Печать страницы - Пепел несбывшегося. Девять жизней.

Утром Корвина разбудил плач младенцев, девочки мыли пищащих братьев и сестёр, матери кормили их грудью, тем, кто постарше давали мозг зубра или ещё кого-то, разболтанные в каменной чаше сырые яйца каких-то птиц. Накормив детей, женщины оставили их под надзором стариков и девочек постарше, а сами ушли куда-то. Камень от входа в пещеру был отодвинут, все мужчины, кроме раненного охотника, ушли, Корвин, преодолевая брезгливость, подошёл к своему первому пациенту, но тот был уже умыт и даже, кажется, вымыт – грязным потным телом от него не пахло. Вообще пахло травами, давешняя старуха что-то варила в каменной чаше. Охотник открыл глаза и поблагодарил Корвина, сказал что-то жене, и она достала из закутка прекрасно обработанный нож из обсидиана. Это был подарок в благодарность за помощь.
- Деян наш лучший мастер, да и лучший рыболов – племя не останется без пищи, пока он не сможет охотиться, - сказала старуха – но ты просил показать тебе маленькую пещеру, идём, мой праправнук ждёт, а саблезубый спит, днём он спит!
После полутьмы пещеры, дневной свет показался ослепительным, мир прекрасным, а старуха ещё более безобразной. Но подросток с коротким копьём поклонился ей, а Корвину просто кивнул.
- Странно, - подумал Корвин – вчера они приветствовали меня более тепло, неужели эти примитивные создания поняли, что я такое?
Но они уже шли по тропе, впереди паренёк с копьём, потом Корвин и последней бодро семенила старуха. Тропа огибала скалу, поднималась вверх и наконец, привела их к овальному отверстию, в которое, впрочем, мог войти человек. Корвину пришлось пригнуться. Пещера не была совершенно тёмной, в левой стене была небольшая расщелина, а в потолке почти правильной формы круглое отверстие – видимо, здесь под этой дырой и должен был располагаться очаг. В пещере появился праправнук старой ведьмы, как её окрестил про себя Корвин, притащил мешок с травой и повёл Корвина в дальний угол, там была маленькая пещерка с расщелиной в полу.
- Мы знаем, кто ты, ещё вечером поняли, ты маг, лишённый силы и тело у тебя человеческое, - сказал паренёк.
Он объяснил и даже показал, зачем нужна расщелина в полу пещерки и посыпал туда травы из мешка. Трава поглотила неприятный запах и Корвин понял, что это всё, что могут и хотят сделать люди этого племени от него. Мальчишка ушёл, Корвин вышел из своего нового жилища, на камне сидела старуха.
- Да, - подумал Корвин – это не Чертог, а ведь предстоит прожить ещё шесть жизней, прежде, чем Хаос примет мою душу и я отдохну.
- Да, - неожиданно сказала старуха – это не Чертог, Корвин!
- Откуда ты знаешь про Чертог, и кто назвал тебе моё имя! – закричал Корвин.
- Не кричи, Сотворивший, ты сейчас бессилен, - старуха подняла на него глаза – удивительно молодые и синие на изборождённом морщинами лице, покрытом старческими тёмными пятнами – я смерти не боюсь, да ты мне её и не дал, вот я и живу уже триста лет, опираясь на клюку, а ведь это ты сотворил меня бессмертной, только вечной молодости дать не захотел. Ты забыл, как ты творил магов, а получались люди? В тот день, когда Найрелла укрылась в своём дворце, не подпуская тебя к детям? Ты забыл, а я помню, всё помню и твой предпоследний разговор с Великим Драконом. Мы чтим его и сначала приняли тебя за его посланца, все, кроме меня, ведь я тебя видела. Разговор с твоим бывшим другом я тоже помню. Он не дал тебе убить предков людей и нашёл для них мир и его посланцы, Оорт и Морнен, научили нас выживать и почти уничтожили саблезубых. Они заключили договор со всеми зверями – мы охотимся, как волки, на травоядных, а волки, барсы, лисы, никто, кроме саблезубого, не нападает на людей. Но саблезубый зол и упрям, он отказался, и охотится на людей. Его клыки не позволяют ему обгладывать добычу до костей, а люди – мягкая пища. Он убивает своих детёнышей, и самки его так прячут свои логова, что даже прекрасная Орхин не смогла найти всех. Но драконы многому нас научили, теперь мы справимся сами. А тебе придётся справляться одному.

Корвин помнил, что, когда Найрелла скрылась в своём дворце, он решил создать такую же Звёздную Королеву, но покорную ему во всём. Для этого нужно было оставить в своих руках нечто, без чего она не сможет жить. Пусть она будет бессмертной, но если вздумает в чём-то противоречить ему, она начнёт стареть и только его милостью будет вечно молодой и прекрасной. Он творил магов, но они получались просто людьми, ведь его сила ушла на то, чтобы разделить неделимое – бессмертие и вечную молодость. Это было нарушение всех законов мироздания. К тому же, синие глаза красавицы не были глазами Звёздной Королевы. Он хотел уничтожить свои творения, но пришёл Великий Дракон и разговор с ним был не из лёгких. Великий Дракон отправил всех сотворённых в бывший мир туманных оборотней, очищенный и пришедший в такое состояние, что в нём могли жить люди. О том, что копия Найреллы ещё и бессмертна и обречена на бесконечную старость, Дракон узнал только от Оорта, первым посетившего новый мир. Вот тогда Дракон проклял своего бывшего друга, но Айна стала целительницей, хранителем памяти своего народа, травницей, и племя кормило её и берегло. Приходила Орхин, Белая Драконица, супруга Морнена, приносила воду в хрустальном фиале и поила Айну. Лекарства хватало на год, кости не ныли, Айна жила, помогала женщинам и охотникам. Издалека приходили люди с носилками, уносили Айну если у кого-то из их женщин были трудные роды, и возвращали с дарами. Вправить кость охотнику она бы смогла и сама, но руки уже были слабы, поэтому она и не мешала Корвину. Подрастали ученики – две девочки и мальчик, Айна учила их всему, что умела сама.

Айна ушла вниз по тропе и Корвин, наконец, остался один. Он подумал, что надо бы сложить очаг, добыть шкуры для постели, и неплохо бы выловить хоть какую-нибудь рыбу на обед. Принести воды – а где взять мешки из кожи, в которых носили воду люди племени? И где источник этой воды? Как выдолбить каменные чаши для мытья? Где люди добывают глину и лепят свои кривобокие тарелки и кружки? Но прежде всего – очаг, да, и сухие ветки, значит, надо найти камни, подходящие для очага и пойти в лес, может быть, там растёт что-то съедобное! Он осмотрел каменистые россыпи вокруг скал и понял, что таскать камни придётся самому и без всякой магии – сил у него почти не было. На тропе, ведущей к большой пещере, он увидел двух подростков, они несли на плечах палку, на палку была нанизана рыба, довольно крупная. Позади шёл ещё один паренёк, ему было трудно идти, у него были слабые ноги, но он нёс сплетённую из веток ивняка корзинку, в которой тоже была рыба. Увидев Корвина, мальчик достал из корзины рыбину и бросил её Творцу погибшей вселенной. Корвин хотел убить его, но сообразил, что парнишке и так каждый шаг даётся с трудом и подниматься к его пещерке ему мучительно больно. Корвин подобрал рыбу и отнёс в пещеру. Но в чём принести воду? Из леса вышли женщины, они несли корзинки с какой-то красной ягодой, навстречу им из пещеры выбежали девочки. Девочки постарше были обмотаны какими-то полосами кожи и за спиной у них сидели малыши. Они забирали корзины у женщин, им помогали мальчишки, и тут одна из девочек заметила Корвина стоящего с рыбиной в руках на верхней тропе. Она что-то сказала одной из женщин, кажется, жене раненного охотника и убежала в пещеру. Вернулась она с кожаным мешком для воды, по прежнему с братиком за спиной и поманила за собой Корвина. Совсем рядом, в ложбинке бил родничок, девочка оставила Корвина у родника и убежала. Корвин набрал воды, отнёс в пещеру и нашёл небольшое углубление в скале, налил туда воды, запустил рыбу и пошёл собирать камни для очага. Так началась его третья жизнь. Человеческая жизнь, полная труда, забот и опасностей. Довольно скоро Корвин понял, что в эту эпоху одному человеку выжить почти невозможно. Понял он, что люди умеют любить, заботиться о ближних и, главное, они умеют прощать. Даже таких, как он, давших им не только смертную жизнь, но тяжёлую, бессильную старость и ужасное предсмертие.

Корвин прожил в своей пещере около тридцати лет. Постепенно он привык к жизни среди людей, узнал, где они берут соль, как сделать копьё, лук и стрелы. Его первой добычей стал неосторожный оленёнок, но людям племени это не понравилось, и почти год к Корвину никто не заходил, а потом старик, присматривающий за детьми, объяснил, что охотники убивают только взрослых самцов. Корвин подумал, что если бы у него была сила, он убил бы старика, да и малышей заодно, но силы не было. Потом ярость куда-то ушла, он вспомнил, что люди помогали ему и понял, что не он устанавливает здесь закон жизни, он только гость, причём не особо желанный. Пришлось смириться и жить по законам племени. Каждый год племя навещала Белая драконица, принимала человеческий облик, приносила воду в фиале для самых слабых и старых, а раза три вместе с ней появлялся Чёрный дракон, и чему-то учил людей. Уже под конец своей жизни, Корвин заметил, что женщины племени стали носить украшения из бронзы – колечки, подвески, но мужчины пока предпочитали каменные ножи и наконечники копий и стрел. Смерть Корвина была нелепой, пожалуй, даже нелепой вдвойне. Саблезубые коты охотились ночью, а днём спали в своих логовах, но иногда ходили на водопой к дальнему озеру. Озеро заросло тростником, и Корвин хотел сплести себе тростниковые циновки – приближалась осень. Почему зверь-людоед, попив водички, не ушёл в логово, а залёг в гущу кустарника и задремал – никто не знает и уже не узнает. Но Корвин его не заметил, зато кот проснулся, учуяв приятную, вкусную и беззащитную добычу. Один удар сильными передними лапами, перерезанная верхними клыками трахея и Корвин открыл глаза не у озера, а на той же равнине. Только теперь равнину от гряды скал отделял канал, а за каналом тянулись огороды, переходящие в сады. Через канал был построен изящный каменный мост, за мостом начиналась дорога. Дорога вела к скалам, но теперь вместо пещер в скалах вырос каменный городок. Собственно, те же пещеры, но их было много, ко входам в дома вели ступеньки и стены были увиты какими-то вьющимися растениями. Над черепичными крышами торчали кирпичные трубы, в садах были разбиты цветники. Корвин не мог сообразить, сколь лет прошло со времени его третьей жизни, но явно не меньше тысячи лет. Корвин пошёл по вымощенной камнем дорожке к своей бывшей пещере, надеясь, что его жилище ещё сохранилось – вряд ли люди стали бы селиться в нём. Дорога вела в гору и закончилась у каменной беседки, окружённой цветущим кустарником. В беседке сидели две женщины – он сразу узнал их. Белая драконица Орхин, прекрасная в человеческом облике и Айна. Айна была одета в скромное синее платье с белой полоской кружев у ворота, волосы её стали снежно-белыми, прикрытыми красивым белым платком с синей вышивкой. Казалось, она не только не постарела, но даже выглядела моложе и сильнее, чем раньше. Обойти беседку, не показавшись женщинам, Корвин не мог, потому и стал невольным свидетелем их разговора.
- Почему ты хочешь использовать рецепт напитка, который я принесла? – спросила Орхин.
- Орхин, ты ведь и сама понимаешь – люди, живущие в этом мире потомки творений Корвина. Меня он творил, вложив в меня побольше покорности и миролюбия и он не был в ярости, когда я спала в зале творения. Но потом он решил сотворить магов, однако сила его уменьшилась, и получились люди и люди эти были разными. Ненависть, злоба, властолюбие – тоже дары Корвина людям. Да, твой напиток дал бы любому человеку возможность жить лет триста и уйти из жизни, не зная старости. Это прекрасно. Но нас уже полмиллиона в этом мире. Кто может быть уверен, что напиток достанется всем без исключения? Ты уверена?
Орхин долго молчала.
- Нет, Айна, я не уверена ни в чём, особенно в том, что могут сделать люди экваториального континента, те, что живут у большой реки. От них ушли даже те, кого они считали богами – строители пирамид. Они способны использовать такое зелье во зло, кому-то дать, кому-то нет. Я слышала, у них появились рабы, то есть они воевали и брали в плен жителей средней части континента. Теперь те прячутся в джунглях, найти их можно, но и среди них есть народы более воинственные, чем их соседи.
- Вот и я о том же, Орхин, - сказала Айна – я обречена на бессмертие и ты уже не одну тысячу лет меня спасаешь, но я живу среди людей и я знаю – всегда найдётся тот, кто захочет безграничной власти, а обладание твоим напитком даст ему такую возможность. Это уже не стальной меч, это огненный бич. Даже я не возьму у тебя рецепт, людям он не принесёт счастья, а вот бесконечные войны принесёт точно.
- А как ты думаешь, Айна, - сказала Орхин – не отправить ли нам Корвина к его
властолюбивым творениям?
- Какая глупая женщина, - подумал Корвин – отказаться от такой силы!

- В самом деле, - Айна улыбнулась – нечего ему наши разговоры подслушивать!
Орхин взмахнула рукой, и Корвин оказался на берегу огромной реки. Было очень жарко, вода в реке была мутной, а в знойном мареве вырисовывались очертания трёх огромных пирамид.

Небольшое предисловие. В этой истории речь идёт о бывшем мире туманных оборотней, в которых превратились хвостатые мудрецы-пацифисты, странники, умевшие находить проходы во времени и бродившие по разным вселенным и мирам. Они оставили свои следы на многих планетах, но вот свой мир защитить не смогли. Поэтому все совпадения с нашим миром, есть именно совпадения, не более того.

Итак, Корвин оказался на самом жарком континенте возродившегося мира. Широкая река несла воды к океану, берега её поросли тростником, а на далёком противоположном берегу, в знойном мареве сияли силуэты трёх огромных пирамид. Корвин знал, что такие сооружения строили соплеменники тех двух хвостатых людей, которых он когда-то, ещё до исчезновения его вселенной, нашёл мёртвыми в своей обсерватории. Присмотревшись, Корвин обнаружил, что рядом с тремя гигантами, торчат ещё две пирамиды, кривобокие и не далеко не такие большие, частично развалившиеся. Увлекшись разглядыванием пирамид, Корвин не заметил плывущего по реке огромного ящероподобного зверя, зато зверь заметил Корвина и направился к берегу. Корвин глянул на огромную, усаженную зубами пасть и бросился бежать по тропе, ведущей подальше от берега. Зверь разочарованно клацнул зубами и поплыл дальше.
Скоро тростниковые заросли кончились и начались поля, на полях работали люди, одетые более, чем скромно. Мужчины, обнажённые до пояса, носили короткие юбочки, на голых спинах были видны едва зажившие рубцы, явно от ударов хлыстом. Женщины в простых рубашках, с обнажённой грудью, работали наравне с мужчинами. На Корвина они не смотрели, зато сидевший на сложенной из кирпича вышке мужчина, смотрел на него очень внимательно. Корвин тоже заметил и вышку и надсмотрщика. Хлыст в его руках говорил сам за себя, кроме того, мужчина был одет в белую льняную одежду, перехваченную кожаным поясом с блестевшими на солнце бронзовыми накладками, и обут в нечто вроде сандалий. Мужчина что-то прокричал и взмахнул хлыстом. Корвин понял, что надсмотрщик приказывает ему подняться на вышку.
- Странно, - подумал Корвин – я одет в одежду, которой здесь никто не носит, да и на раба я не похож, с чего этот прыщ в парике, так со мной разговаривает?
Поняв, что Корвин не собирается подчиняться его приказу, надсмотрщик прокричал ещё что-то и из-за вышки вышел ещё один такой же хлыстоносец, одетый победнее, но явно не из тех, кто работал на полях. Надсмотрщик спустился по крутой кирпичной лестнице и подошёл к Корвину.
- Ты пришёл с севера, - сказал он и Корвин наконец понял, что ему говорят – ты пойдёшь в Храм, к жрецу, он решит, что с тобой делать. Ну, давай, шагай, - надсмотрщик выразительно посмотрел на хлыст и Корвин повиновался.
Храм располагался поблизости и представлял собой внушительное сооружение с плоской крышей, покоящейся на толстых четырёхугольных колоннах. Несмотря на относительную близость Храма к реке и полям, хлыстоносец пешком не пошёл. Откуда -то появились четверо мускулистых мужчин с носилками, ещё один с опахалом, и важный господин разместился на мягких подушках. Корвин брёл за носилками по выложенной камнем дороге. Солнце палило немилосердно, раб усердно махал опахалом над головой господина, а Корвину очень хотелось убежать и залезть в воду, однако воспоминания о плывшем по реке чудище и вид крепких рабов-носильщиков сдерживал неуместные порывы. Наконец, они нырнули в тень под крышей Храма, рабы опустили носилки, и Корвин последовал за своим провожатым вниз по широкой лестнице – видимо, основная часть Храма располагалась под землёй. В полутёмном зале, с маленькими окнами под потолком их встретил главный Жрец. Он был одет в складчатую одежду, из-под которой по полу волочился искусно сплетённый из кожи, украшенный золотыми обручами, хвост.
- Мда, - подумал Корвин – так они, значит, сородичей моих хвостатых мудрецов-пацифистов богами считали! А те, конечно, такого поклонения не вынесли и ушли! Интересно, эти люди хоть поняли, почему их «боги» убрались от них подальше?

Жрец, не говоря ни слова, взмахнул рукой, призывая Корвина, и они вышли на лестницу, ведущую вглубь Храма. Из тьмы возникли четыре стража с копьями и окружили бывшего Творца вселенных. Жрец спускался по грубым шершавым ступеням, и Корвину волей-неволей пришлось идти вслед за ним. Мелькнула мысль наступить на волочившийся вслед за жрецом нелепый хвост, но немедленная смерть от копий стражников в планы Корвина не входила.
Впрочем, спуск был недолгим, они вошли в полутёмное помещение, напоминавшее большую пещеру. Свет пробивался откуда-то из-под стены, в которой было вырублено некое подобие арки, оттуда же доносился плеск воды.
- Ты, человек с севера, - сказал жрец – из-за твоих соплеменников наши боги ушли, но мы ждём их возвращения. Только Сербек остался с нами, и мы приносим ему жертвы. Если он примет нашу сегодняшнюю жертву, это приблизит возвращение наших богов.
Корвин хотел было сказать, что те, кого они считают богами, ушли из-за таких вот Храмов, а не из-за людей с севера и что они вряд ли захотят вернуться к тем, кто приносит подобные жертвы, но жрец не стал его слушать. Он повернулся и вышел из пещеры, за ним ушли воины и две тяжёлых каменных плиты сомкнулись за их спинами.
В арке, из которой брезжили слабые лучи света, раздался плеск и в пещеру вполз огромный крокодил. Корвин непроизвольно бросился к дальней стене, но прелестное создание бодро поползло вслед за ним.
- Быстро кончилась моя жизнь! – подумал Корвин и, узрев огромную пасть чудища огромную пасть, закрыл глаза. Когда он пришёл в себя, в слабом свете, проникающем в пещеру, Корвин увидел, что пасть крокодила чудесным образом разделилась пополам, внутри двух зубастых половин возникло чем-то знакомое человеческое лицо, а сам зверь умудрился принять вертикальное положение. Более того, шкура по бокам чудища лопнула от шеи до самого хвоста, и из крокодила вышел человек, причём хвост остался при нём. Корвин уже видел хвостатых мудрецов-пацифистов, любителей строить пирамиды – двое таких людей погибли в его Чертоге в те времена, когда у него ещё был Чертог, сотворённая им вселенная, Найрелла, её сотворённые – да много чего было в той, настоящей, жизни.
- Пойдём, - сказал хвостатый человек, взял Корвина за руку, подхватил валявшуюся на полу шкуру крокодила, и направился к самому тёмному месту в правой стене пещеры. Корвин, не говоря ни слова, покорно пошёл за своим проводником. Тёмная каменная стена как будто растворилась, и они вошли в большой светлый зал.
- Это внутренний зал большой пирамиды, - сказал бывший крокодил и аккуратно положил своё страшноватое одеяние на широкую, гладко отполированную плиту. На плите уже лежала голова шакала, очень большая и почему-то чёрная, очень красивая голова гладкошерстной кошки, ещё какие-то предметы, показавшиеся Корвину прекрасно изготовленными чучелами.
- Это маски, - сказал хвостатый мудрец – остались от тех, кого сотворённые тобой люди, считали богами. Впрочем, иногда мы приходим сюда, но из пирамид не выходим, а я обитаю здесь постоянно, приглядываю за жрецами. Придумали, идиоты, крокодилам жертвы приносить. Мы этих крокодилов двести лет от людоедства отучали, но всё равно приходится за ними следить. Ты когда людей творил, чем думал? Они здесь рабство развели, а мы, сам знаешь, вред мыслящим причинять не можем, природа у нас такая.
- Да что вам за печаль? – спросил пришедший в себя Корвин – как хотят, так пусть и живут!
- Живут! Да их образ жизни, как заразная болезнь, может по всему миру поползти!
- Ну, а я при чем? – спросил Корвин.
- Ты, когда их творил, о чем думал? Ведь таких немного, в основном вот здесь и обосновались, но мечтают весь мир завоевать и всех, кроме себя, конечно, рабами сделать!
- Да зол я был, - сказал Корвин – на Тай и Рина, на Найреллу, на Риана, но больше всего на Тайрин. Вот попалась бы она мне тогда, я бы её без всякой магии придушил, ведьму эту лесную!
- Если бы не Тайрин, тебе бы не видать твоего жезла и силы бы тоже у тебя не было. Да тебя бы Элуанн пришибла, как муху!
- Пришибла бы! Только Элуанн не чета этой лесовушке, которая посмела пренебречь моим предложением, да ещё эту наглую парочку, Тай и Рин свела! А уж о Риане я и не говорю, если бы не Тайрин, он бы от меня не ушёл! Но я ей отомстил, это последнее, что я успел, прежде чем моя вселенная исчезла! Я знал, чего она боится, знал, и она это получила!
- Что ты сделал с Тайрин? – голос Сербека был ровным и каким-то тусклым.
- То, чего она заслуживала и чего очень не хотела! – ответил Корвин, но от взгляда Сербека ему стало страшно.
Сербек щёлкнул пальцами, из отполированного пола вырос каменный стол, потом появились семь круглых табуретов, стоящих полукругом, и ещё один, по другую сторону стола. Хозяин, не говоря ни единого слова, указал Корвину на отдельно стоящий табурет, а остальные семь заняли появившиеся откуда-то люди, три женщины в длинных платьях и четверо мужчин, считая самого Сербека. Все они молча смотрели на Корвина. Корвин понял, что его память читают, и было это очень неприятно. Он хотел было возмутиться, но его охватила непонятная слабость, а голову словно охватил тяжёлый плотный обруч. Через минуту всё прошло, и зал заполнила тяжёлая тишина.
-Твоя следующая жизнь будет очень долгой, - сказала, наконец, одна из женщин – и тебе она не понравится.

Высокий чернокожий мужчина посмотрел на Корвина.
- Бастин права, - сказал он – мы не можем убить тебя, но после разрушения нашего мира, мы кое-чему научилась. Твои сотворённые считают меня проводником в царство мёртвых, так вот, сейчас я провожу тебя в тот погибающий мир, в который ты забросил Тайрин. Может быть, ты поймёшь, чего она боялась, чего она действительно боялась и на что была готова ради спасения своего мира. Пойдём!
Мужчина взял Корвина за руку и они исчезли. Зеленоглазая Бастин проводила их взглядом.
- Корвин сделал то, что когда-то пытался сделать граф Северский – но я должна проверить. Есть надежда, что совсем исчезнуть из Заповедного леса, так, чтобы даже памяти о ней не осталось, Тайрин не могла. Риан, дети и внуки Тайрин, её друзья, что-то помнят, смутно, может быть, но что-то осталось. Однако больше всего я надеюсь на зверей. Звери не могли забыть свою Великую магиню. Я ухожу в Изначальный мир.
- Пусть удача улыбнётся тебе, Бастин, - сказал Сербек и Бастин исчезла.
Заповедный лес наслаждался поздним летом. Листья на деревьях ещё и не думали желтеть, только на вершинах клёнов горели резные багряные звёзды. Но лёгкий ветерок уже приносил запах грядущей осени, да иногда Бастин слышала тихую песню дриад, больше похожую на плач. Бастин решила пройти по тропе от Западного хребта до дома Тайрин и трижды ударив хвостом по земле, превратилась в огромную чёрную зеленоглазую кошку. Она чувствовала, что звери живут в лесу, их много, но увидела только лисье семейство, расположившееся у ручья. Седой лис и его супруга учили подросшее потомство ловить рыбу. Бастин показалось, что лисы словно потускнели, в золотистых глазах не было обычной лукавой улыбки, а шубки и хвосты не полыхали языками пламени.
- Может, ещё не опушились, до зимы далеко, - подумала Бастин, но тут же поняла, что обманывает себя. Волков вообще не было видно, даже зайцы словно бы куда-то исчезли.
- Лес пустил меня на тропу, - подумала Бастин – значит, дело не во мне, просто здесь нет Тайрин!
Она не заметила, как выбежала на опушку, к старому дому, окружённому цветами, опомнилась только после того, как ей на голову свалилось дикое яблоко. Бастин приняла свой обычный облик и осмотрелась. Под огромным орехом тихо покачивались качели, на качелях сидел грустный кот, пёстрый, большой, зеленоглазый, как она сама. Ещё один котяра, очень напоминавший чрезвычайно нарядного манула, примостился на ветке дуба. К ручью спускался сад, оттуда вышел важный толстый енот и вежливо поклонился, а через цветник, по дорожке, вьющейся среди буйно цветущих георгинов, шла очень красивая женщина с длинными серебристыми волосами. Рядом с ней шёл волк, огромный, слегка поседевший, но почему-то с совершенно собачьими чёрными глазами. Женщина поклонилась Бастин.
- Меня зовут Сильверен, - сказала она – я дочь Тайрин и Хранительница озера за восточными горами. А ты, наверно, из народа мудрецов, умеющих находить проходы во времени?
- Да, - сказала Бастин – мы узнали, что Корвин что-то сотворил с твоей матерью, Великой Звериной Магиней. Я решила проверить, что, всё-таки произошло и как давно, время течёт по разному в разных мирах, уж не говоря о вселенных.
Сильверен грустно улыбнулась, казалось, она сейчас заплачет, но девушка лишь опустила глаза и пригласила Бастин пройти в беседку. На мраморных ступенях полукруглого крыльца появилась енотиха в кружевном фартучке. В передних лапках она держала поднос с кофейником, чашками и вазочкой со сладостями.
- Спасибо, Лаххи, - сказала Сильверен.
Енотиха сдержанно поклонилась и ушла в дом. Бастин всё сильнее чувствовала окутавшую дом печаль, словно туман, окутал сад, цветы, зверей, да и весь лес.
- Расскажи мне, Сильверен, расскажи, что случилось, - сказала Бастин – может быть мой народ сможет вам помочь.
Сильверен глянула на Бастин невозможно бирюзовыми глазами, сухими, без единой слезинки, видно все слёзы она уже выплакала.
- Это случилось семь лет назад по времени миров Кольца, за три дня до того как исчезла вселенная Корвина и Хаос закрыл наши миры стеной, которую нельзя преодолеть. Тайрин ушла утром в лес, как обычно, а потом случилось что-то странное, чего мы не можем понять до сих пор. Мы три дня не вспоминали о маме, никто, даже наш отец, мои братья и сёстры, Великие маги, её друзья – словно её никогда не было. Через три дня это прошло, мы все бросились сюда, в Заповедный Лес, но Тайрин здесь не было, её не было нигде, не в мирах Кольца, не было ни в одном мире нашей вселенной. Мы искали пять лет, нам помогали драконы, Орризар знал Тайрин ещё в ранней юности, его внучка живёт во вселенной Великого дракона, мы искали там, Риан, наш отец, ходил в патрули с Шалиахом, мужем моей сестры Ринель, они были во всех обитаемых мирах нашей вселенной, но Тайрин они не нашли.
- Но вы помните её? – спросила Бастин.
- Конечно, как мы можем забыть Тайрин? Звери тоже помнят её, дриады, русалки, весь мир, но почему ты спрашиваешь?
- Потому, что Корвин не только подлец, но и дурак, к тому же! Его силы хватило на мгновение, его мгновение, у вас прошло три дня, а потом его затея лопнула, как мыльный пузырь. Он хотел истребить самую память о Тайрин, но разве мир может забыть того, кто, по сути сотворил его? Ведь Изначальный Мир – изнанка Старого мира и именно Тайрин сумела вернуть эту изнанку в первоначальное состояние! После той катастрофы, помнишь?
-Да, Бастин, я помню, как я могу не помнить? Но без Тайрин ….
Сильверен всё-таки не выдержала и заплакала.

