрел на стену напротив узкого окна. На стене висела странная картина – портрет в овальной рамке. Пустой портрет, чёрный фон без лица.

Шли годы, звенели ручьями вёсны, пышно и томно цвели роскошные летние дни, золотом пылала осень за осенью, лили зимние дожди в Горном парке и кутались в белые пуховые покрывала ели в Заповедном лесу. Риан проводил время в силовой башне, или ходил в патрули вместе с Шалиахом – в последнее время он часто уходил к другим мирам, словно искал разгадку какой-то тайны, и боялся эту разгадку найти. Когда бывал дома, обязательно заглядывал по вечерам в покои Риаль, но дольше полуночи не задерживался и уходил спать в свою келью в башне либо в сиреневые заросли на холме. Риаль, впрочем, не возражала, напротив, как-то замирала, если её супругу вдруг приходила блажь исполнить супружеские обязанности, но никогда не выказывала, ни малейшего недовольства и не жаловалась на головную боль. Вот его рассказы о других мирах, о древнем Великом Кольце, о Творцах миров, доставляли ей истинное наслаждение, и она была готова слушать Риана хоть до утренней зари. Риана вполне устраивала такая супруга – спокойная, никогда не проявляющая ни малейшего признака ревности, к тому же редкостно красивая. Возвращаясь домой из патруля, а иногда и из очередного загула, он всегда привозил ей какой-нибудь необычный подарок – кофейные чашечки из нефрита, эльфийской работы или семена необычных редких цветов, драгоценные камни, невиданной красоты ткани, а однажды привёз белого пушистого котёнка с синими глазами. Риаль радовалась подаркам, ткала гобелены и вышивала мужу рубашки. В замке к ней относились тепло, только вот иногда она замечала в глазах болотницы что-то вроде жалости. Но, в общем, такая жизнь её вполне устраивала, да и Риана тоже. Иногда она посещала Ануир, рассказывала о своей жизни в Горном замке и Ануир с интересом слушала её. Правда, дорога в Храм шла вдоль моря, а моря Риаль боялась, этот детский страх она так и не смогла изжить. Однажды она пересилила себя и дошла до причала, у которого покачивался на мелкой волне изящный парусник. Кораблик был очень красив, только почему-то без имени, а было, было название, ученица Ануир даже нашла место, где было когда-то название корабля. Труднее всего было проехать по мосту над морем, хоть мост был построен в самом узком месте, на юге, над проливом. Зато на востоке, за мостом, шли зелёные холмы, здесь жили эльфы, виноградари, а потом уже в горах, на перевале стоял старый Храм и древний маленький дворец из грубого камня, в котором и жила Ануир и её ученицы. Сама Ануир со дня обручения в Горном замке не появлялась и, однажды, когда Риан отправился в очередной патруль, Риаль решила навестить её. Путь был не близкий, но вдоль дороги, в холмах, жили хафлинги, они держали маленькие гостиницы и всегда были рады случайному путнику. На этот раз Риаль сравнительно легко преодолела свой страх перед морем и благополучно миновала мост через пролив. Дальше дорога шла через эльфийские виноградники. Можно было ехать в объезд, но белая красавица кобылка почему-то свернула в холмы. Риаль смотрела на аккуратные ряды виноградных лоз и не заметила, как дорога вильнула куда-то вправо. Сообразив, что она заблудилась, Риаль не испугалась и решила поискать путь к колодцу – было жарко и хотелось пить, а уж потом эльфы подскажут ей, как выбраться к перевалу. Интуиция её не подвела, из-за виноградных лоз появился молодой эльф, улыбнулся и спросил, не заблудилась ли прекрасная дева среди виноградников. Риаль объяснила, что она наречённая супруга Мага Огня, хозяина Горного замка, а сейчас едет в Храм на перевале.
- Так ты Риаль, - сказал эльф – мы хорошо знаем хозяина Горного замка, позволь мне проводить тебя к источнику, а уж потом я выведу твою лошадь на дорогу к перевалу. Эльф взял белую кобылку под уздцы и через несколько минут они оказались у фонтанчика, стоящего внутри беседки, увитой виноградными лозами. Риаль с удовольствием устроилась на мраморной скамье, а эльф поставил на маленький столик, кувшин, наполненный прозрачной, и как выяснилось, очень, вкусной водой. Появилось и блюдо с ранним розовым виноградом.
- Отдохни, Риаль, - сказал эльф – меня зовут Лаурин, я сын Лауира, а о тебе мы слышали.
