Форум официального сайта Веры Камши

Эры и эреа, всем доброго времени суток! :)

В переломные исторические моменты у людей усиливается интерес к прошлому, поскольку многие ответы на вопросы сегодняшнего дня содержатся в глубине веков,  в преданиях и летописях, повествующих о жизни наших предков. Так я заинтересовалась событиями, лежащими в основе создания древнерусского государства и, надеюсь, вам эта тема тоже близка.

Свой роман о Вещем Олеге я пишу в жанре историко-любовного романа с элементами фэнтези, - время первых русских князей это былинное время с волшебством и чудесами, и летописи нам сообщают лишь имена исторических деятелей с несколькими скупо обрисованными фактами.
Выкладываю пролог и если начало романа вызовет интерес у здешнего читающего народа, буду выкладывать главы по мере их написания. Приятного чтения!

[spoiler]Пролог
«Без идеалов никогда не может получиться никакой хорошей действительности».
Ф. М. Достоевский

Величественным и мрачным представало древнее святилище острова Рамстад перед почитателями старых богов, прибывшими вымолить у них исполнение своих желаний. Высокий необозримый тын из устремленных в хмурое небо заостренных кольев окаймлял языческое капище широкой, теряющейся в дали горизонта лентой, а бдительные сторожа не пропускали чужаков в сокровенное место, пока годи Рагнар – смотритель капища – не давал им позволения войти во двор. Трепещущие скандинавы направлялись в сторону открывающихся перед ними массивных ворот, изрисованными древними священными символами, и оказывались перед огромными статуями Одина и его супруги Фригг, жаждущих кровавой жертвы.
Это было первое, самое легкое испытание, которое ожидало пришельцев. Следовало принести подношение, удовлетворяющее богов и их жрецов, иначе незадачливый даритель рисковал попасть в пасть священного змея богини подземного царства Хель, обитавшего в водопаде западных гор. Но скандинавы были смелыми людьми, стремившимися осуществить свою заветную мечту, и с наступлением весеннего тепла большие корабли-даккары часто останавливались на берегу Рамстада неподалеку от святилища. Особенно ценной оказалась жертва урманского (норвежского) конунга Хальвдана, правителя Вестфольда – для исполнения своего желания он прислал в жертву священному змею двух своих детей – двухлетних близнецов Одда и Эвлинду. Их мать Аса умерла спустя год после их рождения, и опечаленный конунг Хальвдан не хотел даже смотреть на малышей, так живо напоминающими ему любимую жену. В решении пожертвовать дочерью и сыном его всячески поддерживала новая жена Рагнхильд, опасающаяся, что эти дети станут соперниками для ее новорожденного сына в получении отцовского наследства.
Жрецы признали такую жертву достойной того, чтобы удовлетворить всех богов. Одновременное рождение мальчика и девочки считалось великим чудом, и, кроме того, Одд и Эвлинда по материнской линии были прямыми потомками одного из асов, которые прибыли в урманскую землю после крушения Гипербореи.
Детей одели в ритуальную одежду и с подобающими обрядами отвели в горы, где обитал гигантский полоз, достигающий в длину двадцати метров. Под пение священных рун служители Одина оставили крошек на выступе скалы, а сами поспешили удалиться в безопасное место. 
Им довелось стать свидетелями чуда. Привлеченный песнопениями, означающими для него сытный обед, водяной змей выполз из своей норы, которая служила ему обиталищем с незапамятных времен, и устремился к новым жертвам, оставленным ему на привычном выступе. Немигающим гипнотизирующим взглядом он уставился на мальчика и девочку, а они, не подозревая о нависшей над ними опасности, начали играть бусами, висевших на их шеях.
Необъятная рептилия, блестя своей черной чешуей, несколько раз обвила их своими кольцами, медленно скользя по гранитной скале, затем, словно передумав принимать пищу, так же не торопясь отправилась обратно в свою нору, не тронув детей. Пораженные жрецы переглядывались, отказываясь верить своим глазам. Никогда такого не случалось, чтобы священный змей не трогал принесенного ему в жертву человека, даже самые сильные и крепкие рабы становились его мгновенной добычей! О случившемся невероятном спасении детей конунга Хальвдана они поспешили рассказать годи Рагнару.
Годи погрузился в длительное раздумье; происшествие потрясло даже его, невозмутимого и привычного ко всему главного блюстителя святилища. На следующий день, после ночного общения с богами, достигаемого посредством транса, он собрал население Рамстада и объявил ему, что присланные им дети конунга Хальвдана являются не обычными людьми, а земными воплощениями солярных богов Соля-Солнце и Мани-Луны, поэтому их нужно почитать как почитают изображения богов.  Рагнар усыновил близнецов и назвал их Хелег (Священный) и Ефанда-Просветленная.
Будущее убедило народ Рамстада в правоте годи Рагнара. Мало того, что близнецы росли на редкость красивыми детьми и никогда не болели, но в них также обнаружился дар предвидения будущего, и особенно им отличался Хелег. Он никогда не ошибался в своих предсказаниях и словно насквозь видел всех людей, с которыми ему приходилось общаться. Годи Рагнар благоговейно смотрел на своего воспитанника и бормотал:
- Кровь асов – великая сила!
[/spoiler]

