Форум официального сайта Веры Камши

Это фэнтези. Может быть, скорее - политическое фэнтези. В нем показан другой мир, с особенностями, которых нет в нашем: там водятся вампиры, оборотни, возможна магия (разумеется, это не значит, что ее проявляют направо и налево), - значит, это фэнтези. Но здесь также будут показаны события (по-своему ничуть не менее фантастичные), которые, возможно, что-нибудь напомнят читателям. Может быть, это будет случайное сходство. А может быть, и нет.  Как бы там ни было, сразу прошу ничему не удивляться. И комментируйте, если можно! ;)

Пролог
Двое всадников увидели высящуюся впереди каменную стену задолго до приближения к ней - на открытом пространстве под высоким синим небом было видно далеко. Стена, со всех сторон огораживающая маленький провинциальный городок, казалось совершенно неприступной - массивное, грубое сооружение из кое-как обтесанных камней. Сам ее вид должен был вызывать у любого путника сомнения: да точно ли ему надо туда, за эту стену, словно бы выстроенную в незапамятные времена, руками великанов?
Но нет - стена была выстроена недавно, и любой, кто все-таки подъедет к ней ближе, тотчас заметил бы это. Темно-серые гранитные плиты лежали, хоть местные каменотесы явно не утруждали себя их тщательной обработкой, плотно и ровно. Летний зной, приходя на смену зимним морозам, пусть и не таким свирепым, как на севере, в Борее, еще не успел раскрошить крепкий камень, ветер и дожди еще не источили его, как мыши головку сыра. А потому любой мало-мальски опытный человек, даже не зная историю этой страны, сказал бы сразу, что стену построили не больше двадцати лет назад. А более знающий добавил бы, что раньше-то она и не нужна была, как и охраняющие ее стражники, потому что в маленьком Баалгове и взять нечего. Так-то оно так, но в Свободной Укрии следовало быть готовыми ко всему. И, хотя в последний раз стена не очень-то защитила от присланных Черной Радой солдат - вернее, горожане не решились положиться на нее и открыли ворота, поверив слухам об асторских боевых драконах, - но все же стена давала баалговцам уверенность в себе. И городские стражники глядели с нее во всех смыслах свысока, гордясь, что могут и не пустить за свою стену иного приезжего - просто так, на всякий случай.
Это и беспокоило сейчас всадников, приближающихся к высящейся впереди стене. Не бывав никогда раньше в этом городе, они знали, что там, как и вообще в подобных местечках, все равно в какой стране, не слишком верят чужим, да еще иностранцам.
Впрочем, "беспокоило"- не совсем то слово. Воспользовавшись последними минутами, когда их еще не было видно с городской стены, ехавший впереди всадник сорвал со своей головы широкополую шляпу, с явным удовольствием подставляя лицо еще жарким лучам заходящего солнца. Оно зажгло пожар в небе, окрасив его западный край багряно-красным, окружило огненным ореолом голову всадника, заставив вспыхнуть его золотые волосы, потом заплясало алыми бликами по рыжей шерсти его коня. Казалось, оба охвачены пламенем и вот-вот сгорят заживо. Однако всадник лишь улыбнулся своим мыслям, поджидая своего спутника. Тот, догнав его, последовал по-прежнему на шаг позади, не желая или не смея ехать рядом. Наконец, первый, обернувшись, негромко сказал на их родном языке:
- Редвин, Вы опять забыли, что мы не на параде? Вы выдаете нас обоих своим ненужным почтением. Проезжайте вперед или в следующий раз возьмите другую лошадь, не столь помешанную на дисциплине!
Его спутник негромко рассмеялся, но тут же заметил строгим шепотом, догнав первого всадника:
- Уж и не знаю, милорд, что нас выдаст скорее, если здесь найдется хоть один человек, знающий Вас в лицо: моя ли неосторожность или Ваша.
Но тот, кого он назвал милордом, ответил, ничуть не обеспокоенно:
- Вряд ли хоть кто-то может ожидать встретить первого министра Вальхии в этой забытой Спасителем дыре! В этом смысле не беспокойтесь, Редвин: асторцы, и особенно их Правящий Совет, слишком рассудительны и практичны, они никогда не поймут, зачем лезть к лиогру на рога, если можно послать вместо себя другого.
- И в самом деле, зачем? - эхом переспросил Редвин. - Вы знаете, что я не асторец, но и мне не совсем понятно, зачем Вам лично смотреть, как эти безмозглые укры доламывают свою страну. И рисковать жизнью, потому что здесь никто не может быть в безопасности. Простите, милорд, я не стал бы задавать таких вопросов в Гиларе, но здесь, в дороге...
- Здесь, где Вы можете быть всего лишь Филиппом Редвином, без утомительной важности барона, а я - забыть титул герцога Брайтштернского, скрывший имя Георга Арвилля! - в тон ему ответил тот кого Редвин называл милордом. - Здесь мы можем быть самими собой, а это не так уж мало. Кроме того, Вальхии будут полезны сведения, полученные из первых рук. У асторцев никогда не хватит денег купить меня, а о наших агентах этого сказать нельзя. Да и церковь твердит - заметьте, в этом едины все, хоть Святая Марионская, - в его голосе послышалась усмешка, - хоть наша родная Вальхийская: "Кто пасет овец господина своего, тот поступает угодно Спасителю", - теперь он уже явно пародировал священный текст.
- Овец или самих себя? - Редвин тоже усмехнулся, но лишь уголками губ, взгляд серых глаз оставался строгим. - Ладно, по крайней мере, эта поездка близится к концу. Но зачем Вам заезжать в Баалгов, милорд? Что мы можем узнать там, чего не видели в больших городах?
Герцог не сразу ответил, задумчиво глядя на стену, ставшую из серой угольно-черной в сгущающихся сумерках, занявшую полнеба.
- Я не могу Вам этого объяснить, я просто чувствую, что здесь ждет нечто важное. А предчувствиям такого рода я привык доверять, иначе никогда не стал бы первым министром. Они принесли мне больше пользы, чем политикам вроде Вас все их тонкие расчеты и мудрые предосторожности. Может быть, мы случайно встретим асторских шпионов, выбравших именно этот городок, за его незначительность, для передачи ценных сведений. Или найдем там нового агента. А вероятнее всего, просто сможем переночевать в гостинице с почти удобной постелью, где бы по комнате не бегали крысы, а жаркое на вертеле было хоть чуть моложе нас с Вами. Это не так уж мало.
- Это даже слишком много после того, на что мы успели насмотреться в этой проклятой Укрии, - невесело усмехнулся Редвин. - Впрочем, в местных гостиницах я бы не был настолько уверен. Но это мы скоро узнаем, если только нас пустят в город. Как Вы собираетесь этого добиться? Уже стемнело, а местные провинциальные медведи вряд ли очень гостеприимны. Как бы нас не отправили ночевать в ближайшем лесу.
Герцог светски улыбнулся.
- Золото способно спасти даже от лап медведей. Кроме того, у нас есть еще кое-что, так и не пригодившееся до сих пор, - он коснулся внутреннего кармана плаща, и Редвин увидел уголок бледно-зеленой бумаги с гербом - гриф, держащий в когтях змею.
- И никто не отличит вальхское произношение от асторского? - спросил он с сомнением.
- Провинциальные медведи, как Вы их назвали? Едва ли они вообще знают, что такая разница существует. Сегодня нам даже пойдет на пользу, что власть захватили чернораденцы: они боготворят Астор. Вот сейчас и проверим!
С этими словами герцог снова надел шляпу, так что в темноте его не могли узнать даже те, кому предательское изобретение асторцев - всевидящий кристалл, - давно позволило узнать в лицо всех сильных мира сего. Он закутался в плащ, так, чтобы совершенно скрыть шпагу, зато пару украшенных богатой резьбой пистолетов оставил на виду. Асторцы предпочитают оружие, при котором шансы равны.
Они подъехали к воротам в последнюю минуту - двое стражников уже готовы были закрыть тяжелые медные створы, когда герцог окликнул их. Они остановились, услышав повелительный голос с непривычным акцентом.
- Стойте, господа! - они с Редвином проехали вперед, и стражники опустили перед ними алебарды. Те, что кинулись к лежащим на земле мушкетам, остановились, не зная, что делать.
- Мы приехали с миром, - Редвин на всякий случай попытался отвлечь на себя внимание "господ", одетых в сине-оранжевую форму солдат так называемой Освободительной Армии. - Позвольте нам проехать в город.
- Кто вы такие? - с подозрением спросил один из них, здоровенный и кряжистый, коротко стриженный, как, впрочем, и все остальные, с видом бывшего разбойника. - Что вам надо на ночь глядя? Может, вы борейские шпионы?
- Не, Махим, - возразил второй солдат, потянув верзилу за рукав. - Какие ж из них борейцы? Сам погляди, одеты как важные господа, да еще с деньгами! Борейцы в Свободную Укрию с деньгами не поедут!
- Мы не борейцы, - Георг Арвилль, герцог Брайтштернский, вовсе не желал терять время в окружении этих людей - на подобных им он уже достаточно насмотрелся в последнее время. - Я мог бы, конечно, обмануть вас, но мы не лжем нашим доблестным союзникам, воинам Свободной Укрии. Глядите! - он протянул солдатам бумагу с гербом Астора. - У нас важное поручение от Государственного Совета нашей Республики.От результатов нашей миссии зависит очень многое. Например, будет ли Черная Рада заседать в Килаве, а вы - стоять гарнизоном здесь. Если вы разрешите нам проехать, весь Астор узнает о доблести и бдительности укров. А пока - держите это!
Он бросил набитый золотом кошелек так, чтобы тот упал прямо в большую лужу, зияющую посреди дороги. Воины свободной Укрии наперегонки бросились доставать деньги, шаря руками в грязной воде, отталкивая друг друга и переругиваясь. Лишь один, самый молодой, отстал от своих, задумчиво глядя вслед всадникам.
Уже собираясь пустить коня в галоп, герцог, вдруг остановившись, спросил юношу:
- Где в вашем городе можно найти хорошую гостиницу?
- А, для таких важных господ трудно будет найти, - юноша покачал головой. - Поезжайте налево - там, посреди майдана, будет главная гостиница - "Баалговская", теперь "Свободная Укрия". А вон там, направо, за мостом будет "Речная птица". Похуже, зато дешевле. Хотя да... - он прикусил язык, глядя, как его сослуживцы делят целое состояние, по их меркам.
- Спасибо! - и первый министр Вальхии со своим спутником двинулись в сторону майдана. Но, когда шум и крики готовых передраться солдат стихли за спиной, герцог тут же повернул коня в обратную сторону, к "Речной птице".
- Мне совсем не по душе укрийские майданы, - ответил он на удивленный вопрос Редвина. - Они - как крюйт-камера на корабле, с них-то и начинаются все беды. В "Речной птице", чем бы она ни была, у нас больше возможностей спокойно провести ночь.

Что-то знакомое есть в этой истории, но как отзвук! Спасибо эрэа Артанис!

Интригующе! И  какие-то  сравнения  напрашиваются! И определенные воспоминания, впечатления,  но  пока зыбко!
Спасибо, эреа Артанис! :)

No comments.

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
Не прибедняйтесь: я не сомневаюсь, что вы все поняли!
Не сомневаюсь, что и других читателей удерживает от комментариев осторожность. А мне бы очень хотелось знать ваше мнение, если можно...
Это упрек? Простите, всякое в жизни бывает. Не спешите делать преждевременные выводы, прошу вас!

- На майдан тебя через море в Астор! - гневно воскликнула Кетрена, оступившись на жалобно скрипнувшей лестнице. Ее нога при этом подвернулась, вода из налитого до края ведра плеснулась на подол грубого серого платья. Последние несколько ступеней девушка преодолела почти бегом, еще сильнее, чем обычно, сжимая свободной рукой перила, не замечая, как занозы от плохо обструганного дерева впиваются ей в ладонь.
И, глядя лишь себе под ноги, она не заметила стоявшего на площадке мужчины, пока не услышала хриплый голос:
- Что ты там говорила про майдан? Не спеши... поговори-ка со мной...
Девушка зарычала сквозь зубы. С тех пор, как в "Речную птицу" определили на постой сотню солдат-чернораденцев, присланных в город якобы для его защиты, не стало покоя никому. За год спокойной и сытной жизни в тихом Баалгове предполагаемые "защитники" отличились главным образом в поедании сала и свиных колбас, а также в распитии невероятного количества местной горилки. Служащие трактира ненавидели их, да и никто, собственно, не был рад их прибытию, но никто и не смел пойти против. Одни, самые осторожные, видели в этих незваных гостях посланников новой власти, хотя, по мнению Кетрены, властей в Укрии даже на ее памяти сменилось столько, что верноподданического духа могло бы и поубавиться. Другие терпели все, потому что им было выгодно. Денег, что звенели в карманах этих вечно пьяных буянов, во всем Баалгове было не найти. Черная Рада щедро платила своим "защитникам", и все торговцы самодельной водкой, а также городские шлюхи щедро обогатились в последний год. Кетрена готова была это терпеть, пока дело не касалось ее лично.
- Дайте мне пройти! - потребовала она решительно. Вынужденно сталкиваясь с этими людьми почти каждый день, она всегда держалась с демонстративной холодностью, ничуть не скрывая, что предпочла бы никогда их не видеть. Любая вежливость по отношению к этим вечно пьяным буянам казалась ей проявлением слабости. "Один раз уступишь им - решат, что им все можно, и сядут на голову" - говорила она прочей трактирной прислуге. Правда, в "Речной птице" работали в основном пожилые женщины, матери семей или вдовы. Она одна была молодой, и это сильно осложняло ее положение. Вот и теперь, выставив перед собой швабру, как копье или алебарду, она шагнула вперед.
Но солдат встал в дверях, не пуская ее дальше. И, как не хотелось ей ткнуть шваброй в его располневшее от сытой жизни брюхо, давно не помещающееся в мундир, коих, впрочем, никто из этой сотни давно и не носил, забросив куда подальше, она лишь произнесла как могла спокойнее:
- Дайте мне пройти. Мне надо работать. У вас же пол останется немытым, если вы меня задержите.
- Куда ты торопишься? - как же ей за этот год стал ненавистен их западный говор, и запах дешевой водки, и эти одинаковые красные рожи. Может, для кого-то это и были люди, неплохие сами по себе, и даже различные между собой, но Кетрена видела только стоглавую беснующуюся свору, часть того, что Черная Рада в Килаве именовала "майданом". - Зачем ты нас все время преследуешь?
- Я преследую вас?! - она задохнулась от нелепости такого предположения, оно не могло быть даже смешным, настолько было невероятным. - Я здесь работаю! Я вынуждена бывать здесь, убирать за вами, чтобы вы жили в гостинице, а не в свинарнике. Это моя работа, а сами вы мне и даром не нужны!
- Ну-ну, какие мы строгие... - солдат покачал коротко стриженной головой. Девушка уже в который раз подумала, что такие стрижки уродуют мужчин. Длинные волосы, какие носят на западе, гораздо красивее, и вовсе не делают мужчин похожими на женщин. - А как тебя зовут?
- Вам не нужно этого знать! Достаточно того, что я работаю здесь! - если уж она за год не сказала им своего имени, не скажет и дальше. Сама она так и не научилась различать этих людей ни по именам, ни по лицам, ей это было ни к чему.
- Нет, ты скажи! Скажи только мне, а я уж никому не выдам. Кетри, да? Я слышал как тебя называли.
- Кетрена! - донесся из коридора строгий мужской голос, а затем послышались и шаги, быстрые, но неровные, точно от хромой ноги.
- Я иду, дядя! - воскликнула девушка, стремительно прошмыгнув, как кошка в открытую дверь, едва только солдат отодвинулся, раздосадованный сорвавшимся "свиданием".

Ну, вот и проясняется ситуация! Только не понятно кто против кого дружит, но это и в нашей жизни непонятно. Понятно, что таким, как Катрена лучше не стало и, похоже, не будет! ::) Спасибо, эрэа Артанис!

Большое спасибо всем, кто читает несмотря ни на что. Только прошу вас: пишите, не отмалчивайтесь, если можно!
А у тех, чьи национальные чувства нечаянно задела, прошу прощения. Я вовсе не имела в виду ни один народ в целом, лишь то, что в трудных ситуациях наиболее заметными оказываются не самые достойные уважения люди - что тут поделаешь?
А каждый сам за себя, как это и бывает в подобных ситуациях. Здесь фэнтези еще не началось, пока что получайте унылый реализм с "маленькими человеками" (почти классика). Правда, кое-что скоро изменится: не забывайте, какие гости собрались в "Речную птицу". Но еще не сейчас.

Навстречу девушке вышел из темного коридора мужчина. Пожилой, сплошь седой, он, видимо, был в молодости красив, недаром до сих пор гордился, что когда-то был выбран служить в самом Красном Замке, во времена, когда Великий Союз казался вечным и нерушимым. Господин Витар Шамтор и до сих пор, хоть и хромал сохранил военную выправку, только, как подозревала Кетрена, служил давно уже не тому государству, что перестало существовать, и не тому, что возникло на его месте, а самому себе, сделав "Речную птицу" отдельным владением, где его почитали гораздо больше, чем гетмана в Килаве. Не самый худший путь, в общем-то, у кого достаточно было сил и денег, так и поступали, - но из Кетрены почему-то верноподданная никак не получалась. И за четыре года ее службы здесь дядя и племянница давно возненавидели друг друга - трудно сказать, кто сильнее.
Вот и теперь девушка, увидев, как грозно нахмурился ее родственник, поняла, что ничего хорошего ей не светит. Но, еще не остыв после неприятной встречи на лестнице, она воскликнула, забыв об осторожности:
- Эти мне Ваши... постояльцы! Один из них только что приставал ко мне, и не в первый раз. Ради Спасителя, заставьте их вести себя прилично!
- Заставьте? - ехидно переспросил хозяин "Речной птицы". - А что они делают не так? Деньги платят вовремя. Если бы не они, мы давно бы вылетели в трубу, мне пришлось бы рассчитать половину работников - тебя, между прочим, первую. Так что скажи им спасибо, что работаешь и получаешь жалованье! Не будь твоя мать моей сестрой... В общем, если хочешь работать - терпи. Клиент всегда прав.
- Клиент борделя, а не гостиницы! - Кетрена сознавала, что совершает самую большую глупость, какая возможна здесь, но не могла сдержаться. - Скажите им, что со мной нельзя обращаться как со шлюхой!А если и придется выгнать одного-другого - не страшно, без них только воздух чище. Сейчас лето, не замерзнут и под елками! - девушка указала рукой в сторону окна, где видны были растущие перед фасадом четыре роскошные серебристые ели.
- Замолчи ты, дура! - господин Шамтор взревел разъяренным быком, так что его наверняка услышали и на первом этаже. - Не тебя меня учить,кого пускать жить, кого взашей гнать! Вот уйду на покой и завещаю тебе гостиницу - посмотрим, что ты станешь делать!
Такая непредсказуемость была обычна для ее дяди - только что он мог кричать, что она не годится и пол мыть, а вслед за тем - во всеуслышание обещать сделать наследницей. Кетрене очень хотелось напомнить, что свои-то сыновья от него давно сбежали, так что завещать "Речную птицу"в самом деле будет некому, - но за время работы здесь она многому научилась, и теперь промолчала, мысленно проклиная себя за трусость.
- Ладно, я поняла... - сдавленно проговорила она и взялась опять за ведро и швабру. - Пропустите, я пойду работать...
- Нет, стой! - хозяин преградил ей путь. - Я тебя еще не отпускал! Вижу, скоро придется нам расстаться: ничему тебя н научишь. Зачем так много наливаешь воды в ведро? Самой же неудобно таскать: облилась вон вся.
- Да где же мне напастись на всех воды? - фыркнула Кетрена. - Вы не видели, что у них творится: один раз тряпку макнешь, и воду можно менять. Полведром и одной комнаты не вымоешь.
- А ты не возражай! - в глазах хозяина прибавилось стали. Кетрена никогда не любила серые глаза, хотя такие же были у ее матери. Даже тогда их холод напоминал о самых трудных, болезненных для них обеих моментах, какие случаются у каждой семьи, когда даже стены родного дома становятся чужими. О лучших временах напоминала лишь редкая улыбка.
- Когда я говорю, не смей перебивать! - продолжал хозяин. - Ничего, лучше лишний раз сходишь за водой. Тебе еще детей рожать, а с этими ведрами матка вывалится.
Несколько мгновений Кетрена стояла, как оглушенная, не в силах осмыслить, что ей только что сказали. Затем весь фамильный темперамент, который дядя-хозяин напрасно полагал доставшимся ему одному, вскипел в ней:
- Как Вы... Как Вы смеете так говорить со мной?! Ни один мужчина не имеет права! Думайте что говорите, хоть Вы и хозяин! Люди и так на Вас работают из последних сил, а Вы... Восстания и из-за меньшего случались. Это мы Вас терпим, мы! - твердила она задыхающимся шепотом, как в бреду.
Но, либо хозяин "Речной птицы" совершенно не принимал всерьез своих подданных - полтора десятка женщин и двух конюхов, - либо, хоть и носил то же имя, что и два последних гетмана Укрии, был не в пример смелее и решительнее их. По крайней мере, попытку мятежа он поспешил подавить в зародыше:
- Начиталась своих дурацких книжек, и грозит майданом! Это за то, что я дал тебе работу, терплю твои заскоки! Люди все на тебя жалуются, а я терплю. Потому что жалко из-за твоей матери, хоть она тоже была дура! Все читала что-то, вот ей и заморочили голову, вступила в Сопротивление, вздумала бороться против Черной Рады и чуть ли не восстановить Великий Союз! Где теперь Сопротивление? Кому не проломили голову, как твоей матери, те гниют в тюрьме. И ты туда же захотела? Слишком образованная стала, научись сперва пол мыть! - голос хозяина сорвался на пронзительный, почти мальчишеский крик, и все его выражение, только что угрожающее, вдруг напомнило Кетрене уличных мальчишек, что дразнят всех, кто не в состоянии дать им отпор.
И в ней сразу же не осталось ненависти к нему, только к себе. Потому что он был, как девушка поняла сейчас совершенно отчетливо, глуп и смешон, но если так - то кто же она сама? Почему она терпит оскорбления и молчит, почему продолжает служить этому человеку, почему не убила ни его, ни себя?
Правда, не одна она молчала и терпела - с другими работницами хозяин, бывало, говорил и хуже, чем сегодня с ней, нисколько не щадя их женской чести. Им, женщинам пожилым и усталым, либо все было безразлично, либо они умело скрывали свои чувства. Возможно, им было легче, и все же Кетрена не хотела бы стать такой же, как они.
И теперь она с ненавистью глядела в широкую спину хозяина. Если бы взглядом можно было убивать, он немедленно упал бы мертвым. Но такой силой Кетрена не обладала, и ей осталось лишь кусать губы и стискивать зубы, чтобы не выкрикнуть вслух, так, чтобы услышала вся гостиница, того, что могла бы возразить ему.
"Да, я люблю читать - разве это преступление? Да, в этих книгах я прочитала, между прочим, что люди должны говорить по-человечески, а мужчина обязан всегда быть вежливым с женщиной, кем бы она ни была. И еще - о том, что начальник должен быть справедливым. Я не виновата, что уметь читать у нас пока еще считается обязательным. Ну сказала когда-то лишнее, когда еще не знала, какие здесь порядки - почему мне надо об этом напоминать четыре года подряд? Если бы я знала, что здесь никому нельзя верить, что Вы приучили работников доносить, никогда бы не сказала того, что их бедные головы не в состоянии понять. Но мама... она тут ни при чем! Ей никто не морочил голову, это неправда! Она пошла туда сама. Потому что ненавидела Черную Раду. И Вы, дядюшка, тоже их ненавидите, я помню, что Вы говорили тогда, но они платят Вам деньги, а потому Вы все терпите. Еще что-то о детях говорили... Какие мне теперь дети, зачем мне дети? Чтобы и им могли сказать так же, или чтобы они оскорбляли других людей?! Нет, нет, ни тем, ни другим не следовало бы жить! Я понимаю, почему люди сражаются на дуэлях - бывает, что оскорбленному легче умереть, чем съесть оскорбление, хоть кому-то это покажется проще. Но я не могу... Я бы хотела, чтобы эта крыша сейчас рухнула нам на головы. Хорошее общество, чтобы отправиться с ними на тот свет! Зато на этом станет чуточку чище. Мрази и без нас достаточно..."