Невероятно толстый и пушистый всё-таки манул, возник на коленях Сильверен, погладил её лапами в снежно-белых перчатках и начал аккуратно слизывать струящиеся по лицу слёзы. Волк положил серебристо-серую башку на колени женщины и тихо вздохнул. Сильверен извинилась, убрала слёзы и погладила волка.
- Щекн не воет, - сказала она – значит, мама жива и где-то есть.
- Мы знаем, где она, - Бастин на мгновенье стала огромной чёрной кошкой и мурлыкнула, вернула свой обычный облик и прижала к себе Сильверен.
- То есть, - продолжала Бастин – мы очень скоро это узнаем. Мы прочитали память Корвина, и Ануб повёл его туда, где сейчас ваша Великая Звериная Магиня. Но в другое время, то есть именно тогда, когда родилась Тайрин. Мы полагаем, он лишил её памяти, а время там течёт иначе. Прости, Сильверен, сейчас она очень больная и старая женщина, прожившая жизнь в погибающем мире. Корвин проживёт такую же жизнь, в грязном, вечно воюющем мире, где нет больше не лесов, ни зверей, только дома-казармы, мёртвая вода, искусственная пища и очень жёсткие правила жизни для большинства людей. Только Ануб знает дорогу в ту вселенную, где не только идёт вечная война в обитаемых мирах, но и миры воюют друг с другом. Вас защитил Хаос, но говорил ли он о том, что находится по ту сторону его пространства? Кто-нибудь говорил с Хаосом?
- Хаос молчит, но наш отец иногда слышит что-то, во всяком случае, его последняя подруга слышала женский голос в его спальне. Отец спал, один, но в комнате кто-то пел. Она, подруга то есть, не поняла слов, только печаль. Утром она ушла из замка, ну просто села на любимого слона и удалилась в юго-восточные земли вместе со своей свитой. Она была эльфийка, очень красивая.
- Риан неисправим, - прошипела Бастин, вновь превращаясь в кошку.
-Всё не так просто, - Сильверен вздохнула – видела бы ты его! Они с Тайрин сотворили четверых и вместе уже миллионы лет. Ну, репутация папочки известна всем мирам Кольца, однако здесь не тот случай. Пять лет он не вылезал из патрулей, поседел, как горная вершина, потом попробовал отвлечься, только ничего не вышла. Ни одна его подружка больше недели в Горном замке не выдерживала. Они приходили и уходили, не тая зла – так говорила Рагха, а её кобра умеет отличать зло от разочарования. Последняя была знакома Риану, дочь южного наместника эльфов – у нас живут эльфы, немного, но есть, за южными горами – когда-то Риан из-за неё здорово разозлил Тайрин и получил за это по всем счетам. Но как бы то не было, он знал, что Тайрин есть, она здесь, в своём лесу и это давало ему силу ждать. Теперь её нет нигде, и отец стал похож на красивую заводную куклу, правда, совсем седую. Эта несчастная эльфийка прекрасно танцует, она пыталась развлечь его танцами, но он, ни разу не зашёл в её покои. Она сама сказала об этом Рагхе. Вот тогда она и решила заглянуть ночью в спальню отца, но Риан спал, а в комнате звучала тихая песня на неизвестном языке. Лицо у Риана было такое счастливое…. В общем, утром эльфийка поговорила с Рагхой и уехала. Риан этого, кажется, не заметил.
- Да, - сказала Бастин – пора и мне навестить твоего сотворившего, но танцевать я для него буду!

В Горном замке цвели хризантемы, полыхали золотом розы, и осень ничем не напоминала о себе. Риан с утра посетил силовую башню, послушал поющую струну и не заметил в мелодии ни единой фальшивой ноты. Потом ушёл в дом Тайрин, вышел на террасу, да так и замер на ступеньках, уходящих в ледяную горную воду. Он часто так сидел, почти каждый день, смотрел на озеро, иногда, по вечерам, играл на саксофоне – словно ждал, что из воды выйдет Тайрин и что-то скажет ему, пусть даже обругает и назовёт неисправимым кобелём, но только пусть будет – в мире, в своём лесу, где угодно, но будет. Пусть будет сердитая, пусть запустит ему в лоб кувшином с цветами, пусть делает, что хочет, но будет. Когда Риан уходил на террасу, его, как правило, не тревожили, только уж если дело было очень важное. Поэтому появление Рагхи его отнюдь не обрадовало.
- Ну, что ещё? – спросил Риан – выносная башня рухнула?
- Ничего не рухнуло, - Рагха была женщиной умной и терпеливой, к тому же очень любила Тайрин – просто тебя посетила кошка!
- Чтооо? – Риан начал закипать – дай ей сливок и пусть гуляет сама по себе!
- Это не просто кошка, - объяснила Рагха – это женщина из народа хвостатых мудрецов, просто она умеет оборачиваться в кошку. Очень большую. Чёрную такую кошку, гладкошерстную и с большими ушами.
Риан запустил по воде плоский камешек, вздохнул и пошёл в замок.
Рагха провела его в лазуритовый зал, который Риан старался посещать, только в случае крайней необходимости. На отполированной стене у самого входа, он видел то, чего никто не мог увидеть – следы крови Тайрин, вернее Тайринэль – так её звали в их прошлой жизни. Это было миллионы лет назад, и стена была давно заменена, но Риан видел. Видел, как по камню скользит рука, и тело сползает вниз.
- Сколько раз я пытался убить женщину, без которой теряю половину души? – подумал Риан – лучше бы я себя убил!
Впрочем, себя он тоже тогда убил, в те далёкие, таящиеся в глубине души и времени, дни.
На обтянутом синем бархатом табурете сидела…кошка. Огромная, в рост человека, гладкошёрстная чёрная кошка с очень длинным хвостом. Золотой обруч на хвосте, золотой обруч на левой лапе, широкое, похожее на воротник ожерелье, тоже из золота, но с эмалевыми вставками и тонкий золотой обруч на голове, поверх которого торчали довольно большие острые уши. Кошка трижды стукнула по полу хвостом и перед Рианом появилась женщина в облегающем чёрном платье. Хвост, впрочем, остался. Женщина встала с табурета и поклонилась.
- Приветствую тебя, Великий Маг, да живёшь ты вековечно вечно, - сказала она. Изумрудные глаза смотрели на Риана совершенно кошачьим взглядом – всезнающим и равнодушным.
-Ты из народа хвостатых мудрецов-пацифистов, я знаком с твоими соплеменниками, - ответил Риан, совершенно забыв приветствовать неожиданную гостью – мне говорили, что среди вашего народа есть Великие Маги и Магини.
- О пацифизме и нашем народе мы поговорим позже, сейчас могу лишь сказать, что пресловутый пацифизм не убеждение, но часть нашей природы и обошёлся он нам очень дорого. Но речь не о нас, речь о Тайрин.
Риан насторожился и даже перестал замечать пятно на стене.
-Кстати, - сказала женщина – меня зовут Бастин и скоро вернётся Ануб, он повёл Корвина в тот гибнущий мир, куда Корвин отправил Тайрин. Это не ваш мир выбора, этот мир где-то за стеной Тьмы, которую мы зовём Хаосом. Там идёт война и в мирах и между мирами, в общем, Корвину там самое место. Но не Тайрин.
-Я говорил с Хаосом, - и без того мрачный Риан стал похож на ледяную скалу, с заснеженной вершиной, только глаза горели серебряным огнём – Хаос сказал, она ушла добровольно. Последнее время, мне кажется, что из-за меня. Я не идеальный супруг, может быть её утомили мои вечные заморочки.
- И тогда ты попытался завести себе подругу! Ну, и как?
- Да никак! Больше недели здесь никто не выдерживал, да и я не страдал от того, что они бегут из замка. Когда была Тайри, как это ни странно, я мог и развлечься на стороне, мог любую глупость сотворить, а сейчас - как отрезало. Никто мне не нужен, никто! Сколько раз я обижал её, сколько раз она покидала замок и скрывалась в своём лесу, но она была, где-то здесь, в этом мире, дышала, пела, жила и был готов ждать, я знал, нас невозможно разлучить. Теперь её нет. Меня тоже нет.
Бастин посмотрела на Великого мага. Он был так же красив, как прежде, даже совершенно седые, снежно-белые волосы его не портили, но столько боли и горечи горело в глазах, а ведь когда-то серебряный огонь исчезал под тёплой ласковой тьмой.
- Глаза поседели! – подумала Бастин, а вслух сказала – давай попытаемся понять, что значит ушла добровольно. Вспомни, когда Кольцу миров угрожала опасность из-за твоей ошибки в молодости, ты ушёл в прошлое без надежды на возврат. Ты ушёл добровольно? Тебя никто не принуждал? Ты прошёл трудный путь и вернувшись, не узнал свою жену и детей!
- Я действительно ничего не помнил и для начала влюбился в Тайрин. Память пришла потом, вернулась, а сначала она меня по переходу за руку водила, как ребёнка. Мы тогда обручились второй раз и сотворили Сильверен и Северина.
- Но твой уход был добровольным?
- Да! Я так решил, сам решил.
- Корвин не только подлец, он хитрый подлец. Что, если он поставил Тайрин перед выбором – погибнуть самой, вместе с той вселенной и тем миром или потерять миры Кольца? Он, Корвин, ещё имел в запасе время и силы, не сопоставимые с силами Тайрин. Что она могла выбрать?

Старик сидел на жёстком стульчике в узком коридоре. Стены и пол были окрашены серой краской и через равные промежутки времени над белой дверью, ведущей в кабинет врача, появлялась надпись: «следующий». Старик помнил время , когда стены были белыми, а вместо надписи над дверью в кабинет зажигался зелёный огонёк. Но после взрыва двух подземных атомных электростанций, электроэнергию стали экономить даже в больницах и поликлиниках. Впрочем, таких, как он, больницы не принимали. В Мире сейчас жили 5 миллиардов людей. Когда родился Коля Корвин, их было 15 миллиардов. Многолетние не прекращающиеся войны между двумя населёнными континентами превратили поверхность планеты в пыль и голые скалы. Противники, естественно, старались поразить наиболее важные цели, поэтому под удары ракет чаще всего попадали АЭС (их понастроили немало), газопроводы, нефтепромыслы, а другая сторона в долгу не оставалась. Пожары постепенно уничтожили леса, погибли почти все звери, за исключением крыс, воробьёв и ворон, да и те содержались в специально приспособленных убежищах, туда водили на экскурсии детей. После войн население планеты уменьшилось, кроме того, оно изменилось по возрастному составу. Те, кто родился до последней, самой страшной войны, жили до сих пор, но дети, родившиеся у них, редко доживали до тридцати лет. Когда стало ясно, что победителей в последней войне не будет, образовалось Мировое Правительство. К этому времени, жить на поверхности планеты уже было невозможно. Люди ушли под землю, расширили бывшие бомбоубежища, обжили сохранившиеся в мегаполисах станции давно не работавшего метрополитена, но места для всех живущих всё равно не хватало. Ещё тридцать лет назад Мировое правительство приняло закон о «добровольной» эвтаназии для людей, проживших 60 лет. Жить дольше позволялось либо за особые заслуги перед Мировым Правительством – которое, по слухам, не ограничивало себя в территории –либо тем, кто работал непосредственно на это Правительство. Дольше жили и учёные, разработавшие систему ограничения рождаемости. После рождения первого ребёнка, женщины уже не могли иметь детей. Впрочем, нормальной еды всё равно не хватало, вырастить что-либо съедобное на заражённой радиацией почве было невозможно, и потому была разработана система получения искусственной пищи из продуктов переработки нефти. Среди людей ходили слухи, что обосновавшееся на восточной части южного полюса планеты Мировое Правительство, нашло учёных, сумевших обеззаразить небольшие участки почвы и сделать их пригодными для выращивания зерновых культур и даже овощей, но за такие разговоры можно было совершенно «добровольно» посетить «Центр определения срока дожития». Старик надеялся, что его не пригласят на собеседование по этому поводу, он всю жизнь был законопослушным сыном своего отечества и добросовестно сообщал в Центр о соседях, уже перешедших черту жизни и скрывавших это обстоятельство от врачей. Один час в день, в строго отведённое ему время, он включал визор и слушал новости, сообщения о новых подземных жилищах, о счастье жить в новом великом мире, смотрел весёлые картинки и в положенное время ложился спать. Когда-то давно Коля Корвин появился на свет в этом мире, и он целую минуту помнил – кто он и как сюда попал. Ужас заставил его оглушительно закричать, но память внезапно исчезла и больше не возвращалась. На руках акушера лежал обычный малыш. Тогда ещё шли локальные войны, люди ещё жили на поверхности планеты, и людей было много. Жили в огромных городах, давно поглотивших маленькие окрестные старые городки. Лесов уже почти не было, улицы, узкие щели между высокими однообразными серыми домами, были украшены искусственными деревцами. Врач радостно сообщил матери мальчика, что ребёнок почти здоров, три пальчика на левой ручке, несколько более короткой, чем правая, не могли считаться серьёзным дефектом – совершенно здоровых детей рождалось около 10 % от общего количества новорожденных. Таких малышей сразу забирали в Центр здорового поколения. Именно из них растили будущих солдат - как для борьбы с внешним врагом, так и для поддержания порядка среди населения страны. Мать Коли обрадовалась – мальчика с таким незначительным дефектом не усыпят, но и солдатом он не станет. Конечно, выкормить сына она не сможет, с некоторых пор у 90% рожениц не было молока, его заберут в Дом малютки, но ей разрешат навещать Колю два раза в месяц, а это очень хорошо. В соседней палате женщина родила девочку, больную какой-то сложной болезнью крови. Мать умерла при родах, а ребёнка увезли в какой-то научный институт. Отец девчушки не выдержал и заплакал в коридоре, пришли два охранника и куда-то увели мужчину. А у них всё хорошо. И мужа ей подобрали хорошего, спокойного, с ним можно и в одном кубикле жить.

Когда Коле Корвину исполнилось шесть лет, его перевели в интернат. Большая война ещё не началась, но все силы первого континента были брошены на подготовку к военным действиям. Мегаполисы пустели, уходили под землю заводы, медицинские центры, строились подземные атомные электростанции. Но на поверхности планеты ещё жили люди, получали строго нормированное количество продуктов по разноцветным карточкам. Детей в интернатах разрешалось навещать два раза в год, и Коля с нетерпением ждал маминого приезда. Отца он видел всего три раза, зато в каждый приезд мама привозила маленькую настоящую шоколадку – отец работал на урановом руднике, где-то на севере и ему полагался усиленный паёк. Потом отец умер и шоколадки кончились. Но маленькая баночка настоящей тушёнки тоже была редким лакомством, её получала мама - она работала на военном заводе. Именно в интернате, уже переведённом в расширенное бомбоубежище, Коля Корвин впервые увидел девочку, которую почему-то возненавидел с первого взгляда. Худенькая, большеглазая, русоволосая девчушка была привезена в интернат из научного центра с длинным сложным названием. Родителей у неё не было – мать умерла во время родов, отец погиб во время очередной аварии на наземной атомной электростанции. Отец дал девочке странное имя – Тайрин, но в интернате её звали Тайка. Тайка родилась с тяжёлой болезнью крови и должна была умереть через несколько дней после появления на свет, но почему-то не умерла. Учёные заинтересовались этим фактом и забрали малышку в научный центр для изучения такого странного явления. Прошёл год, девочка жила и нормально развивалась, пухлая докторская диссертация директора научного центра заинтересовала кого-то из великих, приближённых к Правительству страны.
- Возможно, - писал в своей диссертации директор центра – это один из путей достижения, если и не полного бессмертия, то во всяком случае значительного продления жизни.
Продлевать жизнь в перенаселённом мире никто не собирался, наоборот, уже начинались дискуссии о необходимости «добровольной» эвтаназии, но ведь есть просто население и есть Люди. Девочке оставили жизнь, под строгим наблюдением группы учёных. Состав крови у малышки не менялся, но она росла, жила и, наконец, её определили в интернат, однако раз в месяц проводили тщательное обследование. Учителя косились на Тайку, но даже в медицинский отсек, именуемый среди учеников карцером, отправлять не решались. Коля Корвин узнал о болезни Тайки, подслушав разговор медиков, во время очередного обследования Тайки. С тех пор он стал называть девчушку не иначе, как «дохлятиной», что не мешало ему потихоньку пробираться в класс и списывать внеклассные задания с её тетради – девочка училась лучше всех в классе. Списав решение задачи, Коля не упускал возможности испачкать тетрадь, порвать пару листов, поставить кляксы, иногда просто плюнуть на испорченный лист. Разумеется, Тайке доставалось от учителей, но когда одна из особо разбушевавшихся учительниц, хотела отправить Тайку в «карцер», директор школы, случайно заглянувший в класс, что-то шепнул сердитой даме на ухо и увёл девочку к себе в кабинет. Тайка плакала, она вообще легко плакала, и клялась, что тетрадь была чистой, когда она оставила её на столе. Коля торжествовал, но на перемене получил чувствительный пинок, а потом ещё парочку. Учителя сделали вид, что ничего не заметили, Коля продолжать использовать Тайкины мозги, но портить её тетради перестал. Девочка молчала, может быть знала, что с её тетрадей списывает половина класса, но ей было как-то всё равно.
- Всё равно подохнет, - сказал как-то Коля и получил уже не пинок, а разбитый нос, у Тайки нашлись защитники. Так прошло десять лет, люди давно привыкли к искусственной пище, после окончания интерната дети сдали экзамены, прошли проверку уровня интеллекта и Колю определили в колледж, где он изучал архивное дело. Тайка куда-то исчезла и Коля Корвин, уже взрослый молодой человек, полагал, что противная девчонка, наконец, подохла.
Нельзя сказать, что Колю Корвина особо привлекали старые архивы, он в интернате-то дремал на уроках истории.
- Бред какой-то, - думал он – как могли люди жить на поверхности – там и дышать-то можно только в специальных масках. И звери, да такие большие, они тоже маски носили? Да и эти дома, где жили вместе и дети и взрослые – кошмар! Это только вон Тайка-задохлик может в это поверить, так она дура, что с неё возьмёшь?
Однако, получать всю жизнь паёк по фиолетовой карточке, самой скудной, Коля не собирался. Значит, колледж надо окончить, желательно с золотым дипломом, а где взять ещё одну глупую Тайку, чтобы она за него курсовые писала? Размышляя о своём будущем, Коля не заметил, что стоит у дверей женской душевой, зато это заметил вредный преподаватель военного дела - это местечко он давно облюбовал для себя и просверлил в стене дырочку, закрыв её плакатом с призывом искать врагов везде, даже и особенно, среди друзей!
Вояка схватил Колю за шиворот и встряхнул.
- Пойдёшь разбирать старый архив на нижнем уровне, - гаркнул почтенный воин, но Коля даже не пикнул. Плакатик с призывом целиком завладел его вниманием.
- Это же то самое! – подумал он – именно! А в архивах, особенно старых, можно такое найти…
С тех пор жизнь Коли обрела новый смысл. Прокопавшись два дня в старом архиве, он нашёл документ, который и отправил в Центр общественной безопасности. Через неделю в колледже объявилась комиссия и преподаватель военного дела угодил на урановые рудники, а Коля Корвин получил устную благодарность от руководителя комиссии и банку тушёнки. Немало накопал Коля в старых архивах, кое-что присочинил – ему доверяли – исчезли наиболее дотошные преподаватели, Коля успешно учился, был верной опорой своего отечества и получил заветный золотой диплом и место младшего архивариуса в Центре общественной безопасности. Перед ним открывались широчайшие возможности и уже видел он в мечтах уютный, не менее 10 квадратов, кубикл, тем более, что дом в котором жили когда-то его родители, рухнул и его мать погибла под завалами.

Однако, место младшего архивариуса давало право только на синюю карточку. Это было получше, чем фиолетовая, теперь Коля мог даже посещать Центры здоровья для одиноких мужчин, но без права выбора партнёрши, да и то иногда приходилось ждать, пока освободится девушка – солдаты внутренних войск имели преимущественные права и вовсю ими пользовались. Пора было подумать о месте старшего архивариуса, но для этого надо было окончить институт или хотя бы начать в нём учиться. Коля отправился в довольно большое бывшее бомбоубежище, занимавшее два уровня и даже имевшее выход на поверхность. Передав свои документы в приёмную комиссию, он отправился в свой архив, однако по дороге ему пришла в голову мысль, что старшего архивариуса неплохо бы убрать и чем больше он размышлял об этом, тем больше ему нравилась его идея. Писать курсовые, конечно, можно кого-то заставить, но ведь и экзамены сдавать придётся. Учиться Коля решил заочно – не терять же синюю карточку. В процессе обдумывания будущих доносов и доносиков, Коля не заметил, как заблудился. Опомнился он в каком-то коридоре, в конце коридора была лестница, ведущая куда-то вниз и оттуда, снизу, доносилось пение и странная музыка. Из всех музыкальных инструментов, Коля знал только трубу и барабан, причём явно отдавал предпочтение барабану. То, что было слышно внизу, на барабан не походило. Он спустился по лестнице, и приоткрыл дверь. Странное зрелище его просто ошеломило. Довольно большое помещение, ряды пластиковых стульев и возвышение у дальней стены. Потолок над возвышением был выкрашен в тёмно-синий цвет и на нём золотой краской были изображены какие-то маленькие колючие шарики. В середине возвышения стоял обычный стол, покрытый обычной пластиковой скатертью, но с рисунком, по краю. В центре стола помещался странный предмет, похожий на бочонок, но на прихотливо изогнутых ножках, верхушку бочонка венчало что-то вроде резного широкого ободка, а в нижней части этого уродца был кран! Кран! Такой же , как у титана с горячей водой в коридоре архива. Ещё на столе стояли чашки, тоже пластиковые, но расписанные разнообразными цветами, такие показывала учительница истории в интернате, но Коля считал, что это выдумки, сказки. Цветы бывают только искусственные и они очень дорогие. Отметка о посещении дендрария сразу съедала половину его карточки. На столе стоял ещё один странный предмет, на что-то похожий, да, там в книжке по истории, это называлось гриб, но здесь внутри гриба мерцал слабый свет, а шляпка была из пластика, но ярко разрисованная. Лучи света падали на девушку, золотили русые волосы, в нарушение всех правил, предписывающих короткую стрижку, заплетённые в косу. Мало того, на девушке была совершенно неприличная, если не сказать больше, одежда – длинная юбка и белая кофточка с какими-то оборками. Худенькая, большеглазая, бледнолицая девица кого-то ему напомнила. Рядом с ней сидел парень, в руках у него был странный музыкальный инструмент, похожий на гигантскую грушу, если бы груша вдруг стала плоской, обзавелась длинным черенком и струнами. Парень играл что-то совершенно не патриотическое, а девушка пела.
- Целую ночь соловей нам насвистывал, город молчал, и молчали дома, белой акации..
-Тайрин, нас подслушивают, - сказал парень, сидевший в сторонке у барабана.
-Ну, посмотрим, - белобрысый верзила с чем-то вроде трубы в руке, моментально оказался рядом с дверью, но Коля уже бежал по коридору, потом свернул направо, нашёл выход из института и бросился в архив. Теперь место старшего архивариуса было у него в кармане. Даже искать ничего не надо. Он разоблачил целую подрывную группу, окопавшуюся в стенах историко-архивного института. А главное, главное, теперь от Тайки мокрого места не останется

Отправив донос в канцелярию руководителя Центра общественной безопасности, Коля стал ждать результата и через неделю испуганная девчонка, убиравшая кабинеты и коридор, сказала Коле, что его срочно вызывает главный архивариус.
- Очень срочно, - пролепетала девчонка и исчезла.
- Вот, мой звёздный час, - подумал Коля и помчался по длинному коридору – главный вызывает, главный, значит мой начальничек побоку!
В кабинете главного архивариуса было тепло и уютно, на столе стоял телефон и дымился в чашках какой-то тёмно-коричневый напиток с резковатым запахом. В сторонке сидели старший архивариус и ректор института, в котором собирался учиться Коля. В дальнем углу, в самом удобном кресле, сидел ещё один человек, в форме майора Центра общественной безопасности. Коля замер у двери, чутьё на неприятности у него было отменное и радостные мечты о повышении в должности и собственном кубикле куда-то испарились.
- Ну-с, - сказал человек в углу – что вот это такое?
Он достал из бювара лист бумаги, и Коля узнал свой собственный донос.
- Кто-нибудь мне объяснит, с чего это ваш младший архивариус решил оставить страну без очень ценного лекарства, да ещё в военное время?
- Клянусь, я ничего не знал, - сказал главный архивариус, с некоторой опаской поглядывая на Колю.
- Что собственно происходило в вашем институте, уважаемый ректор? – майор перевёл взгляд на седого профессора.
- Да ничего там не происходило, - устало сказал ректор – старшекурсники готовились к защите дипломов и разучивали пьесу из древних времён. Они же историки всё-таки. Вот, сумели создать декорации, Тайрин где-то песню нашла, кстати, молодой человек не дослушал, дальше шёл ещё один эпизод, где наши доблестные воины разрушают этот убогий уют и поют уже другую песню. Вот, я записал на диктофон. Наши археологи раскопали в развалинах. Профессор нажал какую-то кнопочку на маленькой квадратной коробочке и комнату заполнил грохот барабана, пение труб и мужские голоса.
- Багровым заревом затянут горизонт…
-Но это не та песня, - вякнул Коля.
- Не та, да, но зато правильная, ей и кончается спектакль, - объяснил профессор.
Крыть было нечем, Коля даже и не знал, что когда-то были диктофоны и зачем они нужны.
– Мда…- сказал из своего угла майор – а говорят, молодёжь мельчает. Нет, не мельчает. Юноша, ошибся, конечно, но ведь патриот, можно сказать, защитник отечества. Не цените вы молодые кадры, - это уже, обращаясь к главному архивариусу – нет, не цените. Но, как там тебя, Коля, тут ты промашку дал, девчонку эту трогать нельзя, она стране нужна живая и, по возможности, здоровая!
- Но ведь, она …- начал Коля, но под тяжёлым взглядом майора осёкся.
- Кровь у неё плохая, - веско сказал майор – но в малых дозах, очень полезная. Лекарство на её крови делают, очень сильное, так что на её косы и длинные юбки, там, – майор показал куда-то на потолок – глаза закрывают. И ты её не замай, не по тебе добыча. Но намерения у тебя добрые были, продолжай в том же духе! Родина тебя не забудет. Иди, работай.
Коля вышел из кабинета и побрёл в свой закуток, он так и не понял – похвалили его или обругали. Вроде и хорошие слова майор говорил, а казалось, что в лицо плюёт. Одно было ясно – Тайку трогать нельзя.