[spoiler]В свою очередь, Хелег и Ефанда почитали воспитывавшего их приемного отца и послушно следовали его наставлениям.  Хелег любил слушать рассказы Рагнара об исчезнувшей стране асов Асгарде, откуда были родом предки его матери, ведь картины этого удивительного мира, где люди умели путешествовать по воздуху в летающих колесницах, никогда не старели и даже умели изменять ход времени часто, словно из воздуха, возникали перед его мысленным взором. Слова старого годи подтверждали , что эти грезы – не пустая фантазия, и однажды мальчик признался своему приемному отцу будто видит со стороны севера манящий его яркий огонь, пылающий в большом жертвеннике.
- Твои предки призывают тебя, сын мой, - торжественно провозгласил Рагнар. – Именно ты достоин найти их священный город и овладеть тайными знаниями асов. Тогда ты будешь равен могуществом богам и прославишь еще больше наше святилище.
- Отец, разве другие витязи не пытались найти Асгард? – задал вопрос внимательно слушающий его Хелег.
- Простым людям нельзя безнаказанно входить в священную страну, - отрицательно покачал головой Рагнар. – Стоит им только приблизиться к поселениям асов так их начинает охватывать безумие. Вот ты безнаказанно можешь проникнуть в святая святых, и обрести наследство асов.
- Да, когда я подрасту, я отправлюсь на север к горе Меру.  Я неоднократно совершал это путешествие в своих видениях будущего, и оно меня не пугает, - серьезно проговорил мальчик. Но его охватила грусть при мысли о расставании с любимой сестрой. С самого рождения он был неразлучен с Ефандой, которая стала неотъемлемой частью его самого. Они были словно две растущие рядом горошины в одном стручке, едины как лук и стрела, и крепче были связаны друг с другом, чем ночь и звезды.
- Как только тебе исполнится пятнадцать весен, я отпущу тебя в твой славный путь, - с улыбкой пообещал  Хелегу годи, думая при этом  в скором времени посвятить его и его сестру в жреческий сан.
Так, в двенадцать лет необычайные близнецы стали главными служителями культа в Рамстаде, и Ефанде очень нравилось то всеобщее почитание, которым их окружили люди. Хелег же грезил об Асгарде-Гиперборее, и она стала его главной мечтой. Но, в день его четырнадцатилетия годи Рагнар велел своей жене Алви посвятить его в тайны плотской любви, и Хелега начали посещать новые видения будущего, ничего общего с Асгардом не имеющие. Девичье лицо возникло перед ним как вольный полет его фантазии и больше не отпускало его, полного нескончаемых видений.  Хелег видел и грандиозную катастрофу Гипербореи, из-за которой населявшие ее народы устремились на запад, юг и восток, и улыбку юной красавицы, заставлявшую его забывать о трагедии полярной прародины человечества.
Постепенно красота неведомой девушки  завладела всей душой Хелега и честолюбивые мечты о загадочной стране асов, сверхъестественной колдовской власти и тайных знаниях  отступили перед неудержимым желанием ее видеть.  Несколько раз отрок-жрец порывался сказать своей сестре о преследующем его образе девичьего лика, и каждый раз осторожность сковывала его речь, поскольку он точно знал, что ни Ефанда, ни его приемный отец, ни другие жрецы святилища Рамстада не одобрят его стремления к чужеземке, живущей за морем на юге.
Настал год, намеченный для отплытия в исчезнувшую страну Асгард. Хелег набрал небольшой отряд отчаянных смельчаков, готовых отправиться вместе с ним в рискованное путешествие и повидать иные миры. Этим молодым викингам ничего не стоило спуститься в само подземное царство зловещей богини Хель, чьи ноги разлагались подобно трупу, и юный жрец знал, что он всецело может на них положиться в опасном предприятии. Правда, Рагнар предупредил его, что никто из его товарищей не сможет безнаказанно войти в священную страну, поскольку они недостаточно чисты духом, да Хелегу было нужно, чтобы они доставили его хотя бы к пределам Асгарда. Приготовления длились недолго – уже давно заготавливались припасы и одежда для длительного морского путешествия – и оставалось только ждать, пока перед весенним теплом отступит сковавший Варяжское море лед. В апреле лед растаял до тонкой грязно-скользкой корочки, и тогда Рагнар вычислил по звездам благоприятный момент для отплытия судна.
Обычно викинги оправлялись в дальний поход на военных кораблях-драккарах, чей нос украшала голова дракона, но из-за небольшого числа команды Хелегу снарядили меньший по размеру корабль-снеккар с изображением змеи. Поэтому корабль так и назывался корабль-змея (снеа – змея, кар – корабль). Он развивал скорость до двадцати узлов при попутном ветре, и был выстроен из прочной сосны. Большой парус площадью девяносто квадратных метров четыре мастера шили в течение трех месяцев из овечьей шерсти, затем его покрыли жировым слоем, защищая от намокания морскими волнами. Годи Рагнар лично освятил изображение Тора – бога грома и бури на корабле, и дело было за малым - разместить на борту припасы для путешественников.[/spoiler]

[spoiler]Хелег кончил собирать свои личные вещи и готовился отправить их на корабль с помощью раба-сакса, без усилий поднимавшего самые большие тяжести с земли, когда  на него накатила огненная волна, на минуту закрывшая его глазам весь окружающий его мир. Юному жрецу отлично было знакомо это состояние означавшее, что очень скоро его снова посетит ряд видений будущего, и он поспешил удалиться из святилища, желая без помех узнать, какая ждет его судьба. Его грудь раздирали противоречивые желания. Он хотел найти потерянную страну асов и одновременно понимал, что это морское путешествие отдалит его от прекрасной незнакомки, завладевшей его сердцем.
Хелег быстро прошел в конюшню и оседлал своего коня Флокси. Самые отчетливые видения посещали его на горе возле водопада, где обитал священный змей, а путь туда был неблизким. Верный конь легко понес его за пределы капища, устремляясь к западным горам, и юноша расслабился, со сладостным волнением предвкушая новую встречу с полюбившейся ему незнакомкой. Удивительно было думать о девушке, которая даже не подозревала о его существовании, тогда как он знал о ней все.
Природа не особенно баловала обитателей Рамстада. И в ясную погоду свет солнца оставался сумеречным, остров был покрыт низкорослыми чахлыми деревцами, а в небольших реках водилось мало съедобной рыбы, но зато они кишели змеями и жабами.  Особенно страшными и неприглядными казались горы, их усыпали усохшие черепа и оглоданные кости жертв, приносимые в дар грозным скандинавским богам. Хелегу вспомнилось, как в начале весны он принес в дар Одину знатного ярла, желающего пожертвовать собою ради процветания своего рода. По обычаю, вместе с ярлом должны были также принести в жертву его наложницу, поскольку жены знатных военачальников имели большое значение для своих детей как хранительницы семейного очага. Но если ярл являлся стариком, который уже вдоволь пожил на земле в свое удовольствие, то его наложница была еще совсем юной девушкой, гораздо более молодой, чем он сам и Ефанда, и совсем неготовой так рано покинуть земной мир. Как она плакала, как умоляла, чтобы ее пощадили и оставили в живых. Ее глаза беспомощно и отчаянно перебегали с одного жреца на другого в поисках спасения. Заметив невольное сочувствие в глазах Хелега, девушка бросилась к нему и обняла его ноги, моля о защите. Он же ничем не мог ей помочь, поскольку всей полнотой власти на острове по-прежнему обладал годи Рагнар.  Прислужники Рагнара, обозленные сопротивлением жертвы, оторвали рыдающую юную рабыню от ног Хелега, разрубили ее тело на четыре части и бросили в водопад священному змею. Все было кончено, но Хелег еще долгое время не мог заснуть по ночам спокойно, вспоминая истошные крики несчастной наложницы и ее неудержимый плач.
Теперь юный жрец во всех выступах скалистых гор Рамстада видел отпечаток Смерти. Смерть властвовала повсюду на острове, и нигде нельзя было от нее укрыться, если только не сделаться ее служителями подобно ему, Ефанде, Рагнару и его помощникам. Даже в воздухе было разлито ее тлетворное дыхание и на Рамстаде выживали только крепкие чрезвычайно выносливые люди.
Добравшись до водопада, Хелег соскочил с коня и быстро направился к вершине горы. Дорогу ему преграждал священный змей, выползший из своего подземного убежища погреться на солнышке. Но юный жрец не опасался чудовища Хель, - в отличие от других живых существ, которых  завораживали глаза смертоносной рептилии, он и Ефанда сами могли загипнотизировать змея силой своего взгляда.
Хелег изо всех сил пнул сапогом отвратительного гада, который погубил множество прекрасных девушек, и полоз, недовольно шипя, уполз в свою нору. Юноша почти побежал по освободившейся дороге; надежда, что скоро он увидит очаровавшую его незнакомую красавицу, подгоняла его словно ветер. Вторая волна видений, гораздо более мощная, чем первая накрыла его у самой вершины, и Хелег обхватил  руками голову, опасаясь, как бы она не раскололась от смены быстро меняющихся картин будущего. К его разочарованию он увидел не нежный девичий лик, а предстоящее ему путешествие в Асгард. Словно воочию перед ним предстали северные острова, которые ему предстояло посетить со своими спутниками, а также опасные айсберги и он сам, уводящий корабль от этих острых глыб навсегда застывшего льда.
Юный жрец был благодарен неведомой силе, предупреждавшей его о предстоящих ему испытаниях в пути, но его сердце ныло, прося встречи с полюбившейся ему девушкой из его грез. И Хелег снова сосредоточился, изо всех сил вызывая в себе воспоминания о милом лице, которое для него было дороже всего на свете. Его дар сначала нехотя, потом более отчетливо показал ему его любовь.
Увиденное не обрадовало Хелега. Да, сначала его сердце радостно встрепенулось, когда он узрел своим мысленным взглядом юную прелестницу, сплетавшую венки из сорванных ею цветов. Но второй венок она протянула стоявшему рядом с ней мужчине – мужественному красивому воину, который имел шрам на левой щеке и изображение на шлеме в виде сокола. Судя по его богатым доспехам, это был знатный военачальник, пользующийся почетом и уважением со стороны своих соплеменников. Он с улыбкой принял венок из красных маков и голубых незабудок из рук красавицы, а затем крепко поцеловал ее в губы.
Хелег сильно побледнел и с усилием провел рукой по своему лицу, прогоняя это видение. Некоторое время вещий юноша неподвижно стоял, пытаясь примириться с огорчительным для него фактом, затем он глухо пробормотал:
- Что же, колесо судьбы сделало свой очередной поворот. Мне остается идти путем жреца и навсегда забыть о женщинах.[/spoiler]

