Печать страницы - Пепел несбывшегося

Женщина стояла у окна. Там, за окном, под моросящим дождём, начиналась осень, облетали листья, и всё-таки сад был ещё красив. Последние астры, винно-багровые георгины, мокрые золотые шары и редкие огоньки бархатцев в пожухшей траве. Звери уже вернулись с прогулки, волк и лиса наверняка охотились, шубы были ещё влажные. Кот сидел на подоконнике – в такую погоду он не выходил. Маленькую комнатку наполнял запах горячего кофе, было тепло, сухо и очень уютно. Женщина откинула со лба отросшие за два месяца волосы и сделала ещё один глоток из тонкой маленькой чашечки. Кофе был горячим и крепким, очень ароматным и она опять подумала о том, что кто-то приносит его в её комнатку, но когда? Может быть, Сильва? Кто-то приносит свежие астры, всегда один цветок, фиолетовый или белый, ставит в маленькую вазочку на столике в алькове. Собственно спальни, как таковой, в этой крохотной квартирке не было, был глубокий альков с узким окном, выходящим в тот же сад. Альков был отделён портьерой от маленькой уютной комнатки с мягким угловым диваном, книжными полками, комодом с большим зеркалом и шкафом для одежды. Ещё в углу у окна, выходящего на балкон, стоял круглый столик, и на этом столике тоже красовалась расписная ваза и в ней каждое утро появлялись георгины или хризантемы. Комнатка была маленькой, но в ней было хорошо и как-то спокойно. За дверью, из неширокой прихожей можно было попасть в душевую, а в дальнем конце прихожей, под узким арочным окном устроился столик с нарядным кофейником, чайником и прочими чашками-тарелками. Столовая и гостиная были общими, размещались на первом этаже и полностью воспроизводили интерьер старого графского дома. Там же был танцевальный зал, домашний театр, библиотека, а в боковых флигелях размещались серверная и прочие хозяйственные службы. Сами же нынешние обитатели старой графской усадьбы жили в маленьких квартирках на втором и третьем этажах, там были ещё комнаты для гостей, и госпиталь с невероятно сложным и, видимо, страшно дорогим, оборудованием. Почти все, кто жил здесь, держали зверей, и местный врач, милая женщина по имени Ашрият, считала, что зверотерапия является важным фактором душевного равновесия её пациентов. Официально восстановленный на средства праправнука давно почившего владельца, ещё недавно почти полностью разрушенный графский дом, считался пансионатом для неизлечимо больных людей, а попросту хосписом. Здесь жили те, кого судьба приговорила к медленной мучительной смерти, и у кого не было денег на дорогостоящее лечение, на обезболивающие препараты и частные клиники. Люди неизлечимо больные, ожидающие окончания пути и благодарные за то, что этот последний отрезок жизни они могут пройти, не воя от непереносимой боли. Эвтаназия в этой стране была запрещена, а вот пытки, видимо, нет. Женщина погладила две ушастые башки – рыжую, зеленоглазую и серебристо-серую со странными, пёсьими глазами – очень темными, почти чёрными. Кот муркнул и обнял хозяйку, он был большой, мягкий и ласковый. Женщина переоделась к завтраку и присела перед большим зеркалом. Посмотрела на себя, удивилась, как удивлялась каждое утро.
- Надо немного состарить лицо, - подумала она – вдруг какая комиссия нагрянет, в хосписе дОлжно быть слабой и немощной. Ох, Санни, бывший туманный оборотень, большое тебе спасибо, ты не зря меня учил. Ну, ничего, вот сегодня приедут мои гости, врать они не будут, узнаю, всё ли сделано, как я хотела и как я на их взгляд выгляжу. Два месяца назад я была похожа на ожившего покойника. Но ведь меня и в город возили, и никто не усомнился, что меня просто хорошо поддерживают в сложный период. Очень уж деловой товарищ, владелец этого заведения, и интересно, как он объясняет свою внезапную тягу к благотворительности? Замаливанием грехов молодости? Ему, конечно, есть что замаливать, но ведь не здесь. Хотя он и здесь мог успеть …. порезвиться! Так или иначе, но таких уютных местечек для смертников, больше нет нигде, тут его упрекнуть не в чем. Да ещё умудрился взять в аренду на 49 лет аж 2000 гектаров леса и небольшой заповедничек там устроить! Надо спросить Сильву.

В этом странном хосписе пациенты называли себя выдуманными именами, считалось, что так им удобнее. Разумеется, настоящие имена, медкарты и прочее, хранились у врачей и конечно, хозяин знал, кто есть кто. Впрочем, хозяина женщина, которая взяла себе имя Тай, видела лишь дважды. Первый раз, когда прибывшие ночью врачи скорой помощи, которую она не вызывала, вынули её из петли. Тай, которую тогда звали другим именем, помнила тот день, холодноватый для конца августа, день, когда она, после бесполезного лечения в больнице, зашла к врачу в свою поликлинику. Потом она медленно шла домой, по дорожке, тянувшейся под кронами мокрых лип. В сумочке лежала папка с медицинскими документами. Она тогда размышляла, как найти именно этот хоспис или как сделать так, чтобы её, наконец, нашли. Она посылала зов, но отклика не было. Денег на обезболивающие препараты тоже не было, да их и вообще почти не было, а пребывание в обычном хосписе стоит дорого. Ну, ладно, единственный шанс у неё оставался – кто-то должен услышать сигнал, если смерть подойдёт к ней вплотную. Сейчас она придет домой, выбросит на помойку все лишние вещи, сделает уборку в квартире, а ночью, когда дом уснёт, ну что же, розовый мягкий шарфик можно привязать к крюку от люстры. Кричать сутками, корчась от боли, она не собиралась. Если её опять не услышат, лучше уж так, чем полгода мучений. Она совсем отчаялась, и оттолкнула стул, и в этот момент в квартиру вошли люди, но она уже потеряла сознание. Очнулась женщина в несущейся по ночному шоссе, машине скорой помощи. Она не могла повернуть голову, на шее было что-то мягкое, но не позволяющее двигаться. Над ней склонилось женское лицо, очень красивое и очень знакомое. Огромные чёрные глаза и смугловатая кожа, чем-то женщина-врач напоминала индейцев северной Америки, но овал лица был скорее европейским.
Ашрет, - подумала женщина.
- Очнулась! – сказала Ашрет – вот и хорошо! Только головой не верти, тебе пока нельзя, но это пройдёт.
Она назвала какое-то имя, но знакомый мужской голос что-то сказал, и женщине захотелось посмотреть, на того, кто её, наконец, услышал. Она скосила глаза. На боковом сиденье мужчина с длинными иссиня чёрными волосами, припорошенными сединой, прятал лицо в ладонях.
- Успел всё-таки, муж и супруг, - подумала женщина, вспомнив недавно прочитанную книгу - а мог и раньше подсуетиться, иначе зачем было создавать кольца связи? Конспиратор хре….ов!
Потом появилось нежное девичье личико и исчезло, а под крышей машины загудел какой-то аппарат. Гуденье было мягким и успокаивающим, боли не было, и она уснула.

Проснулась она утром, в маленькой больничной палате, в окно заглядывало холодное осеннее солнце, рядом с ней тотчас возникла девушка, та, из машины, увозившей её ночью. На ней была кокетливая форменная одежда, волосы убраны под шапочку.
- Доброе утро! – сказала девушка и улыбнулась, но женщина решила проверить, туда ли она попала, в этом мире всякое бывает, а уж всякого жулья больше, чем крыс на помойке.
- Вы, наверно, ошиблись адресом, - прошептала пациентка – я не вызывала скорую, у меня онкология, и нет денег на лечение, тем более в отдельной палате. У меня вообще ничего почти нет. Совсем. Отпустите меня, я доберусь домой сама, это я ещё могу.
- У нас нет общих палат, мама, - сказала девушка – и вообще, с тебя хватит этих игр. Но ты действительно очень серьёзно больна, неделю ты пробудешь в госпитале, а потом поселишься в своей комнате. Имей в виду, официально - это частный хоспис, он принадлежит графу Аркадию Петровичу Северскому. Думаю, тебе это и так известно, ведь вы именно такую базу планировали? Кстати, все наши пациенты носят вымышленные имена, а местные имена хранятся в базе у Ашрият, она здесь главный врач, ты её, конечно, узнала. А меня здесь зовут Сильва, теперь я буду твоей сиделкой.
- Я всё помню, - сказала женщина и закрыла глаза, про отца Сильверен и своего бывшего или ещё нет, мужа, она не спросила – пусть будет Сильва.
- Мааама! – тихо сказала Сильверен - папа тебя искал, но, тебя не было, там, где он был в прошлый раз, ну когда он был бомжом. А расспрашивать соседей, ты же сама понимаешь, с чего бы? Светиться тоже нельзя. Ну, всё, успокойся, давай решим, как мы будем тебя звать? Здесь только врачей называют здешним именем, а пациенты себе имена придумывают. Что-то типа псевдонима. Вот как ты хочешь, чтобы тебя звали?
- Тай, - прошептала женщина, горло у неё ещё болело, да и не только горло.
- Ладно, будем звать тебя Тай, почти твоё имя - сказала девушка – а сейчас тебя лечить будем! А вот и Ашрият Степановна! Сиречь Ашрет.
Почти неделю новоявленная Тай провела в госпитале, всё-таки за три года она успела подхватить несколько мелких болячек, не считая совершенно верного страшного диагноза. Мир был грязноватым, а город, в котором она жила, был вообще не пригоден для жизни.
Можно было найти более здоровое тело, люди здесь умирали часто, но вариант со своим телом казался таким надёжным. Ну, впала женщина в кому, увезли в больницу, врачи не особо старались ей помочь, а умирающая вдруг ожила. Провалялась два месяца в больнице и вернулась домой. Всё чисто, никакой конспирации не потребовалось, но все силы ушли на выход из комы, ведь именно в тот момент она уже перешла свой ручей, тело было слабым и легко подхватывало любую инфекцию. Её всё не находили, хотя она знала, что должны были бы найти, она слала сигналы бедствия, отклика почему-то не было, а время шло. Почти три года. Потом боль и диагноз и опять больница, оставался последний шанс, срабатывающий в любом мире, и она его использовала. Попала-таки в глухой уголок, где среди заброшенных лесов, в восстановленной старой графской усадьбе, уютно устроилось богоугодное заведение. Частный пансионат известного бизнесмена, потратившего некоторую сумму денег на благотворительность. Может быть, Ашрет вылечит её и всё пойдёт по плану. У неё впереди ещё два года. Только нужны ли эти два года? Она, несмотря на свои болезни, уже пришла к определённым выводам. А граф Северский? Он ушёл в мир выбора семь лет назад по здешнему времени, чтобы подготовить базу, принять и устроить команду и, судя по Сильве и Ашрият, устроил. Но почему он не слышал её зов? Тогда, перед уходом, он дал ей кольцо, такое же, как у него, они предполагали, что здесь, в мире выбора, зов может не работать, но кольца сработали бы даже в Хаосе. Теперь она жалела, что колец было только два.

Других пациентов в госпитале не было, только в кабинетах физиотерапии и массажа, которыми ведала Сильва, появлялись люди. Выглядели они, очень неплохо для хосписа, умирать явно не собирались, и, кажется, занимались какими-то делами. Некоторых Тай узнавала, их было десять, вся команда, они ушли на два здешних года раньше её, значит, их граф Северский нашёл. Или они нашли его. Но она была там, где по плану должен был быть этот хоспис – теперь там был элитный посёлок, коттеджи, похожие на дворцы, а хоспис был где-то в другом месте, и она не знала, где. Команда работала, кто-то следил за сервером, кто-то за садом, кухня была полностью автоматизирована и в ней распоряжалась очень красивая полнотелая негритянка с диагнозом «лейкемия». Впрочем, обязанности Олли, в которой Тай узнала Ольву, ограничивались работой на компьютере, остальное делала сама кухня и маленькие служебные роботы. Ещё двадцать человек были местные, почти нищие, как и она, неизлечимо больные люди. Тай навещала однажды соседку в обычном хосписе – деньги там драли с пациентов огромные, но, в основном, просто кололи обезболивающие препараты, впрочем, тоже отнюдь не дешёвые. Здесь люди гуляли в парке, занимались посильной работой, вышивали, читали, жили в уютных маленьких квартирках.
- Хорошо устроились! – думала Тай, ей становилось всё лучше, через две недели она уже завтракала и обедала в общей столовой, а ещё через неделю ей отменили диету, и она убедилась, что кухня-автомат прекрасно справляется со своими обязанностями. Пансионат был до отказа набит бытовой техникой, Сильва каждые три дня закладывала постельное бельё в маленький шкафчик в прихожей, и оно вновь появлялось в шкафчике чистым и слабо пахнущим сиренью. Она вообще не давала Тай чувствовать себя одинокой, и это было удивительно приятно. Спросить, где же живёт здешняя «мама» Сильвы, у Тай не поворачивался язык, она знала, на что способен «граф Северский» и не хотела знать, что он уже успел здесь натворить за семь лет. Кроме Ашрият, в хосписе было ещё два врача – Сильва, терапевт и на все руки мастер, и Норберт, хирург, тоже способный сделать любую операцию.
Норберт, он же Наир, был сыном того же Северского, владельца этого богоугодного заведения, а также сыном Тай. Высокий, светловолосый Норберт был обладателем удивительно красивых тёмных глаз, причём не карих, а тёмно-серых и был похож на отца, только волосы у него были материнские.
- Отец был счастлив, от того, что сумел найти тебя, - как-то сообщил он Тай, когда они разговорились о её здешнем житье-бытье - кстати, своё прежнее жилище, ты можешь просто подарить твоим родным, чего ждать? Отец приедет на следующей неделе, его адвокаты всё сделают, и налоги заплатят, да и вообще, меньше думай о пустяках и выздоравливай! Всё-таки болезнь ты приобрела жутковатую, даже по здешним меркам! Отец чуть с ума не сошёл.
- Твоего милого папочку, – сказала Тай – я не видела ни разу! Так хорошо законспирировался, просто гениально! Я постоянно посылала зов, но не было отклика, глухо! Он специально ждал, когда я в петлю полезу?
- Один раз ты его видела, когда тебя сюда везли. Последний зов он услышал, его и мы услышали. Сейчас отец на Востоке, у него по всему миру дела, но раз в месяц он и к нам заглядывает! А обычный зов здесь почему-то не проходит, раньше так не было, ещё лет пять назад зов проходил, когда мы только прибыли, - Наир явно уходил от прямого ответа – но, с отцом ты сама разбирайся. А адвокатов и я приглашу, официально я его заместитель.
-Значит, ты Норберт Аркадиевич, - сказала Тай – какая прелесть!
Про «маму» она расспрашивать не стала, только подумала, что так называемый «Аркадий», как был кобелём, так и остался, в какой бы мир и в какое время его не занесло. Где-то же он нашёл этих «мам». Тогда, в машине, увозившей её в пансионат, она разглядела только гриву иссиня-чёрных волос и услышала голос, но этого хватило.
- Однако, отец он заботливый, - подумала женщина, желая быть справедливой – и всегда был таким, только всё равно кобель!
Норберт не подвёл, на следующий день в библиотеке появился адвокат с двумя помощниками. Вот тогда Тай впервые позвонила сестре и объяснила, где она и что с ней. Сестра сама только что выписалась из больницы и хотела немедленно поднять на ноги всех «этих обормотов», и приехать. Но Тай отложила посещение на месяц, только сообщила про дарственную и адвоката. А через две недели получила все необходимые документы и кучу благодарных звонков. Все рвались приехать и забрать её домой. Только вот домой Тай не хотела. Она точно знала, что дома ей показываться уже не стоит. К тому же здесь, она чувствовала себя так хорошо, как никогда за последние три года.

Аркадий Северский, благородный праправнук старого графа и, по совместительству, очень удачливый бизнесмен, действительно появился через неделю после разговора с Норбертом. Сильва, трогательно заботливая, на этот раз превзошла себя. Она принесла Тай очень красивое и, видимо, очень дорогое, платье, изумрудные в серебре, серьги и изящную подвеску, напоминающую кленовый лист, по краям тронутый серебряным инеем.
- Вот, - сказала Сильва – это тебе, подарок! И давай я тебя сама причешу, я умею.
Тай подумала, что, похоже, Сильва умеет всё и немножко возгордилась.
- Сильва, - сказала она – но это ведь настоящий бархат, не искусственный и изумруды тоже настоящие, это безумно дорого! Я здесь не из тех, кто может себе позволить такое!
- Ты надень платье и сядь перед зеркалом, - Сильва махнула точёной ручкой – и не думай о пустяках! Вечернее платье из Парижа, отец привёз, не обижай его!
- Всё-таки хорошие у меня дети, - подумала Тай и надела платье. Изумруды тоже. Не удержалась.
Пресловутый хозяин заведения появился перед обедом, когда пациенты-смертники и врачи, не отделявшие себя от своих больных, сидели в бирюзовой гостиной и ждали гонга, означавшего, что обед подан. Гостиная была восстановлена по найденным в архивах эскизам, в углу уютно плясал огонь в камине, батареи отопления были искусно замаскированы. При доме была своя котельная, и тепла хватало на всё огромное помещение. Тай уже давно перезнакомилась со всеми обитателями богоугодного заведения, но её столик в нарядной графской столовой, тоже восстановленной по старым эскизам и обитой винно-красным шёлком, был оккупирован Норбертом и Сильвой. Старожилы относились к новой пациентке более, чем дружелюбно, только вот четвёртое место за столом всегда пустовало. Она постеснялась спросить Сильву о вечно свободном стуле, тем более, что и за другими столиками тоже были свободные места. С первым ударом гонга в гостиную вошёл высокий черноволосый мужчина, хорошо знакомый Тай, темноглазый и очень красивый. Волосы эти, заметно припорошенные сединой, Тай уже видела, в ту безумную ночь, когда по тёмному шоссе неслась машина, а на шее у неё был какой-то странный высокий воротник. Мужчина был строго одет в чёрное и серебристо-серое, он вежливо поздоровался со всеми, собравшимися в гостиной, но особенно внимательно посмотрел на Тай. Глаза у него были такие же, как у Норберта – серые, очень тёмные. Знакомые глаза, когда-то любимые, но сейчас вызывавшие страстное желание запустить в красивую морду тарелочкой с клубничным десертом. Сильва и Норберт придвинулись поближе к Тай, и Сильва взяла её за руку. В глазах Северского на мгновенье мелькнуло что-то виноватое.
Она, естественно, не особо дружелюбно посмотрела на владельца этого богоспасаемого местечка, удержалась от битья посуды, и внезапно обнаружила у своих ног своего Щекна, весьма похожего на волка с собачьими глазами и рыжую пушистую лису. Звери уже поели, у них была своя столовая и ни один человек в этом доме не сел бы за стол, зная, что его питомец голоден. Но так приятно чувствовать под столом тёплое, любящее существо и звери всегда приходили к своим людям. По спинке дивана ходил кот, а лицо Северского вновь стало непроницаемо спокойным. Он подошёл к диванчику, поздоровался с Норбертом и Сильвой и посмотрел на Тай.
- Здравствуй, Тайрин, ты, значит, наша новая пациентка, – сказал он – давно пора.
- Она ещё слаба, отец, - сказал Норберт – потребуется не меньше месяца для полного восстановления.
Тай поняла, что надо что-то сказать.
- Благодарю вас, Аркадий Петрович, вы тогда спасли меня!
В глазах Северского опять появилось виноватое выражение.
- Я опоздал, - тихо сказал он – просто не мог тебя найти. Я был там, где нашёл тебя в прошлый раз, но тебя почему-то не было. И, если тебе не трудно, не обращайся ко мне на «вы».
- Ей трудно, папа, - тихо, но очень настойчиво, сказала Сильва, и тут прозвучал последний гонг к обеду. Люди и звери потянулись в столовую. Норберт и Северский замешкались и Тай услышала, как Норберт довольно резко объясняется с отцом. Они говорили на языке их мира, он был для неё родным.
- Ты понимаешь, - говорил Норберт – она ведь действительно была серьёзна больна. Очень. Опоздай вы на полчаса, и она умерла бы здесь и, хорошо, если бы попала в Хаос, а ведь могла и возродиться в этом мире. Как бы мы тогда её искали? Ведь только ты мог её найти!
- Я виноват, - тихо сказал Северский – но всё пошло не совсем по плану! Особенно в этой стране, здесь вообще ничего планировать нельзя. Тогда я этого не понял.
- Ну, по крайней мере, хоть не мешай нам! Мы с Ашрет её вылечили, и даже регенерация идёт, но за сердце я не поручусь. Так что держись от неё подальше, тем более, что ты ещё и жениться собрался.
- Я выкручусь, - сказал Северский.

Тай уже привыкла к тому, что на стол подают маленькие смешные роботы, раскрашенные в разные цвета. Управляла ими всё та же Олли, которую Тай очень хотела обнять. Прибытие хозяина хосписа открыло ещё одну тайну – наконец-то Тай узнала, для кого предназначался четвёртый стул за их столиком.
- Совсем голова не соображает, - подумала она, – конечно, граф Северский обедает с детьми! Кстати, поговорить бы с ним, может быть он не в курсе моего нищего состояния? И того, что я валялась в больнице, когда он соизволил посетить место, где я была в прошлый раз? Ведь если бы он появился у моей двери, мне бы сказали соседи. И почему я ношу кольцо для связи, а он нет?
Эти кольца, ещё до ухода, сотворил Риан. В Мире Солнечных драконов он нашёл странный синеватый металл и сразу понял, как его можно использовать. Два носителя колец могли услышать друг друга на любом расстоянии и в любом месте вселенной.
Когда обед подходил к концу, она попросила Аркадия Петровича – говорить ему ты и называть по имени Тай просто не могла, она вообще с трудом сдерживалась, чтобы не проредить чёрную, с сединой гриву – уделить ей минуту внимания. Норберт вздохнул, а Сильва неожиданно рассмеялась.
- Папа, Тай хочет сказать тебе, что платить за пребывание в нашем богоугодном заведении, кстати, она сама так назвала пансионат, так вот, платить ей нечем, ибо денег у неё нет!
- Милая девочка, - подумала Тай – ей и меня жаль и отца!
Северский посмотрел на Тай грустными тёмными глазами и сказал, что отсутствие денег ничего не меняет.
- Это ещё вопрос, как ты оказалась почти в нищете – добавил он, и опять в его взгляде появилось что-то странное – и кто в этом виноват.
- Ума нет, а глупость неизлечима - твёрдо сказала Тай – то есть я сама и виновата. Изначально виновата, - добавила она, подумав.
Спрашивать о кольцах она не стала, и сама не могла бы объяснить, почему.
- Не будем об этом, - вмешался Норберт – сейчас тебе вредно волноваться.
- Да и не нужно, - подвёл итог Северский – всё будет хорошо. Теперь всё будет хорошо.
- Тогда позвольте вас поздравить, господин Северский – не удержалась от укуса Тай – с помолвкой!
Темные глаза Северского знакомо посветлели, что было признаком ярости, но он промолчал.
Тай в тот день больше не видела владельца хосписа, Сильва и Норберт решительно пресекали все его попытки поговорить с новой обитательницей его же собственного дома. Мало того, кажется и другие жители этого роскошного приюта тоже всеми силами старались увести Тай подальше от «Аркадия Петровича». Олли просто загородила дверь в её квартирку своими пышными телесами, и громко объявила, что Тай отдыхает и не нужно тревожить покой ещё очень слабой пациентки. Возникшая в коридоре Ашрият потребовала удаления посторонних визитёров и её поддержал один из пациентов, тот, что работал на сервере и в котором Тай опознала своего бывшего опекуна, Хела, ныне Хельмута. Хельмут что-то сказал на незнакомом языке и посрамлённый Северский удалился, а Тай окончательно запуталась в сложной иерархии отношений пациентов и врачей.