Когда Колины шаги затихли в коридоре, майор вылез из кресла и подошёл к столу.
- Ну же и сволочь, этот ваш Коля, - сказал он и залпом выпил коричневый напиток из чашки – только ничего не поделаешь, сволочь он нужная. А ты, Сергей Михалыч, кончай свои эти театральные затеи, чего они там у тебя споют и кто это всё услышит – Чёрный луч не знает.
- Да, мне уж всё равно, - сказал ректор историко-архивного института – это мой последний выпуск, устал я, жена умерла, дочь погибла, ухожу я, вот выпускаю этих и на эвтаназию.
- Все там будем, - философски заметил главный архивариус – однако, придётся повышать поганца. Старший архивариус равнодушно кивнул.
- Повышай,- сказал он – я тоже на свете зажился, да и работать с ним мне противно.
- И не говори, - сказал главный – сам твоего помощника побаиваюсь.
- Ты мне вот что скажи, - вмешался майор – он до твоего личного архива не добрался ещё?
-Ключ у меня, с собой ношу, но такая тварь и отмычку найдёт!
-Тогда не удивляйся, если сегодня ночью у тебя там пожарчик небольшой случится.
- Да гори оно всё синим огнём! – сказал главный архивариус – всю жизнь собирал, но уж лучше в пепел, чем вот такой Коля там рыться станет.
Через неделю Коля получил место старшего архивариуса и голубую карточку, кубикл на втором уровне, а вскоре посетил Центр планирования семьи, где ему подобрали жену – таскаться по Ценрам здоровья ему опостылело, тем более, что девиц становилось почему-то меньше, солдат больше и вели себя эти солдаты ну совершенно по хамски. След ботинка на магнитной подошве заживал долго, а на таблетки с Тайкиной кровью даже с голубой карточкой рассчитывать не приходилось. К тому же сгорела большая часть архивов и продвижение по службе откладывалось, таким образом, на неопределённый срок. Жену ему подобрали тихую, не такую тощую, как приснопамятная Тайка, терпеливую, не красавицу и не дурнушку. Она безропотно вела несложное домашнее хозяйство, работала в администрации оборонного завода и имела синюю карточку, которой Николай Степанович её постоянно попрекал. Однако через полтора года жена родила ему совершенно здорового сына и, к великому счастью отца, не терпевшего младенцев ни в каком виде, мальчика забрали в Центр здорового поколения, чтобы вырастить из него солдата. Жена навещала малыша в разрешённые законом дни, Николай Степанович ворчал, что она не справляется с ведением домашнего хозяйства, но, в такие дни жену словно подменяли и она становилась похожей на незабвенного майора – того и гляди в лицо плюнет или в волосы вцепится. А в целом, они жили мирно. Первая серьёзная ссора произошла, Когда Николай Степанович вернулся домой на полчаса раньше обычного. В своём кубикле он обнаружил мальчика, сидевшего за столом. Обычно незаметная и тихая жена Корвина, словно преобразилась – сияли чёрные глаза, она даже похорошела, стол был уставлен блюдечками с конфетами и пирожками, на которые, наверняка ушло не менее четверти её скромной карточки. Николая Степановича явно не ждали, тем не менее мальчик встал из-за стола, по военному щёлкнул каблуками и поздоровался. Светловолосый и черноглазый мальчишка был одет в форму кадета училища Военно-космических сил, и на рукаве новенькой тёмно-синей курточки сияла крошечная серебряная ракета. Форма шла парнишке необыкновенно, но для Николая Степановича появление в его доме сына было – а это был, несомненно, его сын – было неприятным сюрпризом. Тем не менее, он пробормотал нечто вроде приветствия и вопросительно взглянул на жену.
- Сегодня Саид получил первое увольнение в город и форму кадета, - сказала жена.
- Саид? – подумал Николай Степанович – я и не помню уже, как его назвала жена.
Но устраивать при будущем воине Военно-космических сил скандал, он не стал. Он вообще опасался военных, правда, тот парень, врезавший ему в живот ботинком, принадлежал к внутренним войскам, но бережёного и Чёрный луч бережёт. Мальчик почувствовал неладное и попрощавшись с матерью ушёл к себе в училище. Отцу он только коротко кивнул головой.
- Ну, - вопросил Николай Степанович – и что это всё значит?
Жена, молча убирала со стола чашки.
- Я жду ответа, - Николай Степанович уже закипал.
- Это значит, - неожиданно твёрдо сказала всегда покорная и тихая жена – что сегодня нашему сыну исполнилось десять лет, а ещё это значит, что ты – бессердечная скотина!
Женщина посмотрела прямо в глаза Николаю Степановичу и он испугался. Такой ненависти, полыхнувшей в обычно спокойных глазах супруги, он ещё не видел. Женщина собрала посуду и отправилась на общую кухню, мыть.
- Развестись, что ли с ней? – подумал Николай Степанович, но потом вспомнил, что недавно появился указ Правительства – дети, достигшие десяти лет, при разводе сами решают с кем из родителей они остаются. Ясно, этот спиногрыз выберет мамочку. Между тем, родители погибших воинов получали некоторые льготы, а в том, что мальчишка вполне может погибнуть, любящий отец не сомневался. Военно-космические силы! Да они там сотнями гибнут! Да и жена …. всё-таки почти бесплатная прислуга, а он уже привык к уюту и порядку в кубикле. К тому же Центры здоровья для одиноких мужчин, с некоторых пор вообще обслуживали только солдат и офицеров.
- Ничего, - подумал Николай Степанович – побесится и успокоится! День рождения! Больше мне помнить не о чем. Да я как его зовут только сейчас вспомнил. А как жену-то зовут? Кажется, Мадин? Ну, да, я же писал в анкете – неконфликтная и желательно, брюнетка. Точно, Мадин!

Жена вернулась через полчаса, не гладя на мужа, накрыла на стол, вновь сходила на кухню и тихо скрылась за занавеской – она спала на нижней полке двухуровневой кровати. Жизнь потекла своим чередом. Возможно, сын и навещал мать, но Николай Степанович увидел его только через десять лет, в последние дни перед последней войной. Красивый светловолосый юноша в парадной форме офицера Военно-космических сил, сухо кивнул отцу и обнял мать.
- Мама, я получил поощрение за службу, мне разрешили выбрать подарок для матери, у нас так принято, а у тебя день рождения – сказал юноша – вот, я знаю, ты всегда мечтала!
Саид протянул матери коробочку, на которой была нарисована ветка сирени. Мадин открыла её и заплакала, обняв сына. В коробочке лежал маленький флакончик.
- Духи! – понял Николай Степанович – с ума сойти! Всё для армии, этот щенок принёс матери духи, которые стоят четыре её продовольственных карточки, если не больше! Моей мымре и такие духи!
Но высказывать свои мысли вслух, Николай Степанович побоялся. Всё-таки он был очень осторожным человеком, связываться с офицером Военно-космических сил, пусть даже со своим сыном, было нежелательно и опасно. Мать пошла проводить сына, соседи смотрели на юношу одновременно с восторгом и с сожалением – уж очень часто гибли его сослуживцы. А потом началась война. Сын действительно погиб, жена Николая Степановича умерла на второй день после того, как получила извещение. Теперь господин Корвин считался отцом погибшего воина и получил карточку, дававшую ему некоторые льготы, как отцу погибшего героя.

Последняя война оставила за собой только пыль и пепел на поверхности планеты, чёрное небо без звёзд и пять миллиардов уцелевших из тех, кто жил под землёй. Давно сгорели архивы, последние годы Корвин работал в отделе статистики и только тогда узнал, что на поверхности планеты, ещё до войны, жили люди. Дышали отравленным воздухом, питались лишайниками и гигантскими грибами, пытались даже что-то вырастить. Подземных жилищ не хватило на всех, да и не все хотели уходить под землю. Война уничтожила и эти остатки населения, и часть тех, кто жил под землёй. Проснулись древние вулканы, часть суши ушла под грязную воду, пыль и пепел покрывали некогда цветущий мир. Когда стало ясно, что делить больше нечего, образовалось Мировое Правительство. Правительства этого никто не видел, по сообщениям ещё работавших визоров, они обосновались где-то на крохотном материке на южном полюсе. Ходили слухи, что это вообще не люди, что пришли они из другого мира, но среди уцелевшего населения установился некоторый порядок. Жёсткий, но по личному мнению Николая Степановича, необходимый. Впрочем, его мнение уже никого не интересовало. Он жил на коричневую карточку дожития и, наконец, получил приглашение пройти осмотр в поликлинике. Зачем нужен такой осмотр, Корвин прекрасно знал – собственно, это было предложение отправиться на эвтаназию, однако он ещё надеялся на карточку отца погибшего героя и вот теперь сидел в очереди, среди таких же, как он, приглашённых на осмотр. Мировое Правительство не интересовалось вопросами частной жизни, кроме одного – каждая женатая пара, как и прежде, не могла иметь более одного ребёнка. Более половины мужчин и женщин вообще не могли иметь детей, две трети новорожденных умирали сразу после появления на свет. В остальном жили почти, как до войны, только строгий регламент в одежде более не соблюдался, да жилища стали просторнее – население планеты неуклонно сокращалось. Среди сидящих в очереди женщин, Николай Степанович заметил немолодую даму в длинной тёмной юбке и серо-голубой кофточке. Обернутая вокруг головы русая, без седины коса, кого-то ему напомнила.
- Тайка! – вспомнил Корвин – жива ещё и даже выглядит бодрее остальных. Да она впереди меня в очереди, ну нет, голубушка, не выйдет – и как только над дверью появилась надпись «следующий», Корвин отпихнул Тайрин и влетел в кабинет.
Врач посмотрел на его талон, потом на самого Николая Степановича.
- Не ваше время, - сказал он – выйдите и ждите своей очереди.
- Я отец павшего героя..- начал было Корвин, но врач довольно жёстко попросил его выйти.
- Знаю я этого…- сказал врач медсестре – та ещё мразь, на мою жену донос написал! Кто там у нас по очереди?
- Тайрин Эрриан, - сказала медсестра и вышла в коридор. Вернулась она вместе с Тайрин.
- Вы по возрасту и состоянию здоровья, я имею в виду состав крови, должны быть направлены на эвтаназию, - врач впервые посмотрел в глаза пациентки и не увидел в них ни страха, ни отчаяния, даже тени грусти во всё ещё зелёных глазах Тайрин не было.
- Но, - продолжал врач – учитывая, что вы вполне самостоятельны, помощь вам не требуется, а ваша кровь спасла немало жизней….
- Доктор, - сказала Тайрин – тайринол запрещён Мировым Правительством и моя кровь больше не нужна никому, а моя жизнь не нужна мне. Я хочу получить направление на эвтаназию.
- Нет! – почти закричал врач, и уже тише добавил – зайдите через год. Всё! Всё я сказал.
Тайрин молча вышла из кабинета и в дверь вновь ворвался Корвин.
- Ну, что там у вас? – устало спросил врач.
- Вот, вот, документы, я отец погибшего героя войны! – засуетился Корвин.
- Эти документы не действительны, - сказал врач – они отменены Указом Мирового Правительства. Вот вам направление и адрес Центра нежной смерти. Вы свободны, Эли, объяви перерыв на 10 минут.
Медсестра сменила табличку и закрыла дверь изнутри.
- Если по совести, - скал врач – то вот этому мерзавцу я бы оставил жизнь, жизнь и тяжёлое предсмертие. А Тайрин уже от жизни устала, я бы ей сам провёл такую эвтаназию, что она бы даже не заметила, как ушла куда-нибудь в иной мир. Но от закона не уйдёшь. Слушай, Эли, дай мне воды и таблетку тайринола из твоих запасов, у него ведь срока годности нет.

Потоптавшись у двери, Корвин заметил, что Тайрин ещё здесь, она вела под руку женщину к двери в кабинет врача. Усадив свою подопечную на свободное место, Тайрин пошла куда-то вдаль по коридору, а Корвин бросился за ней.
У выхода из поликлиники, Тайрин взяла в полупустом гардеробе что-то вроде накидки и набросила странное одеяние на плечи.
- Ну, всё не как у людей! – подумал Корвин – зачем ей эта штука? И почему она идёт в боковой коридор? Ей, что, отсрочку дали?
Тайрин, между тем свернула из бокового коридора в какой-то проход. Здесь было темновато, но она уверенно шла вперёд сквозь сумрак, а Корвин крался за ней. Это было нелегко, в его годы, тащиться в полутьме за быстро идущей женщиной, но мечта о крови ненавистной Тайки придавала ему сил. Тайрин свернула ещё раз, совсем уж в узкую щель и остановилась у решётки, достала из кармашка юбки что-то, в полутьме Корвин не понял, что именно, потянула на себя решётку и стала подниматься по лестнице.
- Этого ещё не хватало, - подумал Корвин –куда её несёт? – но заковылял по выщербленным каменным ступеням. Подъём длился долго и Тайрин совсем исчезла из вида, но никаких проходов в стенах не было, и Корвин упорно тащился вверх, пока не оказался перед ещё одной тяжёлой дверью. К его удивлению, дверь, как и решётка внизу, легко открылась, похоже, Тайрин сама оставила её открытой. Корвин толкнул дверь и оказался на поверхности. Под ногами лежал слой чёрной пыли, небо было закрыто плотными чёрными тучами, солнце не могло пробиться сквозь них, но в рассеянном полусвете-полумгле, он всё же заметил женскую фигуру, уходящую в сумрак по протоптанной узкой тропе. Дышать было тяжело, но Корвин упрямо брёл по следам Тайрин. По краю тропы появились какие-то оплавленные невысокие скалы. Даже в полумгле они казались блестящими. Корвин никогда не был на поверхности и не знал, что раньше здесь проходила улица, больше похожая на щель, тесно стояли дома-сорокоэтажники, частью разрушенные ещё до последней войны, частью сохранившиеся, пустые коробки. Что с ними сталось после огненных дождей, которыми противники поливали друг друга, он не знал. Не знал и того, что не все люди ушли под землю из этих домов и не представлял себе, что хранят в своих недрах сверкающие скалы. Тайрин между тем скрылась за последней скалой, и Корвин опять пошёл по её следам. Тропа поворачивала и уводила за скалу и Корвин замер, спрятавшись за уступ – осмотреться и отдышаться, хотя каждый вдох раздирал грудь. За скалой он увидел прилепившийся к камням кубикл, почерневший, но почти целый. Как он не сгорел, Корвин понять не мог. Более того, в стене кубикла была дверь, и у двери сидело странное существо. Очень давно, ещё в интернате, их водили в музей и показывали чучела древних животных. Вот нечто подобное и сидело у двери кубикла. Оно было похоже, ну, никак не вспомнить, их ещё много было, говорил учитель, вот, да, оно было похоже на собаку, но очень большую и совершенно чёрную, с острыми стоячими ушами. Тайрин подошла к существу, оно встало на задние лапы и оказало ростом выше женщины. Тайрин провела рукой по чёрной острой морде и они вместе вошли в кубикл, а Корвин, отдышавшись, подошёл поближе и обнаружил какое-то круглое отверстие в стене, затянутое стеклом – да где она стекло нашла, мерзавка - и осторожно заглянул внутрь.

Маленький ножик из настоящей стали всегда лежал у Корвина в кармане, он раскопал его под обгоревшими архивными папками ещё до войны.
- Один надрез, немного крови этой поганки, - подумал он – и я ещё поживу.
Стекло в окне домика было чистым, несмотря на пепел и пыль, почти до самого окна завалившие странный кубикл. Корвин порядком извозился в этой пылище, но не мог оторвать взгляд от того, что происходило внутри странного сооружения. Стены кубикла изнутри были окрашены в бледно жёлтый цвет, там имелось нечто вроде лежанки, покрытой чем-то пёстрым, стоял маленький стол и пара табуретов. На полу лежали странные пёстротканые половички, а дальнем углу из обломков кирпича было сложено квадратное сооружение с трубой. Тайрин подошла к сооружению, что-то сделала и там, внутри этой штуковины замерцал огонёк. Настоящий! Между тем, огромный зверь трижды ударил хвостом по полу и превратился в чернокожего человека с собачьей головой. Голову он потянул за уши, и под ней оказалась уже другая голова, человеческая, только чернокожая. Одет гость Тайрин был в чёрную одежду, длинную и с двумя разрезами по бокам. Чёрный человек уселся на табурет, а Тайрин села напротив гостя. Похоже, она не была удивлена ни его появлением, ни превращением зверя в человека. Корвин прислушался.
- Ты не удивлена, Тайрин? – спросил гость – похоже, к тебе вернулась память.
- Десять лет назад, - сказала Тайрин – кстати, нас подслушивает наш старый знакомый, Корвин, теперь, наверно, донос на меня напишет, но я надеюсь, ты уведёшь меня?
- Конечно, - сказал гость – я пришёл за тобой, твой срок вышел, но я и надеяться не смел, что к тебе вернулась память! Всё-таки гены аборигенов этого мира очень сильны, ведь миллионы лет прошли с тех пор, как первоначальное население этого мира исчезло!
- Я догадывалась, что когда-то здесь жил другой народ, но следы были просто микроскопические, да и память о них осталась только в сказках.
- Я не представился, - гость встал из-за стола – меня зовут Ануб, нынешние обитатели родины моих предков считают меня проводником в царство мёртвых, что почти соответствует действительности. Я могу ходить не только в пространстве и времени, но и в Хаосе. Между прочим, Тайрин, Корвин за окном не зря сидит, он надеется получить толику твоей крови – дабы пожить подольше!
Тайрин улыбнулась, подошла к сооружению, где уже разгорелся огонь и достала изнутри его очень старый, тщательно отчищенный чайник, Корвин не видел, что находится в другом уголке кубикла, но, видимо, там был какой-то шкафчик, ибо Тайрин принесла оттуда чашки и маленькую баночку.
- Убери ты этот эрзац! – сказал гость – я сумел пронести немного настоящего кофе.
Он достал из кармана своей странной одежды пакетик и насыпал коричневый порошок в странного вида посудину, извлечённую Тайрин из того же тёмного угла.
- Я сварю сам, - сказал гость и исчез из вида. Потом объявился возле сооружения с огнём и куда-то пристроил посудинку. Даже через стекло до Корвина дошёл резковатый запах, отдалённо напоминавший запах привычного кофе, который давали по его карточке два раза в год.
- Пусть настоится, - сказал гость – так вот, о Корвине. У него в кармане лежит то, что он полагает ножом, и я считаю, пусть и дальше так полагает, но тебе прикасаться к этой игрушке не стоит.
- Что с ним будет, если он всё-таки лизнёт моей крови? – спросила Тайрин.
- К нему вернётся память, но не сила! Это безопасно для тебя и этого мира.
- Я могу проколоть палец и выжать пару капель, может вспомнит всё, кем он был и кем стал, может поймёт, что калечить чужие судьбы, недостойно даже бывшего творца вселенных? – Тайрин извлекла откуда-то иголку и пузырёк с прозрачной жидкостью Иглу она опустила в пузырёк.
- Ого! – сказал гость – да у тебя чистый спирт есть! Кстати, где ты всё это взяла? Стекло, краску, половички эти, кирпич?
- Большей частью – украла, - заявила Тайрин – я отнюдь не ангел, да ангел в этом мире не выживет. Впрочем, украла я это из полуразрушенного исторического музея, где последние годы работала хранителем. Всё равно музей закрыли, институт тоже закрыли, верхний уровень попал под особо удачливую бомбу, часть второго обрушилась и восстанавливать не стали.
- Ты молодец всё-таки, Тайрин, - сказал Ануб и разлил по чашкам ароматный напиток – в таком аду остаться собой – это надо уметь.
- Ну, до возвращения памяти, я была вполне обычным человеком и отнюдь не без недостатков, да и сейчас, как я уже говорила, чистым ангелом не стала - сказала Тайрин и вынула из пузырька иглу. Достала чистое блюдце и проколола себе палец. Потом нажала на ранку и три капли крови капнули на блюдечко.
- Отдай ему, пусть хоть себя вспомнит! – она протянула блюдечко Анубу, и тот пошёл к двери.
- Эй, ты, кровопивец, - позвал он – иди сюда!
Корвин выбрался из пыли и с опаской подошёл к странному человеку. Тот протянул ему блюдечко.
- Пей, пока не свернулась! – сказал он и ушёл в кубикл.
Корвин слизнул кровь Тайрин с плоского блюдца и ничего не почувствовал. Потом закружилась голова.
- Отравили! – подумал он, но тут к нему стала возвращаться память. Это было больно и страшно, и он закричал и бросился бежать по пыльной пустыне, не разбирая дороги.

Тайрин с наслаждением вдохнула забытый аромат кофе.
- Сколько у нас времени, Ануб? – спросила она.
- Час по местному до темноты, час на проход через вселенную и мы в вашем родном Хаосе, - Ануб отпил из чашки – ты что-то хотела узнать?
- Я много хотела узнать, - сказала Тайрин – часа не хватит на разговоры. Что будет с Корвином и почему ты заговорил о ноже в его кармане?
- Ты помнишь графа Северского, Тайрин?
- Забудешь его! – хмыкнула Тайрин – а почему ты о нём заговорил?
- Но ведь Риана ты тоже помнишь!
- Помню, - Тайрин вздохнула и чем больше думаю, тем больше вопросов возникает. Вот ты о Северском напомнил, а я себя вспомнила. Кажется, я всю здешнюю жизнь искала Риана, а находила отражения в кривом зеркале. Вот я и думаю – а кого всю жизнь искал Риан? Искал, находил не то, возвращался ко мне, потом опять…Может быть, я тоже отражение в кривом зеркале, только очень похожее на то, что он искал?
- Мда…- Ануб закашлялся – ну и заносит тебя! Бастин была в твоём лесу, говорила с твоей младшей дочерью, Сильверен, вот вернёшься – Сильверен тебе расскажет кое-что интересное. А я спросил, потому, что Риан и граф Северский – одно и то же лицо, но графом фактически управлял найденный Рианом талисман.
- Ты хочешь сказать….Подожди, ведь до истории с Тай и Рином Корвин был другим, близко я его не знала, но всё-таки…А потом он словно с ума сошёл…Наказанья эти нелепые, требования.. Ануб! Великий Дракон знал его до, ну до того, как он пошёл вразнос, знал и считал своим другом!
- Именно! – удовлетворённо сказал Ануб – считал другом, а драконы не ошибаются в таких вещах. Тайрин, я сварю ещё кофе!
- Да, - сказала Тайрин – хорошо бы! Но ты заговорил о талисмане Северского, то есть Риана, а Корвин - Творец Вселенных, так какой же силы должен быть талисман, чтобы свести его с ума!
- Да, Тайрин, ты поняла! Более того, игрушка, которой Корвин, нынешний Корвин, хотел вскрыть тебе вены и вдоволь налакаться твоей крови, может менять облик и она следует за хозяином и находит его! Не Корвин нашёл свой «ножичек», это «ножичек» нашёл его.
- Таак! Что может обезвредить эту вещь?
- Только одно – если талисман убьёт своего хозяина или вернее – подопечного – он растает, исчезнет. Впрочем, нет гарантии, что не объявится через миллионы лет где-нибудь ещё.
- Корвин убьёт себя, если вспомнит всё…- прошептала Тайрин.
- Тебе его жаль?
- Да, жаль, но меньше, чем людей, погибающих в мире, которого уже нет!- Тайрин задумалась – чтобы хоть что-то могло расти на поверхности, нужны сотни тысяч лет!
- За сотни тысяч лет они создадут подземную цивилизацию, - сказал Ануб – те, кто выживет, конечно. Тайрин, в развитие миров выбора вмешиваться нельзя, это ты помнишь?
- Я в прогрессоры не рвусь, - грустно сказала Тайрин.
- И хорошо, что не рвёшься. Во-первых, 70 % миров выбора проходят через периоды антропогенных или техногенных катастроф, а во вторых – то что ты здесь застала и есть отдалённые последствия вмешательства в историю чужого мира с самыми благими целями, сиречь, того самого прогрессорства!
- То есть? – спросила Тайрин – нет, я догадывалась, что в этом мире жили люди другой расы, но очень давно, и следы, оставленные ими, стёрлись временем, но что ты называешь прогрессорством?

- В этой части мирозданья очень мало миров, пригодных для развития биологической жизни, - начал Ануб – и миллиарды лет назад, команда магов творцов (кстати, в ней были и Корвин и Великий Дракон) обустраивала немногочисленные миры, обращающиеся вокруг безопасных для жизни звёзд, в том числе и этот. Магических миров здесь не должно было быть, только миры людей. Творцы помогали людям лишь на самой ранней стадии становления цивилизации – давали знания, определяли, сколько людей может прокормить созданный мир, а следовательно, каково должно быть воспроизведение следующего поколения и продолжительность жизни. Для этого мира предел – два миллиарда. Когда стало ясно, что новое человечество не вымрет, творцы мира ушли. Те, древние люди, жили долго, каждая пара имела двоих детей, они жили в мире со зверями, и всем хватало пищи. На небольших участках выращивали лён, живой лес никогда не рубили, только деревья, прожившие свой век и давшие потомство, разводили коз – для молока и шерсти, ловили рыбу, охотились вместе с волками, медленно и бережно осваивали свой мир. За пять тысяч лет, они уже подобрались к психохирургии, не говоря уж о лекарствах из природных источников. В общем, нечто вроде вашей Селентины. Но в этой вселенной были миры, постарше и, главное, пошедшие по пути более эффективного технологического развития. Они уже начали строить космические корабли, создали на своей планете своего рода технологический рай и решили, что пора осваивать межзвёздное пространство. Должен заметить, что этот технологический рай почти полностью управлялся мощной ЭВМ. Да, они достигли невероятных высот в развитии технологии и решили, что пришла пора помочь тем, кто всё ещё живёт в «каменном веке». Надо отдать должное двум обитаемым мирам, в которых гостей вежливо встретили и столь же вежливо проводили, после чего закрылись от нежелательных посетителей. Эти миры и сейчас существуют, но даже мы, древнейшая раса, Странники мирозданья, не можем их найти, и не ищем, ибо уважаем их право на собственный путь развития. С этим миром получилось много хуже. Здесь пришельцев приняли и тем подписали себе и своему миру смертный приговор. Конечно, эти, с позволения сказать, прогрессоры, несли исключительно свет и добро, исключительно. Только вот нашлись люди, не хотевшие чужого добра, причём и в этом мире и в том, откуда прибыли первые корабли. Носители света и добра возили аборигенов на свою планету, дабы показать, как надо жить и к чему стремиться. Людей возили и зверей тоже, даже не подозревая, что среди тёмных невежественных аборигенов имеются прекрасные математики. А уж внимательно рассматривавшие многочисленные мониторы волки, вызывали у них, у прогрессоров, просто умиление. В один прекрасный день умиление сменилось чем-то прямо противоположным. Система, созданная для контроля и поддержания жизнеобеспечения, начала упорно и очень разумно уничтожать мир пришельцев, при этом прекратить эту деятельность было невозможно. Да и в облагодетельствованном прогрессом мире всё население куда-то исчезло.
- Попрятались в лесах, - сказала Тайрин – мы раскопали остатки пары древних поселений.
- Что было дальше? Массовое переселение?
- К сожалению, ты права, было массовое переселение, благо кораблей для такой операции хватало и они управлялись автономно. Не сразу, лет за сто, этот мир почти преобразился. Нужно было место для жизни пришельцев, леса стали вырубать, детей, конечно, обучали, но взрослые почему-то здесь быстро вымирали. Дети росли, в свою очередь становились родителями, местное население, и без того немногочисленное, либо ассимилировалось с пришельцами, либо вымирало от занесённой из чужого мира болезни. Пятое поколение пришельцев уже считало своей родиной этот мир, через пару тысяч лет рассказы об упавших с неба кораблях, воспринимались как мифы, тем более, что сами корабли исчезли, весь космодром ушёл под землю, там теперь море. Древние предания пришельцев слились с местными мифами. Но кровь тех древних, местных обитателей, всё-таки иногда проявлялась, вот в тебе, например.
- Проявилась…. уж так проявилась, что на её основе лекарство делать стали. Впрочем, забудь!
-Ну, тогда, Тайрин, мы уходим? До сих пор я старался к тебе не прикасаться, теперь я возьму тебя за руку, и ты развоплотишься, с таким телом ты через пространство не пройдёшь!
- Да, - Тайрин протянула руку Анубу, и Ануб исчез, держа в руках радужное облачко.
Где-то в чёрных песках, Корвин достал из кармана свой нож, на его глазах превратившийся в кинжал.
- Будь ты проклят, как и тот, кто тебя создал! – сказал Корвин .Он знал, как надо ударить в сердце, чтобы удар стал единственным и последним. И он ударил.

