Форум официального сайта Веры Камши

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю! :-* :-* :-*

Не одна Кетрена в те дни терзалась тревогой, не зная, увидит ли еще того, кто был ей дороже всех на свете. На другом краю Гилара в это же время другая женщина, в наглухо застегнутом строгом черном платье, с пепельными волосами, стянутыми под белоснежным чепцом, смотрела в окно небольшого домика, обуреваемая теми же мыслями, только о совсем другой мужчине. Она видела, как по улице прошел, распевая священный гимн. превратившийся теперь в строевую песню, отряд новобранцев под командованием бывшего сержанта. Женщина сделала знак спасения им вслед. Справятся ли их необученные отряды со всей королевской армией? Должны справиться, иначе не может быть, ведь их дело правое, за них Спаситель! Она едва слышно зашептала молитву, так что даже дремавшая на половике у ее ног рыжая кошка не повела ухом.
Спохватившись, женщина взялась за недошитую мужскую рубашку. Праведно живущей Чистой не следовало пребывать в праздности, точно какая-нибудь бездельница из знатных. И, хоть она, может быть, и не во всем жила как подобало благочестивой женщине, но уж греха праздности не могла допустить.
Рубашка, которую она шила, была из грубого полотна, тяжелая и наверняка неудобная, но женщина знала, что другой тот, для кого она предназначена, не наденет. Даже украсить ее нельзя было, а с каким удовольствием она вышила бы у воротника и на рукавах цветы и золотые колосья, а то и герб Вальхии - коронованного льва. Кто же больше него достоин носить такую рубашку? Но даже пуговицы к ней следует пришить простые, роговые. Потому что Рудольф Марфельд, протектор всей Вальхии, не имеет права выделяться над простыми людьми. Так сказал он сам. А всякое его слово для нее было законом.
И занимаясь шитьем, женщина не переставала думать о том, что сейчас творилось в городе. Временами до нее доносились выстрелы, заставляя вздрагивать и шептать молитвы, и пугая рыжую кошку. Где-то там сражались и погибали ее братья по вере, которым она ничем не могла помочь - только молиться и желать им победы. Там, затерявшись в неисчерпаемом море людском, был и Марфельд. Уже три дня, как она не видела его. Правда, ему случалось исчезать и на больший срок. Молодая женщина никогда не спрашивала, где он был и что делал. Она знала: тот, кто посвятил свою жизнь борьбе за счастье родины, не принадлежит себе. Ему приходилось разъезжать по всей стране, встречаясь с провинциальными общинами Чистых, а то и прятаться от королевских ищеек в недоступных местах, о которых он не имел права рассказать даже ей. Хотя она все же пользовалась его доверием и гордилась этим. Да, гордость была смертельным грехом, но ведь его доверие - совсем особое дело. Так ученики первых святых, верно, были горды, что именно их избрали услышать и передать дальше слово Спасителя. И несли его дальше, и принимали муки, счастливые и гордые своим великим предназначением. Она тоже могла бы так поступить.
Правда и то, что ради господина Марфельда она жила во грехе, хоть он и обещал отмолить его. Ему, преследуемому королем-нечествцем и его приспешниками, нельзя было завести семью, он не имел права себя позволить ни одной из обычных земных радостей. Ведь они сделали бы его слабым и уязвимым, а этого вождь Чистых не мог себе позволить. И, встретив пять лет назад на одном из тайных собраний юную сироту Софию Бауэр, он мог лишь тайно ответить на ее восхищение. Девушке не понадобилось много времени, чтобы преступить суровые законы Чистых: стыдясь самой себя, она однажды задержалась после собрания и, оставшись с господином Марфельдом наедине, поцеловала его. И... Он не проклял ее, не велел уйти и молиться об избавлении от искушения, как она, несомненно, заслуживала. Он обнял ее за плечи, а потом ответил на ее чувства, успокаивая, что возьмет ее грех на себя.
Так они и жили до этого дня. Когда господин Марфельд, которого София даже мысленно не смела назвать по имени, был с ней рядом, она не думала ни о чем. Ее блаженство было так велико, что даже ослабляло ее, подобно ране, и порой рядом с ним у Софии кружилась голова, и ноги отказывались держать ее. Но так, вероятно, и должно быть: женщине следует быть слабой, когда рядом с ней сильный мужчина. Но она старалась ничем не выдать свою немощь, помогая господину Марфельду, как могла. Никто лучше нее не пел торжественных гимнов на собраниях. Никто надежнее нее не сохранял тайн Чистых, пряча в своем доме объявленных вне закона братьев по вере, давая им кров, одежду и пищу, как если бы все они были ее родными братьями. И все же, оставаясь одна, София истово молилась и часто плакала, признавая тяжесть своего греха. Разве может Спаситель простить женщину, сожительствующую с мужчиной вне брака? Нет, и господин Марфельд может замолить свой грех, но не ее. Он святой человек, поборник истинной веры, и Спаситель все простит своему защитнику, но не ей, простой смертной женщине. Так она думала, оставаясь одна. Но, когда господин Марфельд был с ней рядом, София забывала обо всем на свете, кроме своей преступной любви. Ибо она знала только две страсти: Спаситель и Марфельд, и обе были равны, хотя это тоже было грехом.
Погруженная в свои мысли, София не замечала, как ловко двигаются ее пальцы, продолжая шитье. Они будто жили своей жизнью, не повинуясь витающим далеко отсюда мыслям, пока она застыла в обманчивом покое в глубоком кресле. Под этим креслом скрывался люк, ведущий в глубокий подвал, и даже сама София не знала, что спрятано там. Господин Марфельд сделал тайник темной ночью, а ее отправил тогда ночевать к подруге. Она лишь догадывалась, что там спрятано оружие для давно готовящегося восстания Чистых, и молилась, чтобы его, когда придет время, оказалось достаточно. Ведь враг так силен! У короля целая армия, хорошо вооруженная, и, хоть среди солдат тоже многие в последние годы признали истинную веру, их может все же оказаться недостаточно. Да еще проклятая Спасителем магия, и драконы, и - как знать, что еще? София помнила, как в ее присутствии ведьма, кажется, любовница герцога Брайтштернского, превратилась в огромную пантеру и растерзала одного из их братьев. София думала, что страшнее этого зрелища для нее ничто не может быть, но она ошиблась. Самое страшное началось недавно, когда в Гиларе начались жуткие таинственные убийства. София видела тело десятилетнего мальчика, сына семьи самых ревностных прихожан. Ребенок был разорван почти пополам, вся кровь вытекла из тела. До сих пор он снился ей каждую ночь, когда ей удавалось заснуть. война с существами, допускающими подобное - святая. Но как их победить?

Взгляд с другой стороны? Обычные люди, горожане или крестьяне, не знают, как и мы, кто дёргает нас за ниточки, превращая в марионеток, кто режиссёр и кто драматург. Мы не знаем сценарий спектакля, иногда даже исполняя главную роль. Спасибо, эрэа Артанис!

Очень интересная часть!  Верная, преданная, любящая женщина беспокоится  о  своем любимом и  верит, верит  ему. а как же  иначе! Да и  откуда  ей знать как оно  все на самом-то деле!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо за ответ! :-* :-* :-*
Да, не так-то просто все бывает в этой жизни! И враги тоже люди, а если даже некоторые из них и не люди, их все равно могут любить и верить им и в них. И, кто бы не победил, в любом случае результатом окажется не одна человеческая трагедия. А по-другому никак...

Задумавшись, София не услышала, как легко отворилась дверь, и вошел тот, о ком она думала. Только рыжая кошка вдруг вскочила и, распушившись как шар, взлетела на дверь, сверкая оттуда злыми зелеными глазами.
- София! - послышался из прохожей негромкий, но властный голос.
Молодая женщина встрепенулась, точно птица, бросилась на зовущий ее голос, в последний момент заставляя себя сдержаться, идти чинным шагом, как подобает благочестивой женщине. Только сердце отчаянно билось, да алый румянец на щеках выдавал ее волнение.
- Да пребудет с Вами Спаситель, господин Марфельд, - проговорила она, опуская глаза. - Что происходит в городе? Ведь наши братья побеждают?
Марфельд лишь сдержанно кивнул ей. Он был решителен и бледен, его плащ и сапоги покрылись пылью до того, что не разглядеть было, какого они цвета, и от него пахло дымом.
- Пока что дела идут неплохо, - обнадежил он свою подругу. - Главный враг изгнан из своего логова; его хотели захватить, но он бежал.
- Герцог Брайтштернский? - уточнила София, коснувшись прибитой над дверью перевернутой подковы - знака, отвращающего зло. - Спаситель, помоги твоим защитникам одолеть нечестивца!
- Он поможет нам! - заверил ее Марфельд. - Ах, если бы Вы знали, что застали мы в том вертепе, где жил главный демон! Все богатства Вальхии он стащил в свое логово, но и мерзость, что там творилась, не знает себе равной. Но Вам не следует знать об этом, София, это не для женских ушей!
- Как Вам будет угодно, господин Марфельд, - покорно согласилась женщина, и тут же захлопотала вокруг пришедшего: - Вы устали, господин Марфельд, Вам нужен отдых. Погрейтесь у камина, а я разогрею Вам кашу и жареные селедки, - шел пост, и Чистые не ели мяса в эти дни, а иные, особо строгого образа жизни, не употребляли его вовсе.
София завертелась возле печки, а Марфельд сел у камина и замер неподвижно, как каменное изваяние, и никто не мог бы сказать по его виду, о чем он думает. Только рыжая кошка злобно зашипела, увидев его, и, спрыгнув вниз, схватила зубами край платья Софии, поднимаясь на задние лапы и отчаянно мяукая.
- Что тебе, Эмбер? - спросила женщина, оглядываясь на кошку. - Подожди немного, будет тебе рыба. Что за глупое ты создание! Как тебе не стыдно так нелюбезно встречать господина Марфельда? Он один печется о нас всех, а ты... неблагодарное животное! - укоризненно проговорила она, отдергивая юбку от цепких коготков Эмбер.
Но та снова пронзительно мяукнула, точно звала кого-то. Стараясь не наступать на крутящуюся под ногами кошку, София пошатнулась и обожгла руку раскаленной сковородкой. Женщина стиснула зубы, сдерживая крик боли. Только не хватало так опозориться при господине Марфельде! Так-то она готова, если придется, пострадать за него и за веру?
- Простите меня, господин Марфельд, - виновато произнесла она. - Я, право, не знаю, что сегодня творится с этой кошкой... Но я только что закончила шить для Вас новую рубашку; прошу Вас, наденьте ее, а эти вещи оставьте мне, я постираю.
- Благодарю Вас, - Марфельд сухо кивнул и, взяв рубашку, вышел в соседнюю комнату. София проводила его взглядом с тайным сожалением. Значит, нельзя ему в такое время остаться с ней, верно, и на ночь не задержится...
Женщина тут же мысленно упрекнула сама себя. Разве время сейчас тратить на грех силы, данное Всевышним для спасения отечества?! Пусть их враги, изнежившись, проводят с женщинами дни и ночи - скоро станет ясно, кому Спаситель даст победу, непорочным или нечестивцам. Но как она сама может сейчас думать об этом, когда вокруг страдают и гибнут ее братья?! Подлая, глупая, развратная женщина! - беспощадно осудила себя София. И все это мысленно, внешне она была совершенно спокойна, продолжая хлопотать у плиты.
И тут с улицы послышался неясный рокот, как будто отзвук далекого грома. Женщина не успела понять, что это может быть, как чьи-то огромные крылья закрыли окно, и стало темно, как ночью. Потом в небе взорвался столб огня, и в его багровых отблесках стало видно, как соседний дом вспыхнул, будто стог сена. А потом огромная черная тень взмыла вверх и, со свистом рассекая крыльями воздух, набрала высоту. Оттуда чудовищу были хорошо видны сновавшие по улице люди. Одни метались, обезумев от страха, другие истово молились, решив, что все-таки настал Конец Света. Третьи, самые смелые, хватались за оружие, готовые защищаться, даже без надежды победить. Кто-то даже выстрелил из мушкета, но напрасно: крылатый ужас летел слишком высоко.
София стояла у окна и смотрела, как завороженная, не в силах ни пошевелиться, ни отвернуться в сторону. Она видела, как к первому чудовищу, черному, как уголь, присоединилось второе, немного меньше, багровое, как адское пламя, вспыхивающее золотыми искрами. Миг - и оно выдохнуло ослепительно-яркую молнию, выжигая тех, кто готовился защищаться.
Откуда-то появился Марфельд, схватил оцепеневшую Софию и утащил в комнату. Он был бледнее обычного, его руки показались молодой женщине ледяными, но он приказал ей уверенным, как обычно, тоном:
- Оставайтесь здесь! Ложитесь и не высовывайте носа из спальни. Враги еще подлее, чем я думал. Наш милостивый, благородный король натравил на нас драконов! Верно, это ему предложил герцог Брайтштернский - сам бы он не решился. Но я надеюсь их остановить. Спаситель даст мне силу!
София, совершенно обессилев от волнения и страха, лежала на кровати, с восторгом глядя на Марфельда, посреди огня и крови остававшегося непоколебимым, как утес среди бушующего моря.

Утёс среди бушующего моря! Каменный болван без сердца - вот что это такое. А киска-то умненькая. ;-v

Да, звериков не проведёшь!  :) Киска  видит гораздо больше, чем её  хозяйка, которой  еще  и любовь глаза ослепила. :-\
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю вас! :-* :-* :-*
Может, и каменный, но, к сожалению, далеко не болван. ;-v
А кошку Софии следовало бы послушать...
Да, у животных свое чутье, часто более верное, чем все умозаключения людей. Люди же, как никто, умеют испортить себе жизнь сами. :'(

Рыжая кошка прыгнула на кровать, становясь лапами на грудь Софии, а та, непроизвольно обняв ее, продолжала следить за Марфельдом. Он смотрел на кружащих над улицей драконов сурово и сосредоточенно, и женщина увидела исходящее от его ладоней сияние, серебристое и мерцающее, как лунный свет. Чудо, настоящее чудо происходило прямо здесь, на ее глазах! "Спаситель!" - прошептала одними губами женщина и улыбнулась светлой, уже неземной улыбкой. После того, как ей, несмотря ни на что, выпала честь своими глазами увидеть чудо,  ей не жаль было умереть прямо сейчас. Уже почти безразличным взглядом она смотрела, как луч серебряного света устремился навстречу багровому дракону, окутал его, точно ледяная корка; дракон на мгновение замер в воздухе, а потом рухнул вниз неподвижной глыбой, и земля задрожала от падения огромного зверя.
- Спаситель с нами! - воскликнул Марфельд, и уцелевшие приверженцы Чистых приветствовали его победу радостным криком.
- Спаситель даст нам победу! Бей нечестивцев!
- Да здравствует господин Марфельд, первый защитник истинной веры!
- Да здравствует! - София, подброшенная всплеском радости, поднялась на ноги, шатаясь, сделала несколько неверных шагов к окну. И увидела свою подругу Клару, с которой вместе пела священные гимны на собраниях. Клара, растрепанная, без чепца, но сияя от радости, бежала к ее дому.
Но ей не суждено было добежать. Черный дракон вернулся снова, накрывая своей огромной тенью всю площадь, и над ним закружился еще один, золотой, сияющий нестерпимым яростным блеском. Тот был еще далеко, но черный опередил его, устремившись вниз. Еще одна струя пламени огненным кинжалом прошила собравшихся внизу Чистых, задела и бегущую к ним девушку, и та упала, не вскрикнув, мгновенно испепеленная.
- Клара... - простонала София, в полуобмороке падая обратно. - Спаситель, за что? Она не была солдатом, не могла быть опасна Твоим врагам, за что же они убили ее? Или Ты позволил им, чтобы истинная вера обрела новую мученицу? Или для победы над новым Марионом нужна кровь невинных? Спаситель, прими же искупительную жертву в свое царство, прими ее и всех, кто погиб сегодня, твоих доблестных воинов... - просила она мысленно, словами, идущими от сердца, а не заученными по книге.
Однако она не закончила молитву. Сильнейший удар потряс дом, что-то огромное и ослепительно-яркое, как успела заметить София, с оглушительным треском вырвало крышу ее дома и унеслось прочь, заставляя женщину в ужасе вжаться в кровать, едва не опрокинувшуюся сокрушительной волной ветра. Стена между спальней и кухней покачнулась и рухнула, как усталая лошадь. И от нее по полу побежали струйки огня, вытекая из-под завала и прокладывая себе дорогу сквозь едва успевшую осесть пыль.
- София, Вы целы? - воскликнул Марфельд. Кинжальная струя пламени едва не задела его, опалив волосы, а щеку рассекло упавшим камнем, но крови почему-то не было - София заметила это краем сознания, сочтя странным. но не поняла, что это значит. После всего случившегося она еще оставалась как бы оглушенной, не воспринимая ничего. Впрочем, и времени у нее не было.
Потому что на кухне языки пламени уже лизали плотно уложенные вместе доски пола. И там, под ними, послышалось странное шевеление, пронзительный резкий визг, от которого рыжая кошка, лежавшая до того на груди у Софии, точно мертвая, вскочила и зашипела. А потом кресло, закрывающее вход в загадочный тайник, отлетело в сторону, как пушинка, хотя было очень тяжелым. И оттуда, одно за другим, поднялся десяток жутких существ. Жутких именно своей схожестью с людьми, но, если это и были люди, то очень бывшие. Пергаментно-желтая высохшая кожа, запавшие красные глаза, посиневшие губы и ногти...
София замерла, не смея дышать, лишь изо всех сил прижимая к себе кошку, как будто та могла ее спасти. Это было ужаснее всего, что она пережила в этот день. Ни налет драконов, ни гибель подруги не могли ее сломить, потому что в ее сердце еще оставалась надежда, но теперь все было кончено. Сама земля ушла у нее из-под ног.
Марфельд шагнул навстречу жутким существам, так что их разделял только тлеющий огонь, медленно пожирающий крепкое дерево.
- Стойте! - повелительно произнес он. - Я не разрешал вам выходить.
Те заверещали что-то, точно крысы, перебивая друг друга и расталкивая локтями, стараясь отступить подальше от огня; защелкали и заскрежетали зубами, но вперед не двинулись.
- Хозяин обещал нам дом и пищу! - непонятно было, кто именно это произнес высоким, почти детским, но и омерзительным голоском.
- Хозяин выполнял свое обещание, пока мог! Идите прочь, назад! - в голосе Марфельда, по-прежнему твердом, послышалось раздражение; костер на полу продолжал разгораться. 
- Нам нужна кровь! Свежая кровь, хозяин, тогда мы сможем переступить через огонь. Мы чуем кровь, хозяин, дай нам ее, как тех! - существа протягивали руки к Софии, хищно сгибая костлявые пальцы с длинными ногтями, в их глазах горели отблески пламени, а длинные острые зубы хищно скалились.
- Как тех... - еле слышно повторила София. - Так значит, это они убивали! А Вы, Вы знали об этом, и...
Марфельд замер на мгновение, о чем-то задумавшись.
- Мне не до вас, - презрительно бросил он жалобно умолявшим его существам. Потом проговорил про себя: - Однако она слишком много знает. Жаль ее, но другого выхода у меня нет, - он с силой поднял Софию на ноги. Молодая женщина не оказала ни малейшего сопротивления, ей было теперь все равно, что будет с ней. Смерть теперь для нее - лучшее, что может статься. Она замерла, как каменная, не в состоянии даже разжать рук и отпустить яростно сопротивляющуюся кошку.
Марфельд достал из-за пояса нож.
- Не бойтесь, это будет легко, Вы даже ничего не почувствуете. Они получат Вас уже мертвой, - в его голосе не слышалось никаких эмоций.
Она ничего не сказала. Ей было все равно.
Но в тот момент, когда холодная сталь уже коснулась ее горла, еще одна огромная крылатая тень накрыла развалины дома. Мощный порыв ветра всколыхнул пламя, и оно взвилось вверх, вгрызаясь в столпившихся в ожидании жертвы вампиров. Те взвыли и заметались по бывшей кухне, как настоящие крысы, но не могли его потушить. Марфельда отбросило в сторону мощным ударом крыла дракона, а потом тот, дотянувшись лапой, располосовал его пополам. Довольный собой, крылатый ящер снизился, едва не садясь на пол, и обрушил на главу Чистых остатки упавшей стены.
Сидевшая на его спине черноволосая женщина в офицерском мундире подхватила бессильно упавшую Софию и затащила на дракона, привязывая ремнями. Та было открыла глаза и испуганно вскрикнула, увидев, кто находится перед ней:
- Он хотел меня убить... Зачем помешали?! Убейте теперь сами! Убейте сами! - воскликнула она, извиваясь, как раненая змея, не в силах вырваться.
- Я надеюсь, что для нее все же жизнь еще станет лучше смерти... - проговорила про себя ее спасительница, покрепче привязывая снова потерявшую сознания Софию и сажая в сумку рыжую кошку, прежде чем направить дракона вверх, прочь из разрушенного и горящего дома.

Что-то чем дальше, тем страшнее.....Но написано очень ярко. Спасибо, эрэа Артанис!

Замечательно удался образ Софии - честной, искренне верующей женщины. Самое ужасное, что при  различных социальных потрясениях появляется по обе стороны баррикад много таких простодушных, безоглядно верящих циничным "вождям", готовых свои жизни отдать (а иногда и чужие отнять) за придуманные "идеи".

Чаще чужие жизни они отдают, эти вожди. ::)

Вот так и  разбиваются  иллюзии!  И как  теперь  трудно будет жить!
Спасибо за продолжение! Очень сильный  кусочек! :)

Эрэа Convollar, эрэа NNNika, эрэа Эйлин, спасибо вам огромное, что продолжаете читать, да еще так глубоко чувствуете результат моих скромных усилий! :-* :-* :-*
Ну, София-то была не из тех, кто готов убить врага. Это скорее Рихард в бытность у Чистых едва не дошел до такого (а его погибший напарник таки дошел). Но София здесь действительно получается самым трагическим образом. Дай Бог, чтобы ей еще удалось начать жизнь сначала...

Почти целый день в Гиларе шел бой. Даже узнав о гибели своего вождя, многие Чистые сопротивлялись отчаянно, не желая сдаваться на милость ненавистного короля и его приверженцев. Быть может, их учили, что такая "милость" будет для них хуже смерти. Кто-то, впрочем, все же рисковал сложить оружие, другие, узнав о гибели Марфельда, в отчаянии сами бросались в огонь, зажженный теперь по всему городу огненным дыханием драконов. Но еще больше было тех, кто защищался с упорством и яростью диких кабанов. Множество королевских солдат и даже несколько драконов они сумели забрать с собой на тот свет.
Герцог и герцогиня Брайтштернские сумели вернуться в свой разгромленный дворец лишь поздней ночью, оба полумертвые от усталости. Там было не лучше, чем во всем городе: огонь сюда не добрался, но жуткие следы ночной бойни нельзя было скрыть в одночасье. Одурманивающий розовый дым, к счастью, выветрился полностью, тела погибших во дворце и в саду были убраны. Но немногочисленная оставшаяся челядь, в основном женщины, не успели вытереть лужи крови - кое-где они так впитались в паркет, что уже невозможно было вывести их полностью. Следы разорения виднелись повсюду: там валялась исколотая шпагами, в искореженной раме картина, здесь - утопленная в луже вина или масла драгоценная ткань или изломанное золотое украшение. Несчастные безумцы поневоле, как видно, хватали что попало, забыв о ценности вещей, одержимые страстью к разрушению.
Но хозяева дворца прошли недавним полем боя, едва ли замечая, что происходит вокруг: у них еще стояли перед глазами иные, более страшные картины, слышались крики погибающих и рев бушующего пламени, виделись драконы, сжигающие заживо беззащитных перед ними людей, смертельный блеск стали и запах дыма - черного дыма войны и другого, сладкого, колдовского.
На пороге их покоев, чудом уцелевших, ожидала Хельга. При виде нее Кетрена впервые за эти страшные сутки ощутила покой: все же кое-что в мире не меняется ни при каких обстоятельствах!
- Горячая ванна и разложенная постель к вашим услугам, господа! - произнесла старшая служанка, и эти самые самые простые вещи показались герцогу и Кетрене важнее всего на свете. Хотя бы потому что многие из жителей Гилара, увы, не имели в эту ночь и таких, и неизвестно было, когда обретут их снова.
- Благодарю Вас от всего сердца, Хельга; Вы, должно быть, наш ангел-хранитель, - горячо поблагодарила Кетренаю - А как себя чувствует наша новая гостья, которую я поручила Вашему попечению?
- Все еще не приходила в себя, - Хельга грустно покачала головой. - Врач сказал, что она очень истощена, как будто долго работала, как тягловая лошадь, да еще, видно, пережила что-то страшное - ну, в такой день это не удивительно...
- То, что пережила эта девушка - может быть, худшее из дел Марфельда и всего Тайного Совета! - с яростью воскликнула Кетрена, оставаясь наедине с мужем. - Я достаточно видела, как они поступают людьми, оказавшимися под их властью, еще в Укрии насмотрелась, но стократ хуже тем, кто их любит! Она отдала ему не просто себя - свою душу, а он... Он даже не злой, это все-таки хоть какое-то чувство. Ему просто все равно. Он хотел убить женщину, которая его любит, с таким видом, точно режет овцу! - Кетрено трясло, все напряжение прошедшего дня, сдерживаемое до сих пор, выплеснулось в длинном и путаном, почти истеричном рассказе о встрече с Марфельдом и Софией. Герцог обнял ее за плечи и прижал к себе, успокаивая.
- Если Марфельд жив, он еще ответит и за нее, и за других обманутых и заколдованных им людей, которых отправил сегодня убивать таких же вальхийцев, - пообещал он глухо, отрывистым голосом. - Скажите, Кетрена: Вы ведь не уверены, что он погиб?
Женщина замерла, осененная новой мыслью.
- Не знаю, - вздохнула она. - Я занялась девушкой, к тому же мне надо было торопиться: я и так рисковала, пуская Грозу так низко над землей. Еще хорошо, что она самая маленькая из наших драконов, другой бы там не поместился... Там все горело, и стены готовы были обрушиться, одна из них как раз придавила этого Марфельда. Если бы Грозу ранило, мы все навсегда остались бы там. Я понадеялась, что он сгорит, как те, низшие.
- Значит, у него был шанс уцелеть, - герцог помрачнел. - По-настоящему для него опасен только огонь: завал, как и когти дракона, для вампиров не смертельны. Тогда мы победили Чистых, но не Марфельда.
- И все из-за меня, - Кетрена печально склонила голову. - Простите меня, если можете, Георг! Другого на моем месте полагалось бы наказать...
- Неужели вы думаете, что я поступлю со своей женой, как с другими? - герцог помог ей снять запыленный, пропахший дымом, местами разорванный мундир, так как ванна и впрямь ожидала - огромная, исходящая паром и удивительно манящая. - В тех обстоятельствах каждый мог бы забыть, на что способны вампиры. К тому же, они слишком похожи на людей, чтобы поверить, что их не убить когтям дракона или упавшей стене. Ну что ж, значит, нам еще рано расслабляться. Это, впрочем, и так было ясно - даже не будь Марфельда, еще остается Астор и целый Тайный Совет. Но теперь мы, по крайней мере, можем не опасаться удара в спину. Думаю, после такого разгрома Марфельду непросто будет собрать Чистых снова. Самые фанатичные мертвы, те, что послабее, теперь откачнутся от него. Может быть, он и сам теперь бросит их, как отыгранную карту.
- Значит, Вы хотите объявить войну Астору? - Кетрена поежилась, вспомнив мощь и величие Свободной Республики. Только по названию Республики - на самом деле это была Империя, восставший из пепла древний Марион, повелитель всего обитаемого мира. Уж не приложили ли и к его созданию в свое время древние вампиры, предшественники Айснахта и Марфельда?
- У нас нет другого выхода, Кетрена, Вы сами знаете. Пока существует Тайный Совет, враги так и будут появляться, это лишь вопрос времени. Может быть, нашим детям тогда достанется вражда с ними. Вы ведь не хотите этого позволить?
- Нет, - Кетрена мгновенно покраснела. Она так и не сказала Георгу, что думала о детях, когда едва не потеряла его навсегда, но порой ей казалось, что он все знает без слов. - Но сможет ли Вальхия победить их?
- Такие вещи узнаются лишь во время сражения, - задумчиво ответил герцог. - Впрочем, мы ведь не завтра собираемся начать войну. В ближайшее время Вальхии нужен мир и покой. Думаю, что король еще больше меня желает войны с Астором?
- Король? - удивленно переспросила Кетрена. - Ах да, правительница...
- И я его вполне понимаю, - согласился герцог Брайтштернский. - Если бы мне пришлось завоевать Вас, мне тоже было бы все равно, с каким врагом приходится иметь дело. Но надо, чтобы армия и лорды с нами согласились. Хоть в одном спасибо за этот мятеж: он выявил всех предателей, теперь Парламент очищен от них... Но вода остывает, Кетрена. Хотите ли вы и дальше говорить о политике?
- Нет, - с чувством происзнесла женщина уже из ванны. - Сейчас я хочу только, чтобы мы привели себя в порядок. А нашу гостью навещу утром. Сначала нам всем необходимо отдохнуть...
Однако поговорить с Софией ей наутро не удалось. У больной начался сильный жар, она целыми днями бредила или тихо стонала - из ее бреда Кетрене и служанкам удалось восстановить более-менее связную историю своей гостьи. Потом кризис прошел, но девушка еще долго была очень слаба. Так что, пока Кетрене предоставилась возможность говорить с ней, прошло больше месяца.

Да, вот как удачно у вас получилось - эта горячая ванна! Жаль Софию - найдутся ли у неё силы жить? ::) Спасибо эрэа Артанис!

Благодарю, эрэа Convollar!
Ванна - это хорошо, тем более после такого денька.
А что касается Софии - будем пока надеяться на лучшее...

Кетрена осторожно закрыла за собой дверь и тихо, по-кошачьи подошла к кровати, где уже много дней лежала их невольная гостья, спасенная ею от Марфельда и низших вампиров. Сегодня, наконец, врач, наблюдавший больную, позволил поговорить с ней, и Кетрена пообещала не беспокоить ее, хоть и подумала про себя, что ее расспросы - самое меньшее из того, что может сейчас угнетать девушку.
Присев в кресло, она с любопытством посмотрела на Чистую. Та была моложе нее, высокого роста, с роскошными пепельными косами, и даже истощенная недавно перенесенной болезнью, оставалась красивой. Девушка открыла глаза, ярко-синие, как летнее небо, и с изумлением посмотрела на Кетрену.
- Вы! - слабо воскликнула она. - Где я теперь? В логове зверя?
- А точнее - во дворце моего мужа, герцога Брайтштернского, - поправила ее Кетрена. - Впрочем, можете называть как угодно, тем более, что Вы еще слишком слабы, чтобы отвечать за свои слова.
На бледных щеках девушки  появился едва заметный румянец, сделавший ее еще красивее.
- Простите меня, миледи: я помню, что Вы спасли меня. Но это было ошибкой: мне следовало разделить судьбу моих братьев по вере, - несмотря на слабость, заметно было, какой у нее мелодичный, певучий голос, и Кетрена вспомнила, как видела ее на собрании Чистых - тогда эта девушка, вдохновенно поющая священный гимн, действительно выглядела ангелом, спустившимся на землю.
- Разделить их судьбу - это значит скормить себя вампирам? Уверяю Вас, на службе у короля их нет, так что судьба Ваших благочестивых братьев была не такой. Разве что в том смысле, Что они пожертвовали свои жизни честолюбию господина Марфельда! - с невольной язвительностью ответила Кетрена, понимая, что таких слов не следует говорить больной, но решив все выяснить сразу.
София снова откинулась на подушки, обессиленная, закрыла глаза.
- Он все же хотел убить меня сразу, и так было бы лучше. А что до остального - теперь Спаситель уже спрашивает у него за все, что он творил его именем. Ведь он мертв?
Кетрена замешкалась, не зная, что сказать. Судьба Марфельда так и оставалась неизвестной, а говорить больной столь тяжелую правду было опасно. Но, если ее скрыть, не будет ли еще хуже?
- Никто не знает точно, - проговорила она со вздохом, внимательно следя за выражением лица Софии. - Ваш дом сгорел дотла, так что теперь Вам некуда идти. На пепелище нашли только обгорелые кости; был ли там Марфельд или только его слуги, сказать нельзя. Так что Вам придется пока остаться у нас.
- У вас? У тех, кто уничтожил моих братьев? - голос Софии окреп, в нем послышался металл. - Я видела, как ваши драконы сжигали их, видела, как погибла моя подруга. За что Вы - лично Вы, миледи, так поступили с ними?
- За что? - вздохнула Кетрена. - Может быть, лично с ними - ни за что. Просто мы по-разному видим благо Вальхии и сражаемся за то, во что верим. Сейчас нам кажется, что мы правы, а будущие поколения, быть может, осудят нас. Но мы, по крайней мере, знаем, за что нам не жаль отдать жизнь. Мой муж честен со мной, а король - с ним. А Вы по-прежнему думаете, что Марфельд поднял Чистых на восстание ради спасения Вальхии? Есть ли у него хоть что-то, кроме собственной особы, ради чего он стал бы действовать? Он бессмертен, если никто не убьет его, он легко способен пережить любое государство, не говоря уж о короле или целой династии.
- Лучше бы я умерла прежде, чем узнала, каков он на самом деле, - проговорила София сухим и безжизненным, как песок в пустыне, голосом. - Но и те, кто ради блага государства убивают своих подданных, ничуть не лучше вампиров. Придет время - и с вас Спаситель спросит за кровь невинных!
Кетрена только пожала плечами.
- Спросит - ответим, за чужие спины прятаться не станем. Только не все Чистые такие уж невинные овечки. Вашу подругу мне очень жаль, госпожа. Но она попала под огонь случайно; а все остальные там были вооруженными врагами. Они сами вынудили нас к крайним мерам.
- Драконы против людей - это честное сражение, по-Вашему?
- А магия? - тихо возразила Кетрена. - Впрочем, Марфельд, конечно же, никому не рассказывал, что использует ее. Ведь магия согласно вере Чистых - страшное зло и наваждение преисподней. Но против нас, как известно, все средства хороши! И вот, только собственному мужеству и верности тех, кто устоял перед колдовством, мы обязаны тем, что пережили ночь перед восстанием. Вы скажете, мы заслужили это? Возможно. Но как насчет других людей, наших слуг, в одночасье превратившихся в омерзительных извращенцев, грабителей и убийц? Если они заслужили свою судьбу, то и те, кого сожгли драконы, тоже! - с воодушевлением произнесла Кетрена, невольно забывая, что говорит с больной. - И скажите мне, госпожа: кто натравил живых мертвецов на горожан, чтобы получить повод к войне: герцог Брайтштернский или Рудольф Марфельд?
- Замолчите... Замолчите, я знаю сама... - прошептала София, смертельно бледнея; лоб ее покрылся холодным потом, как у умирающей. Кетрена, опомнившись, бросилась к столику, налила в бокал лекарства, поспешно влила его в рот больной; ее зубы стучали, когда она с трудом глотала питье.
- Простите меня, госпожа, я забыла, что Вам нельзя волноваться, - с раскаянием проговорила Кетрена, как будто она не была герцогиней Брайтштернской, а София - взятой в плен Чистой. - Я сейчас позову к Вам служанок, чтобы они позаботились о Вас. Вы должны отдыхать и восстанавливать силы. Оставайтесь здесь до выздоровления и сколько угодно после, и не беспокойтесь ни о чем!
- И вы не боитесь пустить в дом Чистую, врага? - с удивлением спросила София, немного отдышавшись.
- Боимся? Вас? - неожиданно Кетрене стало смешно. - Так, понятно... Значит, Чистые представляют нас, кроме всего прочего, еще и жалкими трусами, боящимися беззащитной девушки? Нет, госпожа, не боимся, хотя бы Вы и были новой Эдит Освободительницей. Кстати, у нас уже живет один из Ваших бывших духовных братьев, Рихард Фош. Вы знаете его?
- Рихард Фош? - глаза Софии удивленно расширились. - Не может быть! Ведь нам сказали, что он тайно убит в тюрьме. Его не решились казнить открыто - весь город поднялся бы за него, - и задушили в Замке Тишины...
- "Убит, расчленен и скормлен свиньям", - Кетрена припомнила мастерский образец подобного же очернения противника, прочитанный еще в детстве в известнейшей у нее на родине сказке. - Не было этого, госпожа. А вот то, что Рихард незадолго до мятежа был жестоко избит Чистыми - было. Впрочем, Вы поговорите с ним сами, когда встанете на ноги. Он, кажется, не намерен никуда от нас уходить и скоро женится на моей служанке. А что собираетесь делать Вы, когда полностью выздоровеете?
Девушка безразлично пожала плечами.
- Я не знаю, миледи. Мне все равно сейчас. Если Спаситель сохранил мне жизнь, значит, зачем-то я еще нужна. Хотелось бы еще знать, для чего. Не беспокойтесь, я не забуду того, что Вы сделали для меня, и постараюсь никому не мешать здесь.
- Вы не можете никому помешать, - фыркнула Кетрена. - Хоть у нас теперь меньше жилых комнат, чем раньше, но для Вас вполне достаточно, чтобы Вы при желании могли жить здесь, ни с кем не встречаясь, если так Вам будет удобнее.
- Благодарю Вас, миледи, - еле слышно ответила София. - Я не думаю, что живым людям захочется встречаться с мертвой, - она закрыла глаза, давая понять, что разговор окончен.
Кетрена вышла из комнаты, про себя обещая вернуть эту девушку к жизни. Она, конечно, получила сильный удар, от которого не каждый человек сможет оправиться, но это не значит, что ей не на что надеяться. Несмотря на все пережитое, ее гостья была, несомненно, очень красива. Нарядить бы ее как знатную даму - и все дворяне Вальхии были бы у ее ног. Нет, их скоротечная и преходящая привязанность - совсем не то, что может излечить ее раненую душу. Конечно, лучше всего, если бы ее кто-то полюбил и сумел вызвать в ней ответное чувство. Но кто действительно сможет ее понять? Может быть, Редвин? Нет. Кетрена решительно покачала головой. Ее кузен, при всех своих положительных качествах, слишком практичен и рационален, чтобы согреть нуждающуюся в тепле и заботе девушку. Она вспомнила, как сама поначалу опасалась его. Ну что ж, если подходящих мужчин пока что нет рядом, значит, придется позаботиться о гостье самим. Герцогиня Брайтштернская чувствовала непривычную ей прежде ответственность за спасенную девушку, и твердо намеревалась вернуть ее к жизни.

А почему бы и не Редвин?  ::)

Бедной Софии  будет  очень  трудно. Да и  главным героям еще  предстоит, судя по всему, много испытаний. :( Астор не сдастся легко. :-\
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю! :-* :-* :-*
Ну, это Кетрене кажется, что он - не тот человек, который нужен Софии. А кто в итоге станет для нее хорошей парой - как знать. Пока что ей никого не надо, конечно.

Глава 9
Прошло полгода. За это время Вальхия сумела, насколько это было возможно, залечить раны, нанесенные мятежом Чистых. Хорошо еще, что он не успел выплеснуться за пределы столицы; провинциальные братства удалось разоружить прежде, чем они успели выступить, и король помиловал их, чем склонил на свою сторону немало сердец. Правда, в Гиларе пришлось все же казнить некоторых непримиримых вождей Чистых, уцелевших во время мятежа. Та же участь постигла и лордов из Парламента, принявших сторону Чистых. Теперь очищенный Парламент напоминал, по выражению Кетрены, прежде знакомой с огородничеством, хорошо прополотую грядку. Зато у короля и его соратников теперь были развязаны руки.
О судьбе Марфельда за это время не появилось никаких сведений. Как нельзя было с уверенностью доказать его гибель, точно также ничто не доказывало, что он остался жив, а если так, то где он может находиться.
Понемногу приходила в себя и София. Она уже не говорила о смерти, не мечтала о ней, во всяком случае открыто, но все еще оставалась печальной и молчаливой, и большую часть времени проводила одна в своей комнате. Оставшись во дворце герцога Брайтштернского, она ни от кого не скрывала,  что исповедует веру Чистых, напротив - продолжала истово молиться и петь священные гимны с каким-то самозабвенным экстазом, и даже, кажется, была огорчена, убедившись, что никто не собирается наказывать ее за веру. Окруженная заботами служанок, она не пожелала жить в праздности, как другие богатые женщины, и все свободное от молитвы время вышивала картины из сюжетов Книги Спасения. При редких встречах с герцогом Брайтштернским София держалась всегда вежливо, благодарная за спасение и предоставленный кров, но очень сдержанно и, кажется, даже опасалась его. Да и с Кетреной оставалась настороженной, не вполне ей доверяя. Приходилось лишь надеяться, что когда-нибудь она все же излечится окончательно.
Вскоре после подавления мятежа скромно отпраздновали свадьбу Рихарда и Инги. Им не хотелось упускать ни единого дня, пока они могли быть вместе - все понимали, что мир продлится недолго, и никто не мог поручиться за будущее.
Именно о неизвестном пока будущем сейчас беседовал вальхийский король с приехавшими к нему герцогом и герцогиней Брайтштернскими и бароном Редвином. Совместная борьба с Чистыми и Астором еще больше сблизила их, а кроме того, только этим троим известно было о любви Карла к правительнице Астора.
И сейчас король отложил в сторону бумаги, которые перед тем просматривал - протоколы допроса обвиняемых Чистых.
- Итак, их признания, а также найденные письма, доказывают, что, помимо Чистых, эти люди служили еще и Астору. А ведь все они много раз угощались за моим столом, охотно принимали награды и земли, иные занимали свои посты еще при отце моем... Но не о них теперь речь. Как быть с Астором? Эти письма изобличают коварство Свободной Республики: клянясь нам в вечной дружбе, асторцы тайно расшатывают Вальхию.
- И не только ее, - поддержал герцог Брайтштернский. - Почти в каждой стране достаточно проблем, которыми уело пользуется Астор. А вернее всего, он и создает их. Если бы можно было поднять против них всю Лорию! Но короли никогда не согласятся.
- Не согласятся, - подтвердил Редвин. - Их Величества много говорят о чести т долго помнят оскорбления, но оскорбление, полученное от Астора, каждый предпочтет проглотить. Зачем далеко ходить - вспомнить хотя бы Идарию, - он искоса поглядел на короля.
Карл мрачно нахмурился, проговорил сквозь зубы:
- Вы правы, на этих трусов с заячьими душами нельзя рассчитывать. Но мы все понимаем, что войну с Астором  нельзя откладывать. Время работает не на нас. Одному Айснахту, наверное, известно, какое оружие у них заготовлено - и они все продолжают его совершенствовать, в том числе и с помощью магии. А нам больше не угрожают Чистые, но не сегодня-завтра может появиться новый враг. Словом, нельзя терять время! - истинную причину своей торопливости король не назвал, но всем известно было и без того.
- Значит, воевать одним, без союзников, без денег и магических средств, - подвел итог Редвин. - Не слишком одобряющая возможность...
- Союзники у нас могут найтись, - возразил герцог Брайтштернский и, уловив недоумевающие взгляды собеседников, развернул на столе большую карту Астора, подробно изображенную с высоты полета дракона; там была показана не только заселенная белыми колонистами, но и та, что они презрительно именовали "дикой": непроходимые леса на севере, горы и обширные степи - знаменитые Бычьи Прерии.
- Вот, смотрите: здесь подписаны названия племен, населяющих эти земли. Андоры, тарманги, сайени... Наш посол в Асторе докладывает, что они, по слухам, готовят восстание. Для присмотра за ними - пока только для присмотра, -из Фрайштадта послана целая армия. Будет жаль, если меднокожие проиграют. Они умеют драться, и асторская земля по справедливости принадлежит им. И им нечего терять, в отличие от лорийских владык. Кто сказал, что только Астору можно использовать наши раздоры, а нам нельзя?
- Меднокожие? - с сомнением заметил король. - Уверены ли Вы, что они согласятся пойти с нами? Им теперь все белые должны казаться врагами.
- Значит, надо постараться их убедить, - сказал герцог. - Если мы отправим к ним посла, который доставит оружие для готовящегося восстания и подарки поценнее тех, какими задабривают их асторцы - не привлечет ли это вождей на нашу сторону? Неужели не поймут, как мы отличаемся от асторцев?
- Возможно, если только они позволят нашему послу заговорить, - скептически заметил Редвин. - Они, как мне приходилось слышать, довольно жестоки, даже если не вышли еще на Тропу Войны.
- Я надеюсь на здравый смысл их вождей, - твердо заявил герцог. - Именно затем, чтобы завоевать их доверие, я и предлагаю отправить к меднокожим всего одного человека, а не целое посольство на драконах и с оружием, в пышных нарядах. Один человек скорее вызовет у них доверие. Меднокожие поймут, что им предлагают дружбу, а не пытаются запугать, как делали асторцы.
- Пожалуй, Вы можете оказаться правы, Георг, - согласился король. - Но еще одна проблема: кто из вальхийских дворян согласится быть послом к меднокожим?
- Я, - неожиданно произнесла до сих пор молчавшая Кетрена.
Трое мужчин поглядели на нее с нескрываемым изумлением.
- Нет, Кетрена, это невозможно! - воскликнул ее муж.
- Напротив, именно это возможно, - продолжала настаивать на своем Кетрена. - Успокойтесь, Георг: неужели вы забыли все собственные аргументы, едва речь зашла обо мне? Договориться с вождями меднокожих я сумею не хуже любого другого, и уж женщину они точно не станут опасаться.
- Но станут ли слушать? - возразил король. - Женщина, да еще молодая и красивая, может вызвать у них совсем другие мысли - простите, что говорю об этом.
Герцог Брайтштернский при этих словах обхватил жену за плечи, показывая, что не позволит ей никуда ехать. Однако Кетрена оставалась невозмутима.
- Не беспокойтесь, Георг: я знаю, на что иду. Не забывайте, что я могу постоять за себя: при мне будут кинжал и пистолет, а при большой опасности я могу превратиться в пантеру - хотя выдайте меня асторцам, если я понимаю, как это происходит. Как раз мне опасность грозит меньше, чем кому бы то ни было. А выслушать меня они, надеюсь, согласятся, когда увидят оружие и подарки, которые я им привезу. Неужто я, жена вождя великого племени, не имею права говорить перед вождями меднокожих?
Но герцог Брайтштернский отнесся к ее затее без одобрения.
- Если бы речь шла о ком-то другом, я сказал бы, что Вы правы, но отпустить Вас не могу, не имею права рисковать Вами! - говорил он, сжимая ее руки, как будто Кетрена уже отдалялась от него. - Неужели в Вальхии не осталось мужчин, что мы собираемся спрятаться за спину женщины?
- Георг, в том, что я предлагаю, нет унижения ни для Вас, ни для других мужчин, - заверила его Кетрена. - Прежде всего, мне, как оборотню, будет действительно легче, чем другим, даже в человеческом облике. Затем, если асторцы узнают о моем появлении, это не встревожит их, как если бы на моем месте был белый мужчина. И, в конце концов, я не всегда жила во дворцах, мне будет проще договориться с простыми людьми, не дворянами.
- Вы правы, кузина, - заметил Редвин. - Я читал, что у меднокожих оборотни, как и все люди, обладающие магией, как раз в большом почете. Собственно, так было и у нас до прихода из Мариона веры в Спасителя. Так что к Вам должны отнестись с уважением. Ваше Величество, согласны ли Вы дать герцогине это поручение?
- Решать должен Георг, ведь миледи - его жена, - заметил Карл.
Герцог Брайтштернский на некоторое время замер, что-то сосредоточенно обдумывая. Видно было, что ему очень хочется сказать "Нет", но, наконец, он произнес сквозь зубы, ни на кого не глядя:
- Хорошо... Если Вы считаете, что так надо, можете ехать, Кетрена. Но я прошу Вас, берегитесь! Асторцы могут начать войну первыми... Возьмите с собой зеркало для переговоров, и, если случится что-то подозрительное, свяжитесь со мной - в тот же день я приведу Вам на помощь драконью армию. Даю Вам срок в два месяца: этого будет достаточно, чтобы убедить меднокожих и дать им время подготовиться. По истечении этого срока выступаем, с ними или без них. И скажите вождям, что, если хотя бы волосок упадет с Вашей головы, я сожгу их селения так, что на их месте никогда не будет расти трава, - добавил он дрогнувшим голосом.
Кетрена, понимая его состояние, обняла мужа, не стесняясь присутствующих, прижалась лицом к его плечу.
- Простите меня, Георг, - проговорила она, глотая слезы. - Но вы обещали, что позволите всегда действовать наравне с Вами. И здесь я действительно могу помочь. Если бы Вы знали, как я не хочу с Вами расставаться...
- Я знаю, Кетрена, - глухо проговорил герцог. - Знаю, и за это люблю Вас еще больше, если такое возможно. Возвращайтесь скорее, моя черная пантера! А пока Вы еще не уехали, я хочу, чтобы Вы были рядом всегда... Позвольте Вас покинуть, Ваше Величество, ведь мы все решили, - получив разрешение, супруги стремительно покинули королевский дворец, возвращаясь к себе домой.

Ну, вот, теперь Кетрена идёт на войну! Тревожно всё-таки. Спасибо за продолжение, эрэа Артанис.

Кетрена решительная особа и очень хочет помочь Вальхии и  своему  мужу. Только как-то тревожно из-за того, что они  расстались.