[spoiler]Хелег вернулся в святилище и закончил свои последние приготовления к дальнему путешествию. Прощаясь с сестрой, он сказал ей:
- Меня не будет три года, Ефанда. За это время ни один чужеземец не должен вступить на землю нашего острова. Только в этом случае сбудутся все, даже самые смелые наши мечты, и мы станем, как боги, царствовать в стране наших предков.
Голубые глаза Ефанды невольно наполнились слезами, и она тихо произнесла:
- Все будет по твоим словам, но не знаю, выдержу ли я столь долгую разлуку с тобой, Хелег!
Брат с любовной нежностью поправил завиток ее золотистых волос и ласково сказал:
- Я сделаю тебя владычицей всего Севера, сестра моя. Ты только немного потерпи и помни о моем наказе.
С этими словами он взошел на корабль, где на веслах уже сидели сорок его товарищей, и Ефанда долго провожала взглядом снеккар, пока он не исчез в дымке морской дали.
Год Ефанда свято соблюдала обещание, данное брату, но затем в урманской земле разразились страшные бури и наступил великий голод. Среди населения Рамстада все чаще и чаще раздавались призывы принести кровавую жертву идолам и тем самым умилостивить богов. Сначала девушка не поддавалась на уговоры, но когда на третий год сам Рагнар, ее приемный отец, явился к ней и начал настойчиво требовать  совершить большое жертвоприношение, она сдалась.
В поисках подходящей жертвы Ефанда позвала к себе датских купцов – известных работорговцев, и они предоставили ей на выбор самых ценных своих рабынь. Однако ни одна представленная ей девушка не удовлетворила Ефанду, -  все они были на одно лицо и казались ей недостаточно красивыми для задуманного жертвоприношения.
- Эти девицы годятся только для работы на скотном дворе, - брезгливо произнесла она. – Боги еще сильнее разгневаются на нас, если мы принесем им такую жалкую жертву.
- Говорят, самые красивые рабыни – это славянки, - задумчиво произнес главный среди купцов бородач Ульф. – Если госпожа Ефанда желает, то мы отправимся в землю венедов и привезем отсюда самую прекрасную из них. Однако это будет стоить больших денег.
- Я за ценой не постою, - отозвалась хозяйка святилища. – Но это должна быть девушка подобная красотой самой богине любви Фрейе!
Датчане дружно закивали головами в знак согласия с ее словами и, чтобы умилостивить разочарованную Ефанду , принесли в дар святилищу десять овец и трех баранов. Они боялись ее немногим меньше, чем самих богов, и им вовсе не улыбалась перспектива попасть в пасть священного змея в случае повторного гнева Ефанды. Не мешкая, купцы вернулись на свои торговые корабли, и острые носы их драккаров устремились за желанной добычей в сторону Новгородской земли.[/spoiler]

Вита, очень рада вас видеть!  :D
Радуюсь, что живы, что не впали в уныние, что пишете всем бедам назло.
Читаю с удовольствием, только почему в спойлерах? Они мешают. Когда текст идёт плавно и открыто, то читать гораздо удобнее. Правда, я нашла выход. Завела себе отдельную страницу, копирую и читаю на своём компе.

Воробушек, спасибо за дружеское приветствие! :-*
Творчество очень спасает от стрессов, когда пишу даже обстрелы не так страшны. :)Если мешают, то не буду больше помещать под спойлеры. Просто помню, что пользователи на Зеленом форуме просили текст большого сообщения прятать под спойлер, чтобы страница не "разбухала" и было удобнее ориентироваться в постах. Надеюсь, роман понравится, наши предки были лихие люди и проживали явно нескучную жизнь. ;)

Проверено, подтверждаю. Хотя под обстрелами не была, но что такое стресс - знаю. Правда причины другие, но это действительно спасает.
И просто замечательно, что нашли такое спасение от вашего ужаса.
И ещё. В этом разделе это правило (прятать под спойлеры тексты) не действует. Это ж проза, а не отдельные посты. Но, ежели я не права, то модераторы поправят, тогда и можно будет прятать.
Жду продолжения.  :)

Завтра вечером выложу. Без спойлеров. ;)