Вот читаю и думаю: а дядюшка-то прав в отношении тяжестей и матки! И чего девица так взбеленилась? ;)

Да, судьба у девушки хромая...А у кого она, судьба, в полном здравии? У её хозяина? Сомневаюсь я что-то...Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

Эрэа Tany, эрэа Convollar, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
Если еще кто-то читает, я очень благодарна им! Хотя было бы еще лучше, если бы читатели еще и высказывались почаще, ну пожалуйста...
Ну, может быть, потому что мужчина не имеет права говорить женщине таких вещей? Если действительно беспокоишься о ком-то, можно это проявлять по-человечески. Правда, судя по тому, что четыре года подряд его не беспокоило, в каких условиях она работает, ведра - просто причина сорвать злость. Она же не овца, чтобы все терпеть безропотно.
Ни у кого, это точно - и даже те, кто, вроде бы, "в шоколаде", способны испортить себе жизнь. Впрочем, обо всем по порядку.

Девушка не знала, сколько времени стояла так, шепча бессильные проклятия, пока к ней не подошла высокая, крепкого сложения женщина - старшая служанка в "Речной птице".
- Ты еще копаешься здесь? Быстро спускайся вниз, там приехали новые постояльцы. Иностранцы, да еще заплатили золотом! Это не то что наши грязные свиньи, к таким нужен особый подход. Вымой руки, будешь подавать им на стол.
- Хорошо, - равнодушным, тусклым голосом отозвалась Кетрена, так что старшая служанка, что-то почувствовав, удивленно посмотрела ей в лицо в полутьме коридора.
- Опять он, да? - тихо спросила она, точно хозяин "Речной птицы" прятался за углом и мог их услышать.
Девушка только молча кивнула. Но старшей служанке, как видно, хотелось поговорить, и она продолжала доверительным шепотом, еще понизив голос:
- Ну дурак же он старый, неужели не видишь? Он со всеми так. Думаешь, мне меньше достается, когда я ему докладываю, как идут дела? Только деваться-то некуда, где сейчас найдешь другую работу?
- Я все понимаю, госпожа Ханна, - соглашалась Кетрена, удивляясь про себя: если уж эта бабища, не так давно самая точная исполнительница приказов хозяина, не менее вздорная и крикливая, чем он сам, так заговорила, значит, что-то здесь точно изменилось. И как бы дядюшке еще не пришлось пожалеть, что так обращался с работниками. Впрочем, какая теперь разница ей, Кетрене? Если она уйдет отсюда, если даже своими руками убьет его, отомстив за все - все равно ей не перестать быть той, кто молчит, когда на нее орут. Это останется с ней навсегда. Другим, вот таким, как госпожа Ханна, все равно, но не ей, Кетрене. Она, к сожалению, знает, что человек может и должен быть человеком.
Вошла в большой зал она с тем же безразличным выражением. Ей сейчас совсем неинтересны были новые постояльцы, хотя вообще для работников "Речной птицы" приезд гостей, да еще не совсем обычных, всегда становился развлечением. Она не стала нацеплять на лицо радушную улыбку, как артист маску. Ей не хотелось притворяться еще и перед ними.
И сейчас она по привычке приняла из рук приезжего простой черный дорожный плащ, повесила на отросток вбитых в стену роскошных лосиных рогов, потом повернулась за вторым - и замерла, как вкопанная.
Она никогда не видела этого человека. Наяву. Но во сне встречала его столько раз, что изучила куда лучше, чем лица многих из тех, кого встречала каждый день. Она знала эти волосы цвета расплавленного золота, жаркие даже на вид, ниспадающие мягкими волнами до плеч - у нее всякий раз замирало сердце от одной мысли прикоснуться к ним. Видела много раз его лицо, с тонкими, но ни в коем случае не женственными чертами. Ей памятны были его губы, полускрытые отпущенными по западной моде усами - эти губы были прекрасны, когда, улыбаясь, открывали жемчужные зубы, но умели выразить и гнев, и презрение. Как же ей хотелось когда-то, чтобы он ей улыбнулся хоть раз! Но всего поразительнее были глаза, не синие или серые, как обычно бывают при золотых волосах, но огненно-черные, невероятной глубины, а временами в них сверкали пронзительные золотые искры. Черными, как уголь, были и его брови и ресницы. Разве могла Кетрена не узнать его теперь?!
Впервые она увидела его во сне, когда ей было пятнадцать лет, и не сказала никому - ни матери, ни Энне, своей единственной подруге. Потому что сразу подумала: они таких снов не видят, а значит, и не поймут. Только с тех пор в каждой новой книге с жадным трепетом ожидала встретиться с ним - и каждый раз напрасно.
В последние годы он перестал являться ей, да она и не помнила своих снов, после трудного рабочего дня проваливаясь в черную яму без всяких видений. Так и должно быть - он оставил ее. Кому же нужна трусливая предательница, что позволяет себя оскорблять?
И нужно же ей было четыре года копаться в грязи и отбросах, опуститься самой до их уровня, превратиться в собачонку на задних лапках, - чтобы, наконец, увидеть его! Хотя бы просто увидеть, узнать, что он существует! Но что за злая насмешка судьбы? Зачем ему видеть ее - такую?! Не то чтобы она раньше была пригодна на многое, но теперь, теперь она ему самый страшный враг. Хуже, чем враг!
А он, ничего не подозревая, повернулся к ней и посмотрел долгим взглядом. И улыбнулся ей. Кетрена поняла, что улыбаться женщинам у него вошло в привычку, все равно, какая бы из них не оказалась рядом, и все же у нее закружилась голова, и пол накренился у нее под ногами.
- Что с Вами... госпожа? - она почувствовала, как ее обнимают за плечи и усаживают на дубовую скамью за столом. Но девушка тут же пришла в себя. Его прикосновение, даже как простой знак заботы, тут же вернуло ей силы, но дело было не только в этом.

Она видела его прежде в разных ситуациях - и на балу среди великолепных вельмож и дам, похожим на сказочного принца, превосходя их всех красотой и величием; и верхом на горячем огненно-рыжем коне, и в бою, со шпагой в руке; были и иные видения, более дерзкие... Но никогда прежде ей не доводилось слышать его голоса, все ее видения были немы. А вот теперь она услышала, да еще обращался он ни к кому-нибудь, а к ней самой, и в голосе его слышалась забота.
Но его произношение... Кетрене никогда не приходилось слышать такого наяву: в Баалгове редко бывали иностранцы, а уж в "Речную птицу" не заезжали и подавно. И все же она слышала этот акцент во всевидящем кристалле, до того, как перестала заглядывать в него. До гибели матери. С таким же произношением говорили асторцы. Она когда-то смеялась, что их речь звучит так, словно по-человечески вздумал говорить кот.
А теперь герой ее снов тоже говорил "по-кошачьи", растягивая гласные и мурлыча на букве "р". Правда, ей совсем не хотелось сравнивать его с котом, скорее он напоминал золотого льва. "Он может себе позволить что угодно, абсолютно все! - поняла Кетрена. - Нам не понять, как это возможно, мы все слишком привыкли руководствоваться страхом и выгодой. Но... кто же он?"
Кетрена ненавидела асторцев. Она, родившаяся еще в Великом Союзе, с детства привыкла интересоваться тем, что происходит в мире. И, когда ее ровесники, набросившись на недавно введенные в широкое употребление всевидящие кристаллы, смотрели в них представления, устроенные лучшими театрами Астора, она в это время видела, как тот же самый Астор диктует свою волю Укрии, Борее и другим осколкам ее родины. Видела, как их деньги, сделанные из самой обычной бумаги, стали внезапно цениться выше золота. Видела, как стало модным любить все асторское, одеваться по-асторски, покупать там все ценные вещи, оставляя почти без работы укрийских мастеров. Видела, как укрийские гетманы, борейские правители и остальные, за исключением одних лишь белогорцев, ездят на поклон в страну за морем, как древние князья к степным завоевателям. И уж совсем недавно имела возможность увидеть своими глазами, как ее соотечественники отвергли родство с борейцами, непомерно гордясь, что они именно укры. На борейском языке, кстати, это название напоминало слово "вор", и оно очень подходило тем, кто устроил Черную Раду. Но все знали, что без помощи Астора они никогда не могли бы выступить. Асторские посланцы открыто находились на восставшем майдане, а сколько их в это время разъезжало по стране тайно, мог знать только Государственный Совет заморской Республики. Да еще их правитель - еще одна причина ненависти Кетрены к асторцам.
Неужели воплотившийся герой ее снов - тоже один из асторских шпионов?! Неужели он приехал, чтобы окончательно добить и без того больную, несчастную страну? Он красив, он щедр - ему нетрудно быть таким, асторцы богаты, он храбр, путешествуя всего с одним спутником - но кто же сейчас решится поднять руку на асторцев?
"Спаситель, что мне делать, если он враг? Я не хочу, чтобы он был им, только не это! Он кажется и добрым, и благородным. Посадил меня рядом с собой. Ну да, они же любят хвастаться тем, что они самый свободный народ! Но если все это коварная маска? Что мне делать тогда, Спаситель? В древности одна девушка обманула и убила врага своей родины, пока он спал. Смогла бы я так сделать или нет? Боюсь, что я забыла бы обо всем, окажись он рядом. Что же мне делать?"
- Госпожа, Вы плохо себя чувствуете? - а какой у него приятный голос, так хочется его слушать, забыв про акцент... - Отдохните пока здесь, рядом с нами.
"Госпожа"... Это ей, привыкшей слушать одни оскорбления! Если бы только он знал... Называть госпожой обычную трактирную служанку! Но ведь он беспокоится о ней, предлагает отдохнуть, и в словах его не слышится ничего двусмысленного, как обычно бывает у постояльцев, когда они пытаются заигрывать с ней. Конечно, он и не мог бы на нее смотреть так, как те, но и сажать ее за стол тоже не должен был...
Кетрена почувствовала, что действительно устала. День был трудный, а ссоры с хозяином всегда выматывали ее больше, чем любая работа. И голова теперь шла кругом, она переставала понимать что бы то ни было. Еще немного - и она забудет обо всем рядом с ним, как пьяница, дорвавшийся до горилки.
- Нет... нет, господин, я должна идти... - она поднялась на ноги, бледная, как мел. Двигаясь, точно лунатик, подала гостям ужин. Потом отошла в сторону и стала смотреть из-за угла.
В каждом его движении, как и у его спутника, впрочем, чувствовалось воспитание, какое и не снилось никому из ее окружения. Ее саму мать учила в детстве правильно пользоваться столовыми приборами, а для этих людей это было так же естественно, как дышать. И тяжелые железные вилки в их руках превратились в изящные серебряные.
Она смотрела молча. А после ужина, за которым необычные гости едва обменялись парой слов, Кетрена, захватив для виду ведро и швабру, поднялась за ними на второй этаж. Подошла к их комнате и стала слушать. Слух у нее всегда был, как у кошки, и теперь оставалось надеяться, что они не всегда будут говорить на своем языке. Она просто не могла уйти, не поняв, кто такой ее золотоволосый незнакомец, и зачем приехал в Укрию, в Баалгов, в "Речную птицу", к ней...

Интересные гости посещают "Речную птицу"!

Тяжелая жизнь у девушки, впрочем, у кого она легка?  ::) :-\А она девица совсем непростая. Гордая и  вспыльчивая, резкая и  мечтательная. Таким не место на постоялом  дворе в служанках, только    выбор не всегда есть: бери, что дают. :(
И вот встреча с  мечтой , встреча с  идеалом… :) Как тут  на ногах  устоять, как тут  голове  не закружиться. А он  не только  внешне  идеал, он и  со  служанкой обращается как  с герцогиней. ;)
Ох, пропала  девушка, отдала  уже  свое  сердечко!

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
Жаль, что больше никто отвечать не хочет. Ну для кого я это пишу?!
А то! В гостиницу на главной площади ехать не захотели, вздумалось им зачем-то свернуть сюда...
Не спешите с выводами! Пока что она приняла его за врага, как видите. И неизвестно еще, как сложится дальше...

"Речная птица" не могла, конечно, понравиться герцогу Брайтштернскому и его спутнику, барону Редвину. Хоть им и прежде доводилось бывать не только во дворцах, но баалговская гостиница, помимо очевидной бедности, носила отпечаток провинциального запустения. Видно было, что ее работники выполняют свои обязанности лишь по привычке, да чтобы не утонуть самим в грязи, которую у них все равно не было ни времени, ни сил победить полностью. И сами эти люди, собравшиеся встречать гостей, выглядели унылыми в своих серых, мышиного цвета, мешковатых платьях. Ничего достойного внимания герцог здесь не заметил, и по плотно сжатым губам Редвина понял, что тот не одобряет его решение приехать сюда.
Но одна из служанок смотрела на него не так, как остальные. Нельзя было не заметить ее взгляда, будто спрашивающего о чем-то очень важном. Нельзя было пройти мимо, не обратив на нее внимания. Тем более что герцог знал: в политике, да еще в таких беспокойных странах, как Укрия, не бывает мелочей, и невзрачная трактирная девчонка может оказаться тайным союзником, а может и врагом.
Впрочем, сначала ему показалось, что она просто не в себе. Ни в чьих глазах прежде он не встречал такой тревоги, недоумения, как у просыпающегося, который никак не может разобраться, сон перед ним или явь. Правда, герцог заметил, что глаза у нее довольно красивые: черные, нет - цвета темного янтаря, а на свету становятся, должно быть, золотыми, как у кошки или пантеры.
А потом, стоило ему заговорить с девушкой, она вдруг побледнела и едва не рухнула ему на руки. Посадив ее на скамью, герцог смог рассмотреть девушку как следует.
Сначала она показалась ему совсем юной, но вблизи он понял, что ей, скорее всего, уже исполнилось двадцать пять: печально опущенные уголки губ, чуть запавшие щеки, нахмуренные угольно-черные брови, слишком густые для женщины, не напоминали о беззаботной юности. Волосы - темно-каштановые, почти черные, остриженные чуть ниже плеч, почти как у мужчины, вились в беспорядке. Наверное, когда-то у нее были роскошные волосы, но сейчас ее прическа скорее напоминала мужскую, да и фигура тоже, настолько худощавая, что все женские очертания у нее, казалось, стерлись. Руки же, напротив, были слишком мускулистыми для женщины, с длинными смуглыми пальцами и широкими запястьями, с заметными под тонкой кожей синими венами и распухшими суставами пальцев. Эти руки привыкли к работе, несомненно. И, пока она сидела рядом с ним, герцог вдруг представил, какой будет эта девушка, если ее нарядить в чинские шелка и аландские кружева, что носят придворные дамы. Если ее непослушные волосы искусные руки куаферов уложат в замысловатую прическу, сколов черепаховыми гребнями, а руки еще удастся сделать гладкими и белыми с помощью лимонной воды, молочных ванн и других притираний. Разумеется, даже думать об этом было смешно, но почему-то герцогу не удалось отогнать образ этой девушки, одетой как знатная дама.
Пожалуй, синее с золотом подошло бы ей неплохо... хотя есть, конечно, и другие цвета не хуже. Разумеется, одной одежды мало, ей пришлось бы научиться всему, что другие женщины умеют едва ли не с рождения. А это невозможно, стало быть, и думать о ней ни к чему.
Да, невозможно - девушка, будто почувствовав, о чем он думает, поднялась со скамьи и ушла. Она думала о работе, как и полагалось. Правда, когда она вернулась, чтобы принести ужин, герцог заметил, что руки у нее сильно дрожат. И снова поймал тот же странный испытующий взгляд.
Жаркое, против ожидания, оказалось достаточно вкусным, или же они с Редвином достаточно устали и проголодались, чтобы отдать ему должное. Так или иначе, герцог забыл о странной девушке, а сама она больше не попадалась ему на глаза.
Комнаты, что им отвели, были обставлены довольно прилично, с отдельными кроватями и стульями со столом - проводившая их старуха клялась, что это лучшие комнаты в "Речной птице". Во дворце герцога Брайтштернского в таких не согласились бы жить и последние из слуг, но он и платил им щедрее, чем возможно было хоть для кого-то в Укрии. Впрочем, он допускал, что организаторы Черной Рады могут быть ничуть не беднее его: асторский Государственный Совет тоже денег своим ставленникам не жалел.
Так или иначе, здесь можно было говорить, не боясь быть услышанными: их комнаты были угловыми, а соседние с ними пустовали. Как заметил Редвин, закрыв дверь, "Только ради этого преимущества и стоило забираться в эту мышиную нору".
- Кроме того, - заметил герцог, - эта ночь, во всяком случае, последняя для нас в Укрии. Мы узнали все, что нужно было, осталось только встретить дракона и улететь домой.
- Верно, при мысли о том, что скоро мы вернемся, у меня сразу прибавляется сил, - согласился Редвин. - Жаль лишь, что мы не принесем королю добрых вестей. При ближайшем рассмотрении все это оказывается еще хуже, чем докладывал наш посол.
- Но теперь мы знаем точно, что Черная Рада устроила мятеж сама, а вовсе не "отвечала на воинственные провокации борейцев", как говорят они сами и внушают их заступники из-за Холодного Моря. Наоборот, сами чернораденские наемники устраивают набеги на борейские рудники в пограничных областях.
- И, если Вы расскажете об этом королю... - заметил Редвин.
- То он назовет новых правителей Укрии узурпаторами и разбойниками, кем они, впрочем, и являются. Он молод, наш король, и в нем еще не остыли юношеские идеи о чести и справедливости. Правда, ему не всегда хватает твердости в своих стремлениях, но...
- Но для этого у него есть Вы, милорд, - договорил Редвин.
- Да, у него пока что есть я, чтобы уберечь его от чужого влияния. Пусть лучше он верит мне, чем асторским шпионам. Да и у нас много найдется желающих занять мое место. Но король пока что верит мне. Ему следовало бы родиться не наследником престола, а младшим братом при сильном и властном брате. Но такого не было, и он нашел его. Но брата и друга, а не строго наставника, лишившего свободы своих подопечных. Вальхия - не Астор, а я - не господин Айснахт. Он диктует свою волю уже четвертому правителю. Они меняются, а он остается таким же, как и был, как будто время на него не действует. Он дорожит своей властью, он живет ею и ради нее. Но я не он! Мой король верит мне больше, чем другим, ему же повинуются из страха.
- Но не все люди в это верят, - заметил Редвин. - Многие зовут Вас вальхийским Айснахтом...
- Да, как раз те, кто играет на руку асторцам - мои противники из парламента, да еще Чистые, хоть эти и думают, что служат себе. Они говорят, будто я заколдовал короля или отравил его, лишив воли. А я знаю об этих слухах и позволяю им болтать. Мне нет дела до них. Король верит мне, Вы верите и еще немногие люди, мнение которых мне важно. Вы знаете, что я не второй Айснахт, я первый герцог Брайтштерн!
Слова герцога прервал громкий стук и приглушенный женский вскрик.
- Вот она, Ваша тихая гостиница! - воскликнул Редвин, выхватывая шпагу. Но герцог опередил его, сам открыв дверь комнаты.
А вскрикнула от удивления никто иная, как Кетрена, до сих успешно подслушивавшая разговор. В школьные годы она немного училась вальхийскому языку у одного из учителей, несколько лет прожившего в Асторе. До настоящего понимания ей, правда, было далеко, да и полученные уроки давно забылись, как она думала, но сейчас ее слух все же выхватывал в разговоре иностранцев отдельные знакомые слова, что, в сочетании со знакомыми названиями, позволяло понять, о чем идет речь. И она услышала, что золотоволосый герой ее снов со своим спутником - вальхи, а не асторцы. Девушка радостно выдохнула, услышав об этом. Значит, он, по крайней мере, не враг ее родины! Правда, вальхи были прежде союзниками своей бывшей колонии, но в последние годы, как ей приходилось слышать, их дороги разошлись. Подробностей Кетрена не знала, так как давно уже не интересовалась происходящем в мире. Но имя герцога Брайтштернского, первого министра Вальхии, было ей известно. О нем, пожалуй, говорили не меньше, чем о других правителях республиканских стран и королях стран Лории, а сам он был, по слухам, чем-то средним между тем и другим, пользуясь неограниченным влиянием, которое использовал исключительно для собственных прихотей. И он здесь, в охваченной внутренним раздором Укрии? Как это возможно?
Вот тогда она и вскрикнула, забыв обо всем. А в следующий миг дверь распахнулась у нее перед носом, и он сам встал перед ней, с обнаженной шпагой в руках.
- Что Вы делаете здесь, госпожа? - холодно поинтересовался герцог, вкладывая шпагу в ножны.