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю вас! :-* :-* :-*

Черно-серебряная драконица Гроза сделала несколько кругов над начинающей желтеть под безжалостными лучами солнца прерией. Обогнула стороной лагерь асторской армии, не позволяя себя разглядеть. Зато задержалась над селением меднокожих племени сайени, разглядывая их островерхие шатры. С высоты те казались тонкими и непрочными, точно их соорудили играющие дети из прутьев и кусочков ткани.
С высоты полета дракона легко было заметить овраг, заросший кустарником и полускрытый травой, неподалеку от селения меднокожих. К нему-то и повернула драконица. Теперь она, напротив, взмахивала крыльями нарочито медленно, чтобы любой мог заметить направление ее полета. И плавно спустилась вниз, проламывая сцепление ветвей кустарника. Едва она коснулась земли, с ее спины спустились трое людей.
Кетрена оглядывалась по сторонам, с наслаждением вдыхая сладких запах спелых трав. Вот она, знаменитая Бычья Прерия! Бескрайнее травяное море, лишь слегка волнуемое ленивым летним ветерком, отчасти напоминало ее родные укрийские степи, но только здесь еще чувствовался отпечаток дикой, первозданной природы. Видно было, что плуг и лопата еще никогда не касались этой земли. "И не надо бы", - подумалось Кетрене.
Она молча наблюдала, как двое сопровождавших ее солдат снимали с дракона  прятали в овраге ящики с оружием и сумки с подарками. Закончив свою работу, они было замешкались:
- Миледи, может быть, нам лучше остаться с Вами до встречи с меднокожими?
- Нет, - твердо ответила женщина; одетая по-мужски, в простой черный костюм, с заплетенными в косу по-укрийски волосами, она смотрела вдаль сурово и гордо. - Возвращайтесь в Вальхию. Скажите Его Светлости... что все в порядке, - при последних словах ее голос все-таки дрогнул, и она поспешила отвернуться.
Когда Гроза улетела, унося с собой последнюю весточку из Вальхии, от Георга, Кетрена скрылась в своем убежище и стала ждать. Если законные хозяева Бычьей Прерии действительно такие хорошие следопыты, как гласит молва, ее ожидание не будет слишком долгим.
И верно, солнце еще не успело склониться к закату, когда сквозь лиственный полог, скрывавший овраг, блеснул сперва наконечник копья, раздвинув ветки, а затем послышался голос, говоривший по-вальхийски вполне правильно, лишь со своеобразным гортанным выговором:
- Кто бы ты ни был, пришелец - выходи! Если ты друг сайени, тебе нечего бояться, если враг - не надейся спрятаться, как лиса в норе!
- Я ваш друг, храбрые воины сайени! - отозвалась Кетрена, раздвигая перед собой переплетение ветвей кустарника и не без труда выбираясь наверх, чтобы встретиться с теми, кого хотела завербовать в союзники.
Меднокожих воинов было четверо. По случаю летнего времени они были обнажены до пояса, и их гладкая бронзовая кожа скрывала мускулы, не вздувающиеся под кожей, как у цирковых атлетов и могучих воинов, но переливающиеся, как у диких зверей. Только легкие накидки, кожаные, как и штаны, прикрывали их спины. Несмотря на свою грубую простоту, выглядели эти наряды необыкновенно живописно, будучи украшены нитками разноцветных раковин, цветного бисера, вероятно, купленного у асторцев, и раскрашенных в разные цвета игл дикобраза. Даже их мокасины были пестро расшиты. Кетрена читала у путешественников, бывавших в гостях или в плену у меднокожих, что каждый узор у них имеет определенное значение и никогда не наносится просто так, но пока еще не могла разгадать их смысла. Более того - по обычаям меднокожих ей не следовало проявлять любопытства и разглядывать новых знакомцев. Надо было делать вид, будто ничто не удивляет ее. Недаром сами эти воины, увидев сначала летящего дракона, а после - белую женщину, оставались невозмутимыми, как мраморные статуи.
Осанке воинов сайени действительно позавидовали бы самые вышколенные лорийские офицеры. Особенно гордый вид был у того, что стоял впереди - вероятно, именно он обращался к Кетрене первым. При виде белой женщины он опустил копье и замер, видимо, принимая решение. В отличие от остальных воинов, у него на лбу была вышитая повязка, украшенная тремя орлиными перьями, зрительно придавая роста его и без того высокой фигуре. Это был знак одного из вождей племени, несмотря на то, что даже в этом маленьком отряде двое воинов казались старше него. Впрочем, по непроницаемым бронзовым лицам сайени трудно было определить возраст, хотя на них сейчас не было боевой раскраски - племя еще не вышло на Тропу Войны. Вождю на вид могло быть тридцать или тридцать пять, а в действительности было двадцать семь - он был ровесником Кетрены. Но, глядя на него, нетрудно было представить, что он и через десять, и через двадцать лет останется таким же, как сейчас - и детство, и старость как будто не имели к нему никакого отношения.
В сущности, Кетрена успела обо всем этом подумать за несколько мгновений - ответа вождя ей не пришлось ждать долго:
- Кто ты, бледнолицая женщина в одежде мужчины, и зачем пришла на наши земли?
- Я друг тебе и твоим храбрым воинам, великий вождь, - она ответила серьезным тоном и без улыбки, чтобы сайени не подумали, что перед ними заискивают, а стало быть - боятся, но протянула руки ладонями вверх, показывая, что безоружна. - Я приехала из великой страны за морем. Я - жена могущественного вождя, который хочет видеть союзниками твое племя. Здесь, в овраге, лежат подарки, которые он посылает вам. Тут много оружия, новее и лучше, чем есть у вас сейчас, - за спиной у каждого воина действительно висел старый армейский мушкет, занявший место исконного оружия меднокожих - лука и стрел, употребляемых теперь только на охоте.
Вождь сайени сурово нахмурился.
- Ты говоришь странные вещи, женщина, одетая мужчиной. Трудно поверить, чтобы вождю великой страны бледнолицых понадобилась наша дружба. Мы знаем бледнолицых людей вашего языка - когда-то они припыли из-за моря, и лишь немногие из них приходили к меднокожим как друзья. Теперь твой муж послал тебя, чтобы обмануть нас снова?.. Сейчас молчи! - повелительно заметил он, видя, что Кетрена хочет возразить. - Пойдешь с нами и будешь говорить с Советом племени! Сейчас узнай, кто встретил тебя. Мое имя - Черный Сокол, это - Крепкий Дуб, Неторопливый Лось и Палящий Луч, - он указал на двух пожилых воинов, и последнего, выглядевшего еще совсем юношей.
- Я согласна говорить перед Советом храбрых воинов сайени, - без колебаний ответила женщина. - Прими и мое имя - Кетрена.

А где Чингачгук? ???

Вот они какие  -  меднокожие!  :)Теперь ждем Совета!

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю вас! :-* :-* :-*
Не Чингачгуком единым, как говорится...

Поселок племени сайени располагался в большой ложбине, напоминающей след раздвоенного бычьего копыта. Меднокожие верили, что этот след оставил покровитель их рода - Небесный Белый Бык, и считали эту землю священной, упорно отстаивая от всех посягательств белых завоевателей.
Въехав в поселок в сопровождении четверых воинов, на одной из приведенных ими заводных лошадей, Кетрена сразу заметила, что обитатели поселка насторожились, готовые отражать возможную опасность. Мужчины выстроились живым кольцом вокруг зграницы, отмечающей поселок, все с грозными боевыми топорами-томагавками у пояса, а многие - и с мушкетами за спиной. Женщины и дети держались поодаль, не приближаясь к воинам.
Увидев вместо предполагаемого противника своих соплеменников, воины расступились, пропуская их. При виде белой женщины с чьих-то губ сорвалось удивленное: "Хоу!", но воинская выучка сказалась и тут - никому не пришло в голову задавать вопросы. Молодой воин по имени Палящий Луч хотел было помочь Кетрене спуститься с лошади, но она, вежливо отстранив его руку, спрыгнула на землю сама.
Черный Сокол произнес, указывая на нее соплеменникам:
- Эта белая женщина, одетая как мужчина, прилетела к нам на крылатом ящере, чтобы говорить с Советом племени! Этой ночью она пройдет между очистительными кострами и расскажет, зачем прибыла. Она говорит, что ее муж - великий вождь страны за морем, и может помочь нам в борьбе с теми, кто много говорит о свободе, но лишает свободы других. Пусть она объяснит всему Совету племени, чего ее соплеменники хотят взамен. А пока привезите из оврага подарки, которые она привезла с собой! Там много хорошего оружия, а еще - одежда и украшения бледнолицых, лучше и красивее, чем у асторцев.
Объявив это, Черный Сокол сделал Кетрене знак следовать за ним и подвел к пожилому воину сурового вида, с глубоким шрамом поперек лица. На его голове красовалась повязка с пятью орлиными перьями, указывающая на более высокое положение, чем у младшего вождя.
- Коготь Горного Льва не осудит, что я привел женщину и созвал Совет без его ведома? - почтительно спросил Черный Сокол. - Я думаю, что, кем бы она ни была, ее нужно выслушать. Я решил, что верховный вождь на моем месте поступил бы также.
Пожилой воин несколько мгновений сверлил Кетрену немигающим взглядом агатовых глаз, потом кивнул.
- Черный Сокол будет сам отвечать за женщину. Если она обманет, он понесет наказание,  какое присудит Совет племени.
Младший вождь даже не изменился в лице.
- Если Черный Сокол ошибется, он готов принять любой приговор. Но разве наш мудрый жрец не разглядит любое предательство заранее? Скажи нам, Серая Сова: готов ли ты зажечь этой ночью очистительные костры?
Из шатра вышел высокий, очень худой старик и стал между обоими вождями. На голове его, несмотря на жару, красовалась шапка из цельного бобра, так что морда животного поднималась над головой, а лапы с сохранившимися когтями свешивались на шею человека. В отличие от остальных, жрец был полностью одет, и наряд его был более пестрым, чем у соплеменников, украшенный самыми разными орнаментами, вероятно, обладающими магическим значением.
- Хоу! Сегодня зажгутся костры Совета, сегодня все воины и женщины должны будут пройти между священных огней, и горе тому, кто замыслит недоброе! - проскрипел жрец сухим старческим голосом, похожим на звук трения двух кусков сухого дерева; однако же держался он еще вполне бодро, а взгляд был цепким и острым, и Кетрене даже стало не по себе, когда жрец принялся внимательно разглядывать ее. - Хоу! Интересная гостья у нас! - воскликнул он с ехидным смешком. - Ты - Меняющая Облик, Дочь Лесной Богини, да только сама не знаешь, как это бывает, верно?
Кетрена вздрогнула от этих слов, впервые с момента встречи с сайени испугавшись по-настоящему. Никто ей не угрожал пока что, кроме загадочного упоминания очистительных огней, но, если они и вправду опасны только предателям, ей нечего бояться. Но, когда незнакомый человек с первого взгляда узнает о тебе самое сокровенное, да еще смеясь над тобой, каждому станет не по себе. Она читала, конечно, что многие из жрецов менокожих и даже некоторые из вождей и воинов владеют магией, но одно дело читать, а другое - убедиться на собственном опыте.
- Ты прав, великий жрец, - тихо проговорила она, в присутствии обоих вождей. - Я действительно несколько раз превращалась в зверя, когда мне или моему мужу грозила опасность, но не могу этого сделать по своей воле. Если вы мне прикажете, у меня ничего не получится.
Жреца, похоже, обрадовало ее признание. Его тонкие губы растянулись в усмешке, на морщинистом темном лице, покрытом росписью татуировки, появилось злорадное выражение.
- Хоу, хоу! Таковы вы все, бледнолицые! Сначала забыли заветы предков, отреклись, сами себя изгнали, как преступников. Потом прокляли все заветы, объявили наваждением злых духов. А теперь жалуются, что не умеют того, от чего сами отказались, и требуют от старого жреца их научить! Я не так глуп, чтобы самому вкладывать в руки врагу томагавк, которым он раскроит мне голову! Тебя, белая женщина, я мог бы научить превращаться по желанию, если, конечно, священные костры пропустят тебя! - Серая Сова вдруг сменил гнев на милость.
Кетрена слушала его с бьющимся сердцем. Неужели здесь, среди людей, именуемых дикарями, варварами, язычниками, она сможет научиться владеть своим даром, доставшимся с тех времен, когда и ее предки вели образ жизни, как у меднокожих?!
- Я буду рада поучиться у тебя, великий жрец, - искренне пообещала она.

Жрец  сразу увидел  вторую ипостась Кетрены. Может и  впрямь  научится она  управлять своей силой?!

Если настоящий жрец, а не так, погулять вышел - вполне мог и увидеть. ::)

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, благодарю! И остальных читателей, если таковые есть! :-* :-* :-*
Может быть, и научится. Хорошо было бы, конечно.

Когда первое любопытство было удовлетворено, меднокожие оставили Кетрену одну, занявшись своими обычными делами. Женщина поняла, что ей придется подождать, пока вернутся воины, посланные за ее подарками, и пока зажгут очистительные костры.  До тех пор она, как существо с неизвестными намерениями и, возможно, даже не совсем человеческой природы, не должна была иметь дел с людьми. И она села на землю, подстелив свой плащ, поодаль от проходивших мимо сайени, исподволь разглядывая их поселение из-под прикрытых век.
Меднокожие тоже нет-нет да поглядывали на нее с затаенным любопытством, особенно женщины и дети, но, верные обычаям своего народа, даже самые младшие уже научились изображать бесстрастность, делая вид, что прибывшая их совсем не интересует. Только одна молодая девушка, судя по распущенным волосам, подхваченным яркой повязкой, еще незамужняя, все-таки подошла к ней, с недошитом мокасином в руках, села рядом и, не отрываясь от работы, обратилась к гостье вполголоса:
- Это правда, что ты прилетела на крылатом ящере из страны, что лежит за морем? - И, получив утвердительный ответ, продолжала: - А правда, что из вашего моря солнце поднимается на небо каждое утро? И что ваши ящеры дышат огнем, а не льдом, как у наших врагов бледнолицых? И что ваши женщины носят одежды, в которых трудно ходить?
- Красная Волчица! - послышался рядом предостерегающий голос младшего вождя, и он сам совершенно бесшумно подошел к женщинам, так что Кетрена и не услышала его приближения. - Ты слишком любопытна! Подожди, пока станет ясно, добрые ли духи послали нам гостью.
Девушка, словно оправдывая свое имя, вспыхнула еще более ярким румянцем, сделавшись прямо-таки алой.
- Брат, но ты же сам привел эту женщину, значит, веришь, что она нам друг. И Коготь Горного Льва верит тоже, и Серая Сова хочет учить ее. И кроме того, - добавила она с особым значением, - ты ведь сам говоришь, что надо учиться и у бледнолицых, чтобы победить их. И Палящий Луч говорит так же.
- Верно, но не забывай, что в нашем племени не все думают, как я и Палящий Луч, - усмехнулся Черный Сокол. - Не забывай, что ты сестра вождя, Красная Волчица. Если бледнолицая пройдет между священных огней, расспрашивай ее сколько угодно. И не думай, что нам так легко было разузнать тайны белых. Никто по своей воле не выдаст их врагу. Теперь ступай к матери.
- Хорошо, я делаю, как ты велишь, о будущий верховный вождь всех сайени, - со смехом ответила девушка и, не дожидаясь ответа, убежала прочь, как легконогая степная антилопа. Кетрена, поглядев ей вслед, тихо сказала Черному Соколу:
- Я охотно открою вам все тайны своего племени, если они помогут победить Астор. Правда, я мало знаю о войне, но мой муж приведет армию, как только вы решите выступить. Вместе мы разгромим Астор, и вы снова станете единственными хозяевами Бычьей Прерии.
- Хоу! Ты скажешь эти слова, когда пройдешь между очистительных огней, - повторил младший вождь. - Сейчас жди. Когда отгорит закат, Совет соберется. Осталось недолго.
Он ушел, а Кетрена поглядела на медленно спускающееся к западу солнце. Она устала и была голодна, но никому из меднокожих, даже Красной Волчице, не пришло в голову об этом спросить. Женщина догадалась, что, как находящаяся под подозрением, не имеет права есть вместе с сайени, а стало быть, и просить их бесполезно.
Впрочем, и сами хозяева поселка, насколько она могла рассмотреть, не готовили себе ужин. Разве что матери накормили самых маленьких детей, все остальные же имели такой вид, словно готовились к чему-то необычному и очень важному для них. Кетрена видела, как женщины переносили шатры, освобождая место в середине образовавшегося круга. Мужчины все надевали самые лучшие одежды, доказывающие не столько богатство, как у лорийцев, сколько заслуги в войне и охоте: меднокожий воин имел право носить только те знаки отличия, что завоевал сам.
Вскоре вернулись воины, посланные за подарками, во главе с Палящим Лучом. Ящики с ружием и свертки с подарками были аккуратно сложены рядом с Кетреной, и после этого к ним тоже никто не прикоснулся и пальцем. Сила обычая была слишком велика, чтобы они решились взять даже оружие, гораздо лучше того, чем владели сами, не убедившись, что оно послано не врагом. Впрочем, подумала Кетрена, возможно, что и асторцы отчасти сделали меднокожих такими недоверчивыми. Недаром жрец говорил о бледнолицых, пытавшихся перенять у него магию. Должно быть, немало асторцы обманывали этих людей, пытаясь утвердить здесь обычаи Свободной Республики, прежде чем те при каждой встрече с незнакомцем стали сразу полагаться на оружие и магию. Получался парадокс - асторцы, всюду провозглашая о непонятно кем порученной им миссии указывать другим народам пусть к цивилизации и просвещению, в действительности еще больше заставляли их цепляться за прадедовские суеверия в надежде найти в них помощь и защиту. Ну что ж, оставалось только надеяться, что очистительные костры, которые жрец собирается зажечь после заката, действительно отличают союзников от скрытых врагов, а не уничтожают всех бледнолицых подряд, не разбирая. Хотя из своего знакомства с методами Свободной Республики, Кетрена вполне допускала,  что сайени давно имеют право применять против них и такие меры.

Читаю и всё время вспоминаю Фенимора Купера! Спасибо, эрэа Артанис! :)

Про меднокожих очень  живо и  ярко описано. На самом деле Купера вспоминаешь и  немного Майн Рида!
Спасибо, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо вам, как всегда! :-* :-* :-*
Ну, без них, конечно, не обошлось. Хотя у меня и другие ассоциации были. Впрочем, Черного Сокола представлять со внешностью Гойко Митича разрешаю, тут уж ошибки не будет.

Когда на западе погасли последние отблески заката, жрец разжег обещанные очистительные костры, сложенные из огромных длинных поленниц высотой в рост человека. Кетрене с ее места видно было, как он разводил огонь самым древним способом - трением двух камней друг о друга, потому что во время этого обряда над меднокожими властвовала седая древность, не знавшая уловок более поздних времен, помогающих все упростить и облегчить жизнь слабым и ленивым. Серая Сова произносил заклинания, бросал в огонь охапки каких-то трав и сыпал порошки из кожаных фляжек. От этого огонь то окутывался едким черным дымом, то вспыхивал разными цветами - синим, зеленым, фиолетовым, как светильники лорийских магов, то испускал одурманивающий запах. Наконец, все приготовления были закончены, и огонь, уже ничем не сдерживаемый, свободно взмыл к ночному небу. Издалека казалось, что оба костра едины, и лишь вблизи виден был проход между ними, такой узкий, что человек едва мог пройти меж двух стен пламени.
Кетрена, ожидая своего часа, шагнула вперед, но ее остановил Черный Сокол.
- Бледнолицая пойдет последней, чтобы не осквернить священных огней. Сначала все мужчины и женщины племени должны пройти между очистительными кострами. - Он передал Кетрену в руки своей сестры и другой женщины, пожилой, а сам последовал за Когтем Горного Льва во главе колонны воинов. Они шли в своих лучших одеждах, с оружием, точно на параде.
И раздался голос жреца, стоявшего на возвышении в стороне от костров. Сейчас, в отблесках пламени, недавно виденный тощий старик даже Кетрене показался великаном. И голос его тоже изменился, куда только делись ехидство и старческое дребезжание. Теперь он гремел, заглушая рев огня:
- Слушайте меня, воины и женщины сайени! Сегодня великая ночь, сегодня состоится Совет всего племени. Этой ночью будет решено, выходить ли нам на Тропу Войны и идти по ней до селений бледнолицых, или принять их власть. Но сначала всем нам следует очиститься перед духами-покровителями! Только тем, кто чист перед ними и не таит в сердце зла, а на языке лжи, помогут духи прерии, и наши великие предки, превратившиеся в звезды, и наш покровитель - Небесный Белый Бык! Тех, кто таит зло, священные огни сожгут вместе с их замыслами! Те же, кому нечего бояться, пусть идут и подтвердят верность закону предков!
Коготь Горного Льва, как и подобало верховному вождю,  первым шагнул вперед и спустя несколько мгновений благополучно вышел по ту сторону костров. Воины приветствовали его громким дружным: "Хоу!", напоминающим медвежий рев, но не пришли в бурный восторг, как могли бы на их месте лорийцы, а тем более  взбалмошные укры или бесцеремонные белые асторцы. И в горе, и в радости меднокожим предписывалось сохранять сдержанность.
Без сомнения, лучше всех это умел Черный Сокол, чья очередь была второй после верховного вождя. Не сомневаясь ни мгновения, он шагнул в узкий проход между кострами. Пламя вспыхнуло алым, поднявшись выше, чем у верховного вождя, словно высоко взметнувшееся торжественное знамя. И младшего вождя тоже приветствовали криками, как показалось Кетрене, даже более ликующими, а стоявшая рядом с ней Красная Волчица даже захлопала в ладоши, приветствуя брата.
У следующего за ним Палящего Луча костры яростно взревели, рассеивая снопы искр. Красная Волчица испуганно вскрикнула - судя по всему, судьба молодого воина была небезразлична ей. Но в следующий миг его стройная гибкая фигура невредимо появилась по ту сторону костров.
Зато над головой идущего за ним юноши, почти мальчика, огонь сомкнулся пылающей аркой, замкнув круг. На фоне непроглядно-черного ночного неба огненное кольцо и человеческая фигурка в нем были видны очень четко. К его чести, юноша ничуть не растерялся, даже не ускорил шага, а прошел вдоль костров, как ни в чем не бывало, и вскоре присоединился к остальным, только его волосы наполовину обгорели. Женщины тут же принялись спорить, что может означать это знамение, и только ли для самого воина или для всего племени. Тем временем воины один за другим проходили между кострами, кто-то более успешно, кто-то менее, но настоящей опасности больше не подвергался никто.
Для женщин испытание прошло еще быстрее. Одна за другой они миновали огни и становились в круг очищенных, не подверженных злым духам предательства и лжи. Кетрена видела, как Красная Волчица подошла к остальным. И вот все жители поселка перешли на правую сторону, очистившись перед своими духами.
- Радуйтесь, воины и женщины сайени! - провозгласил жрец. - Вы все чисты помыслами и достойны своего племени, дети Небесного Белого Быка! Но, прежде чем начать Совет племени, нам предстоит выполнить еще одно дело. Сегодня к нам пришла бледнолицая женщина, она обещает нам помощь против наших врагов, других бледнолицых. Мы знаем их коварство и не можем поверить ей на слово. Пусть она тоже пройдет между очистительными кострами, и, если они не сожгут ее, Совет племени выслушает ее слова.
Кетрена с бьющимся сердцем шагнула навстречу пылающим огненным столбам. Раскаленный воздух дохнул ей навстречу, бросил в лицо пригоршню горячего пепла и мелких угольков. Женщина почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Ей показалось, что в узкий проход между кострами не пройти и кошке. "Не думай, иди" - послышался ей голос Георга, и раскаленные языки пламени явственно стали золотыми, как его волосы. И она шагнула вперед, навстречу сокрушительному жару. Ей мгновенно захотелось пить, ее волосы закурчавились, как овечья шерсть, но она уже не чувствовала страха. Огонь больше не был ее врагом, он обнимал и поддерживал ее, пусть горячо, нерасчетливо, но ведь он просто не умел по-другому. С каждым новым шагом женщине становилось легче идти, и вот уже прохладный степной воздух ударил ей в лицо. Кетрена глотнула его открытым ртом, не веря, что может снова вдоволь надышаться. Кто-то протянул ей фляжку с водой. Оглянувшись, она узнала Красную Волчицу. Отметила с досадой, что меднокожим, даже женщинам, пройти меж священных огней было легче, чем ей. Но все-таки она справилась! Теперь сайени согласятся выслушать ее!
- Бледнолицая женщина доказала, что чиста перед нами! - произнес Черный Сокол в тон ее мыслям. - Теперь она имеет право говорить на Совете племени.
- Хорошо, - медленно проговорил Коготь Горного Льва, будто проверяя себя. - Пусть скажет, зачем прилетела к нам на крылатом ящере.

Внушительное  и  красивое  зрелище  Вы развернули  перед  нами, эреа Артанис!  :) Кетрена  доказала  свою  чистоту. Теперь её  выслушают!  А любимый и  в тяжелый час испытания    помог  ей  мыслью своей. ;)

Ну, что же, Кетрена прошла испытание огнём, естественно, ведь её Георг сам был огнём. да и душа её чиста. Но что же дальше? :-\

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, большое спасибо вам! :-* :-* :-*

Весь круг собравшихся меднокожих воинов и женщин выжидательно смотрел на Кетрену. Она же чувствовала себя еще более неловко, чем на своем первом балу. Теперь уже речь шла не о том, примет ли ее общество равной себе, но, страшно сказать, о судьбах всего мира, по крайней мере - его обитаемой части, куда протянул свои загребущие руки Тайный Совет.
- Открытой прерии и многих бизонов вам, храбрые сайени, - проговорила Кетрена, припомнив даже их ритуальное приветствие, стараясь говорить уверенно и твердо. - Я действительно прилетела на крылатом ящере из-за моря, из страны, которую мы называем Вальхией. Вы знаете эту страну?
- Я слышал о ней, - отозвался Черный Сокол, однако его перебил другой воин, немолодой, с полуседыми волосами, но еще крепкий с виду. Он бросил на Кетрену ненавидящий взгляд и горячо заговорил, изменив привычной для меднокожих сдержанности:
- Я слышал о Вальхии! Это оттуда к нам пришли на кораблях и на крылатых ящерах бледнолицые люди. Они дали нашей земле свое название, построили города и принесли к нам даже свою речь, какой ты сейчас говоришь перед нами! Чего же ей надо еще? Одни бледнолицые хотят захватить земли у других, а воевать за них должны мы? Наши вожди не могут допустить подобного безумия! - горящий ненавистью взгляд воина скользнул по Черному Соколу и остановился на Когте Горного Льва.
- Успокойся, Бешеный Бык, и поменьше следуй своему имени, - насмешливо ответил тот. - Бледнолицая доказала свою невиновность, пройдя меж священных костров. Пусть расскажет нам, зачем пришла. И пусть никто не мешает говорить нашей гостье, не то бледнолицые решат, что мои воины сварливы, как женщины!
Кетрена кивком поблагодарила вождя и продолжала:
- Мой муж - второй вождь нашей страны, как у вас Черный Сокол. Он послал меня приветствовать вас, дети Небесного Белого Быка, и передать подарки от бледнолицых вождей. Там оружие лучше того, чем владеете вы, красивые наряды для воинов и женщин, драгоценности из блестящих металлов и камней, вроде тех, что сейчас на мне, - она протянула руки, украшенные кольцами и браслетами, и те вспыхнули при свете догорающих костров, как живые звезды.
- О подарках мы поговорим, когда поймем, чего хотят ваши вожди, - напомнил Черный Сокол. - Я видел белых, я знаю: они никому не дарят подарков просто так. Зачем же они вспомнили о нас из-за моря?
Кетрена поняла, что пришел момент самых важных слов, и готова была молиться кому угодно, чтобы суметь убедить меднокожих.
- Затем, что сейчас у наших племен общий враг. Воин по имени Бешеный Бык сказал правду: это от нас и от других стран, лежащих за морем, в Астор пришли бледнолицые. В основном сюда приезжали преступники, которым грозила казнь у себя дома, наемники, умеющие только резать и грабить, бедняки, желающие разбогатеть во что бы то ни стало, продажные женщины. Были и честные люди, но их мало кто слушал. Жаль, что у бледнолицых нет, как у вас, очистительных костров, чтобы вовремя узнать врага. Они сначала завоевали Астор, потом восстали против нас и стали править сами, с тех пор прошло уже много зим. Но бледнолицые асторцы не изменились: им мало своей земли, они хотят завоевать и ту, что еще осталась вам. Я видела со спины дракона их лагерь к закату от вашего поселения. Большая армия. С тем оружием, что я вам привезла, может быть, удастся победить ее. Но не только в армии дело. Есть люди, которые правят миром. А может, они и не люди... Они бессмертны и существуют за счет других, присвоив себе право управлять ими. В Асторе живет главный из них, могущественный колдун, которого почти никто не видит. А его подданные есть почти во всех странах...
- Мы знаем о них, - подтвердил Черный Сокол. - Еще среди первых бледнолицых были те, что могли заставить любого человека сделать так, как нужно им. Там, где не справлялись ружья бледнолицых, их колдовство покоряло целые племена. Потом наши жрецы научились с ними бороться, но мы знаем, что они не исчезли. Ты сказала об асторской армии, бледнолицая женщина, а знаешь ли, кто ее ведет? Генерал Кровавая Рука, который четыре поколения назад истребил половину всех сайени вместе с женами и детьми у Медвежьего озера. Бледнолицые говорят, будто их сменилось несколько, но наши глаза и наша месть видят лучше: это он! - в голосе всегда сдержанного младшего вождя появилась та же ненависть, что и у Бешеного Быка.
- Тогда вы поймете нас, ведь у нас общие враги, - убежденно произнесла Кетрена. - Я сама родом не из Вальхии, а из другой страны, где Тайный Совет победил. Теперь ее жители воюют друг с другом, а Бессмертные пьют их слезы, как кровь. А совсем недавно и у нас едва не стало так же. После этого мой муж и наш верховный вождь поняли, что ни одной стране не будет покоя, пока миром правит Астор. И меня послали предложить вам союз. Вам больше не придется выменивать по одному ржавому мушкету за ценные меха, теперь вы вооружены получше асторской армии. И наши воины станут сражаться плечом к плечу с вами, как братья, - увлекаясь, женщина сама верила своим словам, не задумываясь, что может получиться не так гладко, как ей бы хотелось, и что не все вальхийцы, особенно дворяне, могут признать меднокожих "варваров" своими братьями. - Кроме того, у нас есть драконы, выдыхающие огонь! Наши враги боятся огня, поэтому и создали свою породу драконов, которые не сжигают, а замораживают. Но теперь мы победим и их! И ваш опыт защиты будет очень ценен  на предстоящей войне, - Кетрена уже не сомневалась, что союз с меднокожими и война против Астора и Тайного Совета - решенное дело. - Скажите, как вы воевали с ними?
Черный Сокол переглянулся со жрецом, и тот понял его.
- Наши предки тоже заметили, что Бессмертные боятся огня, - проговорил Серая Сова. - Им даже удалось убить нескольких огненными стрелами, но потом они стали осторожнее. Да и мы давно уже сражаемся оружием бледнолицых, а пули на Бессмертных не действуют.  Но у нас есть еще одно средство, - жрец показал Кетрене нож из странного камня, непроглядно-черного цвета, с серыми прожилками. Женщина залюбовалась его матовым блеском, тронула пальцами гладкое каменное лезвие. Оно было прохладным, как будто не находилось в человеческих руках!
- Это Глаз Ночного Неба, он родился давным-давно от Великого Огня! Он всегда холоден, потому что снова нагреть его может только огонь, но режет лучше металла, - проговорил жрец. - Если ранить Бессмертного таким ножом или наконечником стрелы, рана не заживет никогда, а при тяжелой ране он умрет, как обычный человек. Далеко к югу отсюда, на склонах Черных Гор, водится много такого камня, там мы добываем его. Он может помочь победить Бессмертных.

Что же это они за камешек такой нашли? Однако Кетрена увлеклась - в Вальхии немало сторонников Астора. ::)

А меднокожие весьма рассудительны и  не склонны сразу доверять даже  учитывая очистительные  костры. Но  полагаю, что Вальхии они  согласятся помочь. к тому же они  нашли  оружие  против  этих колдунов  асторийских.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю вас! :-* :-* :-*
Камень - обсидиан, вулканическое стекло. Он действительно способен резать не хуже металла и не нагревается, даже если его носить постоянно (проверено).
В Вальхии сторонников Астора, вообще-то, проредили, как сорняки на грядке, помните? А Кетрена все-таки укра, из ничего умеет сделать майдан. ;-v
Меднокожих можно понять, до сих пор белые не очень-то заслуживали их доверие, к тому же у некоторых из них с ними личные счеты, и им не так просто разобраться, что не все одинаковы.

Кетрена залюбовалась матовым блеском камня, рожденного от пламени, его прохладным прикосновением и убийственной остротой. Вырвав прядь волос, без труда разрубила пополам. Да, это страшное оружие! Она почтительно передала кинжал жрецу:
- Благодарю тебя, это поможет нам победить Бессмертных! - сказала она, сожалея, что у них не было Глаза Ночного Неба при встречах с Марфельдом, да и с ее сестрицей, что уж там!
Но Совет еще не был закончен. Часть воинов продолжали шептаться между собой, точно заговорщики, и, наконец, Бешеный Бык снова поднялся с места и злобно заговорил, косясь то на Кетрену, то на вождей:
- С какой стати нам верить людям из-за моря? Откуда мы знаем, что она не захотят нас поработить, как их родичи? Кто может за них поручиться? Эта женщина? Разве может женщина, даже жена вождя, ручаться за мужчин?
- Мы возьмем с вождей бледнолицых клятву, если надо будет, устроим и им испытание священным огнем, - возразил Черный Сокол. - И сначала надо победить сегодняшнего врага, а это Астор! Или ты хочешь, чтобы все мы погибли напрасно. как будто в нашем племени еще мало жертв?
Лицо Бешеного Быка исказилось от ярости. Казалось, он вот-вот бросится на младшего вождя, даже зная, что тот бы наверняка победил; воину понадобилась вся его выдержка, чтобы смириться. Наконец, он проговорил, держа в руках длинную нить черно-красных камней - знак гнева и скорби:
- Я давно слежу за тобой, Черный Сокол! Ты еще в детстве всегда был вождем в мальчишеских играх, потом у юношей, готовящихся к посвящению! Первым получил ружье, больше всех убил быков. Другие юноши восхищались тобой, и мой сын тоже. А ты заманил лучших молодых воинов в поселения бледнолицых! Долгие три года они прожили там, превратившись из воинов в слуг, презираемых, как собаки. Но ты вернулся оттуда и стал вождем, а мой сын убит бледнолицыми! Почему так? А теперь ты хочешь сговориться с другими бледнолицыми? Что они тебе пообещали? Может быть, власть над всей Бычьей Прерией?
- Это уж слишком! - крикнул Палящий Луч, становясь рядом с младшим вождем. - Мой старший брат тоже был схвачен и убит бледнолицыми, и я мог погибнуть, но ни я, ни наша мать не обвиняем ни в чем Черного Сокола. Виноваты все же асторцы, так что сохрани лучше немного гнева и для них, не растрачивай все в Совете! - насмешливо бросил он Бешеному Быку.
- Палящий Луч хорошо сказал, - кивнул Черный Сокол, блеснув белыми крепкими зубами. - Добавлю, что, если после войны у тебя, Бешеный Бык, или еще у кого-то найдется, в чем обвинить меня, я буду готов ответить, любым способом, поединком или испытанием. Но только после войны, до тех пор я, как младший вождь, запрещаю любые ссоры, племя должно быть единым, - он внимательно обвел всех взглядом. И, видно, Черный Сокол обладал даром убеждать людей - не внушать им свою волю, как вампиры, а именно вызывать в них веру - во всяком случае, даже сторонники Бешеного Быка ответили на эти слова дружным: "Хоу!" Спустя мгновение и сам упрямый воин присоединился к ним, взревев, как настоящий бык.
Кетрена радовалась победе второго вождя, хоть и старалась не подавать виду. Это значило, что она добилась своего, теперь сайени согласятся объявить войну Астору! Она уже представляла, как, оставшись в одиночестве, позовет Георга через зеркало, успокоит его и сообщит хорошие известия. Впрочем, Совет еще не был окончен, и ей следовало закрепить их победу.
Женщина сказала несколько слов Черному Соколу, т тот велел принести доставленные ею подарки. И, при всей выдержке меднокожих воинов, с губ некоторых из них все же сорвалось восхищенное: "У-ух!", когда под слоем промасленно войлока появились вороненые, зловеще блестящие стволы мушкетов. Часть из них были совсем простыми, солдатскими, другие украшены замысловатой насечкой, фигурами диковинных животных и птиц, причудливой вязью букв на чужом языке - для вождей и лучших воинов.
- Дальше! Ставь еще дальше! - вместе с меднокожими женщинами кричала Кетрена, когда жрец принес чучело оленя, и воины начали тренироваться в стрельбе из новых мушкетов.
Оказалось, что большинство из них действительно стреляли прекрасно. Из десяти пуль шесть пробивали едва заметную отметину, означавшую сердце оленя, и разве лишь одна не задевала круга побольше, означавшего тяжелую рану.
- Ваши ружья действительно намного лучше, - сдержанно похвалил даже Коготь Горного Льва, любуясь золотой насечкой остывающего после выстрела мушкета - львом, сражающимся со змеей.
Когда ажиотаж от ружей немного поутих, Кетрена перешла к холодному оружию: две шпаги - их получили оба вождя, и коллекция богато украшенных кинжалов.
- Конечно, эти подарки - ничто по сравнению с вашим Глазом Ночного Неба, и мне очень жаль, что мы, хоть и считаемся богатыми, можем подарить вам всего лишь это, - с искренним сожалением ответила женщина. В самом деле, что эти кинжалы против вампиров, пусть даже их рукояти украшены изумрудами и рубинами - герцог Брайтштернский выбрал для меднокожих подарки, как для равных себе.
Впрочем, воины все же не остались равнодушны к богатой резьбе и переливам оттенков драгоценных камней, разглядывая подарки в багровом свете костров, хотя в первую очередь их интересовали, конечно, их боевые качества. Иные из воинов помоложе уже затеяли почти настоящие бои на новых кинжалах, так что стальные лезвия в смертоносном танце порой мелькали у самых глаз или оставляли кровоточащие порезы на лице и груди; но бойцы при этом лишь смеялись, выказывая презрение к боли. Среди них был и Палящий Луч с тем юношей, что прошел под огненной аркой - своим младшим братом Летящей Стрелой. А Черный Сокол тем временем выждал момент, когда его могла услышать только Кетрена:
- Бледнолицая не привезла маленьких ружей? Писто-летов? - он с заминкой выговорил непривычное слово.
- Нет, - растерялась Кетрена. - Мы думали, что они не нужны здесь... Если хочешь, я подарю тебе свой.
- Хорошо, что не привезла. Маленькое ружье не годится для охоты, не годится для войны, из него только бить в спину удобно, чтобы никто не заметил. Я видел бледнолицых, знаю их повадки, - в голосе младшего вождя скользнула ненависть.
Кетрена кивнула, соглашаясь с ним. Ей очень хотелось расспросить Черного Сокола более подробно, но она промолчала, не смея спугнуть ненужным любопытством его зарождающееся доверие.

Когда оружие достаточно рассмотрели, пришел черед нарядов и драгоценностей. Вальхийцы не ограничивались нитками поддельных бус, как когда-то асторцы, стремившиеся получить все за ничто. Она протягивала им ожерелья, браслеты, перстни и броши с настоящими камнями, из золота и серебра, богато расшитые костюмы и платья из шелка и бархата. Узнай асторцы, как разбогатели в эту ночь меднокожие - пожалуй, не стали бы откладывать нападение на них. Когтю Горного Льва досталась даже золотая корона, от которой он, впрочем, отказался без сожаления.
- Вождь сайени не может носить убор бледнолицых, да еще полученный из их рук! Племя не примет, а бледнолицые подумают, что могут забрать то, что дали. Пошли ее в главный город бледнолицых, их вождю-на-четыре-года, а мне оставь повязку с перьями орла. Вот красный плащ - это хорошо, он будет заметен в бою.
Кетрена не могла не признать, что вождь прав.
- Благодарю тебя за урок! Мы слишком мало знали о вас, поэтому наши подарки, может быть, не всегда подходят. Но помните, что, как бы там ни было, это дар дружбы, и что часть этих подарков все же пригодится вам.
Принарядившиеся воины и особенно женщины сайени действительно были горды собой, особенно последние - они рассматривали себя в зеркала, также подаренные Кетреной, точно настоящие знатные дамы. Мужчины отнеслись к нарядам и драгоценностям более сдержанно, но тоже отдали должное. Даже Черный Сокол появился ненадолго в черном с серебром мундире - по мнению Кетрены, он смотрелся в нем не хуже самых блестящих лорийских и асторских офицеров. А Красная Волчица неосторожно заметила, поправляя то кружевные манжеты на платье, то ожерелье из огненных гранатов:
- Жаль, что она не видит тебя сейчас, в одежде бледнолицего вождя, - кроме брата, ее услышала только Кетрена, благодаря своему кошачьему слуху.
Губы Черного Сокола дрогнули, и он не сразу нашелся с ответом.
- Не надо об этом, сестра. Просто не надо, - попросил он почти умоляюще. - И эти наряды невозможно носить постоянно. Погляди, в них нельзя ни пройти, ни сесть на коня, чтобы ничего не разорвать и не испачкать.
- Ты прав, - девушка виновато опустила голову. - Прости, пожалуйста, я увлеклась и не подумала...
Кетрена, став невольным свидетелем их разговора, подумала, что здесь кроется еще одна тайна, которую ей еще предстоит узнать. Или не предстоит - смотря насколько будет доверять ей младший вождь.
Его не пришлось ждать долго - спустя несколько мгновений он уже вернулся к племени в своей обычной одежде, невозмутимый и сдержанный, как всегда.
- Этим вечером я с тремя воинами видел разведчиков бледнолицых в Волчьем Овраге, совсем недалеко отсюда, - как бы невзначай заметил он. - Трое из них уже никогда не вернутся к своим хозяевам, но это доказывает, что медлить нельзя. Если бледнолицые из Астора еще не напали на нас, значит, они готовят более хитрую ловушку. Единственная возможность для нас - принять помощь Вальхии. Как думает наш верховный вождь, Коготь Горного Льва?
- Я думаю, что Черный Сокол прав; но мы не можем выступить раньше большой осенней охоты на быков, - ответил тот. - Что станет, если мы уйдем на войну, оставив наших женщин и детей голодать зимой? Сначала добыча пищи, а потом война. Когда рога Небесного Белого Быка станут острыми, их стада придут ближе, и мы начнем охоту. Заодно опробуем наше новое оружие.
Кетрена взглянула на небо - луна уже заметно округлилась, приближаясь к полнолунию. Значит, осталось ждать еще не меньше трех недель. Она поняла, что уговаривать меднокожих в данном случае бесполезно, да и их соображения выглядели справедливыми. Оставалось только надеяться, что асторцы не нагрянут раньше. Впрочем, ведь она может, в крайнем случае, связаться с Георгом и вызвать вальхийскую армию раньше назначенного срока. Она решила, что отсрочка не так уж страшна, тем более что это даст ей время получше узнать народ, среди которого придется жить.
- А что будет делать эта женщина, умеющая менять облик? - поинтересовался жрец своим обычным голосом, совсем не тем, каким совсем недавно читал заклинания. - Я хотел бы поучить ее кое-чему, если она не возражает. Но кто станет ее кормить?
- Я согласен взять ее в свой шатер, как свою сестру, наравне с Красной Волчицей, - сказал Черный Сокол, положил ладонь на плечо Кетрене. - Серая Сова, дай ей имя, подобающее женщине племени сайени. Завтра моя мать и Красная Волчица помогут ей сшить одежду, положенную в нашем племени.
Жрец усмехнулся, испытующе поглядев то на бледнолицую, то на младшего вождя.
- Как сестру? - насмешливо переспросил он.
- Как сестру, - настойчиво подтвердил Черный Сокол.
- Ну что ж, тогда позаботься о своей сестре. Ее имя, - Серая Сова всмотрелся в глаза Кетрене. - Она превращается в зверя, какого мы не знаем. Ни в Бычьей Прерии, ни в Асторе никогда не было такого. Из тех, что нам известны, больше всего он похож на пуму. Она белднолицая, но ее волосы и глаза почти так же черны, как и у нас. Ее имя будет Черная Пума!
- Черная Пума! Хоу! Черная Пума! - воскликнула за ее спиной новообретенная меднокожая сестра, и Кетрена внезапно почувствовала, что у нее и вправду появились родственники получше Шарлотты Брэй.
Она не помнила затем, как Красная Волчица отвела ее в шатер, где ей теперь предстояло жить - уснула мгновенно, едва ее уложили на подстилку из шкур.

Ну, вот , Кетрена обрела новую родню - брата и сестру! Но что-то меня беспокоит Этот Бык - предательство страшнее любого оружия. ::) Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

Вот и получила Кетрена  новое  имя и  новую родню! Возможно и  скорее всего, она будет  настоящей, близкой  по духу! Но что же дальше?

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю за прочтение и за комментарии! :-* :-* :-*
Да нет, Бешеный Бык как раз не тот зверь, что способен на предательство: он свои чувства выражает открыто, а бледнолицых ненавидит в любом случае больше, чем своих; наоборот, он Черного Сокола подозревает в предательстве. Опасности следует ждать с другой стороны.

Кетрена не знала, как долго спала, когда за тонкими стенками шатра послышались голоса, выдернув ее из блаженного забытья. Она, не открывая глаз, прислушалась к их странному гортанному выговору, не сразу вспоминая, где находится. Ах да - в селении меднокожих, в шатре своего названного брата, Черного Сокола! Рядом зашевелилась Красная Волчица, поднялась и зажгла жир в глиняной плошке, тускло освещая внутреннее помещение шатра.
Голоса - мужские, взволнованные, раздраженные - приблизились, и Кетрена узнала в одном из них Палящего Луча - казалось, он обвиняет, а второй, кого Кетрена пока что не могла узнать, защищается. Говорили все по-вальхийски, но с непривычным для нее акцентом.
- Вот сейчас Черный Сокол тебе скажет получше моего! - крикнул Палящий Луч.
- Что случилось? - поинтересовался младший вождь, выходя к спорящим.
- Этот глупый дикий осел, мой брат, хотел уйти, пока все спят! Спроси у него, куда он собрался ехать, пока я не отдал этого олуха на подкормку волкам!
- Это правда, Летящая Стрела? - не видя разворачивающейся сцены, Кетрена подумала, что Черный Сокол сейчас, должно быть, пронизывает обвиняемого своим немигающим взглядом, и решила, что не хотела бы оказаться на месте Летящей Стрелы.
- Я все объясню, Черный Сокол, - поспешно заговорил тот. - Послушай, я хотел поехать в город у Черной Воды. В последний раз я видел там хорошее ружье, и только на днях добыл достаточно шкур, чтобы его купить. Вот, смотри, при мне связка мехов.
- Зачем тебе покупать ружье теперь, ведь Черная Пума уж подарила другое, и намного лучше, - заметил Черный Сокол.
- Я дал слово, что куплю его, - не сдавался Летящая Стрела. - Ты же не позволишь бледнолицым думать, что воины сайени не держат своего слова.
- А зачем ты хотел уехать ночью? - взвился Палящий Луч. - Между прочим, о тебе и так уже говорят, что ты навлечешь на всех несчастье, потому что священные костры отметили тебя. Учти, если попытаешься сбежать, я свяжу тебя, как пойманного мустанга. Нашей матери хватит гибели одного сына!
- Ну и свяжи! А еще братом родным приходишься! - закричал Летящая Стрела. Кетрене показалось, что между братьями вот-вот вспыхнет драка, но Черный Сокол остановил их.
- Успокойтесь оба, не то я сам свяжу вас и окуну в Ледяной Ручей! Ты, Палящий Луч, подумай, что стал бы делать твой старший брат, Бегущий Олень? Почему его слушал младший брат, а тебя не хочет? А ты, Летящая Стрела, не забыл, что племя готовится к войне, и никто не должен действовать своевольно? Если ты дал слово купить ружье, зачем ехать ночью, никому не сказавшись? Разве нельзя подождать утра?
- Я не хотел ждать, - тоном видимого раскаяния произнес Летящая Стрела. - Мне не хотелось спать, и я подумал: к утру буду в поселении бледнолицых, и, если мое ружье еще там, никто не успеет его купить. Мне казалось, что, если я промедлю, его непременно перехватит другой - какой-нибудь неуклюжий бледнолицый охотник, не знающий разницы между ружьем и простой палкой. Он сломает его через год, я же не зря столько охотился ради него, мне оно прослужит, может быть, всю жизнь!
- Только ли о ружье ты беспокоишься? - ехидно поинтересовался Палящий Луч. - А не о той ли бледнолицей, что видел в прошлый раз в городе у Черной Воды? Не из-за нее ли священные костры предупреждали тебя? Не езди к ней, Летящая Стрела!
- Что тебя беспокоит, брат? - удивленно спросил тот. - Да, я видел там девушку, красивую и стройную, как лесная лань, нежную, как белая голубка, чистую, как прозрачный родник, в котором отражается небо, давшее цвет ее глазам. Но разве женщина ведет воина, тем более вышедшего на Тропу Войны? Я даю слово, что вернусь, как только куплю ружье...
- Я, второй вождь сайени, запрещаю тебе ехать! - властно произнес Черный Сокол. - Ты пойдешь на охоту и в бой с вальхийским ружьем, а нарушение слова тебе простится. И ты никогда больше не увидишь эту женщину!
- Значит, запрещаешь? - Летящая Стрела задохнулся от ярости. - Так значит, наш великий вождь думает, что только ему можно любить бледнолицых женщин?!
- Что ты сказал? - переспросил тихо и отчетливо Черный Сокол.
- Замолчи, ты, горный баран! - призывал Палящий Луч брата опомниться, однако тот уже закусил удила, и злорадно воскликнул:
- Что, не любишь вспоминать о бледнолицей? Нет, я не о той, что сейчас спит в твоем шатре - ее ты, может, взял и как сестру. А как же та, на семью которой ты работал, а? Ее потом сделали жрицей в храме их Распятого Бога, ей запрещено даже видеть мужчин. А ты стал вождем и гордишься этим, забыв о ней, ведь у тебя сердце из камня! Ну так вот, я не такой. Да, я люблю женщину из поселка бледнолицых, подобную белой лилии! И, если ты, или брат, или сам верховный вождь помешают мне увидеть ее, я сейчас же заколюсь вот этим ножом, - лязгнул металл; похоже, что нож был из подарков Кетрены.
- Замолчи, глупец! - воскликнул Палящий Луч. Затем послышался звук упавшего тела; похоже, что он сбил брата с ног.
- Оставь его, - напряженным голосом проговорил Черный Сокол. - Если ему помешать, он все равно потом выполнит свое обещание. Пусть едет, но только до конца дня. И это в последний раз, Летящая Стрела! После войны, если это честная женщина, она тебя дождется, если нет - все к лучшему. Ты согласен на такие условия? - он говорил с усилием, и его голос напоминал хруст ломающихся камней.
- Значит, ты отпускаешь его?! - возмущенно воскликнул Палящий Луч.
- Отпускаю, - глухо подтвердил младший вождь. - Помни о своем обещании, Летящая Стрела.
- Благодарю тебя, Черный Сокол! - воскликнул, приободрившись, юноша. - Обещаю, что вернусь очень быстро, мне только нужно... увидеть ее! - последние слова он прокричал уже на бегу.
Кетрена слушала их разговор и думала, что и у этих людей, которых асторцы считают примитивными, на самом деле своя жизнь, ничуть не менее насыщенная, чем у более развитых народов. И почему бы, в самом деле, тот же Черный Сокол не мог стать избранником белой девушки? Но вот история с Летящей Стрелой ей в самом деле не внушала доверия. Впрочем, она поняла далеко не все из услышанного. Ей очень хотелось расспросить Красную Волчицу, но она не решилась - Черный Сокол вернулся и, отделенный от "комнаты" женщин только тонкой кожаной перегородкой, конечно, все услышал бы. Так что Кетрене осталось только надеяться, что когда-нибудь тайны меднокожих откроются перед ней.