Северский уехал к вечеру, а Тай, наконец, спустилась в гостиную. С тех пор прошло больше месяца, владелец хосписа не появлялся, Тай окрепла и почти перестала думать о болезни, тем более, что диагност выдавал очень хорошую информацию о состоянии её здоровья, и сегодня ждала гостей. Своих родственников из мира выбора. После завтрака она уже привычной дорожкой пошла к пруду, прошлась по берегу, перешла по каменному мостику ручей и углубилась в лес. Здесь жила небольшая волчья семья, три лисьих и несметное количество зайцев. Иногда в чаще мелькали косули, волки охотились на молодых самцов, но предпочитали зайцев, которых было явно в избытке. Тай обычно сопровождали волк и лиса, они тоже не прочь были отведать зайчика, но лиса ещё очень любила мышковать. Тай вблизи не видела волков, то есть серые хвосты иногда мелькали, но близко звери не подходили. Тай поняла, что сила к ней пока не вернулась. Зато она подружилась с красавцем лисом и его супругой. Сегодня она шла к старой ели, там была хорошая грибница, и крепкие белые грибы очень подошли бы к обеду. В лесу легко дышалось, пахло осенью, опавшей листвой, а старая ель не подвела и Тай вернулась домой с полной корзинкой. Она уже привыкла считать этот приют своим домом, к тому же ей, наконец, начали сниться сны. Очень интересные, похожие на сказку, сны про родной лес, в котором можно было поговорить со зверями, и ещё ей снился замок, стоящий на отроге горной цепи, знакомый и, вообще-то тоже родной, но сейчас она была не в том настроении, чтобы любоваться замком. Даже во сне. Тай перешла мостик, за которым её ждал кот. Кот рос не дням, а по часам, Сильва смеялась и говорила, что мейнкун будет ростом не меньше лисы. Завидев хозяйку, зверь требовательно мявкнул и полез в кусты. Там лежала простенькая бамбуковая удочка и Тай без труда выловила из ручья три очень упитанных плотвички. Кот, которого Тай звала Димкой, и который, собственно им и был, слопал рыбку, умылся, и вся компания направилась к чёрному ходу. У входа дремал кухонный робот. Тай отдала ему корзинку с грибами, робот немедленно осветил грибы синим светом и, убедившись, что ничего ядовитого в них нет, радостно засверкал зелёными огоньками. Корзинку он немедленно утащил куда-то в таинственные глубины кухни-автомата.
- Вот ведь, - подумала Тай – теперь доложит Ольве, что в меню обеда можно ввести свежие грибы. Умница!
Звери порысили к зимнему саду, там был устроен вход для них, влажные травяные дорожки для чистки лап и сушилки – в дом звери попадали уже с чистыми сухими лапами.
- Всё-таки Хел – гений! – подумала Тай. Диагноз его отпугивал от хосписа огромное количество организаций, любивших проводить разнообразные проверки. Хел или, как его здесь звали, Хельмут, умудрился за пять лет жизни в этом мире, попасть в районную больницу и подцепить ВИЧ-инфекцию. Вообще же, болезни, разные и разнообразные, липли к пришельцам, как мухи к мёду. Именно после случая с Хелом, Ашрият и обнаружила, что даже у магов очень слабый иммунитет к вирусам этого мира, скорее всего, потому, что им приходилось вселяться в чужие тела, находящиеся в состоянии клинической смерти, но возможно, дело было в ужасном экологическом состоянии самого мира. Тайрин тоже, в своё время, выжидала, пока её тело практически умрёт, и в последний момент, заняла его. Но она из опыта своего прошлого, знала, когда и где должна была умереть. Хел, занявший чужое тело, больное страшной болезнью, однако, справился, правда, не без помощи Ашрият и Норберта. Сейчас он занимался не только сервером - все служебные роботы, кухня-автомат, продуманная система водоснабжения и отопления и, главное, солнечные батареи на крыше оранжереи, были придуманы именно им. Эти батареи обеспечивали поместью почти полную независимость от электроснабжения, которое при первом порыве ветра немедленно отключалось. Конечно, были и запасные генераторы, они стояли в пристройке, соединявшей котельную и оранжерею, вообще много чего было в этом доме, и всё это придумал Хел. Кроме того, Хел однажды отправил восвояси самого Северского, когда тот хотел пообщаться с Тай. «Северский» вызывал у Тай непроизвольное желание поцарапать его и выдрать ему волосы, ей было трудно с ним разговаривать, хотя умом Тай понимала – они знали, куда и зачем шли, они делают общее дело и именно Северский, его деньги, его умение добиваться своего в любых обстоятельствах и дали возможность создать этот приют, который был одновременно и госпиталем и базой для всей команды. То, что он не искал её по больницам, было вполне естественно, по легенде, он вообще находился в другой стране. Вот невозможность зова была неприятной неожиданностью, но кто сказал, что всё будет гладко? Но отчего-то было очень больно, особенно, когда Тай заметила, что парного кольца для связи нет на его руке. Она была рада, что «Северский» редко посещает хоспис, переложив все дела на Норберта. Время от времени здесь, как положено в хосписе, умирали, тела отправляли в крематорий в закрытых гробах, а на смену им приходили новые больные, сначала слабые, как Тай, потом крепнущие с каждым днём, лишь добровольцы из её родного мира всё жили и жили в хосписе. Ассимиляция в мире выбора, когда-то бывшем частью их собственного мира, проходила болезненно. Но шло время, страшные диагнозы оставались, но болезнь как бы замирала и приезжавшая сюда комиссия, обязанная проверять хоспис дважды в год, видела жутковатые рентгеновские снимки, анализы, подтверждавшие первоначальный диагноз и соглашалась, что лучше пусть уж тихо и мирно умирают здесь, чем в переполненных больницах. Тем более, за этих больных не надо платить. Тем более, что после осмотра отдельных палат, госпиталя и почти музейного интерьера нижнего этажа, для приехавших чиновников устраивали обед. Впрочем, в столовой для больных они почему-то не обедали – к радости самих больных. Для них накрывали роскошный стол в привратницкой. После десерта комиссия усаживалась в автобус и с песнями отбывала, а в хосписе продолжалась нормальная жизнь и работа.

Забежав в привратницкую и предупредив о прибытии своих гостей, двух явных родичей Ашрет, а заодно и забавную парочку молодых гномов, работавших в гараже, Тай вошла в свою комнату и открыла шкаф, всё-таки не хотелось пугать родню. В шкафу она обнаружила новое платье цвета старого вина, с длинной юбкой и узким, облегающим лифом.
- Сильва! – подумала Тай и в комнате немедленно появилась Сильва.
- Тебе пойдёт! – сказала она – это тебе на вечер. Как ты любишь! Сегодня отец приедет. Вот ещё он прислал, именно тебе!
Сильва раскрыла шкатулочку, то, что там лежало, вызвало у Тай некоторое замешательство.
- У твоего папы всё хорошо с головой? – спросила она – ты же говорила, он жениться собирается, может, перепутал что?
- Ничего он не перепутал, - уверенно заявила Сильва и Тай поняла, что не врёт ведь, рубины действительно для неё – а жениться ему нужно, - продолжала Сильва - чтобы получить алмазный прииск, такой, знаешь ли, бесперспективный. То есть это отец невесты считает, что бесперспективный и даёт его, чтобы беременную дочку не позорить, ну и себя тоже. Откупное.
- То есть у вас с Норбертом ещё братик будет? Или сестричка? И как это может быть? Господин Северский здесь уже семь лет и, как я успела заметить, полностью восстановил свою истинную природу! И зачем ему этот прииск? Он, что, решил здесь навеки поселиться или хочет полюбоваться на глобальную катастрофу?
- Будет внук у тестя папочки, а кто отец сего внука – неведомо, но точно не нынешний жених, тут ты права! - Сильверен ловко обошла всплывшее в разговоре бревно, даже не бревно, а целую корягу - да брось ты думать о всякой ерунде, папа не дурак и его адвокаты тоже. А якутские алмазы – лучшие в мире. И вообще, он тебя очень любит, но ты, же понимаешь, легенда есть легенда. Он не может избежать принятого в определённой среде образа жизни. А отец невесты – вообще бывший бандит, ну что я тебе рассказываю! Ещё подумают, что отец нетрадиционной ориентации, бандюки, они этого не любят. Даже бывшие. Вот, ты лучше к обеду одевайся, беж и тёмный шоколад, как обычно? Но вечером, уж, пожалуйста, надень новое платье, порадуй папу! Он обязательно будет сегодня.
- С невестой? – не удержалась Тай – хотя понимала, что это не должно её интересовать и, вообще, плевать ей на чьих-то там невест.
Сильва хихикнула.
- Ты что? Невесту в хоспис? Она ночные клубы предпочитает!
- Ну-ну, - только и могла сказать Тай.
Вместе с Сильвой они спустились в гостиную, Хельмут посмотрел на Тай и улыбнулся.
- Всё хорошеешь! – улыбка у него всегда была хорошая, добрая улыбка, Тай была очень привязана к Хелу, с ним рядом было спокойно и тепло.

Родственники – это хорошо. Особенно хорошо, когда они появляются по одному или по двое, ну по трое. Охранник Костя привёл в гостиную шестерых, то есть пять человек и собаку на поводке. С большими сумками – видимо, словам Тай, что еду привозить не нужно, никто не поверил. Все пятеро, кроме собачки Тины, приготовились к посещению умирающей и к соответствующей обстановке. Палата, постель, запах лекарств и прочее. В гостиной им навстречу вышла вполне здоровая на вид женщина, в красивом светлом костюме, вдобавок здорово помолодевшая. Да и сама гостиная больше походила на комнату в старинной дворянской усадьбе и ничем не напоминала приёмный покой скорбного заведения. В креслах, обитым бирюзовым атласом сидели люди, на вид вполне здоровые, на пушистом ковре расположились звери – кошки, собаки и даже рыжая лиса.
- Сними с Тины поводок, посоветовала онемевшей сестрице Тай – Щекн о ней позаботится!
После обеда, Тай водворила своих гостей в гостевые комнаты, отправилась к себе и устроилась на диване, с книгой и зверями. Она уже задремала, когда тихо вошла Сильва. Девушка присела на углу дивана и погладила Тай по голове.
- Спасибо, солнышко! – пробормотала Тай зря я свой янтарь нацепила, надо было что-то старое, из домашнего.
- Ничего не зря, - сказала Сильва – а дом у нас с тобой общий и всегда будет общим, а папе я выдеру клок волос. Мог постараться и найти тебя раньше.
- Зачем ему? – сонно спросила Тай – у него работа, только вот я не понимаю – что эта работа даёт нам. Даже мне всё стало ясно через год, после появления здесь.
- Я сама не знаю, отец командует, ну и проход во времени тоже не всегда возможен! – ответила Сильва и неожиданно заявила – вот скоро зима, надо тебе новую шубку!
- У меня же есть, вон, в шкафу висит!
-В том, что висит, будешь в лес ходить, а тебе надо другую, красивую и длинную, ты же любишь длинные платья! И такую меховую шляпку! Мы билеты заказали на «Королей танца», я тебе тоже заказала.
- Я слышала, что скоро придёт патруль, значит, примерно через месяц-полтора будет возможен проход во времени, можно уходить, - пробормотала Тай!
- Не знаю, пусть они с Шалиахом решают, я папу люблю, конечно, но иногда мне хочется подрать ему волосы! Основательно так, жених недоваренный!- Сильверен упорно переводила стрелки на другую тему.
- Тебе не нравится его невеста? – продолжила Тай этот бредовый разговор – он вас ей представил?
- Представил, а как же! – Сильва хихикнула – мозгов, как у курицы, а гонору, как у павлина!
- Павлин и есть курица! – сказала Тай – но вы ведь взрослые, самостоятельные. А вашему папе тоже хочется счастья!
- Алмазов ему хочется, золото дешевеет, а откупное за невестой будущий тесть даёт знатное. Он даже сам не знает, насколько знатное! Ну и внук ему нужен, тестю, то есть, наследник, на дочку он не надеется, однако думает, что наши врачи её от наркомании вылечат. Беременная же! Ашрият, конечно, вылечит, да только дама ведь опять к своему стриптизёру помчится и всё повторится! А будущий тесть папочки – главный мафиози в этих краях, вдобавок депутат местного совета, его власти боятся больше, чем Страшного суда! Так что, если ему желательно дочку красиво пристроить, он пристроит. Ну ладно, отдыхай, и не забудь, вечером жениха чествовать будем! Ой, умора! Папа – жених! Рубины вечером не забудь, я прослежу, а то мне же и нагоняй будет! Мама, ну он же тебя любит, просто никто не знал, что так вот сложится!
- Любит он, как же! Дорвался до радостей жизни, ну и пусть радуется, я свою часть работы сделаю и уйду. Вместе с патрулём. И пусть только попробует в Заповедном лесу показаться, кобелина! – подумала Тай и заснула. Кот одобрительно мурчал рядом.

Солнце уже катилось в закат, когда Тай проснулась. Посмотрела на часы - через полчаса вечерний чай. Звери уже вертели хвостами, предвкушая своё обязательное молоко. Тай посмотрела в зеркало, поправила причёску и обнаружила, что кто-то переодел её в пушистый халат.
- Сильверен, - подумала она – какая всё-таки прелесть, позаботилась, чтобы платье не измялось. Переодевшись к вечернему чаю, Тай вышла из комнаты, и отправилась к сестрам. Старшая уже проснулась и смотрела в окно, на облетающий лес и розовые вечерние облака. Вдвоём они разбудили младшую, зашли за молодёжью и спустились в гостиную. После чая Тай вывела всё семейство на прогулку. Темнело и вдоль дорожек парка один за другим загорались разноцветные фонарики. Тучи разошлись, пахло осенью, опадающей листвой, Тина, вместе с собаками носилась по кустам, по парковым дорожкам прогуливались люди, а в небе появились первые звёзды.
- Хорошо тут у вас, - сказала сестра – сама бы пожила!
- Не стоит, - Тай посмотрела на вечернее небо – это ведь последний приют на земном пути. Здесь живут, но и умирают тоже. Правда, умирают легко и очень быстро. Сгорают за одну ночь. Меня это устраивает. Кстати, не огорчайтесь, но мне действительно осталось немного.
Гуляли не долго, меньше часа, потом вернулись в дом, Тай показала гостям библиотеку, спортзал и парадный зал для праздников.
- Ну, что теперь пойдём, переоденемся к ужину, - сказала она – вам это не нужно, вы гости, а у нас сегодня праздничный ужин с поздравлениями и как бы, не с танцами.
- Так может, мы пока в библиотеке посидим? – спросила племянница – и заодно поговорим с врачами. Кто здесь главный-то?
Ашрият Степановна, - сказала Тай – вон та, черноволосая в жёлтом платье.
- Красивая какая! – заметила сестра – да и ты выглядишь лет на двадцать моложе.
- Это побочное действие лекарства, - объяснила Тайрин, решив, что уж врать, так врать.
- А я, пожалуй, в бильярд сыграю, – Саша уже заметил собирающихся у зелёного стола игроков.
- Я тоже поговорю с этой Ашрият Степановной, - сказала сестра.
- Валяй, - сказала Тай – я поднимусь переодеться.

Ужин обычно, подавали в восемь, после ужина до одиннадцати можно было делать всё, что угодно – гулять, слушать музыку, петь, танцевать или сидеть в своей комнате.
Но, как правило, в холодное время года все собирались в гостиной у камина, а летом гуляли в парке. Сильва говорила, что летние вечера здесь прекрасны, можно покататься на лодке, потанцевать под фонарями, погулять среди цветов и вообще здесь летом – сказка.
- Страшноватая сказка, вообще-то, - подумала Тайрин – наших здесь десять человек, но двадцать местных. Что с ними будет? Может быть, поэтому граф Северский не торопится с уходом?
Тай поднялась в свою комнату и достала из шкафа винно-красное платье. Узкий лиф застёгивался спереди на крохотные пуговички, подозрительно напоминавшие камни, лежащие в шкатулке.
- Как здесь здорово, - сказала младшая сестра, заглянув в её комнату и отодвинув портьеру алькова, – а я ещё думала – где ты спишь! А тут кровать и столик, и окно есть!
- Есть, здесь всё есть и у всех одинаковое, только цвета каждый сам выбирает, ну ещё, может, диваны и кресла разные в комнатах – кто как любит. Помоги мне пояс завязать, - сказала Тай. Потом вздохнула и открыла шкатулку.
- Так, - подумала она – серьги, рубины и платина, колье, три рубина - два поменьше и один уж слишком хорош для меня, кольцо, ох такой красоты я в этом мире не носила, а это что? Заколки для волос, ну, наш жених точно рехнулся, нет, чтобы невесте подарить такое, он бывшей жене притащил! У кого сегодня помолвка?
Тай не заметила, как стала считать Риана «бывшим», а ведь знала, знала, что гладко всё идёт только в планах, а в жизни, да ещё в мире выбора, овраг на овраге сидит и оврагом погоняет.
- Это вот всё настоящее? – спросила сестра.
- Да откуда, - Тай старалась говорить небрежно – бижутерия, просто, хорошо сделана!
Она причесалась, заколола волосы сияющими дарами бывшего мужа и, вместе с младшей сестрой спустилась в гостиную. Сильва, с распущенными волосами, в длинном серебристо-зелёном платье, заулыбалась, а Норберт только покачал головой.
- Ну, прекрасно же, - сказала Сильва – отец упадёт, вот увидишь. Не ворчи, Наир!
- С чего ему падать, - подумала Тай – у него невесте восемнадцать лет! Разве что от раскаяния за проявленную щедрость, кстати, неуместную.
- Силь, ты следи за тем, что говоришь, - сказал Норберт – она ещё слаба, я не ручаюсь за мамино сердце. Да ещё эта свадьба!
Владелец богоугодного заведения появился с первыми звуками музыки. Танцевальные вечера обычно начинались и заканчивались вальсом. Впрочем, иногда танцевали старинные танцы, особенно в праздники, строгие и плавные, но не забывали и чарльстон и даже, развеселившись, отплясывали незабвенный рокн-ролл. К Тай уже направлялся Хельмут, но Северский как-то ловко обошёл его и Тай поплыла по кругу в волнах «Осеннего вальса». Отказать Северскому было неловко, а танцевал он, как и прежде, прекрасно. Ковёр с пола гостиной ещё перед ужином уволокли роботы, и наборный паркет скользил под ногами, словно сам танцевал вместе с обитателями последнего земного приюта. Мельком Тай заметила растерянный взгляд сестры, сидевшей вместе с Тиной на уютном диванчике под вытканным под старину гобеленом. Посмотреть в глаза партнёру она не решалась, а когда всё-таки подняла глаза, заметила то же выражение, словно он, Северский был бесконечно виноват перед ней.
- Виноват, не виноват, всё равно, - вернусь домой и прощай, Риан, - подумала Тайрин, в сердце которой жила даже не обида, а невыносимая боль потери, и никакие доводы рассудка не помогали. Вальс закончился и Северский подвёл её к диванчику, на котором устроилась родня Тай. Он вежливо поклонился и попросил Тай представить его её гостям. Тай представила, устроилась на краешке дивана, а Северский уселся в соседнее кресло и завёл разговор о породах собак, заметив, что он не поклонник чистопородных псов и предпочитает иметь дело с метисами. За редким исключением. Тай поняла, просто почувствовала, что хозяин хосписа не отпустит её весь вечер.
- Ну и …. с ним! – подумала Тай – хочет с дохлой клячей танцевать – его дело. Кто платит, тот и танцует девушку.
Пару раз её выручали Норберт и Хельмут, но танго пришлось отдать Северскому, да и все остальные танцы. Около одиннадцати вечер закончился. Закончился он любимым вальсом Тай, горьким, щемящим, проникающим в душу, напоминавшим что-то давно бывшее и оборвавшееся, сгоревшее в этом мире. В какой-то момент она заметила, что в зале кружится только одна пара, Северский и она, Тай, потом мелькнуло грустное лицо Сильвы и в зелёных глазах её стояли слёзы. Светильники гасли один за другим, музыка кончилась, Северский подвёл Тай к её гостям, пожелал всем спокойной ночи и исчез. Он вообще уходил всегда так, словно исчезал. Тай проводила родичей в гостевые комнаты, ушла к себе и долго смотрела в зеркало. Гасли светильники, только пять маленьких звёздочек мерцали под потолком, и Тай впервые за два месяца заметила, что они образуют кольцо. А потом откуда-то пришла тихая музыка, знакомая до боли мелодия падения в лунный свет. Тай подошла к окну. На большой ветви её любимого клёна сидел Риан, и играл на саксофоне. Дом спал, а музыка всё лилась и вместе с ней приходили ненужные сейчас воспоминания. Память о море, о лунной дорожке на воде и музыканте, стоявшем у кромки прибоя и о девушке, сидевшей на холмике над берегом. Тайрин задёрнула штору, и музыка стихла, а она, как когда-то, заплакала и плакала до тех пор, пока Риан не появился в тёмной комнате. Он сел рядом с ней на диван и уже привычно закрыл лицо руками.
- Тайрин, прости меня, - прошептал Риан – прости, я искал тебя, но видно, плохо искал. Я даже не сволочь, я хуже. Мне вот жениться придётся, Хаос бы побрал эти бандитские власти!
Тайрин положила голову на когда-то родное плечо и, наверно, в тысячный раз, по серебристо-серой рубашке заструился солёный водопад. Тогда, в тот момент , она забыла о потерявшем пару кольце связи, о своих поисках базы, о болезни, словно вернулся вновь морской берег и лунная дорожка на воде.

Воскресное утро выдалось холодным и ясным. Тайрин проснулась от запаха кофе и ей в первую минуту показалась, что она дома, в Заповедном лесу и сейчас в спальню войдёт Риан с подносом, кофейными чашками и кувшинчиком, в котором кофе не остывает. Риан действительно вошёл и в руках его был поднос, который он поставил на маленький прикроватный столик – больше в альков ничего не помещалось – только кровать, столик и вазочка с неизменным цветком. Был Риан одет в халат Тайрин, и это тоже напоминало дом, потому, что халат был ему позорно узок, а пояс он, как всегда забыл завязать. Риан забрался с ногами на кровать и стал поить Тайрин кофе.
- Ты мне снишься? - спросила Тайрин – или что?
- Или, - сказал Риан – хорошо, что ты меня не гонишь. Я устал, Тайрин, невероятно устал.
- Да понимаю я, - Тайрин отпила из чашечки – всё понимаю, мы оба знали, на что идём и почему! Спасибо, что из петли успел меня вытащить и вылечить, а то возродилась бы здесь и что? Кстати, кольцо для связи нужно было обязательно снимать?
- Всё пошло не так, - сказал Риан – я знал, где тебя искать, но сначала в эту страну не мог попасть. Когда смог – тебя не было, а дела были. Пришёл Наир, ещё в Шотландию, надо было придумывать ему маму, потом Сильверен, а я, как назло, опять добывал деньги, без этого здесь мы ничего сделать не можем. Потом я был на востоке, долго, там войны шли, потом..
- Ну, знаю я что потом, успокойся, а то я опять заплачу! Судьба у меня такая в этом мире, ничего не поделаешь. Ты тоже монашеского обета не давал, да и как иначе? Тебя бы просто не поняли или наоборот, поняли не так, как нужно! Здесь жизнь людей, сам знаешь, была коротка, нормальный человек семью должен был завести, детей, а такие вот, богатенькие буратины ещё и любовниц иметь в количестве. Для престижа! Но я много раз посылала тебе зов, а ты, как я вижу, кольцо связи снял. Почему?
Риан посмотрел на свою руку.
- Тайрин, милая, граф Северский не может носить такие кольца, только хорошее золото или платину, пришлось снять. Ты лучше подумай - что мне с этой дурочкой делать, невестой моей, сам не знаю! Папа у неё не беднее меня, да и не в том дело. Ссориться с местными авторитетами нам не с руки, а он свою беспутную дочку любит, хоть мамашу её и выгнал из дому. Давно выгнал, но воспитатель из него, как из меня дракон! Приспичило выдать дочь замуж за солидного влиятельного человека, и чтобы внука родила, а уж потом хоть трава не расти. Даму ещё и лечить надо срочно, беременная она, а наркотики употребляет, не говоря уж об алкоголе, я её в трезвом состоянии ни разу не видел. Уже две машины побила, папе раскошеливаться надоело, он хочет, чтобы деточку вылечили!
- Здесь? Хоспис же!
- А ему всё равно, он знает, что Ашрият с Норбертом мёртвого поднимут и на ноги поставят. Тайрин, родная, ты потерпишь недельку?
- Я потерплю столько, сколько нужно, это работа. Да, и постараюсь ей на глаза не попадаться, только уж ты тоже постарайся – за наш столик не садись, или я давай пересяду к Хелу!
Тайрин подумала, что от разговора о кольце Риан уходит, а для неё это был самый больной вопрос. Вчера, эта музыка, воспоминания, всё ещё живущая в душе любовь, заставили её забыть и забыться, но больше это не повторится.
- Сильверен с ума сойдёт, если её за один стол с этой шалавой усадить! – сказал Риан - нетушки, ей всё будет отдельно, и при ней будет охранник. Кстати, она и с охранником того, ей, когда выпьет, всё равно – с кем! Замена наркоте, её папа дома держит, почти под замком, внука здорового хочет! Так что, уж сиди, где сидишь! Я ей скажу, что ты здесь работаешь, да ты и так работаешь, мастером леса! А у меня найдутся дела, много дел. Пусть папочка за ней присматривает, по крайней мере, до свадьбы. Он, кстати, тоже хочет здесь обследование пройти, так что уж потерпи, родная, а с этой свадьбой я что-нибудь придумаю.
- Ну, что же, - подумала Тайрин – придумывай, это ты умеешь!
Между тем под дверью в квартирку Тайрин уже собрался народ. Собачка Тина разбудила сестру в семь часов и стала носом к двери. За дверью кто-то тихо поскуливал. Заспанная женщина открыла дверь и обнаружила милую компанию – Щекн, лиса Рыжик и здоровенный котяра собрались на прогулку, и зашли за гостьей. Тина мгновенно скользнула в щель, и вся компания унеслась куда-то по коридору.
- Ну и пусть, - подумала женщина – в стае она не пропадёт, а эти звери здесь всё знают. Она зевнула и отправилась принимать душ. В прихожей под окном она видела маленький столик и кофеварку, внутри столика нашлись нарядные чашки и молотый кофе. Женщина выпила чашку кофе и решила навестить сестру. Дверь с кленовым листом была, однако, закрыта, а сам листок был перевёрнут, черешком вверх. Более того, когда она уже решила постучать в дверь, на ней вспыхнула надпись – «Не входить, утренний осмотр».
- Ишь ты, рано у них медперсонал встаёт, - подумала женщина, но тут из-за угла показались трое – Норберт, Сильва и Хельмут. Они были в спортивных костюмах и, видимо, пришли с утренней пробежки. Посмотрев на надпись, Норберт и Хельмут нахмурились, а Сильва просто широко открыла и без того не маленькие глаза. Все они знали, что об эту пору никаких осмотров не проводится, ну, разве что в госпитале, так он сейчас пустовал.
- Это обычный осмотр, - наконец нашлась Сильва – по утрам Ашрият или кто-нибудь из нас всегда проверяет состояние пациента.
Норберт хмыкнул, но промолчал, а Хельмут что-то проворчал на незнакомом языке.
- Пойдёмте, я провожу вас вниз, - сказал Норберт – собачку вашу мы видели, она гуляет, а потом звери проводят её в свою столовую. За завтраком Тина присоединится к вам. Завтрак будет подан в девять утра.
- Спасибо, - сказала сестра – я пойду лучше будить остальных, мы хотели уехать после завтрака.
- Ну, как вам удобно, так и делайте, - сказал Хельмут – просто имейте в виду, что перевёрнутая инкрустация означает, что человек хочет побыть один или просто занят.
- Вот-вот, - добавил Норберт – очень занят! Ну, просто очень!
Хельмут опять что-то сказал, непонятное, но явно неодобрительное.