Риан сидел на ступенях террасы домика Тайрин в Горном замке. Он ждал полнолуния. Месяц назад он был на Чёрном озере, днём. На гладкой, чёрного шёлка, поверхности, светился единственный бутон, закрытый.
- Странный будет цветок, - сказала Хранительница озера, чёрная волчица Роза – золотистый, таких здесь ещё не бывало.
- Это Тайрин, она придёт, - почему Риан так решил, он и сам не знал, просто знал и всё. Вот и сидел на террасе, смотрел на воду, ждал, когда небо потемнеет и появятся первые звёзды. Он уже отнёс в домик на Чёрном озере одежду для Тайрин, Роза улыбнулась во всю пасть, глядя на зелёное бархатное платье с шитьём и золотистые туфельки.
- Ты не один позаботился о Тайрин, - волчица продолжала улыбаться - здесь уже и Ринель была и Сильверен и Фиона! У Тайрин будет выбор.
Риан вспомнил тот разговор и вздохнул, привалился к нагретой солнцем колонне и вспомнил, как Тайрин пряталась от него в том домике. Воспоминания цеплялись друг за друга, нанизывались как бусинки на нить жизни, уводили за собой и Риан не заметил, как уснул.
Кто-то тряс его за плечо, Риан открыл глаза, небо было чистым, утренним, бирюзовым, над ним склонился Шалиах, из-за плеча Шалиаха выглядывали Ринель, Сильверен, Фиона сердито ворчала где-то рядом.
- Уже утро?- спросил Риан – я не заметил, как заснул, всё вспоминал нашу с Тайрин жизнь и…уснул! А бутон? Цветок на озере? Мне нужно на озеро!
-Уже не нужно, - раздался голос Хела – Тайрин дома, но ей нужно время, время прийти в себя, прожить эту осень, зиму…Не знаю, когда она вернётся к тебе…Этот мир, она там всю жизнь искала тебя, почти всю жизнь, а находила отражения, иногда в кривом зеркале, а иногда в грязной луже. Память к ней вернулась десять лет назад по времени того мира. Но когда память вернулась, вся память, она стала думать о том – что ты искал всю жизнь? Кого? Нашёл ли ты свою Тайрин или только её отражение? В общем, дай ей прийти в себя.
- То есть она не хочет меня видеть, так? – тихо сказал Риан.
- То есть она не уверена, что ты хочешь видеть именно её!
- А четверо детей – это тоже ошибка? Отражение?
- Не заводись, Риан, ты не знаешь, что ей пришлось пережить, дай ей время, ты долго ждал, теперь она здесь, такая же, как была, а её сомнения – это от прожитой жизни, прожитой почти в аду! – Хел был, как всегда, прав, Риан это понимал, но было очень больно!
– Хорошо, - сказал он – я не потревожу её покой, я буду ждать, пока она сама не поймёт…, пока всё не поймёт. Но хоть издали, я могу увидеть свою жену?
Шалиах посмотрел на Хела, тот улыбнулся.
- Тебя не удержишь, да она и переход, думаю, не закрыла. Другое дело, сможешь ли ты её убедить в том, что тебе нужна именно Тайрин и никто больше.
- Ну, конечно, про мои приключения в последний год, её кто-нибудь поставит в известность!
- Отец, - сказала Сильверен – я сама ей всё рассказала, правду, сказки про тебя всё равно сложат! Твои же дамы и сложат. Им сказать подругам, что ты ни разу не удосужился посетить гостевую спальню, несколько труднее, нежели придумать что-то интересное про твой невыносимый характер! А вот зачем ты их в замок приводил? Чего хотел? Кого искал? Замену маме? Или думал, что мама - это не то, что тебе нужно?
Риан отлепился от колонны и исчез, не сказав ни слова.
- Ну, всё, - засмеялась Ассиоль – сейчас из него полетят перья!
- Не думаю, - усмехнулась Ринель – Тайрин слишком слаба, она его примет, как гостя, вернее как брата. Когда-то, ещё в детстве, она считала Риана и Хела приёмными братьями.

Заповедный лес умывался лёгким осенним дождичком, Тайрин устроилась в уголке дивана перед весело трещащим камином и смотрела на танец проснувшейся саламандры. Щекн привалился к боку хозяйки, коты устроились на шее и пели свои песни в уши Тайрин, и это было невероятно, просто немыслимо хорошо. Две лисьих морды свешивались со спинки мягкого родного дивана и Тайрин иногда почёсывала любопытные носы. Время от времени появлялась Лаххи с очередной тарелочкой, наполненной чем-то упоительно вкусно пахнущим. Под лестницей, на диванчике, обтянутом тёмно-красным бархатом, что-то вязал Енот, перед камином дремали рыси. Дождичек за окном был даже кстати, по окнам бежали струйки воды, саламандра в камине всё плясала и плясала. Тайрин уткнулась лицом в серебристую башку Щекна и закрыла глаза. Коты внезапно перестали петь, Тайрин подняла голову и увидела, что в кресле у камина сидит Риан. Мало того, он уже ухватил сдобную булочку со сливками и явно собирался её съесть.
- Здравствуй, Тайрин, - сказал Риан, временно забыв про булочку – я слышал, ты не хочешь меня видеть? Я, конечно, позорно проспал последнее полнолуние, но мне снилась наша с тобой жизнь, хотя меня это не извиняет.
- Здравствуй! – сказала Тайрин – напротив, я всегда рада тебя видеть.
- Прекрасно! – только сейчас Тайрин заметила, как посветлели глаза супруга – это всё, что может сказать любящая жена любимому мужу после долгой разлуки?
-Разлука была долгой, а память вернулась ко мне только десять лет назад по времени того мира, где меня угораздило прожить целую жизнь. Скажу честно, невинным ангелом я не была, но когда вернулась память, я поняла, что влезала во все лужи потому, что искала тебя. Я стала думать – кого искал ты, всю нашу жизнь искал, уходил, возвращался, пытался меня убить? Может быть потому, что так и не нашёл ту, которая была тебе нужна? Любимый муж не обязательно любящий, но если кто-то тебя не любит, это не значит, что он становится твоим врагом. Вина не в нём, вина в нелюбимой.
- Щекн, друг мой, - сказал Риан – давай поменяемся местами, а эту соблазнительную булочку я презентую тебе!
Щекн поворчал немного, но всё-таки спрыгнул с дивана и на его место уселся Риан. Булочку Щекн всё-таки прихватил.
- Тайрин, я, конечно, много чего натворил, но я никогда, понимаешь, никогда не искал никого. Зачем? То, что мне нужно, я нашёл ещё на Северном острове. Всё остальное – глупость, ну если хочешь, такой уж я есть, только другого ты не хотела. Тебе был всегда нужен я, со всеми моими заморочками, а мне была нужна ты. Тебя не было всего семь лет по времени нашего мира, пять лет я не вылезал из патрулей и обшарил не только миры Кольца, я всю вселенную обшарил. Потом, каюсь, пытался спастись от одиночества и снов, в которых приходила ты, ты и никто другой.
- Мне Сильверен рассказала, - Тайрин поудобнее уселась на диване – но, может быть, ты просто не узнал искомое.
- Представь себе, узнал, я ведь и другие вселенные посетил. Тайрин, у нас есть двойники. Не совсем такие, как мы, но есть. Я нашёл мир, похожий на наш и говорил с магом Горного замка. Видел портрет его любимой. Это была не ты. Очень похожа, но не ты. И маг похож на меня, но я здесь, с тобой, а он там и ждёт. Не тебя, свою подругу. Я должен был сказать тебе это, я никому не рассказывал о том мире, поэтому пришёл сюда. Не стал никого слушать и пришёл. К тебе. Если ты меня прогонишь, я уйду и буду ждать, когда ты сама придёшь в свой дом в Горном замке.
- А если та женщина придёт в наш мир, - спросила Тайрин – ты уйдёшь к ней?
- Всё-таки ты жила в аду, - вздохнул Риан – она сюда не придёт, её ждут в другом месте и я ей не нужен, так же, как она мне. Она нужна другому, а тебе нужен я и ты нужна мне! Всё остальное от твоей весёлой жизни в том мире, куда тебя забросил Корвин. Все твои сомнения, чувство вины – ведь есть и чувство вины, я прав?
- Есть, - Тайрин отвернулась – я ангелом не была, я искала тебя, можешь считать, что в определённом смысле мы квиты.
- Ну и что, - спросил Риан – нашла хоть что похожее?
- Нет, и не напоминай мне об этом, а то я вообще сбегу!
- Тайрин, маленькая лесовушка, ты же была лишена памяти! Я и с памятью немало наворотил, а ты… ну, ты же знаешь – память есть часть твоей личности! Это - как болезнь, не помнить себя.
Тайрин вздохнула и непривычно робко посмотрела на Риана.
- А ты никогда не будешь меня расспрашивать? Я тот мир забыть хочу, ну, хотя бы отодвинуть в самый дальний угол памяти.
- Смотри, - Риан достал что-то из нагрудного кармана – это твои кольца, четыре детских и два обручальных. Корвин развоплотил тебя, мы нашли только платье и кольца. Платья ему были не нужны, а кольца он вообще не мог развоплотить. Дай мне руку!
Тайрин протянула руку и Риан надел ей кольца.
- А вот теперь можешь и поплакать, - сказал он – по старой памяти!

Плакать Тайрин совершенно не тянуло. Она рассматривала свои кольца. Да, это действительно были её кольца, но почему Риан надел их ей на правую руку? Она всегда носила кольца на левой руке. Риан сидел рядом и внимательно смотрел на ней, при этом у Тайрин не было ни малейшего желания не только залить слезами его рубашку, но даже придвинуться к нему поближе. Напротив, она сидела на диване выпрямившись, словно палку проглотила, только ноги засунула под живот дремлющего рыся и зверь перевернулся на другой бок и свернулся огромным пёстрым клубом вокруг её ног. Она внимательно посмотрела на Риана, глаза у него были светлые, словно лёд, слегка присыпанный серебряным снегом.
- Странно, - подумала Тайрин – он ведь тоже сидит на своём родном диване, но скорее, как гость, чем как хозяин! На почтительном расстоянии от меня. Это Риан-то?
Она даже слегка покраснела, подумав о том, что должен был помнить этот диван!
- Пожалуйста, покажи запястье, - внезапно попросила она – мир, в котором я жила, приучил меня ещё и к недоверчивости!
- Зачем? – улыбнулся Риан – ты и так всё поняла! Да, метка мага у меня на правой руке, а заливать слезами мою рубашку ты, как вижу, не собираешься. Но кольца твои.
- Кольца мои, без сомнения – сказала Тайрин – от них идёт тепло, а вот с чего это я разоткровенничалась с совершенно незнакомым человеком? Ты ведь не Риан!
- Вот тут ты ошибаешься, меня действительно зовут Риан, - сказал гость – но, подумай сама, ты ведь жила в мире выбора, подчас случайному попутчику в поезде, человеку, которого ты никогда не увидишь больше, ты расскажешь больше, чем самому близкому. Можешь считать, что ты мне исповедовалась и дальше нас твои слова не пойдут. Даже твоему Риану я этого не расскажу. Я найду, что ему сказать и он всё поймёт. Я ведь недаром рассказал тебе о мире двойников, но я сказал не всё! Вся моя вселенная есть зеркальное отражение твоей, но долго быть в зазеркалье мы не можем. Мне пора уходить, иначе я здесь застряну. Может быть, когда-нибудь, мы встретимся, может быть – нет, но всё, что я сказал тебе – это мысли и чувства твоего Риана. Мы слышим друг друга и нам пора возвращаться.
- Пусть случится чудо, - сказала Тайрин – пусть скорее вернётся твоя подруга, твоя Тайрин, пусть вы будете счастливы. Вечно.
Гость исчез, Тайрин снова забралась на диван с ногами, Щекн улёгся на своё место, а булочку так никто и не съел.
- Всё будет хорошо, хозяйка – безмолвно сказал Щекн, - он приходил с добром, ему тоже нелегко, поэтому Риан смог найти дорогу в его мир.
- А у меня на душе стало легче, - как в юности, он забрал мою боль и горечь, Щекн, я сама найду Риана, настоящего, моего Риана.
- Тот, что ушёл, тоже настоящий, просто другой, - зевнул Щекн – мироздание бесконечно и полно чудес, но даже маги знают лишь малую часть его.

Осень в заповедном лесу всё чаще напоминала о себе. Полыхали кострами клёны, берёзки кокетничали рыжими прядями, старый орех осыпал поляну орехами с лопнувшей зелёной кожурой. Не отставал от него и каштан, а буро – золотой дуб, разгуливал по ещё зелёной траве и что-то бормотал. Тайрин с утра работала в лесу, сила возвращалась к ней медленно и она чувствовала себя, как человек выздоравливающий после тяжёлой болезни. Но прошло всего две недели после беседы с гостем из зазеркалья, а терзающие душу воспоминания о жизни в чужом мире, уже заволакивались дымкой, словно закрывались вуалью, уходило чувство вины и только иголочкой колола в сердце мысль – почему Риан не плюнул на все запреты и не пришёл сам? Это было не похоже на него, так непохоже, что Тайрин подумывала об обретении супругом очередной пассии. Обычно ближе к вечеру заходили дети или друзья, с ними было легко и тепло, но почему-то они ни единого раза ничего не сказали о Риане и это тоже вызывало чувство неясной тревоги. Уж Иллис или Ассиоль точно выдали бы информацию об очередной авантюре подаренного ей судьбой чуда Великой Магии. Тайрин сидела на качелях, старых, как мир качелях, под каштаном, смотрела на белок, таскавших в дупло орехи, Енот ворчал и гнал хулиганов на вершины яблонь – снять самые лучшие яблоки, под яблонями гуляла коза с уже подросшей дочкой и с удовольствием хрупала падалицей. Тайрин вздохнула и подумала, что нет ничего лучше её леса, зверей и родного дома, но Риан…
- Хоть бы кофейник прислал с горячим кофе и с коньяком, - пришла в голову нелепая мысль.
Тайрин посмотрела на свой цветник. Осенний, горящий золотыми и бронзовыми хризантемами, пестрящий астрами, георгинами, выстроившимися по обе стороны выложенной мелкими полированными камешками дорожки. По дорожке через цветник двигалась дивной красоты дама с корзиной на голове. Вокруг шеи красавицы, словно узорный шарф обвивалась кобра.
- Рагха! – подумала Тайрин – давно я её не видела, можно считать целую жизнь! Опять, значит, мой блудный супруг прислал кого-то, у самого, что, язык отнялся или ноги?
- Тайрин, здравствуй, - сказала Рагха, усаживаясь на качели, отчего они слегка перекосились – Я принесла тебе корзину гранатов, уж очень хороши и бутылку коньяка из нижнего погреба, но вообще-то дело не в том.
- А дело в том, что Риан завёл себе новую подругу, - подумала Тайрин, но вслух сказала – давай, выкладывай новости!
- Вот это совсем не те новости, про которые ты подумала – вздохнула Рагха – Риан исчез!
- Не в первый раз в моей жизни, - ответила Тайрин – может и не возвращаться, нет у меня таких сил сейчас, чтобы с его заморочками разбираться, да и не хочу я.
- Тайрин, ты пойми, - продолжала Рагха – это не то. Во-первых, он всех подруг давно разогнал и его вообще дамы побаиваются!
- Он что, в Синюю Бороду с ними играет?
- Ой, ну, перестань, - Рагха нахмурилась – нет у него бороды, волосы вот седые есть, белые, как снег! Но, видишь ли, когда он уходил в патрули….
– Или ещё куда-нибудь – не удержалась Тайрин..
- Тьфу, - сказала Рагха – просто силовую башню он без присмотра не оставлял. Никогда. Приходили Северин и Саванти и внуков приводили, мне в радость, в случае чего очень серьёзного Северин вызывал Хела или, чаще, Ариэля. А тут, недели две назад, как раз в тот день, когда ты пришла, сидели мы все на террасе твоего домика, ребята просили его, тебя не тревожить, дать тебе в себя прийти, он слушал, слушал, потом встал и исчез. Всё! Совсем! Да, вот ещё, в твоём доме кто-то есть.
- Есть, - сказала Тайрин – Риан и его новая подруга!
- Ты ревнивая всё-таки баба! – сказала Рагха – нет там Риана, нет, он бы башню без присмотра не бросил и уж извини, Марь, туда дорогу знает, там нет Риана, но есть ты.
- Чего? Как это я, когда я из леса две недели не вылезала, силу собирала, зверей навещала, да не может меня там быть!
- Она не совсем ты, Марь разобралась, но почти твоя копия! Только вот у тебя рыжие пряди появились в волосах, а у неё такие странные, голубоватые. Марь ей еду носит, но она плачет. Всё время плачет.
-А Риан её утешает! – рявкнула Тайрин.
- Нет там Риана, нет, Марь бы почуяла, она же болотница, у неё нюх, как у лисы!
- Ладно, - сказала Тайрин – пойдём разбираться! Лаххи, если кто-то из наших придёт, скажи, что я в Горном замке, морду супругу царапаю!

Горный замок утопал в тёплом дожде и золотых розах. Рагха и Тайрин прошли по галерее, спустились в сад и оказались под защитой стеклянной крыши, закрывавшей дорожку через сад от дождя. Крышу поддерживали изящные тонкие колонны, увитые виноградом. Раньше этого сооружения не было.
- Риан сделал специально для тебя, чтобы ты не мокла под дождём! – сказала Рагха.
- Это, конечно, хорошо, - ответила Тайрин – но как в моём доме оказалась чужая женщина?
- Тьфу ты, Тайрин, да он никого туда не пускал, кроме Марь, так она болотница – как ходит, никто не знает!
Увитая виноградом дорожка вывела прямо к крылечку с мраморными ступеньками. Крыльцо тоже было накрыто стеклянной аркой и поддерживали её невероятно красивые ажурные решётки, обвитые тем же виноградом. Тайрин дотронулась до двери ладошкой, дверь распахнулась и они вошли в дом, когда-то построенный Рианом специально для Тайрин, светлый, небольшой дом, в котором росли её дети, дом, где собирались друзья на террасе над озером, очень простой и удобный дом, с радостью встретивший свою хозяйку. Просторный холл выводил на террасу, сейчас залитую дождём, знакомо вилась лестница на второй этаж, распахнутые настежь двери выходили в гостиную и столовую с маленькой кухней. Здесь не принимали гостей, только самых близких, здесь висели на окнах выбранные Тайрин шторы – весёлые в столовой и более строгие в гостиной, к которой примыкала угловая библиотека. Тайрин и Рагха заглянули в столовую. Из-за стола встала …. Тайрин, в дальнем углу у плиты застыла Марь. У новоявленной Тайрин, глаза были слегка припухшие, значит, действительно, плакала. Магической силы у неё никакой не было, это Тайрин поняла сразу.
- Ну, - сказала она – и как тебя сюда занесло?
- Я не знаю, - сказала вторая Тайрин – но это не мой дом, он очень похож, но не мой. Как отсюда выбраться, я тоже не знаю. Я помню, что Корвин забросил меня в ужасный мир, а недели две назад я вернулась к себе, у меня такой же дом, ну, то есть очень похожий.
- Но сюда-то ты как попала?
Тайрин № 2 вздохнула.
- Я не сюда попала, я сначала пришла в свой лес, там мой постоянный дом. Но мой муж меня не встретил , а он у меня очень, ну, понимаешь…
- Понимаю, - сказала Тайрин №1 – он у тебя кобель, как и у меня! И ты решила проверить, не приволок ли он в твой дом новую подружку.
- Да, я пришла к себе, а их там двое, два совершенно одинаковых Риана. Но своего я сразу узнала. Они меня не видели, это здесь у меня силы нет, а вообще я сильная магиня. Они сидели гостиной и о чём-то разговаривали. Там висят два портрета-зеркала…
- Знаю, - сказала Тайрин №1 – ну и что? Кстати, хоть кофе выпей и лучше с коньяком, успокойся, что-нибудь придумаем.
-Я здесь совсем без сил, - сказала Тайрин №2 – хорошо, хоть мне еду Марь готовит!
- Но как ты сюда-то попала?
- В полдень, когда солнечный луч попал в зеркало, мой Риан пошёл к нему, к зеркалу, а я пошла за ним. Он не заметил, и мы вышли сюда. Я сразу спряталась – в гостиной занавес плотный, а он ушёл куда-то!
- А мой козлик, значит, там остался, - сказала Тайрин №1.
- Да! Я решила осмотреть дом и не заметила, когда вернулся мой муж. Солнце уже ушло на запад, я выбежала на галерею, и увидела, что луч солнца попал в другой портрет зеркало и Риан в нём исчез. И всё. Начались дожди, выйти я не могла, пришли Рагха и Марь, они искали твоего Риана, а нашли меня. Вот уже две недели небо закрыто, как пеленой. А тот портрет, первый, в который мой Риан ушёл вообще стал чем-то другим.
-Посмотрим, - сказала Тайрин №1- что там с портретом.
В гостиной было тепло и уютно. На западной стене висел портрет-зеркало, и в глубине этого зеркала стояла Тайрин. Но вот портрет Риана стал просто стеклом , покрытым причудливыми завитками.
- Значит, вы вышли из этого вот портрета, причём вдвоём, правильно? – спросила Тайрин.
- Да, - её новая подруга всхлипнула.
- Стало быть, это выход, причём, только для одного, - заявила Тайрин – я про такое где-то слышала, а оттого, что вы вышли вдвоём выход закрылся наглухо и оттуда уже не выйдешь! Твой муж вернулся, вошёл через мой портрет, а ты опоздала!
- Опоздала – женщина залилась слезами.
- Это для тебя не так уж и страшно, как только кончится дождь, ты сможешь войти через мой портрет в своё зазеркалье, но как оттуда выудить моего мужа?
- А выход совсем никого не пропускает? Зачем мне два одинаковых мужа?
- Скорее всего, никого, но есть одна мысль, - сказала Тайрин – может, он только мыслящих не пропускает? А если туда, ну, скажем, камень кинуть?
- Разобьёшь, потом уж не склеишь, - сказала Рагха.
- Так и так плохо, а попробовать можно, у меня хороший булыжник есть, я им крышку на бочонке с капустой квашеной прижимаю, - Марь куда-то исчезла и вернулась с увесистым камнем в руках.
- Давай! – сказала Тайрин – где наша не пропадала! – и запустила в узорное стекло камнем.
Камень ушёл в завитки, как в туман и откуда-то донёсся вопль, перемежаемый совершенно нелитературными выражениями.
- Значит так, - сказала Тайрин№1 – тучи расходятся, ты уходишь через мой портрет, объясняешь двум козлам, что одного из них нужно привести в полностью бессознательное состояние и швырнуть через выход. Хуже не будет.
- Да куда уже хуже! – сказала Тайрин №2. Они подошли к портрету Тайрин, Сейчас в портрете зеркале отражались они обе и где-то в глубине маячили две мужские фигуры, причём одна с перевязанной головой.
- Ну, вот, - удовлетворённо сказала Тайрин №1 – уж теперь не перепутаешь, это я свою радость жизни угостила! А ты, дорогая, как вернёшься, объясни, что моего Риана надо в бессознательное состояние привести, ну, как в кому и сразу швырнуть через портрет-выход. Здесь у него сила есть, и я тоже уже силы набралась – очухается!
- Смотри, дождь кончился, - сказала Рагха – теперь за солнцем следите! Да на портрет смотрите, не в окно!
Тучи вновь стали затягивать небо, но последний солнечный луч всё-таки пробился сквозь серую пелену и ударил в зеркало.
- Беги! – крикнула Тайрин - и её отражение-двойник исчезла в зеркале.
- Ну, - сказала Тайрин – пойдём принимать раненого.