Вот и начались сложности. :-\ Ох зря, отпустил Черный Сокол этого юношу за ружьем! Ох и зря :-\! Не доведет до добра этот поход к бледнолицым.

Спасибо за продолжение, эреа Артанис ! :)

Да, поездка эта как-то настораживает! Однако, почитаем - увидим! Спасибо, эрэа Артанис!

Я боюсь мы все ее тоже видели причем неоднократно. ;-v Что же Кетрена не вспомнила о своей дорогой кузине.? ???

Вот! Именно о "дорогой кузине" я и подумала! ;-v

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, эрэа NNNika, и другие читатели, если таковые есть, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
Что поделать, все мы люди, все способны ошибаться, и Черный Сокол не исключение. А потом, Летящая Стрела мог ведь и вправду выполнить свое обещание и заколоться, если бы ему запретили ехать...
Не кузине, а сводной сестре по отцу, вообще-то. А Кетрена не подумала, наверное, потому что никак не может ожидать, что Шарлотта вдруг окажется в маленьком городке при границе: что ей там делать, казалось бы?

Солнце уже высоко поднялось и припекало остывшую за ночь землю, когда Летящая Стрела тихо постучал в дверь маленького бревенчатого домика. Он знал, что бледнолицые боятся друг друга и поэтому закрываются от посторонних. Впрочем, можно понять, что такой красивой женщине, конечно, приходится прятаться от соседей - бывших золотоискателей, охотников, изгнанных из армии солдат, мелких торговцев и просто пьяниц, населявших городок у Черной Воды. Может быть, живи она среди сайени без мужа, ей и тогда пришлось бы опасаться. Чего уж ждать от бледнолицых! Эта мысль была юноше неприятна, и он постарался отогнать ее.
Дверь отворилась, и она встала на пороге, распространяя сладкий аромат лилий. Летящая Стрела замер, любуясь ею. В полутьме хижины она выглядела особенно тонкой и бледной, почти прозрачной. На ней было простое серое платье, наспех надетое - верхние пуговицы она не успела застегнуть, и ее нежное горло и грудь виднелись в вырезе. И ни одного украшения, хотя юноша знал, что бледнолицые девушки любят их носить не меньше меднокожих.
- Летящая Стрела? - удивилась девушка, вспоминая всего раз увиденного молодого воина. - Зачем ты пришел ко мне?
- Водяная Лилия, - решился он назвать ее тем именем, каким до сих пор звал ее мысленно, - Водяная Лилия, вот! Это тебе, ожерелье из Слез Реки, смотри, какое красивое и блестящее! - он протянул ей редкостной красоты жемчужное ожерелье, один из подарков Кетрены.
Белокурая женщина взяла ожерелье и побледнела еще больше, если это было возможно - на маленьком серебряном замочке она узнала до боли знакомый герб.
- Откуда это у тебя? - нетерпеливо воскликнула женщина, на мгновение забывая обо всем, требуя ответ с жадностью голодного волка, но почти сразу пришла в себя. - Благодарю тебя, Летящая Стрела! Ты благороднее и честнее всех рыцарей Лории, не говоря уж об Асторе. Но откуда у тебя это ожерелье?
На лице юноши отразилось смятение. Он знал, что не имеет права рассказывать никому постороннему о делах племени, но и солгать Водяной Лилии не мог.
- Это подарок, - уклончиво проговорил он. - Пусть Водяная Лилия наденет и не беспокоится ни  о чем. Летящая Стрела расскажет ей, когда сможет. Если он сделает это сейчас, его поставят к Столбу Позора, и мальчишки будут метать в него стрелы без наконечников, а женщины выщиплют ему волосы и вымажут лицо грязью.
Он умолял, отчаянно надеясь сохранить тайну своего племени, и в то же время уже почти готовый бросить ее к ногам Водяной Лилии вместе с жемчужным ожерельем. Но бывшая графиня Брэй не стала перегибать палку, опасаясь вызвать подозрения у меднокожего. У нее есть и более надежные методы. Она протянула юноше руку, приглашая войти в дом. Налила ему и себе ароматный травяной напиток - "асторский чай" с вареньем из дикой малины - к более разнообразным лакомствам ни меднокожие, ни белые жители приграничья не были приучены. Усадила гостя на табурет - Летящая Стрела с опаской поглядел на "деревянного зверя", не уверенный, что тот не взбрыкнет и не сбросит его на земляной пол хижины, на смех хозяйке.
Однако женщина не подала виду, как ей смешна осторожность юного меднокожего. Напротив, села рядом и взяла его руку, играя смуглыми пальцами воина, представлявшими такой разительный контраст с ее собственными молочно-белыми ручками аристократки. Да, они все еще сохранили белизну и форму, хоть ей в последнее время приходилось вести жизнь, совсем не подобающую урожденной вальхийской графине. Но теперь ей будет позволено вернуться во Фрайштадт! Этот мальчишка - ее пропуск к свободной жизни в столице Свободной Республики. И она отвечала на робкие поначалу ласки юноши почти искренне,  так что ей самой казалось, что она любит его.
А Летящей Стреле не понадобилось много времени, чтобы потерять голову - и скоро из-за стола они переместились в постель, чистую и скромно убранную. Шарлотта хорошо знала подобных мужчин, потому что такие бывали и среди старших и более искушенных - и чем более опытными себя считали, порицая в душе свой образ жизни, тем больше каялись, придя в себя, что совратили ни в чем не повинную леди, ползали у нее в ногах. Но этому ужаснуться наутро не придется. Его темные, миндалевидной формы глаза сказали ей все, чего не хотели выдать уста, больше от него не предвиделось никакой пользы. А ей в ближайшее время потребуются все ее силы. Она чувствовала, как жизненная энергия молодого воина с каждым прикосновением перетекает к ней. Наконец, Летящая Стрела бессильно обмяк и замер без движения. С ним Шарлотта поступила насколько могла милосердно - он умер в ее объятиях, счастливым, что она выбрала его, не успев узнать, кого имел несчастье полюбить.
Подойдя к узкому окошку, больше напоминающему бойницу, Шарлотта поставила на подоконник красный магический светильник, подавая сигнал. Вскоре в дом постучались трое мужчин. Один из них, под чьим черным плащом скрывался генеральский мундир, схватил женщину за руку, отводя в сторону, и спросил нетерпеливым шепотом:
- Ну?! Удалось Вам узнать что-нибудь важное?
- Достаточно много, господин генерал - только отпустите руку, - холодно проговорила Шарлотта, растирая пострадавшее запястье. - Вальхийцы купили сайени, у них сейчас живет моя сестрица, герцогиня Брайтштернская, - женщина почти выплюнула это имя, точно оно было ругательством. - Она привезла им кучу подарков, среди них - много отличного оружия. Меднокожие согласились выступить после большой охоты на быков. Но я надеюсь, Вы разгромите их лагерь раньше? Только ее возьмите в плен - это будет настоящая месть, ей и герцогу! Если он придет за ней - я убью их обоих, если бросит - ей было бы легче умереть тогда! Обещайте отдать их мне! - только что прекрасное лицо молодой женщины исказилось ненавистью; сейчас ей нечего было стесняться.
Однако генерал Честер с ней не согласился.
- Я отдам Вам эту женщину, когда мы захватим лагерь, но не сейчас. Пусть пока подготовятся к охоте. Эй, Франц, Люк! - крикнул он своим солдатам. - Привяжите эту красную падаль к его собственному коню, пусть сам найдет дорогу домой! Смерть этого меднокожего щенка встревожит остальную свору, и они подожмут хвосты, а после этого мне останется только поступить с ними, как положено поступать с собаками, кусающими своего хозяина, - продолжал он, уже обращаясь к Шарлотте. - Я дам им время подумать до охоты. А там вмешаюсь.
Видимо, это было не то, чего хотелось Шарлотте - она не скрывала своего недовольства.
- Генерал, можно подумать, Вы боитесь их, - раздраженно проговорила она. - Подумайте, что скажет господин Айснахт, если в результате Ваших промедлений Вальхия успеет помочь меднокожим, а потом они вместе двинутся на Астор?
- Вальхия не успеет придти - я нападу раньше, и оставлю меднокожих без бычьих стад. Голод - лучший способ сломить их. Я хочу, чтобы они чувствовали, что умирают! Тогда уже больше никто не решится поднять на нас оружие. А вальхийцы пусть прилетают, если захотят! Своих союзничков они все равно не спасут, а я сумею остановить их. Не беспокойтесь, госпожа графиня, Ваша сестра, если выживет, попадет к Вам.
- Но все же не этого требовал от Вас господин Айснахт, - повторила Шарлотта, несколько смягчившись от того, что ее снова назвали графиней.
- Пусть говорит что хочет! - пренебрежительно махнул рукой генерал. - Армией на территории меднокожих командую я, и знаю их лучше, чем кто-либо из наших военных. А если господину Айснахту что-то не понравится, милости прошу самому сражаться с ними. Здесь я хозяин, и воевать буду, как считаю нужным. Теперь до встречи, графиня! Ваши сведения нам очень пригодились.
Он вышел вслед за солдатами, а Шарлотта осталась одна, кусая губы в бешенстве. Про себя она уже обдумывала слова, какими сообщит Айснахту, как только план Честера сорвется - а что так и произойдет, она была почти уверена.
А по травяному морю скакал в это время красивый золотисто-гнедой конь, и к седлу его была привязана страшная ноша: тело Летящей Стрелы, уложенное поперек конской спины, лицом вниз. Конь торопился доставить сайени печальную весть.

Ну, вот, опасались мы не зря! :'(

Мда! Бедный наивный юноша! Жаль! :'( А Шарлотта  просто вездесуща. ::) ;-v
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю вас! :-* :-* :-*
Надеюсь, что этим даром она все же не обладает (только не хватало еще!) Просто ее Айснахт сослал куда подальше, помните?

Глава 10
Желая вникнуть в жизнь меднокожих, раз уж ей досталось быть принятой в их племя, Кетрена в первое же утро стала помогать Красной Волчице шить новую одежду. Собственно, сам покрой платья был несложен, да и не мог быть иным для женщины полукочевого племени. Сайени могли прошлой ночью восхищаться нарядами бледнолицых, но носить их постоянно, конечно, не стали бы. Но грубую первобытную простоту наряда из оленьей кожи, выделанной до состояния мягкой замши, скрашивали нарочно сделанные вставки из ярких тканей, явно асторского происхождения, нити бус из ярких камней и раковин, и все это должно было быть пришито не как-нибудь, а в строго определенном порядке. Этому-то Красная Волчица и начала учить новообретенную сестру.
- Смотри, это изображение Небесного Белого Быка - теперь, даже если ты встретишь племя, не знающее нашего языка, они поймут, откуда ты. Эти две дорожки из бус  - зеленая внизу и синяя наверху - желание счастливого пути на земле и в Краю Вечной Охоты, после смерти. Смотри, пришивай их ровнее, иначе пожелаешь себе трудную жизнь! Орлиное перо у сердца тебе позволено носить, как жене вождя. Да, и заплети волосы в две косы, как положено замужней. А это твой собственный знак - шерсть пумы, выкрашенная в черный цвет дубовой корой, и ее клык. Если женщина носит клык зверя, значит, она сама охотится и сражается, как воин.
- А у вас такие женщины бывают? - поинтересовалась Кетрена.
- Очень редко. Говорят, раньше было больше. Сражаться с бледнолицыми - не жкнское дело. Но ездить верхом и стрелять из лука и из ружья умеет каждая девушка, - ответила Красная Волчица. - Там вот, смотри - эта женщина с головой пумы значит, что ты превращаешься в нее... Черная Пума, а это очень трудно - превращаться в зверя?
- Я не знаю, мне самой трудно понять, как это происходит. Вот если ваш жрец меня научит, тогда расскажу, - ответила Кетрена, не желая обсуждать трудную для себя тему, и осторожно коснулась вышитого изображение обнаженной женщины с головой большой кошки. - А это что значит? Разные листья и цветы, и две луны по сторонам, - она указала на подол платья.
- А это у нас носят все женщины, чтобы иметь столько же детей, сколько у земли плодов, - в самом деле, подол платья Красной Волчицы украшали почти такие же знаки. - А луна - символ женщины, как солнце - символ мужчины. На мокасинах тоже изобразим знаки пути и Небесного Быка, и иглы дикобраза выложим вот так, веером, - она разложила ворох крупных раскрашенных в разные цвета игл. - Хоу! Тебя бы следовало звать не Черная Пума, а Утренняя Радуга!
- Ты просто не видела, в каких "радугах" ходят вальхийские дамы, - усмехнулась Кетрена. - Впрочем, я их тоже увидела не так уж давно. Скажи, Красная Волчица, а ты хотела бы увидеть, как живут бледнолицые?
Девушка сперва решительно покачала головой, но, поразмыслив немного, тихо кивнула, с разгорающимися огоньками любопытства в глазах.
- Да, но только посмотреть, как они живут, и вернуться. Красная Волчица бы не смогла долго жить среди людей, запирающих себя в каменных пещерах. Красная Волчица не знает, как Черный Сокол и... и другие выдержали это. Тем более не хочет работать на них!
Кетрена положила руку ей на плечо.
- Если ты когда-нибудь захочешь приехать в Вальхию, ты будешь почетной гостьей, а не работницей. Никто не сможет принудить тебя приехать или остаться против воли, - пообещала она, представляя, какие лица будут у дворян, оказавшихся в обществе меднокожих. Что ж, ничего не поделаешь, придется гордым кавалерам и дамам смириться. Когда-то древние вальхи, роверны и другие народы нынешней Лории тоже казались более развитым марионцам варварами...
- К тому же, Красная Волчица не знает, захочет ли Палящий Луч отпустить ее в Вальхию, - лукаво и мечтательно заметила девушка. - Вдруг он не позволит, чтобы на его жену смотрели посторонние мужчины?
- Пусть и он приедет с тобой, - предложила Кетрена, в эту минуту вполне уверенная, что нет ничего проще. - А что, Летящая Стрела вправду уехал или мне приснилось?
- О, они так спорили с Черным Соколом и Палящим Лучом, что я даже испугалась, не улетят ли наши шатры, как во время урагана, - засмеялась девушка. - А потом Летящая Стрела уехал, еще ночью, и обещал вернуться к вечеру, - Красная Волчица тревожно поглядела на небо; оно уже начинало темнеть, но багряный, будто сочащийся кровью закат давал еще достаточно света. - Смотри, конь мчится прямо сюда! Хоу, да это же Вихрь, конь Летящей Стрелы! А на нем... О, Небесный Бык!
Действительно, взмыленный, потемневший от пота конь влетел прямо в поселок и остановился, тяжело дыша, испуганно кося лиловым глазом. И выбежавшие навстречу люди, привлеченные громким топотом и криком Красной Волчицы, сразу же заметили тело, привязанное к седлу - в позе, в какой живой человек никогда лежать не станет.
Палящий Луч рухнул на колени в пыль, увидев, что его брат мертв.
- Это я виноват во всем! Я позволил ему уехать! - проговорил он во всеуслышание срывающимся голосом, прошел между собравшимися, никого не замечая перед собой, вскочил на пасущегося в степи вороного коня и умчался в прерию. По обычаям сайени, мужчинам не разрешалось выражать скорбь открыто, как женщинам, но можно было уйти прочь ото всех, чтобы успокоиться наедине с собой и духами-покровителями.
Тем временем Красная Волчица успокаивала женщину, чья черно-седая единственная коса означала вдовство, а наброшенная на плечи волчья шкура показывала, что она утратила материнство. Она раздирала лицо, раскрашенное черными полосами, и кровь текла вместе со слезами. Когда-то она, вероятно, была красива, и даже теперь, стройная, как молодая девушка, с живым взглядом больших черных глаз, унаследованных всеми ее сыновьями, могла бы привлечь внимания, но сейчас, в одночасье согнувшись, сразу превратилась в старуху.
- Мой сын мертв! - кричала и плакала она, склонившись над телом юноши. - Сначала Бегущий Олень, а теперь и Летящая Стрела! Он так хотел быть похож на старшего брата, вот теперь и пошел за ним, по его следу. Бледнолицые убили его, как и Бегущего Оленя. Кто это сделал, кто?
- Дай нам осмотреть его, Лесная Рысь, - властно проговорил Черный Сокол, забирая тело сына у матери. Та пошатнулась и упала бы, не поддержи ее Красная Волчица. А воины тем временем склонились над мертвым, и Кетрена внимательно прислушивалась, когда в их гортанный выговор вплетались иногда вальхийские слова.
А Черный Сокол тем временем с удивлением убедился, что на теле Летящей Стрелы нет ни одной раны, даже крошечной царапины. Он не был убит, лицо его не отражало ни малейшей боли, напротив - он улыбался, а глаза были мечтательно прикрыты, как будто он видел перед смертью самый лучший сон и не захотел от него пробудиться...
Младший вождь мысленно приказал себе не отвлекаться на подобные глупые мысли. Летящая Стрела не оставил бы свое племя, даже та женщина ничего не могла бы изменить. Не больше, чем та, другая... Но в таком случае, от чего он умер?
Ответ дал жрец. Осмотрев тело, он забормотал заклинания, повесил на шею Летящей Стреле пластинку из Глаза Ночного Неба, и мрачно произнес:
- Колдовство.
Это слово всколыхнуло меднокожих, словно сильный порыв ветра, налетевший на лес. В самом деле, что же еще могло убить здорового молодого воина, не оставив никаких следов, кроме колдовства? Даже Кетрена догадалась, о чем говорит Серая Сова. А он продолжал:
- Это сделали Бессмертные. Они обычно берут у человека только часть его жизненной силы, так он может жить долго, но иногда убивают, забирая все сразу. Значит, кто-то из них рядом. И это вряд ли генерал Кровавая Рука, он бы не убил так просто.
- Летящая Стрела не был в плену, и умер он легко - поглядите: он улыбается, - нехотя произнес Коготь Горного Льва.
Красная Волчица, оставив Лесную Рысь на попечение старух, стояла рядом с Кетреной и тихонько переводила ей все, о чем говорили мужчины.
- Он хотел повидаться с женщиной. Белой женщиной со светлыми волосами, - с трудом проговорил Черный Сокол.
Кетрена вскрикнула, услышав эти слова, пронзенная страшной мыслью. Она подошла к спорящим мужчинам. Ей было жаль юношу, но она думала еще и о том, что гибель Летящей Стрелы может сорвать будущую войну.
- Я знаю эту Бессмертную. Она изгнана из Вальхии и бежала в Астор. Она дважды пыталась убить меня и моего мужа, и погубила множество мужчин. Я только не знаю, как она могла оказаться в этих краях, но, наверное, ее послали шпионить за вами.
- Но Летящая Стрела не мог предать нас! - резко сказал Коготь Горного Льва.
- Но бессмертные видят мысли людей, им не обязательно рассказывать, чтобы они узнали обо всем, - прохрипел Серая Сова. - Если бы Летящая Стрела предал, его не убили бы. Скорее послали бы следить за нами. Он не виноват ни в чем. Священные костры предостерегали, что ему грозит опасность, но никто не понял ее тогда...
- Он виноват в том, что влюбился в белую женщину! - воскликнул Бешеный Бык. - Даже не будь она Бессмертной, все равно нам не следует встречаться с бледнолицыми иначе как в бою. Они все - наши враги!
Черный Сокол властно поднял руку, призывая всех ко вниманию.
- Мы только что убедились, на какое коварство способны наши враги! Теперь есть опасность, что они уже знают о наших приготовлениях к войне. Что мы будем делать теперь? Ждать ли Большой Охоты, как собирались, или скажем моей сестре Черной Пуме вызвать из-за моря армию на крылатых ящерах? Кто за немедленную войну, пусть отойдет налево. Кто за охоту, пусть станет справа, но пусть помнит, что враг может напасть раньше!
Бешеный Бык первым стал справа, и вскоре за ним последовала изрядная часть воинов, почти вдвое больше, чем сторонников немедленного начала войны. Вожди и жрец, не принимая участия в голосовании, остались посередине, подсчитывая проголосовавших. Впрочем, нечего было и считать. Привычка в сознании большинства сайени взяла верх.
- Хорошо, пусть будет, как считает большая часть племени, - сказал Коготь Горного Льва; в его интонации послышалось скрытое сожаление. - Мы будем следить за лагерем бледнолицых, и, если увидим, что они готовятся напасть, Черная Пума вызовет вальхийскую армию, если же нет, мы, как и собирались, начнем войну после Большой Охоты на быков. Теперь пусть женщины оплачут и приготовят мертвого к похоронам, а воины займутся своими делами!

У Кетрены такая очаровательная родня! Слов нет. Спасибо за продолжение, эрэа Артанис! ::)

Да уж, сестрицу Кетрена сразу опознала -  в птицу видно по  полету.  ;-v  А  у меднокожих стереотипы победили! А жаль! :(
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо! :-* :-* :-*
Ну, с точки зрения Шарлотты как раз Кетрена узурпаторша, отобравшая у нее наследство.
Для них ежегодная охота на быков - не просто обычай, но и необходимость, от которой зависит вся жизнь племени. Если они не успеют запасти мясо, может начаться голод, а этого врага меднокожие привыкли бояться больше, чем асторцев и даже вампиров. Так что их тоже понять можно.

Проходили один за другим дни и ночи; серп луны понемногу рос, приближаясь к полнолунию. За ним должен был последовать спад, потом старая луна умрет и родится вновь. Тогда всю прерию затопят многотысячные стада  огромных мохнатых быков, и сайени начнут Большую Осеннюю Охоту на них, которая продлится не один день; и только после этого будут готовы начать войну. Оставалось только смириться с этим и терпеливо ждать, следя за изменениями луны.
Летящую Стрелу похоронили, заложив могилу кругом из камней, и больше никто не упоминал его имени, чтобы не мешать его душе спокойно уйти в Край Бесконечной Охоты; только его мать продолжала тихо оплакивать младшего сына. Палящий Луч вернулся из прерии через три дня, изможденный, с безумными огоньками в глазах, как у зимнего голодного волка. Но даже он вынужден был подчиниться решению большинства племени.
Асторская армия, на удивление, пока что не спешила нападать, даже переместилась на три дневных перехода дальше от поселка сайени, что, впрочем, ничуть не успокаивало меднокожих: долго ли армии на драконах преодолеть такое расстояние? Но пока что ничего не происходило, и Кетрена каждый вечер, связываясь с мужем через зеркало, передавала:  все в порядке, без перемен, нет, начинать войну еще рано. Она подробно рассказывала Георгу обо всем, что происходило, и он беспокоился за нее. Наличие рядом целой асторской армии с ледяными драконами и командующим-вампиром, похоже, меньше встревожила его, чем появление Шарлотты Брэй и ее новое преступление.  Едва выслушав рассказ жены, герцог Брайтштернский хотел немедленно прислать за ней дракона, чтобы забрать домой. Но Кетрена наотрез отказалась. Завоевав доверие сайени, она не имела права оставить их - это разрушило бы все, чего ей удалось с таким трудом добиться. Нельзя было рисковать возникшим между ними хрупким доверием. И герцог, хоть и нехотя, согласился с ее решением.
А потому Кетрена понемногу привыкала к жизни сайени. Днем вместе с Красной Волчицей выполняла женскую работу: шила и поддерживала порядок в шатре, разделывала убитую охотниками дичь,  собирала съедобные ягоды и коренья и готовила пищу, поддерживала костер в шатре. Обычная знатная дама, вероятно, умерла бы от ужаса при одной мысли о подобной жизни, но Кетрене, у которой  за плечами осталась "Речная птица", было не так уж трудно освоиться. По крайней мере, здесь никто не кричал на нее. Меднокожие презирали не умевших держать себя в руках. Кетрена думала, что ее родной народ - укры, пожалуй, не вызвали бы у них уважения. "Крикливые как сороки и драчливые, точно дикие индюки весной" - такую, вероятно, характеристику укры получили бы у меднокожих, считавших доблестью снять скальп с поверженного противника, но позором - плюнуть ему в лицо, по крайней мере, если тот не был сам виноват перед соплеменниками. Укры же сгоряча были способны на все, и выдержка им отказывала слишком часто. По этой же причине Кетрена не рассказывала новым союзникам о своей жизни на родине: слишком много там было такого, чего гордые сыновья и дочери Небесного Белого Быка не стерпели бы ни от кого, даже от своих вождей. Сейчас она - вальхийская герцогиня и сестра вождя сайени, этого достаточно.
Итак, днем она выполняла женскую работу, по вечерам, пользуясь правами, что символизировал клык пумы, нашиный на ее одежду, ездила на разведку вместе с Черным Соколом. Ей дали недавно пойманную вороную кобылу, которую она назвала Молнией, как и свою вальхийскую лошадь. Бывшая дикарка была еще нервной и пугливой, но свое имя вполне оправдывала.
Но в прерии по-прежнему было тихо. Лишь изредка им встречался одинокий бык, опередивший кочующее стадо, или асторский разведчик; но и те, и другие уносились прочь, точно не хуже меднокожих знали, что еще не время.
Кетрена постройнела и окрепла за короткое время, проведенное среди сайени, загорела под жарким солнцем прерии так, что вполне могла сойти за меднокожую, если бы не слегка вьющиеся волосы, чего у них никогда не бывает. Может быть, вальхийская знать сочла бы нынешний вид герцогини Брайтштернской возмутительным, но Кетрена надеялась, что Георг узнает ее и такой. С назваными братом и сестрой она уже училась говорить на их родном языке, хоть и с трудом - уж очень отличалась речь сайени от всех языков, существующих по ту сторону Холодного Моря.
Днем накануне полнолуния молодой ученик жреца передал ей, что Серая Сова приглашает ее ночью поговорить. Кетрена обещала придти, но при этом волновалась почти так же, как перед священными кострами. Неужели жрец меднокожих действительно может научить ее превращаться в пантеру строго по собственной воле? А не задумал ли он всего лишь унизить ее перед племенем? Жрец как будто не выказывал к ней вражды, но кто может знать точно? Что ей делать, если она не сможет научиться? Меднокожие не любят неудачников - впрочем, как и люди с любым другим цветом кожи.
Ей казалось, что она никогда не дождется восхода луны. Но вот огромный серебряный диск величественно выплыл из-за облаков, и Кетрена быстро и бесшумно направилась к стоявшему поодаль от остальных шатру жреца, увенчанному сверху рогатым бычьим черепом.
- Серая Сова, это я, Черная Пума, ты звал меня, - тихо проговорила она, откидывая полог. И вздрогнула: в шатре было двое людей, второй, огромный, сидел спиной к ней, и Кетрена не могла узнать его, хотя, стоило ей об этом задуматься, уже видела в темноте, как настоящая пантера.
- Что, Черная Пума смогла смотреть глазами зверя, стоило ей этого захотеть? - раздался ехидный голос жреца. - Значит, пользоваться ее умением она может, а стать ею по своей воле - нет?
Кетрена разозлилась. Так и знала, что жрец постарается поднять ее на посмешище, да еще при посторонних! И она ответила резко, неподобающе смиренной ученице:
- Ты же узнал во мне оборотня, великий жрец, и велел придти, значит, лучше меня знаешь, на что я способна! А если ты раздумал меня учить, я, пожалуй, пойду спать.

Тревожно что-то! Кажется всё нормально, но сам текст передаёт это тревожное состояние. Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Подробности быта меднокожих и жизни  среди  них Кетрены очень  интересны! Но  все это затишье перед бурей. :(
Кажется,  жрец все же  станет учить Кетрену.  ;)

Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Человек способный отказаться от своих корней, своей Родины (хоть и неблагополучной в данный исторический момент) недостоин звания порядочного человека, хоть сколько титулов ни  раздобудет, сколько перьев на себя ни нацепит.

Понятно - затишье перед бурей, о котором трудно сказать "все нормально".
Он же ей обещал, значит, станет.
Эрэа NNNika, речь идет о том, что она согласна рассказывать о себе меднокожим, а о чем предпочитает умолчать. Решила вот, что укрийские страницы ее биографии им выкладывать не стоит.
Впрочем, как хотите, недостойна - значит недостойна. За что вы ее так ненавидите, ума не приложу...

На самом деле Кетрена не вызывает у меня сильных эмоций. Меня огорчают проявления национализма которые, к сожалению, довольно часто встречаются в этом фанфике. То американцы у вас сплошь потомки каторжников и проституток  (и поэтому, априори, невоспитаны и непорядочны ), то украинцы - "крикливы как сороки" и т. д. и т. п. и, конечно, недостойны упоминания в изысканном обществе индейцев. Мне интересно, вы простодушно считаете допустимым постоянно плевать на целые народы (хоть и устами любимых персонажей), или это пиар - ход, попытка привлечь симпатии "распропагандированной" части посетителей форума.

Эрэа NNNika, почему Вы приписываете мне такое мнение?!
Ведь это не я, а мои герои иногда такое говорят. Неужели непонятно, что дворяне Старого Света могут свысока глядеть на народ, целиком состоящий из простолюдинов - им свойственна эта черта, автор всего лишь констатирует факт. И про укров тоже - да, по сравнению с обычаями меднокожих, которым закон предписывает сдержанность, они могут показаться крикливыми и беспокойными. Естественно, что горожане более развязны, чем воины и охотники - им не надо бояться спугнуть дичь или врага. Но разве моя вина, что некоторые из героев так считают? Мои герои - тоже живые люди, и я не хочу, избави Боже, никого идеализировать, все они могут ошибаться; может, я приписала им такие высказавания, как раз чтобы подчеркнуть это? Тогда получается, что эрэа Гатти считает так, как считает Дик, или Альдо, или Штанцлер, что ли? Я думала, что здесь достаточно опытные читатели, чтобы понимать, что авторское мнение может и не совпадать с мнением героев. И никакую "распропагандированную часть" я привлекать не пытаюсь - и без того прекрасно знаю, что никто это не читает и читать не будет.

Безусловно, но может и совпадать
Когда какое-то мнение раз за разом высказывают ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ, ЛЮБИМЫЕ АВТОРОМ герои (к таковым Дик, или Альдо, или Штанцлер уж совсем не относятся) и этим героям никто не возражает, никто не озвучивает противоположную точку зрения, не приводит контрдоводов,  в тексте не показывается, так или иначе, реальное положение вещей (что наблюдается у эрэа Гатти)  , то, закономерно, возникает  впечатление, что герои являются рупором АВТОРА.

Приводить реального положения вещей я, к сожалению, не умею просто - уровень не тот. К сожалению. Иначе бы непременно показала, что не все так однозначно, и что те же укры или асторцы далеко не одинаковы. Я и пытаюсь, но получается плохо, и этих попыток никто не замечает, а на слова обращать внимание проще.
Какие герои любимые у эрэа Гатти, лично я не знаю. С моими тоже не все так просто. Кетрену мне, во всяком случае, любить не за что - она сама о себе в самом начале произведения сказала лучше всех, что ей следовало бы покончить с собой, а не терпеть оскорбления; а все остальное - уже безответственный миф, какие, впрочем, и у настоящих писателей встречаются.

Благодарю всех, кто это читает! И простите меня, если можно, пожалуйста...

До нее донесся скрипучий смех жреца.
- Пусть Черная Пума войдет! Язык у нее острее томагавка; наверное, это ей не раз мешало среди бледнолицых, придающих женской болтовне больше внимания, чем положено мужчинам, верно?
Кетрена вздрогнула, удивляясь, как он узнал то, о чем она никому не рассказывала.
- Может быть, и такое было, - сдержанно согласилась она. - Но лучше скажи мне, великий жрец, для чего ты позвал меня? И кто этот воин, похожий на медведя? Даже глазам пумы не узнать его ночью и со спины.
- Хо, сколько вопросов! - воскликнул жрец. - А Черная Пума тоже умеет угадывать. Покажи ей свое умение, Горный Медведь!
Огромный воин поднялся во весь рост, задевая головой сходящиеся вместе жерди, образующие каркас шатра, так что те задрожали. Прежде Кетрена не встречала этого человека, наверное, он недавно вернулся откуда-то в поселок. Он был на голову выше любого из самых высоких воинов сайени и вдвое шире в плечах. Его обнаженные мускулистые руки, перетянутые кожаными ремешками, украшенными бусами, покрывали густые волосы, выгоревшие до пепельно-серого цвета, а на подбородке топорщилась щетина - необычное зрелище для гладкокожих истинных асторцев! И, не успела Кетрена ни о чем спросить, как на месте странного воина возник огромный медведь, занимая собой весь шатер. Кетрена сначала едва сдержала изумленный крик, а потом заметила, глядя, точно завороженная. Так вот как превращаются другие оборотни! Без всякого напряжения, точно зверь, меняющий летнюю шерсть на зимнюю, человек-медведь словно перетек обратно, в человеческую форму. Потом вновь, не произнеся ни слова, сел, подогнув под себя ноги - у большинства меднокожих это была любимая поза, в которой они способны были находиться часами, не шевелясь. Серая Сова принял такую же позу и указал Кетрене сесть напротив.
- Что Черная Пума заметила в превращении Горного Медведя? - спросил жрец, окутываясь удушающим дымом от высушенных листьев какой-то травы, которую курили в глиняной трубке большинство мужчин и многие женщины сайени.
- Он превратился... легко. Как будто ему все равно, человеком быть или медведем, - проговорила Кетрена, с опаской поглядывая на молчаливого великана. Вот уж точно - настоящий отдыхающий медведь. Не позавидуешь тому, кто вздумает разозлить такого!
Но воин молчал, а жрец усмехнулся в ответ на ее слова, но Кетрене показалось в его усмешке одобрение.
- Вот так и должно быть! Дети Лесной Богини - люди и звери сразу. Не надо отделять себя-зверя от себя-человека. Черную Пуму учили, что быть зверем плохо?
- Не то чтобы учили, - проговорила женщина. - Просто у нас если и говорят об оборотнях, то есть о Детях Лесной Богини, то только страшное. Будто они не могут сдержать свою ярость и всех убивают. Правда, я сама никогда такого не чувствовала, но все может быть...
- И поэтому Черная Пума боялась превращаться, - договорил жрец. - Черная Пума хоть раз хотела превратиться? Просто так, когда не грозила опасность?
- Нет, - призналась Кетрена. - Мне не хочется даже вспоминать, что я могу быть не только человеком... А когда я уже почти забываю об этом, опять что-то случается, и я становлюсь пантерой. И мне бывает страшно - а вдруг это навсегда? А вдруг я потеряю разум и останусь зверем на всю жизнь?
- Звери тоже не безумны. Великий Дух, которого под разными именами чтим и мы, и бледнолицые, дал им мудрость не меньше нашей, хоть и иную. А Дети Лесной Богини сочетают ту и другую, - неожиданно произнес низким рычащим голосом Горный Медведь, и снова умолк надолго.
- У марионцев еще до рождения Распятого Бога были страшные легенды о полулюдях-полуживотных, - вспомнила Кетрена. - О лошадях с торсом и головой человека, которые любят напиваться допьяна и буянить, о человеке с бычьей головой, питающемся человечиной...
- Это потому что они спрятались за каменными стенами и забыли, как живут другие создания Великого Духа! - презрительно фыркнул жрец. - Если человек не ест человеческого мяса, а бык питается одной травой, зачем же Превращающийся станет его есть? И с каких это пор лошадь больше человека склонна к разрушению? Если сородичи Черной Пумы воспитаны на подобных легендах, неудивительно, что они и вправду сходили с ума от страха, когда превращались. А ваши жрецы новой веры все испортили еще больше. Но ведь Черная Пума знает, что это не так. Пусть пожелает сейчас превратиться. Сильно-сильно пожелает, и ничего не боится. У Детей Лесной Богини два тела, два сердца,  два разума, но только одна душа. Расслабься и повторяй это.
- ...Только одна душа... - повторила Кетрена нараспев. Жрец выдохнул ей в лицо дым из своей трубки, и женщина почувствовала, как тревога отпускает. Стало легко и весело, как в ночь ее побега с Георгом. Хороша бы она была, если бы струсила тогда!
Стенки шатра раздвинулись, вместо выжженной осенней прерии вокруг оказался зеленый весенний лес, звенящий птичьими голосами. И она с наслаждением бежала по нему, сильная, гибкая и неутомимая, вдыхая напоенный ароматами цветов воздух. А прямо перед ней на лесной полянке стояла девушка в зеленом наряде, с венком из живых цветов на голове, и улыбалась. Так вот почему меднокожие называют оборотней Детьми Лесной Богини! Она пришла, чтобы принять ее, Кетрену. Рука девушки в зеленом коснулась ее головы, и Кетрена замурлыкала, чувствуя, как от этого прикосновения в нее вливаются новые силы.
Потом туман ушел из ее головы, и кожаные стенки шатра снова сомкнулись над ней. Кетрена с удивлением огляделась вокруг и поняла, что смотрит как пантера, а не как человек. Значит, он все же превратилась, сама того не замечая! Превратилась просто так...
- Теперь Черная пума может принять людской облик. Пусть увидит себя человеком, - произнес Серая Сова.
Кетрена послушала его - и спустя мгновение упала на шкуры, тяжело дыша - превращение, прежде происходившее непреднамеренно, в азарте борьбы, теперь потребовало немалых сил. Но ведь у нее получилось!
- Я смогла, великий жрец, - сказала она, отдышавшись. - И знаешь, я видела...
- Молчи, это должно остаться с тобой, - строго произнес Серая Сова, приложив палец к губам. - На первый раз хорошо. Завтра придешь снова, тебе еще многому нужно научиться. Пусть Горный Медведь проводит ее к шатру второго вождя!
Кетрена вышла вместе с оборотнем-великаном. Ей очень хотелось расспросить его, как он научился превращаться по желанию, и видел ли когда-нибудь Лесную Богиню, которой были посвящены такие, как они. Но она не решилась расспрашивать.

Ну, вот, Кетрена стала собой, обрела свою истинную сущность. А медведь мне понравился - замечательный медведь! Спасибо, эрэа Артанис! :)

Научили  её все же!  Вот и  стала она  собой.  :D Очень интересно!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам! :-* :-* :-*

После уроков у жреца Кетрене гораздо легче стало контролировать свои превращения, что правда то правда. К тому времени, как старая луна сошла на нет и исчезла, она уже научилась превращаться в пантеру по собственной воле, когда угодно.  Пусть это удавалось ей не так легко, как Горному Медведю, о котором трудно было сказать, какой из обликов для него все-таки был первоначальным, но все же она теперь чувствовала себя гораздо свободнее в облике пантеры, чем прежде.
Тем временем подошло, наконец, время Большой Осенней Охоты на быков. Однажды вечером разведчики сообщили, что видели на расстоянии дневного перехода огромное стадо. В тот же вечер воины принялись готовиться к охоте. Выбрали самых лучших коней, так и называемых "бычьими" - самых быстрых и выносливых, чтобы догнать убегающего быка и самой уйти вместе с всадником от его страшных рогов. Воины вновь придирчиво осматривали вальхийские ружья, как не смогли бы и королевские солдаты перед боем. Проверяли все, что могло пригодиться на охоте. С виду никто из воинов не показывал волнения, но Кетрена заметила, что все они сделались более суровыми и молчаливыми, чем обычно. Почти ничего не ели. И спать легли не в шатрах, а на поляне, все вместе, не раздеваясь. Красная Волчица объяснила названой сестре что таков древний обычай племени.
Жреца не было видно, но его большой барабан рокотал непрестанно, призывая милость духов. Казалось, что земля качается от непрерывного гула, похожего на морской прибой; но, прижавшись ухом к земле, Кетрена поняла истинную причину. На самом деле земля дрожала под копытами бесчисленного стада огромных животных, и эта дрожь, похожая на землетрясение, все приближалась.
Кетрена не знала, как спали воины перед охотой, но ей самой не удалось сомкнуть глаз в ту ночь - от волнения и от беспокойства: вдруг не позволят ей тоже принять участие в охоте, велят остаться с женщинами? Ведь она приготовилась к охоте не хуже любого воина, хотя рассчитывала больше на когти, чем на ружье.
Поднявшись еще затемно, она обошла стороной спящих воинов и прокралась к лошадям. Протянула Молнии сорванный по пути пучок вкусной травы, чтобы та не вздумала заржать. И замерла: от столба, к которому привязаны были лошади, бесшумно отделилась высокая фигура. Приглядевшись, Кетрена узнала своего названого брата.
- Черный Сокол знал, что Черная Пума придет сюда, - сообщил он. - Она хорошо знает, чего хочет? Быки - не зайцы. Каждый раз они убивают кого-нибудь из воинов.
- Черная Пума тоже не простая кошка, - возразила женщина. - Она рискует меньше, чем воины: большим и тяжелым быкам еще нужно суметь поднять ее на рога. Черная Пума не будет лишней на этой охоте!
Черный Сокол пристально поглядел ей в глаза. Возможно, вспомнил, как отпустил Летящую Стрелу. Но, наконец, произнес:
- Детям Лесной Богини нельзя запретить охотиться, как нельзя запретить орлу летать. Быть может, муж Черной Пумы объявит войну сайени вместо асторцев, но она пойдет с нами.
- Не объявит, - успокоила его Кетрена. - Он знает меня, и я его знаю. Он поймет, что вы не могли мне запретить, - хотя сама не была уверена, что Георг поймет все как должно, если с ней что-то случится.
Вероятно, и младший вождь не был вполне убежден ее словами, но, как бы там ни было, Кетрена своего добилась. С первыми лучами солнца она вместе с воинами сайени выехала навстречу быстро приближающейся дрожи земли.
По дороге Черный Сокол рассказал ей кое-что об истории охоты:
- Прежде, когда бледнолицые еще не завезли к нам лошадей и ружья, мы устраивали для быков ловушки. Горные племена загоняли их к обрывам, а, чтобы быки не могли повернуть, зажигали по сторонам огонь, и они либо падали вниз, либо сгорали заживо. Мы же прежде рыли ямы на их пути, и они падали туда, а уцелевшие пробегали по спинам упавших, не останавливаясь. Нет, конечно, наши предки и стреляли в быков из луков, и метали копья, но это была опасная охота. Много воинов погибало тогда.
- Что ж, значит, хоть в этом бледнолицые помогли вам, привезя лошадей и ружья, - заметила Кетрена.
- Помогли, - признал Черный Сокол. - Но сами они убили гораздо больше людей, чем быки. Да и быков тоже. Нынешние стада малочисленны и пугливы по сравнению с теми, что видели наши предки.
- Где-то там, в прерии, генерал Кровавая Рука, наш злейший враг! - гневно прорычал ехавший за ними Палящий Луч. - И еще Белая Змея, убийца моего брата! Палящий Луч обещал, что не женится на Красной Волчице, пока не отомстит ей. Он просил духов месте отдать ему врага, и они велели ему сделать нож из Глаза Ночного Неба. Вот он! - воин достал нож, иссиня-черный, как крыло ворона, без всяких вкраплений другого цвета, острый, как самая лучшая сталь, и надрезал себе руку, стряхивая в траву алые капли крови.
- Мы едем на охоту, а не на войну, - напомнил Черный Сокол, однако Палящий Луч только усмехнулся:
- Война найдет нас сама. Так сказали Палящему Лучу духи его мести!
Быки появились неожиданно, просто прерия впереди, насколько окидывал глаз, из желтой стала буровато-черной, покрывшись огромным мохнатым ковром, быстро продвигавшимся вперед. Ибо ковер был живой: это двигалось огромное стадо мохнатых быков устрашающего вида. Каждый из них был вдвое крупнее домашнего. Ростом и сложением они скорее напоминали почти вымерших ныне в укрийских степях буй-туров, но благодаря длинной, косматой, как у медведей, шерсти, казались еще крупнее и страшнее; правда, рога у них были покороче. Особенно могучий вид был у идущих впереди быков - каждый из них, вероятно, мог отшвырнуть всадника с конем на двадцать шагов; за ними следовали животные помельче - вероятно, коровы и молодняк. И все они двигались безостановочно, точно идущие в атаку солдаты, низко опустив головы и не глядя по сторонам. Ветер тянул от них - значит, учуять охотников они вряд ли могли.

Ну, что-то мне кажется, это будет не только охота! Спасибо за продолжение, эреа Артанис! ::)

Кетрена упорная особа. Разумеется, на охота она не могла не пойти. Мне тоже кажется, что охота будет несколько иной, чем думалось.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин и остальные читатели, если есть, благодарю вас! :-* :-* :-*

Меднокожие воины держали ружья наготове, но пока не стреляли, а проехали вдоль быстро приближающегося стада, как будто надеялись подойти к ним сбоку, или, как сказали бы знатоки военного дела, "с фланга". Но об этом не могло быть и речи: немыслимо было обойти катившуюся по прерии лавину быков. Вот они уже рядом, уже увидели всадников, несмотря на то что их и без того не слишком зоркие глаза накрывала нависающая косматая шерсть. И - ничего. Разве что передовые самцы опустили головы еще ниже, грозно фыркая и мыча, и двинулись вперед живым тараном. То ли многочисленность убила в них привычную для зверей осторожность, то ли они, повинуясь могущественному приказу свыше, не могли остановиться, что бы ни встретилось им на пути.
Неожиданно справа донесся оглушительный рев. Быки тревожно замычали, среди стада произошло замешательство - коровы тревожным мычанием подзывали к себе телят и спешили загнать их в середину, где со всех сторон их защищали крепкие рога сородичей. Однако же они ни на миг не прекращали движения, разве что теперь взяли левее, спеша уйти прочь от страшного голоса. А тот послышался ближе, и лошади, не в пример быкам, испугались по-настоящему. Кетрена с трудом справилась со вставшей на дыбы Молнией.
- Горный Медведь действует, - пояснил Черный Сокол, осаживая заплясавшего под ним коня.
Кетрена огляделась по сторонам, но великана-оборотня в самом деле не было.
- Нельзя позволить быкам дойти до поселка, они сейчас не остановятся перед нашими шатрами, растопчут женщин и детей и пойдут дальше, - пояснил младший вождь. И, выбрав среди передовых быка помоложе, выстрелил. Бык с коротким мычанием упал, подогнув под себя ноги, точно ложился спать. Воины приветствовали первую добычу громовым "Хоу!", едва не заглушая новый медвежий рев.
- Значит, их надо гнать влево? - усмехнулась Кетрена; ей было сейчас жутко и весело, азарт начинающейся охоты захватил ее и она, не раздумывая, превратилась в пантеру и прямо с лошади перескочила на спину быка.
Тот подпрыгнул с быстротой, казавшейся невероятной для такого огромного животного, и сбросил не успевшую как следует вцепиться пантеру. Ее спасла только теснота между мохнатыми бычьими телами: прыгнув на спину ближайшему быку, перескочив на другого, она сеяла панику среди рогатых зверей, заставляя их бежать туда, куда надо было охотникам.
Но и самой Кетрене пришлось нелегко. Она не могла остановиться на на миг, иначе сразу сорвалась бы на землю и, конечно, оказалась бы затоптана. И ей ничего не оставалось, как постоянно перескакивать с одного животного на другое, уворачиваясь от ударов огромных рогатых голов. Теперь она боялась, что быки увезут ее слишком далеко, прежде чем можно будет, наконец, спуститься, но выбора не было. Кетрене вспомнилась легенда, где двое волков, будто бы, смогли направить стадо быков, правда домашних, к логову кроввожадного тигра, откуда те выгнали его и затоптали. Теперь Кетрена сомневалась, что такое возможно, разве что те быки были совсем уж домашними. Никакие волки, не умея прыгать и цепляться когтями, как пантера, не прожили бы и нескольких мгновений под копытами могучих повелителей асторской прерии.
Выстрелы воинов сайени еще слышались далеко за спиной, а быки продолжали мчаться вперед, унося с собой мечущуюся по их спинам Кетрену. Ей оставалось только надеяться, что хватит сил добраться до края этой бычьей лавины - ведь не тянется же она до самого горизонта! Или на пути встретится дерево или скала, куда можно будет спрыгнуть.
Но случилось иначе. Внезапный шквал пронесся над стадом, пронзительный свист ветра оглушил пантеру, и она с невольным ужасом увидела, как крылатое чудовище, черное как уголь, закрыло полнеба - казалось, что среди дня настала ночь. И оно было не единственным: поодаль кружили и другие, так высоко, что издалека казались не крупнее ворон.
"Драконы!" - пронеслось в ее голове. - "Асторские ледяные драконы! Асторцы все-таки напали, когда никто не ждал! Застали нас врасплох, в открытой прерии..."
И, в подтверждение ее мыслей, черный дракон еще раз промчался над головами быков, со свистом рассекая воздух могучими крыльями, и выдохнул облако обжигающе-холодного воздуха. Оно окутало ближайшую часть стада, и Кетрена увидела, как сильные, гордые животные в одночасье застыли под ледяной коркой, прозрачной, как хрусталь. Сквозь нее видны были их выпученные в ужасе, налитые кровью глаза, белая пена на морде, даже недоеденная трава у некоторых в пасти. Одни быки успели упасть, других смерть застала на бегу, и они остались в причудливых и живописных позах, превратившись в ледяные глыбы, точно памятники самим себе, и то недолговечные.
Кетрене повезло - порыв ветра из-под огромного крыла дракона сбросил ее с бычьей спины, и она, от неожиданности и страха утратив контроль, упала, превратившись на лету. Оглушенная жестким ударом о землю, она потеряла сознание, и это, вероятно, спасло ее - ни дракон, ни управлявший им асторский солдат не заметили женщину, скатившуюся в небольшой овраг. Вскоре крылатый ящер улетел, оставив после себя залитое голубоватым льдом пространство, в котором чернели замерзшие туши быков.
Придя в себя, Кетрена с трудом пошевелилась, морщась от боли в груди. Она осторожно вздохнула, проверяя свои ощущения. Кажется, ребра не были сломаны, и на том спасибо. Женщина с трудом приподнялась, не решаясь выглянуть из оврага. Что-то хрустнуло, и она подняла кожаный вышитый мешочек, в котором хранила самые ценные для себя вещи, по обычаю меднокожих. Ценные не своей стоимостью, а значением, такой мешочек у них являлся вместилищем реликвий, и никто посторонний не смел заглядывать туда без разрешения. Но, когда она подняла его, оттуда посыпались осколки разбитого стекла. Зеркало, которое Георг дал ей для связи, разбилось.