Около половины девятого, Тайрин напомнила Риану, что ему пора исчезнуть, Риан поворчал, но стал одеваться, жалуясь на надоевшую неудобную одежду и, особенно на галстуки и пиджаки.
- Тайрин, расправь мне воротник, жёсткий, зараза, а я люблю мягкие рубашки со свободным воротом, ты же знаешь!
- Знаю, - сказала Тайрин – и ещё я знаю, что этот твой визит ко мне, был первым и последним! Ты сейчас жених богатой молодой девицы, а я больная женщина в возрасте. Изволь соответствовать.
- Я не могу без тебя, - сообщил Риан – я тут всё взорву, к Хаосу, если ты будешь заставлять меня «соответствовать»! Ты меня знаешь!
- И где же ты был, когда я подыхала? И так ли уж обязательно нужно было снимать кольцо для связи? – подумала Тайрин, а вслух сказала - знаю, я теперь много чего знаю, но твоя невеста на наркотическом голодании может и возревновать. А её папа возмутиться!
-Папа будет здесь, - сообщил Риан – он сам болен, правда, болячки не смертельные, но он хочет вырастить наследника, да и за дочкой присмотр нужен!
- Кстати, - спросила Тайрин – как она? Ей сейчас ломка не на пользу!
- Да нет у неё ломки, где-то добывает кокаин, хорошо хоть не героин! Но посуду бьёт. Так что сегодня они с папой и охранником прибудут, а через неделю отбудут, к сожалению, и я тоже!
-Перетерплю, - сказала Тайрин – а сейчас иди и, нет, Риан, не лезь целоваться, я знаю, чем всё это закончится.
- Я тоже знаю, обычно хорошо заканчивается!
Риан исчез, Тайрин полезла под душ и быстренько переоделась в домашний костюм – к завтраку выходили в удобной одежде. Решив попробовать, вернулась ли к ней сила, она переправила сумки в машину своих гостей, взяв только мягкое махровое полотенце и довольно дорогие духи. Всё получилось, теперь можно было работать со зверями. Она повернула лист клёна на двери вниз черешком и в комнату немедленно ворвалась Сильверен.

Мама! К тебе вернулась сила! – Сильверен повисла на шее Тайрин и заплакала.
- Силь, деревце моё серебряное, - сказала Тайрин – ну что же ты плачешь? Ничего страшного не случилось, должна же была ко мне сила вернуться, хоть когда-нибудь!
- Вот, - всхипывая сказала Сильверен - я тебе свитер связала, такой же, как у меня, только тона помягче и посветлее! А это ты сними!
На Сильверен был нарядный яркий свитер, очень тёмные зелёные бархатные брюки и мягкие замшевые сапожки. На диван она бросила почти такой же свитер, бархатные брюки и мягкие домашние сапоги, похожие на её собственные.
- Я сейчас, - сказала Тайрин – сейчас переоденусь!
Она с удовольствием натянула новую одежду, собрала отросшие волосы в хвост, и вместе с Сильверен спустилась в столовую.
Посмотрев на себя в зеркало на лестнице, она было решила несколько состарить лицо
- Я слишком молодо выгляжу, - сказала Тай – родня не поверит.
- Наир что-нибудь сделает, - Сильверен очень нравилось знакомое с детства лицо матери – они просто забудут!
Про себя девушка подумала, что метод Эрнила срабатывает безотказно и несколько рассердилась на отца.
- Ну, вот тремя годами раньше бы, - подумала она – не мог он маму не услышать, ну, может быть, сейчас что-то наладится? Я же их люблю, и его и её!
В столовой Тай уже ждали родственники, гостевой столик был накрыт для завтрака, и женщина подумала, что в обед за этим столиком будет сидеть невеста её, то ли бывшего, то ли настоящего мужа. Скорее бывшего.
Навязшая в зубах присказка – знали, на что идём – как-то не очень помогала, особенно, когда всплывала история с кольцом. После завтрака она проводила родню до машины, утро было холодным и светлым, ещё цвели астры и поздние сорта георгинов и хризантем, попрощалась и, по их лицам поняла, что Ашрият Степановна сказала родственникам, что положение Тай безнадёжно. Это было чистой правдой, через два года работа сворачивалась, пансионат переходил в руки благотворительного фонда, а зверей из заповедника должен был вывести безотказный Эрнил. Если они все ошибаются. Но Тай была уверена, что лет через пять хоспис уже будет не нужен. Вопрос о том, кто первый сказал «мяу» - мир выбора или погибшее одновременно с ним Великое кольцо, упрямо решался в пользу этого мира. Тай помнила Совет, ошеломлённый сообщением Шалиаха, о том, что мир выбора сейчас, пять миллионов лет спустя после гибели Великого Кольца, представляет собой покрытую древними лесами планету, на которой живёт от силы один миллион людей и множество зверей. Попытки заглянуть в глубины времени, в чём, кстати, очень помогла пара хвостатых людей, из погибшего Туманного мира, дали ошеломляющий результат. Примерно пять миллионов лет назад, почти одновременно с гибелью Великого кольца миров и появлением первых Туманных оборотней, мир выбора пережил катастрофу, уничтожившую почти всё биологическое население планеты – людей, зверей леса, всё. Остались лишь несколько племён, живших вдали от цивилизации и сумевших выжить и дать потомство, впрочем, немногочисленное, да небольшое количество, случайно уцелевших жителей глухих деревень. Постепенно население планеты росло, жизнь людей уже достигла семисот лет, но детей рождалось мало – не больше двух на каждую пару. Они жили в маленьких поселениях по высоким берегам рек и крохотных городках на морском побережье. Что было причиной давней катастрофы и нужно было выяснить добровольцам, отправившимся в далёкое прошлое. Умением использовать проходы во времени, оказывается, владели те самые странные существа, которые населяли мир, впоследствии ставший миром Туманных оборотней.

Тайрин хотела поговорить с Рианом, у неё постепенно складывалось своё мнение о причинах катастрофы и о гибели Великого Кольца, но Риан уехал, а к обеду к воротам поместья подкатили две машины и «граф Северский» открыл дверцу чёрного «Бентли».
Из машины выскользнула золотоволосая дева, а следом за ней появился солидный мужчина с седыми висками. Тайрин стояла у окна библиотеки, смотрела на прибывших - красотка в норковой шубке была чем-то недовольна, но её папаша взял дочурку под локоток и повёл по главной аллее к входу в дом. За ними следовали Северский и широкоплечий, крепкого сложения, парень. Тайрин ушла в гостиную и устроилась у камина. Из холла донёсся капризный голосок.
- Нас что, нельзя было подвезти к подъезду? – вопрошал голосок.
- Здесь такой порядок, деточка, - отвечал низкий мужской голос.
- Порядок! А эти паралитики, они как, тоже свои коляски у ворот оставляют?
- Здесь хоспис, дорогая, - раздался голос Риана – ну, и клиника при нём, колясками никто не пользуется.
- То есть лежат в кроватках и какают под себя?
- Нет, все ходячие, - заверил Риан.
Голоса стихли, видимо, вся компания поднялась наверх на лифте. В душе Тайрин вновь затлел потухший было фитиль страстного желания набить морду мужу и супругу. Сильверен посмотрела на неё и погладила по руке.
- Ну, что ты от дуры хочешь? Я же говорила – мозги куриные.
- Можно я сяду на твоё место, спиной к гостевому столику?
- Мама, да роботы уже ширмы поставили, у них будет как бы отдельный кабинет!
Обед уже начался, когда гости появились в столовой. Прекрасная дама, пока ещё с почти стройной фигурой, брезгливо оглядела зал.
- Аркаадий, - томно протянула она – может быть, мы посадим за наш столик твоего сына? Я хочу поближе познакомиться с твоими детьми!
Норберт вздрогнул и затравленно огляделся. Тайрин и Сильверен улыбнулись, а Хел подмигнул несчастному.
- В самом деле, братец, - пропела Сильверен сладчайшим голоском – почему бы тебе не уделить капельку внимания твоей будущей мачехе? Мы ничего не скажем Эллис, ведь не скажем, мама?
- Норберт и Сильва – врачи, - раздался голос Риана – они должны быть в общем зале и наблюдать за состоянием больных!
- А эта особа за их столиком – тоже врач? – продолжала невеста, даже не потрудившись понизить голос?
- Между прочим, очень приятная дама, - заметил будущий тесть, как-то умудрившийся разглядеть Тайрин.
- Она серьёзно больна, - сухо сказал Риан – очень серьёзно. Но она работает здесь, следит за состоянием леса!
- Лесничиха! Фу, терпеть не могу леса и этих лесников! Грубые, грязные типы, – сказала золотоволосая дева.
- Ты лучше поешь, деточка, - сказал папа, и разговор за ширмой заглох.
- Что это она так лесников не любит? – спросила Тайрин.
- Да её раз пять штрафовали за попытки развести костёр из молодых ёлок, ну таких, лет десять которым - засмеялась Сильверин.
- Из молодняков? Так кто же из них костры разводит? – Тайрин тоже улыбнулась, и ей даже стало весело от мысли о том, каково достаётся сейчас Риану – но неужели лесная охрана всё-таки работает? Это радует!
Вечером, когда все обитатели хосписа сидели в гостиной, в комнату вошли Риан, дева, в очень дорогом, явно парижском платье, её папа и охранник, ставший за креслом, на которое томно опустилась будущая мачеха Норберта и Сильвы. Красавица достала из сумочки золотой портсигар и предложила Норберту сигарету.
- Здесь нельзя курить, - сказала Ашрият – здесь лечебное учреждение, хоспис!
- Ну и какая разница для ваших пациентов – им всё равно умирать, - заявила дева и щёлкнула зажигалкой.
Риан переглянулся с будущим тестем и отобрал и портсигар и зажигалку.
- Ашрият, закрой это в сейфе, - распорядился он. Голос у него был стальной. Папа одобрительно кивнул и, оставив дитя на попечение жениха, устремился к камину. Как назло, Хел сидел в библиотеке, и кресло рядом с Тайрин было свободно.

Бывший бандит, а ныне владелец всех развлекательных заведений соседнего города и, по совместительству депутат местного совета, был по своему, довольно видным мужчиной. Седые виски и аккуратная бородка смягчали резковатые черты лица, а голубые глаза, в молодости, были наверно, довольно яркими. Тайрин подумала, что можно немного развлечься и заодно, доставить удовольствие жениху. Она почти нежно улыбнулась заботливому папе блудной дочери и отметила заметно посветлевшие глаза Риана.
- Ну, что же, милый мой, работа есть работа, - подумала Тайрин – сейчас ты увидишь, как это выглядит со стороны!
- Я уже знаком с детьми Аркадия Петровича, - начал разговор гость – могу я узнать ваше имя, сударыня?
- Ого, какие мы вежливые, - подумала Тайрин.
- У нас здесь принято использовать псевдонимы, - сказала она вслух - так удобнее и проще для нас, мы ведь, по сути, смертники. Меня здесь зовут Тай.
- А меня Игорь Николаевич, - сообщил папенька – я рад, что мы познакомились.
Взаимно, - сказала Тайрин и посмотрела в глаза собеседника, глаза были умные и спокойные, но чувствовалось, что они могут стать беспощадно холодными. Стало немного страшно за Риана.
- Всё-таки он опять по лезвию ножа ходит, - невольно подумала Тайрин – ну, а я-то что переживаю?
- Мой будущий зять сказал мне, что вы занимаетесь лесом, - продолжал беседу гость.
- Это моя бывшая профессия, - почти не соврала Тайрин – специалист лесного хозяйства. Знаете ли, умирать лучше за работой.
- Согласен, - сказал Игорь Николаевич – лучше держаться до последнего вздоха. Я тоже хочу пройти обследование, здесь, говорят, прекрасное оборудование, я уж не говорю о врачах.
Он с одобрением глянул на Сильверен и Норберта.
- Да, Аркадий Петрович дал хорошее образование своим детям и они, очень талантливые ребята.
- У меня вот не получилось, воспитывал дочь один и, кажется, упустил. Надеюсь, замужество пойдёт ей на пользу.
- Несомненно, - сказала Тайрин.
Норберт и Сильверен просто млели от светской беседы и от уже серебряных от ярости глаз отца.
- Слушайте, а потанцевать здесь нельзя? – раздалось из угла, где стояло кресло невесты.
- О, сию минуту, - сказал возникший на пороге гостиной, Хел. Он нажал какую-то кнопку, и светильники запели вальс.
- Господи, какая скучища! – сообщила невеста – я под такое старьё не танцую.
- А я бы с удовольствием пригласил вас на танец, - сказал Игорь Николаевич, и Тайрин подала ему руку.
Норберт танцевал с Ашрият, Сильверен с Хелом, Риан стоял рядом с креслом своей невесты и глаза у него уже почти светились. Норберт что-то шепнул Ашрият, она кивнула и, когда музыка замолкла и все вернулись на свои места, подошла к Норберту и, извинившись, сказала, что одному из больных плохо, и она вынуждена увести хирурга. Они ушли через холл к лифту, Сильверен и Хел хохотали в библиотеке, в общем, вечер удался. Игорь Николаевич проводил Тайрин до двери в её квартиру, и она не удержавшись, тепло ему улыбнулась, на мгновенье, просияв глазами и, довольная, отправилась спать.
А ночью в комнате возник Риан.
- Ты что вытворяешь? – взвыл он – что это за игры?
- Ну что ты дорогой, ты же понимаешь, работа есть работа, - Тайрин посмотрела на мужа совершенно невинными глазами – потерпи недельку, мы же знали, на что шли! И кстати, как там твоя невеста? Ты пожелал ей спокойной ночи?

Риан рухнул на кровать, опустил голову и спрятал лицо в ладонях. Тайрин показалось, что он плачет, она отодвинула густые пряди волос и увидела, что Риан смеётся. Только смех был какой-то странный, нервный.
- Риан, ты что? – Тайрин провела ладонью по некогда иссиня-чёрным, а теперь изрядно поседевшим волосам – успокойся!
- Тай, я думал, вот найду тебя, и всё наладится и мне будет не так трудно, потому, что ты рядом.
-Ну, не особо ты и старался меня искать, - подумала Тайрин – неизвестно ещё, кто меня нашёл, но, вряд ли, ты!
- Теперь вот нашёл, - продолжал Риан – а этот бандюган к тебе липнет, мало мне моей женитьбы, я уже и алмазов не хочу, на два года моего состояния хватит, только он же меня так просто не отпустит. Ты же знаешь этот мир, и людей таких знаешь, у них хватка, как у бульдога. Я виноват перед тобой, но зачем же ты меня так? Тайрин, ну кто меня поймёт, кроме тебя? А ты…мордой об стол!
- Всё! – сказала она – не буду больше, правда, не буду! Только ты сюда при невесте-то не заглядывай! Мало ли что, вдруг её папа меня навестить зайдёт.
- Да уж, он от тебя не отстанет и от меня тоже!
- Отстанет! – сказала Тайрин – мы его отвлечём! Как насчёт бегства невесты прямо из зала бракосочетаний в неизвестном направлении? Папа её искать будет, а потом я и умереть могу! И к тебе никаких претензий, ты всё сделаешь, как положено – кольцо с бриллиантами, подарок ей сделай – квартирку в центре, на неё запиши, пусть живёт со своим стриптизёром. Так ты пожелал невесте спокойной ночи? Её духами от тебя почему-то не пахнет!
- Ты меня ведь не выгонишь, Тай? – спросил Риан.
- Да куда тебя выгонишь, всё равно, что щенка под мокрый снег выгнать! Так как всё-таки с невестой? Мне, кстати, очень не нравится, что она положила глаз на Норберта!
- Тем более, что через три недели придёт патруль и с ним придут Эллис и Элнир, Медведь отпускает Эллис к мужу не чаще раза в месяц!
- Издевается он, что ли?
- Нет, они здесь долго жить не могут, мир убивает таких, как мы! А невеста моя была пьяна в хлам. Где алкоголь достала неизвестно, но в постели она была не одна! Я заглянул в альков, кто-то, кажется её охранник, спрятался под одеялом, а девица Полина предложила мне присоединиться к компании! Правда, она еле языком ворочала и назвала меня Норбертом. Ну, я зашёл к папе, мы поговорили, и папа пошёл обыскивать вещи милой доченьки. Что он там нашёл, не знаю, но подозреваю, что охранника он попытается сменить! А зря!
- Зря, - согласилась Тайрин – от наркоты, алкоголя, а заодно от тяги к молодому красивому врачу, её Ашрет избавит. Примерно на год – до родов и немножко после. Но я-то хочу предложить внушить ей немножко тяги к отцу ребёнка.
- Не немножко, а очень даже много, она девица своевольная, а нищий стриптизёр будет рад иметь богатую жену с квартирой в центре столицы. Это ты хорошо придумала! Внука они отдадут папе, а я буду оскорблённой стороной и даже у самого авторитетного бандита есть свои конкуренты, да и его собратья, скажем так, по профессии, скорее всего, станут на мою сторону! Всё, Тайрин, хватит об этом, но почему бы не сделать кровать пошире, и ещё завести в твоём шкафу мой личный халат и мой домашний костюм?
-Потом, – сказала Тайрин – а пока папа ищет дочку и занимается внуком, ему будет не до меня! Уж потерпи недельку, дорогой…
- А на диване можно поспать? – спросил Риан, изрядно удивив Тайрин – понимаешь, мне без тебя очень плохо! Я, кстати, свои апартаменты отдал твоему новому поклоннику, а сам поселился в гостевой комнате, рядом с тобой! Так что у тебя в прихожей теперь ещё одна дверь!

Утром за гостевым столом сидели двое – Аркадий Петрович и Игорь Николаевич. Дева спала, её охранника папа изгнал ночью в одних лишь трусах – красных в синюю клеточку. Тайрин искренне надеялась, что в привратницкой ему дали хоть какую-то одежду, в конце концов, парень был не виноват, характер Полины и её способность уговаривать папу ему были хорошо известны. По окончании завтрака, Ашрият увела Игоря Николаевича на обследование, а Тайрин сбежала в лес вместе со своими зверями. Вернулась она за час до обеда, гостей было не видно, и Силь сообщила, что они уже в госпитале. Оказывается, папа тоже был не совсем здоров, впрочем, в этом мире совершенно здоровые люди составляли процентов десять от семи миллиардов населения. Среди врачей ходила поговорка, что здоровых людей не бывает, бывают недообследованные, и поговорка эта сильно походила на истинную правду. Впрочем, папочка легкомысленной дочки, был именно недообследованным, и Ашрият легко справилась с его болячками. С Полиной было сложнее. Диагност показал, что ребёнок развивается нормально, но будущей маме пришлось очистить кровь и закодировать её от наркомании, пристрастия к алкоголю и заодно, по совету Риана, внушить тягу к отцу будущего ребёнка. Беда была в том, что дева привыкла вести весьма бурную сексуальную жизнь и, переговорив с Игорем Николаевичем, Норберт посоветовал ему не обращать внимания на её развлечения с охранниками. По крайней мере, ещё пару месяцев, а потом уж пусть с проблемой справляется её будущий муж. Свадьба должна была состояться через две недели и платье для невесты заказали с учётом её деликатного положения. Полина дулась, и хотела платье из Лондона, а жених как раз отправлялся туда по делам. Мерку с невесты сняла лично Сильверен, старавшаяся во всём угодить будущей мачехе, особенно после разговора с Тайрин. Полина даже примирилась с тем, что девушка такой редкой красоты всё время крутится вокруг неё. В конце концов, у Сильверен, есть муж, только у него очень ответственная работа и он редко может побаловать жену своим вниманием. Полина, при всех её капризах, в душе была девица добрая, её выходки происходили, скорее, от неуверенности в себе. Она предложила Сильверен пользоваться её новым охранником, и сделала это совершенно искренне. Опешившая Сильверен похлопала длинными ресницами и сказала, что она очень любит мужа, ну, в самом деле, очень. Полина призналась, что она тоже любит одного человека, но папа выдаёт её замуж за этого зануду Северского, так, видите ли, прилично, а вот её парень – это неприлично. Отношения налаживались и Полина поведала ещё одну страшную тайну новой подруге – её ребёнок не от Северского, тот считает, что спать с невестой – неприлично, ну не гад ли? А ей что делать в этой богадельне? А потом с мужем, у которого всё дела и дела, даже выпить не с кем! А у папы идея-фикс – он хочет внука и чтобы не от какого-то там стриптизёра, а от солидного человека. К тому же у этого занудного Северского связи по всему миру и бабла немеряно, он вот ей уже подарил квартиру в центре столице, очень неплохую и разрешил её обставить по своему вкусу. И то – с паршивой овцы хоть шерсти клок.
- Вот ты врач, - говорила Полина – а этот Северский, он даже ни разу ко мне в постель не полез! Это нормально? А папа говорил с ним по телефону, в сауну с девушками приглашал, я подслушала и для порядку, скандал закатила, тарелок побила – страсть! Но ведь девки к нему липнут, к Северскому-то! Мне одна подруга, она замужем, я тебе не скажу, как её зовут, рассказывала, что они двое суток из постели не вылезали! Честно! Может я просто не в его вкусе?
- Ничего себе! – ахнула Сильверен – а ведь он здесь так редко бывает, всё больше в Европе или в Штатах, это когда же он успевает?
- Может, он у вас и редко бывает, что ему тут с больными-то делать, а вот в сентябре точно, я помню, у Зизи, только не говори никому, муж на неделю в командировку уехал, я даже помню когда. Зизи на календаре отметила два дня красными розочками, 15-е и 16- е, так вот, он точно двое суток с ней зависал! Она потом ещё сутки отсыпалась!

Сильверен облегчённо вздохнула, именно эти дни они с отцом провели в доме Северских в Шотландии, но кто тогда был у Зизи этой? Папа дублей создавать научился? А что, идея хорошая, из хорошей книги пришла, он мог!
- А мне, - продолжала Полина – один разговор, мол, к невесте только после свадьбы! Нашёл невинную деву, у меня уже живот заметно!
- Плюнь, - сказала Сильверен – у тебя есть с кем в постель лечь! Сама говорила ведь, любишь этого своего, да, как его зовут?
- Витёк, - загрустила Полина – он вообще-то парень с образованием и из хорошей семьи, хореографическое училище окончил, уж и роли в театре давать хорошие стали, но сломал ногу! Точно, какая-то сволочь подстроила, там такое осиное гнездо, хуже папиных бандитов! А семья у него небогатая, учителя, что ты хочешь, мама умерла, отец запил, а тут ещё такой перелом. Я тогда у папули деньги спёрла ему на операцию, но на сцену ему возврата нет. Стал стриптизёром в ночном клубе, дамы богатые ещё и домой стриптиз заказывают, я понимаю, я не такая уж и дура, больше вид делаю. Ну, наркотой начал баловаться, а от такой жизни забалуешься, да и я вместе с ним привыкла.
- А сейчас как? – совершенно искренне посочувствовала Сильверен.
- Да не знаю как! Нам, конечно, детей заводить было ни к чему – ни денег нет, ни своего жилья, да и не знала я, в каком состоянии была, когда мы …Ну, в общем, не помню, выпили много. Неизвестно ещё, что и родится, а папуля потащил к врачам, проверять, значит, будущего внука, а на аборт денег не дал. Врачи говорили, повезло, мол, здоровый ребёнок будет. Тут меня и решили замуж выдать, чтобы всё, значит, прилично.
- Ашрият тоже считает, что тебе повезло с ребёнком, а уж твой папа вместе с моим воспитают!
- А я хочу сама и с Витьком, - взвилась Полина – папа твой – ханжа и зануда, по бабам ходит, а мне, значит, до свадьбы нельзя.
- Так квартиру он на тебя записал? – осторожно, чтобы не спугнуть возникающий у Полины замысел, спросила Сильверен.
- Ага! На меня! Ой, да это же моё теперь, что хочу, то и делаю! Ну, я им сделаю! Только как с Витьком связаться? И денег надо добыть, чтобы заплатить за регистрацию брака вне очереди. Ты не обидишься ведь, если я твоего папочку слегка кину? Он ведь тоже твою мать кинул, я знаю, ты внебрачная, это он после болезни в ханжество ударился и тебя удочерил. Когда чуть не умер. Мне отец рассказывал.
- Ну, в общем, да, папа в молодости очень легкомысленным был, но на маме Норберта он женился, чтобы, в случае чего, наследник был законный. Только та женщина при родах умерла, а Норберта опекун воспитывал, и отец денег не жалел. А чего жалеть, состояние у Северского-старшего было огромное. А с моей мамой так, роман был, но нас он тоже обеспечил, и моё обучение в Сорбонне оплатил, но только, ни Норберт, ни я, его и в глаза не видели, он тогда…резвился. По всему миру. Пока не заболел. Это потом, после болезни, когда выкарабкался, таким деловым стал.