Тайрин, Рагха и Марь бросились ко второму зеркалу. Ковёр на полу был пуст, и искомого тела там не было.
- Ну, вот, - сказала Тайрин – не получилось, ну что это такое, то меня занесёт невесть куда, то Риана!
- Подожди, не дёргайся, - Рагха погладила кобру – вот ты себе представь эти ваши отражения, ведь для начала, наверно, обниматься начали, а уж потом про Риана вспомнили. Опять же, как лучше привести его в бессознательное состояние? Если сильный маг погрузит слабого в кому – а Риан там слаб, как кот-вегетарианец – вывести из комы нам его будет трудно. Марь, посмотри, через зеркало –вход что-нибудь видно?
- Ой, девочки, - пискнула Марь – ой!
-Да что там? – спросила Тайрин, бросившись к своему портрету.
В зеркале всё ещё была видна вторая Тайрин, Риан с перевязанной головой, стоящий лицом к туманному выходу и ещё один Риан, подкрадывающийся к нему с тяжёлым табуретом в руках. Почти такой табурет, вытесанный из мрамора и украшенный завитками, стоял в гостиной Тайрин. Сиденье его было набито козьей шерстью и обтянуто бархатом цвета тёмного шоколада.
- Так, значит, - подумала Тайрин – решили без магии обойтись! Ну, оно и полезнее для здоровья, но табурет тяжёлый, как бы Риан вообще без головы не остался!
Она перешла к зеркалу- выходу и уселась на ковёр. Подумала и послала зов Динель, Северу и детям, ну заодно и Хелу с Иллис.
- Динель, она хороший целитель, - подумала Тайрин, - а Север вообще Творец Мира, да и Ассиоль со своим жезлом не помешает!
Размышления Тайрин были прерваны самым неожиданным образом. Из туманных завитков с немалой скоростью вылетело бесчувственное тело и угодило прямо в в объятия супруги. От неожиданности Тайрин свалилась на ковёр. Сцена была несколько неприличной, и Тайрин попыталась выползти из под неподвижного тела. Тело приоткрыло глаза и как-то кривовато улыбнулось.
- Тайрин, - с непередаваемой нежностью прошептали разбитые губы и Риан вновь отключился.
Чьи-то сильные руки сняли, наконец, с Тайрин бесчувственного супруга и куда-то унесли. Тайрин, села, потом встала и обнаружила, что комната полна народа – явились все вызванные родичи. Динель погладила её по голове и Тайрин окончательно пришла в себя.
- Это не то… - начала она.
- Да сиди уже, вон хоть на диване, - сказала Динель – я пойду лечить своего сотворённого. Ведь надо было такое чудо сотворить! Да уложите её на диван, внуки-правнуки и коньяка налейте, маленькую стопку! Я её позову, когда Риана в порядок приведу!
- Там никакой магии, Динель, - тихо сказала Тайрин – просто табурет, да ещё булыжник!
- И хорошо, что нет магии, - Динель уже стояла на лестнице – а эти ваши входы-выходы уберите! Как у вас тут дети росли, не понимаю!
Динель ушла в спальню, Марь принесла поднос с коньяком, фруктами и сыром. Шалиах щёлкнул пальцами и появился кувшинчик с горячим кофе и вазочка с фигурным шоколадом. Все, кроме Севера и Ассиоль, ушедшими в спальню лечить путешественника в зазеркалье, уселись вокруг Тайрин. Шалиах разлил коньяк и вложил рюмку в руку Тайрин. Хорошо, что он не сразу отпустил её руку, а то быть бы коньяку на ковре.
- Смотрите! – сказала Тайрин – все входы-выходы исчезли, там только наши портреты-зеркала и отражаемся в них мы. Вот мы все. Мира отражений больше нет.
- Очень хорошо, что нет, - сказал, спустившийся вниз Север – его и не должно быть, вернее его нет для нас. Риан переборщил с магией, пытаясь тебя отыскать, Тайрин, забрался в области, для нас не просто закрытые, для нас они не существуют. Хотя я не исключаю, что мирозданье – зеркально, но это всё очень сложно и смутно. Может быть, пройдут миллионы лет, и мы узнаем больше, познание бесконечно, но сейчас общение с ними опасно и для нас и для них. Ведь зеркало может и разбиться. Да, Тайрин, если ты в силах подняться наверх, отправляйся-ка к своему супругу. Для него нет лучшего лекарства, чем ты. И подносик прихвати – ему полезно и тебе тоже.

цитата из: Tany на 29 сентября 2016 года, 18:18:05

Дракон, действительно, которая дама? ???
Хотя, не так суть важно. На все есть один ответ: Ракурс такой, или - художник так видит мир ;D
О потомственных медиках и вывихнутых ногах вспомнилась история из жизни
[spoiler] Отмечали сорокапятилетие знакомой. В процессе помощи в уборке со столов, одна гостья-подруга подвернула ногу. Высокие каблуки, увы, способствуют. Естественно, вся компания стала давать советы и помогать, но всех превзошел муж другой подруги. Со словами:
- Отойдите все, вы ничего не понимаете, а у меня брат - хирург-травматолог! - наш новоявленный эскулап принялся мять и вертеть пострадавшую ступню.
На следующий день на рентгене обнаружился перелом, приятельница провела в гипсе два месяца.
А я до сих пор радуюсь, что уехала с гулянки раньше многих, иначе, небось, тоже полезла бы помогать на том простом основании, что я дочь врача. ;D[/spoiler]

;D ;D ;D Убивать надо таких "целителей"...
Нет, вправлять вывих (даже воображаемый) в такой ситуации я бы не рискнул. Поскольку всегда есть вероятность (пусть маленькая!) перелома или трещины. Женщины - это такие существа... особенно на высоких каблуках (будь моя воля, запретил бы "шпильки" длиннее 5 см. под страхом тяжкого наказания). Они на многое способны. Даже сломать ногу при "подвороте" голеностопа. ;)

Цитата:
- Подожди, не дёргайся, - Рагха погладила кобру – вот ты себе представь, эти ваши отражения, ведь для начала, наверно, обниматься начали, а уж потом про Риана вспомнили.

Рагха ошиблась. Проскользнув в свой мир, Тайрин, прежде всего, вежливо приветствовала двух Рианов и объяснила, что следует сделать, чтобы ушибленный Риан оказался у себя дома. Потом выбрала подходящий табурет для оглушения путешественника, и молча, уселась в уголке дивана. Когда бесчувственное тело исчезло в тумане выхода, Тайрин подошла к своему портрету и провела по нему рукой. Портрет исчез, словно на гладкой мраморной стене странного бледно-лилового цвета никогда ничего не было. Потом подошла к портрету Риана и повторила то же действие. Риан молча наблюдал за Тайрин.
- Иногда мечты так странно сбываются, - сказала, наконец, Тайрин – что мечтать уже не хочется. Я больше не мечтаю. В мире моей мечты мне нет места, я возвращаюсь в свой лес. Кроме того, надеюсь, что с той стороны кто-то озаботился о том, чтобы наш мир исчез для них, ну, а они, соответственно, исчезли для нас.
- Тебя не было десять лет, - сказал Риан – Когда я вернулся из Хаоса, я много путешествовал, многое узнал и многое понял. Да и разговор с моим двойником только подтвердил то, о чём я узнал, побывав в других мирах. Задержись ненадолго, я хотел сказать тебе, я понял, почему ты убила не только ту женщину, но и меня. Я не держу на тебя зла, ты, по сути, спасла наш мир.
- Ты называешь золотую змею женщиной? – спросила Тайрин – змею, готовую отложить кладку змеёнышей, обладающих твоей силой и её магией?
- Но ты и меня убила!
- Не лукавь, Риан, кинжал был нацелен в меня, я просто его развернула. Да, так получилось, я тебя убила, но твоя подруга уже поцеловала тебя, и через несколько дней ты стал бы паштетом для её потомства, правда, я этого ещё не знала и убила тебя случайно. Но Совет Творцов Мира знал о золотых змеях, поэтому, меня просто отправили в Школу Высшей Магии, а не в погибающий ад, в котором прожила жизнь Тайрин. С того момента мои мечты о мире, где нет предательства, лжи, но есть любовь и верность, потеряли силу.
- Но Золотая змея лишила меня памяти, как и Риана из мира твоей мечты!
- Да, только Риан желал войти в спальню юной супруги лишь после обрученья, а кольцо всё не получалось, да и выводок был не его. А ночью золотоволосая красавица войти к нему в спальню не могла – в его сны приходила Тайрин. И в дом Тайрин он её не пускал, поэтому тот дом принадлежит Тайрин и всегда будет принадлежать ей, только мы никогда об этом не узнаем. Нельзя общаться с отражением своего мира, ведь зеркало может и разбиться. Поэтому, я и ещё кто-то, с той стороны, думаю Север, уничтожили самую возможность соприкосновения наших миров.
- Ты тоже могла приходить в мои сны! – пустил в ход последний козырь Риан.
- Не могла. Во-первых, в твоём случае, это было бы омерзительно, а во-вторых, змея спала, обвив твою голову! Ты не стал трудиться над обручальными кольцами и привёл красавицу привёл в свою спальню. Правда, в твою спальню в замке, спасибо тебе за это, но ведь только потому, что в этом доме она едва не умерла, а жаль!
-Постой, знаешь, чем ты отличаешься от своего отражения? Та Тайрин умеет прощать.
- Видимо, я не умею. Всё. Забудь лесовушку, она осталась в твоём детстве, как и мои мечты о счастье, о детях, внуках, всё сбылось, но не для меня. Для меня – Заповедный лес и звери. Они не предают. Не могут.
Тайрин исчезла, на мраморный пол упало кольцо, и Риан поднял его, а потом выбежал на террасу. Дом в персиковом саду быстро превращался в скалу и зарастал диким гранатом. Только мраморные ступени террасы по-прежнему купались в ледяной воде. Риан присел на ступеньку, снял своё кольцо и хотел запустить в воду оба. Но всё никак не мог, кольца словно прилипли к ладони, к душе.
- Я ведь тоже мечтал, - подумал он – вот вернётся Тайрин, мы забудем прошлое, у нас будут дети, внуки, правнуки – как в мире нашей мечты. Нашей, не только её. Интересно, что бы сделала та, другая Тайрин, вернись она раньше, когда в Горном замке хозяйничала синеглазая змея? Она ведь не позволила бы красотке отложить яйца! Тайрин из мира – отражения вернулась почти без памяти, пошла бы она в Горный замок? Чутьё на зло у неё было, как у лисы на добычу, наверно, пошла бы, ночью и просто убила бы змею лопатой, а потом вернулась в свой лес. Нет, я не знаю, чтобы сделала та Тайрин, но змею бы убила. Вот Риана вряд ли, она тогда его помнила очень смутно, а змея по ночам предпочитала лазуритовую комнату, в спальню влюблённый жених её не впускал! Кольца не было!
-Мой совет, до обрученья, не целуй её! – пропел Риан, надел на правую руку оба обручальных кольца и отправился в свой Горный замок.

Корвин вновь сидел на берегу широкой мутной реки, уже в девятый раз. Шуршали тростники у берега, медленно катила волны спокойная река. За спиной Корвина пылали в лучах заходящего солнца три огромных пирамиды, чуть поодаль тонули в песке несколько недостроенных кривобоких сооружения – по замыслу строителей, тоже, видимо пирамиды. Противоположный берег реки был смутно виден, но Корвин различил ряды вползающих на холмы домиков, образующих извилистые улочки. Домики развеселили его – они имели форму тех же пирамид, но с усечёнными вершинами и плоскими крышами, обнесёнными чем-то вроде каменных перил. Между домами и рекой зеленели поля, дальний берег был низкий, и река заливала его в сезон дождей, оставляя на полях плодородный слой ила. Домики на холмах были частично скрыты зеленью, они были одиночными, или собирались в сооружения по три-пять таких домов вместе. Вершину самого высокого холма, венчало сооружение из десятка таких домов, издали оно напоминало крепость, но Корвин знал – это была школа, а за холмом расположились Дом совета старейший и гостиница. Корвин знал всё это, он сам принимал участие и в планировке и в строительстве домов. Никакой магической силы у него не было, зато была память, память миллионов лет жизни, а значит, были знания и ещё он не страдал пацифизмом.
Если бы….если бы Корвин был человеком, он бы уже потерял счёт прожитым жизням. Но кровь Тайрин не давала забыть ни далёкое прошлое, ни восемь уже прожитых жизней. Сейчас он жил девятую и впервые у него возникли сомнения. Его заносило в разные миры и в разные эпохи и он постепенно понимал, как трудно быть человеком и как трудно такому, как он найти общий язык с людьми, что-то им объяснить, рассказать, убедить! В одном из миров у него даже были ученики, они слушали его, но воспринимали сказанное по своему. Иногда один из них даже что-то записывал, но когда Корвин прочитал его записи, у него появилось желание стукнуть писателя по голове чем-нибудь тяжёлым. Смысл слов его был совершенно искажён, хотя сами слова частично принадлежали ему. В том мире его убили ученики его соперника, воинственного проповедника, обличавшего грешников мира сего и грозивших всем, кто не идёт его путём, страшными муками после смерти. Корвин знал, что никаких мук после прожитой человеческой жизни нет, есть очищающая тьма или полное растворение личности, если очищать уже нечего.
В другом мире, создавшем прекрасные произведения искусства, величественные храмы и придумавшем множество богов – специалистов по разного рода проблемам, не мыслили себе общества без рабов. Рабство Корвин ненавидел, но попытки объяснить это самим рабам давали удивительные результаты – наиболее активная часть его, казалось бы, сторонников, хотела стать рабовладельцами и превратить в рабов своих бывших хозяев.
Началось восстание, в котором ему пришлось стать вождём восставших, чтобы хоть как-то сдерживать свою армию, и не давать особо активным вожакам вспарывать животы беременным женщинам. Восстание, конечно, подавили, и с восставшими расправились по обычаю тех времён – распяли их на крестах, аккуратно расставленных вдоль безупречно построенных дорог, предоставив самим себе, судьбе и хищным птицам. Жил он и в мире, где местные жрецы активно занимались поисками ведьм и, найдя таковых, сначала пытали, а потом сжигали на кострах. Пытаясь спасти одну такую девчушку, чем-то походившую на его Найреллу, Корвин угодил на костёр сам. Но однажды судьба смилостивилась над ним, если это можно назвать милостью. Невольно оказавшись вождём маленького народа, не пожелавшего покориться более сильному соседу, он попал в плен. Победители обычно сажали пленников на кол и оставляли умирать медленной мучительной смертью. Вот тогда, уже в полубреду, Корвин увидел зелёный цветущий мир, белый замок, снежные розы в саду и двух детишек лет семи, пытающихся залезть на высокое дерево. Два огромных кота, по виду рыси, стащили озорников с дерева и отдали двум молодым магам. Маги примчались верхом, они взяли малышей в сёдла и неторопливо двинулись к замку. На изогнутом полумесяцем крыльце стояла Найрелла, рядом с ней были две юные женщины и одна из них держала на руках совсем крошечную девчушку, чернокудрую, синеглазую, в нарядном белом платье, расшитом васильками. Это было последнее, что увидел Корвин в предсмертном сне, а потом он очнулся именно в том же мире, из которого его когда-то увёл Ануб.

Корвин смотрел на далёкие зелёные холмы за мутной рекой, на прячущийся в холмах городок и старался не думать о каменных, высеченных в скалах, гробницах – более или менее роскошных. В этих гробницах замурованы были останки бывших хозяев этого кусочка мира. Долина мёртвых – сюда старались не заходить, а мародёров в этой стране не было почему-то не было.
- Удивительно! – подумал Корвин – стоило убрать правящую верхушку и вся их хвалёная армия распалась на отдельные отряды и, подравшись между собой некоторое время, вдруг занялась освоением земель к востоку, за холмами и к западу, за долиной мёртвых. А ведь могли бы, да что там, обязательно развязали бы войнушки и потопили бы страну в крови. Может быть, дело в том, что армию набирали из рабов? Ну и что? Рабы, дорвавшись до власти, бывают пострашнее господ. Нет, конечно, без хвостатых мудрецов из пирамид, здесь не обошлось. Десяток не особо серьёзных стычек, а в массе бывшие воины, они же, честно говоря, бандиты, вдруг начали охотно строить дома, свататься к молодым рабыням – нет, что-то очень просто получилось. Я, конечно, старался, но что я мог? Научить их обжигать кирпич, находить в пустыне воду, учить детей? Да обжигать кирпич они и сами умели и воду легко отыскивали, вот разве что детей я учил, а заодно и сам многое узнал. Например, отчего вымерла вся правящая верхушка общества. Здешние правители и жрецы ввели обычай соблюдать чистоту крови. Гадость, конечно, ладно бы на родных сёстрах женились, так и дочерями не пренебрегали. Но на этом они и погорели. Четыре правящих сословия – цари, жрецы, высшие военачальники и надсмотрщики вымерли за два века! Правда, я живу девятую жизнь, а в прошлый раз очнулся здесь, когда они вполне себе процветали и как раз собрались в очередной поход на юг! Да, тогда я кое-что сделал. Пришёл к старейшине местного племени на юге континента и рассказал, что лучше всего спрятать женщин и детей в джунглях, пожертвовать пустыми посёлками и вести изматывающую противника партизанскую войну. И ведь получилось, тем более, что часть воинов были детьми уведены из этих же племён. Измотанная, озлобленная армия вернулась из похода ни с чем. Да, я, конечно, не пацифист, сделал, что мог, только вот нужно ли было мне что-то делать? Ведь всё должно было вернуться на круги своя, только поменяв полюса. Что-то произошло в моё отсутствие, это почти двести лет, именно двести лет назад меня убили солдаты, распавшиеся на отряды разбойников. А сейчас они мирные жители, никаких войн, живут, пашут, сеют, детей учат! Сами установили в стране порядок или им кто-то помог?
- Ещё бы им не помогли! – рядом с Корвином обнаружилась огромная чёрная кошка – Истар рождаемость снизила до уровня двух детей на пару, Рэт предложил воинам создать пограничную службу, но с жёнами и с детьми – знаешь, сколько недовольных сразу ухватилось за такую возможность? Правда, они уже лет сто с соседями воюют только на свадьбах, но это не серьёзно.
-Послушай, Бастин, тебе вся эта ваша, да и моя деятельность, ничего не напоминает?- спросил Корвин – сколько миров я прошёл, во всех была эпоха рабства, во всех! Ну, кроме того мира, в который я Тайрин с дури забросил, так там изначально древние люди иные были, это уж потом прогрессоры пришли!
- Хочешь сказать, мы занимаемся прогрессорством? Ты не забыл, что это изначально наш мир, наша родина и первым пришельцем в нём была твоя подруга Элуанн?
-Я ничего не забыл, - сказал Корвин – но я знаю, что северу помогали драконы, югу – вы и я, многогрешный, а ведь они должны были сами идти своим путём. После Элуанн и туманных оборотней мир восстанавливался миллионы лет. Он перестал быть вашим миром. Да, люди, которыми я его заселил, были несовершенны, особенно на этом континенте, но вмешиваться в их жизнь ни я, ни драконы, ни даже вы – не имели права! Учить, лечить, строить, сеять, пахать, ткать, в первую сотню лет их существования – это мы ещё могли, иначе они бы вымерли, а вот в их историю вмешиваться нет у нас права!
- Это говоришь ты, Корвин? – сверкнула зелёными глазами Бастин – а кто научил южные племена вести партизанскую войну? Кстати, они усовершенствовали своё боевое оружие и стали стрелять отравленными стрелами. Тебя, правда, к тому времени, уже убили.
Корвин молча смотрел на утопающие в зелени домики на другом берегу реки.
- Знаешь, Бастин, лучше бы мне уйти из этого мира, да и вам ограничиться наблюдением, в крайнем случае. Пусть сами выбирают свой путь.
- Успокойся, Корвин, драконы уже не прилетают на север, - сказала Бастин – Айна давно умерла, а мы не выходим из пирамид. Никогда. С того дня, когда объявили всем старейшинам южных племён, что те, кто пользуется отравленными стрелами, никогда не возродятся.
- И кто вас об этом просил? – заорал Корвин – ну, кто? Они сами, сами должны были принять решение! Ну, ладно, что сделано, то сделано, но хватит добрых дел! Кроме одного.
- Ты хочешь, чтобы я тебя убила! – сказала Бастин, и это был не вопрос, но утверждение – так вот, ты маг и знаешь, что убив тебя, я должна буду убить себя!
- Ладно, - сказал Корвин – прощай Бастин! Я пойду своей дорогой.
Он повернулся и побрёл по пустыне на юг.
- Не верю я, - думал Корвин – что они вот так и сожгли все смазанные ядом стрелы и все разом полюбили людей, идущих с севера!
Он был прав, когда через месяц пути пустыня сменилась холмами, поросшими кустарником, а потом начались джунгли, тенькнула тетива, Корвин почувствовал укол и исчез для мира – теперь уже на миллионы лет.

Год за годом приходит осень в Заповедный лес. Год за годом вспыхивают червонным золотом клёны, словно тысячи маленьких лун светят на чёрных ветвях лип, победным пурпуром укрываются красные дубы и распускают золотые кудри берёзы. Только ели, стройные, в строгих зеленовато-голубых платьях не меняют наряд, но что может быть прекраснее малинового стройного стана и пушистых сизых, серебрящихся одежд? Звери готовят к зиме логова, чистят дупла, собирают на зиму припасы. Птицы радуются урожаю кизила, рябины, диких яблок и вишни, птицы знают, где зимой найти самую вкусную ягоду и учат своих птенцов. До снега ещё далеко, ещё не начались осенние дожди, но все заняты делом. Зима будет недолгой, снежной, сильных морозов здесь не бывает, но зима всё-таки зима. Звенит ручей, бегущий с западного горного хребта, принимает в себя ручейки с северных холмов и тянется, вьётся вдоль ручья тропа.
По тропе идёт молодая женщина в мужском платье. Пепельные косы убраны под бирюзовый платок и глаза у женщины бирюзовые. Тропа ведёт её вдоль ручья, взбегает на сосновое нагорье и приводит на полянку. Здесь образовали ведьмин круг маслята, женщина достаёт из воздуха корзинку и аккуратно, чтобы не повредить грибницу, вынимает из хоровода десяток красавцев. Тропа смеётся и ведёт Звериную Магиню к беломошнику, в котором обосновались солидные боровики, оранжевые стволы сосен словно поют приветственную песню путешественнице, горят на солнце, кокетливо взмахивают пушистыми ветвями, а тропа уже спускается вниз, в дубовую лощину, здесь бьёт родничок и даёт начало ручейку, бегущему на север. Женщина пьёт воду из родника, умывается ледяной звенящей водой, по камешкам переходит ручеёк и тропа ведёт её дальше, дальше, через её родной лес, давно ставший для Тайри домом. У широкой дороги, огибающей лес с севера на юг и уходящей к тёплому южному морю, женщина прощается с тропой. Вдоль ровной дороги, заросшей плотной кудрявой, похожей на ковёр травкой, стоят двумя рядами буки. Серо-голубые стволы уходят ввысь, переплетаются тёмные сине-зелёные кроны и Тайри на минуту замирает, словно она оказалась в лесном храме, между двумя рядами стройных колонн. Потом поворачивает на восток, здесь уже не тропа, а выложенная мелкими полированными камешками дорожка, выводит её на поляну. Под развесистым каштаном висят старые, как мир качели, гуляет по траве красный дуб и ворчит, спорит о чём-то со старым орехом. За поляной низкая каменная изгородь сторожит цветник, а цветник, в свою очередь обвивает замшелые камни плетями мелких синих цветов – они будут цвести до снега, а потом заснут, чтобы проснуться весной.
За цветником, на высоком берегу древней реки, стоит старый каменный дом, словно выросший из скалы. Серые стены увиты плющом и мелкими вьющимися розами. Старое мраморное крыльцо с истёртыми ступенями, образует полукруг, и выводит на ровную площадку перед дверью. В этом доме странная дверь, она прячется меж двух заходящих друг за друга стен, да и сама похожа на разросшееся дерево, сложное переплетение ветвей, образующий непонятный для непосвящённого узор. Но дверь всегда распахнётся перед другом и не пустит в дом того, кто пришёл со злом в душе.
Тайри вошла в дом, отдала корзинку с грибами маленькой болотнице в нарядном платье и кружевном фартучке, обняла встретивших хозяйку зверей и поднялась наверх, переодеться. Вниз она спустилась в платье цвета тёмной бирюзы и веночком из той же бирюзы, охватившим голову, словно маленькая корона. Пепельные волосы были распущены и струились за спиной женщины, словно плащ.
После обеда зарядил тёплый дождичек и Тайри устроилась на своём любимом месте – в уголке дивана, напротив горящего камина. Щекн немедленно улёгся рядом , положил лапы на колени хозяйке и заглянул в бирюзовые глаза.
- Ты спокойна, Тайри – безмолвно сказал волк – но я не вижу счастья в твоих глазах.
Тайри обняла зверя, прижалась к тёплой волчьей голове.
- Я с вами, - сказала она – и это даёт мне покой и то счастье, которое отпущено судьбой.
Волк аккуратно слизнул слезинку, которую Тайри не успела удержать.
- Хел был прав, - сказал он – не нужно было тебе брать кольцо Эрана!
- Мы были молоды, я звала его Риан, а он меня Тайрин. До моего ухода в мир выбора мы были счастливы, по крайней мере, мне так казалось.
- Ты спала бы в озере, если бы не увидела тогда Эрана и Гаэль! Но он ждал твоего возвращения.
- И я вернулась – раньше, чем нужно!
- Ты вернулась вовремя, иначе золотые змеи уничтожили бы наш мир. Поэтому Творцы не позволили тебе убить себя, а просто отправили в школу Высшей магии. Теперь ты – Великая Звериная Магиня, а звери никогда не предадут тебя.
-Да, в Школе я многому научилась, а главное – я научилась принимать свою судьбу, а моя судьба – мой Лес и мои звери.
Они не сказали ни слова о Горном замке, но оба подумали об одном и том же – о доме, который замкнулся в себе и стал скалой, об Эране, двойнике Риана Изначального мира, о Тайрин, которая умела прощать.
Щекн слизнул ещё одну слезинку, скатившуюся из-под ресниц хозяйки и заговорил о другом.
- Завтра Совет Творцов, - сказал Щекн – ты ведь пойдёшь?
- Я хотела посетить Синегорье, - Тайри вспомнила горы и голубые ели - и навестить Эрни, но на Совете я встречусь с ней, в любом случае.
- Ты встретишься не только с ней, Великие Маги Огня сегодня ночью принимают в свои ряды Эрана.
- За какие заслуги, хотела бы я знать? – спросила Тайри.
- Он совершил поход в прошлое мира выбора и уничтожил кинжал-амулет, найденный на Синем континенте.
-То есть?
- То есть убил себя этим кинжалом и вновь загремел в Хаос, второй раз. Первое пребывание в этом милом местечке ему обеспечила ты, когда вернулась и почуяла зло в Горном замке.
- Почуяла, иначе бы не пошла туда ночью. Но хватит об Эране. Пусть будет Великим, пусть будет счастливым, пусть сбудутся все его мечты – только не так, как мои.
Тайри обняла волка и прижала к себе.
- Я остаюсь здесь, с вами, навсегда, но на Совет я, конечно, пойду.