Сюжет делает неожиданные повороты! И девушка не проста и герцог! ::)

Дева  совсем  непроста! И на герцога  она  впечатление явно произвела. ;)
Вот уже  вырисовываются противники, интриги и прочие  сложности. что же теперь будет? Ведь  герцог не может  спокойно  отпустить раскрывшую  его  инкогнито девицу... Но и  убивать её он, разумеется, не будет. Не похож он на такого негодяя. Он производит  впечатление  человека  благородного  и не только  по происхождению, но и по  сути.

  Ах, эти захолустные гостиницы, знававшие на своем бурном веку лучшие времена - сколько в них завязывалось историй, которые изменяли судьбы миров, сколько перехлестывалось тугими узлами судеб! :) И сколько начиналось путешествий, полных самых неожиданных и опасных приключений - то к Роковой Горе, то к Серым Горам, где, как известно, золота нет, то к порогам райских чертогов, где высятся престолы богов, то к вратам в саму Бездну...
   Причудливый и полный весьма прозрачных политических и литературных аллюзий мир, где соседствуют гетманы и драконы, шпаги и всевидящие кристаллы. Девушка, похожая на Ассоль - только на Ассоль с куда более трудной и изломанной судьбой, - которая тоже наконец-то встретила наяву свою мечту... Что подарит им, героине и герою, эта встреча? Как она аукнется миру, в котором они живут и на просторах которого идет большая политическая игра?
   Новая история от эрэа Артанис. Начало интригует - и ждем, как будут развиваться события дальше! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, эрэа Красный Волк, огромнейшее спасибо вам, что прочитали и даже нашлись что ответить! И всем другим спасибо тоже, хоть вы и молчите (надеюсь, что все-таки хоть кто-нибудь еще это читает, правда же?) :-* :-* :-*
И простите, что вчера не смогла ничего написать. :'( Постараюсь исправиться сегодня.
Конечно, убить ее было бы поступком хладнокровного политика, а такие без крайней необходимости по чужим странам не разъезжают и в захолустные гостиницы не заглядывают. Но и отпустить было бы рискованно для них обоих. Да и... не для того же происходят такие встречи, чтобы после них разойтись, как в море корабли, будто ничего и не было.
Эрэа Красный Волк, у вас, как всегда, что ни отзыв, то стихотворение в прозе!
А какие произведения вы имели в виду? Честно говоря, я узнала только "Властелин Колец". Не так уж и много фантастики я читала.
А гостиница ведь действительно самое удобное место для важной встречи, и нет ничего удивительного, что именно в них иногда сходятся пути самых разных личностей и завязываются узлы разных историй.

Она не сразу нашлась с ответом. Все это было настолько странно и невероятно, что казалось затянувшимся наваждением. Как будто она попала в одну из тех историй, что так любила читать. Сама встреча с ним казалась девушке невозможной, но узнать, кто он на самом деле... Однако и не поверить ему она не могла.
И Кетрена проговорила дрожащим голосом:
- Я услышала ваш разговор... милорд... герцог Брайтштернский...
Он стремительно захлопнул дверь за ее спиной, так что девушка оказалась одна с двумя мужчинами. Но, среди всех невероятных событий, что принес этот вечер, она уже не в силах была бояться чего бы то ни было и ничему не удивлялась. Впрочем, что-то подсказывало ей, что эти люди не из тех, кто бросается на все, имеющее хотя бы отдаленное сходство с женщиной. Более привычных для "Речной птицы" гостей она, конечно, остерегалась бы сильнее.
Двое мужчин безмолвно переглянулись, видимо, решая, что делать с неудачливой шпионкой.
- Значит, Вы услышали все, о чем мы говорили? - в ситуации, когда большинство людей, которых она знала, уже кричали бы, герцог, напротив, заговорил еще вежливее, если это было возможно, лишь в его голосе появилась какая-то вкрадчивость. "Наверное, так и говорят политики", - подумала девушка.
- Да... Я услышала все, милорд, - Кетрена давно уже усвоила, что каждому человеку следует говорить только то, что ему следует знать; но ей и в голову не пришло скрыть что бы то ни было от него.
- И зачем Вам понадобилось подслушивать наш разговор? - поинтересовался герцог. Кресло было рядом с ним, но он не садился, а ждал ее ответа, как ждут на дуэли выпада противника - внимательно и настороженно, а не как судья, выносящий приговор подсудимому, переложивший все самое трудное на других. Его спутник, крадучись, как кот, стал за спиной девушки.
- Редвин, оставьте ее! - произнес герцог Брайтштернский. - Я хочу слышать ответ этой госпожи, а не голос ее страха. Кстати, как следует к Вам обращаться, миледи?
- Мое имя Кетрена Шамтор. Вы действительно имеете право его знать: ведь я знаю Ваше. А следила за вами я потому что приняла за асторских шпионов, - произнесла девушка, старательно припоминая, как говорили вельможи и знатные дамы в прочитанных ею книгах.
Если вальхийцев и удивило ее поведение, они ничуть не выдали своих истинных чувств. Но герцог заметил также невозмутимо-вкрадчиво:
- Миледи, Вы получили лучшее образование, чем возможно для простой трактирной служанки. Вы, видимо, понимаете вальхийский язык лучше, чем говорите на нем, да и Ваши манеры отличаются от того, что мы видели в Укрии раньше. Что ж, тем лучше - или тем хуже. Откуда у Вас эти знания, миледи? Ведь в ваших странах уже почти сто лет не существует дворянства.
- Зато у нас есть книги, а я с детства любила читать, как сумасшедшая, - призналась девушка. - У нас еще осталось от Великого Союза, что каждый обязан закончить школу - правда, теперь не все дети учатся. Скоро, наверное, я и вправду окажусь слишком образованной по сравнению с остальными... - она грустно усмехнулась. Потом вдруг настороженно замерла, готовая к новому обвинению: - Может быть, и Вы сейчас скажете, что уметь читать - преступление?
- Не большее, чем слышать чужие государственные тайны, - заверил ее герцог. - Но что нам теперь следует делать с Вами? Никто не должен знать, что мы были здесь, - задумчиво проговорил он, как бы обращаясь к самому себе или к своей молчаливой тени - барону Редвину.
Кетрена представила, что будет, если необычных гостей станут искать. Стоит этой ночью кому-нибудь рассказать, кто такие мнимые асторцы - и далеко ходить не понадобится, присланный Черной Радой отряд оправдает надежды своих хозяев. Сто человек, пусть даже ожиревших и вечно пьяных - против двоих. И все это может произойти по ее, Кетрены, вине. Эти люди не знают, чего ждать от нее, но сама-то она понимает...
- Делайте что хотите, - проговорила она, глядя в глаза герцогу. - Так даже к лучшему.
- К лучшему... - задумчиво повторил он. А потом произнес совсем другим тоном: - Садитесь, миледи. Может быть, Вам налить вина? Оно из лучших виноградников Ровернии, здесь такого не пьют даже ваши гетманы.
- Благодарю Вас, милорд, но я не пью вина, тем более на работе, - твердо ответила девушка. У нее и без вина голова шла кругом, особенно когда она пыталась понять, что именно задумал герцог.
- Ах да, работа! Ведь она не может нравиться Вам, миледи, - уверенно сказал герцог. - Вы привыкли за нее держаться, но не дорожите ею. Вы много читали - значит, для Вас мир шире, чем то, что приходится видеть своими глазами.
Кривая усмешка исказила лицо Кетрены при этих словах, но она ответила как могла спокойнее:
- Я работаю там, где способна работать, милорд. И, прошу Вас, не называйте меня миледи. Я всего лишь обычная служанка.
Женщина, на которую можно положиться, для меня леди, - ответил герцог. - И многие из тех, что носят знаменитые дворянские фамилии, менее достойны так именоваться, чем Вы. Не так уж давно нам с бароном Редвином довелось в этом убедиться...
Лица обоих мужчин помрачнели, и Кетрена поняла, что за этим кроется личная и, должно быть, неприятная для них обоих история. Ей очень захотелось узнать, какая, но она благоразумно промолчала. И в этот раз не из трусости, но потому что спрашивать было бы неучтиво. Она знала, что бесконечно проигрывает этим людям в умении вести себя, но все же старалась не опозориться окончательно, хоть это и было непросто. Пойми-ка, что на уме у этих аристократов! Ее удивляло, что герцог как будто не злился на нее. Хотя он наверняка и со злейшим врагом будет говорить вежливо, иную манеру он счел бы оскорблением, не столько для другого, сколько для себя. Это Кетрена понимала так же хорошо, как если бы сама вдруг стала герцогом Брайтштернским и узнала его мысли, как свои. Но какую игру он ведет с ней, девушка еще не могла понять.
- Вы не замужем, миледи? - поинтересовался он.
- Нет.
- Есть ли у Вас кто-то, кем Вы по-настоящему дорожите? Клянусь, что Ваш ответ не повредит ни Вам, ни человеку, чье имя Вы назовете. Считайте, что я спрашиваю как друг.
Кетрене не пришлось долго размышлять.
- Сейчас, пожалуй, нет. Мама... она погибла... два года назад, - девушка опустила голову, сглатывая ком в горле. - Родственники... У всех свои дела, людям некогда помнить друг о друге.
- Итак, Вам незачем дорожить этим городом, - подвел итог герцог. - Тогда захотите ли Вы уехать с нами? В Вальхии никто не будет знать, кем Вы были здесь. Я представлю Вас как мою гостью. Вы сможете наяву увидеть страны и города, о которых прежде только читали. Там Вы будете свободны, миледи.
Всю жизнь ее учили не верить посторонним, ни в коем случае не соглашаться на уговоры незнакомых мужчин. И она с детства была воплощением благоразумия и здравого смысла - куда только все подевалось теперь! Одного взгляда герцога достаточно было, чтобы она забыла обо всем на свете. Какое там вино - его присутствие пьянило девушку гораздо сильнее, чем возможно было даже для знаменитого укрийского хлебного, не говоря уж о тонких виноградных винах. В его предложении уехать с ним девушка расслышала главное, и не усомнилась ни на секунду:
- Я поеду с Вами, милорд!

Ну, что же, для Катрены уехать - лучший вариант! Да и новая жизнь, возможно, будет лучше, чем её нынешнее существование. ::)

Разумный ход со стороны  герцога и благородный. Девушка, конечно, поразила  его столь  необычным для  простой  служанки поведением, да и как благородный, в полном смысле этого слова,  человек, он готов  в каждой  служанке увидеть личность.
Что же принесет Кетрена  неожиданный поворот её  судьбы? в любом  случае, это лучше, чем пропадать  в столь  жалком месте.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
Посмотрим, посмотрим... Все может быть!
Ну, я не знаю, в каждой ли... Все-таки она не его служанка, а он сейчас недома, а среди простых людей, с которыми, хочешь - не хочешь, приходится считаться, а это не может не изменить отношение к людям. Да и в необычной ситуации позволительно принимать необычные решения.

Спустя короткое время они покинули "Речную птицу". Никому, особенно Кетрене, не хотелось задерживаться там до утра. Когда жена хозяина, еще не старая, но тусклая и невзрачная, точно мышь, женщина, хотела остановить ее, требуя отработать до расчета еще две недели, девушка презрительно ответила:
- Мне теперь не понадобятся ваши деньги, оставьте их себе. Только, прошу вас, обращайтесь с остальными по-человечески, иначе вам когда-нибудь придется здесь работать вдвоем - это в лучшем случае. Может быть, я отчасти и сама навлекала на себя вашу злость, но эти люди виноваты только в том, что терпят вашу власть. Прощайте! - и она выбежала прочь, прежде, чем хоть кто-то успел ее окликнуть.
Жаркое дыхание ночи встретило ее в саду. Воздух казался тяжелым и раскаленным, как в печи. Обычно тонкий аромат ночных фиалок сегодня стал приторно-сладким. Вокруг было очень тихо, нигде ни шороха, ни голоса. Одни только кузнечики стрекотали, как сумасшедшие, будто у них тоже совершался свой майдан.
Девушка торопливо добежала до ворот, точно боясь, что, если опоздает хоть на мгновение, уже не найдет вальхийцев. Но нет - впереди замаячил свет факелов, и голос герцога Брайтштернского окликнул ее:
- Все в порядке, миледи? Тогда покажите нам дорогу к Вашему дому. Правда, у нас нет третьей лошади. Кстати, Вы умеете ездить верхом?
- Нет, - с сожалением призналась девушка. - Мне негде было учиться... да и не нужно было до сих пор.
- Вы еще сможете научиться позднее, у Вас будет достаточно времени, - пообещал герцог. - А сегодня и завтра Вам придется немного потерпеть. Не бойтесь, я Вас удержу. Вот так, миледи, теперь под Вами конь не хуже, чем у любого из королей Лории.
А она и вправду не испугалась, вернее - не успела испугаться, лишь закрыла глаза, почувствовав, как взлетает в воздух. А потом и вовсе не беспокоилась уже ни о чем, кроме его рук, продолжавших удерживать ее за талию.
Кони мчались так стремительно, что Кетрена и представить себе не могла. Телега или даже почтовая карета, казавшиеся ей прежде быстрыми, были сущими черепахами  по сравнению с  вальхийскими скакунами. Камни с мостовой с громким стуком вылетали из-под копыт, потом девушка указала другую, не вымощенную дорогу, по которой лошади поскакали еще быстрее, так что у Кетрены зашлось сердце, от ужаса или от восторга, она сама не поняла. Скачущие кони вспарывали своими телами горячий неподвижный воздух, точно стальной клинок плотную ткань, и Кетрена смеялась, когда свежий ветер свободы, казалось, поднимал их всех, точно на крыльях.
Ее дом был мал и стоял в стороне от всех проезжих дорог. Простенькая деревянная постройка на два окна, наполовину вросшая в землю. Заметно было, что здесь давно не хватало мужских рук.
- К сожалению, я не могу вам предложить удобств, к каким вы, несомненно, привыкли, господа, - извиняющимся тоном сказала девушка.
- Не беспокойтесь, миледи: наши кони успели отдохнуть, хоть и недолго, а что до нас, то вальхийские дворяне пока не настолько изнежены, как воображают их враги, - успокоил ее герцог.
Припомнив, что слышала от них раньше, Кетрена предположила:
- Должно быть, враги никак не ожидают, что вы решитесь тайно приехать едва ли не на другой конец света?
- Очевидно, - произнес ледяным тоном Редвин. Это было едва ли не первое слово, что он произнес в присутствии Кетрены, и девушка поняла, что барон не одобряет решение своего премьер-министра взять ее с собой, хоть и не возражает открыто.
И она провела их в дом. Коней мужчинам пришлось, конечно, разместить самим, доказав этим, что они действительно умеют делать то, что в обычное время  для них выполняли другие.
- Здесь всего две комнаты, - сказала Кетрена извиняющимся тоном. - И удобств едва ли больше, чем в "Речной птице". Зато уж здесь вас никто не подслушает. Устраивайтесь здесь, как сможете, а я соберу то, что мне надо взять с собой.
- Вам больше не понадобятся Ваши вещи.
- Это не вещи. Несколько книг и то, что мне стоит сохранить, где бы я ни оказалась. Я позову Вас, когда кровати будут готовы.
В своей комнате Кетрена долго стояла у полок с книгами, выбирая, какие из них можно взять, чтобы не отяготить коней - им, беднягам, хватит и того, что пришлось их разместить в бывшем загоне для коз. Хотелось бы взять все. У каждой из этих книг была своя история, все они были ее давними друзьями. Что-что, а их герцог не сможет ей вернуть, даже если вправду сделает для нее все, что обещал. В Вальхии таких книг ни за что не найдешь. Многих из них и в Укрии теперь днем с огнем не сыщешь. Вот эта, например, написана еще в Великом Союзе, а рассказывается в ней о людях с далекого севера Бореи, из края, где царит вечная зима, об их вечной борьбе с опасными зверями и с врагами, внутренними и внешними, чтобы сделать жизнь справедливой и честной. Эта книга многому научила Кетрену, и ее герои из бесконечно далеких стали давно ближе многих живых. А эта - о легендарных временах, об осаде Фира или Вилусы, но здесь все рассказано иначе, не так, как запомнилось древним сказителям. История о братьях, выросших врагами, но сумевших найти путь к миру по колено в огне и крови; о прекрасном городе, уничтоженном завистливыми захватчиками и воскресшем вновь, как птица Феникс из пепла; о любви, неподвластной ни времени, ни искушению. А вот и еще одна, знакомая ей с раннего детства, о чудесной стране и о людях, что попадали туда из обычного, человеческого мира, чтобы вершить справедливость и обрести там самих себя. В детстве она долго мечтала попасть в тот мир, и даже пряталась в старом шкафу, надеясь, что в нем, как в том, волшебном, откроется дверь в страну чудес.
А теперь дверь открывалась перед ней, обещая сказку наяву, без всякой магии, не считая за таковую неожиданное появление золотоволосого герцога и его приглашение уехать с ним. Да полно, возможно ли такое?! Для кого-то другого - может быть, а для нее...
Если бы герцог знал, что она из себя представляет на самом деле, не захотел бы и видеть, не то что давать ей шанс начать все с начала. Он и представить себе не может, конечно, как можно кого-то бояться, как можно стремиться выжить любой ценой, и ради этого терпеть оскорбления, позволять вытирать о себя ноги. А там, куда он хочет ее взять, у него много врагов, и они могут использовать ее в своих целях. И она предаст человека, которому обязана всем. Потому что тот, кто предал себя, без всяких сомнений предаст и другого, для таких, как она, нет ничего святого. Нет, ей не место в Вальхии. Следует уйти, и сейчас же. Девушка поняла, что не сможет объяснить все, глядя ему в глаза - на чужом языке-то. Да и без того он не поймет. Слишком чужды ему такие, как она. Нужно просто встать и уйти, не прощаясь. Ему, конечно, будет неприятно, но он скоро забудет ее.
Девушка осторожно скользнула к выходу, стараясь двигаться осторожно, как кошка. Но не успела открыть дверь.
- Вы не хотите ехать с нами, миледи? - спросил герцог.
В его голосе не слышалось злости. Это сбивало Кетрену с толку.
- Нет... Простите, милорд, я боюсь, что только помешаю Вам. Мне не место рядом с Вами.
- Почему? Вы ведь согласились ехать, что изменилось теперь? Кто мог заставить Вас изменить решение?
- Никто... - девушка устало провела рукой по лицу. - Я сама... Мне трудно объяснить, и Вы все равно не поймете. Я привыкла жить почти как рабыня. Привыкла бояться всего и всех...
- Забудьте ту жизнь, как страшный сон. В Вальхии Вам не придется никого бояться, - твердо ответил герцог. - Успокойтесь. Никто не осмелится попрекать Вас прошлым.
- Да не в них дело! Во мне! - истерично воскликнула Кетрена. - Я все равно останусь той, кто молчит, когда на нее орут, понимаете?! Нет, Вы не можете понять. Вы никогда бы не стали унижаться. Отомстили бы за себя или умерли сами. А я не смогла ни того, ни другого! Теперь я всегда буду бояться, даже если у меня станет столько же денег и власти, как у Вас. И, если мне прикажут, я предам кого угодно, даже Вас, кому буду всем обязана. Предам, убью - все что угодно. Теперь понимаете, почему мне нельзя быть рядом с Вами.
Она думала увидеть на его лице отвращение, ждала, что он уйдет прочь, не желая находиться рядом с ней. Но, к ее удивлению, герцог лишь негромко рассмеялся.
- Что ж, если Вы и вправду меня убьете, это будет не самая худшая смерть! Умереть от рук любящей тебя женщины так красиво и романтично. Мою смерть воспели бы в веках.
- От рук... любящей женщины? - пролепетала Кетрена, совершенно сбитая с толку.