Эта легенда была придумана общими усилиями Хела, Риана и Шалиаха, при участии Тайрин. Граф Северский вёл свою родословную со времён Петра Великого и, в отличие от других дворянских родов, семейство Северских не только не обнищало, но постоянно приумножало своё состояние. Имение его, ныне занятое хосписом, было лишь малой частью владений графа, не говоря уж о домах в обеих столицах. Во время февральских событий, после отречения от власти последнего императора, граф неожиданно посетил своё поместье в неурочное время, ибо обычно, он бывал здесь летом – приезжал поохотиться в принадлежащих ему лесах. Недели через две после приезда, он распустил слуг, оставив лишь сторожа при доме, коему сторожу было заплачено вперёд за полгода. Также граф приказал сторожу не сопротивляться никаким властям и всем говорить, что он человек подневольный, многажды битый и вообще ярый ненавистник жестокого хозяина. На следующий день через находящееся за лесом и рекой село потянулись тяжело груженные подводы, церковь, расположенная между селом и графским домом, на широкой лесной поляне, была закрыта, а священник со всей семьёй, последовал за графом. Исчез и управляющий и лесники, охранявшие графские леса и дорога к старому, построенному из тёмного кирпича храму, стала зарастать. К осени власть сменилась, по селу прошли городские люди с красными флагами, но графский дом был пуст совершенно. Исчезли старинные гобелены, узорчатая атласная обивка стен, серебряные подсвечники и тяжёлые хрустальные люстры. Даже мебель дивной красоты исчезла из дома, и сиротливо смотрел на грязные сапоги, наборный паркет. Дом постепенно разбирали по кирпичику на свои нужды жители села за рекой, сам же граф уже обосновался в далёкой Шотландии, где был у него загодя приобретённый старый замок, впрочем, хорошо, по тому времени оборудованный. Все его капиталы, немалые надо сказать, оказались в банках Британской Империи и Швейцарии. Русские люстры заняли своё место под тяжёлыми сводами старого замка, стены украсили дивной красоты гобелены и, пережив переезд, семейство графа продолжало своё дело – то есть вело светскую жизнь, не забывая о приумножении капитала. Внук графа был уже совершенным англичанином и о России вспоминал редко, впрочем, русский язык в семействе Северских сохранился, наравне с английским и французским. Почти все наследники давно почившего графа Северского, отличались красотой, и вели в молодости весьма бурный образ жизни, но, как правило, годам к сорока, женились на богатых наследницах и остепенялись. Однако всех своих предшественников превзошёл праправнук покойного графа. О его похождениях складывали легенды, но однажды он оказался в дорогой частной клинике. У сравнительно молодого графа оказался сложнейшее и порядком запущенное заболевание, и даже опытные врачи считали случай неоперабельным. Однако граф хотел жить и требовал операции. Взяться за это безнадёжное дело решился молодой хирург, проходивший в клинике стажировку. Этот вариант устраивал всех – врачей, считавших молодого человека выскочкой и родственников, надеющихся, что разгульный наследник умрёт, и состояние перейдёт к его дяде. Однако операция удалась и после реанимации умирающий внезапно ожил. Причём не только ожил, но раскаялся в грехах молодости и пожелал лично отблагодарить спасшего ему жизнь молодого врача. Узнав, что юношу зовут Норберт и что он родился во Франции, а матери и отца никогда не видел, ибо мать умерла при родах, больной затребовал все документы оного Норберта, и среди этих документов нашлось и свидетельство о браке девицы Ингерд Голдфинд и графа Северского. Воссоединение отца и сына вызвало потоки слёз у женского персонала клиники, и выжало слезу даже у дядиной жены, дамы весьма респектабельной и воспитанной в строгих нравах. Однако, как тут было не заплакать, если огромное состояние уплывало из рук, ибо даже умри молодой граф, у него имелся законный наследник. Чудеса, тем не менее, не закончились, у матушки последнего, а теперь предпоследнего, графа Северского, было немалое личное состояние, которое, по завещанию, перешло бы к её внучке, если бы таковая появилась. И она появилась. Солнечным утром в палату уже вполне ожившего графа вошла прелестная девушка с волосами цвета серебра и с букетом свежих ландышей в руках. Она приехала из той же прекрасной Франции, где весёлый наследник завёл короткий роман с девушкой, работавшей в местном казино. Роман закончился ещё до рождения Сильвы, но ребёнка граф признал своим и обеспечил будущее дочери. В тот момент Сильва заканчивала обучение в Сорбонне, а её легкомысленная мама уже года три, как уехала в Южную Америку и, по сведениям Сильвы, вышла замуж и адреса не сообщала. Граф Северский разыскал дочь через своих адвокатов, но родственники, надеясь хотя бы получить бабушкино состояние, потребовали генетической экспертизы. Разумеется, экспертиза подтвердила родство графа и с сыном и с дочерью.
Остепенившийся граф, покинув клинику, проявил несколько неожиданный деловой талант, ущерб, нанесённый его похождениями, был возмещён, благодаря нескольким удачным биржевым операциям, а потом состояние стало медленно, но верно увеличиваться. Но, к сожалению всё той же родни, греховодника одолела страсть к благотворительности, впрочем, не нанесшая заметного урона его деньгам. Но вот решение посетить историческую родину вызвало у его дяди очень противоречивые чувства. С одной стороны, в этой стране можно было очень хорошо заработать, а с другой, можно легко сломать шею. Второй вариант был не плох, если бы, не наличие детей. Впрочем, граф, не дожидаясь, пока ему сломают шею, выделил сыну и дочери очень немалые деньги, из тех, что он заработал на своих последних деловых операциях – его дядя называл их махинациями и, был, между прочим, прав, но нарушения закона не наблюдалось. Дети не захотели покинуть внезапно обретённого отца и уехали вместе с ним.
- Ну, может все там сгинут, - сказала по этому поводу супруга дяди, совершенно забыв о респектабельности и сострадании к ближнему – она была очень религиозная дама.

Свадьбу дочери Игорь Николаевич устраивал сам. Откуда-то появились «дружки» жениха, в количестве восьми человек, прибывшие на двух джипах. Они должны были следовать за лимузином жениха во дворец бракосочетаний и далее, в церковь. Папа блудной доченьки резонно опасался, что жених может и сбежать, особенно после того, как Полина показала себя во всей красе во время лечения в клинике при хосписе. Он сам, лично, точно бы сбежал, даже алмазный прииск его бы не удержал. Поэтому было решено, что жених поедет первым и будет ждать невесту в зале Дворца бракосочетаний. Сопровождать его будут «дружки» на неизменных джипах, и они же будут присматривать за женихом, дабы он не передумал. В лимузине жениха ехали Норберт и бесстрашная Сильва, которую было велено брать в заложницы, если что. Физиономии «дружков» не оставляли никаких сомнений, в том, что приказ они выполнят, хотя, судя по доносящемуся из джипа гоготу, они тоже, на месте Северского, предпочли бы сбежать.
Через десять минут после отбытия или отконвоирования – кому как нравится – жениха, выезжал роскошный белый лимузин с невестой, сопровождаемой папой, подружкой невесты, уже известной Зизи, в миру, Зинкой, также с охраной из двух других джипов, набитых папиными друзьями. Всё было очень торжественно, платье невесте привёз из Лондона Северский, платиновые кольца, усыпанные бриллиантами, хранились у папы и даже невеста была трезва и не ругалась матом. После Дворца бракосочетаний, молодые, под усиленной охраной, должны были направиться в церковь, а вот свадебное путешествие решено было отложить, учитывая деликатное положение невесты.
Медовый месяц предполагалось провести в загородном доме папочки. Сильву так и подмывало спросить, не собирается ли папа стоять со свечкой у изголовья кровати, дабы жених исполнил свой супружеский долг, но её сдерживала надежда, что до спальни дело не дойдёт. Она сотню раз перепроверила свой план, в небольшом загсе на окраине столицы было уже оплачено бракосочетание Полины и Витька, деньги Витёк получил от подруги невесты, всё той же Зизи, которая была готова бросить богатого мужа и двоих детей, и отправится вслед за дублем Северского хоть на луну. Старенькие Жигули взяли напрокат, сменили им номер, и теперь оставалось ждать организованного Норбертом небольшого ДТП, впрочем, без особого ущерба для водителей. Игоря Николаевича в городке, которым он заправлял, боялись и не особо любили, тем более не любили Полину, которая отправила в больницу с переломами двух стариков, причём не была за это наказана.
- Девушка находилась в состоянии сильного стресса, - сказал на суде её адвокат – а пожилые люди не заметили машину из-за плохого зрения.
О том, что девушка была под кайфом и в хлам пьяна, он умолчал и Полина отделалась штрафом, который оплатил её папа.

Жених и сопровождающие его «дружки» уже двадцать минут топтались на ковре в фойе Дворца бракосочетаний, жених заметно нервничал и поглядывал на часы, охранявшие его бандиты, переглядывались, но службу несли.
- Ничего страшного, - сказал жених – пробки, сами знаете, столица всё-таки, здесь круглые сутки пробки. Он набрал номер будущего тестя и тот сообщил ему, что они застряли из-за какой-то фуры, у которой на перекрёстке заглох мотор и которую никак не объехать!
- Жди! – приказал будущий тесть, потом граф Северский услышал какой-то шум, крик «куда?», хлопнули дверцы машины и связь оборвалась.
- Что-то случилось! – сказал жених – но мы подождём. Вид у него был расстроенный, правда его эскорт не подозревал, что расстройство происходит из-за того, что Тайрин не желала его видеть и отказалась принимать какое-либо участие в задуманном действе.
- Зверей использовать для твоих затей, не дам! А сам иди к своей Полли! – вот всё, что он услышал на лесной поляне. А потом вспыхнуло зелёное пламя, и Тайрин исчезла.
- Ладно, ребята, - сказал старший из восьмёрки охраны жениха – мы своё дело сделали, жених на месте и ждёт. Так что заложницы нам не видать!
Он посмотрел на Сильву, необычайно красивую в светлом платье с наборным пояском, подчёркивающем невообразимо тонкую талию. То, что поясок был смертельно опасным оружием, разумеется, знали только Норберт, Тайрин и сама Сильва. Сейчас девушка стояла с букетом роз, очень светлых, с золотистыми краями лепестков и на вид была расстроена отсутствием будущей мачехи.
- Да, - сказал один из охранников – такую падчерицу заиметь, это себя любить не надо!
- Да она врач, - сказал другой - и замужем давно!
Прошёл почти час, конечно фура вылезла не по плану, но Сильва надеялась, что Полина заметила старенькие Жигули и узнала водителя.
- Они уже должны расписаться! – подумала она, и в этот момент в зал ворвался разъярённый отец невесты.
- Где Полина? – спросил Северский – мы ждём больше часа!
- Сбежала! – Игорь Николаевич был красен, как рак – сбежала, паршивка! Нас какая-то фура задержала, образовалась пробка, она сказала, что её тошнит, выскочила из машины и юркнула куда-то за фуру! Всё! Как сквозь землю! Найду, за волосы притащу!
- Нет, - сказал Северский – это не по делу. Мы договорились, я беру в жёны твою дочь, не спрашиваю, кто сделал её мамой, дарю ей подарки, лечу и признаю ребёнка! Квартиру она получила в высотке, про всякие мелочи я не говорю, но позорить себя не позволю! Я прав?
Теперь Северский смотрел на два бандитских эскорта.
- Он дело говорит, босс, - сказал высокий человек со шрамом через всё лицо – он всё сделал, как договаривались! Поля твоя сама всё испортила, жила бы в замужестве и тр….сь с кем хочет!
- Прииск могу вернуть, - добавил Северский.
- Нет, - сказал старый бандит – ты его купил, он твой! Расходимся миром. Польку найду и под замок посажу, пока не родит, а потом пусть делает, что хочет. Мать её шлюхой была и дочка такая же!
Ссорится со своими же соратниками Игорю Николаевичу, было не с руки. Бывает, что и самых авторитетных убивают, а тут, его родная кровинушка подгадила, пора подумать о внуке и отойти от дел. Резаный прав, Северский не при делах, из-за паршивой кимберлитовой трубки, которая и добычи-то не обещает, разве по мелочи, резню затевать, нет, девяностые давно прошли.
Лучше сделать широкий жест и уйти с почётом.
- Резаный, - сказал он – договорись со здешними, свадьба отменяется из-за болезни невесты!
Северский молча поклонился и с оскорблённым видом вышел из зала. За ним последовали Норберт и Сильва. Сильва не удержалась и сунула роскошный букет новому главе местной мафии.
- Хороша, однако, девица, - сказал Резаный, тупо разглядывая букет.
- Дама она, - сказал кто-то из «дружков» - ну, что, пошли босс, надо твою дочку искать.

У входа в Дворец бракосочетаний, стоял чёрный «Лексус» Северского и сам он уже занял место за рулём. На заднем сиденье устроились Сильва и Норберт. Роскошный свадебный лимузин, на котором приехал обманутый жених, уже отъезжал от мраморных ступенек и вёл его бородатый темноглазый парень, которого Игорь Николаевич видел в гараже хосписа.
- Ты куда это собрался, жених? – грозно вопросил несостоявшийся тесть.
- Искать пропавшую невесту, - Северский был мрачен, как и положено обманутому жениху – вот только детей высажу у метро, я уже вызвал второго шофёра.
- Эээ, нет, - сейчас в лице Игоря Николаевича не было и следа былого добродушия – детки твои останутся заложниками, пока мы Польку не найдём. Может ты сам и подстроил всё это?
- Ну, конечно, и фура из-за меня заглохла, - спокойно сказал Северский – за мной твои люди неделю ходят.
О том, что они ходили за дублями, Риан, по понятным причинам, умолчал.
- Какую книгу, однако, хорошую написали Стругацкие, - подумал он – такая идея с этими дублями. Только недолговечные они, ну, на сутки хватает. Иногда на двое, Зизи подтвердит, если что!
-Всё равно, едем вместе, - решил старый бандит – найдём Польку и отведём в любой загс, хоть самый захудалый!
- Может быть, в её новой квартире поискать? – подала голос Сильверен - а уж потом, как решите. Куда она в свадебном платье пойдёт, да беременная!
- Куколка права, - сказал Резаный – денег у неё особо нет, документы у тебя, босс, а там может быть и одежда и заначка! Вот на х….ен, ты ей квартиру подарил, жених? Ведь пропьёт!
- Она хорошо закодирована, - спокойно сказал Норберт.
- Решено, - Игорь Николаевич оставил последнее слово за собой – сначала на квартиру, потом на мою дальнюю дачу! Все по машинам! Давай, показывай дорогу, жених!
Северский спокойно вёл машину по уже знакомым улицам к одной из высоток, на набережной реки.
- Кстати, - спросил он несколько озверевшего тестя – а где подружка невесты?
- Зинка, что ли? А тебе зачем? Да знаю я, ходил ты к ней, да и х… с тобой, кто к ней только не ходил! – Отец сбежавшей невесты потихоньку приходил в себя – слиняла она, в такси юркнула и смылась. Слушай, а может она тебя ревнует, вот и подстроила всё это?
- Не думаю, - сказал Северский – она, может и дура, но не больная же на всю голову! Побоялась бы. Всё приехали.
- Да, солидный домишко, - сказал Игорь Николаевич, очутившись в просторном холле. Строгая дама в привратницкой узнала Северского, и обрадовала всю компанию сообщением, что молодые полчаса назад поднялись в свою квартиру и они, все, первые гости!
-Держи меня! – сказал совсем уже несостоявшемуся зятю отец невесты – я сейчас кого-нибудь придушу! Вот эту старую грымзу, например!
- Она-то тут при чём, босс, - рявкнул Резаный – у Полины твоей здесь своя квартира, что хочет, то и делает. Поехали наверх.
Северский провёл их к лифту, они поднялись на семнадцатый этаж, прошли по устланному ковром коридору к солидной дубовой двери. На ковре лежали лепестки белых роз, из-за двери слышалась музыка.
Северский открыл дверь своим ключом, они вошли в просторный холл, потом в гостиную. Вокруг небольшого круглого стола кружилась невеста в объятиях смуглого черноволосого парня в строгом костюме.
- Полина! – возопил возмущённый отец – ты что это, что творишь? Мы тебя уже три часа ищем. Марш в машину и в загс.

- Я уже замужем папа, - сказала Полина – вот, сегодня расписались. Она сунула под нос отцу свидетельство о браке. Северский почему-то не торопился уходить, Норберт и Сильва стояли рядом с отцом. Раздался звонок в дверь. Резаный вышел в холл, открыл, за дверью стоял очень немолодой мужчина, в сером костюме старомодного покроя и с букетом цветов в руках.
- Ты кто, отец? – спросил Резаный.
- Прошу прощения, - сказал мужчина – сын дал мне этот адрес, сказал, что у него сегодня свадьба. Позвольте представиться – Антон Евгеньевич Черновский, бывший учитель математики, а ныне пенсионер.
Резаный понял, что перед ним отец жениха, а теперь уже мужа, того, к которому убежала Полина. Ещё он вспомнил, что лицо старика ему знакомо, а имя напомнило школьные годы. Антон Евгеньевич был когда-то учителем в школе, где учился Резаный, которого тогда звали просто Коля. Потом школа кончилась и началась армия, война, жуткая и ненужная, как все внутренние войны, потом безработица и опять война, уже по контракту, потом ранение, Игорь Николаевич и его банда, много всего было в жизни Резаного, крови, трупов, да и кое-чего похуже, но старого учителя он вспомнил.
- А вас, молодой человек, - сказал Антон Евгеньевич – я припоминаю, вам не случалось учиться в 78-ой школе?
- Случалось, Антон Евгеньевич, - сказал Резаный и понял, что старика и его сына он не сдаст – проходите, пожалуйста!
-Это ещё кто? – взревел отец невесты – зачем ты его пустил?
- Это, босс, твой родственник теперь. Не помню, кажется, кум или сват, отец жениха, то есть мужа твоей дочки, Антон Евгеньевич. Между прочим, всю жизнь в 78-ой школе проработал, пока её не закрыли – сказал Резаный. Один из мордатых парней, сопровождавших Северского, взял старика под руку, подвёл к столу и усадил на почётное место.
- А вы, кажется, Женя Смешков? – осведомился старик.
Мордатый Женя внезапно покраснел, как краснел когда-то у классной доски, и молча кивнул.
- У вас, помнится, были большие проблемы с тригонометрией, - сообщил старец – надеюсь, это вам не помешало…мммм…в жизненной борьбе.
У Жени были проблемы по всем предметам и он покраснел ещё гуще, но обстановку разрядила Полина.
- Антон Евгеньевич, - сказала она на редкость вежливо – позвольте представиться, я супруга вашего сына, то есть я теперь ваша сноха, можно называть меня Полли.
- Да, папа, - опомнился Витёк – это моя жена и у нас скоро будет сын.
- А теперь прошу всех к столу, - сообщила Полли – господин Северский, Сильва, Норберт, будьте нашими гостями. Полина, действительно была не дура, она понимала, что расправу над её Витьком при посторонних папа производить не будет. Не тот статус. Игорь Николаевич был бандит со стажем, он оценил ситуацию. Его команда драться явно не собиралась, похоже, браткам эта история изрядно поднадоела, и он решил не усугублять. Подошёл к новоявленному куму или свату, вежливо представился, уселся за стол и Норберт ловко откупорил бутылку шампанского. Полина предусмотрительно налила себе минеральной и папочка умилился. Все выпили стоя за жениха и невесту, потом Норберт включил музыкальный центр, не забыв установить совершенно незаметную видеокамеру, и Полина пригласила отца на вальс. Уроки Сильвы не прошли даром, Игорь Петрович даже расчувствовался. Особенно, когда Северский, невзирая на своё несколько двусмысленное положение, поставил на столик в углу шкатулку. Вслед за ним стали выкладывать свои подарки остальные гости, и даже старый школьный учитель положил что-то в синей коробочке. После поздравлений и подарков, Северский извинился и стал прощаться. Норберт и Сильва уезжали с ним.
- Кстати, - сказал он Игорю Петровичу уже в холле - вот договор купли-продажи прииска, я его возвращаю тебе, раз уж так получилось.
Но у старого бандюгана было свое представление о чести.
- Нет, - сказал он – что ушло, то ушло, да и прииск-то не особо прибыльный. Продал и продал.
Хорошо, - согласился Северский, убирая бумагу во внутренний карман пиджака – ты ребят не обижай, ну, не хочет Полина за меня замуж, сердцу не прикажешь! Я, честно говоря, ждал чего-то подобного!
- Внука буду растить, - сказал Игорь Петрович.
-Внука – это хорошо, но ты и старика не забывай, он учитель и неплохой, лучше всех твоих нянек и гувернанток, - с этими словами Северский пожал руку несостоявшемуся тестю и вышел.

Тайрин не пошла в лес, она стояла у бокового окна библиотеки и смотрела на ворота и привратницкую.
- Да успокойся ты, - говорил Хел – если бы что-то случилось, Наир подал бы сигнал. Это зов здесь не проходит, но Наир просто нажал бы на пуговицу на пиджаке и мы бы уже были на месте. Как почётные гости.
- Хел, если бы твой сын попал в руки бандитам, ты бы не волновался? А у меня там двое – сын и дочь!
- Всё злишься на Риана? С ним всё довольно сложно, но, ему самому не сладко.
- Ага, - сказала Тайрин – то-то о его похождениях уже сказки складывают!
- Смотри, - Хел щёлкнул пальцем и рядом появился ещё один Хел. Осмотрелся, повертел головой и полез к Тайрин обниматься.
- Уйди, чудо магии! – взвизгнула Тайрин. Хел опять щёлкнул пальцами и дубль растворился.
- Риан про таких в книге вычитал, а потом мы придумали, как их сотворить, только они недолговечные – двое суток, максимум и растворяются – объяснил Хел – вот и все Риановы похождения.
- Все? – переспросила Тайрин – ты уверен?
- На 99 %, он сам говорил, неприятно ему общение со здешними дамами. Ну, неприятно и всё! А репутацию поддерживать нужно!
- Репутацию ему нужно! Да плевать мне на его репутацию, а вот зачем он кольцо связи снял?
- Тай, смотри, приехали, - Хел тоже ушёл от ответа.
Тайрин посмотрела в окно, из машины вышли дети, а Риан загнал машину в гараж. Она перевела дух.
- Пойду ребят встречу, - сказала Тайрин и вышла в холл.
- Что-то вы рано, - Тайрин посмотрела на детей – отметила боевой пояс на Сильверен – или молодожёны сразу отправились в свадебное путешествие?
- Мама, не выдумывай и не терзайся, - Наир улыбнулся, но и на нём был боевой пояс, на вид, впрочем, не отличимый от обычного брючного ремня – свадьбы не было, невеста сбежала по дороге во дворец бракосочетаний. Мы, правда, рассчитывали только на небольшое ДТП и пробку, но отец подстраховался, и на перекрёстке заглохла огромная фура. Остальное – дело рук подруги невесты, пленённой в сердце и ниже папиным дублем. Ну, конечно, не без помощи Сильверен, сама Зизи не допёрла бы у фуры шланг подрезать. В общем, мы, под усиленной охраной, больше часа ждали невесту, потом примчался её папочка и мы поехали искать пропажу. Нашли в её новой квартире, в той, которую ей папа подарил.
- Мне бы он такую квартиру подарил, - подумала Тайрин – и небольшой вклад в банке. Я уже задыхалась от нищеты этой!
- И что? – спросила Тайрин – её не потащили в загс?
- Поздно было, она успела замуж выйти. Так что даже соратники Игоря Николаевича решили, что всё по делу, да тут ещё явился отец жениха, старый учитель, ну, некоторые бандюки его узнали, затевать кровопролитность депутат не мог, не девяностые, так что мы выпили по бокалу шампанского и с грустными мордами отбыли. Подарки, однако, подарили, а несостоявшийся тесть прииск за отцом оставил – тоже заметил, что при своих же бандюках, нарушать закон, хоть и воровской, а нехорошо, мягко говоря.
- Хорошо, что вы выпутались, - сказала Тайрин и добавила – пойду к себе, нервы я за утро измотала.
- Ты на отца-то не сердись, - вслед ей крикнула Сильверен, но Тайрин только махнула рукой и направилась к лифту.
- К лифту пошла, - сказал Наир – значит, сердце барахлит. Надо бы посмотреть на диагносте. Перенервничала, а ей нельзя.
Риан появился из оранжереи, в руках у него были бронзовые, пахнущие горьковатым дымом, хризантемы. Узнав, где Тайрин, он исчез вместе с цветами.

Тайрин стояла у окна в своей комнате и смотрела на уже почти пустой сад. Риан поставил цветы в вазу и обнял жену. Она не шевельнулась, продолжала смотреть на ветви облетевшего клёна.
- Тай, всё обошлось, - сказал Риан.
-Не нравится мне этот мир, - неожиданно и невпопад ответила Тайрин – я думала, будет легче, но сейчас здесь страшнее, чем в мою первую жизнь.
- Ты в свой комод не заглядывала? – спросил он – я из Лондона привёз тебе кое-что, и себе десяток рубашек с отложным воротом. Ещё бы нормальные штаны и сапоги, хоть здесь побыть собой.
- Я тебе связала что-то типа жилета, мягкое и удобное, - сказала Тайрин – загадала, если ваша затея получится, отдам тебе, а нет – Хелу. Он давно такие носит.
- Не могло не получиться, - Риан улыбнулся – не жениться же мне, в самом деле. А пока Полли и Витёк воссоединились, на год она закодирована, а вот что дальше будет…..Причём, я заметил, парень хороший, слишком хороший для Полины. Думаю, папе её зятя-стриптизёра не надо, вот сделать его управляющим ночным клубом, тем более, что нынешний управляющий наркотой приторговывает – это вполне себе. К тому же, Резаный..
-Кто-кто?
- Будущий папин преемник, папа хочет отойти от дел, так вот, этот Резаный, уже такой совет папе дал, а этот Витёк, он не дурак, я пошерстил его мысли, чуть-чуть. Он хочет открыть при клубе школу танцев – для детей и для взрослых, днём, разумеется, платную, конечно, но у парня прекрасное образование, дело может и пойти. Только вкалывать ему придётся едва не круглые сутки. Полина ему не помощница, думаю, ей скоро надоест быть молодой мамой, особенно, когда дитя будет кричать по ночам, а срок кодировки закончится. Но вот Антон Евгеньевич, он вполне может внуком заниматься и няньку найдёт, сколько учительниц отправили на копеечную пенсию раньше времени. Они, наверняка связь поддерживают. Да, Тайрин, единственный светлый момент – бывшие ученики этого Антона Евгеньевича относятся к нему с немалым уважением. Один даже закраснелся, как будто его к доске вызвали, а он урока не знает. Так что, думаю, оба дедушки найдут общий язык и внука воспитают.
- Хорошо, что эта история закончилась, - задумчиво сказала Тайрин – я боялась за детей! А ну, покажи документы – неожиданно строгим голосом сказала она.
Риан похлопал глазами, достал из брошенного на диван ненавистного пиджака, паспорт с фотографией и протянул Тайрин.
- Ну, конечно, ты эту книгу тоже читала, - расхохотался он – хорошая идея, но осуществить её может только настоящий маг и силы надо немало. А ну, покажи документы, - грозно вопросил он!
-На, - сказала Тайрин и достала из комода паспорт – успокойся! Заодно попробуй мою обновку!
- Вот ещё нормальные штаны мне нужны и мягкие сапожки для дома, - сказал Риан – и всё будет хорошо!
- Всё ли? – подумала Тайрин, но ничего не сказала.

Патруль ждали на следующей неделе, после неудачной свадьбы. Последние три года связи с ушедшими в мир выбора не было, и Шалиах держал на запасной базе мобильные телефоны.
Складывать все яйца в одну корзину, Шалиах не любил, поэтому основная база не имела отношения ни к одному из владений Северского. На планете, при всей её перенаселённости, оставались малоизученные и даже вообще не изученные места. В одном из горных массивов Южного полярного материка, в самом сердце гор, под покровом льдов, пряталась старая база, на которую обычно и приходил патруль. Тайрин была ещё в Изначальном мире, когда патруль пришёл в первый раз и Шалиах заподозрил, что вскоре зов станет невозможным. Второй раз Шалиах пришёл, когда Тайрин только что вышла из комы, в известных Риану местах её не было, и Риан убедил Шалиаха, что начинать поиск по больницам опасно, что Тайрин сумеет сама найти его дом или хоспис, или одну из его дач – господин Северский обустраивался основательно. Но она не смогла ничего найти, что было вполне естественно – намеченные по плану места дислокации Риана и его команды изменились, и Тайрин не знала об этом. Хел провёл поиск в Интернете, обнаружил старые фото Тайрин, определил её адрес, но это был её старый адрес. На даче её тоже не было. Патруль никогда не задерживался в мире выбора больше недели, Риан отправлялся на восток, где уже не тлела, а полыхала война, Хел сказал Риану, всё, что он о нём думает, словами, которых никто никогда от него не слышал, Шалиах добавил кое-что от себя, Наир молчал, Сильверен плакала по ночам. Тайрин обнаружилась через три года, когда Риан, Сильверен и Наир услышали предсмертный зов. Это был единственный возможный в этом мире вариант, при котором зов доходил до вызываемого. Об этом говорили перед уходом, но надеялись, что до такого не дойдёт. Было уже не до конспирации, машина просто переместилась к дому Тайрин, но сама Тайрин болталась в петле, кроме того она была смертельно больна и лечить эту болезнь в мире выбора не умели. Риан недаром закрыл лицо руками, когда машина увозила Тайрин в его хоспис, пощёчина, которую он получил от Ашрет, была более чем увесистой. Ашрет была уверена, что только Риан мог найти в этом мире Тайрин и найти до того, как она была вынуждена полезть в петлю. Впрочем, все остальные пациенты хосписа, маги, прожившие в чужих телах по несколько лет, приходили туда смертельно больными, кроме древнейших и гномов. Мир выбора был беспощаден к тем, кто некогда оставил его. Но все, кроме Тайрин, найденной за три месяца до ожидаемого патруля, ещё могли послать зов и найти Риана. Зов стал невозможен только три года назад. Тайрин задержалась с приходом в мир выбора, потому, что хотела жить в своём теле – это было проще и удобнее во всех отношениях.