Часть первая

Обладай  Хелег кроме дара видеть будущее также способность попадать по желанию в то место, где находится его любимая девушка, он очутился бы в одной из башенок высокого новгородского терема, где юная славянка озабоченно рассматривала свои наряды, вытаскиваемые ею из большого дубового сундука. Она не могла остановиться ни на одной сорочке; они все были будними и скромно вышитыми, а красавице хотелось особенно принарядиться в этот день, когда она впервые собиралась на радостные игры в честь богини любви Лады.
- Все-таки нужно было отдать все мои лучшие рубашки сестрице Верее, - прошептала девушка, грустно рассматривая оставшуюся непритязательную одежду.
- Дарина, ты скоро? – раздался за дверью звонкий девичий голосок, и в комнату вбежала белявая ровесница юной хозяйки комнаты. Она шутливо погрозила пальчиком: - Смотри, опоздаем на игрища, парни нас защекочут, погоняют по лугам.
- Ничего не могу выбрать, Ясиня! – пожаловалась подруге-соседке Дарина. – После свадьбы Вереи и  Радима ни одной нарядной сорочки у меня не осталось.
- Да, не очень годятся твои платья для служения Ладе, - сочувственно протянула Ясиня, рассматривая рубашки. Она знала, что Дарине пришлось отдать свое приданое Верее, чтобы одарить родственниц Радима, которых приехало на свадьбу гораздо больше, чем ожидалось. Родным Вереи не хотелось обидеть никого из семьи жениха, и выручила всех Дарина, которая ради счастья сестры отказалась от вышитых ее рукой рубашек.
- Ну, ничего, я дам тебе одно из своих праздничных платьев. Пошила на себя, да немного не рассчитала, маловата на меня оказалась. А на тебя будет в самый раз, - жизнерадостно заключила подруга.
- О, Ясиня, ты такая добрая! – радостно взвизгнула Дарина и повисла на шее у подруги.
- Я сейчас принесу рубашку, - пообещала Ясиня. – А заодно нарядный пояс к нему, плетенный из телячьей кожи.
Она проворной белкой выскочила за дверь, а утешенная Дарина открыла  свой серебряный ларец и начала перебирать браслеты, кольца и жемчужные подвески. Ее выражение лица все больше и больше становилось мечтательным, - ей впервые предстояло появиться перед людьми в качестве невесты. Раньше она не смела даже заглядываться на парней, пока ее старшая сестра Верея оставалась незамужней.  Не полагалось младшей сестре выходить замуж поперед старшей и все тут! И приходилось младшим дочерям терпеливо ждать своего часа, прислуживая старшей, бывшей на выданье сестре и быть послушными воле родителей. А душой Дарины уже пять лет владел образ мужественного князя, могучего витязя, пришедшего в их город из-за моря. Внук новгородского старейшины Гостомысла, Рюрик часто приходил в дом его старинного друга Вышеслава, но не обращал внимания на его десятилетнюю внучку, смотревшую на него влюбленными глазами. Его мысли занимали дела и война с непокорными финскими племенами, и он нуждался в советах и поддержке Вышеслава и его старшего сына Воислава, отца Дарины ради которых приходил в дом друга своего деда и его дальнего родственника. Девочка набралась терпения и тихо ожидала, когда наступит ее пора привлекать мужские взоры. Восхищаться ее красотой начали два года назад, но только сейчас она получила право пойти на весенние любовные игры.
Дарина отобрала коралловые бусы и приложила их к своей шее, придирчиво рассматривая свое отражение в овальном зеркале. Зеркало послушно отражало нежный девичий лик, по которому тайно вздыхал по ночам юный жрец Одина, и красавица сама невольно залюбовалась своей красотой. Выбор бус оказался хорошим, их красный цвет еще больше подчеркнул белоснежность ее кожи. Однако внучка Вышеслава почти не радовалась удачному украшению;  все ее мысли были о Рюрике, -  найдет ли он ее красивой? Князь все еще ходил неженатый, но нечасто появлялся на игрищах, некогда ему было высматривать себе жену.  Дарина поклялась самой себе сделать все возможное, чтобы привлечь его внимание в ту ночь, когда ему захочется найти себе подходящую пару.
Маленькое мохнатое существо дернуло ее за подол платья и просительно посмотрело ей в глаза.
- Чего тебе, Мушка, есть хочешь? – ласково спросила девушка и достала для обезьянки горсть орехов из корзинки, стоящей на столе. Эту маленькую макаку Вышеслав купил у ромейских купцов для любимой внучки в качестве живой игрушки, и Дарина очень привязалась к забавному зверьку, даже спала вместе с ним. Мушка признавала только ее и слушалась свою ласковую хозяйку во всем.
Отворилась дверь и Дарина радостно встрепенулась, думая, что это Ясиня принесла ей обещанную сорочку. Но в светлицу вошла еще молодая женщина с красивым добрым лицом со сложенной вышитой рубашкой на руках.
- Дарушка, кажется, я успела вышить тебе новый наряд, - певуче сказала она, радостно смотря на свою младшую дочь, ставшую редкой красавицей. – Разверни и посмотри, нравится ли он тебе?
- Матушка, неужели ты пошила для меня платье? – не веря своему счастью, проговорила Дарина.
- Ну как же я могла оставить свою кровиночку без наряда в такой день! - нежно произнесла Белава. – Сегодня всю ночь глаз не смыкала, вышивала. Да сделает тебя счастливой Лада!