Большое спасибо всем, кто не читал! ;-v

- Конечно. Или Вы скажете, что не любите меня? Тогда я отпущу Вас.
Кетрена открыла рот, чтобы возразить, и... не смогла. Ей вдруг показалось ужасно глупым то, что она только что собиралась сделать. Как ей могло даже в голову придти расстаться с ним, без надежды когда-нибудь встретиться вновь?!
Она всегда знала свое сердце, ей ни к чему было сомневаться в своих чувствах. При встрече с новым человеком девушка быстро находила для него место в своей жизни, и он становился другом либо врагом. Иногда ей случалось обмануться, но голосу своего сердца Кетрена привыкла доверять всегда.
- Да... - прошептала она, опустив голову. - Да, люблю. Но Вам-то я зачем?! - она сделала последнюю попытку пройти мимо, но герцог обнял ее за плечи.
- Этого довольно, - проговорил он. - Вы любите меня, и больше не захотите уходить.
Он поцеловал ее - и девушка, как будто, всегда знала, что следует делать дальше. Независимо-враждебная до сих пор ко всем мужским поползновениям, она отнюдь не была застенчивой скромницей, что принято считать почти обязательным условием для старой девы. Как бабочка, впервые выйдя из кокона,уже знает, для чего ей нужны крылья, так и Кетрена поняла сразу, что ей следует делать. И герцог Брайтштернский в эту ночь узнал, что настоящая любовь может значить больше, чем все лакски искусных в любви придворных дам.

Несмотря на все тревоги и радости этой ночи, Кетрена спала беспокойно. Ей то и дело казалось, что все случившееся - не более чем сон, очередное видение, самое коварное из всех, и, когда она проснется, рядом не окажется золотоволосого герцога.И, едва забрезжил рассвет, Кетрена встрепенулась, как птица.
Нет, он был здесь. Глаза его были еще закрыты, и девушка полюбовалась им, молча, чтобы не разбудить. Потом осторожно поднялась с постели, слишком тесной для двоих. Была еще одна вещь, которую ей показалось необходимым взять с собой.
Ей пришлось долго рыться в шкафу, прежде чем пальцы нащупали маленькую сафьяновую коробочку, изнутри обитую алым бархатом. Девушка достала оттуда подвеску на серебряной цепочке, помедлила немного и надела на шею. Пусть! Теперь ей можно носить свою единственную настоящую драгоценность.
- Покажите, что за сокровище Вы скрываете, миледи? - произнес голос герцога.
Он был уже вполне одет и, видимо, готов покинуть ее дом. Кетрене стало стыдно: она не подумала о нем, роясь в шкафу, и разбудила. Вот что значит всю жизнь спать одной!
- Простите меня, милорд...
- Вы правильно сделали, напомнив, что пора уезжать. И, когда мы наедине, для Вас нет милорда. Мое имя Георг, и, для тех, кто меня любит, это имя должно быть важнее герцогского титула.
- Я... Я буду счастлива звать Вас по имени, Георг! - воскликнула девушка, торопливо расстегивая цепочку, запутавшуюся в ее густых волосах. - Вот, взгляните!
На ладони девушки лежала маленькая фигурка пантеры из черненого серебра. Красивая хищная кошка привстала, готовясь к прыжку, ее длинный гибкий хвост хлестал по бокам, глаза из золотистого янтаря сияли на солнце, а в приоткрытой пасти ослепительно скалились клыки.
- Откуда у Вас эта вещь, Катарина? - удивленно спросил герцог, видимо, сравнивая скромный вид ее жилища и тонкую работу этого украшения.
- Я не знаю, - Кетрена покачала головой. - Она появилась еще до меня, и мама никогда не рассказывала, откуда. Знаю только, что она никогда не решалась продать ее, даже в самые тяжелые времена. Но и не надевала ее ни разу. Правда, она вообще не любила украшений... В детстве я думала: может быть, эту пантеру подарил ей мой отец? Она никогда не рассказывала о нем... - девушка пожала плечами.
В этот момент в комнату вошел Редвин. Заметив забытую на столе сафьяновую коробочку, он внимательно рассмотрел на ней вышитую золотом пантеру, точно повторяющую фигурку, лежащую внутри. При виде ее барон побледнел, кусая губы, точно хотел сказать что-то важное, но передумал и лишь напомнил еще более спокойным тоном, чем обычно, что лошади готовы.
- Благодарю Вас, Редвин, мы сейчас придем, - ответил герцог. И, взяв Кетрену за руку, спросил: - Теперь Вы готовы ехать со мной?
- Куда угодно, даже в вечные льды Бореи или в пески Зефарана, - без колебаний ответила она. - Даже там я буду любить Вас.
Она не спросила, как спрашивали другие женщины, любит ли он ее. А герцог ей об этом не сказал.

Отдохнувшие за ночь кони тронулись с места так стремительно, словно знали, что приближается конец их путешествию. Вихрем промчались они через просыпающийся город, и, когда Кетрена впервые после долгого времени оглянулась назад, серая баалговская стена уже исчезла далеко позади. Навсегда.
Впереди лежала степь, широкая, как бескрайнее травяное море. Безжалостное летнее солнце пока еще не превратило травы в высохшую пожелтевшую солому, но и весенней свежести уже не осталось в помине. И все же и летняя степь была красива, особенно возле изредка попадающихся речек и озер с мелкой водой.
Солнце прошло уже половину неба и начало, хоть и не особенно заметно, клониться к западу, когда они свернули к большой балке, полускрытой редкой березовой рощицей. Приглядевшись, Кетрена заметила вьющийся над краем оврага дымок.
- Здесь, - коротко сказал Редвин.
Девушка только сейчас спохватилась, что забыла спросить, каким образом они собираются вернуться домой. Конечно же, ведь Вальхия - остров, да и на пути к ней придется проехать столько государств...
Но увиденное превзошло все ее ожидания. Когда последние деревья на краю оврага раздвинулись и снова сомкнулись у них за спиной, Кетрена увидела... дракона. Огромного - его спина приходилась почти вровень с краями оврага, с ярко-золотой чешуей. Рога на его голове образовывали настоящую корону, а огромные изогнутые когти напоминали кривые сабли. Он лежал, подобрав страшные лапы, точно обычная ящерица, греющаяся на солнце. При виде приближающихся людей и лошадей он приподнял огромную голову, на которой свободно мог разлечься любой, самый высокий человек. Девушка вцепилась в руку герцога, но он ничуть не был встревожен.
Дракон, покосившись золотым глазом, выдохнул две тонких струйки дыма.
- Не бойтесь, Кетрена, - сказал герцог. - Он здоровается. Знакомьтесь, Кетрена: Золоторогий - воистину последний довод королей.
- И первых министров, - заметил Редвин. - Ведь только Вы способны взять в тайную поездку самого заметного из королевских драконов. Вряд ли тот, кто видел его хоть раз, не узнает, увидев снова.
- А разве мне следовало бы летать на одинаковых черных драконах, как асторцы? - возразил герцог. - Здесь не о чем говорить. И рядом с драконами не место ссорам, не то радужный камень разрядится.
Подойдя ближе, Кетрена заметила на спине дракона закрытую беседку, на верхушке которой был укреплен большой кристалл, постоянно переливающийся разными цветами. Девушка смотрела на него, пока у нее не зарябило в глазах.
Навстречу им из беседки спустились двое солдат, узнали герцога и почтительно приветствовали его.
- Возьмите коней, на которых мы приехали сюда, и верните их в наше посольство в Килаве. А когда поедете через Баалгов, позаботьтесь, чтобы все имущество из дома на Степной улице отправили в Вальхию. Ничто не должно пропасть.
- О, Георг! - воскликнула Кетрена, поняв, что речь идет о ее имуществе. И тут же прервалась на полуслове, испуганно вцепилась в его руку.
Золоторогий медленно, точно сознавал, что им любуются, расправил крылья, потянулся всем своим гибким длинным телом, гордо вскинул голову, разминаясь перед полетом.
На девушке не было лица. Она судорожно обхватила герцога за плечи, чтобы не упасть, потому что у нее подкашивались ноги.
- Что с Вами? - спросил герцог. - Вы боитесь дракона?
- Нет, нет! Не дракона... - она замотала головой, как сумасшедшая. - Я боюсь высоты. Так было всегда, с самого детства. Раньше я даже по лестнице не могла ходить. Со временем это стало слабее, но все равно... Георг, Вы не представляете, во что я превращаюсь! Вам будет потом противно и смотреть на меня. Лучше Вам сразу же оставить меня здесь.
- Кетрена, Вы верите мне? - спросил он. - Не думайте о высоте. Не смотрите вниз. Смотрите только на меня. Я с Вами. Я удержу Вас, что бы ни случилось.
И, как вчера, Кетрена не могла не подчиниться приказу его глаз. Она уткнулась лицом ему в грудь, и, не оглядываясь, поднялась в беседку на спину золотого дракона.

Дракон прекрасен! :) Герцог  смел решителен и галантен. Кетрена же  безумно  влюблена.
Как трогательно девушка  прощалась с книгами, не  решаясь  взять или оставить. И как потом беспокоилась  о нем и  боялась, что  причинит  вред  когда-то  потом - сомнения, страхи... Но поцелуи  и объятия  развеяли  их.  Но,  что  полюбил,  Георг  не  сказал, а она  не  спросила. Что же  будет дальше с  гордой и любящей девушкой?
И ведь неспроста  у неё такая дорогая безделушка. Что за тайну  таит  её происхождение. Редвин уже  что-то понял. Только  вряд ли  скажет ей. :-\ А скажет ли  герцогу?
Спасибо за  продолжение, эреа Артанис! :)

Прекрасная всё-таки история! А уж как хорош Золоторогий - слов нет. Спасибо, эрэа Артанис!

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, огромное спасибо вам! :-* :-* :-*
Ваше сообщение как нельзя лучше подвело итог первой главы, поскольку во второй пойдет речь о совсем других событиях и героях.
Рано или поздно все тайны выяснятся. Ну а пока - наберитесь терпения, всему свое время. И еще раз благодарю!

Глава 2
Комната была освещена лишь маленькими стеклянными шариками, заряженными магией. Они излучали неяркий зеленоватый свет и, собственно, по-настоящему освещали только один угол комнаты - тот, где сидел за огромным письменным столом высокий худощавый мужчина. Он, видимо, работал с важными бумагами, что-то просматривая, иногда подчеркивая, добавляя и исправляя в лежащем перед ним тексте. Временами он хмурился, и его узкое бледное лицо заметно мрачнело. Тогда призрачный свет слабел, и из дальних углов кабинета вытягивались причудливые тени, похожие на сказочных зверей и морских чудовищ. Постороннему, попавшему в этот кабинет, стало бы не по себе. Но первый советник правителей Астора, господин Роман Айснахт не обращал внимания на игру освещения. А для гостей, которые, впрочем, здесь бывали редко, такая обстановка была в самый раз.
Но гости ожидались позднее, а сейчас никто не мешал господину Айснахту вносить поправки в речь, написанную для правителя его секретарями. Через несколько часов правитель произнесет ее перед народом, собравшимся на главной площади Фрайштадта - Свободного Города, Города Свободных. И эту речь услышит не только асторский народ! Благодаря всевидящим кристаллам все, сказанное правителем, распространится в другие страны быстрее самой стремительной птицы или дракона. "Как по волшебству" - можно было бы сказать, если бы все лучшие маги в самом деле не работали на Астор, перекупленные зачастую за огромные деньги, и если бы всевидящие кристаллы не были изобретением одного из таких магов, господина Уильяма Хайта. Этот, впрочем, родился в Асторе, и Айснахт даже оказал ему небывалую честь, введя в состав Тайного Совета, решавшего судьбы многих людей и стран. Совет должен собраться сегодня, через... - Айснахт посмотрел на изящные песочные часы, над которыми поднималась, сверкая глазами-рубинами, золотая змея, - через четыре часа. Очень хорошо. Но сначала следует позаботиться, чтобы правитель произнес именно то, что следует знать каждому человеку и каждой стране.
Приветствие великим и свободным гражданам Астора - это правильно. Толпа взревет, как стадо бизонов, когда услышит эти слова. Как им не радоваться, когда сам правитель публично провозгласит их, таких, как есть, со всеми крупными и мелкими грехами и пороками, самым лучшим, самым великим народом на свете? Их радость будет, конечно, вульгарна и груба, как кусок жареной свинины, но зато ее хватит на всех. А другие народы пусть смотрят во всевидящие кристаллы и завидуют асторцам. Если внушить им, что они рабы и пообещать свободу, они растерзают всех, кто станет у них на пути, начиная со своих правителей.
Дальше следует подробно рассказать обо всех достижениям Астора, умолчав о неудачах. Уж это правитель сумеет. Недаром закончил высшую школу адвокатов, а потом еще десять лет натаскивался в различных ведомствах, пока не стало возможным  выставить его на выборах правителя. Наивная толпа верит, что сама выбирает тех, кто ведет ее, но на самом деле ей каждый раз предлагают выбор из заранее подготовленных кандидатов, удобных Тайному Совету и ему, господину Айснахту, его бессменному главе. Эти люди, обученные не хуже охотничьих собак или выезженных для скачек лошадей, были надежны, как никто другой. И каждый из них надеялся когда-нибудь, перестав быть правителем, войти в состав Тайного Совета. Иным из них это удавалось, но весьма немногим. Однако надежды питал каждый: уж кто-кто, а господин Айснахт хорошо знал их всех.
И ставший год назад правителем Михаэль Хореген не только не был исключением - напротив, он оказался самым честолюбивым из все правителей, что были в Асторе. Давно взлелеянное им в душе и все же неожиданное предложение Тайного Совета выставить свою кандидатуру; победа с невероятным отрывом от соперника, бешеная народная любовь в первые месяцы, - все это заставляло правителя мечтать о большем. А уж когда гордые короли и принцы Лории кинулись наперебой доказывать новоявленному правителю свою дружбу, а король Идарии даже отдал ему в жены свою дочь, красавицу принцессу Анну, господин Хореген окончательно уверовал в свою избранность для великих дел. Что ж, пусть верит пока что. Айснахт и не думал его разочаровывать.
Как правитель, Михаэль Хореген был необычайно полезен ему. Красивый обаятельный мужчина, за совсем короткое время сумевший завоевать уважение всех мужчин и любовь всех женщин; а что еще нужно правителю? Кроме того, он хорошо образован, говорит на восьми языках, так что переводчики ему почти не нужны, с каждым из надменных лорийских властителей он находит общий язык - в самом прямом смысле. Да и смотрится рядом с другими правителями очень выигрышно, наглядно показывая, как жалки и слабы их страны по сравнению с могучим Астором. Хореген и сам это понимал, нарочно красуясь рядом то с малорослым и лысоватым правителем Бореи, то с обезображенным оспой бывшим гетманом Укрии. Вот только вальхийцы все портят - даже в этом...
Господин Айснахт скрипнул зубами. Ну что ж, на Совет должна прибыть его шпионка в Вальхии; будет интересно ее послушать.
Нет, в качестве правителя Хореген, несомненно, лучший вариант, и народ, которому он сегодня дает отчет за первый год своего правления, не должен в нем разочароваться слишком скоро. Тогда, если не произойдет ничего неожиданного, он будет избран и на второй срок. Дальше нельзя - законы Астора запрещают правителям оставаться у власти больше чем на десять лет. Это правильно, потому что иначе правитель, не связанный сроком пребывания у власти, может пожелать править неограниченно, как короли стран Лории. А он, Роман Айснахт, не затем приложил руку к становлению Астора самостоятельным государством, не затем столько лет старательно превращал его в сильнейшую из стран, чтобы уйти в тень.
При этой мысли особенно густая тень в углу комнаты действительно шевельнулась, подползая ближе к сидящему за столом Айснахту, но тот лишь отмахнулся, протягивая руку к светильнику, разгоревшемуся ярче.

А вот и противник выходит на сцену - коварный  и прожжённый политик, интриган! Что-то уж  очень  тени  интересные таятся в углах  его кабинета. Неспроста, видно.
Спасибо за продолжение! :)

Ну, что же - открываются новые страницы и пока что, политики Астории не вызывают тёплых чувств.

Всё туже закручивается сюжет :). Выходят на сцену новые персонажи, дразняще интригуют нас, читателей, новые тайны - связанные и с происхождением героини, и с личностью зловещего господина Айснахта (полно, да человек ли он? А еще мне этот образ навеял яркие параллели с одним весьма честолюбивым магом, тоже обладавшим даром искусно манипулировать толпой и захватывать в плен сердца медоточивыми речами... он еще белые одежды носил ;))...
   Спасибо за продолжение, эрэа Артанис! :) 

Ах, сколько комментариев! Не как во времена "Четыреста", конечно, но все равно очень приятно посмотреть! :-* :-* :-*
Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, эрэа Красный Волк, огромное спасибо, что прочитали и ответили!
А кто сказал, что будет легко?
Но суметь показать умного и интересного антигероя - половина успеха произведения. Дай Бог, чтобы мне это удалось.
А почему бы и нет? Политика - она во все времена и во всех мирах остается политикой, могут меняться цвета одежды власть имущих и лишь отчасти - их методы, но не цели.
   