Вот и Астор вступил в игру!
Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Вот все  и началось! А Кетрена осталась без связи! ;-v Грустно!  :(Что же будет? Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю вас! :-* :-* :-*


А там, где остались охотиться воины сайени, теперь было еще хуже, если такое было возможно. В один миг груда уже убитых быков исчезла под ледяным покровом, и та же участь постигла многих из их живых собратьев.
Лошади, обезумев от страха, метались и давно сбросили бы всадников, управляй ими кто другой, кроме меднокожих. Охотникам, превратившимся в добычу, понадобилось все их мужество, чтобы не поддаться панике. Убедившись, что драконы пока лишь преследуют его воинов, но не нападают, Черный Сокол совершенно успокоился. Разыскивая в прерии рассыпавшихся кто куда людей, младший вождь пытался собрать их вместе, как вожак оленей собирает разбежавшееся стадо.
- Скорее отсюда, к поселку! Там овраг и деревья, там можно будет спрятаться!
Свист огромных крыльев дракона оглушил его, и невыносимый холод дохнул ему в лицо. Когда-то в детстве Черный Сокол провалился под ненадежный весенний лед, и навсегда запомнил пронизывающий насквозь мертвенный холод, замораживающий кровь в жилах и останавливающий сердце... В последний миг вождь успел развернуть коня, но у ног его мгновенно замерзло ледяное озеро, и нем неясными тенями чернели тела его соплеменников - они приняли на себя удар, предназначенный ему.
Рядом прогремел выстрел, и он увидел Палящего Луча - тот смотрел горящим взглядом на взмывшего свечой вверх дракона:
- Что, крылатый ящер струсил?! Пусть идет сюда, а бледнолицый пес на его спине пусть осмелится спуститься вниз и встретится с воинами один на один! Бледнолицые привыкли разить издали, они боятся честного сражения!
- Замолчи! - прошипел Черный Сокол, хватая его коня за повод; Палящий Луч посмотрел на него диким взглядом, как будто не узнавал. - Там, на драконе, не Белая Змея и не генерал Кровавая Рука, ни к чему растрачивать жизнь на месть простым воинам.
Палящий Луч попытался вырваться, но Черный Сокол был сильнее, и ему ничего не оставалось, как последовать за ним по замороженной дыханием ледяных драконов прерии. Лошади скользили по образовавшейся ледяной корке. Порой огромные черные крылья снова закрывали им солнце, и воины думали, что пришел их последний миг. Однако асторцы, видимо, не спешили убивать их - только этим можно было объяснить, что после атаки на Черного Сокола они лишь провожали их сверху, иногда снижались, будто желая схватить, но тут же взмывали вверх, никого не тронув. Однако это не очень-то успокаивало младшего вождя: если асторцы не уничтожили их разом, то лишь потому, что у них был другой план. Он не знал, какой. но уж наверняка не лучший. И еще это значило, что бледнолицые ничуть не опасаются оставить их в живых, хотя бы и ненадолго, слишком уверены в своем превосходстве.
Прерия была вся усеяна бычьими трупами, вмерзшими в лед. Однако из людей погибли лишь те, кто подвернулся под удар, предназначавшийся Черному Соколу - всего пять человек. Он пересчитал всех, кому вместе с ним удалось добраться до маленькой чахлой рощицы, чудом выросшей посреди прерии. И тут Черному Соколу снова показалось, будто дыхание дракона пронзает его ледяными иглами, мешая дышать: Черная Пума исчезла! Бледнолицей, которая хотела помочь им победить других бледнолицых, больше не было, он позволил своей названой сестре поехать на охоту и погубил ее, как погубил Летящую Стрелу.
- Кто видел ее последней? - спросил он, еще цепляясь за последнюю отчаянную надежду.
Горный Медведь глухо ударил себя в грудь; его лицо, выдававшее примесь крови бледнолицых, казалось высеченным из камня.
- Горный Медведь видел, как ее увезли быки. Далеко. Но ее тела он не видел, когда возвращался, только быки подо льдом. Там не найти запаха Черной Пумы, только драконий запах. Так что она могла выжить.
- Могла выжить, - задумчив повторил Черный Сокол, осмысливая случившееся сегодня. Драконы убили пятерых воинов, уничтожили быков - главную добычу меднокожих. И, как бы в ответ на его мысли, великан-оборотень произнес, качая головой, как разъяренный медведь перед дракой:
- Быки теперь совсем никуда не годятся, насквозь превратились в лед. Горный Медведь разбил корку, хотел откусить, но все растаяло.
"Да, без быков голод покончит с нами лучше и вернее, чем сумели бы асторцы" - подумал Черный Сокол, понимая теперь замысел врага.
Драконы улетели, должно быть, вернулись в свой лагерь. Их задача была выполнена. И вождь сайени проговорил, скрывая свои истинные мысли:
- Как бы там ни было, мы еще живы. Вернемся домой и примем то, что пошлют нам духи. И постараемся найти Черную Пуму.
Они нашли ее там, где прервалась ее скачка на быках. Кетрена не решилась никуда уйти в прерии, превратившейся в ледяную пустыню, потихоньку растапливаемую выглянувшим солнцем. Женщина обрадовалась, увидев названого брата с его отрядом, живых и невредимых, но тут же грустно усмехнулась, показывая осколки.
- Зеркала больше нет. И я не смогу вызвать вальхийцев. А мой муж дал мне срок в два месяца, если ничего не случится, между тем прошел только один. Я не смогу позвать на помощь, и он ничего не узнает... не узнает... - она зарыдала, уткнувшись в грудь Черному Соколу, и он обнял ее за дрожащие плечи.
- Будь сильной, Черная Пума. Ты жена и сестра вождей, должна встретить все, что пошлет тебе Великий Дух, с поднятой головой.
Она посмотрела на него глазами, полными отчаяния.
- Теперь все племя обвинит меня, что я навлекла несчастья! Сначала гибель Летящей Стрелы, теперь нападение асторцев и сорвавшаяся охота. Люди решат, что во всем виновата я...
- Никто так не решит, - успокоил ее Черный Сокол. - Все видели, что ты прошла испытание священными кострами, значит, ты ни в чем не виновна перед нами. Асторцы и до тебя были нашими врагами. И Летящая Стрела погиб по своей вине... Хотя и по моей, - добавил он еле слышно.
Действительно, когда они вернулись в поселок, гробовая тишина воцарилась повсюду. То, что рассказали вернувшиеся охотники, было так ужасно, что никто не мог найти слов. Даже всегда веселые дети сегодня притихли, разглядывая взрослых испуганными глазами, не понимая, что происходит. Не шутили и не смеялись, как обычно, женщины и девушки, встречая охотников. И сам Коготь Горного Льва, выслушав сообщение младшего вождя, сразу сник, как будто постарел в одночасье, и проговорил, с трудом находя слова:
- Это еще не все... Скоро бледнолицые скажут, что им нужно от нас.

Вот и начались военные действия!Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Да уж, бледнолицые скажут, что им нужно! А положение незавидное!  :(Помощь скоро не придет!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо! :-* :-* :-*

Предсказание верховного вождя начало сбываться в тот же вечер. Когда солнце медленно склонилось к закату, окрашивая полнеба в цвет пролитой крови, к поселку сайени подъехали асторцы - офицер с десятком солдат. При их приближении Кетрена почувствовала неясную тревогу, однако заставила себя остаться на месте, среди женщин. Во-первых, по обычаям сайени, переговоры и другие важные дела должны были вести только мужчины, а во-вторых, не следовало позволять асторцам разглядеть ее. И Кетрена встала так, чтобы видеть и слышать все, но не привлекать к себе внимания.
Черный Сокол вышел вперед в сопровождении десяти воинов. Предводитель асторцев сделал знак своим сопровождающим спешиться. Он оказался ниже вождя меднокожих, но плотнее и коренастее. Сбросил широкую шляпу - под ней оказалось лицо солдата, с жесткими и грубыми чертами, которые, впрочем, можно было при желании назвать мужественными. Но при виде этого человека у Кетрены мурашки пробежали по коже, и она с трудом сдержала желание превратиться в пантеру. Это чувство, являющееся только в одном случае, помогло ей понять, кого она видит перед собой, еще до того, как Черный Сокол произнес по-вальхийски:
- Чего хочет от сайени генерал Кровавая Рука, сегодня доказавший, что носит свое имя по праву?
У Кетрены создалось впечатление, что генералу не неприятна столь дурная слава - во всяком случае, его челюсти под густой черной бородой раздвинулись в усмешке:
- Я рад, что вы меня не забыли! А где же ваш верховный вождь? Почему он высылает на переговоры каких-то мальчишек, не имеющих имени? Боится встретиться лицом к лицу.
Кетрена услышала за спиной яростный рык. Она не сомневалась, что он принадлежит зверю, однако это был Горный Медведь в своем человеческом облике. Похоже было, что могучий оборотень не меньше ее ненавидит вампиров - да и было за что. Он застыл, как вкопанный, напрягшись, как туго натянутая тетива лука, однако ждал, что будет - приказ вождя был властен и над ним.
Черный Сокол же ничем не выдал своих чувств, все время пристально наблюдая за противником.
- Верховный вождь может говорить только с верховным вождем. Пусть сюда придет правитель Астора, и верховный вождь станет говорить с ним, как с равным. Тебе же придется выслушать меня - я второй вождь сайени, и мое имя Черный Сокол. Я значу в своем племени больше, чем когда-нибудь будешь значить в своем ты, даже если проживешь еще десять поколений людей, - он говорил совершенно ровным голосом, не собираясь, казалось, никого оскорбить, однако давая понять, что знает, с кем имеет дело.
- Ладно, в таком случае, перейдем к делу, - сказал Честер, не желая больше терять время. - Ваше племя теперь осталось без запасов мяса. Вы не найдете ни одного быка за тысячу миль вокруг. Как вы собираетесь воевать с нами теперь? - генерал усмехнулся, похоже, его веселила мысль, что враг пойман в ловушку.
- Не беспокойтесь, генерал, мы знаем, что делаем, - Черный Сокол тоже усмехнулся в ответ, показывая, что ценит такую заботу о своем племени.
- Вы подняли руку на Свободную Республику, на Великого Белого Отца - ее правителя, и ему ничего не осталось, как наказать вас, - торжественным голосом произнес Честер. - Мне даны большие полномочия. Наших ледяных драконов вы видели сами. Пока они уничтожили только стадо быков, потому что Великий Белый Отец добр, он не хочет уничтожать даже непослушных детей. Но, если вы будете продолжать упорствовать, нашим драконам ничего не стоит точно также поступить и с вашим поселком.
Черный Сокол пожал плечами.
- Мы знаем, чего стоит доброго вашего Великого Белого Отца. Не знаем только, как его зовут: Михаэль Хореген или Роман Айснахт? По чьему поручению Вы говорите с нами, вместо того чтобы сразу натравить драконов, как Вам того, несомненно, хочется?
Его слова попали в цель: лицо генерала передернулось, рука судорожно схватилась за пистолет и с трудом расслабилась.
- Будь моя воля, я бы не стал с вами разговаривать, красные собаки! - прорычал он. - Но законы Свободной Республики требуют предложить вам сдаться. Их пишут те, кто никогда не был в ваших прериях и не знает, до чего вы все упрямы!
Генерал явно был недоволен тем, что приходится делать - для Черного Сокола это было подтверждением его догадки. Похоже, что их враги не было едины в своих целях и замыслах. Генерал Кровавая Рука предпочел бы, чтобы меднокожие бунтовали всегда, чтобы он мог подавлять их, черпая при этом силу, в качестве покоренного народа они ему были не нужны. Но те, кто стоял за ним, считали иначе - тоже, разумеется, не из добрых чувств.
- Если бы Астор хотел мира, его вожди не поручили бы переговоры тебе. Если же тебе поручено добиться повода к войне - считай, что он дан, - произнес Черный Сокол. - Даже если бы наши вожди согласились договориться с тобой и признали власть асторского правителя, племя тотчас свергло бы их. Наши люди помнят, кто истребил их предков у Медвежьего Ручья. Мир с Астором станет возможен, когда в нем не станет тебя и твоих проклятых хозяев.
Возможно, людям, привыкшим к осторожности политических деятелей более развитых государств, речь Черного Сокола показалась бы слишком дерзкой, но он ответил так, как единственно мог ответить вождь такого племени, как сайени, не отделенный от своего народа непреодолимой преградой знатности и богатства, подобно лорийским властителям. Даже если бы он захотел, не мог бы помирить племя с Честером; впрочем, здесь он и сам вполне разделял стремления своих воинов, и сделал именно то, чего ждало от него племя. В подтверждение его слов сначала маленькая свита второго вождя, а потом и все остальные ответили дружным: "Хоу!"
Лицо генерала исказилось хищной гримасой, как у зверя, почуявшего добычу.
- Так я и знал, что вам хватит гордости, она же глупость, отречься от помилования! Что ж, если бы я захотел, никто из вас не дожил бы и до конца этого дня. Но я не хочу давать вам слишком легкую смерть! Вы останетесь здесь, и вас никто не тронет, но и выйти из поселка больше не сможет ни воин, ни женщина, ни ребенок! Вам скоро нечего станет есть, и тогда посмотрим, не заставят ли тебя передумать воющие бабы и пищащие ребятишки! Иди, вождь, как бы там тебя ни звали, и помни, что у тебя есть время подумать, - асторские солдаты за спиной Честера грубо захохотали, они ценили подобные шутки. - А если все же выберите подохнуть с голоду, я на вас полюбуюсь! У вас, кажется, есть оборотни; можете превратить их в животных и сожрать для начала, если только они не сожрут вас первыми!
Так, под дружный раскатистый хохот, асторцы вернулись к своим лошадям и поскакали по постепенно оттаивающей прерии. Один из воинов, сопровождающих вождя, не удержался-таки и выстрелил в спину отъезжающему генералу. Было еще достаточно света, чтобы ясно рассмотреть, как пуля вошла ему между лопаток. И - ничего, Честер даже не пошатнулся в седле, на сером солдатском плаще не появилось ни капли крови, как будто пуля попала в труп. Он только обернулся к меднокожим и крикнул перед тем, как пустить лошадь вскачь:
- Выбор за вами: голод, драконы или покорность!
Черный Сокол выхватил ружье у провинившегося воина, но не сказал ему ничего. Такой выстрел мог быть бесчестным по отношению к другому врагу, но не к этому.
Как мрачные тени, ходили меднокожие по поселку. Никому не хотелось говорить о случившемся, события этого страшного дня подкосили даже самых мужественных людей, и никто не в состоянии был вести себя как обычно. Многие говорили, что нужно оставить поселок и уехать, но и на это времени не хватило: едва успели пригнать лошадей и собрать самые необходимые вещи, как со стороны замороженной прерии надвинулась черная туча - асторская армия, как всегда, была облачена в темное, блестели только хорошо смазанные ружья и пристегнутые штыки. Кетрена вместе с Черным Соколом наблюдала, как они разворачивают лагерь прямо напротив поселка, окружают его своими шатрами, выставляют навстречу пушки, раскладывают костры и готовят ужин, как немного позднее приземлились и вырыли себе огромные ямы поодаль десяток огромных драконов. Смотрела и не произносила ни слова, только отчаянно взывала к герцогу Брайтштернскому, как будто он мог узнать и без зеркала о том, что происходило здесь, на другом материке, через море. Но не было ей ответа, только полчища асторцев вокруг, такие же многочисленные, как совсем недавно стада быков.
Осада поселка сайени началась.

Уже пора и Георгу обеспокоиться. Особенно, когда связь прервалась. ::)

Эрэа Convollar, большое спасибо! :-* :-* :-*
Он и обеспокоился, не сомневайтесь! :-* :-* :-*

Глава 11
Узкая длинная трещина рассекала гладкую поверхность зеркала, как зигзаг молнии. Оно все время лежало здесь, в обитой мягким бархатом шкатулке, и все-таки разбилось. Как это могло случиться? Ведь еще вчера все было в порядке...
- Кетрена! - хриплым от беспокойства голосом произнес герцог Брайтштернский. Но треснувшее зеркало по-прежнему показывало ему только его собственное лицо, бледное и изможденное после бессонной ночи, в глазах - тревога и отчаяние. Мало что напоминало в нем сейчас от блистательного всемогущего герцога.
Он оставил зеркало и нервно прошелся по кабинету, от одной стены к другой, словно узник в камере. Сейчас в Асторе ночь, и она должна спать, но зеркало все равно отозвалось бы. Но ничего, как будто из этого бесполезного куска стекла навсегда ушла магия... Или как будто по ту сторону уже некому отзываться. Некому! От этой мысли можно было сойти с ума.
Уныло скрипнула, открываясь, дверь. Герцог повернулся к вошедшему, как будто надеялся, что тот объяснит ему, что случилось.
- Вы готовы, Редвин? - спросил он. - Как скоро снарядится армия?
- Через три дня, милорд, в лучшем случае, - ответил барон. - Но Вы уверены, что это необходимо? Вы сами назначили срок в два месяца, а теперь велели людям собираться наспех. Многих из них приходится отрывать от жен и детей только потому что Вы не можете найти свою жену...
- Замолчите, Редвин! - перебил его герцог. - Ведь она не только моя жена, но и Ваша сестра! А Вы, точно асторец, думаете только о себе. И с каких это пор Вас стало так интересовать мнение наших солдат? Уж не собираетесь ли Вы играть с ними в выборы? - язвительно поинтересовался он.
- Первый министр Вальхии и муж моей сестры может сказать мне эти слова и остаться безнаказанным, - сдержанно ответил Редвин. - Я не меньше Вас хочу спасти ее, но я не забываю о здравом смысле и хочу, чтобы вторжение в Астор не оказалось опрометчивой, плохо подготовленной авантюрой. Если мы проиграем, Вальхии уже не подняться. А, выступая раньше назначенного срока, мы очень рискуем, Астор слишком опасный противник.
- Я знаю это, Редвин, - уже мягче ответил герцог, протягивая барону руку. - Простите, только тревога за нее заставляет меня говорить так резко! Что делает король? Вы его видели?
- Король не меньше Вас хочет поскорее начать войну с Астором. Он тоже мечтает завоевать свою даму, - барон одними губами прошептал: "Надеюсь, ничто на свете не заставит меня потерять рассудок из-за женщины", - но, к счастью, герцог Брайтштернский этого не заметил.
Он вновь пристально вглядывался в зеркало, еще надеясь, что оно оживет и свяжет его со своей парой, оставшейся у Кетрены. Но все было тщетно. Герцог перевел взгляд на висевший на стене портрет, написанный незадолго до мятежа Чистых и чудом уцелевший в ту страшную ночь - они с Кетреной, еще вместе, еще счастливые, остались запечатленными на нем, улыбаясь друг другу. Портрет был написан ирренийским художником, в непривычно свободной манере, и оттого получился почти живым. Особенно Кетрена, казалось, вот-вот готова была заговорить. Ну что ж, по крайней мере, на портрете она будет с ним рядом всегда, что бы ни случилось. Хорошо, что хотя бы этот портрет остался от нее... Нет, нельзя об этом думать! Она жива, и он найдет ее, иначе не может быть!
- Значит, наш король готов на все, чтобы освободить правительницу Анну? - переспросил герцог, обращаясь скорее к себе, чем к Редвину. - Что ж, пусть все боги или демоны помогут им быть вместе. И не разлучают, - добавил он со вздохом, мысленно проклиная себя за то, что позволил Кетрене эту безумную поездку.
- Нам всем остается только этого желать, - согласился Редвин. - И Кетрену мы тоже найдем, не сомневаюсь. Я вижу, как тесно связаны Вы с ней. Когда Вы были ранены, врачи сомневались, сможете ли Вы выжить, а она была в этом уверена. И теперь, если Вы не чувствуете ее мертвой, она должна быть жива, даже если там вправду что-то случилось и она находится в опасности. В конце концов, она не беспомощная тихая скромница, умеет себя защитить.
- Да! Вы даете мне надежду, Редвин, - герцог улыбнулся, на мгновение став таким, как прежде, отогнав тоску и тревогу. Но тут же заметил:
- Но и оборотни не непобедимы. Вы помните то чудовище, что натравили на нас в Асторе - а у них может найтись оружие и пострашнее. Три дня, три дня... - он снова прошелся по комнате. - Кто знает, есть ли у нее эти три дня, Редвин? Да еще нужно перелететь море. Слишком долго ждать, - герцог судорожно стиснул рукоять шпаги, другую руку сжимая так, что на ладони остались следы от ногтей.
Редвин сочувственно поглядел на него.
- Милорд, вы устали, Вам нужен отдых. Если Вы хотите через три дня быть в состоянии сражаться, Вам следует поесть и лечь спать. Вы так и не отдыхали после того, как разбилось зеркало?
Но герцог только покачал головой.
- Нет. Я не буду отдыхать, пока не сделаю для нее все что могу, - он убрал зеркало в шкатулку, спрятал уже бесполезный артефакт в ящик стола, запертый на ключ. Затем надел простой офицерский плащ и шляпу, и открыл дверь. - Идемте, Редвин. Я хочу сегодня объехать все казармы и гарнизоны столицы, проследить, как они готовятся к походу. Потом осмотреть драконов. Только дело поможет мне сейчас отвлечься. Идемте же!
И барон последовал за герцогом, удивляясь, как личные дела пусть даже влиятельных особ способны изменить ход истории. "Не полюби наш король правительницу Астора, не решись моя кузина поехать послом к меднокожим - может быть, мы так и не решились бы на открытое противостояние со Свободной Республикой. Но все же любовь приносит слишком много страданий и делает людей слабее и глупее, чем они могли бы быть от природы, и лучше не допускать ее в свое сердце".
Подготовка к войне с Астором, разумеется, шла в Вальхии и до этого дня. Еще сразу после мятежа Чистых, когда стало ясно, что войны, рано или поздно, не избежать, король объявил мобилизацию - треть молодых мужчин королевства должна была пойти служить. Конечно, наскоро обученные ополченцы едва ли могли стать грозной силой, но лучших взять было негде. И вот теперь, спустя три дня - бесконечно долгих для герцога Брайтштернского и, вероятно, куда более кратких для всех остальных, - вальхийская армия на драконах пересекла Холодное Море и достигла берегов Астора.

Ну, вот и военные действия начались! Но я надеюсь на благополучный исход. ::)
Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Действия разворачиваются и пока не слишком благоприятно для Вальхии. А Георг чувствует, что жене  грозит опасность.  Жаль, что  много  плохо обученных в войске. :(
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо! :-* :-* :-*
Ну, не спешите с выводами, пожалуйста! А в Асторе, вы думаете, все до единого умеют драться, как регулярная армия? Да и не все войны выигрываются с помощью оружия или даже драконов...

А в это время в осажденном поселке сайени шла борьба за выживание. Правда, запасы еды, хоть и небольшие, еще оставались, их старались теперь расходовать бережно, и выносливые жители прерии могли выдержать долго. Но гораздо хуже было с водой. Асторцы в первый же день осады засыпали землей бежавший рядом с поселком ручей. Теперь у меднокожих осталась лишь та вода, что он успели собрать в бурдюки из бычьих шкур. К тому же, эта вода была теплой и затхлой - как назло, стояла почти летняя жара.
Неудивительно, что гордым меднокожим воинам не хотелось умирать, как запертые в норе крысы. На второй день они попытались сделать вылазку. Четверо из них не вернулись, еще трое были жестоко изранены. И все понимали, что, если асторцы еще не взяли поселок штурмом и не уничтожили с помощью ледяных драконов, то не потому что не могли. Им нужна была не просто резня, повторение Медвежьего Ручья и других сражений прошлого, порождавших еще большую ненависть в сердцах выживших, но нечто такое, после чего у остальных племен меднокожих кровь застыла бы в жилах, заставив их почитать асторцев, как живых богов или, если угодно, демонов.
Кетрена лежала в шатре Черного Сокола, тяжело дыша пересохшим ртом. Ей не хотелось двигаться. В тесном, пропахшем дымом шатре у нее раскалывалась голова, как будто невидимый молот вгонял гвоздь ей в лоб, чуть выше бровей. Но она знала, что, если выйти в раскаленную, дышащую жаром прерию, будет еще хуже. Лежала с закрытыми глазами и заново видела всю свою жизнь. Детство, пусть небогатое, пусть с вечным оттенком недоговоренности со стороны матери, но все-таки счастливое - по крайней мере, она сумела тогда почерпнуть больше, чем многие из ее сверстников. Крики и вой бушующей толпы - она поняла, это майдан, и отчаянно искала взглядом мать, но ее уже утянул людской водоворот. "Речная птица" - она вновь слышала все оскорбления, пережитые там, и корчилась от боли, продолжая слышать их даже сквозь заткнутые уши. Потом яркий ало-золотистый свет озарил ей дорогу, и она пошла по ней, чувствуя чью-то поддержку. Георг был рядом, она знала, но не могла его увидеть. А потом им преградил путь хоровод существ с бледными неподвижными лицами: они кружились так что их волосы и одежда развевались на ветру, то вместе, взявшись за руки, то разбившись на пары, а иногда выскакивали из круга и протягивали руки к ним с герцогом. Здесь была ее проклятая сестра в белоснежном платье невесты и в красных перчатках, с которых капала кровь; и Марфельд в облачении иконописного святого, с пришитыми черными нитками крыльями; и генерал Честер, одетый палачом, и многие из тех, кого она видела прежде только во Всевидящем Кристалле. В центре их круга стоял высокий мужчина в черном, он один оставался неподвижным, и Кетрена сразу поняла, что это Айснахт, хотя никогда его не видела. А вокруг хоровода вампиров плясал и бесновался еще один, гораздо больше; там были асторцы во главе с Михаэлем Хорегеном, Чистые и жители других стран, вольно или невольно служившие Тайному Совету, и низшие вампиры в одном кругу с людьми. А в небе хлопали черными крыльями ледяные драконы, закрывая солнце, так что казалось - раньше времени спустилась ночь. И в этой ночи она побрела куда-то совсем одна, слыша кругом только злорадный хохот вампиров. Где же Георг в этом непроглядном мраке?..
Кетрена очнулась оттого, что кто-то влил ей в рот несколько капель воды. Открыв глаза, она узнала Красную Волчицу. Девушка помогла ей сесть и дала глотнуть уже больше. Кетрена смаковала прогорклую грязную воду как лучшее лакомство в своей жизни, и с сожалением отодвинула от себя бурдюк.
- Пейте сами, мне хватит на сегодня. Воду надо беречь, - проговорила она с сожалением.
- Нет, пей еще, если хочешь, - ответила девушка. - Черный Сокол сказал, что Черная Пума должна выжить, во что бы то ни стало. Иначе бледнолицые из-за моря станут не союзниками сайени, а врагами, и ее муж им отомстит. Это правда?
Кетрена вспомнила обещание Георга перед ее отъездом и невольно улыбнулась.
- Ну, наверное, правда. Он натравил бы огненных драконов на тех, по чьей вине со мной что-то случилось бы. Но он ни за что не стал бы медленно убивать голодом и жаждой даже самых злейших врагов. Воины так не сражаются.
Красная Волчица согласно кивнула.
- Пусть только генерал Кровавая Рука попадет к нам в плен, наши воины тоже сумеют ему отомстить за все! - она мечтательно улыбнулась. - Но они не боятся встретиться глазами с врагом, которого хотят убить. А бессмертные живут чужой смертью, но боятся ее, они помнят, что и сами когда-то могли умереть. И люди, долго пробывшие с ними рядом, становятся такими же.
- Красная Волчица права, - согласилась Кетрена, подумав, что, в самом деле, большая часть оружия, позволяющего убивать на расстоянии, магического или обычного - изобретение асторцев. - А что делают воины?
- Собрались на Совет, решают, что им делать дальше. Серая Сова уговаривает подождать еще немного: он видел, что к нам еще придет помощь. Но многие воины ему не верят, после того как он поверил в союз с Вальхией. Бешеный Бык громче всех кричит, что надо сделать новую вылазку, пока мы еще не ослабели. И, - девушка печально нахмурилась, - Палящий Луч теперь говорит так же.
- А Черный Сокол? - поинтересовалась Кетрена.
- О, он говорит, что надо подождать, хоть и не объясняет - чего. Он всегда так. Иногда в самом деле кажется, что он знает то, что неведомо другим, как жрецы. Он сумел настоять на своем. И Коготь Горного Льва поддержал его.
- А Красная Волчица верит сама, что еще не все потеряно? - спросила Кетрена, мысленно задавая себе вопрос: верит ли она сама.
- Красная Волчица не знает, - задумчиво проговорила девушка. - Она, как ее предки, знает, что духи посылают людям разные испытания, и настоящий человек должен уметь их принимать. Одно Красная Волчица знает точно: никто из сайени не станет метаться, как крыса, чью нору залило в наводнение.
Кетрена ничего не ответила. Она понимала и сама, что у них нет другого выхода, как ждать своей судьбы и суметь встретить ее как можно лучше.

От человека нет лекарств, действительно! Звери не бывают так жестоки, как люди.
Спасибо за продолжение, эрэа Артанис.

Какие жуткие сны снились Кетрене! Хотя в таком положении еще  и не то увидишь. сколько же в людях ненависти и бездушия подчас... ;-v
Но Черный Сокол что-то знает. Или просто  думает, что  помощь придет быстрее...
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам! :-* :-* :-* И остальным читателям, если таковые все же есть, вопреки очевидному.

А в лагере асторцев тем временем шел пир. Никто не сомневался, что вскоре с упрямыми меднокожими  будет покончено, только одни, особенно молодые офицеры, недолго служившие на границе, полагали, что это сделают голод и жажда, более опытные же предупреждали, что противник еще окажет отчаянное сопротивление. Впрочем, и это вряд ли кого-то беспокоило по-настоящему.
Генерал Честер, с его опытом, конечно, позаботился обо всех мерах предосторожности, о чем и рассказывал теперь за пиршественным столом, обращаясь к сидевшей по правую руку от него бледной белокурой женщине и расположившемуся слева мужчине в интендантском мундире, похожему на идарийца:
- Я поставил лучшие подразделения стеречь логово этих грязных меднокожих собак. Ровно в полночь их сменят другие. У каждого из них при себе лампа, светящая только своему хозяину; это новая разработка, очень полезная: они увидят все, а их - никто. А если даже меднокожие смогут преодолеть их, что вряд ли, на этот случай я положил у ручья двух драконов. Пусть-ка попробуют проклятые мятежники украсть хоть каплю воды! - генерал захохотал, гордясь собой, и его офицеры, один за другим, его поддержали.
- Верно, тем, кто наткнется на драконов, уже не придется страдать от жажды: они сами превратятся в льдины, а после и в воду! - говорили те, что успели захмелеть больше других.
- Мне, право, жаль тех несчастных, что встретят в ночи ваших драконов, - серебристым голоском проговорила Шарлотта Брэй, улыбаясь молодому лейтенанту, восторженно любующемуся ею.
- И, однако же, Вы много сделали ради нашей победы над меднокожими, так что не скромничайте, госпожа Брэй, - неуклюже заметил Честер.
- О, я всего лишь сделала то, что на моем месте совершила бы любая преданная гражданка Свободной Республики, - со вздохом ответила Шарлотта, милостиво позволяя влюбленному лейтенанту положить ей на тарелку кусочек жареной индейки и протягивая ему недопитый ею бокал вина, который он принял как величайшую драгоценность.
На ее счастье, Честер больше не разоблачал ее, увлекшись разговором с интендантом - своим соседом по столу:
- Не правда ли, дон Агирре, Вы должны быть особенно рады, что мы, наконец, покажем красным собакам их место?
- Почему я должен быть особенно рад? - удивился тот.
- Ну как же: разве один из этих меднокожих псов не соблазнил Вашу дочь несколько лет назад? Разве Вы не упекли ее в монастырь по вашим строгим идарийским обычаям? Даже к нам, на границу дошли слухи.
Дон Игнасио Агирре страшно побледнел. Потомок обедневшего идарийского рода, уехавший за море в поисках лучшей жизни, добившийся влиятельного поста в Свободной Республике, он никак не мог привыкнуть к асторской бесцеремонности, которую они принимали за откровенность. Порой белые жители этой страны казались ему ничуть не лучше меднокожих, с которыми воевали.
- Да. Правда... - глухо проговорил он.
- В таком случае, приглашаю Вас задержаться до конца войны, и Вы сможете, по крайней мере, насладиться местью. Сведете счеты с этим псом, а заодно и расскажете потом во Фрайштадте о нашей победе, - усмехнулся Честер, давая понять, что знает, с какими целями послан к нему интендант.
- Хорошо, я могу задержаться на несколько дней, раз Вы говорите, что долго ждать не придется, - безразличным тоном отозвался тот, допивая вино. "Инес, Инес, как же Вы могли так опозорить себя и всю нашу семью?!"
- Вот и прекрасно! - с воодушевлением воскликнул Честер, поднимая бокал чистого асторского виски. - Выпьем за нашу победу, доблестные асторские офицеры!
Громовой хор приветственных голосов и звон бокалов были ему ответом.
И вдруг из перекрыл другой звук - дружный рев двух десятков драконьих глоток, яростный и в то же время жалобный, переходящий в протяжный стон.
- Драконы! - непонятно, кто это прокричал, но командирская палатка опустела в мгновение ока. Хмель стремительно вылетал из голов асторских офицеров. Они знали, что ледяные драконы не подняли бы тревогу без причин: им, помимо всего прочего, была дана способность чувствовать опасность и предупреждать о ней людей.
- Это не меднокожие! - закричал Честер, уже сидя на коне и наблюдая за стремительно готовящимися к бою солдатами. Против воли он заметил: собрались они действительно за считанные мгновения,подготовка у них была отличная, хотя говорить им этого, понятно, не следовало. - Это... Во имя Свободной Республики! Огненные драконы! - выдохнул генерал одними губами, отчаянно желая сейчас оказаться на другом краю света.
И действительно, стремительным звездопадом промчалась по небу стая драконов. Они не были однотонно-черными, как асторские собратья, напротив, переливались в лунном свете самыми разными оттенками алого, сапфирово-синего, изумрудно-зеленого, серебряного и других цветов. Вот один из них, огромный, сверкающе-золотой, как солнце, далеко опередив остальных, выдохнул в небо столб пламени, точно взорвавшийся вулкан.
- Вальхи... - без голоса прошептал Честер, с трудом справляясь с перепуганным конем и борясь с желанием повернуть его и пустить прочь отсюда, как можно дальше. - Только они могли привести столько драконов... Только у них хватит наглости...
Надо отдать должное генералу Честеру: жестокий и безжалостный, живущий только войной и не желавший ничего другого, он не боялся никакого противника, даже превосходящего по численности. Но огонь приводил его в ужас, как и всех вампиров, гораздо больше, чем он пугал людей. Ему понадобилось все его самообладание, чтобы командовать разворачивающейся битвой, как ни в чем не бывало. Сама смерть устремилась сверху на драконьих крыльях.

Георг поторопился. Как бы драконы не погибли! :-\

Эрэа Convollar, большое спасибо! :-* :-* :-*
Ну, его понять можно. Кто бы в таких обстоятельствах сохранил хладнокровие?

Не только асторцы поняли, что происходит. Догадалась об этом и Кетрена в осажденном поселке меднокожих. Она вместе с самыми ловкими воинами собиралась принять участие в очередной вылазке. Не боевой на сей раз - предстояло прокрасться к реке за водой. Сложность состояла в том, что между ними и рекой стояла лагерем вся асторская армия, и наивно было бы надеяться, что они не приняли никаких мер предосторожности.
Кетрена как раз убеждала, что в облике пантеры сможет пройти лучше кого угодно из людей и принесет в зубах бурдюки с водой. И вдруг огненный метеор промчался по ночному небу, за ним еще и еще один...
- Георг... - прошептала она, не веря своим глазам. И тут же закричала с неистовой радостью: - Это Вальхия! Мой муж пришел за мной и чтобы отомстить асторцам! Теперь наш черед!
Меднокожие ответили яростным боевым кличем, похожим на волчий вой, и все голоса перекрыл громовой рык Горного Медведя, принявшего свой звериный облик. Все бросились к лошадям - к счастью, неприхотливые скакуны прерий еще не слишком были измучены после четырехдневной голодовки. И перед самими мордами лошадей метнулась вперед черная бесшумная тень огромной кошки. Кетрена думала сейчас только о Георге, стремилась поскорее увидеть его, и ей все равно было, сколько препятствий придется для этого преодолеть. Она стремительно бросилась на первого асторского солдата, обернувшегося навстречу новому противнику, и швырнула его тело под копыта лошадей. Она с упоением слушала крики воинов сайени, разящих врага, и частые сухие выстрелы подаренных им ею ружей. А где-то далеко впереди кипела основная битва спешенных вальхийцев с асторской армией, и Кетрена заторопилась туда.
У оборотничества было еще одно полезное свойство: она видела в темноте ничуть не хуже, чем днем, и даже темно-синие вальхийские мундиры не смешивались для нее с черными асторскими. Впрочем, на поле было не так уж темно и для людей. Огненные драконы зажгли огромные костры, они то потухали, замороженные их асторскими собратьями, то вспыхивали снова. И по небу метались огромные крылатые тени, сталкивались с ожесточенной схватке, стараясь вцепиться друг другу в шею или в основание крыла. Иногда один, а то и оба противника падали, и земля дрожала под ними. Иногда один, а то и оба противника падали, и земля дрожала под ними. Кетрена видела, как огромный ледяной дракон мгновенно заморозил противника вместе с управлявшим им человеком; они единой ледяной глыбой рухнули с высоты и разбились вдребезги, как упавшая с крыши сосулька.
Кетрена хрипло завопила, так как все еще была пантерой: ей показалось, что там, на погибшем драконе, мог быть Георг. Но тут же увидела в небе Златорогого: огромный сияюще-золотой дракон весь окутался огненным облаком, испепеляя выстроившихся внизу асторских солдат. Она знала, что Георг никому не уступил бы лучшего дракона вальхийского воздушного флота, а заодно и самого заметного. Если бы он мог увидеть ее... но с высоты полета дракона нечего было и думать разглядеть пантеру, да еще ночью. Но пусть он знает, что она жива, что ждет его! Она снова издала отчаянное мяуканье, хоть и понимала, как нелепо надеяться, что ее голос долетит до него среди мешанины криков, ругательств и стонов на асторском и сайени, ржания лошадей и рычания драконов, грохота выстрелов и рева пламени. Но... если уж он почувствовал, что она нуждается в помощи, без всякого зеркала, может быть, услышит ее и сейчас?
Но кругом кипел бой, о чем не следовало забывать. Когда подкованные копыта асторской лошади едва не задели голову пантеры, она, не помня себя, бросилась на нее, рванула зубами за плечо и отскочила прочь, оставив позади бьющуюся, истекающую кровью лошадь, подмявшую под себя при падении всадника. На миг угрызение совести кольнуло ее, но сейчас было не до него. Надо было найти своих.
Кетрена увидела Черного Сокола во главе отряда меднокожих. Те, хоть и уступали белым в порядке и слаженности действий, умели драться ничуть не хуже, а главное - были ловчее и маневреннее, и, в сочетании с разрушительной силой вальхийских ружей это приносило отличные результаты. В своей причудливой и жуткой боевой раскраске, сделанной сразу после нападения ледяных драконов, они, вероятно, казались асторцам демонами, восставшими из ада.
Но все же они отнюдь не были непобедимы. Кетрена увидела краем глаза, как Бешеный Бык, с лицом, раскрашенным наподобие огненного черепа, в знак гнева и скорби, исчез в водовороте черных мундиров; поднялся еще раз, вцепившись зубами в горло ближайшему асторцу, и исчез навсегда.
Горный Медведь крушил направо и налево людей и лошадей, пробивая строй асторцев, как живой таран, и те боялись его не меньше, чем драконов. Но драконов не достать было с земли, а могучий оборотень был защищен только густой медвежьей шерстью. Трупы врагов ложились вокруг него, как бревна под топором дровосека, но более хладнокровные из асторцев принялись стрелять в приближающегося зверя издалека, открыв настоящую канонаду. Они всаживали в него одну пулю за другой, а Горный Медведь упорно прокладывал себе дорогу сквозь тела их товарищей, только глаза его налились кровью. Чем это закончилось, Кетрене не довелось увидеть - спикировавший сверху ледяной дракон выдохнул облако холода, заморозив сразу своих и чужих, и Кетрена в отчаянном прыжке успела уйти из зоны поражения. А в следующий миг алый вальхийский дракон сомкнул зубы на крыле асторца.
Потом она увидела Палящего Луча - он далеко опередил остальных сайени, готовясь броситься за чем-то, чего Кетрене не было видно. Черный Сокол перехватил его, почти повисая на поводьях лошади.
- Отпусти меня! - гневно воскликнул Палящий Луч. - Там Белая Змея, я должен...
- Ты не можешь ехать один! Я - твой вождь, и я приказываю тебе остаться! - никогда прежде Черный Сокол не применял свою власть так явно.
- Замолчи! - Палящий Луч взмахнул плетью; казалось, он готов был ударить друга, но сдержался и хлестнул лошадь, заставляя ее быстрее ветра броситься туда, где заметил врага.

Отменно дерутся! Отлично, очень эмоционально. Спасибо, эрэа Артанис!

Захватывающие сцены! Оторваться просто невозможно!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю вас! :-* :-* :-*
Благодарю; я старалась, хоть и не очень умею описывать сражения.

Шарлотта Брэй тоже вовремя поняла, что происходит. Но покинуть лагерь у нее уже не оставалось времени: враги напали сразу с земли и с неба. Кому-кому, а ей совершенно не хотелось попасть в плен к бывшим соотечественникам: теперь даже герцог Брайтштернский вряд ли захочет играть в благородство по отношению к ней. Одна лишь мысль: "Спастись! Бежать! Выжить, чтобы отомстить!" - полностью владела ею.
Она мысленно приказала молодому лейтенанту, которого успела очаровать, найти для нее лошадь, а затем остаться с ней и охранять. Шарлотта только усмехнулась, видя, как легко он подчинился ее приказу, нарушив, между прочим, офицерскую присягу, и когда - во время сражения. Но, оказавшись среди кипящей битвы, Шарлотта едва не бросилась обратно в свою палатку. Поле было объято пламенем - во всяком случае, так ей показалось сначала. То и дело мечущиеся в небе драконы посылали вниз новые и новые снопы огненных искр, и бывшая графиня Брэй вздрагивала в ужасе, представляя, как хотя бы одна из них опалит ее волосы, изуродует ее лицо, пробежит, разгораясь, дальше и уничтожит, навсегда уничтожит ее, которая рассчитывала жить вечно, во всемогуществе своей красоты и своих чар. Даже сознавая, что оставаться еще опаснее, чем идти дальше, она едва в состоянии была двигаться меж пылавших повсюду костров, и вздрагивала в ужасе, когда по небу проносился очередной ревущий огненный метеор. К счастью, сопровождавший ее лейтенант, имени которого она так и не узнала, приписывал ее состояние обычной женской робости - ей бы не хватило сейчас сил удерживать внушение, вздумай он усомниться в ней.
Сейчас Шарлотте были равно безразличны и вальхи, и асторцы. Приди она в себя хоть немного, смогла бы понять, что от победы асторцев зависит ее благополучие и сама жизнь, но сейчас она вся сосредоточилась на одной мысли. Все ее существо кричало: "Беги! Спасайся! Здесь твоя смерть!"
Но Палящий Луч уже заметил ее, пробирающуюся хитро и осторожно, как лиса, ищущая выход из западни. Белая Змея со своим охранником как раз спустилась в ложбину, поросшую деревьями. Он видел ее всего лишь раз в поселке бледнолицых, приехав туда вместе с братом, но узнал бы где угодно. И она уже почти выбралась из кровавой сутолоки битвы! Палящий Луч гневно вскрикнул и хлестнул коня, пуская его бешеным галопом, не разбирая своих и чужих.
Услышав топот погони, спутник Шарлотты оглянулся и, увидев, что их преследует всего лишь один меднокожий, повернул коня ему навстречу и выхватил саблю. Палящий Луч в последний момент успел заметить, что перед ним совсем молодой воин, вероятно, ровесник Летящей Стрелы. Еще один погибнет ради Белой Змеи... В последний момент он выбил саблю из рук лейтенанта и ударил его томагавком плашмя, только оглушая. И снова бросился за женщиной - та далеко опередила его, не оглядываясь назад и не интересуясь более судьбой своего спутника. Он отыграл свою роль и стал не нужен ей, как прежде Летящая Стрела и многие-многие другие до него.
Палящий Луч с отчаянием видел, что она уходит. Ее буланая лошадь отдалялась с каждым мгновением - ведь она не голодала четыре дня, как его конь. У воина потемнело в глазах...
- Нет, я не отпущу тебя, убийца моего брата! - воскликнул он, выхватывая вальхийское ружье и целясь в заднюю ногу лошади.
Раздался выстрел. Лошадь споткнулась и полетела кувырком, но Шарлотта приземлилась на ноги, как кошка. И, пока Палящий Луч торопился к ней, она успела ослабить шнуровку на платье, приоткрывая снежно-белые, полные и вместе с тем изящные плечи и грудь, смутившие ее брата и бесчисленное количество других мужчин.
- Ну давай, убей меня, если хочешь, - проговорила она, опустив голову, выражая голосом и позой полную покорность судьбе. - Я заслужила смерть, и сейчас нахожусь в твоей власти. Убей меня и сними скальп, если хочешь - кажется, таков ваш обычай. Даже лучше, что ты, а не кто-то еще, - она подошла ближе и остановилась, подставляя грудь для смертельного удара.
Палящий Луч замер на мгновение, точно ослепленный. Да, теперь он понял, что лишило разума его брата! Невероятная красота, чарующая и пленящая, ее не мог не заметить никто, однажды видевший. Он медленным движением вложил томагавк за пояс, не отводя глаз от Шарлотты...
Но лишь на мгновение. Он снова увидел погибшего брата, рыдающую мать, и вновь, как во время скитаний в прерии, услышал голоса духов своей мести. Они обещали ему помочь, они велели ему сделать нож из Глаза Ночного Неба. Холодное черное лезвие тускло блеснуло в руке Палящего Луча, и он ударил им наотмашь, целясь в ложбинку между двух полушарий ее груди.
- Получай, убийца моего брата! - воскликнул он, освобождаясь от заклятья. - А наши девушки не оголяются перед посторонними мужчинами! - добавил он, вспомнив Красную Волчицу.
Шарлотта лежала перед ним без движения, еще более бледная, чем обычно. Из раны в груди не вытекло ни капли крови, нож как будто провалился в черную пустоту. Но Палящий Луч не успел его вытащить - налетел большой отряд асторцев, выходящих из окружения, и воин поспешил отступить. Спрятавшись в кустах вместе с конем, он видел, как ехавший впереди черноволосый мужчина остановил коня и склонился над раненой, а та открыла глаза и приподнялась ему навстречу; при этом лицо ее исказилось от боли.
- Дон Агирре, это Вы? - слабым голосом спросила она. Выдернула обсидиановый нож и закричала от боли. Такого она не испытывала никогда. Нож был холодным, но ее он обжег, словно раскаленный до белого каления. Рука тоже вспыхнула от боли, но в груди горел настоящий пожар, как будто там продолжал гореть факел. Она сразу поняла - так будет всегда. Эта рана не убила ее, только потому что нож не дошел до сердца, но она будет мучить ее вечно. Никогда не утихнет боль, никогда не закроется черный провал, вытягивающий из нее силы.
Сейчас ей не пришлось даже притворяться, чтобы вызвать к себе жалость. Боль, страх и отчаяние захлестывали ее, и вряд ли хоть один человек не проникся бы сочувствием к ней.
- Что с Вами, госпожа Брэй? - с тревогой спросил интендант. - Вы ранены... Вы сможете ехать?
- Да... Я думаю, что смогу... - простонала она, едва дыша, кое-как стягивая непослушными пальцами края платья, чтобы не видно было, что из раны не течет кровь. - Надо ехать... - прошептала она серыми от боли губами. - Иначе нас... догонят.
- Вы правы, - согласился дон Агирре, устраивая ее в седле как мог удобнее, пока один из офицеров наскоро перевязывал ее рану. В действительности эта перевязка не могла ей помочь, и Шарлотта не надеялась на помощь, но ей было важно не вызвать ни в ком подозрений.
Палящий Луч следил за ней из своего укрытия горящим взглядом. Он видел, что Белая Змея была тяжело ранена, но сейчас она опять ушла из его рук, и он не мог ничего сделать: его измученной голодом и жаждой лошади нечего было и думать догнать свежих коней асторцев. "Я все равно доберусь до нее, даже если мне придется пройти через весь Астор, и закончу то, чего не смог сегодня! Или пусть меня изгонят из племени, и я стану не воином сайени, а изгнанником без имени и без рода, и женщины выщиплют мне волосы, если я не смогу отомстить Белой Змее!" - повторил он свою клятву.
Он так и оставался там, твердя проклятья, пока его не нашел Черный Сокол с отрядом воинов, пустившихся в погоню за отступившими асторцами. Но все было тщетно - догнать их уже не удалось. Так избежала кары в тот раз бывшая графиня Брэй.