Дарина  дрожащими от волнения руками развернула рубашку и восхищенно ахнула. Рукава, подол и ворот сорочки покрывала великолепная широкая вышивка, изображающая оленей с большими спиралевидными рогами у Мирового дерева. Она являла собой мощный оберег для девушки на выданье и призывала на нее милость богов. Древний, идущий из глубины веков рисунок таил в себе закодированную модель блуждания солнца, невидимого в течение полярной ночи, по большой воображаемой спирали, спроецированной на Небесный свод. В Небесном своде за Солнечным Оленем-невестой гоняется Небесный Охотник с большим половым членом-удом, и девушку, одетую в такую рубашку, неизбежно ожидало удачное замужество.
Белава помогла дочери одеться и принарядиться. Когда Ясиня принесла свои подарки, Дарина уже была полностью готова к выходу из дома. Ясиня тоже пришла в восторг от вышивки матери подруги – Белава была известной мастерицей и знатоком священных узоров, и она согласилась с тем, что Дара должна была пойти на игры в платье, украшенное оленями.
Оживленно переговариваясь, девушки поспешили на улицу, где их ожидала стайка подружек, готовых отправиться с ними на игрища возле реки Волхов. Великий город, который в ту пору назывался Городище, был разделен рекой на две части – Торговую сторону и поселение, состоящее из Неревского, Загородского и Гончарского концов, и лежал на холмистой местности. Скандинавы упоминали его в своих сагах как Холмоград. Жители города не селились у реки, а чуть поодаль от нее из-за частых наводнений, и аккуратно выстроенные улицы шли перпендикулярно  Волхову. На них красовались терема – высокие деревянные дома в виде башни.  Окна. Двери, крыша, крыльцо – все выходы из терема в мир были защищены. Не только для красоты, но и для защиты от злых духов делали на крыше конька, на наличниках вырезали солнце и райских птиц. Эти фигурки-символы помогали людям преодолеть страх перед стихийными силами природы, пожарами, войнами, болезнями и недружелюбием соседей. В светлицах и горницах на оконные рамы натягивали слюду. Рама слюдяных окончин состояла из четырех металлических прутов. В центре окна размещали самый большой круглый кусок слюды, вокруг него, словно лучи, исходящие от звезды, виднелись куски слюды помельче.
Солнце миновало свой зенит, и начало спускаться к линии горизонта, но до вечера было далеко. Дарина и Ясиня жили на улице Загородского конца, откуда было рукой подать до большой поляны, где устраивались игры в честь богини Лады. В сопровождении подружек они, смеясь, вбежали на цветущий луг и там успели сплести себе венки из весенних цветов до прихода парней.
Среди них был старший брат Дарины Желан, уже с прошлого года гуляющий вместе с Ясиней. Он подошел к сестре, шутливо дернул ее за волосы и увел подружку. Дарина присоединялась к девушкам, которые еще не нашли себе пары, и в их кругу начала с интересом посматривать на молодых ребят. Ей казалось невероятным, что среди них может отыскаться добрый молодец, способный сравниться с Рюриком.
Молодежь начала вести хороводы, девушки стали петь песни в честь Лады и ее сына Леля.

Богиня Лада, славим твою любовь Всеобъемлющую!
Творишь Ты лад во Всемирие Небесном, в семьях Земных,
Приходишь к нам Богинями Родными – Живой-Живицей,
Макошей-Матушкой и Славою Светлой.
Через них познаем мы суть Твою святую и Правду Предвечную.
Любовью и Согласием Ты наполняешь души наши.
Славим Тебя, Великая Мати, как предки наши Тебя славили.
Прими благодарность нашу за рождение света и
Утверждение мира Явного в красоте твоей!
Слава Ладе и сыну ее Лелю!
Потом появился ряженый Ящер, и парни весело переглянулись – вот она, настоящая потеха. Ящер начал подходить к девушкам, которые не хотели выходить замуж, не пели песен и не плели себе веночков, чтобы больно щипать их и грозить им печальной участью Купалы и его сестры Костромы. Судьба разлучила их в раннем детстве. Младенца Купалу унесли гуси-лебеди за тридевять земель. Повзрослев, Купала встретился со своей сестрой Костромой, но они не узнали друг друга. Кострома, гуляя на берегу реки, сплела себе красивый венок из цветов, и начала похваляться тем, что никто не сможет сорвать с ее головы этот венок, и потому она никогда не выйдет замуж. Боги наказали ее за эту похвальбу. Сильный ветер сорвал с ее головы венок и отнес по воде к Купале, который проплывал мимо на лодке. Купала подобрал венок красавицы и, по обычаю, Кострома должна была выйти за него замуж.
После свадьбы жених и невеста узнали, что они брат и сестра, и им нельзя жить вместе. Тогда они решили покончить с собой и утопились в реке. Боги, сжалившись над несчастной четой, сделали их неразлучными и превратили Купалу и Кострому в живой цветок Иван-да-Марья.
Напуганные Ящером девушки поспешили сплести себе венки и присоединиться к кругу танцующих подруг. Ящеру завязали глаза и он начал ловить свою жертву, стараясь при этом, чтобы в его руки попала та девушка, которая ему нравилась. Если жертва оказывалась юношей, то он влезал в шкуру Ящера и занимал его место. Если жертвой оказывается девушка, то Ящер тащил ее к реке. По пути девушка могла откупиться от Ящера поцелуем, иначе ей приходилось окунаться в воду.
Вода Волхова весной была еще холодна, поэтому почти все девушки предпочитали целовать Ящера. Он же особенно упорно охотился за Дариной, как за самой красивой невестой, но ей удавалось всякий раз смеясь уклониться от его объятий. Под конец игры, когда все сделались мокрыми и счастливыми, Дарина случайно подняла голову и встретилась взглядом с князем Рюриком, который стоял на опушке леса. Он смотрел на нее долго и внимательно, и сердце девушки радостно затрепетало – неужели любимый не только заметил ее, но и выделил среди остальных ее подруг? О, если бы это было так!
Князь разглядывал новую девушку, присоединившуюся к почитателям Лады, и она казалась ему юной прекрасной богиней лесов Зеваной, любящей гулять по дубраве в светлые лунные ночи. Чем больше он смотрел на нее, тем больше она пленяла его взор, и ему захотелось узнать ее имя, а также откуда она родом. 
Рюрик уже двинулся в сторону Дарины, когда к нему на вороном коне быстро подъехал его воевода Сом, и пробасил:
- Княже, ополченцы из Пскова пришли. Видеть тебя хотят.
Рюрик с сожалением отвернулся от девушки и свистом подозвал своего саврасового коня, который тут же прискакал на зов хозяина. Вспрыгнув ему на спину, князь поехал в сторону города, как всегда, поставив дело выше личных удовольствий. Но Дарина запомнила его восхищенный, устремленный на нее взгляд, и она не слишком расстроилась оттого, что обстоятельства их разлучили. Сердце утешительно подсказывало ей, что это не последняя их встреча. Нужно только немного подождать, чтобы затеплившийся огонек робкой страсти разгорелся в сильное пламя взаимной любви.

Очень интересный роман и жаль, что вы решили больше его здесь не выкладывать.
Успехов и удачи.

Буду смотреть по обстоятельствам. :)

Спасибо, эреа vitashtefan!  :)Очень интересно, хотелось бы продолжения. Если можно, конечно. :-\ Творческих успехов! :D

Эреа Эйлин, благодарю за внимание.  :D
Сейчас выложу продолжение, сколько получится, потом думаю возобновить выкладку осенью. Мобильная связь сильно зависает, но надеюсь, что за три месяца ситуация улучшится.