Риаль только сейчас хорошенько рассмотрела эльфа. У него были очень красивые вьющиеся волосы, цвета кофейных зёрен и золотисто-карие глаза. Редкий для эльфов цвет волос и глаз. Тонкий золотой обруч был почти незаметен в густой гриве волос и вообще эльф был очень красив, но главное было не в этом. Он был понятен, и он был свой. Риаль даже не могла бы объяснить, почему она считает эльфа своим, только потому, что он тоже эльф, как и она?
- Спрошу Ануир, - подумала «наречённая супруга» Великого Мага Огня, поблагодарила Лаурина и отправилась в путь. Лаурин вёл её кобылку под уздцы, и от его присутствия было тепло, словно она вернулась в родной дом, которого никогда не знала.

Ануир тепло встретила бывшую ученицу, поблагодарила Лаурина, проводившего Риаль до Храма, и повела путницу в бассейн с тёплой водой, настоянной на целебных травах. Потом Риаль сняв богатую дорожную одежду, с удовольствием облачилась в своё старое, в мелких цветочках, платье и они устроились в беседке над ручьём. Сад у Ануир был простой, и, на первый взгляд, запущенный, но Риаль знала, что запущенность эта хорошо продумана.
- Ну, Риаль, - взяла быка за рога Ануир – твой «наречённый супруг» по-прежнему развлекает тебя разговорами?
- Не только, - слегка покраснела Риаль – иногда он, ну, не только ….
- И как часто не только? – Ануир трудно было сбить с толку – раз в неделю? В месяц? В год?
- Когда как, - Риаль уже не краснела – да мне и не нужно чаще. Детей у нас быть не может, а так просто… зачем? Я не страдаю по этому поводу, зато он столько интересного рассказывает! И подарки дарит такие необычные. Да и в замке меня любят, все, только вот..
- Что вот?
- Мне кажется иногда, что они меня жалеют! А мне там хорошо – парк, сады, да я и всё-таки хозяйка Горного замка, - уже совсем тихо сказала Риаль.
- Ты полная хозяйка своих покоев, а не замка, - уточнила Ануир.
- Нет, ты не права, если мне что-то нужно, Рагха распорядится, и всё тотчас сделают! Знаешь, я о другом хотела спросить, - перевела стрелки Риаль.
- И о чем же?
- Понимаешь, я в спальне Риана никогда не была, а он спать туда уходит, ну, даже после, понимаешь..
- Понимаю! – сказала Ануир – давай дальше! Тебя разобрало любопытство!
- Да! Он ушёл в патруль дня за три до моей поездки к тебе…
Аннуир с трудом заставила себя не расхохотаться в голос. Она была в гостях у Ринель на этой неделе – Шалиах был в своём замке, и ни в какой патруль не собирался. В ближайшие три месяца, да!
- Ладно, - сдержалась Ануир – так что ты сделала?
- Да ничего особенного, поднялась в его спальню! Я думала, там роскошь необыкновенная, а там просто келья какая-то. Ну, вот я хотела гобелен хоть красивый на стену повесить, покрывало вышить на кровать, ковер там постелить….
- Ну, и что? – заинтересовалась Ануир.
- Ануир, это в полночь было и полнолуние. Луна в окно заглянула, и я увидела на стене картину в овальной рамке, только она была пустая!
- То есть?
- Чёрный фон и всё! А потом из тьмы стало проступать лицо, женское лицо, чем-то на Ринель похоже, но волосы пепельные и с рыжиной кое-где! Вот глаза видно было хорошо – зелёные, тёмно-зелёные, как изумруд в кольце Риана! А потом всё исчезло. А я убежала. Ануир, а Риан это видит? И кто там, на портрете?
- Долгая история, девочка, - грустно сказала Ануир – ты ведь знаешь, детей аисты не приносят. Эльфы их рожают, а маги творят. Но один маг, любого пола, не может сотворит живое. Нужно мужское и женское начало. У твоего «наречённого супруга» четверо сотворённых и у них, у сотворённых, уже и правнуки есть. Значит, сотворили их давно, очень давно. Тебе ничего не говорит имя – Тайрин?
- Один раз слышала, Мороша приготовила что-то очень вкусное в глиняных горшочках и сказала, что Тайрин это называла – жульен. Рагха так на неё посмотрела, что Мороша вся позеленела и что-то начала рассказывать про сказки своей бабушки.