Обсидиан! Недаром из него изготавливали ритуальные ножи! Спасибо, эрэа Артанис!

Все-таки Шарлоту настиг  нож в руках Палящего Луча! Жаль лишь, что до конца с ней не покончено. Она еще  постарается  принести вред!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :) :-\

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин и остальные читатели, если таковые вдруг есть, большое спасибо! :-* :-* :-*
Мистические свойства обсидиана - не моя идея, скажу честно. Но в данном случае ее вполне возможно оказалось задействовать, ведь обсидиан связан с огнем, который опасен для вампиров, а значит, действует на них тоже.
Да, с Шарлоттой еще не покончено. Но о ее дальнейшей судьбе мы узнаем позже, а пока вернемся к другим героям.

Вообще-то, Палящему Лучу пришлось преследовать Шарлотту Брэй в одиночестве, потому что его соплеменников вел другой долг мести, гораздо более давний. Они, во главе с Черным Соколом, рыскали по полю, разыскивая генерала Честера, но не так-то просто было найти кого-то в кипящем огнем и кровью, лязгающей железом круговерти. Каждый шаг приходилось брать с боем, и вождь чувствовал, как отряд за его спиной тает, точно льдина на солнце.
Сам он стал еще внимательнее и сосредоточеннее, как всегда во время сражения. Видел каждое движение вокруг, предугадывал удар врага до того, как тот успевал взмахнуть саблей или прицелиться из пистолета. Ружья теперь молчали, для них было слишком тесно. Но на близком расстоянии томагавки меднокожих ничуть не уступали саблям асторцев, и не одну голову под черной шляпой они раскололи пополам. Однако снимать скальпы в доказательство своей доблести у них не было времени: те, кто задерживался хотя бы ненадолго, были обречены. Впрочем, никто не усомнился бы в ту ночь в их доблести и без принесенных скальпов.
Черный Сокол почувствовал, как лошадь под ним пошатнулась, еще до того, как она, жалобно заржав, завалилась набок. Он успел отскочить и, бросившись к ближайшему асторцу, выбросил его из седла и сам сел на освободившуюся лошадь.
И вдруг лицом к лицу столкнулся со своим бывшим хозяином, доном Агирре, отцом Инес. Тот, бледный и растерянный, сумел собрать отряд, в котором оказался старшим по званию, и теперь, проклиная все на свете, искал выход из западни, в которой они оказались благодаря самонадеянности генерала Честера и отчаянной дерзости вальхийцев. При виде Черного Сокола его глаза налились кровью.
- Сдохни, меднокожая собака, оскорбитель женщин! - прорычал он, занося саблю над головой вождя сайени.
Черный Сокол был моложе и сильнее, он без труда поймал саблю на свой томагавк и проговорил, глядя в лицо противнику:
- Скажите спасибо своей дочери, что я пощадил Вас, дон Игнасио. Возвращайтесь во Фрайштадт и расскажите, что произошло здесь, - он дал знак своим воинам освободить дорогу.
Интендант бросил на него еще один яростный взгляд и, выругавшись сквозь зубы, опустил саблю и проследовал со своим отрядом по образовавшемуся коридору. Так и получилось, что он спас тяжело раненую Шарлотту Брэй и оказался одним из немногих асторцев, добравшихся до Фрайштадта и сообщивших правителю и его советникам, что сталось с армией генерала Честера.
А пока ночная битва понемногу стихала. Все слабее становилось сопротивление Черных Мундиров, подавляемых натиском сразу с двух сторон. В воздухе тоже прекратилась битва. Ледяные драконы, как и их хозяева, были упрямы и не привыкли проигрывать, но вальхийцев было больше, а кроме того, они были готовы к сражению, их не застали врасплох. И вот черные крылья ледяных драконов не реяли больше над полем. После них не оставалось тел - асторские ученые так усиленно работали, превращая огнедышащих драконов в ледяных, что ради надлежащего результата их самих пришлось превратить в лед чуть менее, чем полностью, и после смерти они возвращались в свое исходное состояние. Теперь лишь разноцветные вальхийские драконы победно парили в светлеющем на востоке небе.
Лишь один, самый большой золотой дракон, по-прежнему метался, словно не находя себе места, и упорно кружил над полем, как будто что-то высматривал. И его всадник пристально вглядывался вниз, едва ли замечая, что битва окончена, и победили вальхийцы и сайени. Той, кого он искал, по-прежнему нигде не было. Ни в зверином, ни в человеческом облике она не отзывалась, не видела его. А он-то думал, что она сразу почувствует, что он рядом! Но она не слышала его, не могла откликнуться, и он убеждался с каждым мгновением, что откликаться уже некому. Ее нет, он опоздал, она мертва! Отчаяние его охватило. Возникло желание разбить радужную сферу, удерживающую дракона в повиновении. Пусть Златорогий убьет его - все решат, что это несчастный случай. Никто не заподозрит правды, а он снова будет с Кетреной...
Но герцог Брайтштернский подавил эту мысль. Еще не поздно будет сделать это позднее, если... если он не найдет ее живой. Быть может, она ранена или оглушена и лежит без сознания? Как бы там ни было, сначала следовало найти ее, а потом уже... Герцогу стало стыдно за себя, и он поспешно направил Златорогого вниз.
Кетрена, снова в человеческом облике, лежала в изнеможении прямо на пропитанной кровью земле. Полученные в бою легкие раны потихоньку заживали, и почти уже не беспокоили ее. Но но усталости ей не хотелось ни говорить, ни думать, ни открыть глаза, и она лежала, улыбаясь бездумной блаженной улыбкой, как младенец у груди матери. В своем полузабытьи она помнила краем ускользающего сознания, что есть нечто важное, о чем ей надо подумать... но не сейчас, когда-нибудь потом...
- Кетрена! - этот голос мгновенно привел ее в чувство. Женщина стремительно подскочила, удивляясь, откуда у нее взялись силы, и бросилась к нему.
- Георг! - прошептала она, задыхаясь. У нее подкосились ноги, и она упала бы, но он крепко прижал ее к себе, как будто кто-то угрожал разлучить их снова.
Чуть отклонив голову, Кетрена всмотрелась ему в лицо. За то время, что они провели в разлуке, герцог изменился не меньше, чем она. Он выглядел почти таким же бледным и измученным, как будто, по меньшей мере, последние дни были для него не легче, чем для нее. Лицо, руки, мундир почернели от копоти и гари только что отгремевшего сражения, и волосы, стянутые на затылке в хвост, из золотых превратились в черные. Но Кетрене показалось, что она еще никогда не видела его таким прекрасным, даже в их первую встречу. И она страстно прильнула к нему, мурлыча от радости, как кошка, или, если угодно, как пантера.
Герцог тоже не сразу нашел слова, видя свою жену в одежде меднокожих, бледную и усталую, перепачканную кровью - к счастью, в основном, чужой.
- Кетрена, - снова повторял он, не веря своим глазам. - Кетрена, Вы здесь, Вы со мной, и это не сон!
- Сон, если угодно, милорд, - улыбнулась она. - Но тогда мы видим его вместе, и я хотела бы никогда от него не пробуждаться.

Я рада за Кетрену, но Шарлотта Брэй ещё себя покажет! ;-v

Вот они  и встретились - Кетрена и Георг! Рада за них.  :D А Черный Сокол пощадил отца  своей  любимой. Разумеется, тот этого не оценил!
победа пока за Вальхией и меднокожими, но думаю, асторцы так легко не  угомонятся.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо! :-* :-* :-*
Да, с Астором еще не закончено, разумеется.

Спустя несколько часов вальхийцы и меднокожие праздновали победу в поселке сайени. Хотя и не для всех этот день стал по-настоящему праздничным, слишком многие потеряли своих близких. Четверть меднокожих воинов были найдены на поле боя мертвыми и умирающими. Среди них был и Горный Медведь, которого нашли на куче сраженных им врагов. Потери вальхийцев были не так значительны, с учетом общего количества, но тоже немалы.
Странное зрелище представляли собой собравшиеся вокруг огромного костра люди, белые вперемешку с меднокожими. Коготь Горного Льва и герцог Брайтштернский с Кетреной, рядом с ней - ее названые брат и сестра, дальше - барон Редвин и Палящий Луч; Серая Сова и, рядом со жрецом - София, сжимающая в руках Священную Книгу, как будто та могла защитить ее от предполагаемого осквернения.
Чистая была еще более бледна и молчалива, чем обычно. Кетрена не ожидала увидеть ее здесь. Улучив момент, она осталась с ней наедине и спросила вполголоса, что привело ее в Астор. София грустно улыбнулась в ответ:
- Я попросила взять меня сюда, чтобы заботиться о раненых, миледи. Женские руки пригодятся здесь. Кроме того, - ее голубые глаза  стали мертвыми, точно окна заброшенного дома, - мне тоже нужно дойти до Фрайштадта, не меньше, чем другим.
- Вы хотите отомстить Марфельду? - предположила Кетрена.
Но София только покачала головой.
- Спаситель запрещает нам месть. И она уже не помогла бы мне ничего исправить. Я хочу, чтобы все закончилось, так или иначе.
- София, вы хотите встретиться с Марфельдом, чтобы он Вас убил?! - воскликнула Кетрена, едва не хватая ее за руку.
Однако Чистая гордо выпрямилась, смерив ее взглядом, так что Кетрене стало стыдно за свой вопрос.
- Спаситель сам решит, чего он хочет от меня, миледи. Я не нарушу Его заповедей, как могли бы Вы, может быть. Что бы там ни произошло, я навсегда останусь благодарной Вам и Его Светлости за все, что вы сделали для меня, хоть вы и враги нашей истинной веры; но позвольте мне самой определять свой путь.
В словах этих  слышалась такая уверенность в своем превосходстве, что Кетрене стало не по себе. Ей показалось, что она видит Софию стоящей на недосягаемом обрыве, откуда одна дорога - в зияющую внизу пропасть; но пока она стоит там, она вознесена надо всеми, и жители равнины для нее все равно что копошащиеся муравьи. И Кетрена ничего не сказала тогда, но теперь смотрела на сидящую очень прямо, отрешенно глядящую перед собой Софию, пытаясь понять ее.
Впрочем, не постоянно ее мысли были заняты одной лишь Софией. Собственное счастье сделало ее, как и большинство людей, эгоистичной, и она не слишком склонна была задумываться о чужих страданиях, то и дело встречаясь взглядом с Георгом, чувствуя, как он обнимает ее за талию.
Понадобилось порядочно времени, чтобы давно не видевшие хорошей еды меднокожие и почти столь же голодные вальхийцы почувствовали приятную сытость.  Лишь тогда они, не спеша, перешли к разговорам. И гостям, коль скоро они хотели упрочить свой союз с меднокожими, надлежало следовать их обычаям.
После обеда верховный вождь первым разжег Священную Трубку, испускающую едкий дым, и она пошла по кругу, не минуя и белых. Правда, герцог Брайтштернский и его офицеры смотрели на нее с подозрением, но Кетрена шепнула мужу на ухо, что ради настоящей дружбы с меднокожими желательно выдержать и это.
- И скажите спасибо, что не нужно проходить между кострами, чтобы доказать чистоту своих намерений, - прошептала она.
Впрочем, герцог выполнил свою часть ритуала с таким видом, словно ему  привычно было вдыхать горячий едкий дым. Редвин тоже проявил стойкость, какой позавидовал бы любой меднокожий воин. А вот некоторым из офицеров пришлось куда хуже: они кашляли, на глазах выступали слезы. Герцог извинился за них, заодно обдумывая, как убедить меднокожих принять участие в дальнейшей войне:
- Наши воины не привыкли испытывать свой дух, как ваши, и нам нужно время, чтобы научиться вашим ритуалам, как научилась им моя жена. Но наши народы связывает нечто более важное - спасенные друг другу жизни. Если бы мы не пришли к вам на помощь, сайени не смогли бы победить асторцев сами - я говорю это, зная, что вы не сочтете себя оскорбленными. Но, если бы воины сайени не вышли сражаться за свою свободу, нас погибло бы гораздо больше.
Верховный вождь кивнул, а Черный Сокол, триумфатор этого дня, прибавивший к своему убору еще одно орлиное перо, ответил:
- Бледнолицый вождь говорит правду, а нам следует помнить, что война еще не окончена. Генерал Кровавая Рука находится у нас в плену, и сегодня заплатит за всех меднокожих, убитых им в прошлых войнах и в последней. Но гнездо Бессмертных лежит далеко отсюда, и, если мы хотим навсегда сбросить их власть, как бык сбрасывает со своей спины напавшую пуму, нам придется продолжить войну. Если мы не захватим Фрайштадт, там скоро узнают о нашей победе над асторской армией и пришлют другую, еще сильнее, чтобы наказать нас, когда с нами не будет союзников из-за моря. Поэтому у нас нет выбора, продолжать ли войну!
- И Белая Змея сбежала! Что же, отпустить ее?! - воскликнул Палящий Луч, со свистом рассекая воздух ножом из Глаза Ночного Неба. - Нет уж, Палящий Луч пойдет за ней до края земли, а не только во Фрайштадт!
Многие воины поддержали его, особенно те, над кем тоже тяготел долг за погибших близких. Кроме того, победа над прежде неодолимым противником кружила головы многим из них, сайени уже видели себя сильнейшим из всех племен прерий, победителями Астора, друзьями людей из-за моря. Уже мысленно слышали песни в честь своей победы, что будут сложены зимой, когда племя отдыхает от летних подвигов. И они согласились. Решено было, что Черный Сокол поведет оставшуюся боеспособной часть племени, а раненые останутся выздоравливать и охранять поселок. Остался и Коготь Горного Льва, уступив более молодому вождю командовать походом.

Горного Медведя жаль! :'( Да и всех  погибших жаль! а что поделаешь - война! Страшное дело! :(
А софия - молодец, прибыла ухаживать за ранеными. Конечно, у неё есть и другая цель, но  и это похвально.
Отношения между меднокожими и вальхийцами  налаживаются! И битва сблизила, да и теперь у костра!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Всё-таки Шарлотта своё получит, кмк, да Марфельд! Но почему-то я боюсь предательства, хотя нет никаких намёков на это! Спасибо, эрэа Артанис!

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, большое спасибо! :-* :-* :-*
У меня война, наверное, описана поверхностно и бледно, но все же надо иметь в виду, что без жертв не обходится.
Настоящая цель Софии с точки зрения ее веры не считается похвальной. Возможно, ее и следовало бы отправить домой. Впрочем, кто знает, может быть, все к лучшему...
Получат, хотя не так просто это будет. А предательства мне описывать не хочется - я не эрэа Гатти и тем более не Мартин, чтобы подробно расписывать грызню пауков в банке. Реальная политика здесь - по части Тайного Совета.

Герцог Брайтштернский внимательно поглядел на врытый в землю столб, к которому привязан был пленник. После боя сайени нашли генерала Честера на поле боя, оглушенным хорошим ударом томагавка, который отправил бы к праотцам любого человека. Вампира, конечно, нельзя было убить обычным оружием, но временно ослабить его, ненадолго вывести из строя можно было. Этим и воспользовались меднокожие, с торжествующими воплями связав врага ремнями из бычьих шкур, да так тщательно, что их не разорвал бы и сам бык.
И вот теперь пленник ожидал своей очереди, привязанный к столбу, а его бывшие подчиненные остались под надежной охраной в вальхийском лагере. Честеру заткнули рот кляпом, чтобы его проклятия не смущали торжества, но его налитые кровью, вышедшие из орбит глаза видели все.
Встретившись взглядом с пленником, герцог спросил у Черного Сокола:
- Что вы собираетесь с ним делать?
- Сожжем его на костре, по обычаю нашего народа, а кроме того, и потому что его трудно убить иначе, - вождь произнес это без сожалений, но и без кровожадной радости, обычным деловым тоном. Не так, впрочем, были настроены его соплеменники: в их громком "Хоу!" слышалась неподдельная радость.
Герцог Брайтштернский нахмурился, но не стал возражать, понимая, что с обычаями союзников необходимо считаться. К тому же, Честер заслужил такую казнь, ведь он хотел уморить голодом Кетрену вместе с меднокожими.
- Делайте с ним что угодно. Во Фрайштадте нам, видимо, не миновать устроить такой же костер и его собратьям по Тайному Совету. Но прочих асторских пленных нам следует пощадить.
- Пощадить? С какой стати? Они наши враги, и останутся ими, даже если их отпустить. Надо, чтобы ни один бледнолицый не мог нам отомстить за нашу победу! - заговорили воины, в душах которых еще не погас пыл битвы.
Однако Черный Сокол прервал их:
- Наши друзья из-за моря имеют право распоряжаться асторскими пленниками. Именно они взяли в плен большинство врагов, они помогли нам выиграть битву. Мы получили гораздо больше, чем жизни каких-то безвестных воинов - своего злейшего врага, генерала Кровавую Руку. Неужели нам еще мало? Кто же станет преследовать свинью, встретив быка? Отдадим асторцев нашим вальхийским союзникам: вероятно, они найдут им лучшее применение.
Герцог Брайтштернский кивнул вождю сайени, как равному.
- Ты прав, великий вождь: я считаю, что для нас полезнее будет доставить пленников во Фрайштадт и там отпустить. Им, волей-неволей, придется сообщить своим соотечественникам, что грозные меднокожие пощадили их. Даже до нас, по ту сторону Моря, доходят слухи от асторских путешественников о "диких, кровожадных меднокожих". В таких условиях вся огромная территория Астора будет тесна для обоих народов. Если же асторцы узнают, с с вами можно жить в мире, они сдадутся скорее.
- Но сможет ли твоя армия взять Фрайштадт? - усомнился Черный Сокол. - Я был там и видел этот город. Армия генерала Кровавой Руки рядом с той, что защищает Город Без Свободы, - все равно что стадо оленей рядом с полчищами быков во время осеннего переселения.
Герцог кивнул.
- Для нас - может быть. Но я думаю, что сейчас армия нашего короля уже осадила Фрайштадт или вот-вот сделает это. Тогда мы на драконах успеем как нельзя кстати.
У Кетрены расширились глаза от удивления, полуобглоданная оленья кость выпала из рук.
- Король?! Вы что, хотите сказать, что король тоже здесь - и штурмует Фрайштадт?
- И с большей частью наших войск, моя дорогая, - заметил герцог, давая жене отпить из своего бокала. - А что Вас так удивляет? У Его Величества свои причины принять участие в этой войне.
Кетрена виновато опустила голову: она не ожидала, что Карл оставит Вальхию, чтобы лично завоевать правительницу Анну.
- Простите, Георг: я едва не забыла, что не только Вас вело сердце. Но как нам быть теперь: хватит ля драконов, чтобы перенести к Фрайштадту всех?
- В крайнем случае, придется им слетать несколько раз. Для них это расстояние не так уж огромно. Не будь у нас драконов, было бы куда хуже. Война с Астором затянулась бы на долгие годы.
- Мы еще не знаем, что станут делать асторские провинции, когда мы возьмем Фрайштадт, - заметил Редвин. - Хорошо, если они сдадутся; а если продолжат войну даже при неравных возможностях?
- Уж именно при неравных, - усмехнулся герцог. - После того, как их лишат всех правителей, законных и фактических, когда мы уничтожим ледяных драконов и все изобретения асторских магов... Нет-нет, лишь бы удалось победить Тайный Совет, без них Астор не страшен. Наверняка будут еще появляться самопровозглашенные правители, желающие войны до победного конца - я не собираюсь беспокоиться о них, если за ними не будет видна рука Романа Айснахта.
При упоминании зловещего имени главы Тайного Совета кое-кому стало не по себе, точно он мог их услышать. А среди меднокожих воинов послышался ропот:
- Вот если бы казнить бледнолицых пленников сразу, тогда драконы точно увезли бы всех, и война не закончилась бы без нас!
Черный Сокол строго взглянул на них, и голоса смолкли. А он произнес медленно, как будто взвешивая свои слова:
- Дай мне нескольких драконов, и я с моими людьми захватим небольшой город на полпути к Фрайштадту. Это займет немного времени, и мы вернемся к вам до захода солнца.
Герцог понял по необычно взволнованному тону вождя, что для него кроется за этой просьбой нечто особенное.
- Если доблестному вождю сайени нужно, я согласен привести туда и всю армию. А что это за город?
- Он называется Санта-Магдалена, по имени женского монастыря. Это маленький город, там нечего делать большой армии. Она только испугает... многих... - Черный Сокол говорил невозмутимо, но герцог и Кетрена переглянулись, догадываясь о большем, чем он хотел сказать.
Вождь, желая скрыть смущение, наконец, обратил внимание на связанного генерала Честера.
- Теперь наш злейший враг, бессмертный, переживший много поколений наших предков, в наших руках, и именно нам выпала честь отомстить ему, - он подал знак двум воинам, и те принялись таскать вязанки хвороста, так что, в конце концов, они скрыли пленника полностью, и только его голова еще виднелась над ними. Потом вынули кляп: - Ты что-нибудь хочешь сказать нам? - поинтересовался Черный Сокол.
Пленник напрягся изо всех сил, пытаясь разорвать ремни, но те не поддавались.
- Мне говорить с вами, грязные меднокожие собаки? - прорычал он. - Я проклинаю вас! Вы все подохнете, как собаки! Ну-ну, идите на Астор - вы получите такую кару, какой позавидуют ваши предки у Медвежьего Ручья! Они сдохли, умоляя о пощаде, как побитые псы, и с вами будет также!
- Он что, сошел с ума? - прошептала Кетрена, а София сделала знак спасения, слыша страшные оскорбления вампира.
Тем временем Коготь Горного Льва первым поднес факел к куче хвороста. Его примеру последовал второй вождь, затем жрец и воины по старшинству и влиянию в племени. Все спешили принять участие в казни.
И вот огромная куча хвороста вспыхнула, как стог сена с пленником внутри. И, при виде первых же язычков пламени Честер страшно закричал - Кетрене показалось невероятным, как горло хотя бы бывшего человека может издавать такой звук. Огонь разгорался быстро, но плоть вампира была, как видно, устойчивее человеческой - долго еще видно было, как корчится в огне привязанный к столбу Честер. Но вот он выпрямился - связывающие его ремни, видимо, прогорели, и пленник почувствовал, что может двигаться. Подстегиваемый отчаянной надеждой, он рванулся вперед, рассыпая горящий хворост. Но впереди уже встала сплошная стена пламени, и генерал не смог прорваться сквозь нее. Со страшным треском взвился черно-красный столб дыма, и больше не видно было ничего.
Когда костер потух, среди груды пепла нашли лишь несколько чудом не расплавившихся золотых пуговиц, да орден грифа с лавровым венком - все, что осталось от генерала Честера, члена Тайного Совета.
А через три дня армия вальхийцев и меднокожих вылетела на драконах к Фрайштадту, где к этому времени уже шла война.

Честера спалили, но всё равно страшно! Вот ждёшь чего-то ужасного. Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Одного злодея уничтожили, но еще других осталась  куча! и не опасно ли и Георгу, и королю было оставлять Вальхию? Не готовит ли враги там какой-нибудь "подарочек"? Как-то тревога не отпускает, так и ждешь подвоха!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин и другие читатели, если таковые есть, огромное спасибо вам! :-* :-* :-*
Я пока не стану ручаться, будет ли ужасно, и если да, то для кого; ладно?
А надо было остаться дома, стеречь трон? Если бы они так заботились о своей шкуре, то и дома не смогли бы ничего сделать, если бы враг вдруг появился. Но от Чистых Вальхию основательно зачистили, а Марфельду будет теперь не до того, чтобы возвращаться туда - для него это пройденный этап.

Глава 12
За окнами шел дождь. Свирепый осенний ветер безжалостно обрывал алые листья с кленов, и они падали в бурный ручей, мгновенно уносивший их. И все новые листья продолжали лететь, беспомощно кружась, бичуемые крупными каплями дождя. Одни из них похожи были на маленькие звезды, другие - на растопыренные ладони, протянутые к кому-то незримому, кто мог бы помочь, третьи - на пестрых бабочек, слишком нежных, чтобы выдержать удары непогоды.
Очередной порыв ветра распахнул окно и бросил в лицо девушке в черном монашеском облачении измятый кленовый лист вместе со щедрой порцией холодных брызг. Она поймала лист и, бережно расправив его, вложила меж страниц Священной Книги. Быть может, мать-настоятельница и осудит ее, но ведь Спасителя не может оскорбить одно из его творений? Когда-то, в другой жизни, ей приходилось слышать, что все Его создания равны, каждое из них значит не больше и не меньше других. Но, вздумай она сказать нечто подобное здесь - не миновать бы ей суровой епитимии и хлеба с водой раз в день на обед. Сестра Долорес, в миру Инес Агирре, хорошо усвоила строгость монастырского устава, особенно по отношению к непокорным овечкам маленького "стада". К таким в монастыре Санта-Магдалены относили и ее.
Девушка с удовольствием вдохнула чистый, пахнущий дождем воздух. Он пах свободой - другого определения она не могла найти. Редко ей удавалось вдохнуть такой чистый воздух в этих каменных стенах. А когда-то, в поместье своего отца, она дышала им постоянно. С этого все и началось...
Инес (мысленно она продолжала называть себя мирским именем, так и не сумев смириться со своей судьбой) отошла от окна и села на застеленную одеялом скамью, служившую ей вместо кровати. На коленях у нее лежала Священная Книга, но девушка не читала и не молилась. Она вспоминала.
Да, началось с того, что отец подарил ей новую лошадь, прекрасную молодую кобылу, но очень норовистую, еще необъезженную, и никто не мог приручить ее. Тогда позвали нового слугу-меднокожего, умеющего укротить любую лошадь. И ему удалось объездить новую кобылу, после чего, ко всеобщему удивлению, он вложил повод прямо в руки молодой хозяйке и произнес во всеуслышание:
- Владей ею, дочь хозяина! Даже дикая лошадь прерий склоняется перед твоей красотой! - он едва коснулся шеи лошади, но та поняла и трижды кивнула головой, будто кланяясь.
Инес тогда невольно залюбовалась меднокожим. Его гордая осанка, смелый взгляд и открытая речь - все являло воина, а не слугу-конюха. Он разительно отличался от своих сородичей, каких ей приходилось видеть в поместье. Инес не знала тогда, что это, по большей части, изгнанники из своих родных племен, потерявшие вместе с домом и большую часть своей гордости. Но этот человек был совсем иным, девушка сразу это почувствовала. И еще догадалась, что отцу не понравился поступок меднокожего. Однако дон Агирре вынужден был позволить ему сопровождать молодую хозяйку, когда она ездила кататься, то есть почти каждое утро, если только позволяла погода, - ведь за лошадью по-прежнему требовался присмотр.
Инес сама не поняла, как эти прогулки сделались для нее необходимыми. Она была счастлива, каждое утро объезжая поместье вдвоем с Черным Соколом - так звали меднокожего, по-прежнему остававшегося для нее загадкой. Он рассказывал девушке о своей родине, о бескрайнем травяном море прерий, об охоте на огромных степных быков и стремительных антилоп, о доблести воинов сайени, нынешних и легендарных, живших еще до прихода бледнолицых. И Инес внимала его рассказам, часто расспрашивала его о доме, не решаясь спросить только об одном: как вышло, что он, такой умный, мужественных и благородный (мысленно девушка приписывала ему эти качества еще щедрее, чем было в действительности), оказался вне своего племени? Но однажды она решилась об этом спросить.
Черный Сокол тогда помрачнел и ответил как бы нехотя:
- Не спрашивайте меня об этом, госпожа Инес. Я не имею права этого открыть никому, даже Вам, - он усмехнулся, увидев испуг в глазах девушки. - Нет, не воображайте некое исключительное по своему позору преступление, за которое меня изгнали. Будь так, я мог бы Вам признаться, но не в том, что есть на самом деле. Не требуйте от меня признания, госпожа! Быть может, когда-нибудь... Но пока я, по обычаям своего племени, остаюсь мужчиной и воином, и не могу нарушить свое слово.
Она смотрела на него с удивлением. Потом тихо коснулась его руки - очень смуглой рядом с ее нежными пальчиками, длиннопалой, жесткой и загрубевшей, но не раздавленной непосильной работой - руки воина, а не слуги.
После этого Инес больше никогда не спрашивала ни о чем Черного Сокола, однако встречи с ним сделались для нее еще более необходимы, чем прежде. И она теперь совершенно по-другому думала о меднокожих, которых презирал ее отец и другие белые, говоря, что для них быть слугами белых - еще большая честь. Из рассказов Черного Сокола она узнала, что многие обычаи меднокожих честнее асторских и лорийских. У них любой человек может стать вождем,если племя считает его достойным, тогда как в Свободной Республике, где так много говорится о равенстве между людьми, чтобы чего-то добиться, нужны деньги. У меднокожих вожди сражаются во главе своих войск и живут в таких же шатрах, как простые воины, иначе племя просто не приняло бы их. Но в Асторе даже в первые годы не было так. Если лорийские дворяне, одним из которых был ее отец, по крайней мере, и не притворялись, что считают своих подданных братьями, то асторские богачи совмещали не меньшую жестокость с чудовищным лицемерием. Немногие из тех, кому действительно удавалось добиться успеха в Свободной Республике, рано или поздно начинали действовать так же, притесняя былых собратьев - другого пути не было. Прежде Инес не задумывалась над тем, откуда ее отец берет деньги. Увезенная из Идарии совсем еще ребенком, она выросла уже в богатстве, и не задумывалась, что могло быть иначе. В поместье, как и в их столичном особняке, работало множество слуг, и девушка прежде воспринимала их как нечто само собой разумеющееся, не удивляясь, почему в самой свободной на свете стране они работают не на себя, а на другого. Разговоры с Черным Соколом многому научили ее.

Надеюсь, девица выберется из монастыря! ;) Любовь не остановят и монастырские стены! ::) Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Так понимаю, к девице уже  идет помощь. Недаром Черный сокол решил попросить драконов  и захватить небольшой город, где находится некий монастырь! ;)
Спасибо за продолжение, эреа  Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
Но сначала все-таки надо выяснить, как она попала туда.

Но все когда-нибудь кончается, и с наступлением осени Инес пришлось уехать во Фрайштадт - отец хотел включить ее в свиту идарийской принцессы Анны, только что ставшей женой асторского правителя. Дон Агирре рассчитывал, что правительнице будет приятно видеть рядом хоть одну соотечественницу. Сама же Инес не была уверена, хочется ли ей жить в столице. Но, воспитанная в традициях полного повиновения старшим, не могла возразить. Лишь позволила разрешения взять с собой Черного Сокола в качестве телохранителя.Дон Агирре удивился, но позволил ей. Если бы Инес тогда могла знать, чем обернется для них с Черным Соколом это согласие, если бы могла догадаться, что злые глаза уже заметили то, в чем она и сама-то не была еще вполне уверена!
А между тем, в столичном особняке им пришлось встречаться гораздо чаще, чем в поместье. У слуг, конечно, были отдельные комнаты, но невозможно было им вовсе не сталкиваться с хозяевами. И Инес все труднее становилось обращаться с ним, как с обычным слугой-меднокожим, приказывать, точно собаке или лошади. Несколько раз она нечаянно обращалась к нему, как к равному, спрашивала совета: "Черный Сокол, скажи, что ты об этом думаешь?", "Правильно ли? Как следовало сделать?" И, хотя в первый раз эти неосторожно вырвавшиеся слова слышала только ее камеристка, а во второй - лишь двое чиновников из ведомства ее отца, кто-то из них все-таки донес, а может быть, и все.
Однажды Инес показалось, что Черный Сокол избегает ее. Несколько дней подряд он выглядел непривычно печальным и суровым, старался не показываться ей на глаза, а при редких встречах все время отводил взгляд. Наконец, девушка, не выдержав мучительной неизвестности, сама пришла к нему в комнату. И застала меднокожего готовым к далекому путешествию, и одетым в живописный наряд своего племени, а не в обычную матерчатую рубашку и штаны, какие носил постоянно. Инес невольно залюбовалась им. Теперь она видела его истинную сущность, что нельзя было полностью скрыть и в облике слуги.
- Что ты делаешь, Черный Сокол? - спросила она, когда немного пришла в себя. - Почему ты избегаешь меня?
Меднокожий взглянул на нее с удивлением:
- Вам не следовало сюда приходить, госпожа.
- И это все, что ты можешь сказать? - в Инес впервые вскипела идарийская кровь, и девушка не хотела прислушиваться ни к каким доводам разума, особенно потому что они исходили как раз от того, в ком она хотела пробудить чувства, сходные со своими. - Я беспокоюсь за тебя, я хочу, чтобы ты был рядом, а не прятался, точно побитый пес!
Меднокожий отшатнулся, словно от удара; его агатово-черные глаза опасно сверкнули, и он произнес сквозь зубы:
- От госпожи Черный Сокол примет такое именование, но любого мужчину, назвавшего его псом, он убил бы на месте! - затем, овладев собой, проговорил уже мягче: - Лучше нам проститься навсегда, госпожа Инес. Черный Сокол должен уехать.
Инес рухнула тогда на стоявшую у стола табуретку, составляющую вместе с деревянной кроватью все нехитрое убранство комнаты.
- Ты хочешь уехать? Оставишь меня одну?
Меднокожий только печально покачал головой.
- Нет, Черный Сокол не хочет, но так надо. Он видит, что многие уже заметили нас, и господин вот-вот узнает. Черный Сокол не может сейчас защитить госпожу. Если он останется, господин убьет нас обоих. Он уедет сейчас, вернется, когда придет время, и заберет госпожу, если она захочет. Пусть она ждет!
Инес сама не поняла, какая сила заставила ее броситься на шею Черному Соколу, обнять его изо всех сил и шептать ему на ухо все, о чем не смела и думать прежде.
- Возьми меня с собой в селения сайени! Возьми туда сейчас же, чтобы нам не пришлось разлучаться ни на мгновение! Я буду тебе хорошей женой. Или ты не любишь меня?
- Люблю, - глухо проговорил Черный Сокол. - Если бы не любил, разве проводил бы столько времени с госпожой, разве исполнял бы все ее желания? Но нам нельзя, госпожа... Пусть будет пока только "госпожа"! Наша жизнь будет тяжелой для той, что выросла в тепле и неге. Для нас прерия прекрасна, а тебя испугает вечная борьба с опасными зверями, с голодом, с морозом зимой и жарой летом, и с враждебными племенами.
- Не испугает! - возразила Инес, прижимаясь к нему еще сильнее. - Я научусь любой работе, я сильнее, чем выгляжу. Я сумею стать женой величайшего воина сайени, и ни разу не вспомню о прошлом. Ты не веришь мне?
- Верю; но послушай меня, госпожа! Черный Сокол должен сейчас быть со своим племенем. Госпожа спрашивала, зачем он служит бледнолицым - теперь он может сказать. Он был послан советом вождей сайени, теперь его задание окончено. И сейчас сайени не любят бледнолицых. Черный Сокол не может прогневать их, приведя бледнолицую жену.
Инес бессильно опустила руки, словно белая птица с изломанными крыльями.
- Значит, ты наш враг - наш и всей Свободной Республики, - с внезапной уверенностью сказала она. - Я всегда это подозревала. Ты не похож был на изгнанника. И ты так рассказывал о ваших сражениях с белыми, как будто сам был там. Я много думала после нашего знакомства, Черный Сокол. Ты пробудил во мне сочувствие к твоим соплеменникам. Я думаю, вы имеете право жить, как самостоятельный народ, никому не подчиняясь. Но мне хотелось бы быть с тобой, когда ты завоюешь свободу.
И Черный Сокол тогда впервые поцеловал ее и сказал:
- Черный Сокол клянется Небесным Белым Быком, что придет за тобой, как только сможет! Но сейчас ему пора уезжать. Твой отец скоро вернется, скорее уходи! Когда меня не будет, он, может быть, не заподозрит тебя.
В этот раз она прислушалась к его доводам. Уже направляясь к двери, повернулась и сказала:
- Если тебе нужна лошадь, которую никто не сможет догнать, возьми мою Луну. Ты сам говорил, что быстрее ее не найдется лошади во всех прериях. И еще... Мне бы хотелось, чтобы она была у тебя. Что-то подсказывает мне, что вряд ли я скоро смогу ездить на ней. Сохрани ее для меня, - в этих немногих словах девушка высказала все свои чувства. Потом вышла, не оглядываясь.
Черный Сокол действительно исчез в тот же день, однако Инес это не помогло. По возвращении дона Агирре разразилась гроза. О том, что молодая хозяйка сама приходила в комнату меднокожего, оказывается, тоже донесли, и Инес не помогли бы никакие оправдания. Впрочем, она, решившись быть достойной своего возлюбленного, и не думала оправдываться. Отец, вне себя от ярости, называл ее такими словами, каких прежде она не слышала от него вовсе, не то что в свой адрес. Он объявил, что дочь опозорила весь их род, что на ней теперь не женится ни один мужчина, хотя бы и какой-нибудь асторский купец, разбогатевший, поднявшись из уличных воришек, но все же белый. А потому не остается ничего, кроме как отправить ее в монастырь.
Дон Агирре всегда держал свое слово, как и подобало идарийскому дворянину. На следующее же утро он отправил дочь в маленький монастырь в Санта-Магдалене. В этой части Астора господствовала марионская вера, так как там селились преимущественно идарийцы и ирренийцы, так что там существовали и монастыри, которых почти не было в свободомыслящем Асторе.
Инес приняли туда за большую плату, и даже постригли раньше, чем полагалось по обряду. И вот, уже три года как она звалась сестрой Долорес, обязана во всем повиноваться матери-настоятельнице, а вне кельи за ней всюду следовали две крепких послушницы, которых она про себя называла надзирательницами. Может быть, кто-то находил в стенах монастыря мир, покой и даже счастье - Инес это вполне допускала. Одинокие пожилые женщины, вдовы, потерявшие всех близких и не надеющиеся получить утешение в земной жизни, преступницы, замаливающие грехи или просто слишком набожные женщины, обращенные всеми помыслами к Спасителю больше, чем к людям. Но Инес была молода, любила и хотела быть любимой, и не считала себя преступницей, поэтому не находила себе места здесь.
И не было такого дня, чтобы она не вспоминала Черного Сокола. Только с течением времени к этим мыслям все чаще примешивалась горечь. Что с ним стало, смог ли он вернуться домой, как приняли его соплеменники, как он собирается действовать? Не забыл ли о ней, не женился ли на другой, чтобы упрочить свое положение в племени? Ответа на эти вопросы не было...

Да, такая любовь вряд ли могла рассчитывать на одобрение отца. Но почему её постригли в монахини сразу? Обычно какое-то время девушки в монастырях остаются послушницами, а уж потом принимают монашеский обет. Впрочем, тут, наверно папа постарался! ;-v Но теперь она не свободна - принять обет и нарушить его, уйти - это почти невозможно. :'(
Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Бедная девушка! Конечно,  родные не одобрили бы такое  чувство. И право жаль, что она уже  монахиня! :-\

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
Ну, все, что не так просто сделать за деньги, можно сделать за большие деньги. В том числе и постричь ее, чтобы обратного пути не осталось. Но, мне кажется, оружие и драконы могут оказаться еще сильнее денег. Так что не спешите ставить крест на судьбе Инес, ни в прямом, ни в переносном смысле.

Со скрипом повернулся ключ в замочной скважине, и вошла мать-настоятельница - высокая, очень худая женщина уже немолодых лет, с осанкой вдовствующей королевы. Она строгим взглядом окинула Инес, поднявшуюся при ее появлении:
- Я пришла назначить Вам новую работу, сестра Долорес. Сейчас в монастыре нужны каждые руки.Что Вы выберете: собирать урожай или стричь овец:
- Как Вам будет угодно, мать-настоятельница, - проговорила Инес очень ровным тоном, показывая, что ей все равно, какую работу выполнять. У нее достаточно было времени, чтобы научиться не показывать свою заинтересованность в чем-либо, так как результат всегда был обратный. Именно то, что нравилось ей, тут же запрещали. Инес трудно было привыкнуть к таким обычаям - уж очень они отличались от человеческих, - но она смогла, теперь вполне понимая Черного Сокола, как трудно было ему, пряча свою гордость, превратиться из воина в слугу.
Так или иначе, на сей раз она своего добилась. Мать-настоятельница, успокоенная ее покорностью, смягчилась и сказала:
- Значит, пойдете стричь овец, как только пройдет дождь, они сейчас как раз в хлеву. С Вами будут сестра Эмилия и сестра Марина.
- Да, разумеется, - кивнула девушка, не сомневаясь, что от своих надзирательниц ей не спастись и в овечьем хлеву. Но назначение к овцам почти обрадовало ее: по сравнению с обычной монастырской скукой, которую не рассеивали даже различные обязанности, овцы казались почти веселыми, а главное - они были живыми. Но девушка постаралась не выдать своих чувств.
Когда она только появилась в Санта-Магдалене, все ожидали, что новенькой, изнеженной и не умеющей работать, будет поручено переписывать жития святых, или вышивать золотом драгоценные ризы для икон - словом, что-нибудь, не требующее нагрузок, к каким хрупкая, как фарфоровая статуэтка, девушка не была приспособлена. Но, как видно, ее отец поручил матери-настоятельнице наказать Инес основательно, и ей пришлось научиться работать, как крестьянка. Это казалось невероятным, но она выдержала, хотя первое время у нее постоянно все болело и ныло, а натруженные руки по ночам сводило судорогой. Зато сейчас вряд ли какая-либо работа испугала бы ее.
- Может быть, Вы предпочли бы какую-либо иную работу, сестра Долорес? - поинтересовалась мать-настоятельница.
- Нет, мать-настоятельница. Я готова, - безмятежно ответила Инес.
- Ну что ж, тогда хорошо. Спускайтесь на молитву и к трапезе, сестра Долорес, - и она вышла, как всегда, идеально прямая и равнодушная.
Инес, не теряя времени, последовала за настоятельницей, зная, как она ценит точность. Одна за другой в часовне собирались, откладывая любую работу, и остальные монахини.
Вдруг дверь распахнулась с непривычной для столь почтенного заведения скоростью, и ворвалась - по-другому не скажешь, - сестра Леонсия, доверенная матери-настоятельницы. Эта еще молодая женщина с узким длинным лицом и острым носом, имевшая в своем облике что-то лисье, в отличие от большинства монахинь, часто бывала в городе и очень гордилась этим дозволением. Но в каком виде она появилась теперь! Черное монашеское одеяния стало серым от пыли, платок был потерян по дороге, открывая, вопреки уставу, рыжеватые волосы. Сестра Леонсия, тяжело дыша, рухнула к ногам матери-настоятельницы и забормотала, с усилием выталкивая слова из пересохшего, воспаленного горла:
- Там... Там...
- Отдышись, - строго сказала ей мать-настоятельница, протягивая бокал с водой. - А теперь говори, что ты видела!
- Драконов... Я видела драконов! Огнедышащих! - прохрипела сестра Леонсия, все еще с безумным видом.
Инес побледнела как смерть. О страшных лорийских огнедышащих драконах в Асторе рассказывали жуткие истории; если хотя бы половина из них была правдой, то лишь могучее оружие и магическая сила Астора до сих пор спасали мир от гибели в огне. Среди собравшихся послышалось перешептывание, точно в гнезде вспугнутых мышей. Страх ширился, готовясь перейти в панику. История сестры Леонсии, конечно, казалась невероятной, однако ее перепуганный вид был достовернее слов.
Одна лишь мать-настоятельница не потеряла самообладания. Подняв на ноги сестру Леонсию, пристально взглянула ей в глаза:
- Что еще за драконы? Вы сами видели их?
- Видела, они кружили над городом, а потом опустились на пустыре за окраиной, потому что в городе им не было ме-места! - пролепетала та, заикаясь.
- Сколько их было? С чего ты взяла, что они огнедышащие? Может быть, это асторские драконы?
- Четыре, мать-настоятельница! Два синих, один красный, как кровь, и один - серебряный, точно новенькая монета. Он-то и сжег на окраине пустой дом - в одно мгновение, точно печка сжигает дрова. Наши так не умеют! Горожане, что сбежались туда, так и повалились в пыль, да и я вместе с ними. А они и говорят...
- Кто говорит? - перебила ее мать-настоятельница. - Драконы говорили? - она с сомнением поглядела на сестру Леонсию, кажется, снова сомневаясь, в своем ли она уме.
- Да не драконы, нет! - с досадой воскликнула та. - Меднокожие говорили,  вернее - один, по всему видать, вождь. Сказал: они, мол, не хотят лишних жертв, так что пусть горожане пропустят их к монастырю, и не мешают. А то драконы могут сжечь уже их дома...
- Меднокожие... Драконы... - прошептала мать-настоятельница, побледнев как смерть. Остальные монахини, тоже белые, как полотно, смотрели расширенными от ужаса глазами, не в силах сказать ни слова. Некоторые, послабее, даже лишились чувств.
Инес тоже побледнела не меньше других, и даже прижалась к стене, чтобы не упасть, но, в отличие от остальных, не от страха. Черный Сокол, это, несомненно, он, и он пришел за ней! Он выполнил свою клятву, он по-прежнему любит ее! Девушка только не знала, откуда Черный Сокол взял драконов, но не сомневалась больше, что для него нет ничего невозможного.
Ее мечты прервал пронзительный голос матери-настоятельницы:
- Не отчаивайтесь, благочестивые сестры! Молитесь! Взовем к Спасителю нашему, пусть защитит нас от язычников и от адских чудовищ! - она с неистовой энергией металась по рядам, заставляя подопечных повторять молитву, и отвешивая некоторым пощечины, пытаясь привести в себя. Инес тоже молилась для вида, на самом же деле прислушивалась, пытаясь уловить, что происходит за дверью, и выжидая.
И дождалась! Раздался громкий и вместе с тем размеренный стук в дверь. Инес, не удержавшись, радостно вскрикнула, но крепкие руки сестер-надзирательниц тут же перехватили ее, зажимая рот.
- Кто беспокоит смиренных служительниц Создателя? - спросила неестественно ровным голосом мать-настоятельница.
И в наступившей тишине мужской голос явственно произнес:
- Черный Сокол, второй вождь свободных сайени! И со мной сотня воинов. Думаю, для вашего монастыря этого более чем достаточно!