Отвлекшись от мрачных мыслей, он снова вернулся к тексту речи правителя. Так, а это еще что? Пятьдесят семь округов Астора вместо существующих пятидесяти одного? Айснахт взялся было за перо, чтобы исправить ошибку, но передумал. Подобная ошибка правителя, конечно, произнесенная самым приятным голосом и с широкой улыбкой господина Хорегена, только сильнее привлечет к нему переменчивую толпу. Люди глупы и непоследовательны: они охотно верят, что правитель непогрешим и всегда прав, но великодушно прощают ему небольшие ошибки и оговорки, радуясь, когда вышестоящий опускается до уровня простого заурядного обывателя. Сами они далеко не все помнят,сколько округ насчитывает Астор - тем милее им будет правитель, допускающий те же ошибки, что и простые люди. Его предшественник и вовсе становился посмешищем чуть ли не каждый раз, как произносил речь - и ничего, народ ему простил даже две затянувшихся, мало успешных войны. А уж оговорку Хорегена наверняка встретят радостными криками: "Михаэль! Наш Михаэль!"... И господин Айснахт, вместо того чтобы вычеркнуть ошибку, подчеркнул ее красными чернилами.
Кстати, подобные шутки стали себе позволять не только асторцы. Борейский правитель, например, оказался хорошим учеником, когда публично пригрозил утопить в отхожем месте горских мятежников.  И в Укрии предводители Черной Рады не выбирают слов и эффектных жестов, призывая все громы и молнии на головы своих врагов. И даже правитель Белогории, последний обломок Великого Союза, ненавидящий Астор, мало того, что всюду таскает с собой маленького сына, к тому же рожденного вне брака, совсем недавно пообещал, как простой крестьянин, вспахать плугом майдан в Килаве. И хоть бы кто-нибудь из этих людей вспомнил, кто научил их завоевывать популярность! Нет, видно, не бывает благодарности на свете...
Надо выяснить, кто из секретарей сделал эту ошибку, и нарочно ли. Если пятьдесят семь округов появились по ошибке, лучше впредь не давать важных поручений этому человеку: в будущем его невнимательность может плохо закончиться. Но если это было сделано намеренно, человеком, самостоятельно догадавшимся, что иногда ошибка бывает полезна, он может быть в будущем очень полезен. Умных и изобретательных людей слишком мало, их следует высоко ценить.
Дело в том, что у членов Тайного Совета, при всем их могуществе, имелся и существенный недостаток: им не хватало воображения, трудно было представить нечто действительно новое, чего не происходило прежде. Правда, они, пользуясь своим богатым опытом, знали, что по-настоящему новое является на свет очень редко, а в большинстве случаев разыгрываются с новыми актерами и в новых декорациях давно известные сюжеты, не требующие новых решений. Но кто-кто, а господин Айснахт не мог позволить себе поддаться пагубной инерции мышления. В последнее время, вполне возможно, новое уже вторглось в мир, и им, членам Тайного Совета, следовало быть готовыми ко всему. Потому-то новых собратьев в него допускали, лишь когда они уже не могли приносить пользы в своем человеческом состоянии, когда их творческий потенциал был исчерпан. А до тех пор кандидаты-Будущие охотно работали на Совет, ожидая величайшей награды, какую может пожелать для себя смертный человек.
Не каждый, конечно, может заслужить это право. Лишь самые мудрые и проницательные люди во все времена, истинные властители человеческих душ, удостаивались вечности, чтобы править человеческими толпами, как стадом овец: то железным посохом, а то игрой на свирели, то сталкивая стада между собой, а то усмиряя их. Правда, Тайный Совет щедро взимал с них дань: не кровью, как верили наивные люди - она была необходима только их низшим собратьям, которых Совет старался не плодить без необходимости, представлявших собой ту же толпу, наглую, ленивую и неспособную управлять даже самими собой, не говоря уж о других. Но члены Тайного Совета умели черпать жизненную силу людей прямо из их душ, что шло на пользу обеим сторонам. Овца, если ее не стричь, умрет от перегрева или запутается своей курчавой шерстью в ветвях кустов и все равно погибнет. Так будет и с людьми, если у них время от времени не забирать избыток жизненной энергии, которой у них все равно слишком много - чего нельзя сказать об их уме.
Но чтобы людские толпы производили еще больше энергии, необходимо заставлять их все время что-то делать и много чувствовать, но мало думать. Массовые собрания вроде сегодняшнего - лучший вариант. Господин Айснахт не просто так назначил встречу Совета именно на этот день: уж сегодня-то его гости непременно уйдут довольными. Правда, на его вкус восторг толпы все же слишком грубая пища. Легкая порция боли была бы отличной приправой - и для этого вовсе не понадобилось бы никого пытать и резать, ведь люди все же не настолько примитивны, чтобы испытывать только физические страдания. Уж что-что, а соленый вкус боли Роман Айснахт узнал давным-давно, еще в детстве, когда, сам не зная, как это получается, будучи самым слабым и болезненным среди своих сверстников, научился доводить до слез других детей всего несколькими метко сказанными словами там, где остальные пускали в ход кулаки. Тогда он понял, что способен на большее, чем все они, и научился их презирать.
Когда люди сходятся в бою, как бодающиеся бараны, их ярость по вкусу похожа на жгучий перец: без этой приправы еда бывает пресной и скучной, но ее необходимо дозировать. А, когда люди испытывают жажду обладания, Тайный Совет наслаждается ею, как самым лучшим десертом. Именно жажду обладания, не любовь - это чувство непонятно членам Тайного Совета, они не умеют его воспринимать, и истинно любящие защищены от их влияния, они похожи на заблудившихся овец, отбившихся от стада. Вот только таких среди людей мало, и с течением времени становится все меньше. Тайный Совет всегда заботился, чтобы похоть была в человеческих душах сильнее любви, чтобы ее-то люди, не знающие разницы, и принимали за любовь, и называли таковою. И большинство людей, кстати, это вполне устраивало. В конечном итоге так было лучше для них же. Не будь Совета Тайных, они и по сей день оставались бы в пещерах и питались сырым мясом, не нуждаясь в развитии и довольствуясь тем, что имеют. Это члены Совета и те, кто был близок им, толкали людей к новым изобретениям и открытиям, к освоению новых земель, к созданию новых полезных и красивых вещей. Взять хотя бы появившиеся совсем недавно всевидящие кристаллы. Они полезны Совету Тайных, кто спорит. Но ведь благодаря им люди во всех странах получили возможность знать в короткий срок обо всем, что происходит в целом мире, все новости, которые раньше доходили годами. А заодно - свободный доступ к развлечениям любого вида, что прежде тоже было недоступно для них. Выходит, больше выиграли от изобретения господина Хайта все-таки простые люди; а если они немного поделятся своими чувствами с Советом Тайных, от них не убудет.

Большое спасибо всем нечитавшим! :-* :-* :-*

Далее правителю следует произнести речь в защиту свободы личности как таковой и общества в целом - в этом на него тоже можно положиться. Надо, чтобы как можно больше людей навсегда уяснили: Астор - единственное в мире государство, где высшая ценность - жизнь и свобода человека, где у всех равные права, и нет разделения на сословия, как в старушке Лории. Чтобы убедить их в этом, даже не понадобится дополнительного внушения: красноречие Михаэля Хорегена сделает свое дело, а всевидящие кристаллы довершат остальное.
Нельзя забыть и об обратном примере - странах, где по-прежнему подавляется свобода. Расписать всю жестокость и бесчеловечность их режимов, не называя никого конкретно, но так, чтобы каждому было понятно, о ком идет речь. И пусть сытые, избалованные покоем асторцы содрогаются от ужаса и отвращения, представляя жизнь в других странах - эти чувства придадут пикантную остроту сегодняшнему собранию. А иностранцы в это время пусть восхищаются и завидуют самым счастливым на свете жителям великой и свободной Республики Астор.
Размышления господина Айснахта прервало чуть слышное царапанье в одной из стен, скрытой черной драпировкой. Человеческое ухо вряд ли уловило бы этот звук, но глава Тайного Совета нажал на голову серебряного грифа, украшавшего встроенную в крышку стола чернильницу. Потайная дверь открылась без скрипа, лишь с тихим шорохом хорошо пригнанного механизма.
В комнату скользнула женщина. Совсем молодая на вид - вряд ли ей можно было дать более двадцати лет, белокурая, высокая и стройная. Каждый, увидевший ее, с первого взгляда восхитился бы: какая ослепительная красавица! Хотя иные, потеряв ее из виду, может быть, и размышляли потом: а что в ней, собственно, так притягивало их внимание? Уж точно не ее постоянная почти болезненная бледность, делавшая ее похожей на неземное, бесплотное создание; и не взгляд больших голубых, родниковой прозрачности глаз, обрамленных черными ресницами - слишком холодны были эти глаза, они скорее отпугивали, чем привлекали. Да, для непосвященных эта женщина была непостижимой загадкой. Впрочем, таких не было среди тех, с кем она собиралась встретиться сегодня.
И господин Айснахт только невозмутимо кивнул ей, приглашая сесть напротив.
- С чем вы прибыли, графиня Брэй? - поинтересовался он. - И как надолго к нам?
- Боюсь, что навсегда, господин Первый Советник... - губы женщины дрогнули, ее лицо исказила печальная гримаса, как будто она собиралась заплакать. Менее проницательные люди на месте господина Айснахта, вероятно, не остались бы равнодушны, однако он лишь холодно произнес:
- Неужели Ваши уловки, которые Вы напрасно демонстрируете мне, перестали действовать на вальхийцев, и в первую очередь на их премьер-министра? Или, может быть, Вы решили сыграть свою партию, добиться успеха для себя, а не для Совета? Тогда Вы не выйдете отсюда - двери здесь могу открыть только я.
Все это глава Тайного Совета сказал совершенно будничным, деловым тоном. Он не злился и не угрожал, а просто ставил в известность. И графиня Шарлотта Брэй приняла это как должное. С выражением оскорбленной профессиональной гордости она возразила:
- Я сделала все возможное, чтобы добиться успеха при вальхийском дворе, не сомневайтесь в этом! Можете сами заглянуть в мою память, чтобы убедиться, - она гордо подняла голову, позволяя ледяным серым глазам Айснахта заглянуть в свои, похожие на тот же лед, но мартовский, подтаявший, ненадежный.
Некоторое время оба молчали. Наконец, глава Тайного Совета спросил так же сухо:
- И все же, как могло случиться, что Ваши способности оказались так слабы против этого легкомысленного мальчишки, возомнившего себя премьер-министром?
- Я сама этого не ожидала, - призналась женщина. - Казалось, он был уже в моих руках, как самый обычный мужчина. Вы знаете, кто я и на что способна: ни один человек до сих пор не смог противостоять мне. Я соблазняла даже священников, почитаемых святыми, ну а герцог, человек, отдающий должное всему женскому, не мог не обратить на меня внимания. Он и обратил...
- Это я видел, говорите, что было дальше, - потребовал Айснахт.
- Поначалу он действительно влюбился в меня; по крайней мере, мне так казалось. Он дарил мне подарки, позволил распоряжаться в своем дворце, как полноправная хозяйка, и все шло к тому, что я скоро стану таковой. Я не слишком сильно воздействовала на него, чтобы не исчерпать сразу - было бы слишком подозрительно. Но он и сам внушил себе любовь успешнее, чем могла бы я. Даже не спросил меня, где я жила столько лет и кто был у меня до него - а ведь большинство мужчин ревнуют даже к тени соперника. Но герцог не боится, что ему предпочтут другого, он слишком самоуверен, чтобы допустить такую возможность.
- Или он только притворился влюбленным, а на самом деле ему были безразличны и Вы, и Ваше прошлое, - презрительно заметил Айснахт. - Как ему удалось открыть правду?
- Однажды я забыла скрыть знак посвящения, - графиня коснулась своего горла: там, на белой, как чинский фарфор, коже едва заметно темнели три точки, как от булавочных уколов, расположенные треугольников острием книзу. - Он нащупал этот знак в темноте... Видимо, он откуда-то знает, что это такое, потому что отшатнулся от меня, как от змеи. Я пыталась поговорить с ним, но он не захотел и слушать. И вот я здесь, - женщина покорно сложила руки, как будто молилась. - Вы сами видите: мне нельзя возвращаться назад. Уж теперь-то герцог наверняка постарается узнать обо мне все. И мой кузен приложит к этому руку - он еще в детстве был способной ищейкой. Прошу Вас: позвольте мне хотя бы немного отдохнуть. Я еще никогда не чувствовала себя такой усталой...
Она действительно выглядела изможденной и потускневшей, как будто опаленной огнем; под глазами залегли черные круги, лицо было еще бледнее обычного, если это возможно. Но господин Айснахт лишь заметил с удивлением:
- Странно, что Вы, только что принявшие сильный всплеск энергии от герцога Брайтшернского, не чувствуете себя удовлетворенной! Разве для Вас может быть что-нибудь предпочтительнее пылающего страстью мужчины? Вы сами сказали, что он точно не был слишкои холоден с Вами.
- О нет! Холод и он - вещи несовместимые, он или любит всей душой, или ненавидит - настолько, что не может даже говорить со своим врагом. Скорее наоборот...
Глава Тайного Совета насторожился.
- Что именно? Вы имеете в виду, что он обладает магией? Что ж, вполне вероятно, если вспомнить его небывалое возвышение. Было бы забавно, если бы хоть доля тех слухов, что мы о нем распространяем: о том, что он околдовал своего короля, внушив ему покорность, оказалась бы правдой.
Однако графиня Брэй покачала головой.
- Это совершенно исключено. Пусть в такие слухи верят Чистые, но не мы. На короле нет и следа магического воздействия, только собственная молодость и нерешительность, ищущая опоры в более сильном человеке.
- Да, жаль, что мы не дали ему вовремя своего человека в наставники и первые министры, - вздохнул господин Айснахт. - Впрочем, кто же мог подумать, что этот пост вдруг займет неизвестно откуда взявшийся выскочка, обычный незначительный дворянин, вдруг возвысившийся до первого человека в Вальхии. Но, может быть, он согласится сотрудничать с Советом? Как Вы считаете, графиня: если ему предложить стать одним из наших братьев, он согласится?
При этих словах женщина побледнела еще больше, если такое было возможно, по ее лицу вдруг пробежала судорога, она вцепилась пальцами в подлокотники кресла.
- Нет, нет, господин Айснахт, не думайте об этом! Он никогда не согласится войти в Тайный Совет. Ему не место среди нас! Он другой. Наверное, это и помогло ему сбросить мои чары.
- Что значит - другой? - нахмурился глава Тайного Совета. - Все-таки он маг? Но и среди магов ни один не сумел бы избавиться от воздействия суккуба Вашего уровня, да еще не остерегаясь заранее.
- Нет-нет, он не маг, - устало покачала головой графиня Брэй. - По крайней мере, он не владеет никакой необычной силой сознательно. Он - нечто другое. Вы спрашиваете, почему я измучена, когда должна быть полной сил? Потому что он чувствует не так, как обычный человек. Он горит там, где другие едва тлеют и берегут силы на завтра. А для герцога никакого "завтра" как будто и не существует, он стремится все получить сегодня. Поэтому его не прельстить вечностью. И я чувствовала себя с ним, как будто пытаюсь глотать огонь. Должно быть, потому я и выдала себя, не уследила - у меня не было сил все предусмотреть, - она виновато склонила голову.
- Так кто же он? - тихо спросил сам себя господин Айснахт, выслушав эту тираду. И сам же ответил: - Олицетворение силы одной из стихий, а именно огненной. В старинных книгах они называются элементалями. Правда, встречаются они очень редко, и мне никогда не приходилось иметь с ними дело. Да и никому из Совета - по крайней мере, среди ныне живущих. Элементали не подчиняются никому, кроме самих себя - ну разве что сами захотят служить по понятным только им причинам. Что ж, если так, нам придется гораздо труднее...

Вот! Новый вид магии - элементали, стихии. Чудесно, магическая составляющая в сюжете - это всегда интересно. Спасибо, эрэа Артанис!

Очень интересный мир Вы описываете, эреа Артанис! :) Господин  Айснахт очень не прост и способности  у него весьма  своеобразные. И помощница его - почти демоница. И этот  Тайный совет. ::) А люди  и не знают, что ими  правят такие  нелюди.
А тут еще  и  стихии! Да уж не повезло графине  Шарлотте столкнуться  с такой  редкостью.  и поделом  ей.
Спасибо за продолжение! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам! :-* :-* :-*

Графиня Брэй внимательно слушала главу Тайного Совета. Потом заметила со скрытым злорадством:
- Теперь Вы понимаете, что я не могла выполнить это задание по не зависящим от меня причинам?
Господин Айснахт неохотно кивнул.
- В той ситуации Вы действительно не могли добиться большего. И все же Вам придется вернуться  в Вальхию, как только Вы восстановите силы.
Женщина откинулась на спинку кресла, ее бледное лицо стало серым, как треснувший фарфор, покрывшийся сетью мелких трещин.
- Господин Первый Советник, чего Вы хотите от меня? Вы сами сказали, что такие, как он, не поддаются нашему воздействию. Вы не знаете, как больно мне было находиться рядом с ним, даже когда он был влюблен в меня! А теперь он считает меня врагом.
- Вам будет трудно, но Вы справитесь, - непреклонно ответил господин Айснахт. - По Вашим словам, герцог сам не подозревает о своем даре. Иначе Вам не удалось бы и приблизиться к нему, и наша задача существенно осложнилась бы. Но сейчас с ним удастся справиться, надо только действовать осторожно и осмотрительно. Вы меня понимаете?
Женщина согласно кивнула.
- Но почему именно я? - попыталась она настоять на своем. - Ведь герцог уже узнал обо мне правду и не поверит во второй раз. Неужели Вы не можете найти другого посланца?
Господин Айснахт пристально изучал сидящую перед ним женщину. Как видно, в ней на самом деле что-то надломилось, ведь прежде графиня Брэй так гордилась своей ловкостью и незаменимостью в важных делах. Попыталась съесть кусочек не по зубам и обожглась. Но выбора у нее нет, так что поедет.
- Неужели я должен Вас учить, как оправдаться перед герцогом? - спросил он с видимым удивлением. - Вы объясните, что были посвящены насильственно, против своей воли, и с тех пор никогда не пользовались своей силой; заставьте его поверить, что жить за чужой счет - Ваше проклятье, а не благо. В конце концов, герцог не так уж сильно разозлился на Вас, если позволил уехать живой. Неужели он не мог бы сжечь Вас на костре, отрубить Вам голову, пронзить осиновым колом или замуровать в одиночестве, запретив людям приближаться на милю?
- Наверное, он не мог так поступить с женщиной, кем бы она ни была, - возразила графиня. - Вы же знаете лорийцев: они думают о чести больше, чем нужно здравомыслящему человеку и тем более политику. Вот и герцог не решился наказать меня. Но это совсем не значит, что он простил.
- Вы сможете этого добиться, - безапелляционным тоном сказал господин Айснахт. - Если Вам удастся полностью вернуть его расположение - прекрасно, если нет, Вам все же найдется дело в Вальхии. И в этом Вы, госпожа графиня, неоценимы для Тайного Совета! Вы - урожденная вальхийская дворянка, Ваши права неоспоримы, и никто - ни первый министр, ни сам король, - не запретят Вам вернуться на родину. Что может быть естественнее желания после долгих странствий обрести, наконец, родной дом? Вы приедете, обставите заново дом, оставшийся Вам от родителей, будете вести жизнь, подобающую Вашей красоте, знатности и богатству. Надо полагать, подобное поручение Вас на затруднит.
- Перечисленное Вами - нет, - тихо согласилась женщина.
- Вы узнаете, какую политику собирается проводить в дальнейшем герцог Брайтштернский. Мне все же хотелось бы видеть его союзником, а не врагом.
- Огонь не может стать союзником льду, - заметила графиня.
- Верно, но мы должны быть достаточно разумны, чтобы подчинить себе этот огонь прежде, чем он обратится против нас, - твердо произнес господин Айснахт. - И, если для этого придется претерпеть некоторые неудобства, мы это выдержим. Или Вы забыли первую заповедь Тайного Совета?
- Контроль превыше всего: постоянно контролируй себя, чтобы достичь контроля над другими, - тихо произнесла графиня, хотя ей очень хотелось бросить в лицо главе Тайного Совета, чтобы он сам хоть раз поднялся  из-за этого стола и сделал что-нибудь, не перекладывал всю работу и весь риск на чужие плечи. Но она так и не решилась возразить.
- Вот и постарайтесь впредь всегда следовать этой заповеди, как подобает члену Тайного Совета, а не изнеженной барышне, - напутствовал ее господин Айснахт.
- Но что делать, если герцог откажется стать нашим союзником? А так, скорее всего, и случится, я почти не надеюсь на другой исход. Герцог Брайтштернский не мыслит понятиями здравомыслящих политиков, он не станет договариваться с теми, кто ему неприятен.
- В таком случае, ему не место в политике, - усмехнулся Айснахт. - И Вам надо будет постараться исправить эту ошибку истории.
- Избавиться от герцога? - переспросила женщина. - Это было бы не так уж трудно, он не держит при себе охраны. Наверное, таким образом демонстрирует своим врагам, что не боится их - я же говорю, что у него нет ни капли здравого смысла. А врагов, между тем, он нажил много - среди них и те, чьей карьере он помешал так или иначе, и Чистые, ненавидящие всех власть имущих, и те, кто верит распущенным нами слухам. Их много, и становится все больше, господин Айснахт.
- Вот и хорошо, - благосклонно кивнул глава Тайного Совета. - Пусть недовольны становится все больше. Пусть они станут реальной силой, способной навязать свою волю королю и его министрам. И тогда, может быть, удастся заставить короля отправить герцога Брайтштернского на эшафот.
- Вряд ли, - возразила графиня. - Король очень привязан к герцогу и почитает его, как старшего брата.
- Если только и  вальхийский король не лишен здравого смысла вместе со своим министром, он должен любить свой трон и корону, чем обычно любят близких, - ответил Айснахт. - Во всяком случае, когда наступит время, мы предложим ему выбор; если не согласится - пусть тонет вместе с ним. Он привязан к герцогу, Вы говорите? Прекрасно! Следует исказить характер этой привязанности. До сих пор слухи о колдовстве или помрачающем зелье порочили только герцога - теперь пусть говорится об ином, более низменном характере их дружбы, позорящем обоих. Наши агенты должны рабоать днем и ночью, а в остальном помогут всевидящие кристаллы. Обращайтесь за помощью к господину Марфельду, предводителю Чистых, Вы скоро увидите его здесь, он даст Вам сколько угодно людей, если понадобится. Разумеется, при дворе никто не должен узнать, что Вы поддерживаете отношения с Чистыми.
- Хорошо, я это сделаю, - тихим голосом согласилась графиня, как будто ей самой не нравилось то, что приходится делать.
- Я не сомневался, что Вы согласитесь, - удовлетворенно кивнул господин Айснахт. - Слава Великой Тьме, у Вас-то здравого смысла достаточно, чтобы понимать, что выбора Вам не предоставлено: либо Вы работаете на Тайный Совет, либо он избавляется от Вас. Ничего личного, миледи, только политика.
Он посмотрел на песочные часы в кольцах золотой змеи. Песок золотистой пирамидкой собрался в нижнем отделении, в верхнем оставались всего несколько песчинок, пересыпавшиеся вниз у него на глазах. Пришло время для собрания Тайного Совета. И господин Айснахт незаметным движением повернул скрытую в стене пружину, открывая одну из потайных дверей и впуская собравшихся.