За прошедшие три месяца Тайрин пришла в свою обычную форму, сила вернулась к ней, но где-то в глубине души осталась рана, не хотевшая заживать. Риан это чувствовал, он старался создать для Тайрин атмосферу их дома, но что-то шло не так. Сегодня она опять ждала патруль, но его всё не было, и это было не самое неприятное, патруль мог задержаться, странностей было предостаточно и без трёхнедельной задержки Шалиаха. Граф Северский завеялся куда-то по делам именно тогда, когда ждали патруль. Тайрин с некоторых пор стала понимать, что Риан и граф Северский – не совсем одно и то же. Впервые эта мысль пришла ей в голову, когда она обнаружила, что из заповедника исчезли волки, лисы и косули. Тогда она решила спросить об этом Риана. Тайрин никогда сама не открывала вторую дверь в прихожей, что-то удерживало её, но в этот раз она решилась. За дверью оказалось неожиданно просторное помещение, совсем не похожее на гостевые комнаты, она миновала холл и вошла в кабинет. За столом сидел Риан или нет, за столом сидел граф Северский, и лицо у него было знакомое и одновременно чужое. Он посмотрел на застывшую в дверях Тайрин, глаза были холодны и спокойны.
- Тебе что-то нужно, Тайрин? – спросил он.
Голос тоже был знакомый, но в нём не было чего-то очень важного, привычного, как и в спокойном холодном взгляде. Если бы не документы с печатями и не раскрытый паспорт на имя графа Северского, лежащие на столе, Тайрин решила бы, что это дубль. Она быстро ушла к себе, а через полчаса пришёл Риан, именно Риан, с цветами и сказал, что он просто заработался, что всё очень сложно и что ему придётся срочно лететь в Сибирь.
- А патруль? – спросила Тайрин.
- Придёт патруль, и я вернусь, Шалиах со мной свяжется, - Риан вновь был Рианом, тысячи лет знакомым и родным, но Тайрин не могла забыть холодного чужого взгляда и спокойно-равнодушного голоса. В последнюю неделю стало совсем неуютно, с исчезновением зверей она стала терять силу, Ашрет вежливо здоровалась с ней, но это была странная Ашрет, не подруга детства, вместе с которой они спасались из горящего посёлка. Ольва вообще не выходила из своей кухни, а за обедом только издали кивала головой, Хел куда-то исчез.
Только Сильверен и Наир не изменились, но в глазах Сильверин появилось странное выражение, как у человека, который долго разрушал стену, а потом обнаружил за стеной скалу. На вопрос, куда девался Хел, дети в один голос отвечали, что он в госпитале и пока его посещать нельзя, а она не должна волноваться. Но Тайрин знала своих детей, они что-то скрывали и старались отчего-то оградить её. Когда-то, в первой жизни в этом мире, ей гадала цыганка, взявшая за своё гадание на удивление мало денег.
- Всё плохое, что должно случиться, всё сбудется, всё хорошее пройдёт мимо тебя, - сказала тогда гадалка и добавила – тебе не место здесь! Твоя судьба в другом месте.

- Где это место? – спрашивала себя Тайрин. Ответ она знала – Заповедный лес, вот её место! Только там она была спокойна и, по своему, счастлива. Там, вместе со зверями. Звери ничего не забывают и никогда не предадут. Нигде и никогда. Они просто не могу предать, бросить тебя одну умирать мучительной смертью среди давно ставшего чужим мира, они смогли прийти сюда, хотя вряд ли это было просто, найти проход во времени. Звери … если бы их тогда взяли с собой! Но Тайрин сама не хотела рисковать звериными жизнями, однако они решили по- своему! Риан тоже решил по- своему. Для них это разное «своё». Тайрин взяла в руки жилет, которые Риан упрямо держал в её шкафу, и стала его распускать. Она всё чаще думала о снятом кольце, о том, что при такой силе, которой сейчас обладал Риан, он просто не мог её не услышать и не найти, а вся эта конспирация – просто отговорка. Да в ту больницу, где она маялась месяцами, пройти было проще простого, стоило только назвать имя пациента, а он знал это имя. Только он и знал. Вдруг стало очень больно и очень ясно, прозрачно ясно. Сильверен и Наир хотели не просто помирить родителей, они хотели вернуть отца – поэтому умалчивали о многом. Они все – Хел, Наир, Ашрет – надеялись на то, что она, Тайрин, сможет вернуть Риана, но он уже давно граф Северский. Не надо ничего, ничего, не платьев, не драгоценностей, бархат и рубины не заменят веры! А вечернее платье ей не нужно вообще. Она должна сделать дело и вернуться домой. В свой лес, к своим зверям, к цветам, саду, старому разговорчивому дубу. Водопаду под скалой и реке, плавно бегущей к далёкому южному морю. Тайрин вернула жилет в прежнее состояние, на это её силы ещё хватало. Мелкая бабья месть, это недостойно. Придёт патруль, она увидит Ринель и Северина, Ариэля и Шалиаха. Тайрин не будет портить встречу с друзьями. Прошлого всё равно не вернёшь, хоть распускай жилет, хоть играй на саксофоне. Она вспомнила, как Риан ругался и проклинал её решение идти сюда. Но она прожила в этом мире жизнь, она могла понять что-то, то, что другие бы не заметили. Всё это было когда-то. Мир погиб, прошло пять миллионов лет, и он возродился, но другим. Может быть, мелькнула догадка, он таким и должен был быть, если бы они действительно не вмешивались в жизнь людей. Тогда, в самом начале, когда спасли эльфов и уничтожили Синий континент. Они вообще не должны были вмешиваться в жизнь этого мира. Никогда. А сейчас? Разве они не вмешиваются? Само их присутствие здесь – уже вмешательство! Причём бесполезное, прошлое нельзя изменить. Поэтому мир выбора и гонит их, они все пришли в хоспис смертельно больными, все. А прошлое уже состоялось и все метания Риана по миру - только добыча денег, без которых здесь не проживёшь, причём именно добыча денег и усиление своего влияния, были теперь главным. Эта история с прииском, и, с одним ли? Если бы не помощь Сильверен и Наира, ему пришлось бы жениться на Полине. А ведь его, Риана, дети были заложниками, и Риан знал об этом. Граф Северский, мысленно поправила она себя, граф Северский рискнул жизнью Сильверен и Наира, а мог бы заменить их дублями. Риан всегда ходил по лезвию бритвы, но он никогда не подставил бы детей и не предал её, но говорить об этом с патрулём она не будет. Она будет говорить с патрулём о том, что надо уходить, возвращаться домой, вот там дома она и скажет всё Риану. Может быть, наконец, произнесёт слово – предательство. А потом снова простит, как прощала много раз? Как всё-таки, она устала. От вечной двойственности, ведь сотворённые дети - это было счастье и это было доказательство, того, что она нашла свою пару, половинку души. А вечные заморочки Риана – это было что? Его стремление освободиться? От неё, Тайрин, но почему он всегда так страдал без неё? Так хотел вернуть вечную музыку падения в лунный свет? Риан не может жить без неё и Риан всегда убивает её! Что это? Месть мира выбора за Синий континент? Ведь в возродившемся мире этот континент есть, и звери живут на нём, Шалиах ходил в патруль после возрождения Кольца и всё видел.

Тайрин отложила раздумья на потом и стала одеваться. Шкаф, заполненный красивыми платьями, хотелось закрыть и никогда эти платья не видеть. Кто носил бы их, если бы отчаяние не довело её до петли? Полина? Тайрин выбрала единственный наряд, который она купила здесь на свои деньги – светлый костюм из шерстяного крепа, блузку цвета тёмного шоколада и янтарь. Посмотрела в зеркало. Всё-таки болезнь оставила свои следы, лицо было молодым, но глаза, в них было столько боли, эту боль не спрячешь! Вдобавок ко всему, последнее время ей стали приходить в голову вовсе уж странные мысли. Риан приходил к ней, приносил цветы, варил кофе по утрам, переселился в гостевую комнату по соседству и соединил две прихожие. Зачем? А придёт ли вообще патруль? Или это будет очередная иллюзия? Риан ведь тоже учился у Санни! Она окончательно запуталась, а Ашрет последний месяц молчит, ведёт себя так, словно она не знает Тайрин, и не было ничего, она просто врач и всё. Только раз, два месяца назад, когда «граф Северский» пытался с ней поговорить, она и Ольва стали стеной на его пути. А потом всё изменилось. За последний месяц между ними словно выросла стена. Выросла или кто-то её сложил из неведомого материала? Тайрин посмотрела на себя в зеркало ещё раз и вдруг стала снимать с себя наряд с длинной юбкой. Натянула бархатные штаны, сапоги и связанный Сильверен свитер. В комнату вошёл Димка и коротко мявкнул.
- Порряу! – сказал кот – уходим! Твои котята уже идут по тропе. Патруль не придёт.
- Да, уходим, - сказала Тайрин и пошла вслед за котом. Они прошли по звериной лестнице, вышли в самую глухую часть парка, Щекн и Рыжик уже ждали внизу и все вместе двинулись по еле заметной тропе к мостику через ручей. Перешли и углубились в лес. Дошли до бетонной ограды, здесь был лаз, и Тайрин порядком извозилась в сыроватой земле, но за оградой тропа повела куда-то вправо, потом вильнула и вышла к ручью.
- Знакомое место, - подумала Тайрин – а вот и старая ива!

- Тайрин! – голос Риана заставил её обернуться – ты не уйдёшь!
На тропинке возник нет, не Риан, это был граф Северский и на неё смотрело дуло пистолета. Тайрин из огнестрельного оружия знала только карабин, зато она знала и то, что промаха не будет.
- Ты должна умереть здесь, мне не нужно, чтобы память смущала мой разум и пробуждала того, кто был Рианом! Отсюда ты не уйдёшь, а возродившись, забудешь о прошлой жизни!
Тайрин непроизвольно сделала шаг к ручью, дальше всё было как во сне. Волк прыгнул и свалился у её ног, вторая пуля просвистела над её головой, когда она поднимала Щекна с травы, а потом она оказалась на своём берегу ручья и положила зверя на чистую зелёную траву. Потом они втроём с Наиром и Сильверен из последних сил извлекли пулю из тела волка, а вышедшие из-за ели, Хел и Ашрет затянули рану. Зверь хрипло дышал, но сердце билось. Тайрин с трудом поднялась с травы, взяла волка на руки, и на берегу ручья возникли Север, Динель и Владыка лесов. Под руками Творцов Мира Щекн задышал ровнее, Тайрин вновь присела на траву, держа своего друга на руках.
Где-то немыслимо далеко и неизмеримо давно стоял на тропе граф Северский. Ручья больше не было, не было старой ивы и не было мешающей его планам женщины, которая одним своим появлением превращала графа Северского в Риана. Только лес, притихший, молчаливый лес. Властелин мира, наконец, остался один.
На недоступном Риану берегу ручья, в Изначальном Мире, Тайрин и её дети собирались с силами и Заповедный лес помогал им.
- Мы ждали тебя, - сказала Ашрет – Риан не давал нам с Хелом поговорить с тобой, а Сильверен….. Ну что же, она ведь любила отца и надеялась, что твоё возвращенье вернёт и его.
– Я думала, что он станет таким, как прежде, - тихо сказала Сильверен – мы с Наиром уговорили его расстроить эту глупую свадьбу, но отца уже не вернёшь. Риан стал очень сильным магом, единственным магом в этом мире, только вот силу он взял у Синего континента, ну, то есть в том месте, где был когда-то этот континент. Мама, никакой патруль бы не пришёл, мир погиб пять миллионов лет назад и возродился для новой жизни. Риан пытался вернуть прошлое, но только для себя.
Тайрин с болью отметила, что Сильверен называет отца Рианом, словно это был совсем чужой человек, нет, не человек, маг, наделённый чуждой и опасной силой.
- Он должен был услышать твой зов, в тот миг, когда ты пришла, и он его слышал, - сказала Ашрет – но уже тогда он отравился своей же силой, ты бы ему мешала, а мы ничего не могли сделать. А твой последний зов услышали Наир и Сильверен, но и он услышал тоже. Всё-таки что-то в нём осталось от прежнего Риана, иначе он не дал мы нам спасти тебя.
- Но, Силь, почему ты мне ничего не сказала?
Сильверен молчала, за неё ответил Наир.
- Мы надеялись, что ты сможешь его вернуть, потом надежда иссякла. Мама, мы любили отца, но его больше нет. То, что осталось за ручьём, только тело, душа его отравлена.
- Он сильнее нас многократно, - сказала Ольва – последнее время мы жили в сфере его силы. Тебя спасли звери. Они дали тебе силу, не Риан. Это их стараниями в твоей душе зародилось сомнение и созрело решение уходить. Сильверен и Наир надеялись до последнего, они шли впереди тебя на несколько шагов, а нас с Ашрет почти месяц не было в этом хосписе. Он заставил нас уйти и заменил дублями, Хел держался дольше всех, но Риан всё-таки выгнал его после своей знаменитой свадьбы. Тайрин, мы потеряли Риана, вряд ли он сможет выжить в погибающем мире, но даже если бы мир не погиб – он не смог бы жить без тебя.
- Тогда я должна вернуться, - сказала Тайрин – я не могу его бросить.
- Нет, - сказала Динель – тебе некуда возвращаться, ты прошла не только над ручьём, ты прошла через проход во времени и в новом мире выбора нет Риана, а душа его в Хаосе. То, что от неё осталось.
- Ну, а где же ей быть, - раздался знакомый гул – у меня, конечно, только там мало что осталось - воспоминания о девочке с волчонком, о ночи на морском берегу, о детях, и чувство вины перед Тайрин. Всё остальное сгорело. Может быть, что-то и получится, если Тайрин сможет простить! Если она всё ещё хранит в своей душе любовь.

Старый дом в Заповедном лесу старался дать мир и покой истерзанной душе своей хозяйки. Горел камин, в огне плясали саламандры, Лаххи притащила с кухни поднос со свежими пышками, звери лежали на коврике перед камином. В гостиной собрались дети и друзья Тайрин и разговор, как-то упрямо возвращался к пережитому несколько дней назад. Несколько дней и пять миллионов лет назад. Совет Творцов решил, что даже патруль уже является вмешательством в жизнь людей, патруль пришедший, без просьбы со стороны самих людей. Теперь уже никто не сомневался, что катастрофа, уничтожившая Великое Кольцо, началась с мира выбора и истоки этой катастрофы связаны с гибелью Синего континента – с его страшноватой биологической цивилизацией и с последующим уничтожением. Тайрин поняла это ещё до того, как попала в хоспис, а Риан понял это раньше всех, потому граф Северский и плавал на своей яхте туда, где под земной корой сгорел Синий континент. Место это в мире выбора было известно и пользовалось дурной славой. Там пропадали корабли, сбивались с курса и исчезали самолёты, а Риан не только прошел через знаменитую на весь мир аномальную зону, он нырял на глубину, для порядка обрядившись в костюм дайвера. Он вынырнул и вернулся в свой замок. Посетил старый семейный склеп и занялся обычными делами. Тогда, именно после этого плавания, он услышал первый зов Тайрин, но решил не отзываться, ей не было места в жизни графа Северского и он оставил кольцо связи в склепе Северских. Только увидев Тайрин, висящую в петле под люстрой, что-то дрогнуло в его душе. Он вспомнил себя, настоящего, ему действительно было больно, Тайрин в этом не сомневалась, но всё-таки что-то было не правильно.
- Всё не так просто, Тайрин, - сказал Хел – я имею в виду, что всё было двойственно с Рианом. Да, из воды тогда вынырнул «граф Северский», удачливый бизнесмен и очень сильный маг, беспощадный и очень опасный. Но и Риан в нём жил. Никто не знает, и теперь уже не узнает, что именно он поднял со дна моря, и спрятал в склепе Северских вместе с кольцом связи, но эта вещь высвобождала силу, которой не было у нас. Он, единственный из магов, не только не ослаб в мире выбора, не заболел, но стал сильнее, чем был здесь. Но Риан тоже никуда не делся – только был намного слабее Северского. Однако именно Риан старался заботиться о детях и граф Северский решил, что они ему пригодятся. Он мог просто уничтожить и Ольву и Ашрет и меня, но что-то ему мешало, и он просто изгнал нас. Потом уже я понял – мешало то, что ещё было Рианом. Северский не хотел и боялся твоего появления, он чувствовал, что рядом с тобой может измениться, но так случилось, что твой последний зов услышал не только он. Опасения Северского оправдались, когда ты была рядом, Риан становился прежним.
- И мы надеялись, что вновь увидим своего отца, а не графа Северского – прошептала Сильверен.
- Мне нельзя было уходить, - тихо сказала Тайрин.
- Тебе нужно было уходить, он уже решил, что тебя проще убить, чем терпеть эту двойственность – сказала Ашрет – тебя защищали звери – твои и те, что жили в его заповеднике. Северский смог связаться с Эрнилом и просил увести зверей, поэтому последние недели ты их и не видела. Эрнил увёл их через лаз, прокопанный Щекном.
- Зачем ему вообще был нужен этот заповедник? – спросила Тайрин.
- Запасной источник силы, но тут возник интересный эффект – сила зверей была доброй, и Риан стал сильнее, а Северский слабее. А рядом была ты, Риан видел тебя и становился самим собой. Он всё-таки всегда любил тебя, поэтому и отдал тебе силу, взятую у зверей. Как только он уходил от тебя, он снова становился графом Северским, которому нужны были только две вещи – неограниченная власть над миром и, конечно, деньги, много денег – ведь даже маг без денег мало что мог сделать в мире выбора. А ты ему мешала, ты путала все карты будущему властелину мира.
- Он так не хотел идти в мир выбора, - сказала Тайрин – и очень не хотел, чтобы я туда пришла. Я не могла понять, а ведь он просто боялся. Как когда-то, когда нужно было уничтожать Синий континент!
- Он тогда боялся?- спросил Шалиах.
- Да, боялся туда идти, он мне говорил! Вот тогда я приняла его кольцо, самое первое!
- И оно его спасло, - Хел словно думал вслух – надо сказать, на него было не очень приятно смотреть …. там! Он был…. страшен. Но потом всё прошло.
- Хватит об этом, - Ринель обняла Тайрин и почесала за ухом Барсика – жизнь вечна, когда-нибудь Риан вернётся. Но моим отцом он уже не будет.
- Ринель, это слишком жестоко, - сказала Тайрин – Риан всегда любил своих детей, даже его вторая ипостась не могла этому помешать!
- Он и тебя любил, мама, - сказала Ринель – но желание быть сильнейшим, самым могущественным в целом мире, обладать этим миром, оказалось сильнее любви! Посмотри на Щекна – эти пули предназначались тебе!
Щекн вздохнул и потянулся, звери придвинулись к нему поближе, он уже мог ходить, правда лапы ещё дрожали, но постепенно сила возвращалась к нему. Он стал знаменитостью. В лесах Изначального Мира волчицы рассказывали волчатам о волке, не пожалевшим вечной жизни ради спасения своего человека.

К вечеру гости разошлись, Тайрин всё ещё смотрела в догорающий камин, и в огне она видела Риана. В языках пламени появлялся Риан, ведущий под руку Хеллен, Риан в храме Рагхи, Риан, обнимающий Гелинн на берегу моря, Риан, воющий от тоски на скале, Риан, нашедший дорогу в Старый Мир, ушедший по мосту времени в прошлое, и устроивший своей жене, ей, Тайрин, вторую весну! Сколько их было или это был один и тот же Риан? Что жило в его душе? Что-то такое, без чего Риан становился плохой копией Хела, но это «что-то», он всегда держал под замком? Или оно иногда всё-таки вырывалось? Они были вместе тысячи лет, они были вместе в прошлых жизнях, но Эрриан убил Тайринэль, по ошибке, но убил, а Риан убивал Тайрин много раз, она уходила, он искал её, готов был на любые муки, чтобы вернуться к ней, почему? У них было четверо детей, и он любил их, любил даже тогда, когда был графом Северским, и он мог убить и Сильверен и Наира. Её он тоже мог убить, но почему-то приносил цветы и жался к ней, как испуганный волчонок. Тайрин вспомнила бомжа, светлую лунную ночь и букетик фиалок на крылечке. Тогда, невообразимо давно, он рисковал, страшно рисковал, но пытался найти её! А совсем недавно он хладнокровно обрёк её на мучительное медленное умирание в чужом уже для неё, не самом добром мире.
-Риан сотворённый Севера, а Север – это стихия, укрощённая стихия белого огня, - подумала Тайрин – значит, в глубине души Риана горит этот огонь, беспощадный, но укрощённый, и Риан не давал ему вырваться, но огонь жил в его душе всегда. Без этого огня он не был бы тем, кого я любила. Там, в мире выбора, он поднял со дна моря нечто, что высвободило силу белого огня, но за силу он платил сгорающей душой.
Лицо Риана в пламени камина стало таять, но всё ещё видны были тёмные печальные глаза и в шорохе гаснущего огня, она услышала слово, только одно слово – Тайрин. Она поняла – никто не сможет помочь ему, только она может вернуть его в родной мир. Помочь и простить – можно, но жить рядом с ним уже нельзя. Даже, если в сердце ещё жива любовь, она никогда не сможет забыть предательства.

Родной дом, знакомая спальня, детские комнаты, холл на втором этаже, звери, цветник за окном, ещё пылающий щедрыми дарами осени. Тайрин подошла к столику в «предбаннике», как называл Риан её маленькую комнату перед спальней, открыла стоящую на мраморном столике малахитовую шкатулку. Они оба сняли кольца, отправляясь в безумный поход в мир выбора, но вернувшись, Тайрин сразу надела четыре кольца с алмазами – детские кольца. Два сыны и две дочери. Обручальное кольцо с рубином лежало отдельно – огонь, суть Риана. Рядом с ним лежало и кольцо с изумрудом – то, что она когда-то надела Риану, зелёное пламя жизни, её суть. В полутьме комнаты рубин горел своим собственным огнём, и она посмотрела на крошечную золотую звёздочку внутри камня. Она всегда видела её, но только сейчас поняла, что это не просто звёздчатый камень, это огонь в душе Риана, живой, но сдерживаемый плотным кольцом красного огня и потому золотой, а не белый. Риан когда-то, давно, ещё во времена Великого кольца, избавился от белой искры, подбирающейся к его душе, потом ходил по мосту времени и уничтожил свой злосчастный подарок Гелинн, но что, если и после гибели Синего континента, на морском дне осталось что-то с такой же искрой и он поднял со дна это что-то? Значит, он что-то знал, знал, что где-то хранилось нечто, в чём была древняя сила.
- Мне нужно поговорить с Хаосом, - подумала Тайрин – он знает, какой была душа Риана, когда попала к нему.
-Ну, что именно, ты хочешь знать, Звериная Магиня? – знакомый гул заполнил комнату – я так и думал, что ты не успокоишься, пока не докопаешься до истины! А потом будешь думать, как помочь Риану! А ведь без него тебе спокойнее живётся, у тебя есть твой лес, твои звери, твои дети, друзья, Кольцо миров, так отчего у тебя в глазах стоят слёзы?
- Хаос, я не собираюсь становиться хозяйкой Горного замка, мне, действительно лучше здесь, в своём доме и в своём лесу, но Риан нужен миру, нужен детям, настоящий Риан, не граф Северский. Скажи мне, он ушёл, когда мир уже погиб?
- Да, мир погиб и не по его вине. Там сложилось всё, пандемия, война с применением ядерного оружия, глобальные катаклизмы, погибло почти всё живое, и Риан ничего не мог сделать, не мог остановить войны, не мог прекратить пандемию, мир восстал против людей, а сила мира не подвластна магии. Риан, один, остался на пепелище и убил себя сам. Кинжалом, который он поднял со дна моря. Своим кинжалом, он выковал его во времена ранней юности, а когда погиб Синий континент, спрятал на морском дне. Потом вы ушли из мира выбора и Риан никогда не пытался вернуть кинжал, кажется, он сам боялся своего творения. Властелином мира он так и не стал, нельзя властвовать над чёрной пылью. Люди сами сделали свой выбор, тебе ли не знать, что мир висел на волоске, когда ты там была в последний раз. Люди не хотели останавливаться, они шли к океану огня и магия, даже самая сильная не могла им помочь, разве что повредить. Риан слишком поздно понял это.
- Ты снял камень с моей души, Хаос. Но всё-таки, что осталось от души Риана?
- Мне трудно объяснить – что есть душа. Это частица высшего уровня мироздания, которая живёт в вас. Но попробуй себе представить чёрный спёкшийся комок, который я хотел сразу уничтожить, но потом вспомнил Риана, он ведь немало совершил хорошего, и стал снимать сгоревшую кору. Да, это оказалось именно кора, как у обгоревшего хлеба, толстая кора, но под ней ещё тлел красный огонь, и зияла рана, сквозь которую белое пламя прорвалось наружу. Красный огонь почти угас, но я закрыл рану, и белая ярость вновь окружена кольцом чистого красного пламени. А потом вокруг пламени стал собираться туман памяти, появились золотые поющие искры, но всё это очень зыбко, всё бесформенно и пока может жить только во тьме моего пространства.
- Спасибо, Хаос, это самые прекрасные слова, которые я сегодня услышала и самые нужные!
- Вот и хорошо, - гул стал затихать – спи девочка, тебе и так досталось – и в той жизни и в этой.