Мда....Ну, надеюсь, драться с монахинями воины сайени не будут! А вот монашеская верхушка может и пакость какую-нибудь вытворить. Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Эрэа Convollar, благодарю вас! :-* :-* :-*

Этот голос придал Инес сил, она каким-то образом вырвалась из рук надзирательниц и бросилась к двери, крича:
- Я здесь, Черный Сокол! Я здесь, я с тобой!
- Держите ее! - мать-настоятельница в гневе ударила об пол посохом - символом своей власти над "стадом". Потом снова проговорила через запертую дверь: - Зачем вы беспокоите смиренных служительниц Спасителя? Мы только слабые женщины и, конечно, не в силах помешать вам войти, но мы очень бедны, и вам нечего взять у нас!
- Выдай Черному Соколу девушку по имени Инес Агирре, и мы уйдем, никого не тронув! - таков был ответ.
Мать-настоятельница оглянулась, убедившись, что Инес спеленута по рукам и ногам собственной мантией, и не может подать голос.
- У нас нет и никогда не было девушки с таким именем!
- Ты лжешь! - с жутковатым спокойствием ответил Черный Сокол. - Я знаю, что она здесь. Я слышал ее голос. Спроси ее, хочет ли она оставаться в монастыре!
- Здесь больше нет той, что звалась Инес Агирре! - повторила мать-настоятельница. - Здесь есть сестра Долорес, отрекшаяся от мирского имени и от всех соблазнов! Она пришла сюда искупить грехи, и не тебе, заблудший язычник, вырвать ее из объятий Спасителя! Покайся сам, если можешь, за то, что поднял руку на его служительниц! - теперь, когда враг был уже на пороге, мать-настоятельница готова была встретить его твердо, не сомневаясь в заступничестве высших сил, и ее воодушевление передалось остальным монахиням; они приободрились, кое-кто даже поглядывал на сводчатый потолок часовни, точно ожидая, что оттуда вот-вот спустится небесное воинство и спасет их от нашествия язычников.
Черный Сокол помолчал немного, зато слышно стало, как за его спиной переговариваются на своем языке меднокожие воины. Но вот вождь сказал им что-то, а потом обратился к монахиням по-вальхийски:
- Или вы откроете нам дверь, или мы откроем ее сами - но тогда моим воинам труднее будет остановиться вовремя. Мы все равно не уйдем без Инес Агирре!
Лицо матери-настоятельницы не просто побледнело - застыло восковой маской, словно у покойницы. На протяжении времени, необходимого, видимо, чтобы прочитать про себя молитву, она молчала. Наконец, дала знак отпустить Инес. Та стремительной птицей бросилась к двери, дрожащими от волнения руками кое-как отодвинула тяжелый засов. И упала в объятия Черного Сокола, едва не теряя сознание. Он гладил ее по зачесанным и убранным под платок волосам, потом, сорвав с ее головы монашеский убор, распустил по плечам роскошные темные волосы девушки, любуясь ими. И, к возмущению выглядывающих из часовни монахинь, Инес ничуть не возражала, не пыталась сопротивляться, напротив - сама прильнула к раскрашенному дикарю.
Мать-настоятельница с удовольствием захлопнула бы дверь, не в силах глядеть на такое зрелище, однако один из меднокожих воинов предусмотрительно заслонил дверь, так что у нее с подопечными не было выбора, кроме как оставаться свидетельницами этой встречи. Но, наконец, терпение матери-настоятельницы было испорчено, и она негодующе воскликнула:
- Сестра Долорес, что Вы делаете?! Целоваться с мужчиной, с язычником?! Ведь Вы посвящены Спасителю, Вы дали обет!
Инес обернулась к ней с усмешкой:
- Вы же знаете, что я не хотела давать никаких обетов. Ради чего Вы приняли меня - по воле Создателя или все-таки ради денег моего отца? Не беспокойтесь, мать-настоятельница: Вы с лихвой их отработали. Никто не упрекнет Вас, что Вы отпустили меня слишком легко.
А Черный Сокол добавил, обнимая ее за плечи:
- Вы достаточно умны, чтобы понять, что не можете помешать нам. Воины согласились не трогать беззащитных женщин, но не истощайте их терпение. Всего лишь один дракон без труда сожжет ваш монастырь. А Инес Агирре в любом случае уйдет со мной, с Вашего согласия или без него, - вождь сайени произнес это таким тоном, что никому не пришло бы в голову сомневаться, что он выполнит свое обещание.
На сей раз матери-настоятельнице не понадобилось много времени, чтобы принять решение.
- Хорошо, сестра Долорес, то есть сеньорита Агирре. Церковная Коллегия, вероятно, позволит Вам снять обет, данный... хм, несколько поспешно. Впрочем, - она подняла взгляд на меднокожих воинов, выстроившихся за спиной Черного Сокола, - вы ведь и без всех позволений способны обойтись, верно?
- Верно, - ответил вождь. - Мы надеемся сами договориться с Великим Духом, которого вы, бледнолицые, именуете Спасителем. Вы говорите, что он не позволит нам с Инес быть вместе, но до сих пор он ничем не вредил нам. Напротив, он, как видите, привел меня за ней. Что же до Вас, Черная Жрица, или вашей Коллегии, или дона Агирре - если вы станете на нашем пути, тем хуже для вас. Мы позволяем вам уступить с поднятой головой, не стыдясь поражения. Отпустите Инес Агирре. Она никогда не была сестрой Долорес.
И снова мать-настоятельница решила быстро. Соединив руки вождя и девушки, она заговорила по-марионски. Большинство людей поняли лишь последние ее слова:
- Отпускаю. Идите, и пусть Спаситель простит вас.
Инес, услышав эти слова, впервые поглядела в глаза настоятельнице с благодарностью:
- Спасибо Вам, мать-настоятельница! - с чувством воскликнула она.
А та неожиданно нашла в себе силы улыбнуться с видом радушной хозяйки:
- Может быть, доблестный вождь и его воины задержатся у нас ненадолго и разделят с нами трапезу? Спаситель и его ученики велели нам принимать любых гостей, кем бы они ни были.
Черный Сокол, однако, покачал головой:
- Благодарю тебя, Черная Жрица, но мы не станем входить в твой дом. Моя невеста вряд ли захочет задержаться здесь, - Инес при этих словах согласно кивнула, - а нас ждет долгий путь. Мы свернули, чтобы забрать ее, однако нас уже ждут наши союзники - вальхийцы. Они согласились дать мне четырех драконов, потому что я не хотел ждать, пока мы возьмем Фрайштадт. Однако мы должны вернуться к сроку, - на его причудливо раскрашенном лице блеснули ослепительно белые зубы.
Мать-настоятельница от этих слов схватилась за сердце, попятилась, другой рукой нащупывая дверь:
- Вальхийцы... Драконы... Фрайштадт... - неразборчиво прохрипела она.
- Да, именно так, - подтвердил Черный Сокол. - В настоящее время Город Без Свободы уже осаждает вальхийская армия. Поэтому не удивляйтесь ничему, что услышите в скором времени. А теперь прощайте.
И они с Инес первыми направились обратно, к оставшимся на окраине города драконам. Меднокожие воины последовали за ними, но прежде не отказали себе в удовольствии издать громкий боевой клич, окончательно заледенивший кровь слышавших его монахинь и толпившихся поодаль горожан.
- Не бойся, скоро они успокоятся и сами поверят, что это их мудрость и великодушие вернули тебя Черному Соколу, - сказал своей спутнице вождь сайени.
И он оказался прав. Мать-настоятельница, даже когда ее монастырь утратил былое влияние, еще много лет потом рассказывала всем желающим ее слушать, как своей мудростью и находчивостью спасла Санта-Магдалену от нашествия меднокожих. При этом даже те, кто знал, как было в действительности, поражались ее уверенности в собственной правоте.
А Черный Сокол вместе с Инес, переодевшейся в платье меднокожих, и с отрядом своих воинов вскоре присоединились к воздушному воинству, целенаправленно приближающемуся к Фрайштадту.

За Инес и Чёрного Сокола я, конечно, рада.  :) Вот так просто выдать замуж монахиню, уже принесшую обет - ведь и над настоятельницей есть своё церковное начальство. Хотя выхода у неё, конечно, не было.  ::)
Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Вот и вырвалась Инес из  монастыря, а Черный сокол обрел  свою любимую!  :DМать-настоятельница  уж очень благоразумной дамой оказалась! ;)
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, огромное спасибо вам! :-* :-* :-*
И у церковного начальства выбора тоже не окажется, в связи с некоторыми обстоятельствами, о которых будет рассказано далее. Да и жениться они собираются по обычаям меднокожих, а не по церковным канонам (Черный Сокол все равно язычник).

А во Фрайштадте в это время действительно не было возможностей оказать помощь отдаленным окраинам, подвергшимся нашествию меднокожих. Шла война, и осажденный город невозможно было покинуть ни пешему, ни верховому, ни на драконьих крыльях. Днем и ночью небо застили огромные крылья вальхийских драконов, отрезая жителям Свободного Города всякую связь с окружающим миром.
Правда, столица Астора сама по себе была еще очень сильна. Там всегда служили лучшие военные подразделения, комплектуемые лучшими солдатами и офицерами, а если бы недостаточно оказалось их оружия, им на помощь всегда готовы были придти ледяные драконы и разнообразные магические изобретения. Вальхийцы знали это и пока не спешили идти на штурм, лишь отражали все вылазки асторцев. А припасов в городе было достаточно, так что осада грозила затянуться на десять лет, подобно легендарной осаде Фиры.
Однако не все готовы были к затяжной войне. И менее всех готов был правитель Астора, Михаэль Хореген. С началом войны он стал еще и верховным главнокомандующим, обрядившись по такому случаю в великолепный мундир, щедро украшенный золотыми галунами. И поначалу ему даже нравились новые обязанности: объезжать все городские казармы и воодушевлять солдат, призывая их стоять насмерть. Произносить красивые речи он умел и любил, так что эта обязанность ему поначалу даже нравилась, но вскоре стала надоедать.
Но солдаты - еще полбеды, они, в конце концов, слушались приказов своих командиров. Но были еще горожане, по законам военного времени поступавшие в ополчение. И никто не предупредил Хорегена вовремя, что он становится предводителем ополчения. Теперь ему полагалось наблюдать, как все эти лавочники, сапожники и мелкие чиновники, не умеющие отличить правую сторону от левой, в кастрюлях вместо касок на головах, кое-как учатся ходить строем и заряжать мушкеты. И каждый день находить все новые слова, убеждая людей, что город ни в коем случае не будет сдан. Утром и вечером он говорил с народом. а днем выслушивал донесения офицеров и советников. В редкие свободные минуты приходилось составлять новые воззвания, которые затем разносились по всему городу с помощью Всевидящих Кристаллов. Часто бывало, что дела отнимали у него и добрую половину ночи. Правитель теперь постоянно чувствовал себя невыспавшимся и усталым. Зеркало показывало его бледным, изможденным, в черных волосах коварно зазмеились первые проблески седины, которых до этой войны не было в помине.
Хуже того: в последнее время жена начала его избегать, при редких встречах холодно приветствовала его, как постороннего человека. Уж не решила ли, что он стареет? Не нашла ли себе кого-нибудь помоложе по ту сторону Холодного Моря? Он хорошо заметил, какими глазами на нее смотрели эти проклятые вальхийцы! Кто знает, вдруг урожденной идарийской принцессе вздумалось сменить мужа-простолюдина на вальхийского короля или хотя бы на кого-то из его приближенных? А может быть, именно она вызвала вальхийцев? Хореген скрежетал зубами при этой мысли. Но сейчас было не до разбирательств с женщиной, и он ограничился тем, что велел охранять ее в собственных покоях. Народу было объявлено,  что правительница не может сопровождать мужа, так как заболела от страха и переживаний о судьбе города. Это вызвало у всех сочувствие.
Однако принятые меры не могли успокоить Хорегена. Они чувствовал, что ему необходим совет,иначе его голова взорвется от переполняющих ее мыслей и тревог. И он сделал то, чего ни разу не совершал за все время правления - позвал к себе в кабинет господина Айснахта, главу Тайного Совета.
Тот появился тихо, без всяких внешних эффектов, как будто вышел прямо из стены. Смерил правителя проницательным взглядом серых глаз и, не дожидаясь приглашения, сел в кресло напротив него. А правитель Астора еще долго молчал, собираясь с мыслями. У него было ощущение, что перед ним змея.
- Ну, так что же Вы хотели мне сообщить, господин Хореген? - подбодрил его глава Тайного Совета.
- Я хотел бы спросить Вас, что делать теперь, как нам защищаться, - ответил тот, преодолевая смущение. - Может быть, Вы могли бы помочь?
- Вы спрашиваете меня, как выиграть войну? - господин Айснат удивленно поднял брови. - Но ведь я не полководец, чем я могу быть Вам полезен? Неужто Ваши генералы ничего не могут сделать?
- Они говорят, что проклятые вальхийцы слишком сильны для нас! У них огнедышащие драконы, у них армия, собранная со всей страны, и лучшее вооружение. Нашим войскам так и не удалось прорвать блокаду. Я же знаю, как много Вы можете с Вашим Тайным Советом, господин Айснахт! Сделайте что-нибудь, ведь Вам еще нужен Астор!
Тонкие губы Айснахта изогнулись в презрительной усмешке.
- Может быть, и нужен. Над этим я еще подумаю. Но именно сильный Астор. А с какой стати мне помогать слабакам, не способным защитить свою страну?
Этого Хореген уже не мог выдержать. Фрайштадт в осаде, а значит, и весь Астор находится на краю гибели, а этот проклятый колдун как ни в чем не бывало прячется в подземельях, да еще смеет намекать, что готов продолжать плести свою паутину и без Астора! Правитель поднялся из-за стола, как медведь, вылезающий из берлоги, навис над Айснахтом:
- Между прочим, помочь Астору победить в Ваших же интересах, господин Айснахт! Без нас Тайному Совету опять придется скрываться от всех, больше уж Вы не сможете приказывать королям и правителям. Или Вы надеетесь покорить вальхийцев? Зря - я, хоть и обычный человек, знаю, что одному из ваших совсем недавно не удалось захватить там власть! И Вам не удастся! - Хореген злорадно засмеялся.
И вдруг чья-то невидимая, но очень сильная рука отшвырнула его назад, заставляя мешком свалиться в кресло. Он замер, тяжело дыша и испуганно глядя на собеседника. Однако Айснахт даже не шевельнулся в своем кресле.
- Прекратите лаять, господин правитель! - строго произнес он. - Вы лаете, точно глупый пес. А мне, тем временем, приходится действовать вместо Вас. Я связался со своими собратьями в других странах, и они скоро приведут к нам помощь. Весь Тайный Совет примет участие в этой войне. Надеюсь, теперь Вы довольны?
- Да... - протянул Хореген, еще не совсем придя в себя. - Да, благодарю Вас, господин Айснахт! Теперь я уверен, что мы справимся с любым врагом.
- То-то же! - усмехнулся глава Тайного Совета. - В таком случае, я ухожу. Если мне понадобится видеть Вас, я приду сам или пришлю Вам приглашение. Не стоит меня беспокоить.
Сказал - и исчез, как призрак, едва коснувшись стены. А Хореген еще некоторое время бессмысленно смотрел туда, где тот только что был. Потом схватил со стола фаянсовую вазу и швырнул в стену. Послышался грохот и звон, на пол осыпалась груда осколков, а стена осталась стоять как ни в чем не бывало. Тогда правитель Астора схватился за голову, вытирая холодный пот со лба. "Хорошо еще, что никто не слышал", - пронеслось в его голове.

А вот это уже серьёзно!Очень даже.
Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Эрэа Convollar, мой единственный в мире читатель, мое неизменное спасибо вам! :-* :-* :-*

Однако правитель ошибся. Он забыл, что за дверью, как обычно, присутствует дежурный офицер, и вовсе не интересовался, что этим офицером сегодня был капитан Хьюлам Ирветт. Так уж вышло, что его лучше знали вожди Вальхии, а не Астора. Правда, у них и повод был более значимый.
Так или иначе, но напоминать о себе правителю, когда тот так разъярен, Ирветт не пожелал. Он лишь усмехался про себя, слыша доносившиеся из кабинета проклятья в адрес вальхийцев, Айснахта, Тайного Совета, правительницы Анны и всего на свете. Было забавно, а порой и полезно присутствовать при подобных припадках начальственного неистовства, лишь бы никто не заподозрил, что ты знаешь.
К кабинету правителя торопливо подбежала хорошенькая рыжеволосая девушка. Ирветт посторонился, впуская ее, понимающе кивнул. Новая личная помощница все больше была необходима Хорегену. В свои прежние дежурства Ирветт не раз пропускал к нему еще ее белокурую предшественницу. Потом та неожиданно для всех вышла замуж за фрайштадтского купца, получившего выгодный договор на поставки от правительства, и чудесным образом всего через полгода родила мальчика. А на ее месте стала работать вот эта девушка.
Что и говорить, дежурные офицеры при особе правителя узнавали многое. Не только личные секреты, но и многие государственные тайны проходили через их руки. Но самым важным качеством для них было умение молчать. О судьбе тех, кому этого свойства не хватало, Ирветту тоже кое-что доводилось слышать. В лучшем случае таких неосторожных отправляли служить далеко в провинцию, а иные и вовсе пропадали бесследно, в зависимости от тяжести их проступка. Ирветт не сочувствовал неудачникам. Они, по большей части, губили себя сами. Много было таких, что, пользуясь привилегией служить при самом правителе, пьянели от гордости и вели себя так же неразумно, как тот, кто, забравшись на вершину горы, пускается в пляс, чтобы оступиться и сорваться вниз. Туда и дорога глупцам. Впрочем, Ирветт не погубил сам ни одного из таких, не доносил, когда слышал слишком вольные разговоры, и считал свою совесть чистой.
Но в последнее время он все чаще жалел, что ему самому не у кого спросить совета. Все чаще происходили события, сбивающие с толку всех, кто оказывался в них вовлечен. Конечно, война с Вальхией сама по себе была скверным делом. Ирветт, как и вся дворцовая охрана, пока что не участвовал в сражениях, но знал, что творится за этими белоснежными мраморными стенами. Боевого духа горожан не могло хватить надолго, несмотря на все увещевания правителя. А теперь похоже было, что и сам правитель не особенно надеется на победу. Правда, господин Айснахт с его обещанием... Однако тут Ирветт тоже не был вполне уверен. Что-то неправильное казалось ему в подслушанном разговоре.
Об Айснахте и Тайном Совете до него прежде доходили лишь неясные слухи, своей правдоподобностью более всего напоминавшие страшные сказки для непослушных детей. Те, кто хоть что-то слышал об этой таинственной организации, приписывали ее зловредным действиям все на свете, начиная от снегопада в Месяце Волка и дождя в Месяце Кукушки. Как бы там ни было, Ирветт давно уже не верил этим слухам, появившимся еще при далеких предшественниках Хорегена.
А теперь вот неожиданно получил им подтверждение. Он своими ушами слышал загадочного господина Айснахта. Тот разговаривал с правителем Астора безо всякого почтения, назвал его псом. Да и о самой Свободной Республике говорил, как о чем-то, не имеющем к нему отношения. Впрочем, если вспомнить все ходившие о нем слухи, Айснахт должен был быть едва ли не бессмертным. Слыша его голос, холодный, равнодушный и безжалостный, как у змеи, Ирветт готов был уже в это поверить. Правда, он обещал призвать помощь. Но почему-то Ирветта не успокоило это обещание. Тайный Совет, способный победить врага, который не по зубам всей асторской армии. Могущественная организация, стоящая вне времени и границ между государствами... Офицер почувствовал, как его изящно завитые локоны становятся дыбом при мысли, что такое могущество сосредоточено в руках маленькой группы людей. Если это еще люди - долго ли им поставить себя выше рамок человеческого общества, если они действительно настолько сильны?
От Тайного Совета его мысли перешли к врагам, к тем, кто сейчас держал в осаде Фрайштадт. У него было время познакомиться с ними. Всего лишь прошлой зимой, меньше года назад, он наблюдал за вальхийской делегацией, и даже помог им в одном опасном деле. Эти вальхийцы, похоже, способны найти себе неприятности где угодно. Заставь их сидеть дома - наверняка обрушится крыша. Но Ирветт отдавал им должное: в смелости им не откажешь. Неудивительно, что они решились бросить вызов Астору. Он не был уверен в победе вальхийцев, зная все могущество Свободной Республики, да еще с помощью Тайного Совета. Однако, вспоминая, как вальхийский министр за такое короткое время сжег дотла питомник боевых зверей, Ирветт понимал, что противостояние будет серьезным.
И еще кое-что ему вспоминалось теперь все чаще: предсказание обгоревшего, умирающего мага герцогу Брайттернскому: "Ты - огонь, который сожжет весь Астор". Вальхийский министр тогда, кажется, не поверил этим словам. А теперь он там, вместе со своим королем осаждает Фрайштадт. И их огнедышащие драконы каждый день и каждую ночь налетают на город. Асторское драконье войско еще стремилось отражать их атаки, но уступало в численности вальхийцам. То и дело в городе бушевали пожары, которые не всегда удавалось потушить вовремя. Неужели предсказание начало сбываться?
О нем Ирветт почему-то умолчал в рапорте о той жуткой ночи, не сообщил даже магу-дознавателю, хоть и трудно было подсунуть ему ложные воспоминания, когда его взгляд пронизывал насквозь, хуже самого острого клинка. Офицер сам не знал, что заставило его скрыть это предсказание, скорее всего, выработавшаяся на службе у правителя привычка: никому не следует знать о другом слишком многого. Теперь он не был уверен, правильно ли сделал. Но и преступником себя не чувствовал, хотя мог бы предотвратить войну, позволил тогда чудовищному зверю растерзать вальхийцев. Ирветт еще не знал, чем закончится эта война, но что-то подсказывало ему: после нее ничего не будет, как раньше.

Кажется, в Асторе начинает зарождаться оппозиция! Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Айснахт показал свое истинное лицо правителю Астора. Тому лишь  только  наедине с собой гневаться осталось. А внимательный и наблюдательный офицер  слушает и делает свои  выводы.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
Думаю, что Астор, как и любое государство, неоднороден. А оппозиционер из Ирветта получится разве что индивидуальный, вербовать сторонников он вряд ли станет, не в его повадках. Но посмотрим, к каким выводам он придет...

В коридоре послышалось какое-то движение, мелькнула неясная тень, как будто крадущаяся у самой стены, куда не доставал свет магических светильников. Бледная, облаченная в серое фигура могла быть принята за привидение, однако Ирветт не усомнился, что перед ним человек. Стараясь двигаться бесшумно, он прошел несколько шагов вслед за ней.
Ирветт крался, словно кот, однако серая фигура, видимо, обладала исключительно тонким слухом. Она стремительно обернулась, и выражение страха на ее лице сменилось облегчением:
- Ах, господин Ирветт, это Вы!
- Госпожа Брэй! - офицер поклонился ей, как всегда, элегантно, не хуже, чем мог бы на его месте любой лорийский дворянин. - Простите, что испугал Вас...
- Вам не за что извиняться, - бывшая графиня улыбнулась с некоторым усилием. - Просто я еще не пришла в себя...
- Да, - сочувственно проговорил Ирветт. - Я слышал, Вы были ранены?
- Это правда, - она прижала руку к груди, на лице появилось болезненное выражение. - Но дело не только во мне. Мне все еще не верится, что я спасена.... Когда столько людей погибло... - ее бледное лицо покрылось холодным потом, она оперлась на руку Ирветта, потому что ноги отказывались держать ее.
- Вы еще больны, госпожа, Вам не следовало приходить сюда, - сказал он. - Мне позвать кого-нибудь, кто Вас проводит в Вашу комнату?
- А Вы сами разве не могли бы меня проводить? - поинтересовалась женщина, садясь на стоявшую в холле кушетку и увлекая офицера за собой. - Прошу Вас, господин Ирветт! Мне так скучно и тревожно здесь одной, хоть правитель любезно предоставил мне комнату в своем дворце. Все сейчас только и говорят, что о войне. Пожалуйста, хотя бы Вы успокойте меня Скажите, ведь мы побеждаем?
Ирветт с трудом высвободил руку из ее хватки - ладони женщины, ставшие холодными и влажно-липкими, держали с неожиданной силой.
- Война продолжается, - сказал он. - Этой ночью отразили новый штурм, с юга и запада одновременно. Вальхийцы отступили и выжидают - вот и все, что я могу сказать. А проводить Вас я не могу - не имею права покинуть свой пост.
В тот миг, когда он разжал руки, бледное лицо женщины сделалось похожим на череп, глубоко запавшие глаза, обведенные черным, налились кровью. Но это продлилось всего одно мгновение, а потом ее белоснежные руки обняли Ирветта с неожиданной силой, и ее голос зашептал на ухо, едва не задыхаясь: 
- С каких это пор Вы заговорили, точно какой-нибудь рьяный поклонник дисциплины, Хьюлам? Я же знаю, что Вы никогда не уступите случая немного развлечься. Никто и не узнает. Правитель не скоро вспомнит о Вас. Пойдемте же, ведь нам было хорошо вместе!
- Так хорошо, что воспоминаний о прошлом мне хватит на всю жизнь. Я боюсь, что не выдержу счастья повторить их снова! - с иронией ответил Ирветт, не без труда освобождаясь из ее цепких рук. Тщательно поправив на себе помятый мундир и растрепавшиеся локоны, он вернулся на свое место у кабинета правителя, оставив Шарлотту Брэй в одиночестве.
Его ничто не связывало с этой женщиной, и он не чувствовал никаких обязательств по отношению к ней. Правда, в свое время Ирветта, как, впрочем, и многих асторских придворных, очень привлекала красавица- графиня. Ему даже повезло больше, чем многим другим, и он провел с ней несколько ночей. Но всякий раз после этого чувствовал себя слабее побитого щенка, а к своему здоровью Ирветт, как всякий асторец, привык относиться серьезно. С тех пор ничто на свете не заставило бы его приблизиться к этой женщине и на пушечный выстрел.
Но сегодня она почему-то не выходила у него из головы. Она определенно изменилась со времени их последней встречи. Стала более настойчивой и грубой. Никогда прежде утонченная графиня, в совершенстве умеющая пробуждать желание у мужчин, не вешалась им на шею, как обычная уличная девка. Не могла же она совершенно разучиться себя вести, даже живя среди простолюдинов! И почему так страшно изменилось ее лицо, когда он отказался пойти с ней? Нет, Ирветт чувствовал, что тут кроется нечто большее. Ей почему-то очень важно было завлечь его... а раз не вышло с ним, то, вероятно, найдется и другой мужчина. Побуждаемый этой мыслью, Ирветт вернулся туда, где оставил Шарлотту, и нисколько не удивился, не найдя ее. Дошел до следующего дежурного поста, но тот оказался пуст. Как видно, его напарник оказался более податлив. Прислушавшись, Ирветт уловил удаляющиеся шаги и голоса. Странно: они почему-то направлялись не к комнате Шарлотты, а вниз, в подвал. Только это и показалось ему тогда странным. Еще можно было догнать, остановить, но... не дело мешать чужим развлечениям. Ирветт усмехнулся, представив, как потом будет болеть голова у незадачливого нарушителя присяги.
Спустя несколько часов он снова увидел Шарлотту - она прокралась обратно с теми же мерами предосторожности, снова делая вид, что не замечает его. Однако ему показалось, что теперь она выглядит заметно лучше и здоровее, чем прежде. Даже не было похоже, что ее недавно ранили. Однако спутник Шарлотты так и не появился. Ирветту же все больше не давала покоя эта странная история. И по окончании своей смены он спустился в подвал.
На огромных каменных плитах, образующих фундамент дворца правителей,  лежало обнаженное мужское тело, залитое кровью.
Ирветт ответ глаза, справляясь с приступом тошноты. Он ошибся. У этого человека не будет наутро болеть голова. Ничего больше для него не будет. Такого страшного трупа ему еще не приходилось видеть. Нет, он вовсе не был чудовищно искалечен. Всего два аккуратных прокола на шее, с запекшейся кровью вокруг. Еще немного крови стекло вниз, на обнаженную грудь. Так не бывает. Не может быть при такой ране. Но в остальном - обычный мужчина, пришедший на свидание с дамой. Его напарник, Олаф Грей. Черный с золотом мундир, такой же, как у самого Ирветта, аккуратно сложен поодаль - еще бы, его предполагалось потом надеть.
Будь тело обглодано, изрезано, изуродовано, еще можно было бы поверить в появление в подвалах дворца хищного зверя или банды убийц. Ирветт лучше многих других был осведомлен, что возможно в Асторе. Но так тихо, без всякого сопротивления убить никто посторонний не мог. Судя по положению тела, Грей и не думал защищаться - видимо, он получал удовольствие, когда любовница обернулась врагом. И кровь, которой должно было вытечь гораздо больше из прокушенной шеи. Прокушенной, а не перерезанной. Эти мысли были дикими, невероятными, но так уж получалось, что сегодня оживали все детские сказки. Но если так - почему же она не поступила так с ним самим еще раньше? Может быть, тогда ей не нужна была его кровь? Она тогда была здорова, только он слабел, находясь рядом с ней. Теперь она ранена, и ей необходима кровь, чтобы выздороветь.
Ирветт дрожал при этой мысли, точно от сильнейшего холода; он машинально закутался в плащ, однако это не очень-то помогало.
И этой женщине позволено жить, пусть и временно, как важной свидетельнице, во дворце своего правителя! Знает ли хоть кто-нибудь, кого приютили под этой крышей? Хотя... Офицер припомнил, с какой легкостью тогда еще графиню Брэй всегда принимали здесь и прежде - на нее неприязнь асторцев к вальхам явно не распространялась. Она якобы оказывала Астору ценные услуги, вот только какого рода были эти услуги, никто не знал или не смел говорить. Неужели таковы, что за них ей прощали даже убийства своих же людей? Их кровью правитель Вальхии и его окружении платили ей за помощь? Но прежде она была все же в своем уме, теперь... Ирветт снова вспомнил оскал лица-черепа, горящий взгляд налитых кровью глаз. Теперь она способна на все! И горе той власти, что возьмет ее под свое покровительство.
Ирветт мысленно пообещал себе следить за госпожой Брэй. Потом, убедившись, что никто не застал его, осторожно покинул подвал. Он не собирался никому сообщать о погибшем. Пусть объявят те, кто найдет тело, если найдут. Ему ни к чему было привлекать к себе внимание.

Шарлотта Брэй нашла прекрасное лекарство - правда, после Олафа нужно будет искать ещё кого-то! Милая дама, что и говорить! Спасибо, эрэа Артанис!

Олаф напрасно  поддался чарам прекрасной дамы(правда, не столь она уже и прекрасна ныне), кара за покинутый пост оказалась слишком  страшна. Ирвет сообразителен и умен. Устоял и даже увидел суть оной особы.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо Вам! :-* :-* :-*
Да, к сожалению, Шарлотте теперь только такое лекарство и помогает, да и то не вполне.

И снова был день, и правитель Астора выступал перед народом, хоть и без прежней уверенности. Разговор с Айснахтом не особенно успокоил его, а донесения от армии тоже не обнадеживали. Все труднее ему становилось делать вид, что Свободная Республика по-прежнему непобедима.
И все же он говорил:
- Братья и сестры! Граждане Свободной Республики! - правитель еще больше возвысил голос. Ему было жарко, широкое смуглое лицо покраснело, и он расстегнул свой кружевной воротник, чтобы легче было дышать. - Сейчас, пока мы готовимся защищать наш великий город, наша доблестная армия отражает натиск заморских захватчиков! Они пришли в Астор, потому что завидуют нам, нашей свободе и богатству! - в толпе собралось и немало бедняков и просто нищих, о чем Хореген прекрасно знал. - Они хотят снова надеть на нас ярмо, которое мы сбросили. Хотят, чтобы нами правил вальхийский король! Люди, неужели мы это допустим?!
Послышался шум и выкрики, однако опытный в выступлениях на плошади правитель расслышал, что ответ был тише, чем прежде, да и то звучал нестройно, как будто в нем слышались не одни лишь возгласы одобрения. Неужели начинают разочаровываться? Тогда он протянул к ним руки, как полководец, воодушевляющий солдат:
- Братья, неужели мы все не сможем спасти Астор от тирании?! Знаете ли вы, что будет с нами, если враг захватит Фрайштадт? Знаете ли вы, что вальхийцы пригласили себе в союзники дикарей-меднокожих? Известно ли вам, что они творят на захваченных землях? Как они снимают скальпы с мужчин и женщин, разбивают головы детям? Разве вы хотите такой судьбы для себе и своих семейств? - он сделал паузу, позволяя людям осмыслить свои слова. Посреди площади вспыхнул столб с четырьмя Всевидящими Кристаллами, смотревшими во все стороны, они как раз передавали хронику войн с меднокожими,, должным образом обработанную и превращенную в зрительные образы.
Люди смотрели, не отрываясь, однако правителю показалось, что чего-то им все-таки не хватает. Слишком много любопытства, слишком мало ужаса и негодования. То ли переживаемое ими каждый день окончательно отбило способность сопереживать другим, то ли в последнее время Всевидящие Кристаллы перестарались, приучая людей к зрелищам еще пострашнее, просто так, в вымышленных историях, и теперь они смотрели так же, чувствуя себя посторонними зрителями. Кое-где даже послышались азартные выкрики: люди уже принялись подбадривать ту или иную сторону, будто те могли услышать.
Хореген почувствовал растерянность. Это было совсем не то, к чему он стремился. Что теперь - выключить Всевидящие Кристаллы? Попробуй тогда убеди толпу, которой не дали продолжить развлечение! Или и дальше взывать к сознательности "братьев"? Подумав немного, правитель все же выбрал второй вариант.
- Я вижу, вас ужасает увиденное, и вы полны решимости не допустить такого во Фрайштадте! Иначе и быть не могло: все вы - истинные патриоты! Каждый из вас полон решимости защищать город (ах, как же Хореген сожалел в этот момент, что не умеет внушать людям нужные чувства, как эти проклятые колдуны из Тайного Совета!)
Часть людей повернули-таки головы в его сторону, но готовы ли они идти сражаться, если понадобится, правитель не знал. У него раскалывалась голова от жары и собственного крика. Он ненавидел всех на свете: вальхийцев, продолжавших упрямо осаждать город, народ - своих "братьев", Айснахта, не сумевшего предотвратить войну и теперь не способного дать хороший совет, и основателей Астора, вздумавших построить столицу так далеко на юге. Хореген вновь с силой рванул пышный кружевной воротник, и тот остался у него в руках. С минуту правитель тупо смотрел на него, а потом принялся с яростью терзать зубами, словно в этом куске кружев воплощались все его враги.
Его привел в себя хохот и свист из толпы. Кое-кто из собравшихся внизу уже передразнивал момент с растерзанием воротника. Что и говорить, теперь Хорегену удалось привлечь внимание народа - на него смотрели все. К своему ужасу, он заметил, что и Всевидящие Кристаллы сохранили его красное искаженное лицо с зажатым в зубах воротником, и теперь показывают под смех публики. Правитель сразу побледнел и отступил назад, мечтая провалиться сквозь землю.
Надо было срочно что-то предпринять ради восстановления своего авторитета. Асторский народ, избалованный своей свободой, уважал лишь тех, в ком видел реальную силу. И ничего не могло быть хуже, чем оказаться смешным в их глазах. Хореген отчаянно изыскивал способ вернуть расположение толпы, и он нашел его, хотя господин Айснахт категорически не рекомендовал так поступать. Но кто правитель Астора, Михаэль Хореген или Роман Айснахт?! Он еще покажет всему проклятому Тайному Совету, что с ним надо считаться, сразу после вальхийцев придет их очередь!
- Для поддержания вашего боевого духа, братья, я угощаю вас всех за собственный счет мясом и вином! - он сделал широкий взмах рукой, и по этому сигналу из черного входа выкатили бочки с вином и вынесли зажаренные целиком свиные туши. - Ешьте и пейте, братья мои, граждане Свободной Республики! А когда понадобится, вы спасете свою родину - самую сытую и самую счастливую страну!
Вот теперь он был вполне вознагражден! В последние дни далеко не все жители Фрайштадта ели досыта - многие уже лишились дома и всего имущества в огне войны, и теперь их дразнил восхитительный запах жареного мяса и льющегося из бочек вина; все сразу кинулись подставлять что попало и делить дымящиеся куски. Да и более благополучных захватило общее ликование, а заодно - возможность выпить и закусить за счет - подумать только - самого правителя.

Без "проклятых колдунов" убеждать народ у правителя Астора  получается плохо! Граждане хотят хлеба и зрелищ! Вот и дармовое угощение было встречено с большим  энтузиазмом! А перед этим  развлекло зрелище  рвущего зубами воротник Хорегена! ::)
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Прелестно! Гуманитарная помощь собственному народу! Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Прошу прощения у всех, кого заставила долго ждать! :-* :-* :-*
Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, спасибо вам огромное!

Правитель Астора даже не успел понять в тот момент, радует ли его воодушевление горожан. Но они и не дали ему рассуждать долго. В глубине толпы раздался ликующий крик: "Михаэль! Наш Михаэль!" - а потом множество рук протянулись к правителю, подняли его, словно он ничего не весил. У Хорегена сладко замерло сердце: такие знаки внимания ему не доводилось получать с того времени, когда он только был избран правителем. Толпа поднимала его вверх, точно многоголовое и многорукое чудовище, и он наслаждался успехом. Однако теперь ему стало тревожно. Тот же самый народ может уничтожить его так же легко, как теперь славит, если только он не сможет закрепить свою победу. Надо удержать людей на площади до ночи, а потом натравить их, хмельных и разгоряченных, на вылазку. Сегодня же! Не сообщая Тайному Совету, и вообще никому. Эту войну выиграет он, законный правитель Астора.
Внезапно огромные черные крылья закрыли небо - словно посреди дня настала ночь. В толпе послышались крики ужаса - им всем было слишком хорошо известно, что значит эта зловещая тень.
У правителя тоже упало сердце, он сразу забыл обо всех своих великих планах. Встретить налет драконов не во дворце, магически защищенном от любого воздействия извне, а на открытой площади, среди готовой впасть в панику толпы...
Хореген огляделся по сторонам, ища выход. Дворец - вот он, совсем рядом, но не прорваться через плотное скопление народа. И охрана, окружившая его полукольцом, не поможет проложить путь сквозь взбудораженную толпу. На краю площади люди уже разбегаются с криком: "Драконы! Драконы!" Этим есть куда деваться. А здесь того и гляди начнется давка. А черные крылья все продолжают проноситься над головой, одно чудовище за другим. Они не выдыхали огонь, не атаковали собравшихся на площади, просто пролетали, как призраки, и исчезали где-то позади дворца, будто растворяясь в воздухе.
Правитель, не теряя времени, обхватил за плечи двух ближайших охранников, так что они совершенно скрыли его, сжался, мгновенно становясь, при своем завидном росте, на полголовы ниже их. И вдруг услышал, как кто-то из его свиты кричит:
- Это наши! Черные драконы! Это не вальхийцы! Союзники!
Хореген медленно выпрямился, осознавая свою ошибку. Никто, впрочем, в этот раз над ним не смеялся, во всяком случае, открыто - все-таки не по себе было не ему одному. С облегчением, смешанным с досадой, правитель понял, что это значит. Господин Айснахт выполнил свое обещание: Тайный Совет все-таки пришел!
И в самом деле, вскоре после прилета черных драконов весь Тайный Совет в полном составе уже собрался в кабинете господина Айснахта. Их было там гораздо больше, чем на памятном совещании два года назад, потому что глава Тайного Совета созвал действительно всех, и никто не мог отказаться. Чтобы прибыть, им пришлось оголить страны, порученные их влиянию, доверить управление своим ставленникам-людям. И во многих государствах жители впервые за долгое время вздохнули свободно, еще сами не сознавая, что происходит, но чувствуя: что-то изменилось. Где-то приостановилась очередная затяжная война, где-то правитель, собираясь подписать очередной закон, грозящий разорением его народу, вдруг задумался: в своем ли он был уме, принимая такое?
Вампиры знали, конечно, что так и будет, стоит им хотя бы ненадолго прекратить контроль. Но дело, за которым их вызвал господин Айснахт, было важнее. От исхода войны с Вальхией зависело само существование Тайного Совета. А порядок в своих странах они наведут позже, когда вернутся.
Совещание в этот раз было по-военному коротким и четким. Вкратце ознакомив вновь прибывших с ситуацией, которую они, впрочем, успели оценить, пробивая блокаду, Айснахт сообщил, указав на Всевидящий Кристалл, показывающий все события на площади:
- Как видите, наш правитель планирует авантюру, точно его покусали эти бешеные вальхийцы. Мы не станем ему мешать. По крайней мере, пьяная толпа хочет драться, в отличие от регулярной армии. Дадим им эту возможность. Вы же возьмете всех наших драконов и нападете с воздуха. Командовать драконьим войском будет... - он поискал взглядом желающего.
- Пошлите меня, господин Айснахт! Я давно уже не дрался с борейцами, - это произнес Йон АрКхан, и странно было наблюдать азарт рвущегося на охоту пса на лице дряхлого старца. То есть, было бы странно, для кого-то другого, кроме членов Тайного Совета.
- С вальхийцами, господин АрКхан, - иронично заметил Айснахт. - Они Вас с дракона не сбрасывали... пока. Впрочем, я могу выполнить Ваше желание, если хотите. Все равно этот бой не станет решающим. Вам надлежит заставить врага показать все, на что он способен, навязать ему наши правила войны, заставить защищаться, а не нападать - вот задача этой битвы. Мы еще измотаем их, заставим вздрагивать днем и ночью и мечтать о возвращении домой. Со временем, не сейчас. А пока - кто из вас будет командовать наземной частью операции? Я думаю, Вы, господин Марфельд!
Тот, сидевший в стороне, не привлекая к себе внимания, ибо кое-кто уже успел высказать ему сочувствие, неожиданно поднял голову, подозрительно взглянул на главу Тайного Совета.
- Но почему я, господин Айснахт? Неужели нет более опытных...
- Опытных у меня сколько угодно, но одного лишь опыта мало! Нам нужна молодая дерзость, которой в избытке у наших противников и сильно не хватает нам. Вы - редкое исключение среди нас, замшелых доисторических монстров, - проговорил Айснахт почти отеческим тоном, весьма необычным для него.

Сколько в мире - и в нашем тоже - таких вот Тайных Советов? И как же они мешают не только жить, но даже дышать. Спасибо, эрэа Артанис! ;-v

Ох, уж этот Тайный совет! Явились советники и драконов своих притащили! ;-v
Спасибо за продолжение, эреа Артанис ! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, огромное спасибо вам! :-* :-* :-*

Марфельд прекрасно понял игру главы Тайного Совета. Тот доверял ему самое опасное задание, разумеется, не затем, чтобы он победил. Но отказаться было немыслимо! Отказаться - значило навсегда проститься со всеми надеждами на лучшее. Неужели он так и останется навеки изгнанником, из милости принятым ненавистным Айснахтом?! Нет-нет, об этом не могло быть и речи! Марфельд давно забыл о Чистых, как и обо всех, кого использовал и выбрасывал, как ненужную вещь. Он не привык оглядываться назад. Но в Вальхию он желал вернуться, со всей страстью, какая доступна была высшему вампиру! Вернуться завоевателем, полновластным хозяином, чтобы отомстить изгнавшим его! Это сражение, пусть и по приказу Айснахта, открывало ему новые перспективы. Марфельд принял бесстрастный вид и равнодушно кивнул главе Тайного Совета.
- Я сделаю, как Вы велите, господин Айснахт, - сухо произнес он.
Тот тоже догадался, на что надеется его не в меру честолюбивый собрат, но про себя подумал, что Марфельд зря недооценивает силу объединенных вальхийцев и меднокожих. Гибель генерала Честера и рана госпожи Брэй доказывали, что победить союзников будет не так уж просто. Кстати, о бывшей графине... Айснахт поглядел на нее - бессильно откинувшуюся на спинку кресла, прижавшую руки к груди, из последних сил удерживая иллюзию красоты и здоровья. Он сделал ей знак задержаться, потом внимательно оглядел остальных.
- А вы, господа, займитесь пока обороной дворца и города. Кое-что уже сделано, но нужно как можно больше защитных заклятий, чтобы каждая стена, каждый камень сами становились оружием! Вы меня поняли?
Один за другим члены Тайного Совета расходились выполнять свое поручение. И вот, наконец, Айснахт остался наедине с Шарлоттой. Она тяжело дышала, зажимая ладонью невидимую рану. Маскировка исчезла, и некогда прекрасное лицо женщины превратилось в обтянутый высохшей желтой кожей череп, оскаленный в гримасе боли. Она с трудом открыла провалившиеся, воспаленные глаза и тихо застонала.
- Очень больно, госпожа Брэй? - с неожиданным сочувствием спросил Айснахт.
Шарлотта кивнула.
- Эта рана будет жечь меня вечно, - простонала она. - Мне все труднее становится оставаться собой... Позвольте мне уйти, мне необходимо восстановить силы...
- Убивая асторских граждан, точно низший вампир? - глава Тайного Совета презрительно усмехнулся. - Я дам Вам лучшую добычу. Не хотите ли Вы выпить кровь своих врагов - вальхийцев? Их короля, его министра, Ваших милых родственников - герцогини Брайтштернской с бароном Редвином? Ведь они все сейчас здесь, и это нетрудно будет сделать. Это по их вине Вы настолько ослабели, что кинжал простого меднокожего смог Вас ранить. Быть может, если Вы заберете их жизненные силы, Ваша рана заживет?
Шарлотта встрепенулась, внимая его словам, как последней надежде. Боль, не утихающая ни днем, ни ночью, совсем измучила ее; рану жгло так, словно обсидиан только что вонзился в нее. Все силы женщина тратила теперь лишь на то, чтобы кое-как поддерживать свое существование, да казаться другим по-прежнему обольстительной, но и это становилось все труднее. Ей уже недостаточно было энергии живых людей, и она начала убивать своих любовников, выпивая их буквально до капли. Однако все это были временные меры; вл всей обширной вампирской практике не было средства исцелить рану, нанесенную обсидианом. Человек в ее состоянии мог избавиться от мучений, наложив на себя руки или попросив другого себя убить. Ей не дано было и этого - лишенная всякого посмертного будущего, хотя бы неизвестного и, возможно, страшного, в какое верят люди, она упрямо не желала превращаться в ничто, и продолжала цепляться за свое существование, даже когда оно уже не обещало ничего, кроме боли. И вот, теперь слова господина Айснахта вернули ей надежду!
- Да, Вы правы! - с воодушевлением воскликнула Шарлотта. - Я выпью их кровь, я накажу их за все, что они со мной сделали! - она засмеялась, кривя почерневшие, растрескавшиеся губы.
Айснахт смотрел на нее с отвращением и думал - сам он мог бы опуститься до ее состояния или все-таки нашел бы в себе силы уйти вовремя? Но, как бы там ни было, проверять ему не хотелось, и ничего уже нельзя было исправить, оставалось только идти вперед. Пусть бывшая графиня выполнит свою роль. До конца.
- Я поделюсь с Вами силой, чтобы Вы смогли с ними справиться, - проговорил он, касаясь лба и груди Шарлотты. Она окуталась темным облаком, и почувствовала, что впервые за долгое время может дышать почти без боли. Нет, боль все-таки ощущалась, не позволяя забыть, что это лишь временное облегчение, и нельзя терять времени. И все же Шарлотта заново наслаждалась ощущением своей красоты и здоровья, какое знакомо лишь тяжело больному, который не чаял выздороветь, а теперь пошел на поправку.
Только вот красные безумные огоньки в ее глазах остались прежними - Айснахт хорошо видел их и сквозь маскировку. Ну что ж, для той миссии, что ей предстоит, это и к лучшему.
- Идите, графиня, - он выделил это слово. - Будьте готовы найти их, когда начнется сражение.
- Я найду их, господин Айснахт, - пообещала Шарлотта и покинула его кабинет танцующей походкой, с улыбкой, исполненной безумной радости.
Она летела, как на крыльях, не разбирая дороги. В одном из коридоров чуть не столкнулась с офицером. С невинным видом промолвив: "Ах, простите!", как бы невзначай коснулась руками его груди, отстраняясь. Да, верно, это тот самый, что совсем недавно едва не стал ее жертвой.  Можно было бы и теперь закончить... Но ею владела сейчас только одна мысль, затмевая даже то, что всегда было способом ее существования. И она не без сожаления проводила офицера взглядом, покидая правительственный дворец.

Айснахт задумал  очередную интригу. Как-то не верится в его сочувствие к Шарлотте Брэй, да и вряд ли он рассчитывает, что она сможет уничтожить короля, герцога и  своих родственников.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Да, в великодушие Айснахта не особо верится. Но жизнь иногда делает такие крутые повороты, Шарлотта напакостить ещё успеет! Спасибо, эрэа Артанис!

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, большое спасибо вам! :-* :-* :-*

Глава 13
А для Хьюлама Ирветта новая встреча с Шарлоттой стала окончательным подтверждением его догадок. В своей радости она была еще страшнее, чем когда готовилась убивать. Он не знал, куда направляется женщина, но нетрудно было понять, что она представляет смертельную опасность для всех. Офицер отстранился с вежливым поклоном, пропуская ее, и лишь потом осознал, что схватился непроизвольно за рукоять пистолета. Нет, это, конечно, не выход! Даже убей он ее, вряд ли это помогло бы что-то исправить. Но остановить ее необходимо. Да и в ней ли одной дело? Ирветт был среди тех, кто встречал гостей, прилетевших на черных драконах. Там была целая армия - как на подбор, суровые молчаливые люди без всяких знаков отличия. Их предводители немедленно исчезли куда-то, но и без них  разговорить остальных было не легче, чем заставить камни этого дворца открыть свои тайны.
На асторцев прибытие подкрепления произвело поистине магическое действие. Как только они убедились, что те не собираются с ними сражаться, жители Фрайштадта тотчас прониклись к ним глубочайшим восхищением, видя в пришельцах едва ли не посланцев свыше, призванных спасти Свободную Республику. И добро бы так думало лишь ополчение, собравшееся на площади; но Ирветт видел, что на неизвестных возлагают надежды также многие солдаты и офицеры. Политик, вероятно, сказал бы - неважно, что именно повышает боевой дух армии, главное, чтобы она снова поверила в близость победы. Но Ирветт понимал, что лекарство способно оказаться хуже самой болезни. Все, что он видел и слышал в последние дни, собралось в единую картину, как собранная из разноцветных кусочков стекла мозаика. И безумная радость женщины-вампира, которой позволено беспрепятственно убивать людей прямо во дворце, окончательно показала, к чему пришла Свободная Республика. И что будет, если победят ее защитники.
Голова его кипела, как колдовской котел, в котором варятся самые загадочные и опасные зелья. В ней стремительно проносились сотни разнообразных мыслей, планов и желаний, большинство из которых достойны были разве что мальчишки, только вчера покинувшего родительский дом, а никак не опытного асторского офицера. Но не с кем было Ирветту советоваться, никто не заслуживал доверия настолько, чтобы помочь ему принять решение. Оставалось полагаться лишь на себя. Закрывшись один в своей комнате, задернув шторы и не зажигая свечей или магических ламп, он долго лежал на незастеленной кровати, как был, в мундире - кто из сослуживцев увидел бы сейчас Хьюлама Ирветта, во всех случаях жизни трепетно заботящегося о своем внешнем виде, не поверил бы. Но сейчас он был слишком погружен в свои размышления, чтобы беспокоиться, что мундир может помяться, а волосы - выпрямиться и запутаться.
За окном уже темнело, и на площади вспыхнули тысячи факелов, возвещая начало вылазки. Ополчение двинулось к Северным Воротам, как гигантская многоглазая змея. От множества факелов стало светло, точно днем. Лишь тогда Ирветт очнулся от размышлений. Он вместе с половиной дворцовой гвардии оставался во дворце. Теперь это играло ему на руку. Он все-таки решил, что делать. Правда, его идея была совершенно безрассудной, ее скорее могли бы оценить безумные вальхийцы, нежели осторожные и предусмотрительные асторцы, во всех случаях стремящиеся остаться в живых. Но прочие варианты были еще менее выполнимы.
И вот он с самым беззаботным видом, и даже мурлыча вполголоса популярную легкомысленную песенку, поднялся на главную башню дворца. С нее виден был весь Фрайштадт. Днем можно было полюбоваться, как лежат под твоими ногами все Семь Холмов, спускающиеся на юге в море, отливающее в тихую погоду сапфиром и аквамарином, а в шторм - черное и гневное. Ирветт любил смотреть отсюда. Но сейчас он пришел за за этим. В небольшой комнате на самом верху башни располагалась его цель.
По узкой площадке, огороженной железными перилами, прохаживались двое часовых. Услышав шаги, оба схватились за пистолеты, но не стреляли - выучка у них была отменная, недаром сюда ставили только офицеров, причем лучших. Ирветт знал их, но все же они не расслаблялись: слишком важно для Астора было то, что они охраняли.
- Пароль! - потребовал старший из часовых.
- Осень и рассвет, - произнес Ирветт последний из паролей, сочиняемых едва ли не каждый вечер лично господином правителем.
Часовые опустили оружие.
- Вам что-нибудь велено передать нам, капитан?
- Правитель велел вам обоим идти на вылазку вместе с ополчением, - как ни в чем не бывало ответил Ирветт. - Идите, я останусь вместо вас, пока не пришлют смену.
- Правитель велел... но... Впрочем, у него в последнее время круглый год Месяц Барана! - старший из часовых махнул рукой. - Ну что ж, пойдем защищать Свободную Республику, будь она неладна! Держите ключ, - он перекинул Ирветту золотую цепь с висящим на ней массивным ключом.
- Благодарю, - Ирветт проводил их очаровательной улыбкой.
Ключ охране полагалось хранить для ученых, приходивших работать с тем, что хранилось за дверью. Никто из них не пользовался таким доверием правителя, чтобы позволить им приближаться к этому предмету по своей воле. Хотя, между прочим, именно ученые изобрели совсем недавно то, что сильно упростило жизнь асторским военным. А теперь вот Ирветту.
Он открыл дверь и оказался в маленькой комнате со сводчатым круглым потолком, залитой мягким светом. В ней почти не было мебели, лишь большой мраморный стол, на котором мерцала и переливалась всеми цветами хрустальная сфера размером с большую тыкву. Она напоминала модель одной из планет, наблюдаемых астрономами, но, в отличие от них, ее поверхность не оставалась в покое и двух мгновений, постоянно перемещалась. В ней то закручивались разноцветные смерчи, то рассыпались искры и проносились стремительные вихри. Сейчас все плотнее становились красные сгустки, порой рассекаемые, точно мечами, пронзительными синими и фиолетовыми молниями. Этого и следовало ожидать, ведь в настоящее время все драконы Астора были подняты для налета на лагерь вальхийцев, и управляющие ими маги задали команду на агрессию.
Перед Ирветтом стояла Большая Радужная Сфера, командовавшая всеми драконами Фрайштадта. Она была создана асторскими магами не так уж давно, и сильно упростила им задачу. Прежде каждым драконом управляли при помощи индивидуальной сферы, которую приходилось настраивать каждый раз. Так и сейчас делали лорийцы и жители прочих стран. Однако асторцы, с их желанием все упростить и обобщить, объединили их в одну - и теперь все драконье войско действовало так слитно и сплоченно, будто единый многоголовый зверь. Никому прежде не удавалось такого добиться. Каждая магическая команда действовала на всех драконов сразу. До сих пор это приносило асторской армии отличные результаты. Поэтому и пришельцы перед боем перенаправили энергетические потоки своих драконов в Сферу, для лучших совместных действий. Правда, у Большой Сферы были и свои недостатки. Например, излишняя чувствительность - малейшие изменения в температуре воздуха или освещении меняли весь смысл заложенного внушения и могли привести к непредсказуемым результатам.
Это и нужно было Ирветту. Он поставил рядом со Сферой пылающий алым магический светильник. Потом включил на всю мощность уже имеющиеся в комнате, так что свет из мягкого стал слепящим. Сфера немедленно отреагировала на его вмешательство - красные вихри, означавшие агрессию, заполонили почти все пространство, не оставляя места проблескам прочих цветов. Они роились в стремительном беспорядке, сталкивались и разлетались, перекручивались в ожесточенном противостоянии, разрывали друг друга на клочки и снова сливались, так что глазу трудно было уследить за ними. Внутри Сферы шел ожесточенный, хоть и беззвучный, бой. Ирветт злорадно усмехнулся, представляя, какие команды Сфера сейчас отдает ледяным драконам. Потом, как ни в чем не бывало, вышел из комнаты и принялся наблюдать за морем огней внизу - ночь и большое расстояние не позволяли разглядеть ничего другого.