- Это не такие уж сказки, Риаль, и есть те, кто их сказками не считает. Но одно могу сказать – в Горный замок Тайрин не придёт, в вашу жизнь не вмешается, место её – Заповедный Лес, а Риан её не помнит. Но, видимо, совсем память не убьёшь, что-то, да всплывёт. Это не Тайрин ты видела на портрете, это тень памяти Риана о Тайрин.
- Так она есть? Зачем тогда я?
- Её нет, она ушла и унесла память о себе. Но часть её души стала частью её Леса. Где она и вернётся ли когда-нибудь – никто не знает. Все сроки прошли. Да если и вернётся, к вам не придёт, она освободила Риана и от клятвы и от кольца. Вот он освободил ли себя – трудно сказать. Спать-то он в заросли уходит, а там когда-то был дом Тайрин. Там все их сотворённые выросли.
- Я спросила как-то в шутку – что ему снится в этом шалаше – он там шалаш себе соорудил – он сказал, что не помнит, совсем ничего не помнит, и он не соврал. Ануир, можно я тут у тебя немного поживу?

Риан вернулся «из патруля» недели через три. Риаль уже была в замке, и было в ней что-то новое. Словно за две недели пребывания у Ануир, она согрелась у тёплого камина. Риан усмехнулся, глядя на свою «наречённую супругу», на обратном пути с юга, где он провёл весьма насыщенные три недели, он заглянул на виноградники и получил искреннее удовольствие от созерцания своей «наречённой» гуляющей по лугам с красивым эльфом. Эльфа он знал, это был Лаурин, он жил в посёлке виноградарей и делал прекрасное вино – розовое, душистое вино, даже у Шалиаха такое не получалось. Вообще Лаурин всегда был симпатичен Риану, но сейчас он заметил, что эльф симпатичен не только ему. Такой счастливой и живой Риан свою «наречённую супругу» не видел никогда. Он с первой недели после своего обручения, относился к Риаль с уважением, даже с восхищением, но и только. Уже тогда, в Заповедном Лесу, он понял – то, что мучает его, кроется в нём самом, в его памяти. Он должен что-то вспомнить, очень важное, определяющее всю его жизнь и все его прогулки по мирам – это поиски разгадки тайны, скрытой в его прошлом. Риаль была прекрасна, умна, она вполне подходила на роль хозяйки замка, но любви не было. Не было у него и не было у неё. Замок встретил его домашним теплом и уютом, но Риан, потрепав Риаль по нежной щёчке и поцеловав в лоб, поднялся наверх, в свою спальню. Вид овальной рамки, заполненной тьмой, поднял в его душе такую бурю, что он не выдержал.
- Тебя нет, нет, но ты есть! Ты – моя память! Так отпусти же ты меня совсем! Отпусти или вернись! – крикнул он и метнул кинжал в то место, где, у изображения, как ему казалось, должно было быть сердце. Кинжал вонзился в чёрный холст, и красные капли потекли по стене, и с каждой каплей в памяти Риана возникала картинка и все они складывались в бесконечную картину его прошлой жизни. Вот из распахнутых дверей замка на солнечный свет выбегает девчушка лет пяти и бежит к нему, а он кладёт ей на руки волчонка. Вот та же девчушка, уже постарше, в зарослях малины и мордашка перепачкана ягодным соком, он сажает её к себе на плечо вместе с волчонком и они идут через поле к замку. Вот уже девушка, она сидит на обрыве над морем, а он играет на саксофоне и девушка плачет, а потом просит сыграть ещё. Дом в персиковом саду, сирень под окнами и два рыся тащат за рубашки Наира и Ринель, дети перемазаны ежевикой, на рубашках пятна и он им что-то строго выговаривает. Прекрасная женщина с пепельными волосами, в волосах золотые пряди, он берёт её на руки, а она смеётся и говорит, что внизу их ждут гости, и страшная картина, когда он целится в неё у лесного ручья, но под пулю бросается волк. Горечь разлуки, сто лет одиночества, счастье и горе – всё перемешано, но всегда она где-то рядом – Тайрин. Имя тает на губах, Тайрин, Тайрин, парусник с изумрудными парусами, Тайрин, музыка падения в лунный свет, Тайрин, горький зимний вальс – Тайрин. Кровь на стене, вернувшаяся память – Тайрин.