Господин Айснахт очень хочет  сделать  герцога  союзником, но в самом  крайнем случае  готов    убрать его ;-v. А  Шарлотта в бой  совсем не рвется,  да и  первый министр  произвел  на неё явно неизгладимое  впечатление, хоть  она  и потерпела  неудачу.
Очень  интригующе! Что же дальше?
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Большое спасибо всем нечитавшим! ;-v
И вам, эрэа Эйлин! :-* :-* :-*

Один за другим входили в кабинет члены Тайного Совета, сдержанно приветствовали друг друга и рассаживались за столом. Призрачный зеленоватый свет от стеклянных шариков освещал их бледные лица. Между собой они не признавали сложных церемоний, привычных для людских властителей. Члены Тайного Совета не были друзьями, их объединяла лишь общность интересов. Они не нуждались ни в любви, ни в дружбе, и были слишком горды и независимы, чтобы подчиняться. И все же здравый смысл заставил их научиться действовать сообща, совместными силами управляя расплодившимся человеческим родом.
В свое время господин Айснахт приложил очень много усилий, чтобы заставить собратьев объединиться. Ни одному из лорийских королей не стоило такого труда подчинить своих непокорных баронов и заставить их служить - кстати, эти события не случайно совпадали по времени. Тех, кто был слишком горд и неуступчив, постигла та же участь, какой господин Айснахт грозил графине Брэй - у него слово никогда не расходилось с делом. Зато оставшиеся, несмотря на род ограничений, выиграли больше, чем потеряли.
И сейчас Тайный Совет собрался в полном составе, хотя находиться в обществе друг друга для них было то же, что для людей оказаться в бесплодной иссушающей пустыне, без глотка воды. Впрочем, господин Айснахт предусмотрел все, чтобы сегодня его гости не чувствовали недостатка ни в чем. Как только дверь закрылась, пропустив последнего из гостей, с площади донесся при помощи хитроумных акустических устройств довольный рев толпы. Ни слова нельзя было различить в этом выкрике, как будто на площади бушует стадо быков. Но гости при этом оживленно втянули воздух, и даже графиня Брэй воодушевилась, приоткрыв рот и облизывая губы. Господин Айснахт сделал замысловатый жест, и перед каждым из гостей появился бокал, полный до ободка рубиново-алым напитком, густым, как желе, переливающимся при тусклом освещении всеми оттенками, от светло-красного до почти черного. Некоторое время гости молчали, с наслаждением смакуя напиток.
- Ах, Роман, Вы, как всегда, внимательны и заботливы к своим гостям! - проворковала укрийка Йола Тимкар, одна из организаторов Черной Рады, "единственная мужчина среди них", как говорили об этой хрупкой на вид женщине, демонстративно появляющейся всюду в старинном национальном наряде и с неизменной белокурой косой вокруг головы. Сегодня, впрочем, на ней было строгое черное платье - на совещании Тайного Совета не на кого было стараться произвести впечатление.
- А Вы, Йола, как всегда, тонкий ценитель, - позволил себе фамильярность и господин Айснахт. Было простительно, если вспомнить, как давно они знакомы. - Расскажите же нам, как идут дела в Укрии? Продолжает ли бушевать толпа на майдане? Вся ли страна покорилась Черной Раде? И, главное - кого укры винят в своих бедах?
- И не пропали ли понапрасну асторские деньги? - с иронией договорила за него госпожа Тимкар. - Можете не беспокоиться, они принесут хороший урожай, а на удобрения пойдут наши противники. Таких всегда хватает: укры беспокойный народ, им нравится быть противостоять власти. Но мы справимся. Численность нашей Освободительной Армии растет с каждым днем. Правда, умения нашим солдатам не хватает, зато вдоволь злости. А чтобы она не остывала, им регулярно выдают вдоволь водки и зелья чудес.
- Но тогда они выдержат недолго, - заметил Айснахт.
- Им и не надо. На смену вышедшим из строя быстро приходят другие, - ответила женщина. - А кроме того, по-прежнему безотказно действуют всевидящие кристаллы с усиленным заклчтием внушения... Благодарю Вас за новую разработку, господин Хайт, - Йола Тимкар кивнула в сторону знаменитого мага-изобретателя, присутствовавшего здесь на правах кандидата в члены Тайного Совета.
Уильям Хайт, щуплый, в круглых очках и с по-мальчишески непослушным ершиком волос, смущенно покраснел - гордость за свое изобретение пока что была в нем сильнее тщательно усваиваемого контроля.
- Это не моя заслуга, госпожа Тимкар. Если бы не господин Айснахт, о моих всевидящих кристаллах никто не знал бы и по сей день. Все самые великие маги отказывались верить, что возможно передавать на большие расстояния не просто изображения, а целые события, последовательно поместив их в память кристалла. Господин Айснахт заставил их поверить мне, а потом убедил наладить массовое производство.
- Надеюсь, Вы не раскаялись, что последовали этому совету? - заметил глава Тайного Совета.
- Нет, не раскиваюсь, - Хайт застенчиво улыбнулся. - Правда, сначала меня удивило Ваше предложение. Я боялся, что, сделав всевидящие кристаллы слишком дешевыми и доступными каждому, мы обесценим труд магов и мастеров, вложенный в них.
- Но низкая цена быстро окупилась высоким спросом, - заметил господин Айснахт.
- Да! Это просто удивительно. Не только в Асторе трудно найти семью, не имеющую хотя бы одного всевидящего кристалла, но и куда более бедные народы скупают их, как свежевыпеченные булки. Благодаря им люди, за всю жизнь не видевшие ничего, кроме окрестностей какой-нибудь убогой деревеньки,  получают возможность посмотреть мир, побывать на представлениях самых лучших театров и спортивных игр, увидеть, как живут богатые и знаменитые люди...
- А главное - мгновенно узнать все важные события, - договорила Йола Тимкар, прерывая оседлавшего любимого коня мага. - Простите, господин Хайт, но мне надо спешить. Нельзя оставить Укрию надолго, ведь там может случиться что угодно. Так вот, Ваше изобретение работает безотказно, каждый день убеждая людей, что во всем виновата Борея. Половина укров уже сейчас верят, что они самый великий народ или были бы таковым, если бы им всегда не навязывали свою волю борейцы, подминая их, как медведь. И они готовы по первому слову поднять на рогатину этого медведя. Восток и юг против нас, но тем хуже для них.

Дама с косой вокруг головы мне кого-то подозрительно напоминает.....А что это они пили, господа тайные советники? Уж не кровушку ли?

Дама с косой  явно кое-кого напоминает! ::)
Вот  мы  и  познакомились с  некоторыми из  членов  тайного совета. Первый советник  плетет  свои  сети  не хуже  паука и  у него есть достойные  последователи.
Спасибо аз продолжение, эреа Артанис! :)

  А мне и знаменитый маг-изобретатель тоже кое-кого весьма узнаваемого напомнил ;). Состояние он себе и в этом мире наверняка сколотил более чем кругленькое?
   Спасибо за продолжение, эрэа Артанис! :)

Прочитала я продолжение.  Увлекательное фентези. Клан вампиров захвативший власть над миром. Отважный герой противостоящий злодеям, пылкая героиня, вероятно бастард знатного рода, отчаянно любящая героя (правда, пока-что очень напоминающая Ричарда Эгмонтовича времен "Красного на красном", но я думаю развитие характера пойдет совсем в другую сторону).
Главгерой опять Бекингем (кстати зачем вы его в блондина перекрашиваете, темный шатен что-ли менее романишно?), появилась и леди Винтер, интересно будет ли и Анна Австрийская?
Совершенно не понятно какой цели служат привязки к современным политическим реалиям. Упоминания косы Тимошенко, лысинки Путина, количества штатов США или оспин Ющенко не делают, на мой взгляд, мир вашего произведения более достоверным, а наоборот вносят сильный диссонанс, как кожаные заплатки на шелке.
Вот, описала свои впечатления, надеюсь вас не сильно огорчила.
С праздниками вас. Желаю счастья и вдохновения.

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, эрэа Красный Волк, эрэа NNNika (сюрприз! :-*), большое спасибо вам! :-* :-* :-* Всех с праздником!
Еще бы не напоминать...
А тут уж каждый пусть домысливает сам, я специально не стала ничего конкретизировать.
Надо полагать! Недаром господин Айснахт столь высоко оценил его заслуги.
Большое вам спасибо, что все-таки заинтересовались; постараюсь и дальше вас не разочаровать! *Черт, надо постараться, чтобы все-таки не вышло типичных фэнтези-штампов: "герои", "злодеи"...*
А чем это Кетрена похожа на Дика? Ну хотя бы на Айрис... Он бы вряд ли стал молчать, когда на него орут, кстати.
Где Бекингэм? Ни разу не написала здесь его имени, вроде бы. Ну а откуда мы черпаем образы для вдохновения - не так уж и важно.
О золотых волосах, впрочем, Дюма сказал, а я теперь уже и не представляю иначе. Тем более, что здесь у меня все-таки другой персонаж, и ему можно выглядеть как угодно?

Только все это не совсем они, и чем дальше, тем больше. В итоге может оказаться, что получатся совсем не они, и судьба у многих из них уж точно будет совсем другой. Вот линия с Анной Австрийской, вероятно, претерпит очень значительные изменения.
Или майдана на Украине, или политики США...
А вы так уж уверены, от какого из времен и миров на самом деле взято тут больше? Возможно, то, что пока еще кажется вам незначительными деталями, на самом деле сыграет главенствующую роль, и шелк будет, в конце концов, обшит кожаными заплатками полностью?
Это - что-то вроде "Хроник Арции", где действуют персонажи со вполне узнаваемыми историческими прототипами, повторяют многие исторические поступки - и наряду с ними появляются полузабытые герои старинных легенд и вовсе авторские персонажи, оживает древняя магия. Тоже кажется сочетанием несочетаемого? Конечно, я не эрэа Гатти, но не думаю, что современные события совсем никого не могут вдохновить.
Вы меня, наоборот, обрадовали своим отзывом! Честное слово! Надеюсь, что и впредь будете сюда заглядывать. ;)
У меня, правда, никакие не праздники. А насчет вдохновения - судите сами...

- Одних всевидящих кристаллов мало, чтобы настроить укров против борейцев, - заметил господин Айснахт. - Выберите самый надежный полк из сторонников Черной Рады, переоденьте в борейские мундиры и поручите сделать набег на приграничные поселения, так, чтобы никто не усомнился, что это дело рук борейцев.
- Это уже война, - заметила Йола Тимкар.
- А разве не Вы совсем недавно кричали из всевидящих кристаллов, что на борейцев следует натравить стаю ледяных драконов, чтобы те заморозили всех до единого? - притворно удивился глава Тайного Совета. - Впрочем, может быть, войны и удастся избежать. Правитель Бореи разумный человек и настоящий политик, он не решится вмешиваться, когда поймет, что Укрия получит поддержку. Да, скорее всего, так и случится. Скоро к вам прибудут асторские послы с более подробными указаниями.
- Пошлите в Укрию меня, - это сказал Йон АрКхан, уже много лет успешно сочетающий членство в Государственном Совете Астора, управлявшем Республикой официально, и в Тайном, делавшем это в действительности. Потомок первого на свете убийцы, о чем не задумывались люди, слышащие его фамилию каждый день.
Господин Айснахт знал, что АрКхан ненавидит все, связанное с Великим Союзом, ч тех пор как в одной восточной стране, где пересеклись интересы двух могущественных государств, был сброшен с дракона метким ударом борейца. Человек при этом, конечно, погиб бы, но господин АрКхан, приложившись башкой о четыре скалы, лишь приобрел недостойное участника Тайного Совета чувство ненависти. Это был человеческий недостаток, мешающий контролю.
Айснахт задумался. С одной стороны, АрКхан недостаточно осторожен и способен себя выдать, с другой - его ненависть пока что полезна Совету. Пока страны бывшего Великого Союза еще недостаточно приручены, для сторонника самых жестоких мер по отношению к ним всегда найдется дело. А потом видно будет, что делать с ним самим.
- Вас, господин АрКхан? - вкрадчиво переспросил глава Тайного Совета. - Не слишком ли часто Вы стали ездить в Укрию? За последние полгода три раза, теперь Вы хотите ехать в четвертый. Такая подвижность не очень-то сочетается с Вашим старческим обликом. Смотрите, как бы никто не заподозрил...
- Я уже сказал всему их Совету: даже когда я буду умирать, не пропущу увидеть, как подыхают  осколки Великого Союза! - АрКхан решительно взмахнул рукой. - Вы как хотите, а мне мало ликования нашего "самого свободного и счастливого". Укры мне больше нравятся: они народ энергичный, - поклон в сторону госпожи Тимкар. - У них, как у всех варваров, есть нечто особенное, чего не хватает более развитым народам. Я не хочу их отдавать другим!
- Хм, - послышался скрипучий старческий голос. - А Вы не боитесь, господин АрКхан, что борейцы позаимствуют идею госпожи Тимкар, снова натравив на Вас дракона? Вы, конечно, слышали, что борейские драконы выдыхают огонь? В прошлый раз Вас только сбросили вниз, но уж во второй точно не промахнутся. Против Бореи надо бы послать не Вас, а целую армию! Призвать всех, способных держать оружие! Мы все слишком осторожны, господа: пока мы выжидаем непонятно чего, Борея усиливается с каждым годом! И я спрашиваю Вас, господин Айснахт: к чему привела Ваша политика?
Тот не спешил отвечать. Зато АрКхан мгновенно повернулся к говорившему:
- Замолчите, Вы, аспид с высохшим от старости ядом! Господин Айснахт, почему Вы позволяете оскорблять Ваших гостей?
Глава Тайного Совета не сразу сделал спорщикам знак замолчать, не без удовольствия наблюдая за их перепалкой. Наконец, он произнес негромко, но так, что к нему обернулись все:
- Вы сейчас похожи на двух пьяных людей, готовых начать драку, господа! Не забывайте, где находитесь. Господин АрКхан, Вы можете собираться в Укрию, но как частное лицо. Вы - известный сторонник крайних мер, но правитель думает не так, как Вы. Во всяком случае, пока. Предводителям Черной Рады обещайте что угодно, лишь бы не складывали оружия. Но - тайно. А Вам, господин Жединский, напоминаю: Великий Союз не существует вот уже двадцать три года, и нападать на господина АрКхана сейчас никто не решится, ведь это будет означать войну. Да и драконы у них сейчас не те, которых Вы запомнили. Большинство умерли от болезней и плохого кормления, а оставшиеся слишком стары, чтобы воевать. Не правда ли, господин Чурасен?
Плотный мужчина с огненно-рыжими волосами довольно кивнул.
- Не беспокойтесь, господин Айснахт: Борея еще не скоро сможет восстановить силы. Если, конечно, сможет вообще - это касается не только драконов. Казна пуста - во всяком случае, государственная, народ кормится обещаниями, а мы по-прежнему не настолько слабы, как изображает господин правитель...
Глава Тайного Совета жестом прервал его.
- Вы расскажете нам о Борее чуть позже. А сейчас я хочу, чтобы Вы, господин Жединский, не забывали, какое время сейчас. Не позволяйте ненависти ослеплять Вас, не то можно будет решить, что Вы слишком устарели для Тайного Совета. Вы меня поняли?
Его собеседник в ответ тихо склонил седую, с залысинами, голову, но ничего не сказал.
В отлие от АрКхана, лахиец Тадеуш Жединский не имитировал старческий облик, чтобы не вызывать подозрений у людей. Он действительно был посвящен в уже преклонном возрасте, много лет прожив кандидатом, потому что Тайному Совету были долгое время полезны его идеи, направленные тогда еще против Борейского царства. Царство с тех пор успело смениться империей, империя выродившихся наследников распалась и вновь собралась на новых началах под именем Великого Союза, тот пал от удара в спину и рассыпался на части, как великан на глиняных ногах, а господин Жединский все не мог забыть неудачной попытки Лахии покорить северного соседа и дальнего родственника. Он в свое время использовал всю свою силу и влияние, толкая Лахию навстречу любому, кто мог помочь отомстить - то равернийцам, затем аллеманам и, наконец, асторцам. Среди нынешних членов Тайного Совета Жединский был самым старшим не только по виду, но и на самом деле. И теперь господину Айснахту подумалось - не слишком ли?
Вот она, проклятая инерция мышления, бич Тайного Совета. Тех, кто живет прошлым, не в состоянии заметить, что времена меняются, приходится убирать, заменяя более молодыми. Возможно, когда-нибудь и он сам, Роман Айснахт, выживет из ума, как Жединский, и другой скажет ему: "Пора уходить". Или же произойдет поединок, на котором кто-то, наконец, окажется сильнее его. Отрубит ему голову, превратит ее в пепел, размешает его в вине и выпьет, присоединяя его силу к своей. Так заканчивают почти все члены Тайного Совета. Быть может, один из тех, кто сейчас сидит за его столом, завтра победит его. Но пока они этого не знают. Они привыкли признавать его силу. Ну что ж, он сделает все, чтобы не разочаровать их! Если удастся решить возникшие в последнее время проблемы, их уважение многократно возрастет. Что там сейчас на повестке дня? Ах да, Борея!
Господин Айснахт поглядел на начавшего было говорить рыжеволосого.
- Так каковы дела в Борее, господин Чурасен? И почему оттуда приехали только Вы? Где остальные посланники?

Кто у нас тут рыжий? Ась? :-\

Знакомство с членами  совета продолжается, а заодно и  с  обычаями  столь  неприятных  созданий. Мерзкие они -  и  обычаи, и  создания. Спасибо за продолжение! :)

Пожалуй тремя моментами:
1.
Мне это напомнило отношение Дика к "навозникам" и кеналлийцам.
Причем Кетрена  выглядит хуже Окделла, так как для работника гостиницы не различать своих постояльцев - верх неадекватности.
2.Полным отсутствием чувства благодарности . Ее дядя, конечно довольно груб, но тем не менее, не оставил племянницу без средств к существованию,  дал неумехе работу, пытается чему-то ее научить (как видим, безуспешно), предостерегает от производственных травм, очевидно страхует девушку от неприятностей с постояльцами (очень вовремя он ее позвал). Если бы девушка была бы более адекватная, вероятно поручил бы ей вести учет, учил бы управлению. Но Кетрена ничего хорошего в упор не видет.
3.Кетрена не умеет строить свою жизнь . Сидит зачем-то в постылой гостинице четыре года (Айрис, скорее всего, так не стала бы делать), ничему не учится, ничего не планирует, потом срывается с первым позвавшим ее аристократом. Примерно так мгновенно Дик увлекся Альдо.


А вас не смущает, какой оборот принимают эти "современные события", что сейчас льется настоящая кровь реальных живых людей. У вас не возникал вопрос, этично ли на этом еще не остывшем материале сочинять фентези.(Поймите правильно , это не упреки, это именно вопросы).
Печалит еще и то, что ваши представления о майдане на Украине и политики США полностью сформированы "борейской пропагандой, которая ничуть не менее изощренная и лживая чем "асторская".
Ах, грустно жить на свете, господа.

;-v ;-v ;-v ;-v ;-v ;-v ;-v ;-v ;-v ;-v ;-v ;-v ;-v ;-v ;-v ;-v ;-v ;-v ;-v

Большое спасибо, эрэа Convollar, эрэа Эйлин, эрэа NNNika! Простите, что не успела раньше. Постараюсь хоть теперь исправить. Хотя уже не знаю, стоит ли?
Да ничуть! Ей просто некогда на них смотреть и разглядывать, ей работать надо. И то, что у Дика было признаком высокомерия по отношению к нижестоящим, на то у Кетрены возможностей нет - надеюсь, с этим вы согласитесь? Или она должна была ими любоваться, вместо выполнения своих обязанностей?
А ей кто будет благодарен за то, что она четыре года подряд зарабатывает для него деньги? И про неумеху вы откуда взяли, собственно? Если бы так, ее никто не стал бы там терпеть. И про "неудачно пытался научить" - откуда? Он в ней сам убил и благодарность, и все родственные чувства.

Ей было бы легче, если бы он ее убил, чем так предостерегать.

Вообще-то, упоминается, что учетом и управлением там занимается его жена. Семейный бизнес, во всех смыслах. А Кетрена, хоть и родственница, все же не настолько близка, чтобы ей можно было поручить все.
Да, и такое отношение там ко всем. Даже его заместительница вот говорит, что и ей достается не меньше.
А вы уверены, что ей было куда уходить? Особенно учитывая, что к этому времени в стране творится? К тому же, от себя не уйдешь. Она все равно останется той, кто молчит, когда на нее орут, еще и навлекла бы несчастья на новых работодателей, если бы такие нашлись.
И чему она должна учиться, что планировать? Она не современная девица с ВУЗовским дипломом в кармане, знаете ли.