Какую интересную штуковину придумали асторские  ученые! Вот она  и пригодилась! Ирветт  весьма сообразителен и, пожалуй даже, мудр. Победа такой ценой хуже поражения. Члены Тайного совета никого не пощадят. ;-v
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Да, эрэа Артанис - ведь, по сути, Ирветт в систему управления вирус запустил! Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, и остальные читатели, если таковые есть - огромное спасибо вам! :-* :-* :-*
Да, Ирветт сумел придти к правильным выводам. Недаром он не понаслышке знаком с обратной стороной асторской политики, да и с их государственными тайнами тоже.

Вальхийская армия не ожидала нападения в эту ночь. Только накануне они снова сделали налет на Фрайштадт, и, хоть и были, в конце концов, отбиты, сумели проникнут дольше обычного. Южная окраина города теперь полностью контролировалась ими. Правда, неизвестно откуда взявшиеся черные драконы могли осложнить обстановку. Но ни вальхийский король, ни герцог Брайтштернский и другие военачальники не ожидали нападения в ту же ночь. Они предполагали, что жителям Фрайштадта все же удалось известить провинциальные армии, и те пришли на помощь. Даже им, знающим о существовании Тайного Совета, трудно было представить все его могущество и дисциплину, железной цепью связывающую все страны, куда он протягивал свои цепкие руки.
Кетрену разбудил рев драконов. Огромные крылатые ящеры, как видно, чувствовали нечто, пока недоступное людям. Выглянув из палатки, она увидела, как Златорогий и Гроза роют землю огромными когтями, хлопают крыльями и протяжно трубят, вытянув шеи. Того и гляди, забудут о магически вложенных в их сознание командах и взлетят сами, никем не управляемые...
А в следующий миг Кетрена и сама почувствовала обостренным восприятием оборотня еще неразличимый людям свист воздуха, прорезаемого огромными крыльями, заунывный и зловещий, как вой кладбищенского пса-призрака. А чуть позже и земля задрожала от топота тысяч ног.
- Георг! - крикнула она. - Асторцы напали!
- Иду! - герцог проснулся позже ее, но собраться успел в мгновение ока. Тем временем уже набегали солдаты и офицеры, поднятые волнением драконов и еще не понимающие, что происходит. Половина из них не успели даже одеться, и вооружены были кое-как. Асторцам не вполне удалось застать их врасплох, но все же преимущество было за ними.
- Кетрена, со мной! - приказал герцог Брайтштернский, помогая жене пристегнуться ремнем к упряжи на Златорогом. - В этом сражении я не оставлю Вас одну, понятно? Защищайте короля! - это относилось к группе охранников, собравшихся с обнаженными шпагами у королевской палатки.
Кетрена взглянула в глаза мужа, подсвеченные огнем факелов, и не осмелилась возразить. Надо было что-то сказать, но слова, как назло, не шли, и она отвернулась, проверяя, в порядке ли пистолеты в седельных сумках и достаточно ли пороха.
И вот туча, чернее самой непроглядной ночи, надвинулась, закрывая звезды. И Кетрена сначала почувствовала мертвящий холод, а потом уже увидела, как совсем рядом ледяной дракон выдохнул облако морозного пара, серебристо-белое в ночной темноте - красивое, но смертельно опасное зрелище. А в следующий миг Златорогий стремительно взмыл вверх, поднимая настоящую бурю взмахами огромных крыльев. Внизу еще ярче вспыхнули факелы, освещая готовящуюся к бою вальхийскую армию. Но вскоре герцогу и герцогине Брайтштернским некогда стало оглядываться по сторонам - кругом были враги, и им оставалось только отбивать упорные атаки асторцев, выискивая по вспышкам пламени своих драконов и приходя им на помощь, если это было необходимо.
Йон АрКхан чувствовал себя в своей стихии, управляя вожаком драконьей стаи. Наконец-то кончилось время интриг и перешептываний, столь любимых Айснахтом, настает время драконов и боевой магии! Потомок первого убийцы давно об этом мечтал. Он выиграет это сражение, отомстит проклятым борейцам, или вальхийцам, какая разница! Теперь-то все убедятся, на что он способен, даже Айснахт!
Сейчас он избавился от своей старческой маскировки и стал тем, кем чувствовал себя постоянно - сильным, опытным воином, словно слившимся с драконом. Даже пламя, выдыхаемое вальхийскими драконами, не пугало его, как других членов Тайного Совета. Его дракон был самым быстрым и ловким из всего войска, и всякий раз  уходил из-под обстрела вовремя. Зато почти каждый его выдох превращал очередного противника в ледяную глыбу.
Вот впереди светлым сполохом блеснул огромный золотой дракон. Ага, вот и предводитель вальхийцев или борейцев, пусть их Айснахт разбирает! Если его убить, сражение будет выиграно, во всяком случае в воздухе. АрКхан скомандовал резкий поворот, но его дракон вдруг неожиданно нырнул вниз, выровнявшись у самой земли. Там тоже кипел бой, и шальная пуля с глухим стуком вошла в грудь АрКхана.
- Что ты делаешь, дурацкая ящерица?! - завопил он в растерянности. - Вверх, я сказал! Вверх, вверх, безмозглая тварь!
Однако дракон вдруг повернул к нему голову и злобно клацнул шестью рядами зубов длиной в локоть. Хорошо еще, что негибкая шея не позволяла дотянуться до всадника, однако такого безумного блеска не появлялось в глазах еще ни одной из этих полностью контролируемых человеком тварей. АрКхан растерянно оглянулся по сторонам, и увидел, что и с остальными ледяными драконами творится что-то невообразимое. Они, разом выйдя из управления, метались из стороны в сторону, не подчиняясь никаким командам. Сбрасывали своих всадников, обрывали упряжь,  выдыхали ледяные облака во все стороны, не обращая внимания, находится ли там противник. Да для них уже и не осталось противника - или, скорее, ими были все вокруг. Двое драконов сцепились не на жизнь, а на смерть, грызли друг друга и били крыльями, хотя от рождения им строго-настрого запрещено было магами-дрессировщиками вступать в ближний бой даже в сражении. Потом оба камнем рухнули вниз и больше не шевелились. Иные, выйдя из-под контроля, вовсе ничего не понимали, кружились, как безумные, или устремлялись вниз и разбивались вместе с управлявшими ими. Редко кому удавалось, сбросив людей, улететь прочь.
АрКхан с огромным трудом заставил своего дракона повиноваться и лететь ровно. Но на это понадобилась вся его магическая сила, нечего было и думать заменить собой Радужную Сферу, которая, как ему стало ясно, перестала действовать или вовсе погибла. Больше никому не удавалось справиться с драконом. А проклятые борейцы-вальхийцы, как назло, теперь поднялись выше и наблюдали сверху за обезумевшими асторскими драконами. АрКхану показалось, что он слышит злорадный хохот, хотя на самом деле ничего нельзя было различить в реве множества драконьих глоток, испуганных криках людей и доносящихся снизу звуках выстрелов. Но он уверен был, что враги смеялись - над ним! Над Свободной Республикой! Не думая больше ни о чем, АрКхан запредельным усилием воли направил дракона вперед и вверх, прямо к сверкающему золотому гиганту.
- Смотрите! - донесся до него испуганный женский крик.
Золотой дракон стремительно развернулся с грацией и быстротой, немыслимой для такого огромного существа. Размахнувшись крылом, как человек заносит руку для пощечины, он ударил приближающегося черного как раз в тот миг, когда тот собирался выдохнуть ледяное облако. Воздушная волна была такой силы, что черного дракона отшвырнуло далеко в сторону, как щепку. Он столкнулся с другим, потерявшим управление и бессмысленно болтающимся в воздухе, как детский бумажный змей. От сильного рывка разорвался с громким треском ремень, удерживающий АрКхана в седле. Он не успел удержаться ни за что. Второй черный дракон тоже взмахнул крылом, отмахиваясь от неожиданного налетчика, и сбросил его вниз.
"Проклятые борейцы! Им все-таки удалось сбросить меня с дракона... снова!" - успел еще подумать Йон АрКхан. В следующий миг струя огня, выпущенная одним из вальхийских драконов, спешащих на помощь своему предводителю, догнала его и испепелила в воздухе. А ледяные драконы еще долго истребляли друг друга. Вальхийцам тут нечего было делать, и вскоре после гибели АрКхана они спустились на землю - там сейчас кипела ожесточенная битва.

Спасибо, эрэа Артанис! Ну, теперь ждём , чем закончится битва на земле! Очень ждём!

Действия Ирветта  вывели асторских драконов из строя. Что же теперь?
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!  :) Бой  в воздухе очень яркий  получился.

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю за прочтение и за комментарий! :-* :-* :-*

Застать вальхийскую армию врасплох не удалось - Марфельд понял это сразу. Мысленно выругал неуклюжих ополченцев, топающих, как стадо лосей. Да и идти они собирались напролом, как осенние лоси, забыв о каком-либо строе. Вся надежда была на приезжих наемников - эти и в бой шли такие же суровые и невозмутимые, как всегда, - и еще на солдат фрайштадтского гарнизона, но их было гораздо меньше. Что и говорить, Айснахт дал ему армию не для победы! Марфельд страшно усмехался при этой мысли. Ничего, он сумеет победить и с такой.
Впереди выстроилась сотня "серых мундиров" - наемников Тайного Совета, закаленных в боях. Им предстояла особая задача. За их спинами скрывалась фигура, с головы до ног укутанная в черный плащ.
- Вы проложите дорогу госпоже Брэй до центра лагеря и дальше, пока она не найдет тех, кто ей нужен, - сказал Марфельд.
Никто из Серых Мундиров не проронил ни слова. Они знали свое дело, умели и убивать, и умирать, эти дрессированные псы войны. Под их прикрытием Шарлотта спустилась с последнего из семи холмов Фрайштадта в лежащую внизу долину, навстречу поднятой по тревоге вальхийской армии.
Что происходило дальше, она помнила смутно. Бешеный ритм кровавой карусели, лязг оружия и грохот выстрелов, стоны умирающих, по чьим телам проходили наемники, и новые партнеры вступали в кадриль со смертью, чтобы повторить ту же судьбу. Серые Мундиры тоже падали мертвыми, и их число изрядно поредело, но какое дело было до них Шарлотте?! Она упивалась битвой, черпая силу в крови убитых, щедро льющейся повсюду. Ей казалось, что еще никогда она не была так счастлива, как сейчас. Вгрызаясь в горло очередному противнику, она наслаждалась его густой горячей кровью сильнее, чем всеми мужчинами, бывшими у нее в прошлом. Лишь одна мысль мешала ей, продолжая сидеть занозой: не те. Это не они. Ее прислали не за ними. И она бросала недобитых врагов, чтобы те, вставая низшими вампирами, продолжали ее дело, сея смерть и разрушение. А Шарлотта шла дальше, навстречу новым врагам, а вернее - жертвам. Те пытались защищаться, следовало отдать им должное. Несколько раз она скорее угадывала, чем чувствовала, как в нее вонзаются штыки или ножи, как ударяются о ее тело пули.  Оружие смертных не могло причинить ей вред, однако она все равно преследовала и жестоко расправлялась со смельчаками. Она, Шарлотта Брэй, не потерпит, чтобы кому-то сходило безнаказанным покушение на нее! В эту ночь она покончит со всеми своими врагами!
Кровь убитых и впрямь придавала ей сил, даже более того - принимая жизненную силу сражающихся и гибнущих людей, она была уже так переполнена ею, что светилась в темноте,  подобно мифическим ангелам; вот только пятна крови на руках и лице портили впечатление. Но для тех, кто встречал ее в ту ночь, она поистине была ангелом смерти!
Но не во всех ее появление будило суеверный страх. Когда до меднокожих воинов, сражающихся на западном фланге, дошла весть о страшной женщине-убийце, Палящий Луч сразу понял, о ком идет речь. Достав обсидиановый кинжал, он повторил клятву отомстить убийце своего брата. Как только им удалось ненадолго оттеснить противника, он разыскал Черного Сокола.
- С твоего позволения или без него, я все равно найду Белую Змею, сказал он.
Вождь поглядел на горящего жаждой мести молодого воина. Хоть они и были ровесниками, но он очень рано привык отвечать за своих сверстников так, словно годился им в отцы...
- Твоих братьев я проводил в путь, приведший к гибели, - медленно проговорил он. - Ты должен вернуться. Красная Волчица ждет тебя.
Палящий Луч кивнул и скрылся в толпе вновь наседающих врагов, точно выдра в воде.
С одной стороны Шарлотта с сопровождающими ее наемниками прокладывала себе дорогу, точно крыса, вгрызающаяся в головку сыра, с другой Палящий Луч разыскивал ее, то пробивая себе путь силой, то проползая украдкой, с ловкостью, свойственной только воину меднокожих.
Бывшая графиня Брэй уже видела палатку, над которой развевался флаг Вальхии. Она нашла дорогу безошибочно - ее тянуло туда, словно магнитом,  хоть она и не отдавала себе отчета, что это приказ господина Айснахта ведет ее, точно дракона или другого зверя, получившего магическое внушение. Кто-то из ее врагов точно был там, а может, и двое. Но теперь добраться туда становилось все сложнее. Вальхийцы давно оправились от неожиданности и дрались, точно бешеные, да и асторцы им в этом не уступали. К тому же, в небе творилось теперь нечто невообразимое, драконы часто промахивались, поражая своим смертоносным оружием обе армии без разбора, и казалось, что идет дождь из огня и льда. И Шарлотта, вопреки всему, вздрагивала от ужаса, когда очередной сгусток пламени проносился совсем рядом с ней.
И вот в очередной раз она нырнула в какую-то канаву, прячась от чудом не зацепившего ее снопа искр. Она упала ничком, притворяясь мертвой, накрывшись плащом с головой. И вдруг кто-то с силой потянул ее вверх, заставляя подняться на ноги. А потом ее рану, о которой Шарлотта почти забыла в эту ночь, обожгло всепобеждающей болью. Если бы ее е держали, она снова рухнула бы, на сей раз уже по-настоящему, но чья-то рука удержала ее. Шарлотта с трудом разглядела сквозь выступившие на глазах слезы лицо меднокожего воина. Он приставил обсидиановый кинжал к ее груди, и она согнулась от нового приступа жгучей боли.
- Духи мести помогли Палящему Лучу найти тебя, - произнес он с гневом и презрением.
Шарлотта собрала последние силы и, вырвавшись из его хватки, с отчаянным визгом прыгнула на грудь воину, пытаясь вцепиться в горло; вся ее маскировка исчезла в этом миг, и она превратилась в иссохший живой скелет с лицом-черепом и потускневшими волосами. Такой ее за несколько недель сделала нанесенная им рана. Ее можно было принять за поднятый некромантом из могилы труп, вот только двигалась она слишком легко и быстро.
И все же Палящий Луч каким-то чудом успел в последний момент выставить вперед кинжал, и она налетела на него сама,  проталкивая в свое тело смертоносный обсидиан, как зверь, насаживающийся на рогатину в руках охотника. Лезвие острее железного вошло чуть левее первой раны. В самое сердце, если только оно еще было у Шарлотты Брэй. Ее яростный визг перешел в хрип, она схватилась за грудь, раздирая ее ногтями, и осела на землю, корчась от боли. Ей не хотелось умирать, даже теперь. Тем временем вокруг собрались люди. Не только вальхийцы и сайени - даже асторцы, видевшие это, в ужасе бросали оружие. И многие из тех, кто видел, что стало с красавицей Шарлоттой, начинали понимать, что происходит на самом деле, как несколько раньше понял Ирветт. Много было и таких, кто просто убегали, ни на кого не глядя. Их не осуждали - легче было бы выдержать десяток сражений, чем это ужасное зрелище. И те, что остались, не могли вымолвить ни слова.
Наконец, последняя судорога прошла по телу Шарлотта Брэй, и она затихла. Палящий Луч отвернулся и пошел прочь, ни на кого не глядя; люди расступились перед ним. Не сговариваясь, оставшиеся на том месте вальхийцы и асторцы засыпали отвратительный труп, выглядевший так, словно пролежал долгие годы, порохом и залили смолой из оказавшейся поблизости бочки. Кто-то принес факел, и вскоре на месте гибели лучшей ученицы господина Айснахта запылал огромный костер, навсегда уничтожая все, что от нее оставалось.
Но в восточной части лагеря вальхийцев бой еще продолжался.

Ну, хоть Шарлотту пришибли и то уже хорошо! Вот бы кто-нибудь Айснахта пришиб! Спасибо за продолжение, эрэа Артанис.

Наконец-то Палящий Луч  отомстил за  погубленного брата. Наконец-то смерть настигла Шарлотту!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю вас, как всегда! :-* :-* :-*
С Айснахтом сложнее, он так просто не подставится. Подождите пока, всему свое время.

Предоставив асторским драконам самим добивать друг друга в воздухе, вальхийцы спустились на землю и присоединились к сражающимся. И пора была это сделать - здесь, на восточном фланге, асторцам удалось сломить сопротивление защитников лагеря, и они теснили их шаг за шагом. Марфельд сосредоточился на своей цели с упорством вальхийского бойцового пса, не размыкающего мертвой хватки железных челюстей, пока в нем самом остается хоть капля жизни. Он шел в бой, чтобы победить, и ему все равно было, сколько его людей погибнет, равно как и вальхийцев, прежде чем удастся добраться до основных противников. Если только они еще живы... Марфельд поглядел на слабо колышущийся на ветру, пробитый пулей флаг над королевской палаткой. Было бы неприятно, если бы бывшая графиня опередила его. Нет, у нее, конечно, тоже если причины для мести, но он, Рудольф Марфельд, не отдаст своих врагов никому, тем более этой полумертвой развалине, которой все равно уже ничто не поможет.
Он шел впереди, и редкий из противников мог встретиться с ним взглядом, не то что поднять оружие. Сам Марфельд даже не вынимал шпагу из ножен; лишь его внутренняя сила, скрываемая обычно, сейчас окутывала невидимым панцирем, способным крушить каменные скалы, не то что податливую человеческую толпу. Это не была магия в привычном смысле слова, скорее - та сила, что делает человека магом, а вампиру позволяет быть повелителем чужих судеб, а не безмозглым кровопийцей. И он продвигался вперед, молчаливый и бесстрастный, как ожившая гранитная статуя, а за ним двигалась, точно влекомая на буксире, асторская армия.
Марфельд почти уже поравнялся с первой линией палаток, тесня отступающих вальхийцев, как вдруг увидел впереди женщину, одетую в черное. Она стояла, молитвенно сложив руки, и как будто ждала его.
- Господин Марфельд! - негромко позвала она. - Господин Марфельд, я ждала Вас!
Он постарался изобразить на своем лице радушную улыбку. Все-таки люди все примерно одинаковы, а женщины - и подавно. Все они боятся тех, кто сильнее, боятся и повинуются из страха, да еще внушают себе и другим, что им нравится жить как шавкам на задних лапках.
- София, неужели это действительно Вы? - мягко проговорил он. - Не могу поверить, что снова вижу Вас! Как вы здесь оказались?
Она шагнула ему навстречу, медленно и бесшумно, как лунатичка, и оглядела огромными синими глазами.
- Я пришла к Вам, господин Марфельд, - проговорила она усталым, безжизненным голосом. - Сделайте то, что хотели. Спаситель простит... - она покачнулась и упала на колени, прямо в серую пыль, перемешанную тысячами ног.
Марфельд мысленно проклял ее. Надо же ей было появиться именно сейчас, чтобы поставить его в неловкое положение перед всей армией! В спину ему уже начали упираться недоверчивые, испытующие взгляды. Более неподходящего времени трудно было найти.
- Эта женщина безумна, господа, - сказал он. - Я знал ее прежде совсем иной - она была моей соратницей и ученицей, но ее взяли в плен, и... Я боюсь даже думать, что с ней сделали. Пусть двое из вас присмотрят за несчастной, чтобы с ней не случилось ничего более. Быть может, ее еще удастся вылечить...
Он хотел обойти Софию стороной, и дал знак следующим за ним двум солдатам поднять ее. Женщина еще раз встретилась с ним глазами и печально покачала головой.
- Лучше сразу убейте меня, господин Марфельд! - бестрепетно произнесла она.
- Бедняжка, она сама не понимает, что говорит! - участливо промолвил он и указал на женщину, а затем на лагерь вальхийцев:
- Если они победят, такая же судьба, как у нее, постигнет ваших жен и матерей, дочерей и сестер! - объявил он асторцам. - Если они доводят до безумия своих соотечественниц, чего ждать от них побежденным врагам? - он вложил в свои слова магическое внушение собственного изобретения, и те, кто слышал его, словно воочию увидели на месте Софии своих родных, таких же безумных, не узнающих никого...
- Теперь вперед! - воскликнул Марфельд, видя, как они загораются гневом.
- Все, кто нужен, уже здесь! - прозвучало впереди.
Из-за палаток ему навстречу вышли люди - не более двух десятков, но Марфельд даже не обратил внимания на остальных, узнав герцога Брайтштернского и его жену-оборотня. Они, уже в который раз, стояли на его пути!
- Вы! - прорычал он, злобно усмехаясь. - И что же Вы делаете здесь, милорд, пока Ваш король и Ваша армия сражаются? Прячетесь в сторонке, надеясь, что Вас не найдут?
- Спросите об этом своих солдат и драконов, а также господина АрКхана! - презрительно ответил герцог, обнажая шпагу. - И к делу, господин Марфельд! Вы уже дважды сбегали от нас, в этот раз останетесь здесь!
Он чувствовал радость, наконец-то встретившись лицом к лицу с неуловимым Марфельдом. Хоть и понимал умом, что вампира нельзя убить на дуэли, обычной шпагой, но не мог и позволить, чтобы Марфельда остановил кто-нибудь, кроме него. К тому же, ему не раз уже приходилось оказываться в ситуациях, когда немыслимо было победить - но ему это удавалось. Так что герцог не поручился бы ни за что, почитаемое другими за непреложную истину. Кетрена, стоявшая рядом, испугалась за него, вся побледнела, дрожащими губами произнесла его имя.
Герцог поцеловал ее прежде, чем повернуться к противнику.
- Не волнуйтесь, любовь моя, все будет хорошо, - сказал он.
Марфельд впервые за все время сражения обнажил шпагу, и дуэль началась. Вокруг еще продолжалась битва, но ни вальхийцы, ни асторцы не смели мешать поединку своих предводителей.
Ни один из них больше не произносил ни слова. Между ними все было высказано; но тем красноречивее теперь говорили, скрещиваясь, их шпаги. Долгое время никто не мог взять верх. Может быть, герцог владел шпагой и лучше противника, не получившего настоящего дворянского воспитания, однако Марфельд не мог устать. Он не тратил усилий, чтобы отбивать удары, и шпага герцога несколько раз вонзалась в него, точно в пустоту. Но это его ничуть не беспокоило, а вот герцог Брайтштернский несколько раз лишь чудом избегал опасных ран.

Софию мне жаль!  Зря она так! Хотя её появление Марфельда поставило в неловкую ситуацию, разумеется, он тут же попытался  выжать из этого максимум  пользы.  Но тут еще герцог с женой появились. Драться с вампиром на дуэли рискованно,  но  Георг  на то и Георг.  Чем же  эта дуэль закончиться? Ведь и  герцог не так  прост!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Да, я тоже надеюсь, что Георг не так прост, но страшно за него и Катрену! Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Благодарю Вас, как всегда, эрэа Эйлин и эрэа Convollar! :-* :-* :-*

Герцог понимал, что времени у него не так много, скоро Марфельд вымотает его так, что он не сможет и шпаги поднять, и тогда уже прикончит, как барана. Но ему и в голову не приходило позвать кого-то на помощь, хотя вальхийские солдаты были здесь, рядом. Это был его враг, и никто посторонний не имел права становиться между ними. "Еще один удар... Нет, господин Марфельд, Вам просто необходимо было стать бессмертным и неуязвимым, иначе недолго бы Вы прожили! А вот это уже серьезнее..." - подумал он, в последний момент отбивая шпагу Марфельда, едва не вонзившуюся ему в бок.
Кетрена за его спиной страшно закричала, и уже готова была, забыв обо всем, превратиться в пантеру и броситься на Марфельда, но тут кто-то обхватил ее за плечи, что было сил. Женщина принялась бешено сопротивляться предполагаемому врагу, однако это оказался Редвин, сказавший ей на ухо:
- Держите себя в руках, кузина! Его Светлость сам решает, что делать, и даже Вам не скажет спасибо, если вмешаетесь. Идемте, я провожу Вас в палатку.
- Замолчите и оставьте меня в покое! - прошипела Кетрена в худших традициях "Речной птицы". - Я выцарапаю Вам глаза, если Вы попробуете меня увести от Георга!
- Герцогиня, Вам действительно не место здесь, - вмешался новый голос, и она узнала короля Карла; он со своей свитой не остался в стороне, когда другие сражались, и как раз успел, чтобы застать поединок своего министра с Марфельдом. - Послушайте меня, вернитесь в лагерь, там сейчас безопасно. Это приказ короля, если угодно!
Но Кетрена лишь окинула его свирепым взглядом. Она готова была уже, окончательно забыв обо всех правилах обращения с монархами, совершенно по-укрийски посоветовать королю, куда он может засунуть корону вместе со своими советами. Но как раз в этот момент ход дуэли, казалось, преломился. Марфельд, видимо, услышав приближение новых врагов, решил, что поединок пора заканчивать и перешел в наступление. Бесстрашно перехватив рукой шпагу ошеломленного герцога, бывший глава Чистых просто выдернул ее и с силой ударил ее эфесом в грудь противника, так что тот пошатнулся и упал. В рядах вальхийцев послышался крик, но самым громким стал вопль Кетрены. Она схватила последний, чудом уцелевший факел, выдернула его из земли с силой, которую придает лишь отчаяние, и сунула в руки Георгу, еще не успевшему подняться на ноги.
Герцог, совершенно безоружный, молча смотрел, как приближается к нему Марфельд, отчетливо видел довольную улыбку на его грубом бледном лице. Он не отводил глаз, глядя, как тот заносит над ним шпагу. Но в последний момент он успел схватить протянутый Кетреной факел - конечно же, одна лишь она могла придти к нему на помощь! - и взмахнул горящим, дымящимся факелом. Багровый всполох взметнулся вверх и выжег лицо Марфельда; тот с громким воплем упал на колени и рухнул наземь. Послышался жуткий запах, точно от паленой мертвечины.
- Мы победили! - хрипло воскликнула Кетрена, наконец, бросаясь к мужу, целуя и ощупывая его - вправду ли он невредим. - Георг, Вы убили его! Это значит, что мы выиграли сражение!
- Да, - усталым голосом ответил герцог, поднимаясь на ноги вместе в вцепившейся в него женой. - Сражение, но не войну.
Он обвел взглядом поле боя. Предрассветные сумерки уже посеребрили лежащую у моря долину, и в этом неверном свете уже можно стало отличить черные асторские мундиры от синих вальхийских, покрытую боевой раскраской кожу воинов сайени - от бледнолицых. Трудно было найти хоть одну ложбинку, один холмик или песчаную дюну, предвещающую близость берега, где не лежали бы вповалку трупы погибших. Но бой был окончен - последние из асторцев после смерти Марфельда сдались в плен. Этих "последних", впрочем, оказалась чуть ли не треть асторского войска и ополчения. Когда их, разоруженных, провели перед вальхийским королем, вперед вышел полковник с рукой на перевязи, в изорванном мундире - видимо, старший по званию среди выживших асторцев. Шатаясь, протянул руки навстречу.
- Ваше Величество, если так пойдет и дальше, Вы скоро возьмете и Фрайштадт! Прошу Вас, пощадите тогда хотя бы наши семьи, они ведь не воевали с Вами! Делайте что угодно с нами, но не трогайте женщин и детей...
- Побойтесь Спасителя, господа: кто же угрожает ваших женам и детям? - удивленно воскликнул Карл. - Хотя, чему же удивляться: тут не обошлось без господин из Тайного Совета. Представляю, что они о нас рассказывали! Что ж, значит, такие, как этот господин, - он указал на тело Марфельда, - внушают вам больше доверия?
Среди асторцев послышались перешептывания, потом тот же полковник ответил:
- Нет. Мы видели, как он погиб, а еще раньше видели Кровавую Женщину. Если Вы о них говорите, Ваше Величество, то не по пути нам с такими. Но все же обещайте, что пощадите наши семьи, а мы, если надо, пойдем с Вами в бой.
- Я думаю, им надо дать шанс, - заметил герцог Брайтштернский. - Асторцы на нашей стороне - отличный пример для остальных.
- Лишь бы не обманули, - покачал головой Редвин. - Слишком легко они меняют сторону.
Но ни король, ни министр, радуясь первой значительной победе, не были склонны опасаться пленных.
- Не беспокойтесь, господа: мы идем воевать не с вашим народом, а с несправедливыми правителями. Как только не станет Михаэля Хорегена и тех, кто стоит за ним, мы уйдем. Вы, может быть, первыми из асторцев восстали против Тайного Совета, и ваша страна не забудет, что вы для нее сделали!
Таким образом пленные повернули оружие против Тайного Совета. Теперь дорога на Фрайштадт была открыта, и вальхийцы с союзниками не собирались откладывать нападение. Кто знает, что мог придумать Айснахт, если дать ему время подготовиться!
Но перед тем, как выступить, сожгли труп Марфельда на том же месте, где несколькими часами ранее была сожжена бывшая графиня Брэй. Перед этим София долго стояла рядом с телом и молилась, а после отошла в сторону и молча стояла, скрестив руки на груди. Никто не знал, о чем она думала в тот момент.

Ну вот, уже никто и читать не хочет...

Тем временем господин Айснахт вместе с иностранными членами Тайного Совета действительно не теряли времени даром. Не так уж много его у них было, чтобы подготовиться к вторжению вальхийцев, но они успели кое-что предпринять. Трудно было предположить, что те нападут немедленно, даже если им удастся разбить армию Марфельда, однако Айснахт привык, что его враги не руководствуются ни малейшими доводами разума и, следовательно, от них можно ожидать чего угодно.
Он сидел один в кабинете, расположенном в подземной части дворца правителей, и напряженно вглядывался в стоящий перед ним усовершенствованный вариант Всевидящего Кристалла. Он показывал не то, что было в него заложено, но то, что в настоящий момент важно было его владельцу. Правда, еще оставались некоторые недоработки - чтобы увидеть нужное место,надо было в точности представить его. Поэтому Айснахт пока не мог с помощью кристалла увидеть, что делают короли и правители других государств, проникнуть в самые важные их тайны, так как не видел, куда нужно попасть. Но этот недостаток своего прибора он собирался доработать после победы. Пока же он был доволен им и так, оставаясь незримым свидетелем битвы.
Однако ее результат обескуражил главу Тайного Совета. Он не рассчитывал на победу асторцев, но вместе с тем и не ожидал, что те проиграют настолько бездарно. То, что произошло с драконьим войском, можно было объяснить только одним - вальхийские шпионы уже проникли сюда, в самое средоточие Свободной Республики, и сломали Радужную Сферу, одну из самых тщательно охраняемых тайн Астора! Однако, когда он велел проверить ее, у двери никого не было, а ключ лежал рядом, охранников же не удалось найти. Впрочем, дверь была тщательно заперта, а Сфера содержалась в полном порядке, если не считать, что у Тайного Совета не осталось ни одного дракона, которым можно было управлять через нее, С подобными случаями даже Айснахту еще не доводилось иметь дел; впечатление, что во дворце правителей хозяйничали невидимки. И впервые глава Тайного Совета задумался: а может быть, зря они слишком полагаются на свои изобретения, напрасно совершенствуют их, вместо того, чтобы оттачивать личное мастерство каждого из членов Тайного Совета, каждого подчиненного им мага? Спору нет, проще один раз создать артефакт и поручить ему определенную задачу, чем раз за разом действовать самим. Но разве то, что проще, обязательно лучше? Полагаться только на магические предметы - все равно что ходить на костылях при здоровых ногах: рано или поздно они откажут, и наверняка совсем не вовремя.
И еще в одном господин Айснахт вынужден был себе признаться: до сих пор ему куда проще было доверять магическим предметам больше, чем людям. Он не хотел полагаться ни на кого, обладающего собственной волей, не мог позволить, чтобы остальные возомнили, что могут превзойти его. А тай и было бы, почувствуй они себя незаменимыми. Ну что ж, он еще сумеет начать сначала, учтя прежние ошибки! Он, Роман Айснахт, еще не приросший к своему креслу доисторический монстр, пораженный инерцией мышления, каким мнят его иные, тот же Марфельд.
Не без злорадства увидел Айснахт гибель своего соперника. Тот сам был виноват. Такова судьба всех выскочек: пытался в одиночку выиграть сражение, а недооценил одного-единственного врага. Если оторвать голову, нечем о карьере будет думать. А ведь Марфельд был бы жив, если бы выполнил его приказ в точности, вовремя отступив. Счел себя умнее главы Тайного Совета и сильнее вальхийского министра - что ж, туда и дорога. Если бы он хотя бы сумел забрать противника с собой или добился перевесе в ходе войны - было бы совсем хорошо.
И бывшая графиня Брэй так и не добилась своей цели, без толку погибла от рук мальчишки-меднокожего, даже не увидев лиц тех, кого должна была убить. Да еще при таких обстоятельствах, что только последние идиоты не догадаются, какие силы стоят за Свободной Республикой. И вот результат - в асторской армии появились изменники! Они уже готовы воевать за своих новых хозяев... И не приходится сомневаться, что в скором времени те, воодушевленные своей победой, будут здесь. Что ж, Айснахт рассчитывал устроить им достойный прием.
Вальхийцы и сами предполагали, что захватить дворец правителей будет не так просто, но предусмотреть всех ловушек не смог бы никто. Их драконы, выстроившись ровными рядами, подлетали к главному логову противника. Все яснее вырисовывались причудливые контуры здания на фоне розовеющего неба - фасад с колоннами и арками, башни с остроконечными шпилями по бокам - некая смесь марионского Сената с лорийским рыцарским замком, в знак того, что Свободная Республика считает себя преемником каждого из великих государств прошлого. Башни росли, заполняя собой все небо - приближались.
И вдруг передний ряд драконов швырнуло вперед, будто притянутых магнитом небывалых размеров. Видно было, как напрасно пытаются освободиться люди, сидящие на них верхом. Потом крыша дворца притянула их, и они исчезли. Никто так и не понял, что произошло: были ли они испепелены в одно мгновение, или же провалились в никуда...
Следующий ряд едва успел свернуть в сторону. Златорогий опасно накренился вправо, как корабль в бурю, и Кетрена почувствовала, как натянулись ремни упряжи. От ужаса перехватило дыхание, как будто вернулся ее былой страх высоты, но она тут же почувствовала, как обхватили ее горячие руки Георга, и, повернув голову, встретилась с ним взглядом.
- Не бойтесь, любовь моя. Я Вас не отпущу, - пообещал герцог. И, повернув дракона, прокричал остальным: - Снижаемся! Ближе не подлетать! Атакуем с земли!
Вскоре вся вальхийская армия была уже у ворот дворца. Отряд, выступивший им навстречу, был вооружен не в пример лучше ополченцев, но было их не так уж много, ведь половина гвардии была брошена в бой. Дрались они умело и отчаянно - этим людям было что терять с падением Астора.
Кетрене очень хотелось бы превратиться в пантеру и присоединиться к сражающимся, как она привыкла, однако Георг в этот раз почему-то не хотел отпускать ее от себя, и она следовала за ним, лишь раз или два зацепив кинжалом тех, кто пытался напасть на него.
По сравнению с битвой за лагерь это была просто короткая стычка, хотя и она, несомненно, для кого-то стала роковой. Но вот вход в "святая святых" Свободной Республики был открыт. Но почему-то все чувствовали себя так, словно это лишь начало опасного пути.

Вот я тоже чувствую, что это начало очень опасного пути! Спасибо за продолжение, эрэа Артанис.

Эрэа Convollar, большое спасибо! :-* :-* :-*

За выломанными парадными дверями не было никого. И это не успокаивало вальхийцев, скорее наоборот, будило неясную тревогу. Потому что непонятно было, где затаились хозяева этого дворца, и чего от них ожидать.
А между тем, вокруг все выглядело так, будто жизнь кипела здесь еще минуту назад. Залы и коридоры, облицованные белым мрамором, были пусты, но по-прежнему ярко освещены, а все двери открыты, точно приглашая незваных гостей войти. И тем не менее, герцог Брайтштернский вел авангард вальхийской армии с осторожностью кота, пробравшегося в подвал, кишащий самыми свирепыми и опасными крысами. Он ни на мгновение не отпускал руку Кетрены, сознавая, что, лишь пока он спокоен за ее судьбу, может распоряжаться другими, вверенными его руководству.
Людям было велено не сворачивать в сторону на переходе, и ни в коем случае не касаться никаких предметов. Это было непросто - в иных залах встречались настоящие драгоценности, и у многих солдат, которым все, что стоило больше их жалованья, казалось заоблачным состоянием, разбегались глаза. Но, стоило одному из них протянуть руку к тяжелому литому канделябру из чистого золота, как тот превратился в  черную змею и вцепился в руку несчастному. Тот упал, забившись в судорогах. Змея, угрожающе шипя, поползла навстречу идущим вальхийцам, но Редвин, не теряя времени, прострелил ей голову, и она вытянулась, как брошенная веревка, и тут же исчезла, как будто мраморный пол всосал ее. Вот только ее укус был самым настоящим, и пострадавший умер через несколько минут.
После этого уже никому не хотелось протягивать руки даже к самым заманчивым драгоценностям.Страх оказался убедительнее всех приказов.
Но Тайный Совет успел подготовить и другие ловушки. Очередной коридор привел вальхийцев в большой круглый зал, из которого вели четыре совершенно одинаковые двери. Хуже всего - они постоянно перемещались, как стрелки на часах, и невозможно было даже определить, в какую дверь они вошли, не говоря уж о том, чтобы выбрать дальнейшее направление. И, пока они осматривались, начало происходить нечто...
Герцогу Брайтштернскому показалось, что он спит и видит сон. Потому что в одну из дверей - он так и не понял, в какую, - проскользнула... Кетрена! Но такая, какой прежде не являлась ему и во сне - слишком уж это не вязалось с ее обычным обликом и поведением. Одетая в одну лишь полупрозрачную накидку всех оттенков розового и алого, как перья фламинго, так что ее грудь и плечи были наполовину открыты, да и все остальное нетрудно было разглядеть. В ее черных косах, извивающихся на плечах, точно змеи, цвели живые розы, а на губах застыла улыбка, показавшаяся герцогу неестественной. И все же он не мог отвести взгляд. Она была сейчас гораздо красивее и женственнее, чем когда-либо на его памяти. Точно завороженный, герцог следил, как она танцует перед ним какой-то странный танец, извиваясь всем телом. И постепенно она освобождалась, танцуя, от своего странного одеяния, пока не осталась совершенно обнаженной, но ни разу с ее губ не сошла та неестественная улыбка.
Закончив танцевать, она сделала несколько шагов ему навстречу, и вдруг опустилась на колени, призывно разводя руками, откинула голову, будто и лицо ее не нужно было видеть, а одну лишь грудь - белоснежную, многозначительно вздрагивающую, мягче и полнее, чем было прежде.
И она заговорила - или, скорее, пропела, не стирая с лица улыбку:
- Я жду Вас, мой господин! Что же Вы медлите, или не узнаете ту, что всегда готова Вам служить? Придите ко мне, и я сумею сделать Вас счастливым...
Но он ответил, сперва медленно, как будто не узнавал собственный голос, затем все более уверенно, так что иные из собравшихся удивленно оглянулись:
- Если Вы попытаетесь еще обмануть меня, потрудитесь запомнить, какова на самом деле та, кого я люблю, а не в вашем убогом воображении! Она никогда не унижалась передо мной, точно собака или рабыня, и никогда не называла, - в его голосе послышалось презрение, - господином!
- Прекрасно сказано, Георг! - послышался совсем рядом голос другой, настоящей Кетрены. - А я как раз заметила, что на моей памяти Вы никогда не были так бесстыдны, и не одевались как оперетточный артист. А фальшивые драгоценности и жемчужное ожерелье - о, Спаситель! - она рассмеялась, еще не вполне сознавая, как и герцог, что кругом полно людей, иначе бы не говорили так откровенно.
Не всем из них, однако же, было так легко сбросить наваждение. Многие из солдат и офицеров все еще продолжали смотреть туда, где герцог с женой уже ничего не видели. Не все отозвались, когда их звали. Увлекшиеся фальшивыми видениями шептали что-то, но в их голосах не было несогласия с теми, кто из призывал - они смотрели и разговаривали с людьми, которые на самом деле были далеко отсюда, а возможно, и вовсе были всего лишь игрой воображения. Вот несколько человек двинулись навстречу тому, что явилось им, каждому - свое. В следующий миг на них упала натянутая под потолком сеть, из волокон такой толщины, что могла бы выдержать пару акул, и утянула вверх, сквозь потолок. Послышался громкий крик.
- Мы найдем ту комнату, куда их затянуло, и освободим, если они еще живы! - пообещал герцог Брайтштернский. - Сейчас же выходим, в любую из дверей, и ищем лестницу, первую попавшуюся, лишь бы вела наверх.
- Милорд, этого нельзя делать, - возразил Редвин. Он один нисколько не выглядел сбитым с толку, и Кетрена задумалась, а могли ли ему вообще кого-то показать видения этого зала. - Нам нужно не наверх, а в главный зал, или где там ждут наши враги. Тем, кто позволил себя обмануть, уже не помочь. Лучшее, что мы можем - это не попасть в ловушку сами.
Герцог не отрывал ненавидящего взгляда от сети, вновь качающейся под потолком, точно чудовищная паутина. Сейчас ему пришлось напомнить себе, что он отвечает не только за себя, но и за армию. Но, наконец, он произнес:
- Вы правы, Редвин. Идемте отсюда! Но какой выход, по-вашему, правильный?

Вот, так я и знала! От тайного совета можно ожидать любой пакости! Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Победить на поле брани  еще не все.  Айснахт мастер на всякие подлости  пакости! ;-v От Тайного совета  можно ждать чего  угодно дурного! Надеюсь, что наши  герои  сумеют  не попасть в ловушки.  Георг и Кетрена слишком хорошо понимают друг друга, чтобы  их могла обмануть фальшивка, а  вот  некоторым не повезло. Зато Редвина кажется даже  краешком не задело.
Спасибо за продолжение эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин и другие читатели, которых нет, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
Он мог бы на это заметить, что всего лишь защищает свой дом. Разве он не имеет на это права?

Да, "усовершенствованный" вариант друг друга их не привлек.
На него и вампирские воздействия практически не действуют. Все-таки бывает полезно, если у тебя эмоциональный уровень как у памятника Дзержинскому...

- Я могу вам помочь, господа, - ответил неожиданно вошедший в зал человек в мундире асторского офицера.
- Кто Вы? - спросил герцог, хватаясь за шпагу, но тут же узнал его: - Капитан Ирветт? Ведь это Вы сопровождали нас во время той... ночной прогулки! - произнес он таким тоном, словно для него нападение чудовищного заколдованного зверя было привычным атрибутом ночных прогулок.
- О, я вижу, Вы узнали меня, Ваша Светлость, - асторец церемонно поклонился. - Тем лучше! Пожалуй, я мог бы показать вам дорогу. Я знаю некоторые из ловушек, приготовленных для вашей армии, точно для кабанов или лосей.
- Откуда мы знаем, можно ли верить Вам? Вдруг как раз Вы собираетесь завести нас в ловушку? - недоверчиво спросил Редвин.
- Позвольте ему сказать, кузен, - вмешалась Кетрена. Ей не хотелось думать, что человек, сражавшийся плечом к плечу с ними, может предать. Хотя заманить врага в западню - даже и не предательство, но обмануть того, кто тебе доверяет, все равно подлость.
- Благодарю Вас, миледи, - отозвался Ирветт, отлично все расслышав. И снова обратился к герцогу: - Так вот, если вы доверитесь мне, я покажу вам короткую и менее защищенную дорогу к Главному Залу. Там сейчас правитель и те, кто остался ему предан. Из зала потайная дверь ведет к кабинету господина Айснахта. Если вы не хотите, чтобы он сбежал вместе с Тайным Советом, вам лучше поспешить.
- Стало быть, Вы знаете и о Тайном Совете, - сказал герцог Брайтштернский. - Тогда почему Вы здесь?
- Смотря какого ответа Вы ждете, милорд, - усмехнулся Ирветт. - Предположим, что я понял: - дни Свободной Республики сочтены, и решил вовремя принять сторону победителей. Не я первый, не я последний, - он взглянул на бывших асторских пленников.
- Для принятия стороны победителя Вы посторонились, капитан Ирветт, - ответил герцог, догадываясь, что асторец, как и прежде, недоговаривает. - Пока что Вы пришли на помощь узникам этого зала, не знающим дальнейшей дороги.
- Раз уж я здесь, мне выгодно помочь вам, - Ирветт внимательно осмотрел вращающиеся двери, наконец, выбрал одну - трудно сказать, какими признаками он при этом руководствовался. Достав кусок мела, отметил ее. - Да, я думаю, эта менее опасна.
Он открыл дверь, осторожно выглянул, и тотчас захлопнул ее: из стен, с потолка молниеносно ударил стальной ливень. Сотни, нет - тысячи острейших кинжалов с оглушительным стуком и лязгом падали на пол, впивались в швы между мраморными плитами, ударялись о стены. Некоторые вонзились и в дверь, едва не просаживая крепкое дерево насквозь - такова была сила удара. Ирветт не скрылся вовремя, и ему в плечо вонзился один из кинжалов, рикошетом отлетевший от стены. Рана не казалась опасной, но кровь хлынула из нее ручьем...
- Спаситель, помоги людям твоим!
София научилась лечить раны; будучи вместо лекаря при вальхийской армии, она находила успокоение в помощи раненым, которым было еще больнее, чем ей. Случалось что, погруженная в эту кровавую, грязную, но и необходимую работу, она отвлекалась от собственных несчастий. И пела раненым священные гимны, не спрашивая, единоверцы они или еретики. Для нее все раненые были одинаковы, и сами они любили слушать ее пение, независимо от веры.
Вот и сейчас она умело и сноровисто обнажила руку Ирветта и припала губами к ране, отсасывая кровь.
- Как, миледи, неужели и Вы вампир? - слабо улыбнулся он. - Впрочем, я не имею ничего против, если такая прекрасная девушка выпьет мою кровь, поверьте!
- Я всего лишь боялась, что кинжал окажется отравлен! - с негодованием воскликнула София, сплюнув кровь и вздрагивая от самого слова "вампир". Наконец, сочтя, что уже достаточно, она принялась перевязывать рану, однако Ирветт остановил ее, взяв руку девушки своей здоровой.
- А Вы сами не боялись отравиться, миледи...
- София Бауэр, и Вы можете обращаться ко мне "госпожа", ведь я не дворянка, - ответила она. - И я не думала о себе...
В этот момент рядом послышался хохот солдата, услышавшего ее слова:
- Точно, госпожа София никогда не думает о себе: давеча моего брата ранили, она и вытащили его с поля боя, а вокруг драконы летают, асторцы ломятся, как бараны, а ей хоть бы что! И со многими было так же, многие из наших обязаны ей жизнью, господин офицер!
Послышались одобрительные голоса.
Однако София лишь строго окинула их взглядом, призывая замолчать.
- Теперь лучше, господин капитан? Рука больше не болит?
- Нет, - не задумываясь, отозвался Ирветт, не отводя глаз от девушки. - Я бы согласился получить и другие раны, лишь бы их перевязывали Вы, прекрасная госпожа.
Губы Софии дрогнули, а в глазах ее плеснулось недоумение, которого Ирветт не смог для себя объяснить в тот момент - но твердо пообещал себе выяснить все, что касается этой девушки.
Но сейчас вокруг было слишком много людей, и все они ждали, когда же самозваный проводник сможет указать им дорогу.
Наконец, Ирветт с сожалением отвел взгляд от Софии, утешаясь, по крайней мере, тем что она все же видит и слышит его.
- Итак, дорога свободна, ловушка сработала вхолостую. Другие двери еще опаснее, - он осторожно приоткрыл одну из них; тут же раздался оглушительный грохот. Похоже, что тот коридор перестал существовать. - В другом, если открыть дверь, хлынет вода и затопит коридор, а в последнем ядовитый газ задушит вошедших. Так что нам остается только коридор с кинжалами.
- А как же Вы умудрились придти сюда? - по-прежнему недоверчиво поинтересовался Редвин.
- Я вижу, что Вы хотите уличить меня во лжи, господин барон; ну так выйдете сейчас в любой из коридоров или пошлите туда кого-нибудь, - невозмутимо отозвался Ирветт. - Ловушки срабатывают только на тех, кто выходит из этого зала, и не трогают входящих. Оставьте здесь знак вашему королю, и следуйте за мной, - при этих словах он снова украдкой взглянул на Софию, однако она опустила голову и не видела его.
И вот авангард вальхийской армии покинул Зал Видений и двинулся по коридору, проходя по брошенным на пол кинжалам, смертоносному, но уже бесполезному оружию.