Где-то, в другом пространстве, в другом мире, у женщины внезапно и очень сильно кольнуло сердце, обожгло огнём, онемела левая рука. Она едва успела дотянуться до мобильника и нажать красную кнопку экстренного вызова. А потом наступила тьма.

Мороша уже накрыла на стол, все ждали хозяина Горного замка, но наверху стояла тишина, словно там никого и не было. Наконец, Рагха не выдержала.
- Риаль, если тебе не трудно, поднимись в спальню Риана, обед он обычно не пропускает, - Рагха едва не добавила – когда бывает дома, но сдержалась.
- Хорошо, - сказала Риаль, хотя идти в ту странную комнату с черным портретом ей очень не хотелось.
Она поднялась по лестнице, осторожно постучала в дверь – ни звука.
- Спит с дороги? – подумала Риаль и осторожно потянула на себя дверь. Дверь легко открылась, в комнате стоял густой запах коньяка, Риан лежал на кровати и чему-то улыбался во сне. На прикроватном столике стоял вместительный хрустальный графин, почти пустой, только на донышке светился тёмно-золотистый остаток благословенного напитка, который Риаль не переносила. Розовое вино, которым её однажды угостили в доме родителей Лаурина, было божественным нектаром по сравнению с этим золотым огнём. Риаль осторожно, прикрыв нос вышитым платком, подошла к кровати. Риана просто окутывало облако коньячного аромата.
- Риан, - тихо позвала Риаль – Риан, стол к обеду накрыт!
Риан попытался перевернуться на другой бок и упал с кровати, довольно узкой, к слову сказать.
- Тайрин, - пробормотал он, не просыпаясь – я спать хочу! Поцелуй меня!
- Прелесть, - внезапно возмутилась Риаль – ну, ладно, Тайрин, я теперь про неё знаю, но целовать эту пьянь, это просто была какая-то необыкновенная женщина!
Вслух она ничего не сказала, но, уходя, всё-таки бросила взгляд на портрет. На чёрном фоне очень смутно, словно из-за плотной вуали проступило лицо женщины, она прижимала руку к груди, сжимая рукоятку кинжала. На пальце у неё горело огнём кольцо с тёмно-красным рубином. Из-под кольца тянулась тёмная полоска, похожая на кровь, и на светлом камне стены были видны кали, тоже тёмные, засохшие, буроватые капли. Риаль испугалась и бросилась вон из страшной комнаты. Она даже не закричала, только побелела, как полотно и Рагха, увидев её, бросилась наверх.
- Ничего особенного, - Рагха быстро спустилась вниз – просто тебе, девочка, не приходилось видеть пьяного Риана. Он проспится к вечеру, его коньяк не вызывает никаких побочных эффектов, однако он слишком много выпил!
- Ааа, а портрет? – спросила Риаль, стуча зубами – и кинжал, я видела, там кровь!
- Есть много странного на свете, друг Горацио – ни к селу, ни к городу вдруг процитировала Мариша – тебе это всё ничем не грозит, да и никому не грозит. Давайте обедать!
Риаль едва притронулась к вкуснейшему плову с каштановыми орехами и ушла в свои покои, сославшись на головную боль.
- Вспомнил, значит, - резюмировала Рагха – ну и как он с этим жить теперь будет? А плов чудо, как хорош!
-Девочку жалко! – тихо сказала Мариша.
- Ой, брось, девочка найдёт своё счастье, настоящее, да, кажется, уже и нашла. Ты заметила, как она сияла, вернувшись из Храма? Я её такой никогда не видела, - Рагха явно увлеклась рассказом и не заметила, что в столовую вошёл её муж, комендант замка.
- К нам тут эльфийская ладья на днях приплывала, осетрину свежую привезли, - рассказывала Рагха - так эльфы-мореходы видели нашу Риаль вместе с Лаурином, они цветочки на лугу собирали! А Лаурин, между прочим, по словам мореходов и в гости её водил – к родителям. Он умный, этот парень, понимает, что эльфийке с беспамятным магом счастья не будет!
- Вот счастье будет, если Риаль своему «наречённому супругу» рога наставит! – хихикнула развеселившаяся Мариша – никто ещё Риану рогов не наставлял, а не мешало бы!