О Господи, уже и влюбиться нельзя, чтобы не сравнили с Диком! Хорошо, в таком случае Дики - лучшие из людей, и надо от них заимствовать как можно больше. Только боюсь, что до сих пор Кетрена спасала свою шкуру, как совсем другие персонажи.
В таком случае, о Великой Отечественной тоже не надо было ни песен писать, ни фильмов снимать? Они там кровь проливали, а тут пришли какие-то, пороха не нюхавшие, и переосмыслили все по-своему. А Жуковский, написавший поэму "Певец в стане русских воинов" буквально во время войны с Наполеоном, тоже подождать должен был?
Ладно, по этому поводу принимаю критику, простите. :'( Но каждый вдохновляется, чем может. Я же не виновата, что у меня муза такая политизированная. Кстати, какая это может быть? Каллиопа, как покровительница эпоса? Понимаю, не совсем подходит, но другие еще дальше, вроде бы...
А вы мне расскажите, как очевидец, что происходит на самом деле - я учту. Приму к сведению еще и вашу пропаганду, так сказать...

- Другие не смогли приехать, - ответил рыжеволосый. - Не так уж легко отлучиться чуть ли не половине министров и крупных промышленников, чтобы не возникло подозрений. Правитель благодарен тем, кто возвел его наверх из самых тихих и незаметных чиновников, но он не глуп. Поэтому сделать Вам доклад поручено мне. Но и остальные не теряют времени даром, не сомневайтесь! К тому же, Вы только недавно видели нас всех в Генабе, куда мы приехали обсудить торговые соглашения между Астором, Лорией и Бореей. Торговые соглашения, как бы не так! - бореец презрительно усмехнулся.
- Я об этом помню, господин Чурасен, - заверил глава Тайного Совета. - Надо полагать, ваш народ в те дни больше всего мечтал, чтобы на Генабу рухнул метеорит? Смотрите все же, не перегибайте палку. Борейцы терпеливы, но могут, в конце концов, не выдержать, подняться против власти - а значит, и против нас. Так уже было, меньше ста лет назад.
- Не принимайте нас за дураков, господин Айснахт. - укоризненно заметил Чурасен. - Эти люди безропотно выдержали прежнее правление, а с тех пор им позволено было слегка нарастить жирок. Мы чуть снизили налоги с крестьян и ремесленников, позволили им наладить условия труда, сделав его более прибыльным, публично наказали некоторых вороватых чиновников, - и народ уже уверен, что нынешний правитель  их облагодетельствовал. Им кажется, что все изменилось до неузнаваемости, - рыжеволосый злорадно засмеялся.
- Но все-таки Борея отхватила у нас остров Керн, - заметила Йола Тимкар. - Вмешались, не спрашивая ни у кого разрешения, соглашаясь тем самым на ссору с Астором. Выходит, их правитель не так уж и слаб? А когда я попросила у него аудиенции, он отказался, потому что, - она злобно фыркнула, - "непонятно, в качестве кого я приеду". Ему, видите ли, непонятно! Еще немного, и я соглашусь с господином АрКханом и господином Жединским: довольно нянчиться с Бореей, нельзя позволить ей встать с колен!
- Успокойтесь, госпожа Тимкар! - негромко, но властно проговорил глава Тайного Совета. - Отсоединение Керна досадно и нам, и украм, но дальше борейцы не пойдут, ни в прямом, ни в переносном смысле. Кернийцы сами напросились, изгнав посланцев Черной Рады, и борейцам ничего не осталось, как принять их. Лет пятнадцать назад они и на такое не решились бы, что правда, то правда. Но на большее они уже не осмелятся, знают, что слишком слабы для войны. И их правителю не захочется получить кинжал в спину. Ведь так, господин Чурасен?
- Он будет осторожен, господин Айснахт, - заверил рыжеволосый. - А вот подразделения в пограничных с Укрией городах могут и ответить однажды ударом на удар, если чернораденцы вздумают поразвлечься. Достаточно какому-нибудь младшему офицеру, у которого больше чести, чем ума - есть еще такие, несмотря ни на что, - загореться жаждой мести...
- ...Чтобы остаться без головы, - договорил господин Айснахт. - Скандал постараются замять, но мы все равно воспользуемся поводом потребовать от Бореи новых уступок. Если бы еще на их месте были белогорцы, или те же укры вздумали стать нашими врагами, может быть, стоило бы принять меры. Но борейцы здравомыслящий народ, им не придет в голову бросать вызов такому сильному противнику, как Астор. Меня гораздо больше беспокоят те, кому не ведомы ни голос разума, ни законы политики, - при этих словах господин Айснахт заметно помрачнел.

Ох, эти политики, политиканы! Тараканы. В любую щёлочку лезут. ::)

Не соглашусь. Внимание к клиентам - главная обязанность работника сферы обслуживания.

Да вот отсюда:
По опыту ежегодного отмывания от побелки подшефного детского лагеря отдыха сообщаю, что наливать воды больше половины ведра бессмысленно.
По поводу этого:
В посте №6 она у вас очень бойко огрызается.

Для 17 века поведение девушки нормально, для 21 - нет. А какой век у вас непонятно.
Зря конечно я это пишу. Об Окделле уже лет 8 периодически ведутся споры: "Роке убил в нем благодарность, или она отродясь там не ночевала". Начинать еще раз здесь абсолютно бессмысленно. Тем более, что я уже писала
По поводу того " что происходит на самом деле" - это не ко мне, это вы к ФСБ и ЦРУ обратитесь, что бы честно объяснили, где чья провокация. Так не расскажут же. ;-v

Эрэа Convollar, эрэа NNNika, спасибо вам! :-* :-* :-*
Если еще кто-нибудь прочитал, тоже спасибо!
А я думала, главное все же, чтобы эти клиенты жили в чистых комнатах. А от недостатка внимания они все равно не страдают, не беспокойтесь: и так уверены, что она их преследует.
Побелка - это одно. А грязную, по-настоящему грязную комнату половиной ведра не отмоешь, там воду менять приходится очень часто.
По поводу этого:
А толку-то? Порядки там остаются прежними, начальника ни о чем задуматься не заставишь, а сама она как позволяла раньше себя оскорблять, так и продолжает до сих пор.
А что тут непонятно? Ездят все на лошадях, упоминаются шпаги и одежда не современного покроя, техники нет, разве что магия кое-где вместо нее, но это уже фэнтези-элемент, а так было бы явно не наше время. И обычаи соответствующие. А цитата о том, что непонятно, от какого времени больше, относится совсем не к тому, а к персонажам и их историческим прототипам. Даже если там часть событий перекликаются с современностью, все равно они перенесены лет на четыреста в прошлое.
Если она вправду такая, как вы говорите, то пойти там уже никуда не может. При таком раскладе ее только вывести и расстрелять, чтобы сама не мучилась и не мучила других. Но, кажется, настолько плохо даже она сама о себе не думает.

- Вы говорите о Вальхии? - поинтересовалась графиня Брэй, сочтя необходимым напомнить о себе.
- О ней... Графиня, Вы уже знаете, что Вам надлежит делать. Не сразу, конечно. Вернетесь через несколько месяцев, когда восстановите все свои силы. Перед герцогом, однако же, покажитесь  ослабевшей и нездоровой. Скажите ему, что глубоко раскаялись в своей прежней жизни, что знакомство с ним так сильно изменило Вас, что Вы с тех самых пор не допускали к себе ни одного мужчину и не пили их.
- Я не знаю, смогу ли я убедить его, - засомневалась графиня. - Он преодолел мое самое сильное внушение. Моя сила все же рассчитана на обычных людей...
- Именно поэтому никаких внушений! - отрезал господин Айснахт. - Используйте Ваш обычный дар убеждения. Вызовите у него сочувствие. Так будет надежнее. Впрочем, сначала послушаем, что расскажет о Вальхии господин Марфельд.
Из-за стола поднялся коренастый молодой мужчина, нарочно позволяя всем присутствующим себя рассмотреть. Русые волосы коротко стрижены по моде Чистых, темно-серые глаза глядели холодно и неприветливо. Одет он был с нарочитой простотой - оливкового цвета камзол без всяких украшений или шитья, такие же штаны, серый плащ из грубого сукна. Свою круглую шляпу с узкими полнями и без перьев он, войдя в комнату, повесил на гвоздь. Предводитель Чистых Рудольф Марфельд оставался верен избранному облику даже там, где не на кого было производить впечатление.
- Не беспокойтесь, господин Айснахт, - невозмутимо начал он. - В Вальхии найдется много недовольных, и мы охотно объединяем их под знаменем истинной веры.
Главу Тайного Совета мгновенно насторожил этот человек, как было всегда при встрече с ним. Как и графиня Брэй, господин Марфельд был еще молод своей естественной молодостью, будучи посвящен всего три года назад. Но уже заметно было, как много амбиций у этого человека и сколько он способен сделать при помощи своих Чистых... Господин Айснахт почувствовал, как по спине пробегает холодок, которого он не должен был чувствовать. Да, с Марфельдом надо быть очень осторожным! Положим, не сейчас - тот еще не набрал достаточно сил, не уверен, пойдет ли за ним Совет, да и вся мощь Астора пока что с ним, Айснахтом. Но в будущем следует быть готовым ко всему. Вальхийцы в последнее время приносят ему одни тревоги, будь то враги или пока еще союзники. Мелькнула малодушная мысль: хорошо, если бы они уничтожили друг друга...
Господин Айснахт постарался отогнать эту мысль. Он справлялся в свое время и с противниками посерьезнее, справится и теперь!
- А как реагируют на ваши проповеди король и его министры? Им не нравится, когда их публично обличают во всех смертных грехах?
Марфельд кивнул.
- Совсем недавно троих самых рьяных проповедников исключили из Парламента и на месяц заключили в тюрьму. Наша паства теперь почитает их как святых мучеников.
- Маловато, - задумчиво произнес Айснахт. - В свое время вера в Спасителя смогла разрушить Марионскую империю именно потому, что была основана на крови настоящих мучеников. А здесь - всего лишь заткнули глотки нескольким крикунам, и то вряд ли надолго. Великая идея требует великих жертв, господин Марфельд!
- К сожалению, и король - а скорее, герцог Брайтштернский, - это понимает не хуже нас, - вздохнул предводитель Чистых. - Он делает вид, что не замечает нас и не слышит наших проклятий. Смеяться над распространяемыми о нем слухами он считает более полезным, чем подавлять их.
- Умно, ничего не скажешь, - признал господин Айснахт. - Но все же подумайте, нельзя ли спровоцировать герцога на расправы с Чистыми. Если бы хоть одно из ваших собраний было разгромлено королевскими солдатами, вся Ваша, как вы выражаетесь, паства превратилась бы в стадо разъяренных тигров, которые растерзают на клочки и короля, и герцога.
- О, ненависти в них и без того хватает, - заверил Марфельд. - Мне иногда даже приходится их сдерживать, чтобы они не подняли восстание слишком рано, еще не собравшись с силами. Они верят, что наступает Конец Света, и считают герцога Брайтштернского лиогром, вышедшим из адского пламени, как было предсказано.
При этих словах господин Айснахт криво усмехнулся, а графиня Брэй покачала головой. Надо обладать поистине Чистым воображением, чтобы отождествить красавца герцога с легендарным демоном с огнедышащей бычьей головой! Но лишь они двое знали, что в этом абсурдном предположении есть или, вернее, может быть доля истины. Одного взгляда главы Тайного Совета графине хватило, чтобы понять, что с Марфельдом делиться этими сведениями не нужно.
- Пока что Вам придется подождать, - сказал Айснахт. - Сначала посмотрим, чего добьется графиня Брэй. Вы будете поддерживать с ней связь - об осторожности я не напоминаю. Если она потерпит неудачу, настанет Ваш черед. А пока собирайте свою паству, господин Марфельд, да обучайте ее бодаться посильнее.
- Есть еще одно дело, - заметил, приняв напутствие, предводитель Чистых. - Вы помните, что один из наших борейских собратьев, Бирис Безерен, советник их бывшего правителя, сбежал, как только в Борее сменилась власть,и сейчас живет в Вальхии...
- Конечно, помню, - с презрением ответил Айснахт. - Этот трусливый шакал побоялся остаться в Борее, как господин Чурасен и другие, - он уважительно кивнул в сторону рыжеволосого здоровяка, сидевшего в окружении пустых кресел. - Он понял, что уж его-то новый правитель ни за что не пощадит, и попросил убежища у короля Вальхии.
- Да-да, - подтвердил Марфельд. - Это было еще при отце нынешнего короля. Тот позволил Безерену остаться в Вальхии и даже выделил ему штат слуг, оплачиваемый из казны. Должно быть, Безерен сумел его задобрить. Но новый король отменил это распоряжение. Может, решил наладить отношения с Бореей, а может, и понял, с кем имеет дело. И Безерен разыскал меня...
- Сам? - удивился господин Айснахт. - Он хорошо знает, что Тайный Совет не милует предателей. Должно быть, ему и впрямь некуда больше деваться.
- Он выглядел очень плохо, - подтвердил Марфельд. - Сначала умолял меня о помощи, как нищий, затем начал, по привычке, изворачиваться, шантажировать и даже угрожать.
- Чем же? - Айснахт удивленно поднял брови.
- Он обещал, если Вы не позволите ему устроиться в Асторе, рассказать всем о существовании Тайного Совета. Выдать имена всех его членов, сообщить все в письменном виде всем королям Лории и правителям других стран, затем публично открыть правду через всевидящий кристалл. Я пообещал ему передать Вам его просьбу. Что Вы решите?

Для Айснахта здесь не о чем было думать. Тайный Совет не щадит предателей, не милует трусов и шантажистов. Но поручать это дело Марфельду не следовало. Сегодня он уберет Безерена - все же, какого ни есть, собрата по Тайному Совету, - завтра додумается так же поступить и с другими. Лучше послать в Вальхию кого-нибудь понадежнее.
- Скажите, что я согласен предоставить ему убежище, - вслух сказал глава Тайного Совета. - Передайте, что я скоро пришлю ему точный приказ, но до тех пор пусть ничего не предпринимает. Иначе будет хуже. Больше у Вас нет новостей?
- Нет, - если у господина Марфельда и возникли какие-то соображения, он предпочел оставить их при себе.
- Новости есть у меня, - произнес грубым голосом мужчина в генеральском черном с золотом мундире Свободной Армии Астора.
- У Вас, генерал Честер? - с иронией переспросил господин Айснахт. - А я-то думал, уж в Вас Тайный Совет может не сомневаться, уж Вы-то заставите меднокожих повиноваться Астору и "Своему Великому Белому Отцу" - правителю.
- Я и принуждаю их к повиновению! - генерал коснулся сверкающего ордена на своей груди - золотого грифа с мечом в лапах, обрамленного лавровыми ветвями. - Вот этот орден я получил, разбив сайени у Медвежьего озера.
- За что половина Государственного Совета требовала отдать Вас под суд, - заметил Айснахт. - Пришлось постараться, чтобы не только оправдать Вас, но и наградить за истребление меднокожих поголовно, вместе с семьями.
- К сожалению, не поголовно, - ответил генерал, ничуть не смущаясь. - Не все сайени в то время перекочевали к Медвежьему, да и оттуда кое-кому все же удалось удрать. А теперь они расплодились опять и жаждут мести за гибель своих соплеменников.
- Памятливый народ, - сказал Айснахт. - Ведь почти сто лет прошло, а они не умеют читать и писать. Что, предания о кровавом генерале еще свежи в их памяти? Они, пожалуй, чувствуют правду: что Вы - не потомок их врага, а он самый.
- Тем хуже для них, - решительно произнес генерал. - Мои разведчики доносят, что сайени прекратили все старые распри между собой и выкурили трубку мира. Теперь они слишком много ездят от одного лагеря к другому, а у торговцев первым делом покупают мушкеты и порох с пулями. Я, конечно, запретил этим негодяям торговать с меднокожими, но разве за всеми уследишь? Для них главное - нажива, а сайени не жалеют мехов и мяса бизонов. Так что сейчас они, наверное, уже вооружены лучше асторской армии, а в приграничных с их территорией фортах слишком мало солдат, чтобы их победить. Вы тут говорите о Вальхии, о Борее, об Укрии, и не думаете, что дикая кошка в комнате опаснее, чем лев в далекой пустыне!
- Спокойно, генерал Честер, - как всегда негромко ответил господин Айснахт. - Подкрепление Вы получите. А что до остального - не мне Вас учить, как бороться с этими варварами. Если они вправду что-то замышляют, никто лучше Вас не сможет остановить их. Таким образом, каждый получил свою задачу. Совет окончен, господа!
Все поднялись из-за стола, по одному проходя в снова открывшийся в двери проем. Глава Тайного Совета подошел к окну, и, чуть отдернув штору, сделал знак задержавшейся графине Брэй:
- Вот и наш правитель с супругой принимают знаки внимания от любящих подданных. Поглядите!
Там, на фоне величественного белоснежного здания, напоминающего древний марионский храм, стояли над ликующей внизу толпой двое. Рослый черноволосый мужчина, приветствующий толпу широкой улыбкой, одетый изысканнее многих лорийских королей, но с демонстративно расстегнутым кружевным воротником, ниспадающим на бежевый шелк его камзола, и прекрасная женщина с пепельными волосами, вся в белом, точно вестница неба. Она сдержанно улыбалась собравшимся, которые при виде ее кричали и рукоплескали еще сильнее. Достаточно высокая и статная, она рядом с массивной фигурой своего супруга выглядела хрупкой, как фарфоровая статуэтка. В руках у них обоих было по букету багряных роз. И, в тот момент, когда Михаэль Хореген закончил свою речь, лепестки роз точно такого же цвета вдруг закружились над головами правящей четы. Они падали, казалось, с самого неба, кружились, подхваченные легким ветерком, и оседали на широких плечах правителя, пятнали его светлую одежду, запутывались в волосах его жены, урожденной принцессы Идарийской, каплями крови ложились на ее белоснежное платье. А лепестки роз все продолжали лететь багряным дождем.
Народ, однако же, не увидел зловещего предзнаменования или не понял его. Напротив - дождь из лепестков роз они приняли как знак благоволения Неба к Астору и его правителю. Они были успокоены только что произнесенной речью и счастливы лицезреть явившуюся им красивую пару.
- Довольно, - сказал господин Айснахт, закрывая окно. - Теперь наш правитель станет еще более любим народом. Пожалуй, даже превзойдет популярностью того смазливого мальчишку-актера, что недавно сыграл в последнем представлении о любви вампира к человеческой девушке. Всевидящие кристаллы показали эту историю по всему миру.
- Как... о любви вампира и человека? - графиня Брэй не сумела сдержать смех. - Но это же невозможно! Если он был низшим вампиром, это все равно что человеку влюбиться в кусок мяса, поданный к обеду. А если высшим, он бы терпел ее лишь столько, сколько она может быть полезна. Люди... как мало вы знаете!
- Зато эта история сейчас популярна, как никакая другая! - заверил ее господин Айснахт. - Надо создать среди людей ложный образ. До сих пор одни боялись вампиров, другие вовсе в них не верили. Ни то, ни другое нам ни к чему. Мы покажем им, что вампирами можно восхищаться, их можно любить. А на самом деле эта любовь достанется нам.
- Ну да, и толпы наивных подростков, что пополнят ряды низших - выше-то им всяко не подняться, - скептически заметила графиня. - Ни ума, ни воспитания, а способности совать свой нос, куда не просят - больше, чем надо. Что с ними делать потом?
- Для них тоже найдется дело, - уверенно сказал глава Тайного Совета. - Они пригодятся для разных мелких поручений, где не требуется большого ума и способностей, ну и для сражений, само собой. Контролировать их, конечно, будет не просто, значит, придется почаще пускать в дело. Скоро для них будет достаточно крови.
- Так и будет, - кивнула графиня, собираясь покинуть кабинет. Но вдруг остановилась: - Я обратила внимание на двух здоровенных охранников-близнецов за спиной правителя... Раз уж Вы мне велели восстанавливать силы, я хотела бы начать с них. Надеюсь, их потеря не станет невосполнимой, если вдруг...
- Не станет, - заверил ее господин Айснахт. - Удачи Вам, и готовьтесь получше: впереди Вас ждет непростая работа.
- Удачи, - сквозь зубы проговорила графиня и скрылась в проеме, мгновенно сомкнувшемся за ее спиной.
- Нас всех ждет непростая работа, - проговорил, оставшись один, глава Тайного Совета. - А меня - в первую очередь.