Год за годом приходит осень в Заповедный лес. Год за годом вспыхивают червонным золотом клёны, словно тысячи маленьких лун светят на чёрных ветвях лип, победным пурпуром укрываются красные дубы и распускают золотые кудри берёзы. Только ели, стройные, в строгих зеленовато-голубых платьях не меняют наряд, но что может быть прекраснее малинового стройного стана и пушистых сизых, серебрящихся одежд? Звери готовят к зиме логова, чистят дупла, собирают на зиму припасы. Птицы радуются урожаю кизила, рябины, диких яблок и вишни, птицы знают, где зимой найти самую вкусную ягоду и учат своих птенцов. До снега ещё далеко, ещё не начались осенние дожди, но все заняты делом. Зима будет недолгой, снежной, сильных морозов здесь не бывает, но зима всё-таки зима. Звенит ручей, бегущий с западного горного хребта, принимает в себя ручейки с северных холмов и тянется, вьётся вдоль ручья тропа.
По тропе идёт молодая женщина в мужском костюме. Пепельные косы убраны под бирюзовый платок и глаза у женщины бирюзовые. Тропа ведёт её вдоль ручья, взбегает на сосновое нагорье и приводит на полянку, Здесь образовали ведьмин круг маслята, женщина вынимает из воздуха корзинку и аккуратно, чтобы не повредить грибницу, вынимает из хоровода десяток красавцев. Тропа смеётся и ведёт Звериную Магиню к беломошнику, в котором обосновались солидные боровики, оранжевые стволы сосен словно поют приветственную песню путешественнице, горят на солнце, кокетливо взмахивают пушистыми ветвями, а тропа уже спускается вниз, в дубовую лощину, здесь бьёт родничок и даёт начало ручейку, бегущему на север. Женщина пьёт воду из родника, умывается ледяной звенящей водой, по камешкам переходит ручеёк и тропа ведёт её дальше, дальше, через её родной лес, давно ставший для Тайри домом. У широкой дороги, огибающей лес с севера на юг и уходящей к тёплому южному морю, женщина прощается с тропой. Вдоль ровной дороги, заросшей плотной кудрявой, похожей на ковёр травкой, стоят двумя рядами буки. Серо-голубые стволы уходят ввысь, переплетаются тёмные сине-зелёные кроны и Тайри на минуту замирает, словно она оказалась в лесном храме, между двумя рядами стройных колонн. Потом поворачивает на восток, здесь уже не тропа, а выложенная мелкими полированными камешками дорожка, выводит её на поляну. Под развесистым каштаном висят старые, как мир качели, гуляет по траве красный дуб и ворчит, спорит о чём-то со старым орехом. За поляной низкая каменная изгородь сторожит цветник, а цветник, в свою очередь обвивает замшелые камни плетями мелких синих цветов – они будут цвести до снега, а потом заснут, чтобы проснуться весной.
За цветником, на высоком берегу древней реки, стоит старый каменный дом, словно выросший из скалы. Серые стены увиты плющом и мелкими вьющимися розами. Старое мраморное крыльцо с истёртыми ступенями, образует полукруг, и выводит на ровную площадку перед дверью. В этом доме странная дверь, она прячется меж двух заходящих друг за друга стен, да и сама похожа на разросшееся дерево, сложное переплетение ветвей, сухих крепких ветвей, образующий непонятный для непосвящённого узор. Но дверь всегда распахнётся перед другом и не пустит в дом того, кто пришёл со злом в душе.
Тайри вошла в дом, отдала корзинку с грибами маленькой болотнице в нарядном платье и кружевном фартучке, обняла встретивших хозяйку зверей и поднялась наверх, переодеться. Вниз она спустилась в платье цвета тёмной бирюзы и веночком из той же бирюзы, охватившим голову, словно маленькая корона. Пепельные волосы были распущены и струились за спиной женщины, словно плащ.
После обеда зарядил тёплый дождичек и Тайри устроилась на своём любимом месте – в уголке дивана, напротив горящего камина. Щекн немедленно улёгся рядом , положил лапы на колени хозяйке и заглянул в бирюзовые глаза.
- Ты спокойна, Тайри – безмолвно сказал волк – но я не вижу счастья в твоих глазах.
Тайри обняла зверя, прижалась к тёплой волчьей голове.
- Я с вами, - сказала она – и это даёт мне покой и то счастье, которое отпущено судьбой.
Волк аккуратно слизнул слезинку, которую Тайри не успела удержать.
- Хел был прав, - сказал он – не нужно было тебе брать кольцо Эрана!
- Мы были молоды, я звала его Риан, а он меня Тайрин. До моего ухода в мир выбора мы были счастливы, по крайней мере, мне так казалось.
- Ты спала бы в озере, если бы не увидела тогда Эрана и Гаэль! Но он ждал твоего возвращения.
- И я вернулась – раньше, чем нужно!
- Ты вернулась вовремя, иначе золотые змеи уничтожили бы наш мир. Поэтому Творцы не позволили тебе убить себя, а просто отправили в школу Высшей магии. Теперь ты – Великая Звериная Магиня, а звери никогда не предадут тебя.
-Да, в Школе я многому научилась, а главное – я научилась принимать свою судьбу, а моя судьба – мой Лес и мои звери.
Они не сказали ни слова о Горном замке, но оба подумали об одном и том же – о доме, который замкнулся в себе и стал скалой, об Эране, двойнике Риана Изначального мира, о Тайрин, которая умела прощать.
- Щекн слизнул ещё одну слезинку, скатившуюся из-под ресниц хозяйки и заговорил о другом.
- Завтра Совет Творцов, - сказал Щекн – ты ведь пойдёшь?
- Я хотела посетить Синегорье, - Тайри вспомнила горы и голубые ели - и навестить Эрни, но на Совете я встречусь с ней, в любом случае.
- Ты встретишься не только с ней, Великие Маги Огня сегодня ночью принимают в свои ряды Эрана.
- За какие заслуги, хотела бы я знать? – спросила Тайри.
- Он совершил поход в прошлое мира выбора и уничтожил кинжал-амулет, найденный на Синем континенте.
-То есть?
- То есть убил себя этим кинжалом и вновь загремел в Хаос, второй раз. Первое пребывание в этом милом местечке ему обеспечила ты, когда вернулась и почуяла зло в Горном замке.
- Почуяла, иначе бы не пошла туда ночью. Но хватит об Эране. Пусть будет Великим, пусть будет счастливым, пусть сбудутся все его мечты – только не так, как мои.
Тайри обняла волка и прижала к себе.
- Я остаюсь здесь, с вами, навсегда, но на Совет я, конечно, пойду.

Звериная Магиня редко появлялась на людях, только близкие друзья могли войти в её дом, а сама она предпочитала общество зверей. Однако, на Совет Творцов Тайри не могла не пойти. В глубине южного полярного континента бушевала весна, утопали в цветах сады, плыл под ясным небом аромат сирени и белой акации. Зайти в дом Владыки лесов Тайри решила после Совета, но на ажурном мостике, ведущем к распахнутым воротам, её ждала Ацера, старая и вечно молодая дриада, из семечка которой выросла когда-то лесовушка Тайри.
- Тайри! Ты удивительно хороша сегодня, - сказала Ацера – до Совета ещё целый час, а у нас гость!
Тайри насторожилась, но Ацера её успокоила.
- Нет, конечно, не Эран, Владыка не пустит его в свой дом, будь он хоть Великим Магом, хоть даже Творцом мира. Но этого гостя ты помнишь, просто давно не видела.
- Шалиах! – Тайри сразу успокоилась – как давно… мог бы и навестить!
Владыка Лесов и Шалиах встретили Тайри у крыльца.
- Лесовушка моя! – сказал Владыка – ты теперь Великая Магиня, но, сколько тебе пришлось пережить!
- Так! – раздался знакомый голос – а я имею право поцеловать старую подружку в щёчку?
- Шалиах, как я всегда рада тебя видеть! – Тайри подставила порозовевшее лицо старому приятелю – а Орризар будет на Совете?
- Непременно! – сказал Шалиах – но ты хороша сегодня, как никогда. Жаль, Орризар давно нашёл свою Шахин, так, что выбор у тебя небольшой – только я!
- Увы, милый друг, ничего не выйдет – я не покину свой лес и не предам своих зверей! Они не предали меня, я не покину их! Так что можешь считать меня Ягой – где бы Кощея Бессмертного найти?
Шалиах улыбнулся, а Ацера предложила всем пройти в дом, выпить по чашечке шоколада и потом уже отправляться на Совет.
- Я не Великий маг, - сказал Шалиах – моё место на галерее, вместе с Хэлом и Иллис. Кстати, Эрна и Виэр тоже будут там. Это ты у нас теперь сидишь во главе стола.
- Хорошо бы подальше от Эрана, - подумала Тайри.
Творцы Мира ещё не появились в главном зале и маги разных миров, редко встречавшиеся друг с другом, пользовались случаем пообщаться.
- Эран, - к новому Великому магу подошёл красивый темноволосый эльф – поздравляю!
Прошло пять лет с твоего возвращения, а ты так и не выбрал времени посетить наш мир!
- Прости, Фион, дела, сам знаешь, потерять репутацию легче, чем восстановить её.
- Тайри ещё не вернулась? – спросил эльф.
- Тайри вернулась двенадцать лет назад, но сразу же ушла в Школу Высшей Магии. Последние два года она живёт у себя в Лесу и почти никто её не видит. Да и в Лес войти могут только избранные, я к таковым не отношусь! Кстати, по Приморскому парку разгуливает толпа эльфиек, это ты их привёз?
- Ох, Эран, это они заставили меня их привести, вежливо и скромно, опустив глазки! Хорошо, что моя Ариэн не ревнива!
- Хорошо, что она тебе верит, - сказал Эран – а вот и Шалиах!
- Шалиах – это прекрасно, - сообщил эльф - и Хел с супругой, да с ними и сам Владыка Лесов, а вот женщина, которую ведёт под руку Владыка – это чудо! И ведь не скажешь, что уж совершенно красива, но, не будь я счастливо женат, честное слово, пошёл бы за ней куда угодно!
Эран только вздохнул.
- Ты не узнал Тайри, Фион? Она не так уж изменилась, двенадцать лет назад, когда она убила моё проклятье, она была не то чтобы нехороша, но …. Измученное лицо, в глазах одновременно слёзы и ярость…
- Но змею она убила, а заодно и тебя, хотя ты сам не замечал тогда, во что ты превращаешься.
- Я, дурак, удивлялся, что у мага и вдруг пятна на ногах, ведь я уже становился кормом для выводка, между прочим, и моего тоже!
- Тайри так и не простила?
- Нет, потом я узнал, что пришли Север и Динель, Владыка, да все Творцы, но я уже был в Хаосе.
- И что бы им раньше не прийти?
- Лисс не хотела, она была очень сильна, а я никого не слушал, кроме неё. Рагха и её муж-комендант ушли, мне становилось всё труднее ходить, но Лисс пела, и я всё забывал. Лежал на диване и забывал, даже зов не мог послать. Забыл, как это делается. Вот кольцо она с меня снять не могла, кольцо Тайри, да и эта история с домом. Я открыл дверь в холл, она вошла и вдруг её просто потащило к двери на террасу. А там уже сидели русалки и настроены они были очень недружелюбно. Я схватил Лисс на руки и унёс из дома.
- Ты всё-таки осёл, Эран, хоть и Великий маг! – засмеялся Фион – ну где ты видел эльфийку с именем Лисс? И какая эльфийка, пусть круглая сирота, будет избегать представления родственникам? Да без благословения старших – хоть твоих, хоть её, она кольцо не примет, а без кольца в спальню не войдёт, хоть режь её!
- Я не осёл, Фион, - грустно сказал Эран – осёл вообще-то зверь очень даже умный, а я …слов нет, только неприличные. Ладно, пойдём в зал, все уже там.
- Тайри точно там, я видел! Но хороша, Великая Звериная Магиня. Надо бы её с Ариэн познакомить, Ариэн зверьё любит, а у Тайри в доме, говорят, даже рыси живут!
- Рыси живут, да, - сказал Эран – меня туда не пускают, тоже да!

Рагха давно не бывала в доме Тайри, с тех самых пор, когда Роза пела прощальную песню у старых качелей под каштаном. Но до появления в Горном замке прекрасной Лисс, она исполняла обязанности домоправительницы, а её супруг-эльф был бессменным комендантом замка. Когда в замке появилась золотоволосая синеглазая красотка, Рагха промолчала, а комендант посоветовал Эрану проводить девушку в эльфийское селение в Солнечной долине, в конце концов, этого требовали правила приличия, принятые у эльфов. Кобра Рагхи просто издала боевой клич и бросилась на пришелицу. После ужина под непрекращающееся шипенье и попытки кобры дорваться до пришелицы, комендант попросил отставки, и они с Рагхой удалились. Болотница, скромно теребя фартучек, сообщила, что зверям в доме Тайри нужна помощь, а она, болотница, хоть и не зверь, а всё-таки… В общем, она покидает замок. Женщины гномов, живущих в нижнем ярусе замка, имели привычку носить украшения, выкованные из стали, золото носили после рождения второго ребёнка. Эран сам когда-то дарил молодым круглолицым пышечкам оправленную в сталь бирюзу, сейчас они, как назло были с ног до головы украшены его же работы серьгами, ожерельями, подвесками и милой Лисс от одного их вида становилось плохо. О хафлингах даже речи не было – их было всего две семьи, они занимались садом и снабжали замок молоком.
- Нет! – сказал старый хафлинг Кхортху – наши дочери не войдут в Горный замок! Если мы мешаем, мы уйдём.
Мозгов Эрана ещё хватало на то, чтобы понять, что без гномов и хафлингов будет нечего есть, а пить разве что коньяк. Вот на то, чтобы вызвать Творцов Мира, хотя бы Севера и Динель, мозгов у него не хватило. Лисс он подобрал по пути из школы Высшей Магии, которую надеялся закончить до возвращения Тайри, и таки закончил, но посвящение не прошёл. Не успел – в одном из умирающих миров, где надеялся он найти Тайри, Эран обрёл льющую слёзы красавицу, один взгляд синих глаз которой вышиб из его головы все мысли об осторожности, внимательности и прочей чепухе. Льющая слёзы красавица рассказала, что она эльфийка, что все эльфы погибли, потому, что стало гаснуть солнце, и она осталась одна и ждёт своей смерти. Эран проглотил нелепую сказку и даже не поперхнулся. Он предложил красотке свой замок в качестве убежища, обещал представить её своим сотворившим и прочее и прочее. Лисс, так звали деву, согласилась, но на правой руке Эрана сияло золотое кольцо с бирюзой и снять его никак не удавалось. В замке Лисс прожила меньше месяца, почти всё время проводя в Лазуритовой комнате, выходить в сад она боялась – садовники были вооружены стальными кирками и лопатами, не говоря уж о гномах, просто увешанных оружием. Но в замке она чувствовала себя хозяйкой, особенно в Лазуритовой комнате, где соорудила широкое роскошное ложе и попросила Эрана сделать сундук для её приданого, лучше из золота. Заодно Эран ковал обручальные кольца, но кольца просто рассыпались, едва он заканчивал работу. Когда спальня Лисс была готова, Эран решил, что знакомство с сотворившими можно и отложить, а вот более близкое общение с Лисс, откладывать не стоит. Через три недели Лисс сообщила Эрану, что у них скоро появиться потомство. Она так и сказала «потомство»! Эран даже не удивился скорости появления этого потомства, обычно эльфийки вынашивали детей одиннадцать месяцев. Про Тайри он почти забыл, только иногда, пытаясь снять обручальное кольцо, словно просыпался от дурного сна. Его даже не раздражал запах прелых листьев, шедший из сундука Лисс, да и от их постели. Иногда он чувствовал, что это прелая листва, но чаще запах казался тончайшим нежным ароматом. Ему приходилось тратить силы на приготовление изысканных кушаний для любимой, очищать огромный замок при помощи магии, но самым неприятным были странные пятна на его ногах – от них явственно несло варёным мясом. Однако Лисс пела и он обо всём забывал, и только доковыляв до силовой башни, внезапно понимал, что он гибнет и не просто гибнет, а тащит с собой в пропасть весь мир. В ту ночь, когда пришла Тайри, какая-то измученная, со слезами на глазах, он не спал. В руках Тайри был стальной кинжал, и она на глазах оцепеневшего Эрана вонзила этот кинжал в грудь спящей Лисс, а потом вспорола ей живот. Эран вытащил кинжал из тела матери своих будущих детей (по крайней мере, он был в этом уверен) и метнул его в Тайри, но Тайри повела рукой, и кинжал послушно повернулся и Эран почувствовал боль в сердце, потом увидел кровь на своём теле и уже ускользающим сознанием, вдруг понял, что рядом с ним в постели лежит мёртвая змея с распоротым животом, из которого выскальзывают странные продолговатые яйца. А потом наступила тьма.
Тайри видела всё это, всё помнила, откуда-то пришли Творцы Мира, Великие маги и Динель обняла её, Творцы что-то говорили, но Тайри было всё равно – она убила единственного любимого, любимого с самого детства Эрана. Потом Владыка Лесов взял её на руки и унёс куда-то. Мельком она заметила в комнате Орризара и Шахин, потом всё исчезло, и она очнулась в спальне, во дворце Владыки Лесов, своего сотворившего.

Рагха нашла Тайри на качелях под старым каштаном. Звериная Магиня уже вернулась с утреннего обхода – сегодня она была в Синегорье, пообедала, и переоделась в домашнее. Одежда показалась Рагхе странной – брюки, похожие на юбку, бирюзовая шёлковая блуза и, по осеннему времени, плотно облегающий чёрный жилет, с маленькой вышивкой у плеча. Пепельные косы были уложены на головке короной, перевитой бирюзовой лентой и всё равно, - волос было слишком много и пришлось часть выпустить на спину. Наряд Рагхе понравился, но пришла она по делу. Тайрин обрадовалась ей, потащила в дом распробовать шарлотку, только что испечённую Марь. Рагха заметила, что к кофе теперь подаётся шоколадный ликёр от Шалиаха, но разговор завела на совершенно другую тему.
- Тайри, - сказала Древнейшая из древних – в Горном замке появилась змея!
-Предлагаешь прихватить лопату? – поинтересовалась Тайри.
- Тьфу на тебя, это маленькая змейка, ребёнок и вот моя кобра считает, что она тоже золотая, но не такая!
- Ты толком можешь объяснить – что это за змея? Золотая, медноцветная, метис?
- Она не вредоносная, её даже моя кобра хвостом гладит, но нужно помочь Эрану.
- Вот уж этому змеелюбу я помогать не намерена! – сказала Тайри – пусть призовёт Орризара и Шахин, они по змеям специалисты! Может быть, у него в саду обычная гадюка ползает или ужик безобидный….
-Ты Звериная Магиня или где? – заорала Рагха – то, что она из выводка Лисс, несомненно, но на ней нет метки Асинты и, если бы ты её мамочку не прикончила, змейка просто пошла бы на завтрак маме или более талантливым сестричкам!
- Постой, уже в школе я узнала, что маги выжгли всю Лазуритовую комнату, тридцать девять яиц были уничтожены, не считая мамы и паштета, там были Орризар и Шахин, ошибиться они не могли. Ты говоришь – змейка, детёныш что ли?
- Именно, эти золотые гадины долго растут, только в двадцать лет оборачиваться начинают. А змеюшке не больше двенадцати, значит, прозевали одно яйцо, что весьма странно! Как она выжила – тоже странно, но, сегодня утром, твой бывший супруг сидел в павильончике на террасе – помнишь, шесть колонн и крыша от дождя. Вот он и любовался каплями дождя на воде. Сидел он, значит на ступеньке, вдруг смотрит, кто-то ползёт у него по ноге. Он глянул и обомлел – змейка, только уж очень доверчивая – головку подняла, кобра она – смотрит на него, ну у него хватило ума мне зов послать. Я пока шла, хафлингов расспросила, они эту зверюшку чем-то вроде ужика считают и чашку молока ей ставят на террасу. Понимаешь, после царства её мамочки, в замке ни котов, ни собак не осталось, мыши обнаглели совершенно, а это ловит их и ест – ну, а что ей есть? Она к людям и привыкла, стали не боится, а тут видно, проснулась голодная и к Эрану полезла, мол, неплохо бы молочка. Я молочка принесла, в стальную плошку налила, она всё вылакала и полезла ко мне на руки – ребёнок же. Моя Шуша её приняла и пригрела, а потом уж Эран зов послал Орризару и Шихет, а я к тебе пошла. У тебя тут паштета кроличьего не найдётся, голодная змеюшка-то!
- И где она сейчас?
- Спит на коленях у Эрана, а он не знает, что делать, ребёнок ведь! А вдруг его?
-Если он так думает, он не просто кобель, а кобель с рогами, - сказала Тайри – однако пошли. Тут главное – метка на шейке у змеёныша!

В парке Горного замка было тепло и влажно. Дождь только что закончился, но Эран сидел в павильончике на чудом сохранившейся террасе дома Тайри. Павильончик был выплавлен из камня, сразу за лестницей ведущей в выжженный Лазуритовый зал.
Эран сидел не шевелясь, как статуя, на коленях у него обвившись вокруг пустой плошки из-под молока, свернулся золотой клубок.
- Она не кусается, - сказал Эран, вместо того, чтобы поздороваться и уставился на Тайри.
- И тебе здравствуй, Великий Маг Огня – ответила Тайри и подошла к бывшему любимому супругу. Она осторожно что-то просвистела и змейка открыла немыслимо синие глазки. Тайри осторожно приподняла змеиную головку и посмотрела на чистую золотую шейку – метки не было.
- Выродок! – сказала она – твоя любимая Лисс слопала бы её в первую очередь!
- Слопала? - спросил Эран.
- А то! Она сорок яиц отложила, в живых бы остался десяток, в лучшем случае, первыми бы таких вот съела, выродков, потом мальчиков, если бы не успели разбежаться подальше от любящей вкусно поесть мамочки!
Эран погладил змейку по голове.
- Это вот у меня дочка, значит, - сказал он. Тайри расхохоталась и села прямо на пол.
- Эран, ну ты ….
- Только не говори что я осёл, мне надоело!
- Да куда тебе до осла! Ты же Великий Маг, ты что забыл, чему тебя учили?
- Да нет, но я же Маг Огня!
- Конечно, но тебя ведь и в обычной школе учили – ты маг, твоя Лисс –рептилия – какие дети? Нет, ты только подумай, сорок яиц, размером с куриные, ты же не петух, хотя что-то общее есть, но размеры, размеры! Она бы взорвалась, ну просто, как мыльный пузырь!
- Тогда откуда вот эта змеюшка?
-Я тебе могу всё это объяснить, но вон над озером дракон на посадку заходит, Орризар, и, если не ошибаюсь с супругой на руках. Шихет змея, ей ты поверишь, мне – возможно, нет!

Орризар принял человеческий облик, едва коснувшись ногами каменного пола террасы, и осторожно опустил на пол Шихет.
- Привет всем! – сказал он – дорогая, вот твоя шаль.
Из карманчика жилета Дракон извлёк тончайшую шёлковую шаль лунного цвета с тонкой вышивкой золотой нитью.
- Спасибо, милый, - Шихет взяла шаль и обернула её вокруг бёдер. На ней был придуманный Орризаром костюм цвета полированной меди и костюм этот облегал её тело, словно змеиная кожа. Шихет в нём напоминала изящную статуэтку, если бы не капюшон-шлем, который она, впрочем, сразу же откинула.
- Аххх! – восхищённо просвистела маленькая змейка и Шихет сразу же взяла её на руки.
Тайри вынула из воздуха стальную плошечку с паштетом из дикого кролика и Шихет уселась на полукруглую скамью, держа змейку на руках. Запах паштета окончательно очаровал змеёныша и раздвоенный язычок замелькал просто-таки с невероятной скоростью. Плошка скоро заблестела, а змейка положила головку на плечо Шихет.
- Ааххх! – уже сонно вздохнула зверюшка и немедленно уснула.
- Ну, - сказал Орризар – пока ребёнок спит, надо решить, где девочка будет жить дальше!
- Пусть здесь живёт, - сказал Эран – я всё равно один!
- Ты один, но можешь оказаться и не один, не всем нравится соседствовать со змеёй, - сказала Рагха – моя кобра бездетная, может и о дите позаботиться!
- Эран, - Орризар внезапно стал серьёзным – ты как относишься к синеглазым блондинкам?
Эран внезапно вскочил с мягкого диванчика, скрипнул зубами и запустил в озеро огненный шар. Десяток любопытных русалок, подслушивавших разговор, бросились врассыпную.
- Ну, понятно, - сказал Орризар – теперь представь себе, что через восемь лет в замке появится золотоволосая синеглазая красавица, копия недоброй памяти Лисс! Нет, ты, конечно, всё будешь понимать, но та дивная ночь - ты помнишь, о чём я говорю, а я здесь был и потом помогал Звёздным Королевам выжигать Лазуритовый зал – так вот, всё, что ты помнишь, будет всплывать в твоей памяти при одном взгляде на несчастную девочку, а потом девушку. Кроме того, твою подругу помнят и гномы и хафлинги, да и Рагха помнит…Сколько бы ты не убеждал себя и других, что малышка не только не виновата, но и вообще для своей мамочки была всего лишь лёгкой закуской перед обедом, видеть рядом вторую Лисс, будет невыносимо трудно. Не только для тебя, для ребёнка тоже. Дом, в котором тебя только терпят – родным не станет.
- Ты прав, - глухо сказал Эран – змейка, которая ловит мышей и просит молочка – это одно, а вот второй Лисс я могу и не перенести!
- Рагха, - Орризар посмотрел на древнейшую – к тебе это тоже относится, Шуш любит маленького змеёныша, но Шуш умна, она меня поняла. Тайри?
- Нет! – сказала Тайри – по той же причине, что Эран и по многим другим причинам. Я вообще не знаю, когда окончательно уйдёт моя боль и память затянет мир выбора воспоминаниями, но то, что было там, произошло по вине не только и не столько Эрана, сколько по вине прекрасной синеглазой золотоволосой и так далее эльфийки Гаэль, очень похожей на прекрасную Лисс. Я искалечу жизнь девочке.
- Вот у нас и остался один выход – маленькая змейка должна жить в мире себе подобных, то есть в нашем мире, - сказала Шахин, поглаживая обмякшее во сне тельце – тем более, что от именно я, да, я, подлая предательница, подобрала откатившееся в дальний угол яйцо. Эран уже был мёртв, душа его была в Хаосе, Тайри унёс Владыка лесов, а Звёздные Королевы и драконы приготовились выжечь Лазуритовый зал.
-Я, - продолжала Шихет – подобрала яйцо и осмотрела его. Медноцветные змеи не так сильны в магии, как золотые, но кое-что и мы умеем и можем с определённой долей уверенности отличить яйцо с меткой Асинты от яйца будущего выродка. Хотя точнее, выродками стали именно помеченные Асинтой змеи. Таких, как эта малышка бывает от половины до двух третей девочек. Мальчиков с метками не бывает, и они просто идут на племя, а потом в пищу – если не сообразят убежать вовремя. Мир Драконов в Кольце тоже имеет свой мир выбора – за кольцом. Они идут своим путём, и мы им не мешаем, но когда нужно приходим на помощь. Драконов там нет, только змеи – медноцветные, золотые и метисы. Когда потребовалось помочь очистить мир выбора от золотого зла, король и народ того мира попросил нашей помощи. Шалиах помнит, как мы очищали мир. Золотые змеи с меткой Асинты ушли, но их дворцы остались и, прежде чем выжечь их звёздным и драконьим огнём, медноцветные змеи осмотрели брошенные кладки. Там было немало и брошенных паштетов разной степени готовности, но уж тут ничего не поделаешь. А вот яйца без меток были собраны и помещены в инкубаторы. Конечно, не все помещённые в инкубатор яйца оказались чистыми, но уж тут ничего не поделаешь, змей с метками пришлось уничтожить. Ушедшие змеи были уже оплодотворены по большей части, отсюда излишек паштетов во дворцах и соответствующий аромат. Лисс прожила здесь меньше месяца – значит, она была уже оплодотворённой, прости Эран, яйца откладывают через месяц после свадебного поцелуя. Тебя целовали исключительно в гастрономических целях.
- Это всё хорошо известно, Шихет, - сказал Орризар – и мне и другим магам, но что ты сделала с этим яйцом?