Большой костер горел, щедро разбрасывая вокруг себя сноп огненных искр. Дарина с восторгом смотрела, как в огне жгли соломенные чучела Купалы и Костромы под радостные крики собравшихся девушек и парней. На летящем от костра дыме Купала и Кострома возносились на небо в светлый Ирий общаться с богами и пращурами. Они же должны были передать им мольбы оставленных людей, и призвать их на защиту словенского племени. Вторые куклы Купалы и Костромы молодежь топила в реке, и тем самым общалась с миром Навьи, миром мертвых, отправляя туда все свои беды и горести.
Дарина от всего сердца надеялась, что так оно и есть – ей нестерпимо хотелось счастья и любви. Князь Рюрик больше не показывался на купальских игрищах, и несколько дней спустя после первой встречи с ним девушка поневоле начала смотреть на других парней, гадая, - не среди них ли находится ее суженый. Немало среди них виднелось пригожих видных сыновей словен, много их приглашало ее перепрыгнуть вместе с ними через купальский костер. И ни один из них не приглянулся ей, не нашла она своей второй половинки. Зато ее начал преследовать Деян Щука, рыжий нескладный парень с угрюмым лицом и маленькими, злобно поблескивающими глазками. Вот за эти глаза, мелкие острые зубы и недобрый нрав его прозвали Щукой. Третий год Деян ходил на игры в честь богини Лады, однако ни одна девушка еще не согласилась стать парой этому некрасивому до уродливости молодцу. Было полбеды, что Деян уродился с непривлекательной внешностью; гораздо больше людей отталкивал от него его мерзкий нрав, злой язык и стремление напакостить соседям, с которыми он вечно был в ссоре. То Деян натравит своего пса, такого же злобного как он сам, на маленьких утят и цыплят, то вымажет соседские ворота дегтем, то поломает ручку у чужого колодца. Горожане терпели Деяна только в память его отца храброго ратоборца Алия, отважно защищавшего родной город от врагов, но это терпение уже начинало иссякать.
Дарина решительно отвергала ухаживания Деяна; он нисколько не привлекал ее и даже пугал вечно кривой, словно сломанной усмешкой на своих узких губах.
- Уходи, Деян, никогда я не полюблю тебя, - твердила она, поспешно отворачиваясь в сторону, стоило ему приблизиться к ней с заискивающим видом.
Но на этот раз Деян оказался весьма настойчивым. Красавица Дарина с каждой встречей нравилась ему все больше, и ее холодность не только не отталкивала его от нее, наоборот, ему еще больше хотелось быть с нею. Скоро Дарина не знала, куда ей спрятаться от неприятного ухажера, и уже в отчаянии думала о том, чтобы ей засесть дома и не выходить в общий круг веселящейся молодежи. Слезы Дарины, страдающей от грубых приставаний Деяна заметили ее братья Желан и Авсей, и братья решили встать на ее защиту. Со своими друзьями они оттащили Щуку от сестры, и хорошо намяли ему бока, попутно объясняя, что богине Ладе неугодно, когда девушек принуждают силой отвечать на мужскую любовь.
Тогда Деян отстал от Дарины, затаился, но при этом он не отказался от нее. Следя ненавидящим взглядом за играющей в кругу подруг Дариной, Щука изобретал способы, с помощью которых он мог бы завладеть неуступчивой красавицей, но при этом незадачливый ухажер решил проявить крайнюю осторожность, помня про крепкие кулаки Желана и Авсея. Ему на помощь пришла его мать Семидола-Многоопытная, которой давно было словно нож в сердце, что ее единственное дитятко до сих пор ходит в жизни неустроенное. С любовью погладив косматую голову Деяна, угрюмо лежащего на стоге сена, она ласково сказала:
- Не кручинься, сыночек, будет твоею Даринка! Знаю я способ, при котором она станет твоей женой, хочет она того или не хочет. Заманю я ее в твои руки в Купальскую ночь, запутаю ее следы, а там уж ты не оплошай, и все пойдет как по маслу.
Деян хорошо знал изворотливый ум своей матери, не раз выручавший его из серьезной беды, и он поверил ее обещанию. Воспрянув духом, Деян Щука отправился на игрища в последнюю купальскую ночь, а Дарина, не подозревая о том, какая беда ее ожидает, беззаботно плела Купальской ночью венок из ромашек и незабудок, собираясь гадать, выйдет ли она в этом году замуж.
Так поступали те девушки, которые еще не нашли себе пару. Они приходили на берег реки и бросали свой венок на воду, следя за тем, поплывет ли он в чужую сторону или закрутится на месте, призывая ждать суженого дома. А полюбившиеся друг другу парни и девушки пускали огненные колеса с горки, прыгали через высоко горящий костер, очищаясь огнем, и после удалялись в укромное место заниматься любовью. Много пар связывала навеки Купальская ночь, и долго после нее играли веселые свадьбы на радость родственникам молодоженов.
Христианские священники-миссионеры, проповедовавшие в землях язычников-венедов слово Божье, приходили в ужас от того неприкрытого «блуда», который творился у словен Купальской ночью. У славян были свои понятия о нравственности. Самым большим грехом перед богами и пращурами в их глазах было не завести семьи и не родить детей. Появление на свет многочисленных здоровых детишек – вот она, истинная милость богов, а также забота ушедших в светлый Ирий предков!