Чудесно, какие милые коридоры! ;-v Но что-то Ирветт, кажется мне, слишком расчётлив! Где победитель, там и он! Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

Да, Ирветт не лишен расчетливости. А София можно сказать  первая  сестра милосердия на поле брани. И кажется на расчетливого Ирветта  она произвела  большое впечатление!  ;)
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо вам большое! :-* :-* :-*
Ага, настолько расчетлив, что и о своем поступке с Радужной Сферой ничего не сказал вальхийцам, о том, что помог им выиграть бой, когда они еще не были никакими победителями! ;-v И под кинжал подставился от излишней расчетливости.
Я все-таки удивляюсь: мы на форуме эрэа Гатти находимся или где? Или в ее книгах тоже верим всему, что герои скажут о себе сами? Мне, конечно, до такого уровня мастерства далеко, но и у меня не все следует понимать буквально.

Следующие коридоры были заметно уже парадных и не так роскошно обставлены; как сказал Ирветт, это были боковые проходы, по которым в основном ходили слуги, стражники и мелкие чиновники. Временами коридоры сужались так, что вальхийской армии приходилось проходить по двое в ряд, так что колонна растягивалась, как ползущая змея. Это никому не нравилось, но все понимали, что другого выхода нет. Зато им долгое время не попадалось ни одной ловушки - вероятно, Тайный Совет забыл или не успел позаботиться и о боковых коридорах, ожидая, что враги вторгнутся через главный. Впрочем, без Ирветта они так бы и поступили, конечно. Теперь оставалось только следовать за ним, отмечая каждый новый поворот, чтобы королевская армия не сбилась с пути.
Кетрене казалось, что эти коридоры, бесконечно поворачивающие и петляющие, как пьяные змеи, еще и намного длиннее парадного хода, которым они проходили в тот бесконечно далекий день, когда еще были гостями Астора, а не врагами, пришедшими его уничтожить. Но зато в них действительно почти не встречалось ловушек. Только пару раз в стенах слышалось глухое потрескивание, так что все спешили поскорее пройти опасное место. Да еще однажды она сама почувствовала своим чутьем оборотня скрытую яму прежде, чем та ушла у нее из-под ног, и, взвившись черной пантерой, успела перемахнуть ее вовремя. Яма была не слишком широкой в диаметре, как предположила Кетрена, ее, скорее всего, соорудили гораздо раньше для тайной казни врагов Свободной Республики. Задержать целую армию она, конечно, не смогла бы.
Дважды они поднимались по лестницам - тоже довольно узким, с полустершейся мраморной облицовкой на каменных ступенях. Ну да, Главный Зал дворца правителей, кажется, на третьем этаже. Однако узнать дорогу вальхийцам по-прежнему не представлялось возможным. Оставалось только довериться Ирветту. Шли молча. Теперь даже Редвин, если и не доверял самопровозглашенному проводнику, ничем не выражал своих чувств.
На третьем этаже коридор, наконец, стал шире и лучше освещен, хотя, как шепотом объяснил Ирветт, тоже был запасным и вел к потайному выходу - на случай, если что-то случится, и правителю нужно будет срочно покинуть дворец. Оставалось лишь надеяться, что он не успел еще этого сделать. Впрочем, в это самое время, вероятно, вальхийская армия уже контролировала город, так что Хорегену некуда было бежать, особенно после гибели черных драконов.
Они уже почти дошли до ответвления, ведущего в главный коридор, когда впереди послышались странные звуки: как будто за стеной рычали, лаяли, визжали несколько десятков каких-то животных. Герцог Брайтштернский, услышав их, поравнялся с Ирветтом, строго спросил:
- Что это? Мы собираемся туда идти?
Асторец выглядел бледнее обычного - возможно, из-за недавней раны, может быть, и из-за растерянности.
- Я не знаю, что там, милорд! Клянусь, я не знаю. Меня не было здесь, когда устраивали ловушку. Это Малый Приемный Зал - в нем правитель обычно встречается с представителями народа и с послами других стран. Он связан с Главным.
- Значит, придется идти, - вздохнул герцог. - В таком случае, пистолеты наготове! Стрелять прицельно, что бы не встретило нас там. Кетрена, Вам лучше...
Однако она уже превратилась в пантеру и решительно направилась к двери рядом с ним, вздыбливая шерсть на загривке и гордо подняв хвост.
Двери были крепкими, но для вальхийских солдат выломать их было не так уж трудно. Но даже треск срываемых с петель дверей не мог заглушить того адского концерта, что подняли нынешние обитатели Малого Приемного Зала, помещенные туда словно в насмешку. Тайный Совет не погнушался превратить его в зоопарк - а вернее, в собрание самых мерзких и жутких тварей, каких только можно было собрать. Тут были звери, похожие одновременно на медведей и огромных уродливых собак, и гигантские гиены, встретившие вошедших злобным хохотом, чудовищные львы без гривы, кабаны ростом с быка и существа вроде того, с каким герцог Брайтштернскому и его спутникам довелось уже однажды сразиться, правда, гораздо более мелкие. Но зато их было много. Их было около двадцати, но Кетрена в тот момент не в состоянии была их считать. Да и некогда было.
Звери сидели в каменных нишах, проделанных в стене, каждый на цепи, настолько короткой, чтобы невозможно было добраться до соседа; однако, видя друг друга, они постоянно пребывали в ярости, не в силах броситься и вцепиться в горло. Цепи были толстыми, однако вряд ли сами по себе сдержали бы таких чудовищ, так что Кетрене подумалось, что там не обошлось без магии. Так оно и оказалось - едва передовые вальхийцы вошли в зал, как цепи лопнули, словно были не прочнее нитки, и звери разом кинулись к ним. Загремели выстрелы - при близком расстоянии и числе стрелявших редкая пуля не попадала в цель. Часть зверей уже лежала на полу, другие катались и визжали, и на них набрасывались, терзая, собственные сородичи. Однако они были живучи, как и зверь, некогда сожженный герцогом Брайтштернским, хоть и гораздо меньше. Те, что могли еще держаться на лапах, продолжали кидаться на людей, и раны только разжигали их ярость. Даже умирающие, боевые звери Тайного Совета грызли и раздирали всех, кто попадался на их пути, и многие вальхийцы нашли гибель от их когтей и клыков.
Ирветт, видимо, тоже вспомнил ту ночь. Левой рукой кое-как перезаряжая пистолет и  всаживая пулю прямо в кроваво-красный глаз огромной гиены, он крикнул герцогу Брайтштернскому, перекрикивая грохот канонады и вопли зверей:
- Не правда ли, милорд, хорошо, что Вы сожгли тогда питомник? Им пришлось завозить зверей из провинций, по сравнению с теми, что были там, это щенки, уверяю Вас!
Герцог ничего не ответил - в этот миг он как раз застрелил собирающегося прыгнуть льва, или кем был этот зверь. Он отчаянно искал взглядом Кетрену, но ее не было видно среди месива звериных и человеческих тел. А она в это время прыгнула на голову огромной медведесобаке и безжалостно раздирала ей когтями морду, пользуясь тем, что противник, хоть и вчетверо крупнее ее,  лишен кошачьей ловкости и не в состоянии ее сбросить.
И все же битва была тяжелой и ожесточенной. Неизвестно, какой ценой удалось бы вальхийскому авангарду преодолеть зал с монстрами, но снова загремели выстрелы, и в зал, добивая и тесня зверей, вошли новые подразделения армии в вальхийской форме, а рядом с ними - воины-меднокожие и асторские перебежчики.
Впереди них шел вальхийский король. За время войны с Астором он как будто стал лет на десять старше и заметно суровее, даже прежде мягкий взгляд карих глаз теперь способен был обжечь стальной окалиной. Но еще никогда король и его первый министр не были так рады своей встрече, как теперь, стоя по колено в крови, среди трупов растерзанных людей и убитых чудовищ.
- Нам очень повезло, что Вы пришли вовремя, Ваше Величество, - сказал герцог, как только успокоился насчет Кетрены.
- И Вам тоже спасибо, что указали мне хороший путь, - ответил Карл. - Благодаря Вашим отметкам мы потеряли в ловушках всего четырех человек.
Он замолчал, только теперь замечая, куда они пришли. Дверь в Главный Зал была рядом, отделенная от места недавнего побоища лишь небольшим коридором. Вальхийская армия наконец-то была на месте!

Собакомедведь! Должно быть, милое создание! Да и остальной зверинец хорош. Но вывести такое из обычных зверей - это уже издевательство! ::)

Эрэа Convollar, большое спасибо! :-* :-* :-*
А кто сказал, что они были выведены? Медведесобаки, по-латыни амфиционы - семейство доисторических вымерших животных, сочетающие признаки тех и других. Вот примерно так они выглядели:
[spoiler](http://putnikost.gorod.tomsk.ru/uploads/30274/1299247965/6d780a8615f9.jpg)[/spoiler]
Согласитесь, когда они жили, выводить их из обычных зверей было некому. Да и не из кого. Асторцы же, скорее всего, освоили клонирование, научились создавать вымерших животных из останков.
Простите мне увлечение палеонтологией, сказавшееся не только в "Легендах", где было уместно, но и здесь...

Роман Айснахт ждал. Всю прошедшую ночь он со своими соратниками по Тайному Совету сооружали хитроумные ловушки, чтобы задержать вальхийскую армию, и теперь были довольны собой. Для незнакомых с планировкой дворца главный ход таил множество сюрпризов. Сидя за столом правителя, напротив него самого и его супруги, Айснахт слушал, как один за другим звенят колокольчики, означающие, что очередная ловушка сработала. К сожалению, он не мог увидеть своими глазами, что там творится, но не сомневался, что его враги найдут там смерть, как бы ни были они упорны.
Из собственного кабинета он мог бы и посмотреть. Однако Айснахт счел нужным приглядеть за правителем: как бы не сбежал, пока другие сражаются! Не внушал ему доверия Михаэль Хореген, да и правительница Анна тоже. Сидят рядом, а друг на друга не смотрят. Сквозь всю придворную выучку  проглядывает: в разные стороны глядят и их мысли; не нужно быть главой Тайного Совета, чтобы это понять. С правителем - только его гвардия, и то не вся, да несколько высших сановников, которым некуда идти - слишком печальную славу они приобрели на службе Свободной Республике, чтобы надеяться, что их пощадят ее победители. Неудивительно, что они, да и сам Хореген, сидят как на иголках, не очень-то веря, что Тайный Совет сумеет их спасти. Да и станет ли? Айснахт и вправду думал уже, что правителя пора менять. Устроить несчастный случай? Или обвинить во всех бедах Астора и выдать разъяренному народу? Ладно, это можно будет решить позже, сначала - убедиться, что вальхийцы получили достойную встречу...
А звонков, между тем, что-то давно уже не слышно. Неужто все погибли? Как бы не хотелось в это поверить Айснахту, но он слишком осторожен, поэтому велел собравшимся оставаться на месте. И они ждут - люди и вампиры, ждут молча. Им не о чем говорить. Члены Тайного Совета чувствуют страх и растерянность смертных. Страх имеет едкий вкус, он хорош в качестве приправы, а не основного блюда. Однако эти люди теперь не скоро смогут чувствовать что-либо иное, кроме страха. Ну что ж, и этого хватит, чтобы членам Тайного Совета хватило сил справиться с врагом, если тот все же придет...
Вдруг мысли Айснахта прервал еще один звонок, теперь совсем близко. В Малом Приемном Зале, куда он велел поместить зверей. Среди его ловушек это была, пожалуй, самая жестокая, хоть и не абсолютно эффективная. Впрочем, он ведь и не особенно рассчитывал, что вальхийцы зайдут так далеко. По его замыслу, их должны были остановить гораздо раньше другие ловушки - иным из них хватило бы мощи уничтожить целую армию разом. Как проклятым упрямцам удалось, не обладая магией как таковой, дойти до зверей?! На двери стояло заглушающее заклинание, чтобы вопли и возня зверей не мешали собравшимся в зале, и Айснахт не мог узнать, что там творится. Ему хотелось подняться и выйти самому навстречу противнику, однако он поборол это желание, недостойное главы Тайного Совета, и остался на месте, как удав, поджидающий добычу, обвившись вокруг ствола дерева.
Айснахт не боялся. Он знал свою силу и своих соратников. Пусть проклятые вальхийцы дважды разбили асторские армии, пусть герцог Брайтштернский победил Марфельда - Айснахт был только благодарен ему за избавление от возможного соперника. У Марфельда были, правда, незаурядные способности и самоуверенность не в меру, но на самом деле он знал лишь немногим более обычного человека. Сам Айснахт отнюдь не собирался проигрывать. Но ему хотелось, чтобы все решилось поскорее.
Он незаметно открыл дверь. Если уж они пришли, та все равно не станет для них препятствием. В приоткрытую дверь потянуло соленым запахом крови и звериной шерсти. Айснахт заметил, как напротив него правитель резко дернулся, хотел подняться, но не успел. Дверь распахнулась настежь, как от внезапного порыва ветра, и в зал вошли их враги.
Кетрена шагнула в дверь, почему-то оказавшуюся открытой, вместе с мужем, и замерла, будто превратившись в камень. Потому что в огромном зале сидели, повернувшись лицом к вошедшим, те, кого она с малолетства училась ненавидеть, веря наставлениям старших, что это они виноваты в том, что стало с ее родной страной. Это они, обещая принести благоденствие и процветание Укрии, Борее и другим странам, на самом деле разорили их и превратили их народ под именем свободных граждан в почти подданных Астора. Они по своему произволу ставили и смещали гетманов, правителей и министров. Кетрена ненавидела их задолго до того, как узнала их истинную суть. Узнав же, лишь объяснила для себя их отношение к человеческому роду как к стаду, которым можно свободно распоряжаться и безнаказанно черпать из него. Однако она ничего не забыла. Рыжие волосы и красное лицо Антала Чурасена, усики Генриха Гарма, причудливо уложенная белокурая коса и надменная улыбка "леди Йолы" - так она просила себя именовать, подчеркивая свою принадлежность к высшим кругам власти. И еще многие другие, кого она не сразу разглядела. Судьба недаром привела сюда ее, укру, чтобы увидеть, как с ними будет покончено!
Кетрена уже готова была превратиться в пантеру и прыгнуть на них, но герцог Брайтштернский удержал ее.
Вальхийская армия заполняла огромное пространство Главного Зала, а те, что сидели за столами, не двигались. Но вот поднялся высокий худощавый мужчина в черном и сделал знак остальным. Герцог и Кетрена сразу поняли, что перед ними, наконец, таинственный и коварный Айснахт, хотя никогда раньше не видели его. Во всяком случае, наяву. От него исходила внутренняя сила, какой не знал ни один из их врагов, даже Марфельд; они повидали достаточно, чтобы почувствовать это сразу же, стоило ему только подняться с места.
В следующий миг события стали разворачиваться со скоростью стаи взбесившихся драконов. С руки Айснахта сорвалась змея и полетела в лицо герцогу. Раздался выстрел - Кетрена закрыла глаза от ужаса и даже не поняла, кто стрелял. Члены Тайного Совета поднялись вслед за своим предводителем и принялись метать в вальхийцев заклятья. Кетрене некогда было глядеть, как они действуют - вся быстрота и ловкость оборотня-пантеры уходила на то, чтобы уходить из-под их действия. Судя по доносящимся из рядов вальхийской армии крикам, многим уже повезло гораздо меньше. Однако стрелять они не прекращали, будто забыв, с кем имеют дело.
Потом послышался гортанный голос Черного Сокола, приказывающего своим воинам:
- Прекратите стрелять! Не надо ружей, Бессмертных так не убить! Глаз Ночного Неба! Где Глаз Ночного Неба? Он поможет нам победить! Вперед, сыновья Небесного Белого Быка!
И король с герцогом Брайтштернским тоже вторили, воодушевляя своих воинов:
- У кого есть обсидиановые клинки? Вперед, нападайте смелее! Они приносят смерть вампирам! С обычным оружием - на людей! Возьмите в плен, кого можете!

Чурасена и Гарма брать в плен и заставить их жить в коммуналке вместе с "леди Йолой" на социальное пособие 4000 рублей в месяц! В Борее.
[spoiler]Кстати, о собакомедведе я читала. Вот остальных просто не узнала![/spoiler]

Вот  и  прошли они  ловушки, благодаря Ирветту и  самим себе! Конечно, Айснахт  силен и  его да  остальных  так просто не взять. Но и  Георг, Кетрена, остальные  вальхийцы и  медонокожие  сумеют постоять  за себя. Тем более  у них есть и обсидиановые  клинки! Что же дальше?
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю вас, как всегда! :-* :-* :-*
Боюсь, что вряд ли поможет! Вампиры ведь все-таки. Пока вокруг есть другие люди, излучающие нужные им эмоции, они не пропадут.
Впрочем, в плен здесь приказывают брать все-таки людей, правителя со свитой. А получится или нет - смотрите чуть ниже.

Одна из стен, в которую попало заклятье, вдруг задрожала, потом осела, рассыпаясь на куски, и, наконец, рухнула бесформенной грудой камней и песка, как будто над ней в считанные мгновения промчались тысячи лет. Но за стеной не оказалось следующего зала, открылось лишь узкое отверстие, похожее на вход в пещеру. И к этому ходу ринулось, как пушечное ядро, нечто огромное и темное, едва не сбив Кетрену с ног. Она не сразу поняла, что это - правитель Астора, пытающийся сбежать. Хорегену отнюдь не понравился приказ вальхийцам: "Брать живыми!". Кетрена немедленно кинулась за ним, превращаясь в пантеру, и настигла у самого выхода.
Правитель Астора сопротивлялся с силой, какую придает только отчаяние. Он пронзительно вопил, но все напрасно - некому было придти ему на помощь, все оставшиеся в живых асторцы сейчас дрались за свою жизнь. Но он все равно бился и метался, как загнанный зверь, едва не сбрасывая прижавшую его всем своим весом пантеру.
- Убирайся в преисподнюю, проклятая тварь! Не надо зверей, уберите! Я скажу, все скажу... Я не виноват, это все Айснахт, проклятый вампир! Он меня заставил стать правителем... жениться на идарийской святоше... Он за меня все решал, каждое слово, что я говорил, от него! Я клянусь вам... Агрррх...
В этот миг Кетрена вонзила когти ему в горло, и он замолк навсегда, захлебываясь собственной кровью. Еще пару раз дернулись толстые ноги, и все.
- Отлично, Кетрена! - послышался совсем рядом голос ее мужа. но тут же прервался от ужаса.
Айснахт, по-прежнему стоявший неподвижно в центре зала, продолжал прицельно бросать заклятья. К нему боялись подходить, а сам он успешно разил врага издали, хоть и видел, что иные из его соратников по Тайному Совету сражаются уже врукопашную, иные, потеряв оружие, грызли врагов зубами и впивались ногтями, острыми, как у хищных зверей. И вот он, увидев пантеру, метнул в ее сторону сеть, состоящую из тонких серебристых лучей света. Она, точно живая, опутала Кетрену, сразу же принявшую человеческий облик, затем подняла над полом и, точно ей управляла невидимая рука, потащила прямо к Айснахту.
- Эй вы, господа вальхийцы! - властно проговорил глава Тайного Совета. - Если вам еще нужна эта женщина, вы сегодня же покинете Астор, а ваши союзники вернутся в свои прерии. Я отпущу ее, когда это будет сделано. Иначе она умрет! - он поглядел на сеть, и та заколебалась, раскачиваясь все сильнее, как качели.
- Кетрена! - герцог Брайтштернский страшно закричал, и она увидела, как шпага выпала из его рук. Он сделал несколько неверных шагов навстречу, наткнувшись на поставленный Айснахтом силовой барьер. Потом с безумной надеждой поглядел на своего короля: - Карл, прошу Вас, выполните его требования! Казните меня за отнятую победу, только освободите ее!
Карл тоже засомневался, глядя то на плененную герцогиню, то на другую женщину, все еще сидевшую за столом - по ее лицу невозможно было понять, что она чувствует, оставшись вдовой и окруженная врагами. Истинная королева, достойная лучшей судьбы, чем та, что досталась ей. А рядом - герцогиня, кричит не замолкая:
- Георг, не надо! Ваше Величество, не надо! Оставьте меня! Он все равно обманет, не отпустит меня! Нельзя разоружаться! - так кричала Кетрена, раскачиваясь в световой сети все сильнее, в ужасе закрывая глаза, когда облицованная белым мрамором стена оказывалась совсем близко.
Но вальхийцы уже складывали оружие, один за другим. С глухим стуком падали на пол шпаги, кинжалы, пистолеты. Редвин был одним из последних, но и он бросил оружие после повторного приказа короля. Он-то, возможно, смог бы пожертвовать своей кузиной ради победы, но не ему было решать. Отдельно держались меднокожие воины. Черный Сокол пока не спешил разоружаться, угрюмо глядя на корчащуюся в серебряной сети названую сестру. Если бы можно было сейчас сразить Айснахта... Нет, бесполезно: и самый могущественный из людских магов или шаманов не смог бы пробить его защиту!
Но Кетрена, находящаяся вместе с главой Тайного Совета в его силовом поле, вдруг нащупала у себя на поясе обсидиановый кинжал, о котором к тому времени совсем позабыла. Сжала его, незаметно пряча в рукаве. И стала ждать, когда сеть качнется обратно, приближая ее к Айснахту. Вот сейчас она поравняется с ним и ударит. В горло, чтобы наверняка. Ни одного лишнего движения, не то он заметит...
И вот сеть повлекла ее назад, повинуясь безмолвному приказу хозяина. Еще мгновение... еще... Вот сейчас!
В последний момент господин Айснахт перехватил ее руку с кинжалом и стиснул с такой силой, что черно-серое каменное лезвие выпало, ударилось о мраморный пол и разлетелось на осколки.
Айснахт сделал это, не прикасаясь к гибельному обсидиану, и не был ранен, но ту, что пыталась его убить, схватил, как человек хватает ядовитую змею. Страх за свою жизнь был слабым местом у всех членов Тайного Совета, прискорбно сближая их с худшими из людей. И сейчас Айснахт поступил как самый обычный человек, утратив контроль над собой. Он размахнулся с силой, казавшейся неестественной в его тощем, даже изможденном теле, и отшвырнул прямо к стене. Женщина ударилась о нее с глухим стуком и упала, не двигаясь. Белый мрамор вокруг ее головы окрасился кровью.
- Кетрена! - с ужасом и отчаянием закричал герцог Брайтштернский.
Мраморные стены повторили его возглас эхом, а люди молчали, ни у кого из них не было слов - ни у вальхийцев, ни у асторцев, ни у меднокожих. Хотя у многих из них в это мгновение пробежал мороз по коже - столько боли и отчаяния было в крике вальхийского министра. Нет, там уже не было министра - еще когда он бросил оружие, повинуясь приказу Айснахта, остался лишь мужчина, страшащийся потерять ту, что для него дороже всего на свете. Теперь она не отзывалась, не поднималась ему навстречу, спеша успокоить - а это могло означать только одно! И он оплакивал ее, как волк оплакивает погибшую подругу, упав на колени посередине зала. Даже подойти к ней ближе было невозможно - по-прежнему не пускал проклятый барьер.
Потом герцог поднялся и встретился взглядом с ее убийцей. Жажда мести мгновенно вспыхнула в его душе, разгораясь, как костер. Этот зал, остатки двух враждующих армий, все прочие люди на свете перестали существовать для герцога. Только Айснахт. И ему все равно было, какой ценой ему удастся отомстить, лишь бы уничтожить его.

Ох, неужели Кетрена  погибла?!

Надеюсь, что нет, Кетрена ещё жива. Но Георг именно сейчас может стать огнём, и никакой силовой барьер его не остановит!

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, большое спасибо! :-* :-* :-*
Вот сегодня и выясним судьбу Кетрены, и все остальное заодно...

Он медленно поднялся навстречу Айснахту. Кетрены больше не было, оставалась лишь месть зя нее, и больше герцогу не нужно было ничего. Отчаянное желание отомстить Айснахту полностью завладело им, не оставляя места ни для чего другого, и для него не было преградой силовое поле Айснхта. Ничто на свете не могло сейчас ему помешать. Всю свою любовь к Кетрене, всю боль от ее потери, весь жар своей неукротимойдуши вложил он в это желание, и знал, что победит.
А остальные тем временем увидели, как руки герцога Брайтштернского начали светиться золотым светом, с каждым мгновением разгорающимся все сильнее. Вот и его волосы вспыхнули еще ярче, словно он горел на костре. Наконец, и вся его фигура окуталась пламенем, выделяясь теперь смутным силуэтом. Среди людей послышались крики ужаса и изумления, вампиры же, напротив, замерли неподвижно, точно увидели во плоти свой самый страшный кошмар.
Но Айснахт взял себя в руки. Глава Тайного Совета не складывал оружия ни при каких обстоятельствах. В зале немедленно настал жестокий мороз, все предметы покрылись инеем. С потолка ударил ледяной ливень, и мрамор превратился в скользкую зеркальную гладь. Люди, скользя, падая и ежась от холода, устремились прочь. Король Карл поднял на руки правительницу Анну, и урожденная идарийская принцесса не решилась возразить.
Но разве дождь и холод могли помешать духу огня, сбросившему человеческую оболочку? Хлесткие ледяные струи шипели и испарялись, касаясь его, мрамор оттаивал рядом с ним. Он метнул сгусток пламени, похожий на шаровую молнию, навстречу Айснахту, и огонь охватил его. Глава Тайного Совета страшно закричал, но было уже поздно - пламя прожгло насквозь его грудь, там, где должно быть сердце. И, точно при лесном пожаре, когда огонь пожирает одно дерево за другим, перекидываясь по их густым кронам, он начал охватывать и остальных членов Тайного Совета. Они метались по залу, обезумев от ужаса, но тем только больше разносили огонь. Кто-то корчился на полу, пытаясь сбить пламя, какая-то женщина-вампир  карабкалась по мраморной колонне, как обезьяна, но сорвалась и рухнула вниз, в бушующее море огня. И вскоре их вопли и стоны стихли навсегда, только пламя продолжало гореть, очищая по-своему место, оскверненное властью вампиров.
В соседнем зале тем времени тоже невозможно стало находиться: стены раскалились насквозь, колонны опасно вибрировали - того и гляди, начнут крошиться. Ирветт первым заметил опасность.
- Ваше Величество, пора уходить! Следуйте за мной, иначе мы все будем похоронены под обломками!
Карл помедлил немного. Ему не хотелось бросать своего министра и его жену, которые и выиграли для него эту войну, сокрушив Тайный Совет. Какие силы, неведомые обычным людям, были им даны? Но надо было заботиться о живых, о тех, кому еще было можно помочь. Взглянув на Анну, близкую к обмороку, он понял правоту Ирветта и последовал за ним, вместе с оставшимися - вальхийцами, меднокожими и асторцами вперемешку.
Но герцог Брайтштернский не растворился в пламени, как желал того. Он не мог понять, почему так. Ведь он не хотел больше жить, готов был слиться со своей стихией - почему же она не принимает его?! Но нет - вокруг него огонь, какой он видел в бреду, в Мире Живого Пламени, но он не спешит забрать его с собой, избавить от страданий, от памяти о гибели Кетрены.
Кетрена! Он, наконец, вспомнил, что у него еще осталось неотложное дело в этой жизни. Надо было спасти от огня ее тело.
Она так и лежала у стены, куда ее отшвырнул Айснахт. Огонь пока не подобрался к ней, но в его отблесках женщина выглядела совсем как живая. Герцог бережно, как спящую, поднял ее на руки. Управляя силой огня, он приказал ей не трогать Кетрену, и его раскаленные руки не причинили ей вреда.
Теперь ему не нужно было выбирать путь. Он двигался прямо вперед, прожигая стены насквозь и оставляя за собой шлейф огня и дыма, точно комета. А позади ревело и бесновалось пламя, и тяжелые каменные глыбы рушились с грохотом канонады. И, как только перед герцогом открылся выход, за которым встретил сверкающей синевой самый обычный земной белый день, над дворцом вспыхнул ослепительный столб света. Вспыхнул - и обрушился вниз с грохотом извержения вулкана. Точно пригвожденные, не отводя глаз, глядели на него остатки вальхийской армии, меднокожие воины и асторцы, которых общая опасность сблизила с победителями.
И герцог вышел навстречу им, неся на руках Кетрену. Как только он покинул рушащийся дворец, пламя  потухло, и он снова стал человеком. Он вложил все свои силы в стремление покарать убийц своей жены, и упал в изнеможении, как только переступил порог дворца.
Его появление с телом Кетрены на руках поразило людей едва ли не сильнее всего остального. Не сразу они решились подойти. Но, наконец, Редвин и Черный Сокол, как самые хладнокровные, приблизились и осторожно перенесли их подальше, уложив на лужайку с аккуратно подстриженной травой, мягкой, как бархат. Потом и София подошла ближе, осмотрев обоих.
- Они живы! - удивленно воскликнула она, перевязывая рану на лбу Кетрены. - Живы и, может быть, придут в себя. Надо подождать...
А герцог Брайтштернский вовсе не желал никуда возвращаться. Он вновь увидел Мир Живого Пламени, и в этот раз ничуть не удивился. Теперь-то он знал, что это - его настоящий дом, а существование в человеческом облике для него временно, и не все ли равно, когда ему прекратиться? Но что-то мешало ему радоваться вместе с огненными фениксами, саламандрами и другими созданиями этого мира. Чего-то не хватало ему, чтобы быть счастливым здесь. И он понял: здесь нет Кетрены!
"Но почему она не пришла сюда?! Ведь я люблю ее, значит, и Мир Живого Пламени должен был ее принять! Неужели она не смогла пойти за мной? Нет, не может быть! Она всегда была со мной, даже когда нельзя было. Где же Вы, Кетрена?! Кетрена!"
- Георг! - послышался ее голос, словно наяву, так близко, будто она сидела рядом с ним. Герцог застонал. Это всего лишь сон. Мучительный и одновременно сладкий. Может быть, он сошел с ума, если слышит ее, как живую, но, если безумие позволяет ему хотя бы слышать ее голос, спасибо ему!
- Георг, взгляните на меня! - умолял голос. Потом кто-то не слишком сильно, но внушительно ткнул его кулаком в плечо. - Проснитесь же!

Он с трудом открыл глаза, и увидел... Кетрену. Абсолютно живую и вполне здоровую. Она сидела рядом, с тревогой глядя на него. А сам он, как оказалось, лежал на постели в своей палатке.
- Кетрена! Неужели... - прошептал он прерывающимся голосом.
Жена немедленно дала ему пить.
- Так Вы думали, что я мертва? - понимающе протянула она. - Георг, Вы же знали, что оборотни живучи. Поглядите, у меня даже шрама не осталось, - она склонила голову для поцелуя, ласкаясь, как настоящая кошка. - А Вы решили...
- Я думал, что мне некуда возвращаться, пока не услышал Ваш голос, - печально ответил он.
- И поэтому целую неделю лежали, как мертвый, не приходя в себя...
- Неделю? - герцог даже приподнялся на своей кровати. - Неужели прошла неделя? И... что теперь происходит?
- Я не все видела, что там творится, - вздохнула Кетрена. - Для меня на первом месте были Вы. Нша армия готовится к отъезду. Как только Вы выздоровеете, мы вернемся в Вальхию.
- А Астор? Что здесь творится? - продолжал расспрашивать герцог.
- Фрайштадт заключил с Вальхией мирный договор и обещал быть нашим союзником, что бы не произошло дальше. Надеюсь, что они сдержат слово. Ведь Тайного Совета и их выкормышей теперь нет, а с остальными можно иметь дело. По крайней мере, Ирветт обещал, что, если от него будет зависеть политика Астора, он останется нашим другом.
- Ирветт теперь правитель Астора? - удивленно спросил герцог Брайтштернский.
- Пока еще нет, но уцелевшие горожане уполномочили его вести с нами переговоры. Да и в Совете он уже успел добиться немалого влияния. Наши бывшие пленники тоже поддерживают его.
- Ну что ж, он, наверное, будет не худшим вариантом, - согласился герцог. - Я не зря поверил ему - в ту ночь, со зверем, и теперь тоже...
- Да, ведь это ему мы обязаны жизнью и победой, - задумчиво произнесла Кетрена. - А он, в свою очередь, благодарен Вам, что Вы убили Айснахта и остальных вампиров. Как и все, кто там был. Кстати, София тоже решила остаться. Ирветт уговорил ее.
- И она позволила себя уговорить? - удивился герцог. - Ведь она никогда и не смотрела на мужчин, после Марфельда.
- Надеюсь, что теперь, когда Марфельда нет, она сумеет начать новую жизнь. Как бы там ни было, она сказала, что хочет остаться и помочь сейчас, когда Фрайштадт наполовину лежит в руинах, и стольким людям требуется помочь. К тому же, в Асторе много ее единоверцев, и она не будет чувствовать себя одинокой. А предложение Ирветта она пока не приняла, но, я думаю, он еще добьется своего.
- А как остальные?
- Торжествуют победу, - улыбнулась Кетрена. - Правда, все очень беспокоились за Вас. Король в первые три дня почти не отходил от Вас. Хотя ему-то в первую очередь достались плоды этой победы. Правительница Анна... Бывшая правительница, хочу сказать, согласилась поехать в Вальхию. Пока как гостья. Теперь она свободная женщина. Вряд ли ее идарийская родня осмелится возражать, после того как отдали ее Хорегену.
- Да поможет им Спаситель найти не меньше счастья, чем мы с Вами, - ответил герцог. - А что меднокожие?
- Они вернулись в свои прерии, не дожидаясь Вас. Черный Сокол просил передать Вам извинения, но сайени нужно вернуться, пока не прошел сезон большой осенней охоты. С вождем уехала и его молодая жена.
- Та девушка из монастыря? Теперь уже некому будет преследовать их.
- Да, кстати, ее отец попал в плен ни к кому иному, как к воинам сайени. Черный Сокол отпустил его, и теперь дон Агирре тоже состоит в Городском Совете Фрайштадта.
- Я бы на их месте не брал туда человека, способного отдать в монастырь родную дочь, - нахмурился герцог.
- Теперь ему ничего не осталось, как смириться, - успокоила мужа Кетрена. - Он простил Инес - во всяком случае с виду, - и благословил. Как-никак, меднокожие теперь тоже полноправные союзники Астора. Вначале сайени, за ними, хочется верить, последуют и другие племени.
- Но Астор не ограничивается Фрайштайдтом, - напомнил герцог. - А что с другими областями? Они тоже входят в договор? Что им Фрайштадт теперь, когда он лежит в руинах?
- Ирветт разослал гонцов на драконах во все области и большие города. Четыре ближайших области уже поддержали договор и присоединились к нему - вероятно, рассказано было достаточно красноречиво, - Кетрена усмехнулась. - Насчет других пока что неизвестно. Но Фрайштадт не настолько беззащитен, чтобы соседи могли легко захватить его. Будем надеяться, нам не придется слишком часто выполнять своих союзнических обязательств, а в остальном асторцы разберутся сами.
- Как и Ваши соотечественники и прочие народы, - добавил герцог. - По крайней мере, Тайного Совета теперь нет, и у людей нет других хозяев, кроме них самих. Но лучше бы мне не пришлось проявить свою силу таким образом, когда я думал, что потерял Вас!
- Не думайте об этом, Георг, - Кетрена коснулась его волос, не спеша отнимать руки. - Все к лучшему. Если бы этого не произошло, может быть, их не удалось бы победить. Кто-нибудь мог бы успеть сбежать, пока шла битва. А теперь мы точно знаем, что вампиров больше нет на свете. Благодаря Вам! Мне позвать людей.
- Нет, лучше останетесь со мной наедине еще немного, - герцог привлек к себе смеющуюся Кетрену, укладывая ее поперек кровати.

Эрэа Артанис! Не знаю - финал это или нет (надежда умирает последней), но написано очень выразительно, битва Георга, счастье, обретённое супругами - замечательно! Спасибо за такую захватывающую историю!

Они все-таки остались живы: и Кетрена, и Георг! :D Потрясающая  сцена  сражения Георга с  членами Тайного совета, с Айснахтом! А  сцена разговора  супругов удивительно хороша: и столько нежности, старости и заботы  друг о друге.
Спасибо Вам за  такую  чудесную и увлекательную историю! Надеюсь, что это еще не конец!  и надеюсь, что самые главные  сложности уже  позади! Спасибо, эреа Артанис! :)[spoiler](http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/10/111/327/111327445_gfddgdd.jpg)[/spoiler]

Эрэа Convollar, а также и другие читатели, если таковые все-таки есть, это был еще не конец! Для окончания этой неимоверно длинной (как для меня, так и для вас, наверное), на прощание еще эпилог...
Эрэа Эйлин (слишком поздно увидела ваш ответ), и вас благодарю тоже, за отзыв и за подарок!

ЭПИЛОГ
Прошло пятнадцать лет. Что и говорить, это долгое время, и зачастую за такой промежуток успевают измениться до неузнаваемости судьбы целых стран и городов, что же говорить об отдельных людях! Естественно, что и для героев нашей истории это время не прошло бесследно.
Впрочем, в последнем утверждении могли бы и усомниться те, кто бывал в самом прекрасном дворце в столице Вальхии. Уж последнее точно являлось непреложной истиной, как и то, что хозяева этого дворца - первый министр и его жена.
Но тем, кто знал их лучше, казалось, что время и впрямь не властно над этой четой. Лишь по наличию четырех детей становилось ясно, что время на это семейство все же действует, родители же их и сейчас выглядели так, словно война с Астором закончилась совсем недавно, и по-прежнему способны были бросить вызов даже самому коварному противнику, появись такой.
Вот и теперь Кетрена, стоя у зеркала, разглядывала шкатулку с драгоценностями, выбирая, что надеть на сегодняшний прием. Достав ожерелье из крупных бархатно-синих сапфиров, полюбовалась ими и обернулась к мужу:
- Вы всегда знаете, что мне подарить, Георг. Надеюсь, это произведет впечатление на асторскую делегацию?
Георг Арвилль, герцог Брайтштернский смотрел на жену влюбленным взглядом, ничуть не угасшим за прошедшие годы.
- Если бы Вы не произвели на них впечатление, то его пора было бы вновь произвести нашим драконам! - убежденно произнес герцог. - Но не беспокойтесь, они не осмелятся. Во-первых, не отдать Вам должное мог бы лишь слепой, а во-вторых, Астор обязан нам слишком многим, во всяком случае Восточный... Но не заставляйте меня думать о политике сейчас, рядом с Вами!
С этими словами он крепко прижал к себе жену, целуя е шею, украшенную ожерельем, и спускаясь все ниже. Но тут за дверью послышались шаги, и голос капитана дворцовой стражи Рихарда Фоша произнес:
- Их Светлости здесь. Но лучше бы Вам подождать, молодой господин...
- Я надеюсь, мои родители не станут закрываться от меня, - засмеялся юношеский голос.
Дверь открылась, и перед ними предстал их младший сын - Георг, точная копия своего отца в юности, ни единой черточки от Кетрены. Он родился в год после победы над Тайным Советом, и сейчас выглядел старше своих лет. А в его черных глазах Кетрена сегодня впервые уловила горячие отблески, непривычно взрослые.
- Я вижу, Вы чем-то взволнованы, - сказала она сыну. - Как прошел Ваш день? Катались верхом с наследным принцем или фехтовали?
- И то, и другое. С нами еще была... - мальчик поспешно осекся и замолчал, густо покраснев. - Я победил принца Карла со счетом десять: четыре, - поспешил он сменить тему.
- Я рад за Вас, но не забывайте, что принц моложе Вас на полтора года, и потому слабее, - напомнил сыну герцог Брайтштернский. - И еще не забывайте, что однажды он станет Вашим королем - Спаситель да продлит дни нашего государя Карла. Королям надо уметь уступать, но не слишком - чтобы не воспитать ни тряпку, ни тирана.
- Я уступил принцу, когда мы катались верхом - позволил себя обогнать, потому что принцесса Анна расстроилась, что он проиграет.
- Ага, значит, принцесса... - понимающе протянула Кетрена, глядя на сына. - Георг, будьте осторожны, втягивая ее в свои игры! Во-первых, ей всего одиннадцать лет, во-вторых, она дочь короля.
- А я - сын его первого министра и лучшего друга! - надменно проговорил юноша, но тут же смягчился: - Хорошо, мама, я подожду, пока она подрастет. Потом будет видно. Я только прошу вас не говорить никому, особенно Их Величествам! Сейчас простите, мне пора идти подготовиться к приему, - он стремительно покинул комнату, а родители удивленно переглянулись.
- Итак, передо мной новая цель: добиться, чтобы нашему сыну отдали в жены принцессу, - усмехнулся герцог Брайтштернский.
- У нас впереди еще несколько лет, - успокоила его Кетрена. - А затем, если из их полудетских игр вырастет настоящее чувство - что ж, кому, как не Вам, под силу этого добиться? В конце концов, наш сын прав: ведь и я была неровней Вам. Между служанкой и владетельным герцогом пропасть куда глубже, чем между герцогом и принцессой. Мы знаем, откуда родом нынешняя правительница Астора, да что там - и наша королева была в первом браке замужем отнюдь не за принцем. Нам не стоит пугаться, будто мы хотим повенчать быка и трепетную лань.
Герцог рассмеялся и обнял ее.
- Вот за что я люблю Вас, Кетрена: у Вас, как всегда, найдутся пословицы и сравнения, неизвестные нам! Чопорная Вальхия ничуть не лишила Вас укрийского остроумия.
Он хотел поправить на ней ожерелье, но тут приоткрытая дверь снова распахнулась, и вбежали их средние дети - девятилетние близнецы Франциск и Ульрика. Они, в отличие от старшего брата, были похожи на мать. Впрочем, сейчас они не были ни на кого похожи - смеющиеся лица разрисованы во все цвета радуги, в черных волосах торчат петушиные перья. В руках близнецы тащили белую злющую кошку, тщательно перехватил ее за лапы. Эта мера предосторожности была отнюдь не лишней - кошка яростно рычала, и похоже было, что не все отметины на руках и лицах детей сделаны краской...
За ними следовала няня, держа за руку младшую из хозяйских детей, шестилетнюю золотоволосую Маргариту. Догнав, наконец, близнецов, она, казалось, возмутилась сильнее, чем их родители.
- Инга, постарайся вымыть и переодеть к обеду этих двух юных разбойников, - распорядилась Кетрена. - А вы отпустите, наконец, кошку!
- Мама, мы просто охотились, как полагается воинам меднокожих!
- Да, а это не кошка, а пума! - заговорили близнецы в два голоса, но живую добычу все же выпустили, и та, цапнув на прощание Франциска, уползла приглаживать растрепавшуюся шерсть. По крайней мере, злее нее точно не нашлось бы ни одной пумы в горах и прериях Астора!
- Ступайте, умойтесь и переоденьтесь, если хотите выйти к приему, - велела детям Кетрена. - Нашим гостям ни к чему маленькие раскрашенные дикари.
- Но ведь там будут и меднокожие? - с надеждой в голосе спросили близнецы, как обычно, понимая друг друга с полуслова и договаривая фразы, прерванные на полуслове. - Ведь они будут? В прошлом году вождь Черный Сокол обещал взять нас в прерию охотиться на быков, как только подрастем немного. Может быть, уже пора?
- Нет! А, если наши гости увидят, что вы не умеете себя вести, никуда не поедете и через десять лет. Меднокожие тоже не любят, когда дети не слушаются старших. Идите, и возьмите пример с младшей сестры, - она поцеловала младшую дочку, и закрыла, наконец, дверь, провожая детей и их няню.
- С Маргаритой пока что меньше всех проблем, - вздохнула она. - И то, пока не подросла...
- Какими же еще могут быть наши дети? - усмехнулся герцог. - Не беспокойтесь, на прием все придут чистыми, причесанными и благовоспитанными. А если уж в Лории им станет скучно, когда подрастут, и вправду отправим их в Астор, они мигом наведут там порядок.
- Или в Укрию, если там к тому времени станет слишком много порядка, хотя это вряд ли... - присоединилась Кетрена.
- А сейчас... - герцог взглянул на висевшие на стене часы, - до начала приема еще полчаса. Даже если мы немного задержимся, гости подождут, - решил он, целуя жену.
И она не стала возражать. Потому что знала: действительно подождут. И еще потому что целых пятнадцать лет на двух континентах не случалось беды, что не могла подождать, пока они вместе.

Вот и сказочке конец, а кто слушал - молодец.
А если не слушал - значит, сказка дурна.
А МОЖЕТ, И ХОРОШО, ЧТО ДУРНА - АМЕРИКАНЦЫ НЕ СНИМУТ КИНА.

Эрэа Артанис, сказочка не дурна, а хороша! Но, думаю, Георг, их сын, всё-таки старший, а не младший! А вообще, дети милы и благовоспитанны. Спасибо за светлый финал и за всю историю в целом, эреа Артанис! :) :) :)

История очень хорошая! Спасибо Вам, эреа Артанис! :D И отдельное спасибо за такой замечательный эпилог! Детишки    просто прелесть! ;D  А уж белая кошка так просто дивно хороша!  ;) Георги  Кетрена до сих пор любят друг друга - и это  замечательно! Рада за них! :D[spoiler](http://img-fotki.yandex.ru/get/6205/107301928.50/0_94d53_b42592d6_XXL.jpg)[/spoiler]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю вас за ответы! И за белую сирень тоже! :-* :-* :-*
Что все закончится хорошо, никто и не сомневался, я думаю.
Хотелось бы более подробно узнать ваше мнение, но спасибо и на том.

Эрэа Артанис! Попробую более подробно. В целом мне понравилось всё. Главные герои - Кетрена и Георг - очень хороши, их отношения очень ясны и выразительны. Хотелось бы больше узнать об Анне, правительнице Астора, но, я,  должна заметить, известный в узких (очень узких) кругах словоблуд, поэтому моё мнение для автора никак не упрёк. Просто отношение Карла к Анне ясно, оно оговаривается, а вот как относится к Карлу любимая женщина...Я понимаю, что бы она не чувствовала - демонстрировать эти чувства она не могла. Но вы же прекрасный автор, где-то можно было что-то придумать. В конце концов - она пошла за любимым или стала военной добычей? Хотя, повторю, это ИМХО словоблуда. Очень заинтересовала меня фигура Редвина и за ним я уже вообразила себе некую тайну, но тайна эта мне не открылась, а жаль. Это персонаж интересный и о нём можно сочинить целую историю - отдельно. А вообще мне понравилось и продолжения я всегда ждала с нетерпением.

Благодарю Вас, эрэа Convollar! :-* :-* :-*
Тем более, что сама вижу у этого произведения кучу недостатков, какая и не приснится даже самым ожесточенным критикам. Первую главу, пожалуй, стоило бы переписать вовсе, и Кетрене дать другую биографию. Но теперь этого уже не сделать, не переписывая все произведение полностью, а такой подвиг мне, во всяком случае, сейчас не под силу. :'(
И затмили всех остальных. Тоже не дело. Следовало бы уделить побольше внимания и другим героям, но, к сожалению, не удалось. Страшно представить, сколько тогда писалась бы эта история...

Может быть, я, когда отдохну немного, смогу дополнить это произведение эпизодами о других персонажах - то, о чем здесь становится известно лишь со слов Кетрены. Сейчас просто не смогла, простите.

"Прекрасному аффтару" порой хочется "убить себя ап стену"...
Анна в эпилоге упомянута как королева Вальхии, мать двоих детей, хочется верить, что счастливая, насколько это возможно, тем более для женщина ее положения. Думаю, что Карл, во всяком случае, с ее мнением считался больше, чем родители, отдавая ее замуж за асторского правителя. Почему Вы не считаете, что она тогда была военной добычей? Думаю, что своего второго мужа она, во всяком случае, любит больше. И военную добычу вряд ли делают королевой.

А какую тайну вы ему домыслили, если не секрет? Если желаете, можете считать, что она там есть, хотя я ничего такого не подразумевала. Думаю, что Редвин еще не раз сыграет роль голоса разума для наших героев - тем более, что если старшее поколение и стало чуть поспокойнее с возрастом, то следующее уже на подходе, достойная смена получится. Впрочем, едва ли они будут чаще следовать советам Редвина, чем их родители. Хотя зачастую это и к лучшему.