Заповедный лес танцевал осенний вальс. Кружились под порывами ветра золотые листья, старый дуб на поляне за цветником разгуливал по пожухшей траве, пел цветной ветер, прилетевший с изнанки мира, и врывался в музыку барабанный бой падающих спелых орехов. Тайрин уже побывала на всех тропинках родного леса, принесла корзинку крепких боровичков и занялась сбором орехов. Из-за ручья, от харчевни хафлингов, тянуло запахом сдобы, Димка сидел на толстой ветке разгулявшегося дуба и лихо размахивал хвостом. Три с половиной года, проведённые в мире выбора казались сном, они и были бы сном, но в дальней угловой башне была дверь, которую Тайрин не решалась уничтожить. Впрочем, открыть её она тоже не решалась. Повторить уже пройденный путь, снова стать хозяйкой дома в персиковом саду и Горного замка, нет, она не боялась, просто знала – каждый уголок там, в тех местах, будет вызывать воспоминания о счастье, растаявшем, как сон и о предательстве, которое так трудно забыть. Не будет ей счастья в Горном замке, будет только боль. Но что-то мешало ей уничтожить переход, и она просто старалась никогда не входить в угловую башню. Вечерами Тайрин подолгу смотрела в угасающее пламя камина, даже не надеясь вновь увидеть лицо из прошлого, смотрела, ничего не ожидая и не о чём не думая. Гасли последние огоньки, и она уходила в свою спальню. Нет, она не тосковала, ей было хорошо здесь в лесу, да и о чём было тосковать? О растоптанной вере и расцветшем пышным цветом предательстве? О любви, проданной за жажду безграничной власти? Цветной ветер пел за её окном осеннюю колыбельную, она засыпала, и Риан никогда не приходил в её сны.

Время – самая загадочная часть мироздания. Оно идёт везде, всегда вперёд, но идёт по-разному. Риан ушёл в мир выбора семь лет назад, но в Изначальном мире прошёл лишь год. Тайрин занималась своим лесом и старалась не вспоминать о малахитовой комнате в Горном замке и о домике в персиковом саду. Она вообще старалась не думать о том, что было до её ухода, что было в мире выбора, но память иногда услужливого подсовывала воспоминания, ненужные, бередящие душу. Приходили дети, внуки, Файнель обнимала её белыми пушистыми лапами, Ассиоль, непривычно притихшая, молча, смотрела на Тайрин, Ринель влетала, как вихрь и проклинала всю эту затею с миром выбора. Но, услышав лёгкие шаги на лестнице, соединяющей верхний и нижний холл, Тайрин насторожилась. В гостиную вошла Рагха.
Я давно тебя не видела, Тайрин, - сказала Рагха – здравствуй!
- Здравствуй, Рагха, - Тайрин не знала, что сказать гостье, но Рагха начала разговор сама.
- Горный замок ждёт свою хозяйку, - Рагха не изменилась, да и как она могла измениться, ведь здесь прошло меньше года – твой дом тоже ждёт. Хозяин может и не вернуться, но хозяйкой остаёшься ты. Ты не хочешь носить обручальное кольцо, но это уже ничего не меняет – на тебе четыре детских кольца и ваш брак остаётся в силе. Я уж не говорю о себе, о тех, кто живёт в замке. Мы не причинили тебе вреда, а с Рианом ты разберёшься сама, если он когда-нибудь вернётся. Только без твоей помощи он вернуться не сможет.
- Чем я могу ему помочь? – Тайрин хотела сказать, что любовь умерла, но не сказала, это было бы неправдой. Она может не возвращаться к Риану, она и не вернётся, но от себя не уйдёшь.
Тайрин, я не вправе тебя просить об этом, но я всё-таки прошу – надень своё кольцо и приходи в замок. Сейчас ты его хозяйка.
- Какой толк от меня? Я не могу пропеть нить, я Звериная Магиня.
- Ты хозяйка замка, а нить пропоют и без тебя, есть Север, есть Хел, есть Ассиоль! Но замок живой, он сотворён, и он тебя признал, тысячи лет назад. Мы все тебя ждём – все, кто живёт в замке. Ты не можешь бросить замок и укрыться в своём лесу! От жизни вообще нельзя укрыться, да и стоит ли?
- Хорошо, Рагха, завтра я приду, приду, как обычно приходила. Ты права, жизнь продолжается и надо нести всё, что лежит на твоих плечах. В конце концов, я сама когда-то согласилась стать хозяйкой Горного замка. Выпьешь кофе? У меня ещё есть запас старого коньяка.
- В подвалах замка запасов этого творения твоего блудного супруга столько, что хватит на небольшую вечность. Но кофе выпью с удовольствием. Кто теперь тебе его варит?
- Лаххи, наверно!
- Наверно?
- Ну, откуда-то же кофе появляется, пока я принимаю душ!
Лаххи отрицательно покачала головкой в кружевном чепчике
-Нет, - безмолвно сказала она – я не варю кофе, только чай вечером. Кофе появляется сам.
- Ну-ну! – Рагха рассмеялась – а ты не проверяла угловую башню, может быть, у тебя там призраки водятся?
- Призраки не могут варить кофе!
- Мало ли, что считается невозможным. Вот такой специализированный призрак – ничего не может, но кофе творит!
- Рагха, мне трудно шутить этим, правда, очень трудно! Но мне действительно пора перестать жалеть себя! Что уже случилось, то случилось, идём дальше!
- Всё, молчу, но кофе необыкновенно хорош!

Когда Рагха ушла, взяв с Тайрин слово, что завтра она появится в замке, Тайрин послала зов Хелу. Хел явился вместе с Иллис.
- Что тебя беспокоит, Тай? – спросил он.
- Хел, скажи мне, дубли могут жить в нашем мире? – вопрос был настолько неожиданным, что Хел некоторое время молча смотрел на Тайрин.
- С чего тебе пришла в голову такая странная идея?
- Приходила Рагха, я же не уничтожила переход, просто ни разу не заходила в угловую башню!
- И ты решила, что Рагха – это дубль? – Хел улыбнулся – а ты подумала, кто их стал бы творить? И зачем?
- Не знаю, - честно сказала Тайрин – просто Риан заморочил мне голову этими дублями.
- Ну, могу тебя успокоить, во-первых, здесь они существовать не могут, во-вторых, мы с Рианом творили их вместе и без него я один бы ничего подобного сделать не мог, даже и в мире выбора. А что не так с Горным замком?
- Рагха сказала, что я теперь хозяйка замка и не следует прятаться в свои горести.
- Правильно сказала, - к тому же там есть твой личный дом, там живут, и там должна быть хозяйка, раз уж нет хозяина!
- Хел, - Тайрин замялась – знаешь, по утрам в спальне всегда появляется чашка кофе, а Лаххи говорит, что она кофе не готовит. Это странно.
- Более чем, - подтвердил Хел – даже если бы призрак Риана вернулся, он бы обитал где-то в Горном замке, но дело не в том. Призраки кофе варить не могут! Однако, не плохо бы посетить угловую башню.
- Я с вами, - сказала Иллис – но, может быть, ты всё-таки наденешь обручальное кольцо? Очень странно выглядят детские кольца, без обручального. Словно твои дети выросли в лесу под ёлкой, как грибы!
- Да, - согласилась Тайрин – в конце концов, я Риана не предавала!
- Насколько я понимаю, - сказала Иллис – ты его и не предашь! А скажи, Тайрин, волк у тебя под окном не воет?
- Пусть попробует, кипятком ошпарю!
- Не ошпаришь, ты же Звериная Магиня, а это может быть и обычный волк! – сказал Хел, и они отправились в угловую башню. Звери, разумеется, пошли вместе с ними.

Тайрин нажала на такой знакомый лист клёна, дверь отворилась, и они оказались в небольшой круглой комнате. Вторая дверь вела в такую же комнату в Горном замке, узкое стрельчатое окно смотрело на речную долину, было сухо и холодно. В углублении стены, недалеко от окна начиналась лестница, она вела наверх, в кабинет Риана. С той же лестничной площадки можно было спуститься вниз, в мастерскую.
- С чего начнём? – спросил Хел.
- Не знаю, может быть с мастерской?
- Интересно, что может делать призрак в мастерской, если, конечно здесь водится призрак, - сказала Иллис, но почему-то пошла по лестнице вниз.
Мастерская выходила на реку, обычно здесь было жарко, но сейчас вид потухшей плавильной печи, холод и тишина, просто кричали о своей заброшенности. На мраморном рабочем столе среди слитков металла лежал серебряный браслет с хризолитами. Вещь не была закончена, но даже в таком вот, незавершенном виде, браслет был прекрасен. Тайрин взяла его в руки, холодный металл словно ожил, а камни засветились золотисто-зелёными огнями.
- Пойдём отсюда, - сказал Хел – не только мы не ощутили присутствия призрака, но и звери были совершенно спокойны.
- Заглянем в кабинет, - Иллис тоже было не по себе в заброшенной мастерской – если там нет никого, значит, в твоём доме призраки не водятся.
Они поднялись на самый верх башни, в уютную комнату с четырьмя стрельчатыми витражными окнами, с книжными полками в стенных нишах и небольшим мраморным камином. Стол и кресло, диван, тоже в стенной нише, холодные стены, забывший об огне камин. И всё-таки комната не казалась такой заброшенной, как мастерская. Тайрин сама не могла бы сказать, что заставило её разжечь огонь в камине. Сухие ветви дикой яблони вспыхнули мгновенно, она знала, что они будут гореть долго, камины в доме устраивал Риан, в них сгорало всё, до последней веточки, и они не давали дыма. Щекн подошёл к полукруглому дивану, обнюхал его и посмотрел на Тайрин.
- Здесь кто-то бывает, - безмолвно сказал он – сейчас его нет. У него нет запаха, но, похоже на Риана! Димка и Барсик тоже внимательно осматривали диван, лисы забрались в кресло и тихонько тявкнули.
- Ну, вот, - сказал Хел – кто-то посещает эту комнату, сейчас его здесь нет, но посмотри – на столе лежит открытая книга, значит, наш призрак настолько силён, что может перемещать материальные предметы. Я такой силы магов знаю только двух – Риана и Шалиаха, не считая Творцов Мира. Так что кофе ты получаешь от своего блудного супруга.
- А вскоре и на скале завоет, - рассмеялась Иллис – он тебя не оставит в покое. Вопрос в том, нужен ли тебе этот покой.
- Не знаю, - честно сказала Тайрин и, поколебавшись, добавила – он меня предал, бросил умирать в муках, пытался убить, что ему ещё от меня надо?
- Ты подумай хорошенько – кто именно тебя предал, - неожиданно вступился за брата Хел – Риан или граф Северский? Будущий властелин мира боялся твоего появления, но Риан цеплялся за тебя, с тобой он был самим собой, даже поработившая его сила ничего не могла с этим поделать.

. Утром следующего дня Тайрин вновь обнаружила на столике в спальне чашку горячего кофе, мало того, в вазе стояла бронзовая хризантема.
- Совсем обнаглел! – подумала Тайрин – сначала бросил меня подыхать в мире выбора, а теперь вот цветы таскает.
Однако кофе выпила, а хризантема была дивно хороша и выбросить цветок у неё не поднялась рука. Цветок был не из её цветника, у неё цветы уже спали, но, перед тем, как отправиться исполнять долг хозяйки замка, она всё-таки вышла в сад и срезала несколько последних цветочков. Это были бессмертники, нежного розовато-сиреневого оттенка. Она поставила их в серебряную вазочку и зачем-то поднялась в кабинет в угловой башне. Вновь разожгла огонь в камине и поставила на стол цветы. Если бы она сама себя спросила, зачем она всё это делает, то, пожалуй, не смогла бы ответить.
Уже у двери, ведущей в замок, она сердито сказала сама себе, что это её дом и она в нём, что хочет, то и делает. Рубиновый огонёк радостно засветился, приветствуя хозяйку, но она решила сначала посетить свой дом. Огонёк обиженно потускнел, зато вспыхнула ветка сирени. Она нажала на неё и вошла в дом, который Риан когда-то вырастил для Тайрин. Когда ещё был Рианом и, как она теперь понимала, очень не хотел, чтобы им управляла его же сила. Она вошла в гостиную, холодную, давно не видевшую хозяйку, разожгла камин и присела на диван у окна, за которым голубело озеро. Вчера Хел пытался объяснить ей, что собой представляет эта сила Рина и привёл сравнение, очень грубое, с атомным реактором. Сила, заключённая в нём должна быть надёжно защищена, но, приносит немалую пользу. Однако, если защиту нарушить, то вред будет несопоставим с пользой. Тайрин жила в мире выбора целую жизнь и ещё три года, она знала, о чём говорит Хел. Конечно, аналогия более чем грубая, не передающая и сотой доли истинного положения вещей, но принцип был верен. Риан сам нарушил защиту, иначе он был бы бессилен. Но выпустив на волю то, что пылало в глубине его души, он стал рабом своей силы. Рядом с Тайрин Риан приходил в себя, её сила, сила жизни, не была вредна миру выбора, но граф Северский хотел быть властелином обречённого мира и он был теперь намного сильнее Риана. Тайрин мешала, значит, её следовало устранить.
Тайрин отодвинула ненужные сейчас размышления и поднялась наверх, побывала в детских комнатах, зашла в свою спальню. Конечно, Щекн и Димка не отходили от неё ни на шаг, и в детских и в спальне, они сразу почуяли чьё-то присутствие, но сильнее всего оно ощущалось в кабинете Риана. Тайрин развела огонь в каминах и спустилась вниз. Пора было посетить Горный замок.

Вечером, после посещения Горного замка, Тайрин вернулась домой, в свой Заповедный лес. Горный замок показался ей чужим, а может, она просто от него отвыкла. Она и в прежние, счастливые годы предпочитала свой дом на опушке Заповедного леса или домик у озера в персиковом саду. Рагха это заметила, заметила и болотница Марь, кажется, даже гномы, эльфы и хафлинги, пришедшие приветствовать возвращение хозяйки, поняли, что Горный замок перестал быть для Тайрин родным местом.
- Кажется, в этот раз, твой супруг доигрался, - сказал ей садовник Кхортху, срезая пышные бронзовые хризантемы – но у тебя ведь есть свой дом здесь, твои дети росли в нём, не забывай его, этот дом любит тебя.
- Спасибо, Кхортху, - сказала Тайрин – я и сама не думала, что замок станет для меня таким чужим.
- С ним связано много горя, но и счастья тоже, все твои дети родились в замке. Замок давно принял тебя и он не виноват в затеях своего хозяина. Тайрин, мне кажется, он где-то здесь!
- Риан?
- То, что осталось от него! Он ищет тебя, но он понимает, сколько горя причинил тебе и боится!
- Риан сроду ничего не боялся!
- Только одного – потерять тебя.
- Кхортху, он сознательно оставил меня умирать в мире выбора, тяжело умирать, а мог бы спасти. Он не мог не слышать мой зов, я это поняла не сразу, но всё-таки поняла. Там зов не проходит, но у Риана было кольцо, такое, как у меня! Он меня слышал, только он, слышал и бросил, как ненужную вещь.
- Это больно, Тайрин, но был ли он Рианом в это время?
- Не знаю, не знаю, кем он был, но таким он сделал себя сам! Это был его выбор безграничная власть над миром или я, дети, наш мир! Не знаю, смогу ли я это простить и, даже, если смогу, память останется, как шрам на душе. Но свой долг я выполню, раз уж я стала хозяйкой замка, я постараюсь вновь привыкнуть к этому месту.
- Спасибо, Тайрин, - сказал садовник и вручил ей охапку хризантем.

Тайрин поднялась в кабинет Риана, села у камина и долго смотрела в тлеющие угли.
- Если принять аналогию Хела, получается, что я была тысячи лет замужем за каким-то человекообразным Чернобылем! – подумала она – и возникает вопрос, что это было, что ему было нужно – я, сама по себе, или защита от его собственной силы?
Неожиданно вспыхнуло пламя в камине, затрещали догорающие угли и из огня пришёл едва слышный знакомый голос.
- А дети? Тайрин, они, как говорит Иллис, под ёлкой выросли, как грибы? Я был не самым лучшим мужем, но ты не можешь сказать, что я был плохим отцом!
- Не был плохим отцом? А Сильверен и Наира потащить на твою очередную свадьбу, в качестве заложников – это считать проявлением отеческой заботы о детях?
-Я не могу сказать, что это был граф Северский, ведь я сам был этой сволочью, мною же и сотворённой, только Риан не мог бы этого сделать. Тайрин, ты думаешь, что была только защитой. Да, ты была и защитой тоже, но я любил тебя, как умел, как когда-то Эрриан любил Тайринэль!
- Эрриан любил Тайринэль и не нуждался в защите, но это было в прошлой жизни, и убил Тайринэль всё-таки Эрриан, по ошибке, но это сделал он. Этот разговор ни к чему, у нас с тобой есть прошлое, разное, счастливое и не очень, но его не вернуть. Твои измены я могла простить и прощала, это всё было не серьёзно, я забывала о твоих похождениях, но предательства я уже не смогу забыть. Простить, да, могу. Любить, ну это уж моё дело, тебя оно не касается, я всегда буду тебя любить, но я никогда не вернусь к тебе.
-Хорошо, я это заслужил, но я всё равно буду творить тебе кофе, приносить цветы и, если ты позволишь, иногда говорить с тобой. На большее я не могу рассчитывать, я понимаю.
- Тебе нужны силы, чтобы воплотиться, а ты тратишь их на кофе и цветы. Ты хозяин Горного замка, ты, а не я. Я была там сегодня, замок стал для меня чужим, но до твоего возвращения я буду там появляться каждый день. Потом уйду, и тогда уж не ищи меня. У меня есть мой лес, мои звери, мои дети и моя любовь. Это останется со мной, но тебя больше не коснётся. Знаешь, Риан, можно любить змей, и я их люблю, но спать в одной постели с гюрзой я не буду! Хотя ещё неизвестно, что опаснее для меня – гюрза в постели или любимый человек, предавший меня и оставивший подыхать в муках! Да, кстати, вот твоё кольцо для связи, то, что погибло в мире выбора пять миллионов лет назад, я сняла его, ведь ты снял своё! Теперь оно будет храниться в Горном замке, в твоём кабинете, там же, где лежит твоё обручальное кольцо. Прощай Риан, я ухожу и оставляю себе то, что мне дорого – наше прошлое, себе я оставлю свою любовь, а будущего у нас не может быть.

Пять лет Тайрин была хозяйкой Горного замка. Пять зим укрывался снежной шубой Заповедный лес, дожди заливали замковый парк, пять вёсен расцветали подснежники в лесу и набирали бутоны розы в цветниках вокруг беседок в цветниках на склоне горного отрога. Неизменный комендант замка с поклоном вручил ей странной формы ключик, больше похожий на изящную подвеску и Тайрин носила его на золотой цепочке. Этим странным ключиком можно было открыть и закрыть любую дверь замка, и только хозяин мог им пользоваться. Она входила в силовую башню, вслушивалась в тихое пение нити, соединяющей замок с защитой кольца и, если что-то менялось в тональности этой музыки, просила помощи – у Хела, у Шалиаха или Ассиоль. Иногда приходили Север и Динель, приходили её дети, дети Риана, дети, сотворённые любовью, от которой она не хотела отрекаться. Всё сильнее чувствовалось чьё-то незримое присутствие в кабинете Риана и она перестала заходить туда. В комнату, где на столе сиротливо лежали два кольца – сияющий зелёным пламенем изумруд и простой синий ободок. Два символа – любви и предательства. Пять лет, много или мало? Она вновь привыкла к замку, к домику в персиковом саду, и летними вечерами часто сидела на ступенях террасы, уходящих в прозрачную воду. Когда-то здесь смеялись и пели её друзья, когда-то здесь рядом с ней сидел тот, кого она знала и любила тысячи лет и несколько жизней, когда-то она была здесь счастлива, когда-то здесь играли её дети, когда-то. Всё сгорело, стало пеплом, но озеро будет хранить память о несбывшемся, а жизнь продолжится, у неё есть дела, есть Лес, есть дом, есть те, кого она любит. Вновь отпоёт лето, запылает осень и когда-нибудь она отдаст ключ от замка его хозяину. Он уже здесь, близко, Тайрин чувствовала его присутствие, но не хотела больше вести разговоры, бессмысленные и бесполезные. Странно, но чашка кофе по утрам и снежные розы среди зимы упрямо появлялись в её спальне. Ещё более странно было то, что она приходила в угловую башню, разжигала огонь в камине и ставила в серебряную вазу свои цветы.
- Это мой дом, - говорила себе Тайрин – это моя любовь, я приношу эти цветы в память сгоревшего счастья. Я буду их приносить, отрекаться от себя я не хочу!
Пятая осень принесла тёмное золото дубрав и красные огни клёнов. В обычное время Тайрин вошла в обеденный зал, и навстречу ей вышел из соседней комнаты высокий стройный человек. Знакомое, когда-то родное, лицо, тёмно-серые глаза и иссиня-чёрные волосы с белой прядью надо лбом. Знакомая, когда-то ей же сотворённая, серебристо-серая рубашка с маленьким кленовым листом у плеча.
Тайрин поклонилась хозяину дома.
- Я рада видеть хозяина Горного замка, - сказала Тайрин – пусть твоя новая жизнь принесёт тебе счастье.
Она сняла с шеи цепочку с ключом и положила на край стола.
- Тайрин! Не уходи! – сказал Риан, но уже полыхнуло зелёное пламя, и исчезла в нём Звериная Магиня. Только слабый аромат цветущих клёнов ещё долго витал в воздухе замка, потерявшего хозяйку.

Пепел несбывшегося – 2.
Пролетали дни, уходила и возвращалась луна, зима сменяла осень, весна расцветала ландышами, лето дарило розы, и вновь осень клонила к земле ветви яблонь. Тайрин жила в своём лесу, иногда бродила по улицам–лестницам Города Мастеров, любовалась садами Иллис, навещала детей, внуков и правнуков, вела неспешные беседы с Великим Медведем, побывала даже в Мире Солнечных драконов. За прошедшие неторопливым шагом годы, она лишь однажды увидела Риана. Творцы Мира редко собирались на Совет, но возвращение Хозяина Горного замка требовало обсуждения, а Тайрин была Великой Магиней и на Совете должна была присутствовать. В городе Творцов, в глубине южного полярного континента, был у неё свой дом, общий с Рианом, но говорить было не о чем и незачем, поэтому Тайрин остановилась у Владыки лесов. На Совет она пришла почти в последнюю минуту, не потому, что не простила Риана, она простила всё, просто не хотела бередить так и не зажившую до конца рану. Впрочем, на этот раз Риан сидел в кресле, предназначенном для ответчиков, и Тайрин устроилась рядом с Великим Медведем и Шалиахом. Риан мало изменился, те же иссиня-чёрные волосы, белая прядь надо лбом, вот только седины прибавилось. Чёрная, тончайшей выделки замша, черный шёлк и неизменный золотой кленовый лист у плеча. Тайрин заметила вспыхнувший зелёным пламенем, изумруд обручального кольца и четыре детских кольца с алмазами. Риан не хотел отрекаться от своего прошлого.
- Ну, что же, - подумала Тайрин – я тоже не отрекаюсь от своей сгоревшей любви, пью по утрам кофе, возникающий из ниоткуда, ношу своё обручальное кольцо, только вот сердце болит так, будто он не только себя, но и меня убил своим древним кинжалом!
Рассказ Риана был краток и, несомненно, правдив. Поняв, что мир выбора постепенно отбирает у него силу, он решил использовать ту силу, которая и была его сутью. Силу, пришедшую в момент творения от Севера, опасную, но защищённую казалось, несокрушимой стеной пламени сердца Изначального мира. Нет, желание стать Властелином обречённого мира выбора, пришло не сразу. Сначала возникла мысль исправить ошибки прошлого. Да, он понял, что тлеющей искрой грядущего пожара была история с Синим континентом, вернее с тем, что сотворила на этом континенте Гелинн. Он понимал, что виновата не столько сама Гелинн, сколько они, маги, отдавшие ей право создания безумной цивилизации, опасной и для эльфов и для людей. Он не оправдывал себя, он знал, что его сила тоже может причинить страшный вред, но надеялся удержать её под контролем. Не получилось. Миру вреда он, к счастью, не принёс и это лучшее, что он может сказать. Но Риана практически не стало, а граф Северский о судьбах мира не задумывался. Да, он предал Тайрин, он слышал её зов, знал, что мир выбора будет убивать и её, но он чувствовал, что появление Тайрин вернёт Риана. Даже память, случайное воспоминание о Тайрин, делала Риана сильнее, а Северского слабее. Поэтому он, Риан, или граф Северский, пытался убить Тайрин в мире выбора, чтобы даже память о ней не мешала ему исполнить задуманное. Да, он понимал, что она застрянет в погибающем мире, возрождаясь и погибая вновь. Граф Северский в гибель мира не верил, он верил в своё предназначение – спасителя и властелина.
Тайрин хотела уйти с Совета, но Шалиах удержал её.
- Ты нужна здесь, Тайрин – сказал Шалиах – именно здесь и сейчас.
Создательница Чистого Неба, Иридель, заметила на руке Риана обручальное кольцо.
- Риан, - спросила она – ты не снял кольца, почему? Я знаю, ты мог избавиться от своей жены много раз, если уж она тебе так неприятна, бывают ошибки судьбы, может быть, ваш брак – это тоже ошибка? Я знаю, Тайрин уходила от тебя, и ты сам возвращал её, зачем? Она об этом не просила! Тебе была нужна дополнительная защита?
- Нет, - сказал Риан – то, что Тайрин - моя защита, я понял, только сейчас, вернувшись из мира выбора! Но я любил её всегда, и в прошлых жизнях тоже, я считал, что я – её защита!
- Мне тебя жаль, Риан, - сказала Иридель – я предлагаю ничего не менять и оставить всё, как есть. Тебя не надо наказывать, ты уже наказал себя сам! Скажи мне, часто ли твои дети приходят к тебе?
- Я видел только Северина и Саванти, но они пришли не ко мне, а к Рагхе, матери Саванти.
- Мне больше нечего сказать, - чистое голубое сияние померкло, Иридель умолкла.
Сверкнул синими молниями ледяной вихрь Севера, сотворившего Риана.
- Я могу лишить Риана той силы, которую он высвободил в мире выбора, - Север был краток – он мой сотворённый!
- Тайрин, - безмолвно сказал Шалиах – этого нельзя допустить!
В притихшем зале вспыхнуло зелёное пламя Тайрин.
- Я прошу Творцов Мира, - сказала Тайрин – не делать этого! Если я действительно защита Риана, не имеет значения – где я нахожусь, лишь бы была жива. Риан перестанет быть собой, если лишить его силы.
- Ты не боишься, что он попробует вновь убить тебя или вышвырнуть за пределы Кольца? – спросил Север.
- Меня защищает Заповедный лес и звери, к тому же от судьбы не уйдёшь. Мы не можем лишать Кольцо такого сильного мага.
Зелёное пламя погасло, и Тайрин опустилась на своё место.
- Ох, женщины! – тяжко вздохнул Медведь – вот уж истинно женская логика, твой супруг какие только фортели не выкидывал, а ты его ещё и защищаешь!
- Ну, если я его защита, - ответила Тайрин – так куда я денусь?