Вечером Риан к ужину не спустился, но утром следующего дня он уже сидел во главе стола. Риаль казалась задумчивой, сияние в её светлых глазах погасло, казалось, она решает какую-то сложную задачу. Рагха, Морошка и комендант делали вид, что ничего особенного не произошло. После завтрака Риан отправился в силовую башню, взяв с собой коменданта, а три женщины тихонько поднялись наверх. Дверь в спальню Риана была открыта, в окна лился аромат весенних цветов, портрет был на месте, но кинжала в нём не было. Не было и капель крови, зато появилось, правда, смутно, лицо и рука, прижатая к груди. На пальце горел огнём рубин и огонь в камне казался живым и был хорошо виден.
- Тайрин, - благоговейно прошептала Мороша, а Риаль почему-то пришла в голову странная мысль – женщина была менее красива, чем она сама, в чертах лица имелась некая неуловимая неправильность, но отвести взгляд от этого лица казалось невозможным.
Риаль смотрела на свою предшественницу и думала о том, что замок так и не стал ей родным домом. Потом почему-то вспомнился дом родителей Лаурина – в свой дом он её, разумеется, не пригласил, Лаурин был воспитан в эльфийских традициях и в дом привёл бы только жену. Во время обручения жених и невеста жили в разных домах, только носили одинаковые серебряные кольца без камней. Риаль с сомнением посмотрела на своё кольцо, оно было прекрасно, но у женщины на портрете камень в кольце был тёмно-красный и в нём горел живой огонь.
-Конечно, - подумала она – Риан ведь маг тёмного огня, а Тайрин… кем была Тайрин?
Она сказала это вслух и Рагха ответила.
- Тайрин – Великая Звериная Магиня, сотворённая дриады и Владыки Лесов в очень давние времена. Ануир должна была рассказать тебе, но, видимо, сочла за благо промолчать. Никто не ожидал, что к Риану вернётся память, хотя сейчас я думаю, память всегда жила в нём, просто спала, что ли.

- Понятно, - сказала Риаль – значит, моё кольцо неправильное, оно имеет значение только для меня, правильное кольцо у Тайрин и… у Риана! Изумруд! Зелёный камень жизни.
- Пойдём отсюда, Риаль, - сказала Рагха – всё так запуталось! Похоже, Тайрин скоро вернётся в свой Лес, но вот в замок она, вряд ли придёт. Её дом в парке скрылся под холмом, заросшем сиренью.
Весь день Риаль бродила по огромному парку, уже в сумерках подошла к сиреневым зарослям. Сирень здесь была разных сортов и, видимо, цвела с ранней весны до поздней осени. Теперь она понимала, почему Риан всегда приносил в её покои розы – пунцовые, бледно-розовые, снежно-белые, но никогда – сирень. Видимо, это был цветок Тайрин, как и бронзовые хризантемы и розы необычного золотистого оттенка, просто пылающие золотым огнём. На холм она, конечно, не полезла, это было бы кощунственно, всё равно, что усесться на чужой могиле.
Вечером Риан зашёл в покои Риаль, она уже давно научилась понимать, когда он приходил просто поговорить и когда считал необходимым исполнение супружеского долга. Сейчас он пришёл поговорить и Риаль успокоилась. В последнее время объятия Риана стали ей казаться не то что неприятными, нет, но её не оставляло странное ощущение, что он просто исполняет то, что считает своей обязанностью, да и она тоже.
- О чём ты думаешь сейчас, Риаль? – спросил Риан.
- О нашей первой встрече. Тогда я была просто ослеплена тобой, потом твоим замком, подожди, не перебивай, я скажу всё, что я только теперь поняла, - Риаль на минуту замолкла, но, набравшись храбрости, продолжала – мне тогда казалось, что ты – самое совершенное создание в мире. Я тобой восхищалась, и это было моей ошибкой – я приняла восхищение за любовь. Ведь и ты восхищался моей красотой, а я думала, что это – любовь. Но любовь – это другое, я давно это почувствовала, но поняла совсем недавно.
- Когда встретила Лаурина? – улыбнулся Риан.
- Да, - сказала Риаль – и ещё, когда ты, пьяный, упал с кровати, и ты просил Тайрин поцеловать тебя. Я тогда подумала, что нужно очень сильно любить, что целовать такой вот…вот… - бурдюк, воняющий коньяком. Наверно, Тайрин тебя действительно любила, а ты? Ты любил её?
- Очень, - Риан стал необычно серьёзным – я и сейчас её люблю, только вот не знаю – вернётся она или нет? В Лесу живёт частичка её души, но мне туда хода нет. А сюда она не придёт. Я ничего не знаю, Риаль! Но я хочу, чтобы ты была счастлива, ты помогла мне пережить очень трудные годы. Если ты найдёшь своё счастье, я тебя удерживать не буду, но пока ты здесь – замок твой дом.