Женским идеалом язычества являлась здоровая плодовитая баба, способная без конца рожать и вскармливать детей. Дети были самой большой ценностью у венедов, - чем больше было детей в семье, тем более уважаемым и почитаемым считался род. Парни охотно женились на девушках, которые нагуляли на стороне ребенка от другого мужчины, ведь эти молодухи уже доказали на деле свою способность рожать. Иные слабосильные мужчины в стремлении иметь многочисленное потомство сами посылали своих жен на купальские игрища, и там женщины высматривали себе пригожих любовников, которые были не прочь помочь чужим женушкам стать матерями. Еще были свежи в памяти народной отголоски группового брака, и никто не видел в телесной любви ничего зазорного. Язычники-славяне воспринимали себя как часть живой природы, а в природе было главным стремление к размножению и воспроизводству себе подобных. От войны, болезней и стихийных бедствий вымирали целые города, и только многочисленное потомство гарантировало выживание рода. И потому в Купальскую ночь мужчины и женщины беспрепятственно любили друг друга по взаимному согласию; муж с женой перед посевом на виду у всех занимались любовью на пашне, чтобы обеспечить плодородие себе и полям; и мужчины, купив себе приглянувшуюся рабыню, тут же  совокуплялись с нею на невольничьем рынке. Женщины топились в реке от позора в том случае, если были бесплодными, или же если им не удавалось пробудить мужское начало в своем муже. Но такое случалось крайне редко – славянки отличались завидной плодовитостью,  их мужья рвением к исполнению своего супружеского долга. А вот к мужской измене, когда знатные воины приводили с войны пленных наложниц, в племени словен относились неодобрительно. Как не ужиться двум медведицам в одной берлоге, так и двум женщинам, живущим в одном доме и почитающими разных богов трудно поделить одного мужчину и домашнее хозяйство. Крики, ссоры и ругань наполняли такой дом с утра до вечера. К тому же, если с детьми от одной женщины все было ясно – кто из них старший, кто младший, какие права и обязанности каждый из них имеет, то с детьми от разных жен возникала путаница, редко можно было по справедливости рассудить какое им должно достаться наследство. Тем не менее, если чужеземная наложница рожала детей, то их принимали в племя.
Запрет на совокупление действовал только для пары, находящейся в первой степени родства, и Дарина без смущения слушала сладострастные стоны, доносящиеся к ней со всех сторон. Они звучали для нее как торжествующая музыка жизни, служили прелюдией к ее собственному женскому счастью. Юная славянка шепотом прошептала молитву богине Ладе и плавно опустила свой венок на речные струи Волхова. Но что-то она сделала не так – венок не поплыл по реке, не закрутился на месте волчком, даже не потонул, а рассыпался на воде широкой перевязью.
- О боги, неужели я никогда не выйду замуж!!! – в страхе воскликнула Дарина.
Стоящая рядом с нею дочь кузнеца Миланка рассмеялась, услышав такие слова.
- Если ты, краса Загородского конца, не выйдешь замуж, то тогда не знаю, кого богиня Лада удостоит такой чести, - добродушно сказала она испуганной девушке. – Слишком много цветов ты вплела в свой венок, Дара, вот он и распался на реке. Сплети новый венок и повтори гадание.
Успокоенная Дарина последовала доброму совету своей подруги и вернулась на поляну с цветами. Она присела на поваленный ствол дерева и снова принялась за любимое дело, создавая из сорванных цветов настоящую корону.
Синяя вечерняя мгла окончательно ушла, уступая место ночи, и плотную ткань темноты то здесь, то там начали прорезать новые костры. Они горели так ярко, что участников купальского действа было видно так ясно, как и днем. Остановившийся у берез Рюрик мог без помех любоваться юной внучкой Вышеслава, которая запала ему в сердце еще с прошлого раза. Все  время, пока князь обустраивал в своем войске новых ополченцев, он думал об этой девушке и переживал, что она успела найти себе пару за время его отсутствия. Дарина оказалась одна, и это обстоятельство послужило немалым облегчением для новгородского князя, но он не осмеливался подойти к ней. Сейчас она казалась ему слишком нежной, слишком юной для него. Рюрика удерживало от разговора опасение, что он, закаленный воин, окажется недостаточно мягким для девушки, продолжающей смотреть на мир с детской доверчивостью, и его суровость может сломить этот хрупкий цветок.
Пока Рюрик мучился сомнениями, к Дарине, плетущей новый венок, подошла Семидола – высокая сухопарая женщина сорока лет. У нее были такие же недобрые глаза, как и у Деяна Щуки, но при случае она умела ввести своего собеседника в заблуждение, притвориться участливой, заботливой и сострадательной к чужому горю.
- Жаль мне тебя, Дарушка, пока ты веселишься, недуг сразил твою матушку, того гляди еще помрет,  - придав себе сокрушенный вид, сказала она.
- Что с нею? – Дарина вскочила со ствола ясеня, забыв про цветы.
- Задыхается Белава, тебя кличет, видно хочет перед смертью попрощаться, - зловеще произнесла мать Деяна Щуки.
Дарина поверила Семидоле,  зная,что ее мать слаба грудью. Забыв обо всем на свете, девушка быстро побежала по дороге, ведущей в Новгород. Рюрик разочарованно проводил ее взглядом. Две разбитные молодухи попытались завлечь пригожего князя в хоровод, но их игры не увлекли Рюрика и он засобирался домой.

Большие звезды ярко горели в высоком небе, указывая путь к родному дому. По мере удаления от купальских огней тьма делалась все больше непроглядной, но скоро из-за туч вышла круглая бледная луна и залила лес своим серебряным светом. Она достаточно ясно осветила лежащую перед девушкой дорогу, и Дарина, убедившись в том, что она не сбилась с пути, с удвоенным пылом побежала дальше. Тревожные мысли о заболевшей матери мешали ей думать и смотреть по сторонам; теперь Дарина не вспоминала о ведьмаках, навках и лихих людях, которые раньше пугали ее до полусмерти.
Деян караулил Дарину на развилке дорог, и когда девушка приблизилась к нему, выскочил навстречу к ней. Он грубо обхватил строптивицу за талию, закинул легкое девичье тельце себе на плечо и быстро понес ее в лесную чащу. Дарина закричала, зовя на помощь, но ее никто не услышал, кроме Семидолы, удовлетворенно отметившей, что замысел ее сына увенчался успехом.
Поняв, что она полностью находится во власти злобного Щуки, Дарина заплакала и принялась просить его отпустить ее.
- Деян, у меня матушка заболела. Марья-Морена вот-вот заберет ее, и я никогда больше не увижу ее и не поговорю с нею. Прошу тебя, будь милостив, дай мне попрощаться с нею, - умоляла она недоброго парня.  Деян только посмеялся в ответ.
- Ну и дура же ты, Дарина, поверила выдумке, словно глупая корова.  Здорова твоя матушка, но увидишься ты с нею став мне женою, - глумливо произнес он и больно ущипнул ее за соски, мстя за прошлую обиду, когда она не хотела принимать его как жениха.
У Дарины отлегло от сердца, страх за жизнь матери перестал мучить ее. Вместе с облегчением она одновременно почувствовала злость на своего похитителя и на его коварную родительницу. Изловчившись, Дарина укусила держащую ее потную руку с рыжей порослью, и так сильно, что на нечистой коже Щуки показалась кровь.
- Чтоб ты стала навкой!  - Деян от неожиданности выругался и невольно упустил пленницу. Дарина упала на высокую траву, но она сразу вскочила с земли и стремглав помчалась к оставленной дороге. Скорее бы добежать до родного дома, где даже стены помогают, спрятаться за его коваными воротами, надежно схорониться за широкими спинами отца и братушек. Там ей ничто не угрожало, дедушка с бабушкой надежно укроют, защитят от Щуки и пронырливой Семидолы.
Деян, поначалу ошалевший от происшедшего, взревел как разъяренный бык и пустился вдогонку за Дариной.
- Вернись, поганка! Вернись, а то поймаю, тебе же хуже будет, - грозил он на бегу.
Дарина и не думала останавливаться. Она бегала быстро, в детстве перегоняла всех девчонок с родной улицы. Главное было убежать как можно дальше от Деяна, благо, что город находился недалеко. И можно было найти защиту у прохожих, ведь многие горожане хорошо знали внучку уважаемого в Новгороде старого Вышеслава. 
Уже за деревьями показались огни города, был слышен лай сторожевых собак. Радостное ликование наполнило грудь девушки, она ослабила внимание в своем нетерпеливом желании достичь безопасного пристанища, и в тот же миг удача покинула ее. Дарина споткнулась в темноте об невидимую кочку, растянулась на земле, и тут Деян во второй раз за ночь схватил ее за волосы и снова потащил в лес. Теперь Щука не имел намерения откладывать задуманное. Привязав рыдающую девушку ее же поясом к молодой осине, он вытащил из сапога острый нож и толстым пальцем попробовал его лезвие. Дарина догадалась, что собирается делать Деян, и замерла от ужаса. Нет, теперь она точно не спасется от него! Лучше бы он жестоко избил и изнасиловал ее, как грозил, чем готовить такое надругательство. Девушка остро ощущала волны ярости и злобы, идущие от Щуки, и догадывалась - с таким немилым мужем ей жизнь будет хуже смерти;  за каждую провинность перед ним он будет ее бить, а въедливая свекруха шпынять различными упреками.
Истошный крик вырвался из груди Дарины, и в этот страшный для себя миг она подумала о своем любимом князе. Рюрик такой славный, могучий витязь, неужели он сейчас не сможет спасти ее, ведь успешно оборонял от врагов всю Новгородскую землю на протяжении многих лет. Внучка Вышеслава воззвала к своим ушедшим предкам, моля их о защите, и князь Рюрик, едущий в тот момент обратно в Новгород, насторожился, не понимая еще, что его встревожило. Он остановился сам, остановил своих дружинников, затем стал усиленно прислушиваться. Откуда-то издалека доносилась мужская ругань, и женские крики вперемежку с плачем. Рюрик нахмурился, поняв причину шума, и решительно направился в сторону звуков. Скоро он увидел привязанную к осине красивую девушку, заходящуюся от рыданий и пытающуюся избежать прикосновений дюжего рыжего парня, грубо схватившего ее за волосы.
- Да не вертись ты, зараза! Иначе не только волосы твои отрежу, все лицо твое исполосую ножом, от твоей красоты одно воспоминание останется, - сквозь зубы зло говорил Деян. В эту минуту он ненавидел Дарину гораздо больше, чем любил ее в прошлом. Первая густая прядь волос цвета темного меда уже была им отрезана у самых корней Дарины и отброшена в сторону, затем он схватил вторую прядь побольше.