Среди Великих магов Тайрин заметила Орризара. Белый Дракон интересовался практическими вопросами.
- Я хотел бы услышать от Риана ответ на следующие вопросы, - сказал Орризар – где хранился тот кинжал, в который он вложил свою силу и когда он был сотворён? Почему Риан или граф Северский, если угодно, был уверен, что душа Тайрин не сможет уйти из мира выбора и самая память о ней исчезнет? Наконец, где кинжал сейчас? Насколько я понял, это оружие опасно и несёт в себе частицу той силы, которая заключена в жезле Неназываемого, что и стало причиной безумия Элуанн и, на мой взгляд, безумия Риана. Кроме того, я просил бы Высокий Совет не смешивать разные понятия - силу Риана и его душу. Мы мало знаем о душе, но, похоже, она сопротивлялась выпущенной на волю силе.
Риан посмотрел на старого друга с благодарностью. Орризар давал возможность объясниться и надежду на будущее.
- Кинжал был моим первым творением, я выковал его ещё на Северном полярном острове и вложил в него часть своей силы. Север отобрал у меня этот кинжал и хранил его под защитой.
- Да, это так, - сказал Север – первоначально кинжал хранился у меня, использовать его Риан не мог. Когда Риан отправился на Синий континент, я дал ему кинжал, но просил уничтожить его после окончания эвакуации эльфов и зверей.
- Я исполнил просьбу сотворившего, - сказал Риан – кинжал ушёл на дно моря, вместе с Синим континентом. Я бросил его в вулкан, но подозревал, что это оружие может и не уйти под земную кору, а остаться где-то на дне. Тот вулкан был самой высокой горой Синего континента.
- Теперь о Тайрин, - продолжал Риан и было заметно, что ему трудно говорить о Звериной Магине – пули, которыми я пытался убить свою жену, были отлиты из части того же кинжала, себя я убил уже фактически стилетом. Север, мой сотворивший, насколько мог, обезопасил кинжал и рассказал об этом мне. Убить им мага или магиню можно было лишь раз, достигнув сердца жертвы, кинжал исчезал, и вместе с ним исчезала и жертва. Исчезала совсем, не оставалось даже памяти.
- Это правда, - сказал Север – я вставил в рукоятку кинжала камень, зелёный алмаз, который не давал вырваться на волю силе, данной мной сотворённому. Думаю, что зелёный алмаз выпал из рукоятки во время гибели Синего континента. Риан, ты должен знать – был ли зелёный алмаз в рукояти кинжала.
- Камня не было, но использовать кинжал я мог лишь однажды, об этом я знал. Отлитые из него пули должны были не только убить Тайрин, но и самую память о ней. Я не могу сейчас сказать, почему я тогда решил, что её душа не вырвется из плена мира выбора.
- Это решил граф Северский, ему очень хотелось, чтобы Тайрин исчезла совсем, - сказал Шалиах.
- Возможно, но Северского по сути не было, я занял умирающее тело, душа уже покинула его, зато разум остался. Так что вина лежит на мне.
- Вина лежит на всех нас, - вмешался Маг Юга – отдать целый континент во власть полубезумной эльфийки, мы решили сообща.
- Теперь о том, где сейчас кинжал. Его больше нет. Этим кинжалом я убил себя, но я почему-то не исчез, а оказался в Хаосе.
- Это понятно, - сказал Орризар – здесь сработала твоя сила и, уж извини, память и любовь твоей жены. Твоя сила обожгла то, что мы называем душой, но она же не дала ей раствориться. А любовь Тайрин невозможно уничтожить никакой магией – она твой щит, в некотором смысле тот зелёный алмаз, который не давал твоему творению расправиться с тобой.
- Во всяком случае, кинжала больше просто нет, - сказал Риан – как и благородного потомка Северских.
- Я присоединяюсь к мнению Иридель, - сказал Великий Маг Юга, Творец мира – пусть всё останется, как есть.
- Я согласен, - сказал Создатель Воды – только хочу кое-что уточнить. Учитывая, что людей в возродившемся мире выбора мало, и что длительность их жизни возвращается к той, что была присуща им изначально, мы можем предполагать, что умирая, они будут переходить на более высокую ступень познания. Следовательно, у них вскоре появится раса Наставников, аналогичная Наставникам Селентины. Наше вмешательство в жизнь возрожденного мира исключено, а посещение мира, возможно только по приглашению этих Наставников. Что до безопасности Тайрин, я слушаю Владыку лесов.
- Тайрин не нуждается в защите, - сказал Владыка – а с Рианом она разберётся сама. Лучше нам в это не вмешиваться.
- Совет окончен, - сказал Великий Маг Юга, и Тайрин постаралась убраться из зала, оставив Шалиаха занимать беседой Риана. Владыка лесов проводил её в свой дом и не заводил ненужных разговоров.

С того Совета прошли годы, Тайрин жила в своём лесу и никогда не посещала Горного замка. Она знала только, что Риан жив и благополучен, неизменный кофе и свежий цветок в вазе, напоминали о нём, но постепенно боль от воспоминаний проходила, Тайрин ничего не меняла в своей жизни, даже переход не стала уничтожать. Не потому, что ждала появления Риана, просто установился некий порядок жизни, и она с этим порядком смирилась. Возможно, этому помог разговор в доме Владыки лесов, после того Совета, на котором она в последний раз видела Риана. Прошло немало лет, но она помнила каждое слово. Тогда в дом Владыки пришли Север и Динель, и Север рассказал историю сотворения Риана и Хела. В самом начале истории Изначального мира, Элуар предупредил Динель, что он отзовёт её для сотворения его собственного, идеального, по его мнению, мира. Того самого, из которого ушёл Алуаф и в котором шесть тысяч лет сидел Шалиах, разбираясь с идеально натворённым безобразием. Север рассчитывал, что сила Динель, поможет усилить защиту силы его старшего сотворённого. Так бы и было, если бы Динель не отозвал Элуир сразу после сотворения Риана и Хела. Риан открыл глаза, пылавшие серебряным огнём, и Север понял, что с ним ему придётся трудно. Хел получил силу огня сердца мира и тёмно-синие глаза младшего сотворённого обнадёживали сотворившего. Но с Рианом нужно было что-то делать. Когда Север увидел первое творение резвого юного мага, кинжал, в который Риан вложил силу, общую и для Севера и для него самого, Север стал искать помощи. Кинжал он отобрал и спрятал, окружив надёжной защитой – милое дитя взрослело и неизвестно, что могло натворить, используя это оружие. Дополнительной защитой, компенсирующей силу Динель, могло быть только существо, воплотившую в себе силу жизни. Им и явилась девочка, выросшая из семечка кленовой дриады, возлюбленной Владыки лесов. Дриада, Ацерина, давно ушла вместе с любимым на южный полярный континент, она не могла помнить и, естественно, не помнила, о многих тысячах семян, оставшихся в Заповедном лесу, но о них помнил Владыка лесов. Дриады любого леса всегда заботились о подраставших малышах, не делая различий, из какого семечка они появились, ведь они появлялись так редко – из многих миллионов семян, раз в десять тысяч лет могла вырасти дриада. Но эта дриада была необычная, она приобрела человеческий облик в пять лет, а не в двадцать, как обычно. Вот её, с согласия Владыки лесов, и забрал в свой замок Творец мира, Владыка Севера.
Тайрин слушала этот рассказ и понимала, почему Владыка лесов не стал её воспитывать сам. Она никогда почему-то не задумывалась об этом раньше. Может быть, потому, что младший сотворённый Севера, Хел, практически заменил ей и отца и учителя. Эльфийка Иллис стала её наставницей, а домоправительница Северного замка, Ольва, была необычайно добра и всё старалась приготовить для девчушки что-нибудь вкусненькое. То, что она, помимо дома и семьи, обрела ещё и подзащитного, малышка, а потом и Великая Звериная магиня, не знала до самого последнего времени, то есть до последнего Совета Творцов. Юный подзащитный в то счастливое время, носился по миру, работал в мастерской, резвился с русалками и дриадами и мало обращал внимания на вечно перемазанную лесными ягодами девчушку. Правда, однажды, он принёс ей волчонка – так Тайрин обрела самое преданное существо во вселенной, Щекна.
Даже спустя много лет после того Совета и разговора в доме Владыки лесов, привыкнув к жизни без Риана, Тайрин могла бы повторить слово в слово всё, что было тогда сказано. Но и тогда и сейчас она так и не могла с уверенностью сказать – что она значила для Риана, защиту, о существовании которой он сам не подозревал, но подсознательно тянулся к ней, или нечто большее. Тысячи лет совместной жизни не могли дать ответ. Цветы, музыка на берегу моря, волчье пение на скале, четыре кольца с алмазами, спорили с многочисленными Гелинн, золотыми змеями, Хеллен, Иргиль и ещё кем-то, о ком она просто не знала. Тайрин перестала решать неразрешимую загадку и стала просто жить. Жить, работать, любить своих потомков, своё дело, свой зелёный мир, старый дом у водопада и крошечный посёлок на опушке леса. Боль от сгоревшего счастья почти не напоминала о себе, даже неизменные утренние подарки Риана ничего не меняли.
- Ну, - думала Тайрин – если бы кто-то был моей защитой от белого безумия, я бы тоже посылала ему цветы. Лесные. Белое безумие, придёт же в голову, ещё бы сказала – белая горячка!

Необычайно красиво написано. Просто завораживает. А боль героев словно чувствуешь. Сколько на их долю выпало испытаний и горестей. Риан - счастье и мука Тайрин - сколько же он всего натворил, ведомый в целом, благими намерениями. Но благими намерениями... :-\
И сколь многое дурное вырастает из одно, всего одной ошибки. Когда-то маги позволили эльфам синего континента творить невесть что, потом увидели плоды их деяний и уничтожили континент. Только злая сила все равно осталась. ;-v Да и разум Северского наложился на ослабевшую душу Риана. Любовь спасает, и в этом раз любовь Тайрин спасла душу Риана от полного уничтожения. Только, кто её спасет от боли и горечи? Вы правы, эреа Convollar, простить можно, а вот забыть уже не получится. :( Грустно и горько. Да и создание этого "идеального" мира и тут недобро отметилось. Не позови тогда Величайший Динель, смогла бы она защитить душу сына от столь опасной силы. Но не получилось.
А Тайрин из этого разговора с Севером и Динель многое узнала и про саму себя.
Спасибо за продолжение вашей прекрасной и такой пронзительной истории, эреа Convollar! :)
[spoiler]https://img-fotki.yandex.ru/get/3001/107301928.db/0_ce988_c40e1d8a_orig.jpg[/spoiler][spoiler](http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/8/125/585/125585406_0_1445f_768a0112_XL.jpg)[/spoiler][spoiler](https://img-fotki.yandex.ru/get/9815/122263170.278/0_2cbf94_6e6915bf_XXXL.jpg)[/spoiler][spoiler](https://img-fotki.yandex.ru/get/3418/122263170.278/0_2cbf91_4b4ecdde_XXXL.jpg)[/spoiler]

Тайрин внимательно разглядывала свой гардероб. В этом году Ашрет просила её прийти на бал в Синегорье, вечером второго дня после зимнего Солнцестояния. В Синегорье жили эльфы и метисы – потомки древнейших бессмертных людей, соплеменников Ашрет. Ашрет была подругой детства Тайрин. В те страшные дни, когда с подачи Гелинн, люди стали нападать на посёлки древнейших, Тайрин спасла дочь Ашрет и Ниллорана, маленькую Ашретинни, или, как её чаще звали, Ашти. Теперь король эльфов Армарен и его королева, Ашти, приглашали Тайрин на зимний бал, и Звериная Магиня решала вечный женский вопрос – что надеть? По случаю праздника, в доме появилась не одна снежная роза в спальне, но целая корзина этих волшебных, в полном смысле слова, цветов, растущих только в саду Горного замка и в садах, окружающих дворец Звёздной Королевы Ниэль и Владыки Мира Могуществ Манвиэра. Корзина была сплетена из серебряной проволоки, с искусно выполненным вензелем из букв Т и Р. Запах цветов был необычно свеж и потихоньку заполнял весь дом.
- Вот, - подумала Тайрин – я уже напоминаю адвоката из Мира Выбора до катастрофы, и благодарный подзащитный присылает мне на праздник корзину снежных роз! Однако, что всё-таки надеть на праздники?
Она открыла шкатулку с украшениями, ту, в которой не было изделий Риана. Впрочем, Риан драгоценностей больше не присылал. Зато Шалиах прислал любимой тёще колье, серьги и перстень. Бирюза, чистая, как зимнее небо в ясный день и серебро. Тайрин ещё раз перебрала свои платья и выбрала белый бархат, отделанный вставками из парчи цвета бирюзы с очень низким декольте, чтобы колье показало себя во всем блеске. Потом ей захотелось сделать высокую причёску и украсить волосы снежной розой. Правда, у этих роз были весьма приличные шипы, но в руках магини шипы исчезли, и Тайрин с удовольствием оглядела себя в зеркале.
- Для бала очень хорошо, - подумала она – правда, несколько ярко, но почему бы нет? В конце концов, я могу позволить себе побыть нарядной в праздники. Вчера ночью мы жгли костры на холме и водили хороводы, а сегодня будем танцевать на балу у эльфов – во всём есть своя прелесть. Потом навещу детей и внуков, а дети приедут ко мне, да и внуки-правнуки тоже, а через две недели дни станут чуть длиннее и солнце пойдёт на лето!
Она подобрала ещё два платья для визитов к детям, и решила, что уже пора отправляться в Синегорье.

Ашрет встретила Тайрин со Щекном в холле королевского дома, и они втроём вошли в парадный зал, где уже собрались эльфы не только Синегорья, но и гости из других эльфийских общин. Тайрин обнималась с Ашти, здоровалась с её супругом-королём, улыбалась красавице Гайрэ, а светильники под высокими сводами зала уже начинали петь Зимний вальс. К Тайрин подошёл высокий смуглый эльф, видимо из южных селений и Звериная Магиня впервые за много лет закружилась в любимом танце. Лицо эльфа показалось ей смутно знакомым, и напоминало о неприятной ситуации, но это было связано не с красавцем-эльфом, а скорее почему-то с Рианом.
- Ну, конечно, - вспомнила Тайрин – давно, после возрождения Кольца миров, очередная заморочка Риана, Индара, зал со статуями змей с женскими головами, танец змеи, а эльфа зовут Рамиш! Он мореход и он вернул Индаре кольцо! Бедная Индара! Такая красивая и такая глупенькая!
Перед глазами Тайрин возник огромный зал, золотые статуи змей, плафон со змеёй и золотой диск на полу. Редкой красоты эльфийка, длинные чёрные волосы, почти до пят, платье, как вспышки пламени, танец змеи и Риан в кресле, обитом красным бархатом. Ассиоль, бросившаяся на шею Риану с радостным воплем – «Дед! Вот ты где! А мы тебя искали!». Притихший зал, зелёное пламя, и она сама, Тайрин, запускающая в лоб любимому супругу обручальное кольцо!
- Сколько же всего помнишь, - подумала Тайрин, посмотрев на Рамиша – всех этих дев и не дев, а ведь измен, осознанных, во всяком случае, практически и не было. Ну, две, три, может быть, да и то – можно ли считать осознанной связь с Иргиль? Или эти разнообразные дыхания весны, которые так и остались в проекте! Разве вот Аннуир, так то и была одна ночь, после которой Аннуир отправила Риана домой, чему он был очень рад. А красавица Индара сбежала к Рамишу, но и он вернул ей кольцо через год совместной жизни. Но о чём я думаю, на балу-то? Всё ведь в прошлом и хорошо, что в прошлом!

Тайрин, за последние десять лет, уже забыла о праздниках, да и много ли их было даже в самые счастливые годы её жизни? Этот бал, смех, улыбки, знакомые лица – она словно сбросила с плеч несколько тысяч лет.
- Как тебе мой родич? – спросила Гайрэ в перерыве между танцами.
- Хорошие у тебя родичи, Гайрэ, - улыбнулась Тайрин – но почему он вернул кольцо красавице Индаре, ведь, кажется, был в неё влюблён?
- Всё просто, как ромашка, - сказала Гайрэ – глупость Индары равна её красоте! Года Рамишу хватило с избытком, прекраснейшая дева южных эльфов вернулась к папе, а папа был очень сердит, особенно после того случая на Совете старейшин.
- Это когда в середине Совета на стол шмякнулся изрезанный в лапшу бархатный мужской халат?
- Ну, да, глупышка вновь решила очаровать твоего супруга, но халат не золотая змея и на Риана не подействовал. Вернее подействовал, но с обратным результатом! Однако к тебе идёт Армарен, пройдёшь в полонезе с королём эльфов?
- Непременно! – сказала Тайрин и подала руку королю.
- Тайрин, - Армарен был всё так же хорош, как и во времена Великого Кольца – Рамиш очень хочет взглянуть на Заповедный лес, но не решается просить об этом Великую Магиню.
- Скажи Рамишу, что я буду рада видеть его у моста через долину на четвёртый день после сегодняшнего бала. Завтра я хочу навестить Сильверен, а потом Наира. В конце недели я обещала быть у Ринель и Шалиаха, а заодно посетить Северина и Саванти.
Тайрин и Армарен прошли последний зал и Звериная Магиня поклонилась гостям, улыбнулась Рамишу и исчезла вместе со своим волком.
Посещение детей заняло ещё два дня и это были хорошие дни. Замёрзшее озеро Сильверен, покрытые инеем голубые ели, замок Ариэля, потом Мир Медведя, Эллис и Наир, оборотни, заглянувшие к родителям Ассиоль и Эрнил, Сиоль с Файнель, бал в доме Теолы и Великого Медведя, разговоры между танцами, смех и весёлый лай Астры, игравшей со Щекном и, наконец, возвращение домой. Тайрин не заметила, как пролетел короткий зимний день, а на утренней прогулке увидела подлетевшего к мосту всадника на вороном коне.
- Ну, да, - вспомнила Тайрин – ведь я обещала Рамишу показать Заповедный лес, жаль дриады спят, но долг гостеприимства – дело святое! Хорошо, что я с утра приоделась!
Она перешла через мост и взяла под уздцы коня Рамиша.
- Прошу пожаловать в Заповедный лес, - Тайрин вела коня, а Рамиш шёл рядом с ней.
Вороной красавец отправился в конюшню к Золотинке, а гостя Тайрин пригласила выпить чашку чая с пирожками. Лаххи, в нарядном кружевном передничке и чепчике с оборками принесла в гостиную поднос со сладостями и степенно поклонилась гостю. Енотов в кружевах Рамиш ещё никогда не видел, Лаххи просто очаровала его, и он спросил, можно ли её погладить?
- Конечно, - сказала Тайрин – но с разрешения её супруга, он сейчас в Зимнем саду, там столовая зверей!
- Магиня, твоего волка я уже видел, но есть ещё кто-то?
- Сейчас увидишь, - улыбнулась Тайрин и в комнату вошли рыси, лисы, коты и волк. Возглавлял шествие важный Енот, очень большой и красивый.
- Вот супруг Лаххи, он не возражает, можешь погладить его прекрасную жёнушку.
Енот важно кивнул и Рамиш погладил Лаххи по пушистой спинке. То, что енот носил короткие клетчатые штаны на подтяжках, Рамиша уже не удивило.
- Хорошо, что хоть не кружевные, - подумал он.
После чая Тайрин повела гостя по тропе вдоль ручья, потом они перешли через мостик над неумолчным водопадом и зашли в харчевню хафлингов, прогулялись вдоль реки, и Тайрин, извинилась за то, что вглубь леса заходить можно только ей.
Уже смеркалось, когда эльф-мореход собрался уезжать и спросил Тайрин, может ли он пригласить её в маленький южный порт, там сейчас тепло и осенние штормы уже закончились. Тайрин сказала, что она собирается посетить своих детей, живущих в южном полушарии, за красными песками народа демонов пустыни.
- Но я тоже хотел посмотреть на знаменитые красные пески, - сказал Рамиш – может быть, Великая Магиня окажет мне честь и воспользуется моим кораблём? Я знаю, где находится замок Шалиаха и Ринель, там есть удобный причал и я бывал там вместе с Фионом, если он тебе знаком.
- Знаком, - Тайрин вспомнила Великого Мастера народа эльфов из Мира Могуществ – но, сколько времени займёт путь? На следующей неделе ко мне начнут съезжаться дети, внуки, правнуки – в общем, ответные визиты!
- Мы пройдём часть пути на кристалле Фиона, потом уже поднимем паруса, - сказал Рамиш – за день доберёмся. Я знаком с Шалиахом, он Великий Маг и хороший друг.
- Ну, что же, - ответила Тайрин – морское путешествие мне не повредит. Но твой корабль стоит в эльфийской гавани? Я буду там завтра до полудня.

Старая эльфийская пристань, Тайрин помнила её, когда-то она сидела на камнях в стороне от причала, светила луна, а внизу, почти у воды, стоял музыкант и играл на саксофоне. Всё-таки это было прекрасное время, а слёзы, стоявшие в глазах тогда ещё Хранительницы леса, облегчали душу и не причиняли боли. Сколько тысяч лет, сколько миллионов лет прошло с тех пор и вот теперь, Великая Звериная Магиня стоит на том же холмике, смотрит на утреннее серое море, на реку, за которой, среди скал, есть ещё одна маленькая гавань, и причал Горного замка. Стоит ли там ещё кораблик, на борту которого было выложено аквамарином название – «Тайрин»? Хотелось переместиться туда и узнать, жив ли ещё тот кораблик и какое имя он теперь носит. Тайрин показалось, что там, на другом берегу большой реки, в тени деревьев с белыми цветами, смутно видна чья-то очень знакомая тень, стройный силуэт мужчины, за которого она всегда была готова отдать свою жизнь, и который принёс ей столько счастья и столько горя! Но счастья всё-таки было больше, она ведь не знала, что является защитой Риана и он не знал.
- И лучше бы мне этого не знать! – подумала Магиня.
Тайрин спустилась с холма и пошла по тропе к эльфийской гавани.
Тропинка закончилась у круглой башни-маяка, обозначавшей границу крошечного порта, дальше вдоль скал шла дорога, вымощенная золотистыми квадратными плитами. Сам городок, в котором жили эльфы-мореходы был вырублен в скалах – каменные лестницы, стройные колонны, арки, сады, в которых прятались дома с башенками. Субтропический климат, море, зелень, создавали впечатление, что, если где-то и есть зима, но уж сюда она не заглядывает. В дальнем углу гавани располагались верфи, там мореходы растили свои корабли, а у причала стояло несколько парусных судов, и Рамиш уже ждал её на пристани. Красивый, лёгкий парусник, казалось, был готов взлететь и не мчаться по волнам, а скользить над ними. Тайрин улыбнулась неожиданному совпадению – на ней было платье из золотистого атласа и плащ, цвета листьев зимнего дуба, а на мачте корабля развевался золотистый вымпел. Рамиш поклонился гостье, представил её небольшой команде эльфов-мореходов, познакомил с синеглазым капитаном и проводил в уютную каюту.
- Сейчас мы пойдём на кристалле, а в южных широтах поднимем паруса, - сообщил он Тайрин - надеюсь, Великая Магиня останется довольна нашим обедом, а пока я прошу меня простить, мы уходим немедленно. К вечеру здесь ожидается шторм и нам нужно уйти на юг до того, как он начнётся.
- Кажется, я вас задержала, - извинилась Тайрин – прошу меня простить.
- Команда рада видеть на борту Великую Звериную Магиню, не говоря уж о дельфинах и адмирале, - Рамиш покраснел, поклонился и вышел.
- Ну, конечно, ты, прекрасный эльф, насколько я помню, адмирал южного эльфийского флота, - подумала Тайрин – и, стало быть, я на борту флагмана, кажется, он называется «Золотой дельфин»!
Во второй половине дня, «Золотой дельфин» поднял паруса и Тайрин, после обеда под золотистое эльфийское вино, устроилась на верхней палубе. Здесь было лето, тёплый ветерок надувал паруса, неслась рядом с кораблём команда дельфинов и один из них, в самом деле, имел совершенно необычную золотистую окраску.
- Это мой старый друг, - сказал подошедший Рамиш – я познакомился с ним, когда он был ещё малышом. Теперь он первый помощник капитана.
Тайрин знала, что в Изначальном Мире изредка рождаются дельфины такого необычного цвета, сейчас красавец вёл за собой десять дельфинов и казался вторым солнышком, решившим поселиться под водой. Она посмотрела на своего спутника. Рамиш был необычайно красив даже для эльфа.
- И что этой дурочке Индаре было нужно? – подумала она – что привлекло её в моём блудном супруге и что привлекло Рамиша к глуповатой красотке? Невероятная красота? Да, Индара очень красива, но до сих пор живёт в доме отца, а ведь у эльфов всегда мальчиков рождается больше, чем девочек.
Рамиш смотрел на волны за бортом и, кажется, боялся поднять глаза на Звериную Магиню. Очень красивые, чёрные глаза. Такие чёрные, что зрачки от радужки почти не отличались.
- Странно, - подумала Тайрин – Рамиш умён и красив, а какие глаза! Но почему я всё время, Хаос меня побери, вижу другие глаза, тоже очень тёмные и помню, когда у Риана глаза темнели почти до черноты? Интересно, когда он резвился со своими подругами, глаза у него тоже темнели? Тьфу!
Тайрин посмотрела на небо, близился вечер, на горизонте проступали очертания далёких гор. Они приближались к гавани Шалиаха.