-Я вышла из замка, помешать жечь то, что было в зале, я не могла, хотя и в той кладке были и мальчики и подобные этой змейке. Просто никто не стал бы выслушивать мои лекции по биологии золотых змей, да и кладка была сожжена в первую очередь. Я знала об этом павильоне, бывала здесь и ещё я знала, что для инкубации требуется 100 дней – три месяца. Начинался сезон тёплых дождей, зимы здесь не бывает, спрятать яйцо в моём костюме, сами видите, негде, но если поднять сиденье вот этого полукруглого диванчика, то окажется, что он стоит на стальных ножках и верхняя часть набита козьей шерстью. Там было тепло, но очень сухо. Пока Великие маги выжигали Лазуритовый зал, я вырезала отверстие, вот оно, в боковой стенке, его не видно, да и смотреть было некому. Потом поговорила с русалками, они обещали в сухие дни брызгать на сиденье водой, а когда мы уже уходили, попросила разрешения навестить Рагху и поговорила с Шуш! Её приятель, старый варан тоже обещал помочь. Главное, что меня обнадёживало – это стальные ножки диванчика, ну и молчание соучастников моего деяния. Шуш потом придумала ещё и стальные колечки на хвост, такие хвостлетики – чтобы отличать ужей от гадюк, ну и малышке тоже колечко надели. Ей понравилось. Эран был в Хаосе, Тайри не пришла бы в Замок, даже если бы её не отправили в Школу Высшей Магии, в саду работали хафлинги и гномы, но ужей никто не трогал, они мышей ловили. Коты же ушли из замка, сразу после появления Лисс. Потом, я слышала, вернулся Эран, но вскоре вновь ушёл, куда-то в прошлое по мосту времени.
- Шихет, почему ты мне ничего не сказала? – Орризар смотрел на жену, словно видел её впервые – у нас ей было бы лучше!
Шихет опустила глаза.
- Сначала я боялась, что ты уничтожишь яйцо, просто, для безопасности. Кроме того, это не наш мир, я не должна была вмешиваться.
-Шихет, жена моя и мать моих детей! – Орризар вдруг напомнил Тайри далёкое детство, когда глаза Орризара становились ледяными, и было немножко страшно – то, что ты сейчас сказала - полуправда, и в этой полуправде что-то скрыто.
Шихет отошла к краю террасы, словно на неё могли напасть,
-Да, это не вся правда. Яйцо я действительно опознала, как выродка, но полностью уверена не была.
- Ты что-то говорила о 99% уверенности? – спросила Тайри, и голос её был холоден, как глаза Орризара – может быть, этих самых процентов было меньше? Я всё-таки Великая Звериная Магиня и я знаю, метка Асинты проявляется после того, как змеёныш выберется из яйца.
- Ты права Тайри, - тихо сказала Шихет – полной уверенности у меня не было. Но всё-таки я могу опознать яйцо выродка, по многим приметам. У него и цвет немного другой.
- Шихет! Ты оставила в чужом мире яйцо, даже не зная, что из него выползет? – голос Орризара был холоднее горных вершин – ты, моя любимая жена, ты говоришь о том, что нельзя вмешиваться в жизнь чужого мира, а ведь наш мир лишь недавно вошёл в миры Кольца! Зачем? Зачем ты это сделала?
- Орризар, я очень любила тебя, а в глубине твоего сердца всегда оставался смутный облик другой женщины – Тайри. Если бы она не приняла кольцо Эрана, ты не пришёл бы в наш мир. Я была почти уверена – в яйце выродок, но придёт время и змея станет прекрасной девушкой, именно такой, каких всегда выбирал Эран! И Тайри испытает ту же боль, что и я. Поэтому я оставила яйцо здесь и ничего тебе не сказала.
- Ты немного ошиблась, Шихет, - тихо сказала Тайри – Эран и жгучими брюнетками увлекался и ярко рыжими – просто ты не знаешь Аллуа, а вот Рагха перед тобой, она отнюдь не синеглазая блондинка. Ещё была дева с юга, та, что халаты вышивала, да много их было, но ты почему-то зациклилась на мне.
- Орризар часто вспоминал тебя!
- Ну и что? Когда я была ребёнком, он меня на плече носил, а потом помог нам с Эраном помириться, после… да неважно! Всё неважно, особенно теперь. Я не могу стать ничьей женой, после того, что я пережила в мире выбора. Мне нужен только Лес и я Звериная Магиня. Будет лучше, если змейка останется в моём доме, вместе с моими зверями, я передумала. После того, что ты сказала, я передумала. Переживу я и её золотые кудри, и синие глаза. Она также, как я – много претерпела, мы поймём друг друга.
- Лучше у нас с Шуш, - сказала Рагха – я привыкла к змеям, Шуш и старый варан любят змею, мы вырастим её, а будущей Саванти она будет сестрой.

- Глупости вы говорите, дамы, - раздался незнакомый женский голос. На террасе появились ещё двое. Женщина в белом платье и юноша, похожий на Орризара. Женщина двигалась как-то неуверенно, и юноша поддерживал её.
- Зир! Матушка! – сказал Орризар – как вы добрались?
- Добрались, благодаря Зиру, - сказала женщина - и Эран, поклонившись, немедленно помог Зиру усадить Белую Драконицу на диван.
- Шихет, - сказала Драконица – я тебя понимаю, но змейка будет жить в моём дворце. Ты знаешь, как я потеряла правнуков, они погибли вместе, дракон и золотая змея без метки, но остался Зир. Я вырастила его и эту малышку я выращу. Дай мне змейку.
Шихет молча подошла к Старейшей в роду и передала ей сонную змеюшку.
- Улиана будет имя твоё, - сказала Белая Драконица – Улиана! Змейка приоткрыла сонные синие глазки, и опять уснула на плече у Белой Драконицы.
- Всё! – сказала драконица – совещание окончено! Мы улетаем. Орризар, не сердись на жену, она очень любит тебя, а за любовью часто тянется ниточка ревности, даже к детству. И у этой ревности обычно мало мозгов и много зубов. Шихет, попробуй понять, – детская любовь остаётся в памяти, но не в сердце!
- Прости, Тайри, - сказала Шихет – я хотела лишь причинить тебе боль, но не вред!
- Ничего, - грустно улыбнулась Тайри – к боли я привыкла – и к душевной боли тоже! Будьте счастливы!
Белая Драконица поцеловала Тайри в лоб, Орризар взял на руки свою жену, а Зир помог полуслепой Белой Драконице, стать на крыло. Драконы улетели, кобра грустно вздохнула, а Рагха решила всё-таки осмотреть запущенный замок Великого мага Огня и из замка донеслось немало слов, разных и разнообразных, среди которых –«Свинарник» - было самым мягким.
- Мне пора, - сказала Тайри – прощай, несостоявшийся папаша!
- Тайри, ты уйдёшь, конечно, но позволь мне проводить тебя до морского берега. В саду ещё много цветов и мне нужно поговорить с тобой.

Тайри помнила этот сад, переходящий в парк и аллею, выходившую к маленькому причалу. Когда-то давно, в прошлой жизни, когда она ещё умела мечтать, у причала стоял небольшой парусник. В чистой воде отражалось бирюзой название судёнышка – «Тайри» и при попутном ветре на мачтах поднимались бирюзовые паруса. Сейчас парк дышал влажным теплом начала осени, её любимая сирень, цветущая почти до зимних дождей ещё пылала голубым и белым пламенем. Гордо высились на зелёных лужайках георгины – белые, розовые, лиловые, омытые недавним дождём поздние розы соперничали с бронзовыми хризантемами. Работавший в саду хафлинг, завидев Тайри, снял шляпу и улыбнулся.
- Здравствуй, Кхортху, - сказала Тайри – цветы живут в твоём саду и в твоём сердце!
- Тайри, сад скучает без хозяйки, - сказал Кхортху – мы ждём тебя, но ты не приходишь к нам. Но мы всё равно ждём!
- В одну реку дважды не войдёшь, - сказала Тайри – так уж сложилось. Садовник снял шляпу и в сердцах бросил её на мокрую траву.
- Если бы эта змея хоть раз выползла из своего логова, клянусь своей лопатой, я сделал бы из неё фарш!
- Эран взял Тайри под руку и повёл по аллее к морю.
- Вот Горный замок и стал логовом, но Орризар был трижды прав – когда Улиана станет девушкой, не только мне будет трудно видеть её! Как ты думаешь, Тайри? – спросил Эран.
- Дело не только в ней, - тихо сказала Тайри – дело во мне, главным образом. Всё-таки я Великая Звериная Магиня и знаю про золотых змей немало. Я понимаю – ты ничего не мог сделать тогда, а я была вынуждена сделать то, что сделала. Но душа моя искалечена и теперь я жалею, что не побывала в Хаосе, может быть он смог бы залечить раны.
-Рубцы остались бы, Тайри – загудело вокруг – только время и любовь могут их сгладить, но в любовь ты не веришь.
Гул затих, только ветер тихонько играл вершинами магнолий, да иногда швырял под ноги Тайри горсть каштановых орехов.
- Надо бы Марь вернуть в замок, но она, мне кажется, не захочет. Может быть, её племянница Аир? – заговорила на другую тему Тайри.
- Это не важно, Тайри, я хотел тебе рассказать, как я ходил по мосту времени, потому, что эта история связана с тобой, и ты должна её знать. И ещё – ты должна знать, что мне известно, что было с тобой в мире выбора. Разговор получится долгим и, возможно, последним, но ты должна знать всё.
Они уже вышли к причалу, позади остались странные и прекрасные деревья, круглый год цветущие белыми цветами и прячущими под глянцевыми листьями острые шипы. У причала на мелкой волне покачивался всё тот же парусник, и так же отражалось в танцующих волнах его имя – «Тайри».
- Поднимемся на корабль, - сказал Эран – ты когда-то так его любила. Кстати, когда ты пришла два года назад, почему ты это сделала? Ведь ты уже всё решила, так зачем?
- Я хотела помочь своей мечте стать жизнью, - сказала Тайри – больше ничего, стать жизнью, а не отражением в кривом зеркале, навсегда разрушить связь между нами, но я застряла в Горном замке Риана, в доме Тайрин. Думаю, теперь, они сами разберутся, да там и разбираться-то не в чем.
- Ладно, - Эран помог Тайри подняться на палубу – у нас с тобой достаточно своих проблем.
По палубе гулял лёгкий ветерок, волны тихо разговаривали с камнями причала, запах моря, знакомая скамья у борта, всё было так и не так. Всё было в прошлом.
- Помнишь, мы плавали к вулкану, - сказал Эран – у меня там мастерская, я даже хотел построить там замок и жить в нём, но мне стало жаль расставаться с твоим садом и парком. Так что, я живу в силовой башне, иногда взбираюсь на выносную, у реки и смотрю на закат.
- Эран, не заговаривай мне зубы, ты хотел что-то рассказать, так говори, скоро солнце уёдёт за леса.
- Может спустимся в каюту, там уютнее, и у меня там есть запасы, - предложил Эран – разговор может оказаться долгим.
- Это коньяк что ли? – спросила Тайри – знаю я твои запасы!
- Не только коньяк, но и он нам не повредит!
Они спустились вниз, теперь волны подглядывали в иллюминатор, дубовый резной столик и обтянутые тёмно-красным бархатом табуреты, диванчик у стены – сколько раз она вспоминала эту крошечную каюту, даже в предсмертном сне, в грязной канаве на обочине шоссе, когда трое отморозков держали её избитое, изуродованное тело, а четвёртый вливал в рот дешёвую водку. Потом всё исчезло, даже боль и стыд и она оказалась в тёмном озере и долго спала в лиловой воде, пока Роза не разбудила её и звери не выволокли на берег здоровое чистое тело с навсегда израненной душой.

Эран разлил коньяк в крошечные стопки, на столике появился сыр, лимоны, фрукты и Тайри постаралась отогнать от себя навязчивые воспоминания.
- Тайри, мне придётся начать с нашей юности, с Северного острова. Я был тогда порядочным шалопаем, да, наверно таким и остался. Будущий король эльфов Синегорья познакомил меня с Гаэль и я был очарован – целый день. На следующий день очарованье ушло, появилось желанье унести ноги подальше от красавицы, но ты помнишь, я рассказывал тебе, на прощанье я решил подарить деве кулон и переборщил с магией. То, что у меня получился огромной силы амулет, я понял позже. Тогда мы с тобой жили в Горном замке и были счастливы, но Север сказал, что эту опасную вещь я должен забрать у Гаэль и я назначил ей встречу. Я понимал, что просто так она кулон не отдаст и сделал роскошное золотое ожерелье с сапфирами, однако этого оказалось мало. Чем и как я расплатился – ты видела, потому и умерла на качелях под каштаном, а не в озере и попала в мир выбора. Тебе очень противно это слушать?
- Да, противно, но я потерплю.
-Я был готов ждать тебя вечность, но не сидеть же сложа руки и я отправился в Школу Высшей Магии.
- Просто госпиталь какой-то для магов с расстроенной психикой, а не школа, - пробормотала Тайри и отпила глоток коньяка.
На обратном пути я зачем-то захотел осмотреть мир, пустой и холодный, вращающийся вокруг угасающей звезды и встретил Лисс. Я тебе про это рассказывать не буду, ты и сама всё знаешь.
- Знаю, - сказала Тайри – и понимаю, что ты попался.
- Да, попался. О том, что ты вернулась, я не знал, к тому же, …ну, ты и это знаешь. Она прожила в замке меньше месяца, потом появилась ты, и я загремел в Хаос, однако быстро вернулся. Я был уверен, что ты тоже в Хаосе и вернёшься не скоро, но быстро объяснили, как обстоит дело. Вскоре я узнал, что талисман, который я выкупил у Гаэль ценой своего позора и твоей смерти, а потом бросил в вулкан, уничтожен лишь частично – камень расплавился, а белая искра вырвалась на свободу и с колоссальной скоростью превращаться в звезду, способную уничтожить все наши миры. Я ушёл в прошлое по мосту времени, меня направляли маги и подарил эльфийской деве на прощанье чистый сапфир на тонкой цепочке. Там был момент, о котором никто не знает – над талисманом я прочитал заклинание, блокирующее зло его носителя. Ты не поверишь, вместо прекраснейшей из эльфов передо мной оказалась девица, мягко говоря, крайне неприятной наружности. Гаэль сорвала талисман и вновь стала немыслимо красивой, а я заклялся иметь дело с золотоволосыми красотками и тем более что-то им дарить.

Мост времени устроен так, что вернуться я был должен в строго определённый год, месяц, день и час. У меня было время. Я остановился в той эпохе, где должна была жить ты, с надеждой, что, может быть, найду тебя. Однако я опоздал. Нет, я конечно, знал, что ты где-то дома, либо в Хаосе, но время я рассчитал так, чтобы застать тебя в мире выбора. Как всегда, опоздал, сумел найти кладбище, старое, закрытое, заросший семейный участок. У меня силы было ещё немало, я определил там много гробов, урн, семейный же участок, ну и урну с прахом…твою, в общем. Совсем недавно. Попробовал это всё узнать поточнее – тебе ещё долго до срока было. Узнал.
- Не пересказывай! – почти крикнула Тайри.
- Не буду, - согласился Эран – но дело я раскопал и завёл себе блог в этом, как его… в интернете. Деньги на жизнь я украл прямо с фабрики, где их печатали, чтобы меньше проблем было. Начал писать, что расследования не было практически, что ты не бомжиха придорожная, что у тебя всяких наград куча, что вскрытие показало здоровую печень, а тебе написали в диагнозе – хронический алкоголизм, что у тебя награды, ну и посыпались комменты – так это там называется. Один парень, что с тобой работал рассказал, что тебя погнали ночью на велосипеде за лекарством от мигрени для жены начальника, а возле дома машина исправная была, да шофёр ехать отказался. Ещё много чего рассказал. А потом парня вдруг убили и тогда делом занялись всерьёз. В общем, знаю я всё, Тайри, этих отморозков на байках натравила на тебя депутатская дочка, ты ей диплом писать отказалась, ну и начальство твоё тоже не хотело пятно на мундир. Но получило – кое-кто инсульт, кое-кто вылетел с работы, четыре отморозка попали за решётку и на вторую ночь пребывания в камере с ними сделали то же, что и с тобой, с поправкой на мужское естество. Таких и в тюрьмах не любят. Но депутат остался депутатом, а дочку, кстати чем-то похожую на Гаэль, погладили условным сроком. Я снова стал писать, но меня убили. Не знаю, что сделали Великие Маги, но меня вернули домой, я получил нагоняй и моё посвящение в великие отложили. Вот, собственно, и всё. Тебя эта история мучила, я прав? Больше, чем змея?
- Да, - сказала Тайри – не уходит из памяти, только в лесу мне хорошо и спокойно, только со зверями. Спасибо, что в подробности не стал вдаваться. Но …есть один нюанс. Дело не в том, что я тебе не верю, хотя и это есть, просто – мне одной легче.
- Но ты сейчас здесь!
- Да, сейчас, сегодня день такой – полнолуние и закат фиолетовый, как аметист, посмотри. Сейчас уйдёт солнце и уйду я. Лес мой открыт, закрывать его нельзя, он источник, начало всех лесов этого мира, но тебе лучше не искать меня. Счастья нам не будет. Жизнь мага бесконечна и ты найдёшь, ту, что сделает меня твоим прошлым.
- Тайри, искать я никого не буду, только неужели хоть иногда я не могу видеть тебя?
- Только один раз в лунный месяц, в полнолуние и ещё я могу приходить сюда, на корабль в такой день, как сегодня – раз в год бывает такой фиолетовый закат в лунную ночь. По крайней мере, до тех пор, пока не выйдет срок моего пребывания в мире выбора – я же не дожила положенное время.
- Это не так уж долго!
- Это по времени мира выбора, то есть долго. Мне пора, Эран, стемнело, пришла ночь, а мы и не заметили. Прощай и постарайся быть счастливым.
Тайри исчезла, Эран опустил голову на руки и закрыл глаза.

Сон Эрана.

Эран опустил голову на руки и закрыл глаза. Внезапно он почувствовал, что кто-то упрямо трясёт его за плечо.

-Отец, - раздался женский голос – уже солнце садится, нам пора и вообще – на закате спать вредно!
Эран открыл глаза. Перед ним стояла красивая женщина с серебряными волосами и трясла его за плечо. Глаза у неё были цвета листьев серебристого клёна, рядом с ней, опиралась на руку высокого красивого мага ещё одна девушка, на этот раз чернокудрая, зеленоглазая и довольно сердитая.
- Папуля, ты спишь с полудня, - сказала чернокудрая - а на закате вообще спать вредно, и сегодня вернётся мама, во всяком случае, так полагает Роза.
Эран не мог понять, проснулся он уже или всё ещё спит, но определить разницу между сном и явью никак не мог. Но он помнил, что заснул в каюте парусника, когда исчезла Тайри! А сейчас он сидел на ступеньках террасы домика Тайри, прислонившись к колонне, и солнце клонилось к закату.
Русалка, нахально расположившаяся на ступеньке, шлёпнула хвостом и окатила его ледяной водой.
- Очнись, Великий Маг, Тайрин видит последний сон перед пробуждением, - сказала она – эти сны очень странные, ну, а ты видишь её сон. Вообще, ребята, вам пора на Чёрное озеро, скоро луна взойдёт!
Эран отлепился от колонны, посмотрел на вход в холл – оттуда выплывала Рагха с подносом, за ней чернокудрым цветком, словно по воздуху, двигалась невысокая лёгкая, как пушинка девушка в голубом платье, а последней семенила Марь с подносом.
- Вот, - сказала Марь – подкрепитесь и в путь. А мы будем вас ждать. Хоть до утра.
Эран залпом выпил чашку кофе и помчался в дом. Дом Тайри стоял на своём месте, двери в столовую и гостиную были открыты, портреты висели на стене и были именно портретами.
- Что это с ним? – спросила Рагха.
- Сон, - лениво шевельнулась русалка – сон Тайрин, она просыпается, а перед пробуждением сняться такие странные сны, что от яви не отличишь! А может это и есть явь, а всё вокруг нас и мы сами – сон! Мироздание так странно, бесконечно странно, - русалка вздохнула и нырнула в воду. Эран появился в дверях, уже одетый в свежую рубашку, но когда он успел переодеться, вспомнить не мог. Высокий светловолосый маг, которого звали Наир, что-то шепнул спутнику чернокудрой красавицы, кажется, девушку звали Ринель, а среброволосую – Сильверен, высокий сероглазый маг извлёк из воздуха запылённую бутылочку.
- Сейчас по глоточку и ещё по глоточку на озере! Сильверен, а неплохо бы корзиночку с закуской!
- Ну, да, - подумал Эран – младшую дочь Риана зовут Сильверен, а старшего сына Наир, а оборотень-пантера – это Эллис, его жена, а вот и Звёздная Королева Ассиоль с Эрнилом. Жезл он у неё предусмотрительно отобрал, ох, умный у Риана внук! Сон совершенно и окончательно становился явью, и вся компания переместилась на Чёрное озеро. Солнце уже ушло за лес, над озером сияли звёзды, наконец, гордо выплыла полная сияющая луна, и на тёмной глади воды дрогнул и стал раскрываться единственный золотистый бутон. Цветок раскрывался медленно и плавно, лепестки его словно становились больше и больше и, наконец, улеглись на чёрном шёлке воды. В центре цветка появилась призрачная женская фигурка, она уплотнялась, обретала чёткие очертания, под луной кожа казалась золотистой, мокрые пепельные волосы местами вспыхивали рыжеватыми прядями.
- Мама! – взвизгнула Ринель и едва не прыгнула в воду. Шалиах удержал жену, а мудрая Сильверен уже держала в руках большое махровое полотнище.
- Ну, - сказала Сильверен – вы тут приготовьте нам полянку, а мы вон в тот домик пойдём, не голую же её через лес нести.
Ассиоль выхватила у мужа свой жезл, подбросила его вверх и на берег озера посыпались разноцветные звёзды, на лету превращаясь в цветы. Роза радостно взвыла, к ней присоединился белый супруг, Щекн и Грау, но громче всех орали коты. Эран молча стоял у ствола серебристой ели, женщина, вышедшая из воды совершенно не отличалась от Тайри. Она завернулась в пушистое полотенце, подошла к Эрану, но вдруг неожиданно плеснула ему в лицо солёной водой.
- Откуда в озере солёная вода? – успел подумать Эран и проснулся окончательно. На столике в каюте парусника стояли две крошечные рюмки и блюдо с виноградом. Бутылочка была почти пуста, а остатки сна таяли, исчезали из памяти, как туман.
Эран поднялся на палубу. На востоке бледно-зелёное небо уже готовилось встретить солнце.
- Нет, - решил Эран – сон был хорош, но мне нужно устраивать свою жизнь и жизнь Тайри. Без помощи коньяка.
Он решительно ступил на причал и направился к своему замку.

Эран шёл через утренний сад к замку. Вокруг поросшей диким гранатом скалы всё ещё цвела сирень, голубые и белые цветы несли с собой аромат памяти. Девушки-хафлинги собирали спелые душистые персики, дорожка за персиковым садом шла в гору, золотистые розы умывались росой, на полпути к галерее замка в зарослях вьющихся мелких белых цветов пряталась мраморная беседка. Тайри любила это уютное местечко и частенько они с Иллис обсуждали здесь свои незатейливые женские секреты. От беседки к галерее вела лестница – белый мрамор и стальные полоски на ступенях. Почему-то Тайри просила его сделать эти полоски, словно предчувствовала что-то. Лестница была широкой и неторопливой, местами прерывалась площадками , на которых стояли мраморные скамейки, украшенные по углам стальными звёздочками и такие же звёздочки сияли в центре каждой площадки. Эран вздохнул, похоже, Тайри умела если и не предвидеть, то предчувствовать будущее. Сад и парк вокруг замка были её творениями, и она защитила их. Защитить замок она не могла, его растил Эран и только одна две комнаты были недоступны золотой змее – малахитовая и янтарная – Тайри долго просила Эрана проложить у входа в эти комнаты что-то вроде узорных стальных лент и он, решив, что любая женщина имеет право на маленький каприз, исполнил её желание. В доме, который он сотворил для Тайри, стальные семилучевые звёзды сияли в центре мраморного пола в каждой комнате, а лестницу на второй этаж покрывал ковёр прижатый к ступеням стальными прутьями.
Эран поднялся на галерею и вошёл в большой зал Горного замка. Видимо, Рагха хорошо здесь потрудилась и, вряд ли она могла одна справиться с запущенным до состояния каменной пещеры, замком. Значит, помогли девушки гномов и хафлингов. Он старался не сворачивать на восточную часть анфилады, но любопытство пересилило. За последние двенадцать лет он ни разу не побывал в замке – жил в силовой башне или в мастерской, ел на кухне – туда можно было войти с чёрного хода, через кладовую или через небольшую приёмную, выходящую в анфиладу. В приёмную можно было попасть, если пройти по верху широкой стены, кончавшейся выносной башней над рекой. В этих местах Лисс никогда не бывала – кухня, естественно, была полна разного рода приспособлений для готовки, по большей части стальных. В приёмной на стенах было развешано древнее оружие из мира выбора – тоже от бронзы до стали. Змея вообще предпочитала Лазуритовую комнату, там была её спальня,
Там она и пила и ела.
Эрану приходилось самому творить еду и питьё для Лисс и приносить всё это в Лазуритовую комнату на золотом подносике – серебро возлюбленная тоже не жаловала, даже больше, чем железо и сталь. Всё это было бы для Мага Огня пустяком, но пятна на ногах, странные, будто его ноги обварили кипятком…Он почти не ходил, перемещался в силовую башню, на кухню – в замке не было никого, только он и Лисс. Большую часть времени он проводил в библиотеке, она примыкала к Лазуритовой комнате. Однажды он переместился на свой парусник, морской воздух, лазоревые паруса, знакомая каюта. Он вдруг понял, что надо позвать Динель, может быть других магов и что надо убить Лисс. Он схватил кинжал, висевший на стене каюты, переместился в Лазуритовую комнату и тут же всё забыл. Пропитавший комнату запах прелых листьев показался ему прекраснейшим из всех ароматов мира, а вышедшая из библиотеки Лисс – самым драгоценным сокровищем в мире. Он выбросил кинжал в окно и его единственная защита канула в воду. Лисс поцеловала его, и он забыл и про Динель и про магов и про свои больные вонючие ноги. Сейчас он понимал, змея не уходила из комнаты, просто приняла свой истинный облик и укрылась за портьерой, но это он понимал сейчас. Ещё он понимал, что обязан дойти до Лазуритовой комнаты и уничтожить то, что от неё осталось. Малахитовая комната, большой зал, библиотека. Шестиугольная комната с тремя окнами в форме арок, доходящих до пола, летом они раскрывались настежь, а простенки были заняты книгами,книгами, рукописями, привезёнными из разных миров и даже Лисс не могла заставить Эрана заменить серебряные и стальные футляры на золото. Она уже готовилась отложить яйца и Эран был ей нужен, пришлось смириться. Пришлось смириться и с умыванием в золотом тазу, впрочем это было проще, Лисс просто превращалась в змею и забиралась в таз с тёплой водой, а потом выплёскивала воду за окно, отчего лужок на берегу озера порос ядовитой травой – высокими кустами с белыми цветами, похожими на зонты. Будь Эран в здравом уме, он бы очень удивился – почему эльфийка избегает огромного бассейна и душевых комнат, он знал обычаи эльфов – хлебом не корми, но дай поплескаться в душистой ванне дважды в день. Но он был тогда не Эраном, он был куклой, заготовкой для выкармливания выводка. Вспоминать это было горько и гадко, забывать нельзя. Однако он уже вошёл в библиотеку. Пыли здесь не было, окна немного приоткрыты, пахло цветами и чистой водой, но двери в Лазуритовую комнату не было. Он двенадцать лет избегал этой части своих владений и просто не знал – Великие маги полностью уничтожили логово змеи, теперь вокруг восточной стены замка плескалась вода, глубокое озеро тянулось к скале, бывшей когда-то домом Тайри. Эран вздохнул с облегчением и пошёл вдоль анфилады на запад в сторону кухни, впервые за двенадцать лет ему по настоящему захотелось есть.