Риаль улыбнулась.
- Хорошо, - она слегка покраснела – только давай без этих, ну, супружеских забав. Просто приходи сюда поговорить, ты так интересно рассказываешь.
- Да, - рассмеялся Риан – догадываюсь, что я был не на высоте! Зато я хороший собеседник.

Вскоре в замке объявилась Ануир и увела Риаль с собой, погостить в Храме. «Наречённая супруга» Риана объявилась в замке только через месяц. Она приплыла на эльфийском корабле, в сопровождении Ануир, Лаурина и его родителей. Кольца Риана на её руке не было, зато глаза сияли и никогда ещё не была она так красива и так явно счастлива. Теперь тонкий пальчик на её руке украшало простое серебряное колечко эльфийской работы.
- Прости, Риан, - сказала она – я выхожу замуж, по настоящему, и приехала, чтобы проститься с замком и со всеми, кто в нём живёт. Возьми своё кольцо, оно не для меня, я эльф и я возвращаюсь к своему народу.
Она положила кольцо с голубым сапфиром на ладонь Риана, он посмотрел на него и кольцо, вспыхнув голубым огнём, исчезло.
- Ты тоже прости меня Риаль, - сказал Риан – спасибо тебе за всё и будьте счастливы.
- У меня к тебе одна просьба, Риан, - смущённо сказала Риаль – не разрушай мои покои, пусть они будут гостевыми комнатами – для Ринель с Шалиахом или других твоих сотворённых, я не хочу брать оттуда ничего, даже платья, пусть Рагха отдаст мои здешние наряды Мороше и девушкам гномов или хафлингов. Они искусные портнихи и перешьют эти наряды для себя. Но оставь гобелены, они никому не помешают.
- Конечно, не помешают, Риаль – сказала Рагха – ты не принесла зла, только добро и красоту. Будь счастлива.
Риаль поднялась в свои покои и собрала в серебряную шкатулку все украшения, подаренные ей Рианом. Шкатулку она отнесла на кухню и отдала Рагхе и Мороше.
- Носите их, - сказала на прощанье Риаль – я буду носить другие украшения.
**********
Риан стоял перед холмом, заросшим сиренью. Когда-то, миллионы лет назад, он сотворил живой дом, сотворил для Тайрин и их будущих детей. Давно уже дети стали взрослыми, давно жили в мирах Кольца внуки и правнуки, разрушались миры, погибло первое Великое Кольцо, исчез Элуир, они спали в Хаосе, а Тайрин прожила жизнь лисы в мире выбора, но вновь возродилась их маленькая вселенная. Вновь стояли на точках силы замки и жил Заповедный Лес и два дома Тайрин – на опушке Леса и здесь, в персиковом саду Горного замка.
- Дом, - тихо сказал Риан – я потерял память, я почти потерял Тайрин, но я всё вспомнил. Впусти меня, ведь это я сделал тебя живым и я хочу войти в твои двери и спать в своей спальне. Лес не пускает меня, но ты, ты – моё творение, не гони меня. Да, у меня есть замок, но память моя зовёт меня вернуться к тебе.
Он вынул кинжал, развязал ворот рубахи и нашёл маленький, едва заметный шрам. Ранка в груди появилась, когда он всадил кинжал в портрет, в черноту, скрывшую Тайрин. Потом Риан вспомнил, что его рубашку расшивала Риаль, снял её и превратил в пепел. Дотронулся кинжалом до шрама, сердце послушно кольнуло, и капля крови упала в проход между сиреневыми кустами. Холм вздрогнул, заросли исчезли с вершины холма, снова стали сиреневым морем вокруг открывшегося дома. Риан поднялся по ступенькам, тронул дверь и вошёл в давно забытое, но вновь ожившее жилище.
- Ну, вот, - подумал он – здесь я буду ждать. Здесь и на опушке Леса, в кленовой роще. Это не первая наша разлука, когда-нибудь она кончится. Тайрин вернётся, что бы она себе не придумала. Я есть, есть моя память, есть наша жизнь, наша, потому, что мы неразделимы, мы – единое целое и жить, не существовать, а жить, можем только вместе.

Форум официального сайта Веры Камши

Клуб любителей всяческих искусств. => Наша проза => Автор: Convollar на 02 декабря 2016 года, 08:50:30