Последние лучи заходящего солнца окрасили небо в нежно-розовый цвет, позолотили паруса корабля, гордо и неторопливо входящего в гавань. На причале стояли не только Шалиах и Ринель, но и Северин с Саванти и Лианель с Фионой.
- Тебя встречают, Великая звериная магиня, - улыбнулся Рамиш – я послал зов Шалиаху, когда мы подняли паруса.
- Спасибо, адмирал, - сказала Тайрин и подумала, что она явно недооценила этого эльфа, умение пользоваться безмолвной речью среди его соплеменников встречалось нечасто. Вынырнули из воды и взлетели в воздух дельфины, и Тайрин сошла с корабля.
Шалиах с одобрением глянул на любимую тёщу, ступившую на причал, в сопровождении его старого друга, Северин улыбнулся, а Ринель обняла Тайрин. Саванти и Фиона окружили старшую в роду, и повели в замок, мужчины немного отстали. Лианель пригласил команду в свой замок, но капитан и десяток эльфов считали невозможным покидать корабль. Впрочем, все приняли приглашение Шалиаха посетить его замок завтра вечером, оставив на корабле только дозорных. Ужин в семейном кругу затянулся почти до полуночи, потом все вышли на террасу. Внизу, под скалами, вздыхало море, светил огнями «Золотой Дельфин», Тайрин, Ринель и Фиона с Саванти устроились в уголке и смотрели на крупные переливающиеся звёзды на тёмно-багровом небе. Защитная сеть Мира отражала красные пески пустыни, как зеркало и придавала небу над континентом странный тревожный цвет.
- Мама, - спросила Ринель – а не собираешься ли ты наставить нашему папочке небольшие изящные рожки? Они бы его очень украсили!
- Ну, ты скажешь, Ринель, - фыркнула Саванти – впрочем, я с тобой, совершенно согласна!
Фиона молча улыбалась, но видимо тоже представила себе Великого Мага с ветвистым украшением на голове.
- Нет, девочки, - сказала Тайрин – Рамишь очень привлекательный эльф, но ему нужна нормальная семья, любимая и любящая жена, парочка маленьких эльфов, а я, ну, что же, я ему очень благодарна, он дал мне возможность вспомнить, что я живая и ещё недурная собой женщина, а не только бетонный саркофаг над Чернобыльской АЭС.
- Это что ещё за саркофаг? – спросила Фиона.
- Я тебе как-нибудь расскажу, вы ведь меня навестите меня на следующей неделе? Пока я могу сказать одно – идти по стопам моего супруга я не собираюсь. Такая мелкая месть – дело недостойное, но вот немного радости в жизни, просто сознание того, что ты желанна – это так необходимо иногда. Кстати, Ринель, когда ты видела отца в последний раз?
- Давно, - сказала Ринель – когда он уходил в Мир Выбора.
- Это плохо, Ринель, ты его дочь, он любит своих детей, вот уж вас-то он действительно любит, без всяких оговорок.
- Да, конечно, - съязвила Ринель – любит он нас, поэтому Сильверен и Наира предложил бандитам в качестве заложников!
- Ринель, милая, граф Северский и Риан не совсем одно и то же! Сильверен и Наир были в боевых поясах, но мне, честно говоря, тоже эта затея не понравилась. Тем не менее, он ваш отец, хоть раз в несколько лет можно его навестить?
- Мама, да не хочу я его видеть, или это тебе интересно знать, как наш папенька проводит время?
- Я знаю, что он здоров, этого достаточно! Мне достаточно, но не вам и не ему.

На следующий вечер в доме Шалиаха собрались гости. По совету Тайрин, Ринель пригласила демонов пустыни, разумеется, дэви пришли в сопровождении старших братьев или матерей. Проклятие давно было снято с них и прекрасные обитательницы красных песков больше не прятали свою красоту под глухими покрывалами. Народ демонов не изменил своим традициям, они, как и прежде, жили в маленьких крепостях в глубине песков, вокруг источников воды. Снятое проклятие не лишило их ни силы, ни крыльев, но теперь они могли применять эту силу по собственному желанию. Рамиш и его мореходы никогда ещё не видели обитателей пустыни и, надо сказать, были совершенно очарованы красотой крылатых созданий. Тайрин даже подумала, что капитан «Золотого дельфина», как в древние времена, превратится в человекообразный овощ, но мореход просто не отходил от одной из красавиц. Рамиш смотрел только на Звериную Магиню, и Тайрин понимала, что необходимо принять срочные меры. Адмирал южного флота эльфов был слишком хорош, чтобы морочить ему голову.
- Я не вижу Лейлы, - сказала она Ринель – ты её пригласила?
- Она задерживается, - сказала Ринель – лечила маленького сайгака, сломавшего ногу, но скоро будет, в сопровождении старшего брата.
Действительно через несколько минут в зале появилась девушка в лимонно-жёлтом платье, крылья были сложены за спиной и чёрные локоны почти закрывали их. У неё были удивительные глаза, золотистые, как топазы и волосы были схвачены тонким золотым обручем, с которого на лоб спускалась золотая топазовая капля.
Дэви сопровождал старший брат, очень похожий на сестру и эта пара сразу привлекла к себе внимание.
Тайрин послала зов Шалиаху, она хотела, чтобы милый зять пригласил её на следующий танец. Шалиах немедленно утащил Тайрин, а Рамиш, наконец, заметил Лейлу. Дальше всё было вполне предсказуемо, женщины всегда страдают пристрастием к сводничеству – магини они или нет. Тайрин незаметно вышла на террасу вместе с Ринель.
- Ну, милая, я, пожалуй, отправлюсь сейчас в свой лес, нечего мне здесь мелькать. Передай мои извинения гостям и благодарность Рамишу за прекрасное морское путешествие. Думаю, сейчас его больше влекут красные пески. Кто знает, может быть, это то, что он искал?
- Значит ли это, что ты раздумала наставлять папе рога? – спросила Ринель.
- А ничего это не значит, всё может быть, но Рамиш слишком хорош, чтобы втягивать его в такие игры!
- Ты, всё-таки, любишь отца, - тихо сказала Ринель.
- Люблю, тут уж ничего не сделаешь, но я с этим справлюсь, ничего со мной не случится! Поцелуй за меня Шалиаха и на следующей неделе я вас жду, всех, хоть по очереди, хоть всех одновременно.
Вспыхнуло зелёное пламя, и Тайрин исчезла. Лесной посёлок уже спал, на мосту её ждал Щекн и они вошли в знакомый старый дом. Горел камин, Тайрин сняла плащ и устроилась на диване перед огнём. Еноты спали на диванчике под лестницей, вместе с котами, рыси и лисы шастали где-то в лесу. Тайрин посмотрела на тлеющие угли и решила не будить дремлющую саламандру, да и ей самой пора было отправиться в спальню. Она бы и отправилась, если бы в камине не вспыхнуло пламя и не появилось знакомое лицо.
- Ты хорошо повеселилась, Тайрин, - сказал голос, которого она не слышала десять лет – это что-то серьёзное или ты просто решила развлечься?
- Ни то и не другое, - ответила Тайрин – я просто вспомнила, что я тоже женщина и мне захотелось праздника. Развлечься – это пошловато, ты не находишь? Особенно, когда речь идёт о Рамише. А серьёзного не может быть, но это не должно тебя беспокоить, я не собираюсь вмешиваться в твои развлечения или в твоё «серьёзно».
- Ты ещё любишь меня, Тайрин, - сказал голос – я этого не стою.
- Это моё дело, тебя оно никак не затрагивает. А быть твоей защитой я приговорена судьбой, тут ничего не поделаешь.
- Тебя это тяготит?
-Нет, и ты знаешь сам, я просто люблю тебя, без оговорок. Раньше я думала, что это взаимно, теперь я не знаю, что думать и стараюсь эту тему даже в мыслях не затрагивать. Так уж всё сложилось, к тому же мы сотворили детей, и я тебе благодарна за них. Они меня любят и тоже без оговорок и заклятий.
- Меня, кажется, уже нет. Я их много лет не видел, ни детей, ни внуков.
- Я говорила с ними и ещё буду говорить. Наши с тобой заморочки их не касаются.
- Ты не спрашиваешь, как я жил все эти годы?
- Это твоя жизнь и ты сам решаешь, как тебе жить и что делать.
- Я видел тебя на том холме, недалеко от эльфийской гавани, ты не заметила.
- Заметила.
- Тайрин, я понимаю, что получил то, что заслужил, но я ….я не уверен, нет, я знаю, что всегда любил тебя, защита не при чём! Мне бы хоть увидеть тебя, пусть издали.
- Ну, во-первых, ты не можешь знать, что на тебя действовало – необходимость защиты могла срабатывать подсознательно. Теперь, во-вторых – ты представляешь себе, что я буду чувствовать, увидев тебя? Любимое лицо и дуло пистолета – прекрасная картина, ты не находишь? И, в-третьих – ты очень сильный маг, почему ты не пытался бороться со всеми этими заморочками? Надеялся, нет, ты был уверен – я всё прощу. Я устала прощать, пойми, а уж сейчас, я боюсь тебя увидеть. Кстати, я боюсь и не хочу знать, как и с кем, ты проводил время последние десять лет. Возможно, ты не помнишь, но я ревнива. Лучше нам не встречаться друг с другом, Риан, уж если я – твоя защита, то так ей и буду, несмотря ни на что.
- Тайрин, но ведь Динель давно здесь, моей защитой должна была быть она! Тай, я вёл себя, как последняя сволочь, ты права, я даже не пытался бороться, но тебя я всегда любил, всё остальное – пыль!
- Риан, когда-нибудь я смогу смотреть на тебя и не видеть в тебе графа Северского. Когда-нибудь, не знаю, когда. Но не сейчас.
- Тебе пора уснуть, уже поздно, но хоть говорить с тобой я могу? Иногда?
- Можешь, говори, может быть, мы сумеем лучше понять друг друга, если очередная Иргиль или Индара, Хеллен, Аннуир или ещё кто-то не покажется тебе более приятным развлечением, нежели разговоры со мной! Спокойной ночи, Риан!

цитата из: Tany на 27 октября 2015 года, 20:22:50

цитата из: Drago63 на 27 октября 2015 года, 12:47:56

[spoiler]А аккуратные красные полоски на попке - почти любую женщину ;) :-*[/spoiler]

[spoiler] В наше время, когда большинство женщин зарабатывают не меньше, а то и побольше мужчин, тянут на себе дом, хозяйство, имеют образование и профессию, умеют делать, практически, все, что положено, но лениво делать мужчинам, покажи мне идиотку, которая позволит к себе хотя бы прикоснуться возомнившему о себе самцу? ??? ;-v[/spoiler]

[spoiler]"У женщин не хватило сил остаться слабым полом" (приписывается Иоанне Хмелевской).
Если женщина связывает свою судьбу с лодырем или ничтожеством, которому "лениво" отвечать за семью и делать мужскую работу, пусть не сетует на свою горькую долю. И пусть наставляет ему рога, заслужил. Хотя есть такая поговорка: "Бачилы очи, шо купувалы" ;)
Ну, а настоящий мужчина и семью будет содержать, и о любимой женщине позаботится, чтобы она не слишком уставала, и на место ее поставит, если начнет забываться ;) Уж поверь.
Хотя именно женщины приложили просто титанические усилия к тому, чтобы настоящих мужчин стало меньше, а таких вот ленивых ничтожеств - больше. Но они не признаются в этом даже под страхом жестокой пытки ;)[/spoiler]

Кольцо миров плыло среди звёзд, по дороге времени. Сто раз тенистые поляны Заповедного леса расцветали ландышами, а летние ночи дышали ароматом северных орхидей. Сто раз зацветал персиковый сад у домика в парке Горного замка, и пылала сирень под окнами бывшего жилища Тайрин. Сто раз флакончики с розовым маслом возникали на столике в спальне Тайрин, и всё лето аромат спелых персиков наполнял её дом в Заповедном лесу. Бесконечна жизнь магов, но не неизменна. Ещё пятьдесят лет назад, Динель окончательно взяла на себя защиту силы своего сотворённого и Тайрин больше не чувствовала себя щитом силы Риана. Она не видела его, но неизменная чашка кофе появлялась каждое утро в её спальне и цветы по-прежнему будили её своим ароматом. Они часто разговаривали, но встречи Тайрин боялась и Риан это понимал. Дети её, их дети, всё-таки стали приходить в Горный замок, они рассказывали Тайрин о жизни их отца, ставшего более замкнутым и строгим, а Рагха, посещавшая, время от времени, дом в Заповедном лесу, клялась своей коброй, что Риан одинок и переход защиты к Динель ничего в его жизни не изменил. Динель сообщила Риану, что Тайрин больше не защищает его, Риан ответил, что от любви магия не спасает и Тайрин всегда была и будет единственной женщиной в его жизни. Всё остальное - пыль и не имеет для него значения, он будет ждать столько, сколько понадобится, хоть всю вечность. Правда, однажды в замке объявилась Индара, на этот раз со змеёй, золотой коброй, но визит её был прерван самим Рианом, который послал зов отцу красавицы и попросил забрать оную красавицу немедленно и лучше присматривать за ней.
В Мире Выбора появились первые Наставники, и по зову их, впервые за сто лет, Мир Выбора посетил патруль Шалиаха. Время в Мире выбора текло иначе, нежели в Мирах Кольца. Здесь прошло не меньше тысячи лет. Риан был в том патруле, он в последнее время часто ходил в патруль, и с удивлением смотрел на Мир, похожий на мечту Тайрин. Чистые реки, древние леса, маленькие уютные города, похожие на Город Мастеров Изначального Мира, люди, проживающие долгую жизнь и переходящие на новый уровень познания. Люди-хранители, рачительные хозяева своего мира, люди, принимающие звериный разум, как равный их собственному разуму, просто отличный от него. Звери, свободные, здоровые, долгоживущие, уверенные в том, что в случае беды на помощь придут люди-хранители мира.
- И я хотел сохранить прошлое? – думал Риан – стать властелином грязного, вечно воюющего, перенаселённого, полуголодного мира? Тайрин была права, нам нечего было делать в прошлом, я должен был вернуться, увести всех наших и прежде всего мою Тайрин! Мою, тогда ещё мою.
- Всё тоскуешь? – Шалиах с некоторым сочувствием посмотрел на Риана – где твои подружки, где дриады, где русалки? Ты сто лет не вылезал из Горного замка, ну, не считая патрулей.
- Хорошо, что дети меня навещают – дети, внуки, правнуки. Они смогли простить, и я не предавал их. Да вот ещё ты и Орризар, иногда Хел заходит. А подружки…Знаешь, Шалиах, приходит день, когда ты понимаешь, что во всём мироздании тебе нужна только одна женщина! Я имел глупость считать Тайрин наивной, идиот, она просто любила меня, а надо было расцарапать мне морду! Это я был наивным олухом, полагая, что Тайрин всё простит, и всегда будет прощать. Вечно. Она и прощала, но память у нас очень уж хороша, захочешь, да не забудешь ничего! Особенно тот, наш безумный поход в прошлое Мира Выбора. Я и сам себя, тогдашнего, забыть не могу. И простить себя не могу.
- Ну, дети тебя не забывают, уже и то хорошо, - сказал Шалиах.
- Это Тайрин, давно, ещё сто лет назад уговорила их прийти в Горный замок, а потом всё как-то наладилось. Мы с ней иногда разговариваем, для меня это почти праздник, а для неё – не знаю!
- Наставники Мира выбора говорили со мной, - помрачнел Шалиах – они очень сильны, эти Наставники. Они умеют ходить по мосту времени – в будущее и в прошлое, хотя в прошлое ходить сложнее. Они сказали мне, что когда-то, задолго до той, древней катастрофы, на заре времён, люди изгнали из Мира магиню, хранительницу зверей. Риан, они точно имели в виду Тайрин. Они хотели бы вернуть её и отдать ей Синий континент, там живут только звери.
- Нет! – Риан почему-то говорил громким шёпотом – нет, ни за что! Это слишком! Если она уйдёт, я уйду вслед за ней!
- Риан, я говорил с ними, им не нужен маг огня, тем более с такой силой, как у тебя. Решать будет Тайрин.

Владыка лесов возник в саду Тайрин несколько неожиданно. В Заповедном лесу бушевала весна, цветник у старого дома наполнял воздух ароматом ранней сирени, дикие яблони за поляной нарядились в кружевные бело-розовые платья. Тайрин только что вернулась из леса, переоделась в светлое платье с цветочками и сидела в беседке, смотрела на цветы, пила возникший на столике кофе и слушала музыкальную птичью программу. Вчера к ней приходила Эрниенна, сказала, что Наставники Мира Выбора просили Творцов Мира принять их и, насколько ей известно, просили отпустить в Мир Выбора Великую Звериную Магиню. Сам разговор происходил за закрытыми дверями, и Эрниенна не знала, что ответили Творцы Наставникам. Тайрин всё это совсем не нравилось, ей вообще в последнее время лезли в голову не очень радостные мысли.
- Может быть, я и нужна здесь была только для того, чтобы сдерживать силу Великого Мага Риана? – думала она – и Риан, как назло, пропал куда-то, не иначе, опять загулял, кот мартовский!
Появление Владыки лесов прервало эти малоприятные размышления.
- Тайрин, дитя моё, - сказал Владыка – не придумывай проблем сверх необходимого! Всё-таки я твой сотворивший, я знаю, о чём ты думаешь, да и звери беспокоятся. Девочка моя, ты порождение Изначального Мира, не будь Риана, ты всё равно стала бы Великой Звериной Магиней, только путь твой был бы легче, но, может быть, скучнее. В любом случае, я проклял уже сотни раз, тот день, когда согласился отдать тебя на воспитание Северу!
- Владыка, - спросила Тайрин – что сказали Творцы Наставникам?
- А что они могли сказать? Разумеется, нет! Ты наша Магиня, ты часть нашего Мира, мы не можем и не хотим терять тебя.
- Нет - сказали все, или были воздержавшиеся?
- Нет - сказали все, в том числе звери – они рычали так, что Наставники и сами поняли бессмысленность своей затеи. Но они всё-таки решили поговорить с тобой, этого Творцы не могли им запретить, ты свободна и выбор за тобой.
Тайрин не решилась спросить, что думает по этому поводу Риан, она больше трёх месяцев не слышала его, с того момента, как вернулся патруль, но Владыка заговорил сам.
- Твой блудный супруг уже три месяца не появляется в замке, сидит в твоём домике и смотрит на озеро. На зов не отвечает, Шалиах и Наир пытались с ним поговорить, но он молчит и прячется ото всех. Похоже, он боится, что ты уйдёшь.
- Чего ему боятся, моя защита ему больше не нужна!
- Но вот я вижу кофе на твоём столе, аромат такой, что запах цветов перебивает!
- Попробуешь, Владыка?
- С удовольствием, не знаю, что Риан делает с этим напитком, но он у него получается просто волшебный! Тайрин, я не хочу лезть в ваши с ним дела, но, похоже, он тебя любит и защита тут не при чём! Просто уж натура такая получилась, но ведь ты и сама не хотела бы, чтобы он превратился в плохую копию своего брата?
- Да, не хотела бы, он пробовал однажды, так я его была убить готова. Но и делить мужа со всеми, кто подвернётся ему под руку или под что-нибудь ещё, я тоже не хочу.
Но, спасибо тебе, Владыка, теперь я знаю, что Творцы не пытаются избавиться от меня!
- Я тебе не Владыка, я твой сотворивший, а учитывая, что ты всё-таки родилась, хоть и из кленового семечка, я твой отец. Не забывай этого, девочка! Не забывай и то, что ты действительно очень нужна своему Миру. Скоро к тебе придут Наставники, так взгляни на свой лес, у дороги собрались все звери, как перед лесным пожаром, и зайцы и косули и волки. Сегодня они отменили охоту, сегодня они спасают свою Магиню!
- Я готова к разговору, - сказала Тайрин.
- Ты уже всё решила? – спросил Владыка лесов.
- Решила, мой дом здесь, в Заповедном лесу, я не уйду.
Очередной кофейник с горячим кофе возник на столе из вспышки огня, вместе с охапкой тёмно-золотых роз и набором изящных фарфоровых чашечек. Владыка лесов, покачал головой, усмехнулся и исчез.

Наставники появились сразу после исчезновения Владыки лесов. Два молодых парня и девушка, голубоглазая, с пепельной косой, короной обвитой вокруг головы. Простая одежда, скупо украшенная изумительной вышивкой, красивые лица, здоровый румянец на щеках – Тайрин они понравились, но на принятое решение это обстоятельство никак не повлияло.
- Приветствуем тебя, Великая Звериная Магиня, - сказал один из парней, темноволосый и кареглазый, видимо, старший в группе.
- Рада вас видеть, - ответила Тайрин – проходите в беседку, выпейте по чашке кофе, напиток хорош, его готовит мой супруг!
Наставники устроились вокруг стола.
- Собственно, именно поведение твоего супруга во время вашего похода в наше прошлое, дало нам надежду на твоё согласие переселиться в наш мир, - сказала девушка.
- Что бы ни сделал мой супруг, - ответила Тайрин – я остаюсь частью своего Мира, я нужна своему лесу, своим зверям, своему Миру. У вас когда-то говорили – король приходит и уходит, родина остаётся. Моя родина – здесь. Я остаюсь дома.
- Ты действительно Великая Звериная Магиня, - сказал кареглазый парень – твоё решение вызывает уважение.
- И тебя очень любят твои звери, - добавил его товарищ - стоит только взглянуть на поляну за твоим цветником.
Тайрин обернулась. На поляне собрались звери – волки, тигры, леопарды, даже пара ирбисов спустилась с западных гор. Только хищники, очевидно, травоядные остались за дорогой, внутри леса, но Тайрин увидела ветвистые рога, стоявших вплотную к диким яблоням, оленей. Рога образовали очень впечатляющую колючую стену. Деревья тоже решили защищать свою Магиню и вдоль старой каменной стены появились колючие гледичии. Звери молчали, даже птиц было не слышно, но, подняв голову, Тайрин заметила кружащих в небе орлов.
- Ты нам нужна, Тайрин, - безмолвный зов Урха, Волка волков нельзя было спутать ни с чем.
- Я не уйду, - так же безмолвно ответила Тайрин.
- Ты не уйдёшь, да, - сказала голубоглазая девушка – ты не можешь уйти!
- Не могу, - сказала Тайрин - и не хочу, но у вас скоро появится своя звериная магиня, родная по крови вашему Миру и вашим зверям!
- Ну, что же, прощай, Великая, - сказал кареглазый парень – мы возвращаемся домой. Наши далёкие предки причинили тебе зло, и мы хотели его исправить.
- Ошибки были у всех – и у ваших предков и у наших магов. Но нельзя жить только прошлым, ваш Мир ждёт путь вечного познания. Это ваше настоящее и будущее. Прощайте, Наставники.
- Спасибо за чудесный кофе, - сказала девушка – мы будем рады, если ты как-нибудь заглянешь к нам, теперь наш Мир похож на твою мечту!
Наставники исчезли, Тайрин посмотрела на поляну, гледичии тоже ушли, Урх лежал под орехом и беседовал с леопардом и Щекном.
- Тайрин, - знакомый голос заставил Тайрин обернуться.
На дорожке, ведущей к старым мраморным ступеням крыльца, стоял Риан, такой знакомый в своём любимом домашнем костюме – чёрная шёлковая рубаха с кленовым листочком у плеча и такие же свободные штаны. Босой, он любил летом ходить босиком, с хрустальным кувшинчиком в руках. Кувшинчик сиял на солнце золотом содержимого.
- Тайрин, может быть, немного коньяка не помешает?
Тайрин молча запустила в блудного супруга горячим кофейником, но супруг увернулся, а кофе вновь очутился на столе.
- Ладно, - сказала Тайрин – по глоточку можно.

Узнав от Ассиоль, что Наставники Мира Выбора просят отпустить к ним Великую Звериную Магиню, немалое, прямо скажем, потомство Тайрин и Риана, собралось на свой, семейный совет. Совет принял единогласное решение ни в коем случае не допускать такого безобразия. Ввиду экстренной ситуации дети, внуки и правнуки, отправились в Горный замок с твёрдым намерением, во что бы то ни стало, отыскать папашу, сказать ему несколько тёплых слов и заставить действовать. Как он будет действовать, никто предположить не мог, Ассиоль предложила решать все вопросы по мере их возникновения. В Горном замке Риана не оказалось, и Рагха клялась, что никто его не видел с полудня.
- Утром был, - рассказывала Рагха – сидел, как обычно у озера, потом исчез.
Марь, обычно приносившая обед в домик Тайрин, уверяла, что там Риана нет.
- Хорошо, - сказала Ринель – мы пойдём в обход! То есть в Заповедный лес!
- Я этих Наставников спалю, - бушевала Ассиоль, и Эрнилу никак не удавалось отобрать у жены её жезл!
- Я пойду с вами, - решила Рагха – и кобру прихвачу!
В дом Тайрин вошли через переход и, спустившись вниз, вышли на крыльцо. Из цветника доносилось пение, пели на два голоса, песня была смутно знакомая, её иногда напевала Тайрин.
- В саду опустевшем тропа далеко видна, - выводил мужской голос, а женское сопрано вплеталось в низкий баритон – и осень прекрасна, когда на душе весна!
К пению время от времени присоединялся волчий вой.
Ассиоль, держа жезл наизготовку, пошла по дорожке, а за ней потянулось и всё семейство. Картина, представшая перед потомками дивной пары, заставила всех замереть. В беседке, окружённой цветущей сиренью сидели, обнявшись, Тайрин и Риан. На столике стояли два хрустальных графинчика – один был пуст, в другом ещё что-то золотилось.
- Добьем последний графин, - сказал Риан - и ещё споём!
- Обед давно готов, пьянь несчастная, - несколько неуверенно сообщила Тайрин, но коньяк выпила. Риан обнял жену, Тайрин вздохнула и продолжила.
- И счастлив лишь тот, в ком сердце поёт!
- С кем рядом любимый идёт, - подхватил Риан.
Щекн задушевно взвыл, а кобра Рагхи тоскливо зашипела.
- Пошли отсюда, - сказала Ассиоль – никуда она не уйдёт от своего чуда Великой магии!
Потомки уже были на крыльце, когда до них донёсся радостный вопль Риана.
- Пусть годы проходят, живёт на земле любовь!
Ринель вздрогнула и быстро пошла вверх по лестнице.

Форум официального сайта Веры Камши

Клуб любителей всяческих искусств. => Наша проза => Автор: Convollar на 14 октября 2015 года, 12:30:58