В столовой был уже накрыт стол для завтрака, а из кухни доносились голоса – знакомый, Марь и нежный, почти девичий, он никогда его не слышал. Потом в столовую вплыла Рагха под руку с комендантом и из кухни появились две болотницы с подносами.
- Марь, я рад тебя видеть, - сказал Эран, ты вернулась?
- Не совсем, Великий Маг, я остаюсь с Тайри, еноты – это хорошо, но кто-то ещё должен быть в доме. Тайри нужна помощь, женская рука, да и для моего супруга там есть работа. Мы уже давно живём в доме Тайри, но и свой домик на плоту стоит у мелкого берега озерца, за водопадом, в камышах. Но Рагхе будет помогать моя племянница, Аир, она хорошая кухарка, только отпускай её раз в неделю к родным, на болото. Жених у неё там.
- Конечно, да и жених пусть приходит, я буду только рад!
- Ну, значит, этот вопрос мы решили, - сказала Рагха.
Аир подняла зелёные глазки, тихо улыбнулась и поклонилась. На ней было очень красивое оранжевое платье с оборками, белый чепчик и белый кружевной фартук.
- Милая девушка, - подумал Эран и посмотрел на Рагху.
- Рагха, у меня есть к тебе всего один вопрос, но мы решим его после завтрака.
Комендант, лесной эльф, едва заметно улыбнулся. Видимо, вопрос, который хотел задать Эран, уже обсуждался в тесном семейном кругу.
Когда в янтарную комнату был подан кофе, Марь и Аир ушли в комнаты Марь и Эран, наконец, спросил о том, что мучило его уже двенадцать лет.
- Рагха, я понимаю, я был, мягко говоря, не в себе, но вы с Эльдаром ушли на второй день после появления Лисс. Да, послать зов магам Эльфы не могут, лес был закрыт туманом и сами вы не могли добраться до Хела и уж тем более, до Северного острова. Но в Синегорье живёт Армарен, король эльфов, он единственный, кто может послать зов, добраться до него верхом не проблема – ни для тебя, ни для Эльдара. Так в чём дело?
- В чём дело, говоришь? – Рагха встала и выпрямилась – хорошо, выясним, в чём или в ком дело! Скажи мне, без обид, Великий Маг Огня, была ли первой подругой, приведённая тобой в замок змея? Я уж не говорю про мой храм, но ты ведь тогда снял кольцо Тайри. Конечно, моя кобра навела на тебя гипноз, но после прогулки по парку я поняла, что, кроме Тайри, тебе никто не нужен и попыталась снять чары. Ты пришёл в себя, разрушил большую часть храма и, хорошо, что тебя отыскали Хел и Орризар. Но те, первые кольца, рассыпались, ты помнишь? Однако, Тайри простила и жила в Горном замке, носила твоё кольцо – оно сейчас на твоей руке – но сколько раз она уходила из замка? Вспомни южную красотку с её халатами, вспомни безумную Гелинн, Аллуа, а сколько их было, когда ты отлучался по делам? А когда у Тайри были дела в других мирах? Или ты думаешь, она не догадывалась ни о чём? Я уже не говорю об её уходе в мир выбора. Вот уж чего никто не ожидал – Гаэль жива, ты даже не осмотрел мумию, а она ушла с острова, когда запахло жареным и жила себе в лесу, недалеко от моря!
- Гаэль я убил, тогда, на морском берегу, когда отнял у неё мой дурацкий прощальный подарок, просто Тайри этого не видела! Я задушил её золотым ожерельем и сделал это с удовольствием. Потом сжёг тело и услышал прощальную песнь Розы.
- Зато Тайри всласть насмотрелась на то, что было до смерти Гаэль. Так насмотрелась, что и до озера не смогла дойти, ты застал в кленовой роще только пепел и разъярённого Владыку лесов и плачущих дриад. Тайри ушла раньше времени, ушла в мир выбора и вернулась раньше времени. Но сейчас речь о тебе. Мы с мужем не блюстители твоей нравственности, сообщать о каждой новой подруге, которую ты тащишь в свою постель, мы не подряжались. Просто нам всё это опротивело. И когда ты привёл Лисс, мы даже не глянули на неё – одной больше, одной меньше, счёт был не малый. К тому же, она и не стремилась представляться – ни твоим друзьям, ни родным, так, мелькнула, да и прожила она здесь недолго. Ты объявил, что намерен жениться, и это было последней каплей, мы ушли на следующее утро, пока твоя змея спала, Марь тоже ушла, её уже тошнило от твоих вечно меняющихся подруг, К тому же она знала, что Тайри возвращается и ей будет нужна помощь. Даже коты ушли из замка – а что? Они сразу поняли, что это змея, вот пусть и ловит мышей! Но мы эту Лисс толком даже не видели, а тебя просто не хотели видеть, настолько нам всё опостылело. Горный замок! Горный бордель – вот во что ты превратил своё жилище! Я ответила на твой вопрос? – внезапно сбавила тон Рагха.
-Ответила! – сказал Эран – клятв я давать не буду, но хозяйка замка Тайри и только Тайри. Я, может и сволочь, но жить я буду. Для неё, для Тайри, для того, чтобы сбылся мой сон, здесь сбылся, ну, а вы, как хотите!

Он хотел сотворить мост. Мост – радугу, арку, начинающуюся на галерее, поднимающуюся ввысь над садом и опускающуюся на крыльце дома Тайри. Но крыльца больше не было, была поросшая диким гранатом скала и заросли сирени. Тогда он повернул арку и стальная радуга стала опираться на террасу. Так было даже лучше, под мостом плескалась озёрная вода. Эран подумал и сделал мост стеклянным, на стальных опорах, потом накрыл его стеклянной прозрачной крышей, и по мосту стало можно гулять в дождь. Витые стальные колонны поддерживали крышу и у стальных перил стояли стеклянные скамеечки. Но дом Тайри всё ещё был скалой. Он был обижен, этот дом, его бросили, а ведь он так старался, так любил свою хозяйку, но она ушла и не может вернуться. Надо было убить золотую гадину, убить, раздавить каменными стенами – дом сожалел о своей нерешительности. Конечно, он вышвырнул змею, но хозяйка не вернулась, и дом всё гуще и гуще зарастал диким гранатом. Если бы Эран посмотрел на скалу ночью, он заметил бы маленькие ручейки, бегущие по склону – слёзы брошенного дома. Эран видел только сирень, последние цветы и ещё ждал полнолуния и смотрел на небо. Полнолуние прошло, но Тайри не появилась и тогда он понял – должен быть ещё один мост – над древней рекой, там, за лесами Синегорья, мост на остров и от острова к дому Тайри. Риан говорил, что в его мире древняя река стала широкой долиной, а остров – просто высокий холм. Вдоль восточного берега течёт широкая судоходная река, а под скалой, на которой стоит дом Тайрин – небольшая мелкая речка. Но здесь, в мире Эрана, по прежнему, несёт свои воды к южному морю, широкая, древняя река. Эран задумал построить мост через реку, это должен быть широкий, крепкий мост и он сотворил могучие опоры, ушедшие глубоко в речное дно. Стальная арка легла на опоры, выросли резные перила, Эран трудился над мостом целый месяц и не заметил, что полная луна поднялась над рекой. Он стоял на середине моста и ждал. Лёгкая женская фигурка появилась на западном берегу и скользнула по стальной арке.
- Ты построил мост, Эран, - тихо сказала Тайри – спасибо.
Эран смотрел на женщину, в лучах луны были особенно заметны голубые пряди в волосах.
- У тебя волосы голубеют, Тайри, - он не нашёл других слов.
- Это седина, Эран, - сказала Тайри – просто седина, но под нашим небом седые пряди кажутся голубыми.
Тайри перегнулась через перила, в воде отражалась луна, бледно-голубая, как пряди её волос.
- Осторожнее, здесь высоко, - сказал Эран.
- Да, здесь высоко, но мост здесь нужен, только нужны ли наши встречи, Эран? Ты ведь не любишь меня и никогда не любил. Вернее, любил как сестру, как друга, а остальное – сон, мечта, моя мечта. Отдай мне кольцо, Эран, ищи свою любовь и не позволяй судьбе оседлать себя.
Тайри взяла Эрана за руку и легко сняла оба кольца.
- Нет! – закричал Эран, но река уже приняла дар несбывшейся мечты.
- Пепел, нам остался только пепел несбывшегося, Эран, не надо плакать о том, чего никогда не было, прощай, моё придуманное счастье!
Тайри исчезла, Лес всё плотнее окутывался пеленой предутреннего тумана, скоро и берега не стало видно, а Эран всё стоял на мосту, ведущему в невозможное.

Город Мастеров утопал в поздних осенних цветах. Иллис превратила город и парк над рекой в цветочную сказку – эльфы любят цветы, а девушки гномов охотно ей помогали. Сегодня цветочные гирлянды украшали окна, и венки висели на всех дверях – наконец, свершилось почти чудо – эльфийка и маг сотворили сына. Город радовался, гномы уставили столами всю набережную реки, лилось из бочонков тёмное гномовское пиво, танцевали девушки, звенели серебряные монисто, а вечером ожидался настоящий гномовский фейрверк. Город шумел и только маленький виновник торжества спокойно спал в своей спальне, сюда не доносился шум, здесь было тихо и тепло и две юные девушки присматривали за спящим малышом.
Между тем, в большом зале башни Хела уже собирались гости – друзья и родичи, маги и эльфы, гномы и метисы, даже Шалиах выбрался из своего мира и поздравлял Хела. Не видно было только Иллис, Тайри и Ашрет хотя они и пришли первыми.
- Знаешь что, Тайри, - сказала Иллис – эти голубые пряди в твоих волосах хороши, но их слишком много, к тому же, прятать такие волосы в косы – просто преступление против женственности. Пошли, мы с Ашрет приведём тебя в порядок.
Иллис увлекла подруг в свою гардеробную и достала из шкафчика простой деревянный гребень
- Вот, - сказала она – я вырастила дерево Хисс, гребень их его древесины убирает седину, ну одну прядь надо лбом мы оставим для красоты, а волосы уложим по другому, и украсим вот этим ободком с незабудками, они почти как живые. К твоему наряду очень пойдёт, особенно с этим колье – Хел очень тщательно выбирал бирюзу в тон твоим глазам. Ещё серьги, постой, а кольцо?
- Кольцо упало в воды без дна, - сказала Тайри – вместе с мечтой о любви и счастье!
- Ну, ничего,- Илисс продолжала копаться в шкатулке – вот эта бирюза в серебре подойдёт, да и браслет к нему есть!
- Посмотри в зеркало! Да от тебя глаз не отведёшь, а ты…ну право, Хел мне как-то рассказывал про монастыри, так, похоже, ты именно туда и собралась, ещё в платок закутайся!
- Всё уже прошло, - сказала Ашрет – конечно, Эран твой не сладкий пряник, но ты любила его и была счастлива с ним. Ведь была?
- Была, вздохнула Тайри – только вот был ли он счастлив со мной? А моё счастье я…. я и сама не знаю, что это было, мечта, под которую я подгоняла жизнь.
- Ну, мост он построил, судя по всему, чтобы найти дорогу к тебе. И этот мостик не мечта и не иллюзия, а очень даже основательное сооружение. Больше он никому таких мостов не строил, - Ашрет улыбнулась – просто он вообще плохо знает, как искать дорогу к женскому сердцу!
- Это потому, - сказала Иллис – что ему и не приходилось ничего искать, дорогу обычно искали дамы!
- И находили её очень легко! – закончила разговор Тайри – пойдём в зал, мне кажется, уже Динель с Севером пришли.
В большом зале действительно собралось немало народа, появление Тайрин и Ашрет прошло незамеченным, все смотрели на боковую дверь, из которой появился Хел с младенцем на руках и Иллис, в тёмно-синим бархате и сапфирах. На правой руке у неё было два кольца – обручальное, с очень тёмным сапфиром и платиновое, с большим, прекрасной огранки бриллиантом невероятно чистой воды. По обычаю, новорожденным не дарили ничего, кроме цветов и счастливая пара ступала по цветочному ковру. Ассиоль подняла жезл, все затихли, Север взял на руки годовалого малыша и трижды назвал его Хельмутом. Под потолком засияли звёзды, превратились в цветы и осыпали гостей. Малыш спокойно оглядел зал тёмно-синими, как у отца глазами и заулыбался. Это был хороший знак и счастливая Иллис в сопровождение двух хорошеньких девушек-гномов унесла дитя в спальню. Север обнял своего створённого и признал, что в своё время всё-таки был не справедлив к тогда ещё очень юной паре – настоящая любовь способна совершить чудо.

Динель поцеловала вернувшуюся в зал Иллис, под потолком запели светильники-звёзды. Начинался первый вальс в честь новорожденного и Север пригласил на танец Иллис, а к Тайри подошёл Хел.
- Я счастлива за вас с Иллис, - сказала Тайри – ты даже не представляешь, как я рада! У меня теперь есть племянник.
- Я бы хотел, чтобы у меня тоже появился племянник или племянница, а может быть сразу двое, - Хел улыбался, но Тайри чувствовала, что он говорит серьёзно – ты так и намерена провести вечность в одиночестве?
- Не знаю, Хел, но так сложилось, я умудрилась полюбить того, кто любить не способен или просто свою пару не нашёл ещё. Судьба у меня такая – как отражение в кривом зеркале. Но я спокойна и по своему, счастлива – Лес и звери меня не предадут. Знаешь, даже дом в Горном замке не предал меня! Дом, камень, но, оказывается, у камня есть сердце. Я захожу туда иногда и, если бы ты знал, как он радуется моему приходу!
- Дом сотворил кто-то, и этот кто-то просто не понимал, как ты ему дорога. Но, даже не понимая этого, он вложил в твой дом часть своей души.
- Не надо об этом, Хел! Эран пытался привести в мой дом змею, от этого трудно уйти.
- И дом вышвырнул гадину, потому, что душа создателя этого дома пробудилась, не вся, но та её часть, в которой всегда жила любовь. Эран сам не осознавал, насколько ты ему дорога, но всё, что он делал для тебя, всё – дом, корабль, мосты – всё хранит его любовь. Впрочем, тебе трудно в это поверить, а потому и говорить об этом мы не будем. Мы о другом поговорим. Приближается зима, Лес уснёт, тебе пора развеяться. Почему бы не совершить небольшое путешествие в южное полушарие?
- Полюбоваться на Гелинн?
- Не язви, тебе это не идёт. Гелинн была безумна, но сейчас она здорова. Алайо хороший целитель и Великий маг, он сам сотворил детей, так хотела Гелинн, чтобы безумие её бабушки и Гаэль не коснулось их. Две красные волчицы-оборотня сидели в комнате творения и уже подросли два будущих звериных мага. Скоро в школу пойдут. Кстати, тебе тоже придётся учить детей – все Великие Маги ведут занятия в школе. Вот, заодно и посмотришь на будущее место работы, эта зима твоя, а следующей зимой тебе придётся занять место на кафедре. Владыку лесов навестишь, полюбуешься табунами коней и стадами бизонов. Право, Тайри, через месяц уходит корабль в южное полушарие, подумай, тебе это пойдёт на пользу!
-Я подумаю, - сказала Тайрин и почувствовала чей-то взгляд и аромат сирени. У колонны стоял Эран и протягивал ей белую душистую ветку. Тайрин взяла цветы, сирень была прекрасна и сирень не была виновата в том, что её мечты разбились, столкнувшись с жизнью.

Через месяц должен был начаться сезон штормов в северной части Полуденного моря. Лес к этому времени засыпал, и его омывали дожди, переходящие в мокрый снег. Корабелы, преимущественно эльфы, укрывали корабли в глубокой бухте, или уходили в море, чтобы до начала штормовой погоды прийти в родные места. Тайри поначалу хотела проехаться на Золотинке по мосту Эрана, спуститься на юг, по дороге вдоль восточного берега, обогнуть лесные земли и добраться до Эльфийского Причала. Эльфийский Причал был небольшим, вырубленным в скалах городком, окружавшим бухту полукругом. Городок был похож на каменный цветок, а сам причал, блестел полированным гранитом и мраморными павильончиками, окружёнными вечнозелёным кустарником – зимы в этих местах не бывало. Однако время было в обрез, а Золотинка решила сделать хозяйке подарок. Подарок должен был появиться на свет через десять месяцев, но всё равно, Тайри не хотела утомлять любимую кобылку, и решила, что леса ей в тех местах знакомы, да и везде они ей были знакомы, и потому, нечего мудрить, можно просто переместиться в эльфийский городок и договориться с кем-то из тех капитанов, которые уплывали к западному континенту. Поручив дом и хозяйство Марь и енотам, Тайри взяла с собой только волка. Она сама не могла бы сказать, зачем ей вздумалось посетить свой дом в Горном замке. Просто, стоя на берегу реки, той, за которой на горном хребте высилась выносная башня, а дальше, к северу тянулись леса Синегорья, она подумала, что давно не была в домике, прячущемся в зарослях сирени. Тайри заглянула в глаза волка и зверь одобрительно кивнул. Через несколько секунд они уже стояли на террасе у озера, и дом радостно распахивал двери ей навстречу. Тайри сбросила плащ, волк высушил лапы на коврике-сушилке и они вошли в знакомую гостиную. Вспыхнул огонь в камине, засияли чистотой невидимые снаружи окна, из кухни донёсся горьковатый аромат кофе, и появилась Аир с подносом. Как попадает в дом Аир, не знал никто, и никто её не допрашивал. У каждого народа есть свои маленькие тайны и болотники не исключение.
- Тайри, - всплеснула ручками Аир – давно мы тебя не видели и, я вижу, ты куда-то собралась?
- Да, малышка, - сказала Тайри – скоро зима, мой лес уснул, и я собираюсь побывать за западном континенте, причём добраться туда думаю на корабле. До начала штормов ещё недели три, южные эльфы-корабелы тоже хотят попасть в родные воды до штормов, возьмут, наверно, одну пассажирку!
- Тайри, - шепнула Аир – на террасе стоит Эран, он хочет поговорить с тобой, но дом его не пускает.
- Пусть войдёт, - сказала Тайри – мы не враги, но, как он, интересно, узнаёт, что я в доме?
- Не знаю, - Аир не врала, болотники не врут – чувствует, наверно!
Отворилась дверь с террасы и в комнату вошёл Эран.
- Здравствуй, Тайри, рад тебя видеть.
- В самом деле? – спросила Тайри – тебя не раздражает то, что я иногда прихожу сюда? Дом привык ко мне, а я всегда любила его.
- Приииивык! – провыл ветер в каминной трубе.
Тайри беспомощно улыбнулась.
- Этот дом и сад – они мои друзья!
- Друууузья! – опять провыл ветер.
Аир принесла ещё одну чашечку для кофе и исчезла где-то в недрах кухни, похоже, в кладовой.
- Тайри, это счастливые дни, - сказал Эран – ну, когда твоя тень мелькает на террасе. А я здесь давно не был, меня дом не пускает.
- Ззззмееееюююю приииивёл! – дом тоже решил вступить в разговор, благо день был ветреный.
Теперь пришла очередь Эрана беспомощно улыбнуться.
- Закрыл бы двери, - сказал он, наконец.
- Не ууууспееел! – провыл ветер – ах не ууспееел!
-Да, ладно, - сказала Тайри – что прошло, то кануло в воды без дна! Просто, Эран, не стоит водить в этот дом подруг, это не угроза, просто так уж случилось, да и зачем? Замок достаточно просторен.
- Каких подруг, Тайри? Я сюда никого не водил, они сами приходят, как будто им здесь мёдом намазано! Только Аллуа не пошла в замок, ну, так она, умная женщина. Тут уж я виноват, за что и получил от неё хороший пинок, словесный, но увесистый.
- Забудь, Эран, я же говорю – что ушло, то ушло.
- Ты собралась в путешествие? – спросил Эран.
- Да, хочу добраться до западного континента морем, конечно, и переместиться можно, но я давно в море не была. Да и по тамошним зверям соскучилась.
- Почему бы тебе не воспользоваться нашим старым парусником? Там всего одна каюта, но я могу спать на палубе!
Тайри задумалась. Предложение было соблазнительно уже тем, что общение с посторонними людьми всё ещё давалось ей с трудом, а никто из её подруг составить ей компанию не мог.
- Не холодно будет, на палубе-то? – спросила она.
Спальный мешок, матрас, палатка, к тому же я маг огня – не замёрзну! Вот, кстати и кофе выпить на морском воздухе приятно, будешь утром приходить. Кристалл у меня мощный, у эльфов таких нет, пройдём холодные воды и можно наслаждаться тропическим теплом.
- Здесь тоже тепло, главное до штормов уйти за экватор!
- Если завтра отправимся – уйдём легко.
- Буууудуу ждааать! – провыл ветер.

Далеко позади, остался причал Горного замка, маленький парусник, сопровождаемый командой дельфинов, нежился в тёплых водах южного полушария. Слабый ветерок надувал бирюзовые паруса, небо сияли изумрудной зеленью, Тайри в более чем короткой юбочке валялась на запасном спальнике, подставляя тело южному солнцу. В самом тенистом местечке валялся волк. Эран стоял на капитанском мостике, следил за курсом, кораблик двигался к южной части западного континента, а потом, через пролив, выйти в Южное полярное море и посетить город Творцов.
- Тайри! – Эран был чем-то встревожен – спускаем все паруса, дельфины разведчики говорят о какой-то гигантской волне, которая идёт на нас. Я пробовал сменить курс и уйти, но эта зараза тоже сменила курс и словно нацелилась на нас.
Действительно, на девственно чистом горизонте появилось нечто черное с шапкой белой пены и неслось оно напрямую к их кораблику, казавшемуся игрушкой перед гигантской волной. Они едва успели закрепить паруса, когда поющий грозную песню вал поднял кораблик в воздух.
- Это, кажется, серьёзно, - подумала Тайрин – хорошо, если дельфины нас спасут. А вот судёнышко наше точно разнесёт в щепки. Больше она подумать ничего не успела, только заметила впереди синевато-белую колонну и огонёк, а потом её накрыло с головой и вновь выбросило наверх. Волк взвыл и ухватился зубами за то, что ещё осталось от юбочки Тайри. Теперь маяк был позади, парусник, к удивлению Эрана, прижавшего к себе Тайри, покачивался на мелких волнах лагуны, вокруг лагуны росли пальмы, а за ними поднимались невысокие холмы, заросшие лесом. Под одной из пальм была видна хижина, если так можно назвать уютный домик на сваях, покрытый пальмовыми листьями. На крылечке перед входом в домик сидел мужчина в белом лёгком одеянии.
- Тайри, - сказал Эран – это исчезающий остров. Его невозможно нанести на карту, он появляется то здесь, то там и на нём живёт отшельник. Один, всегда один. Говорят, когда-то он был Величайшим из Великих магов, но больше о нём никто ничего не знает.
- Эран, - Тайри невольно улыбнулась – может быть, ты меня отпустишь, наконец? Отшельник, не отшельник, но платье мне надеть надо? Я же полуголая. Да и юбку Щекн порвал. Хорошо, хоть сам мокрый, но целый.

Человек на крыльце хижины взмахнул рукой, приглашая Эрана и Тайри подойти к нему.
Тайри, успевшая натянуть на себя платье, посмотрела на Эрана.
- Каюта мокрая, - сказала она – в трюмах, наверняка полно воды, надо бы вытащить корабль на берег и откачать воду! Ты сможешь?
- Смогу, - сказал Эран, но сначала представимся хозяину здешних мест.
Они переместились на берег и поклонились отшельнику, который изволил встать, приветствуя гостей.
- На мой остров редко попадают маги, - сказал он – а эльфы видят его лишь издали. Кто вы?
Эран и Тайри назвали свои имена, отшельник улыбнулся, и Тайри подумала, что сказка о древнем старце несколько расходится с истиной. Перед ними стоял мужчина средних лет, на редкость красивый даже для мага. Голубые глаза на загорелом лице, совершенно седые, голубоватые волосы и длинное белое складчатое одеяние.
- Ну, что же, - сказал отшельник – раз уж вас сюда занесло, видно, тому есть причина. Меня когда-то звали Корвин, возможно, это имя вам знакомо, но я бы не мог сказать, как следует называть меня сейчас. Однако ваш корабль необходимо вытащить на берег!
Отшельник пропел что-то, и десятка два русалок появилось вокруг кораблика.
- Эй, девушки, поможем путешественникам, - сказала одна из них, и корабль двинулся к плоскому откосу на краю лагуны. Когда парусник оказался на песке, отшельник махнул рукой, в днище кораблика образовалось отверстие, и оттуда хлынула вода.
- Пусть просыхает, - сказал отшельник – а мы пока побеседуем. Всё наладится, дыра исчезнет, и корабль ваш благополучно доберётся до Западного континента и вернётся домой.
- Неплохо бы днище просмолить, - сказал Эран.
- Не волнуйся, Великий Маг Огня, всему своё время – усмехнулся отшельник – а пока прошу в моё скромное жилище. Вода уйдёт, вы вернётесь на корабль, и двинетесь своим путём!
Хижина оказалась не так уж мала, и крылечко вело на нечто вроде террасы. Стол, явно выращенный из дерева, плетёные стулья, циновки из цветов – здесь было уютно, но Тайри знала, что, по словам Тайрин, Корвина нет, а душа его заточена в Хаосе.
- Ты права, Звериная Магиня и не права, - неожиданно сказал отшельник – душа моя заточена в Хаосе, но не забывай, что Тайрин живёт в мире, зеркальном твоему миру. Зеркало никогда не отражает то, что видит, совершенно точно и не может отражать. Даже самое лучшее зеркало немного искажает всё, что попадает в поле его зрения. Этот мир не точная копия Изначального, или точнее, Изначальный мир не точная копия мира, в котором ты живёшь. Мечты никогда не сбываются полностью, что-то да исказится. Если бы не это искажение…. Ну, ладно, хватит и того, что я сказал. Выпейте молока кокосовой пальмы, отдохните и, если вам это нужно, вы получите ответ на один вопрос. Только на один. Можете считать меня Оракулом, существо без души, навсегда привязанное к этому острову, вполне может быть Оракулом. Потому я здесь и всегда буду здесь, пока не придёт время душе Корвина пробудиться, а случится это не скоро, вполне можно считать вечностью время очищения его души. Так что вы хотели бы знать?
- Что нам делать? – спросил Эран – расстаться навсегда или провести вечность вместе?
- Да, - добавила Тайри – я хотела спросить то же самое.
- В вашем вопросе – сказал Оракул – уже заключён ответ. Если бы вы могли расстаться, вы бы не задали такой вопрос. Но расстаться вы не можете. Ты, Эран, воплощение огня, пламя твоей души может обжечь, может гореть ровно, может едва мерцать, но без Тайри оно погаснет и останется только пепел.
Ты, Тайри, Звериная Магиня, ты можешь обжечься и уже обжигалась, можешь жить в согревающем тебя тепле, можешь раздуть угасающее пламя, но если пламя погаснет, тебя не будет. Будет ледяная статуя, прекрасная и безжизненная, а ты не можешь этого допустить – ведь твоим огнём живёт Лес и твои звери. Я ответил на ваш вопрос? Кстати, вот ваши кольца, русалки принесли их мне, и я сам надену их вам. Но не пытайтесь больше избавиться от самих себя – дважды в одну реку не войдёшь, так ведь, Тайри?
Тайри и Эран не успели ничего сказать, остров исчез, исчез отшельник, они стояли на палубе своего корабля в открытом море, ветер раздувал бирюзовые паруса, у ног Тайри сидел её волк, а в воде вели хоровод дельфины.
-А кораблик-то сухой и днище просмолённое, - сказал Эран – но больше я не буду спать на палубе! Пусть ночные вахты стоит Щекн!
Щекн согласно гавкнул, а Тайри улыбнулась.
- В каюте хватит места для двоих, - сказала она.
Они вернулись через месяц к причалу Горного замка и было их четверо, не считая волка.

Форум официального сайта Веры Камши

Клуб любителей всяческих искусств. => Наша проза => Автор: Convollar на 27 июня 2016 года, 19:54:46