- Что творишь, злодей! – с возмущением воскликнул Рюрик. Он сразу понял намерение насильника желающего заполучить все волосы своей пленницы – он тогда полностью подчинял ее себе. Так поступали выродки, не боящиеся гнева богов, чтобы жениться силой на неуступчивых невестах. Они отрезали все волосы у девушек и жертвовали их своим домашним богам. Несчастные девушки оказывались мистическим образом привязанными к дому своих похитителей, и никто - ни родственники, ни даже князь не имели власти вызволить их из оков насильственного брака. Женщины уже считались вошедшими в род жениха, а родственникам и друзьям семьи оставалось смириться с этим. Но если похитителя ловили еще до того, как он успевал отрезать все волосы у девицы, расправа над ним была жестокой.
Гнев Рюрика еще больше возрос, когда он узнал в пленнице Деяна Щуки полюбившуюся ему внучку Вышеслава. Он набросился на мерзавца, свалил его на землю, а подоспевшие дружинники скрутили упирающегося Щуку. Деяну пришлось в свою очередь подчиниться силе, превосходящей его собственную. Дружинники посадили его связанного лицом к хвосту кобылы, и увезли в яму для воров и татей.
Рюрик кинулся развязывать обессилевшую от рыданий пленницу. Он осторожно, стараясь не причинять лишней боли девушке, ослабил узлы кожаного пояса и постепенно освободил Дарину. Сначала она чуть не упала на землю, - Рюрик едва успел ее подхватить -  все ее силы были исчерпаны в неравной борьбе с дюжим похитителем и подорваны от переживаний. Затем Дарина в ужасе схватилась за голову: ей показалось, что Деян успел отрезать у нее почти все волосы.
- Мои волосы! Щука отрезал все мои волосы,  - в страхе произнесла она, и из ее глаз снова потоком полились горькие слезы.
- Да нет, Дарушка, не печалься, он успел срезать всего лишь десяток твоих волосинок, - принялся успокаивать ее Рюрик. – Нетронута твоя девичья краса, а на месте отрезанных скоро вырастут новые, еще лучше прежних твоих волос.
Дарина затихла, мягкий голос князя действовал на нее лучше всяких уговоров. Она засмотрелась в синие любимые глаза, и прошлый ужас от насилия над нею Деяна словно канул в глубокую воду, забыла она его ненавистное лицо.  Затем внучка Вышеслава заулыбалась, радуясь тому, что судьба тесно свела ее с любимым, и Рюрик почувствовал как кружит ему голову ее юная прелесть, пуще всякого хмельного вина.
- Всю жизнь буду благодарна тебе, княже, за то, что спас меня от лиходея. Молю богов сослужить тебе такую службу, которая стократ воздала бы тебе за добро, что ты сделал мне сегодня, - с глубоким волнением в голосе произнесла Дарина. В ее глазах, обращенных на Рюрика, было столько любви, нежности и благодарности, что он без слов понял всю искренность этих ее чувств, обращенных на него.
- Дарушка, я всегда приду на помощь внучке Вышеслава. Слишком многим я обязан твоему деду, так что ты мне ничего не должна. И это мой княжеский долг – спасти девицу, попавшую в плен к татю, - серьезно проговорил Рюрик, не в силах оторвать взгляда от милого лица Дарины.
- Думаешь, у меня маленький локоток, не толкну я им дверь твоего счастья, - засмеялась Дарина. Она обвила руками шею своего любимого князя, пользуясь тем, что он продолжал держать ее на своих руках, и прошептала ему на ухо, поддаваясь тому порыву вдохновения, который внушила ей горячая к нему любовь: – А ты испытай меня, княже. Назови мне твое желание, и я буду не я, если его не исполню.
От таких чарующих слов на редкость красивой девушки у Рюрика перехватило дыхание. Эх, была не была, бросится он с головой в тот манящий омут, который проглядывается в сияющих глазах внучки Вышеслава, даже если ее деду не понравится его сватовство.
- Желаю посвататься к тебе, красавица моя, не прогонишь меня? – спросил он, и замер в ожидании ее ответа.
- Если мои родные тебя не примут, я уйду вместе с тобою, - без колебаний пообещала ему девушка, и Рюрик, больше не владея собой, припал к ее губам жарким поцелуем.
- Тогда жди меня в День нисхождения Коляды. Я обязательно приду тебя сватать, - сказал он Дарине, когда они вдоволь нацеловались.
Саврасовый конь князя смирно стоял на том месте, где Рюрик его оставил. Князь сел в седло, затем осторожно помог Дарине взобраться на спину своего саврасового – у девушки живого места не было на теле от побоев Деяна.