Кажется, графиня пошла обедать? ;-v

Эрэа Convollar, и остальные, если кто-то читал, большое спасибо вам! :-* :-* :-*

Глава 3
Свой первый полет на драконе Кетрена каждый раз вспоминала впоследствии с невольным трепетом. Позднее ей не раз придется летать, и она научится, насколько это возможно, преодолевать свой страх, как в детстве училась, привыкая ходить по лестницам.
Но это будет после. А в тот день девушка мало что могла понять. Едва дракон поднялся в воздух, как она застонала от ужаса и, не помня себя, судорожно вцепилась в плечи герцогу Брайтштернскому.
- Осторожно, Кетрена, - он с трудом отцепил ее пальцы, похожие сейчас на закостеневшие в мертвой хватке когти. Девушка смутно почувствовала, как он привязывает ее к себе ремнем, потом обнимает одной рукой за плечи, другой за талию. Это было приятно, напоминало о вчерашней ночи и обещало продолжение. Можно было закрыть глаза и уткнуться лицом в его грудь, чувствуя, как колючее золотое шитье царапает ее щеки. Можно было думать об этом, или о том, что произошло в ее жизни и произойдет дальше - и забыть, что они втроем устроились в беседке, расположенной на спине дракона, не думать, что их удерживает в воздухе только широкая спина и могучие крылья золотого ящера, не слышать бешеного завывания ветра в ушах.
Они не разговаривали, да и все равно нельзя было бы ничего расслышать, кроме пронзительного, режущего уши свиста ветра. Лишь иногда, если дракон вдруг резко падал вниз, как будто срываясь с невидимой горы, Кетрена снова глухо стонала, оставшимся ей краем сознания, не поглощенным морем беспредельного ужаса, надеясь, что герцог ее не слышит. Потом Золоторогий плавно поднимался вверх - тоже не слишком приятно, - и ей становилось немного спокойнее, до следующего падения. Хорошо еще, что при таком сильном ветре не было холодно - от раскаленного тела дракона через нагретый пол беседки исходило тепло. Но девушка все равно дрожала. Мужчины, должно быть, привыкли летать на драконах - происходящее их ничуть не волновало, по крайней мере, с виду.
Кетрена не знала, сколько времени продолжался полет. Ей казалось, что целую вечность, когда дракон вдруг резко развернулся, со свистом рассекая воздух крыльями, как корабль рассекает носом воду. Обжигающе-ледяная волна хлестнула в лицо девушке, с силой толкнула назад, отрывая от герцога и едва не сбрасывая вниз. Она коротко вскрикнула и замолчала, глядя вниз, насколько позволяло равномерно поднимающееся и опускающееся золотое крыло.
Внизу стремительно убегали назад, один за другим, зеленые островки лесов, бледно-желтые поля, смешные коричневые коробочки домов и белые с золотом - церквей. Вились причудливо изогнутые синие ленты рек и ручьев, как будто разложенные на зеленом ковре заигравшейся девчонкой, улыбались солнцу голубые глаза озер. И все это казалось Кетрене таким близким, только руку протянуть. Она незаметно отодвинулась от герцога, повисая на связывающем их ремне. Как красиво внизу! И ветер - вовсе не враг, как кажется, он зовет, и, если прислушаться, можно услышать его голос. Если смотреть вниз, поймешь, что чувствуют одни лишь птицы да драконы. Может быть, ветер хотел бы научить людей летать? Когда смотришь вниз, как сейчас, кажется, что это возможно. Иначе почему так сладко замирает сердце? Страх ушел, сменившись томительным притяжением. Девушка склонилась вниз. Что-то держит ее? Ах да, ремень!
- Что с Вами, Кетрена?! Очнитесь!
Сильный рывок привел ее в чувство. Ее растерянные, непонимающие глаза встретились с другими, властными и суровыми в этот момент.
- Вам так не хотелось оставаться со мной, что Вы предпочли спрыгнуть с дракона? - поинтересовался герцог.
- Нет, - Кетрена опустила голову. - Я же Вам говорила, я боюсь высоты. А тут... Я сама не понимаю, что это было. Меня чуть не затянуло вниз... - теперь ее била запоздалая дрожь.
- Не бойтесь, - герцог накрыл ее своим плащом и снова прижал к себе, так что она ничего не видела. - В обращении с земными кавалерами я предоставлю Вам полную свободу, но ветру все-таки не отдам.
- Не отдавайте, - у Кетрены все еще лязгали зубы после случившегося.
Редвин, наблюдавший за этой сценой с видимым неодобрением, сказал что-то герцогу на языке, которого Кетрена не могла понять. Но первый министр ответил по-вальхийски:
- Главное, что я доверяю ей, а остальным придется смириться, - и поцеловал Кетрену в лоб. Это было совсем не похоже на вчерашнее, и девушка поняла, что он просто хотел ее успокоить, ведь сейчас они были не наедине. Так принято у людей, среди которых ей придется жить отныне. Они всегда соблюдают правила приличия, о которых она хорошо если читала прежде. Сколькому же ей придется научиться в том обществе, двери в которое ей откроет прихоть герцога Брайтштернского! Да, простая прихоть. Это слово, по-видимому, означало нечто плохое, но Кетрена, теперь еще больше благодарная этому мужчине, готова была стать и его прихотью, лишь бы не расставаться. О каких еще кавалерах он говорил? Ничего, скоро он поймет, что она и глядеть на других не станет. Только бы им долететь...
Каким бы быстрым ни был золотой дракон, а все же Вальхии он дости лишь поздней ночью. Крылатый ящер хорошо видел в темноте, собственно, дикие драконы и были в основном ночными животными; а людям помогали видеть волшебные светильники.
Когда внизу появилась темная громада спящего (по большей части) города, Золоторогий сделал над ним большой круг, потом еще и еще один, постепенно снижаясь, и, наконец, опустился на ровную вымощенную площадку, издав радостный рев и выдохнув целый столб пламени.
- Так он и вправду огнедышащий?! - с жутковатым восторгом воскликнула Кетрена. - У нас почти никто в это не верит, ведь мало кто видел дракона...
- Все лорийские драконы огнедышащие, - ответил герцог и задумчиво добавил: - А вот у асторцев все драконы, наоборот, замораживают своим дыханием. Хотел бы я знать, зачем им такие...
Он помог Кетрене спуститься вниз. В первый момент девушке показалось, что она все еще летит - так сильно качнулась под ее ногами земля.
- Вот Вы и в Вальхии, миледи, - произнес герцог.

Ну, теперь посмотрим, что такое Вальхия! :)

Полет на драконе был  прекрасен! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо! :-* :-* :-*
Только не для Кетрены, боюсь. А может быть, наоборот, именно для нее слишком прекрасен. Все, чего слишком, превращается в свою противоположность.

Но девушка, утомленная долгим путешествием и странными событиями последних дней, уже мало что понимала,  к тому же ночь, лишь немного рассеиваемая бледным серпиком луны, придавала всему сказочные очертания. Возвышавшийся перед ними дворец вдруг показался Кетрене спящим чудовищем. И, будто в подтверждение ее мыслей, вспыхнули красные огни факелов - чудовище проснулось и открыло глаза.
Появились какие-то люди, забегали, как растревоженные муравьи, а может, ей так просто казалось. Как бы там ни было, Кетрена не могла понять ни слова из того, что они говорили,  смысл слов ускользал, заставляя ее беспомощно молчать.
Двигаясь, как во сне, она послушно вошла вместе с герцогом Брайтштернским во дворец (в разверзшуюся пасть чудовища?) Дальнейший путь исчез из ее памяти совсем.
Проснулась она в комнате с наглухо закрытыми шторами, отчего заглянувшее в окно солнце светило приглушенно и мягко, словно осенью, не позволяя девушке окончательно очнуться. Кетрене казалось, будто она раскачивается на качелях или на зыком подвесном мосту, от сна к яви и обратно. Ей не хотелось прерывать это блаженное состояние, не так уж часто удавалось понежиться в постели, никуда не торопясь. И теперь она лежала, сладко зажмурившись, как большая кошка. Какой странный сон ей снился! Золотоволосый герцог... как будто такие, как он, останавливаются инкогнито в провинциальных гостиницах  чужих стран и знакомятся там с бедными девушками! И все же спасибо ему, что хотя бы приснился, этот сон она будет вспоминать всегда. И ведь во сне он даже забрал ее с собой, не довольствовался тем, что, как многие говорят, "любому мужчине только и нужно получить от женщины". Ей даже приснилось, что она летит с ним на золотом драконе, и почему-то ей не было тогда так же страшно, как обычно бывает, когда снятся лестницы и высокие дома. А потом... А что же было потом?
Внезапно она широко открыла глаза, полностью приходя в себя. Это был не сон! Девушка с силой вцепилась зубами себе в руку, убеждаясь, что не спит. И увидела белоснежный, отделанный кружевами рукав сорочки из тончайшего шелка. Вскрикнув от удивления, Кетрена, наконец, огляделась вокруг.
Она находилась в самой роскошно обставленной комнате, о каких ей только приходилось читать. Стены были украшены гобеленами, изображающими сцены охоты с собаками и с соколами; высокий лепной потолок поддерживали по углам четыре витые колонны из чистого мрамора, а шторы на окнах были бархатные - тяжелые, густо-зеленого цвета, как еловая хвоя. Из них можно было бы сшить отличное платье, подумала девушка.
А сама она лежала на такой мягкой и уютной постели, какой позавидовала бы и сказочная принцесса. И на таком белом и тонком полотне, что грубые руки прачек из "Речной птицы" не решились бы и прикоснуться к нему. А сама кровать была настолько широкой, что поперек нее можно было улечься так же свободно, как и вдоль, что Кетрена тут же проверила, поддавшись шаловливому дикарскому любопытству. Но тут же задумалась.
Чья это комната? Герцога? И почему он оставил ее одну? Не подумал, что она будет делать, проснувшись одна в чужом дворце, в чужой стране? Нет, понятно, он - первый министр, у него много важных дел. А ей как быть одной?
Ее взгляд упал на небольшой столик из палисандрового дерева, покрытый причудливыми узорами. На нем лежал серебряный колокольчик. Кетрене припомнилось, что в книгах такими вызывают слуг. Может быть, и здесь хоть кто-нибудь придет?
И действительно, едва она позвонила, как вошла высокая и сильная белокурая женщина лет сорока, а за ней в дверь просунулись головы трех молодых девушек.
Женщина почтительно склонилась перед ней и осталась стоять, не произнося ни слова. Кетрена тоже молчала, пока, наконец, не поняла, что ей следует заговорить первой.
- Доброе утро, госпожа... простите, не знаю Вашего имени.
Как ни плох был ее вальхийский, женщина все же поняла ее, и ответила:
- Доброе утро, миледи! Я Хельга, а это, - она указала на трех девушек, - Инга, Берта и Криста. И не обращайтесь к нам "госпожа". Его Светлость нанял нас прислуживать Вам.
- Сразу четверых? - Кетрена переводила ошеломленный взгляд с одной на другую.
А как же! - ответила Хельга, внимательно разглядывая новую хозяйку. - Все благородные леди держат горничных, да не по одной. И - уж простите, миледи, - с Вами еще придется немало постараться, чтобы Вы выглядели как подобает. Его Светлость велел сделать из Вас самую красивую даму во всей Вальхии, и мы это сделаем.
- Его Светлость... герцог Брайтштернский? - слабым голосом проговорила Кетрена, снова готовая поверить, что видит сон.
- Конечно, он. Как только приехал с Вами вчера, велел немедленно найти для Вас служанок, чтобы, когда проснетесь, уже ждали Вас. Его-то слуги всех знакомых перебрали, весь Гилар перевернули, пока нас нашли.
Значит, они не служили герцогу раньше! Кетрена почувствовала, как у нее отлегло от сердца: не хотелось бы представлять, что кто-то из молодых девушек, Инга, Берта или Криста, или же они все, могли в свое время точно также просыпаться в этой самой постели... Только все равно: какая же из нее леди? Ей бы впору присоединиться к ним пятой, а не распоряжаться. Ладно, видимо, придется привыкать, если герцог так хочет...
- Хельга, а где сейчас Его Светлость? - поинтересовалась она.
- О, он с самого утра уехал к королю, - Хельга почтительно понизила голос. - Велел только передать Вам, что вернется поздно, но чтобы Вы ждали его.
Девушка окончательно успокоилась. Значит, он не бросил ее, просто обязанности заставляют его уделять внимание службе. Должно быть, у первого министра много важных дел, да еще после долгой отлучки. Хорошо бы узнать, какие это дела. Может быть, она когда-нибудь сможет помогать ему справляться с ними?

Вот! Иногда и сны сбываются! :)

Кетрена и мечтать о таком не смела. А вот теперь и миледи её называют, и  сразу  четыре  служанки, и  тончайший шелк  рубашки! Сказка! :D

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо, что продолжаете читать! :-* :-* :-*
Да, только теперь главное, чтобы она оказалась готова к новому статусу или, по крайней мере, сумела к нему привыкнуть.

Заметив большое зеркало, Кетрена подошла к нему. В гладкой хрустальной поверхности отразилась во весь рост черноволосая девушка, недоверчиво глядящая на себя темными глазами, совсем не похожая на ту, что обычно показывало домашнее, маленькое и потертое зеркальце.  А шелковый пеньюар с кружевами! Если в Вальхии таковы ночные сорочки, то в каких же платьях ходят их знатные дамы?
Кетрене вспомнилось детство, когда она в отсутствие матери вытаскивала ее лучшие, редко надеваемые платья и наряжалась в них, играя в королеву. Ее воображение, впрочем, уже тогда не ограничивалось нарядами, а постоянно изобретало разные истории, с разнообразными приключениями, похищениями и побегами, со множеством друзей и врагов, с прекрасными принцами и страшными чудовищами. Чем заканчивались эти истории, она обычно не знала и сама - слишком длинны они были, так и не доиграла до конца ни разу.
А теперь вот будто сама в одну из тех историй попала...
- Какое красивое платье... - прошептала она, не заботясь о присутствии служанок.
- Для миледи приготовлено много настоящих платьев, но только не сейчас, а после ванны, - заявила Хельга. - Позвольте, Берта расчешет Ваши волосы. Жаль, что короткие они у Вас, почти как у мужчины. Спаситель даст, еще вырастут к тому времени, как станете настоящей леди.
- А кто научит меня быть леди? - спросила Кетрена.
- Этого уж я не знаю. Наверное, Его Светлость наймет кого-нибудь, чтобы научить Вас танцам и разным церемониям. Быть леди - тоже не одни лишь красивые наряды носить, многому учиться придется. Но это не мое дело, простите, миледи! Нам велено сделать Вас красивой, и мы сделаем!
Ванная комната встретила Кетрену горячим облаком пара, почти таким же густым, как в укрийской бане. Сквозь стекающие по мраморным стенам капли воды, она разглядела роспись, изображающую юношей и девушек верхом на дельфинах, диковинных рыб, водоросли и подводные цветы.Не будь здесь так душно, она, пожалуй, любовалась бы ими еще дольше.
Большая белоснежная ванна с львиными лапами, увенчанная по краям золотыми головами львов, испускала пар, как кипящий котел.
- Не бойтесь, миледи: вода не очень горячая.
Вода показалась Кетрене очень горячей, но она не стала возражать из опасений, что служанки, чего доброго, могут затащить ее в ванну и силой. И ведь эти женщины наверняка расскажут герцогу, как она себя вела. Лучше бы не разочаровывать его. Да и перед ними надо, раз уж так пришлось, поставить себя, как настоящая леди, а то они, особенно Хельга, кажется, принимают ее за подопечную, а не хозяйку.
И все же, когда что-то твердое, вроде пористого камня, прошлось по ее плечам, груди и особенно рукам, Кетрена едва не взвыла, и с большим трудом удержалась от упоминания не слишком приличных, но обычных в "Речной птице" слов.
- Что это такое, Хельга? - простонала девушка, когда эта разновидность терки сделала еще несколько движений по ее ладоням и пальцам.
- Это счистит ороговевшую кожу и сделает руки молодыми и красивыми, миледи.
- Скажите лучше: сдерет кожу получше всех крючьев палача, - слабо усмехнулась Кетрена, пока "оружие пытки" терзало ее руки, очищая от напоминаний о прошлом в виде мозолей и шрамов от собственных зубов.
Потом пришла очередь мыла, очень белого и с куда более приятным запахом, чем то, что было ей привычно прежде. И травяной отвар, которым вымыли ее волосы, ей тоже понравился. Хельга сказала, что от него волосы будут расти быстрее и станут гладкими и блестящими.
- Ну вот, - довольно сказала старшая служанка, втирая какое-то масло в ее покрасневшие, горящие ладони. - Сегодня уже кое-что сделали, завтра будет еще лучше.
- Завтра?! - она едва не взвыла, забыв, о чем думала совсем недавно.
- А как же, госпожа? Понадобится много дней, чтобы Ваша кожа стала похожа на чистый шелк, а из волос можно будет сделать любую, самую красивую прическу.
"А за что, в таком случае, ваш герцог заметил меня и провел со мной ночь, за что привез с собой, если для него плохи мои волосы и кожа?" - хотелось ей сказать, но это значило бы окончательно унизить себя перед ними.
И она позволила накинуть себе на плечи шелковый синий халат, хоть и хотелось, по привычке, все сделать самой. Ведь герцог и его спутник, когда были в Укрии, все делали сами, с ними даже слуг не было! А эти служанки, наверное, будь они в Марионе, а не в Вальхии, научили бы ее верить в Спасителя сильнее, чем сам Марионский Архипастырь, а во время войны сделали бы ее воинственнее всех генералов.
Кстати припомнив сказочного генерала, не умевшего даже одеться самостоятельно, без помощи слуг, Кетрена невольно улыбнулась, представив, что и сама может теперь стать такой же.
Впрочем, при виде приготовленных для нее платьев девушка поняла, что без помощи служанок ей все же не обойтись. Они все были самых разных покроев, различных материалов и цветов, но у всех шнуровка была расположена на спине.
Но это она поняла позже. А сначала ее очаровало великолепие сияющих, переливающихся, изукрашенных золотым и серебряным шитьем, жемчугом и драгоценными камнями нарядов.
Какое же из них выбрать? Палевое, легкое и воздушное, как облако? Оно отлично оттенит ее глаза и волосы, но будет выглядеть слишком легкомысленно. Или строгое, но такое изящное серебристое? Нет, оно покажется слишком мрачным. Герцог вернется и подумает, что она ему не рада. А может быть, зеленое, в тон этой комнате? Или огненно-алое? Но кто знает, в каком он хотел бы увидеть ее?
- Хельга, а Вы не знаете, какие цвета любит герцог? Что ему понравится?
Женщина удивленно взглянула на нее, будто уличив в незнании очевидных истин. Впрочем, возможно, это так и было.
- Цвета герцога Брайтштернского - синий с золотом. Но Вы имеете право выбрать любое платье.
- Нет-нет, я хочу надеть именно синее с золотом! - Кетрена выбрала одно из самых скромных платьев, с длинными рукавами и высоким кружевным воротником. Оно было вышито золотыми птицами с распущенными крыльями и длинными хвостами.
Надеть это платье действительно было непростой задачей, но не такой невыносимой, как ей приходилось читать. Девушка была достаточно стройной, чтобы шнуровку удалось затянуть, не удушая ее. Хельга даже неодобрительно заметила, что "миледи слишком худа, не иначе как ест меньше, чем положено здоровой женщине, то есть леди". И, хотя Кетрена, полностью поглощенной новыми впечатлениями, еще не чувствовала голода, она заставила себя съесть принесенный служанками завтрак, при этом лихорадочно припоминая все правила столового этикета, к которым ее приучила в детстве мать. Спасибо еще, что можно завтракать прямо здесь, в комнате, без лишних посторонних глаз.
После этого, так как других распоряжений не было, ей осталось только ждать приезда герцога.

как в укрийской бане. ? ??? У укрийцев бывают бани? Никогда не слыхала ;)
И да, я никого не хочу обидеть, но никакие данные этнографии сей факт не подтверждают. Понятно, современных укрийцев это не касается. :)

У борейцев вот точно бывают! И черные и белые - ох, как вспомнишь баньку, да после работы в дождливый день....Хорошо! ;)

Не трави душу! Борейская банька по-черному, да потом в озеро, да опять с веничком на полок... :D А потом чаек из самовара...

А хорошо! Скажи, ведь душевно! :)

Ой, банька - это  просто  замечательно! :) Прямо душу растревожили, эреа Convollar , эреа Tany! :) ;)

А Кетрене еще многому учиться придется! :) Стать  настоящей леди  далеко не просто!  Что-то мне "Пигмалион" вспомнился. ::)

Эрэа Tany, эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо за чтение! :-* :-* :-* И еще кому-нибудь, если таковые вдруг есть.
Ну, может быть, им борейцы построили. Единое государство ведь все-таки было когда-то. А может, и украли у них баню. Да и не обязательно же на 100% следовать прототипу.
Непросто, это точно! ::)

Герцог Брайтштернский вернулся, когда за окном уже смеркалось, и служанки зажгли в комнате свечи. Кетрена первой заслышала его шаги за дверью. Чувствуя, как бьется ее сердце, поднялась с кресла и склонилась в почтительном реверансе, отчаянно надеясь, что ее приветствие выглядит хотя бы отчасти изящно. Не приведи Спаситель, если он пожалеет или уже пожалел, что привез ее с собой...
Но герцог, приветствовав ее, поинтересовался, как ни в чем не бывало:
- Чем вы занимались сегодня, Кетрена? Мне пришлось утром уехать очень рано, и я не стал Вас будить. Надеюсь, Вы не скучали?
Теперь он действительно выглядел как настоящий министр. Нет - Кетрена была уверена, что великолепнее его не мог бы быть ни один король. Но девушка заметила его бледность и усталый вид, который не могло скрыть сияние драгоценных камней.
- Значит, Вы совсем не отдыхали этой ночью, милорд? - воскликнула она. - А обо мне не беспокойтесь, я надеюсь вскоре выглядеть как настоящая леди, - она продемонстрировала свои руки, уже более гладкие и белые, чем прежде.
Герцог усмехнулся, садясь в кресло напротив нее.
- Вы выглядите прекрасно, Кетрена. И это платье так идет Вам, хотя Вы можете выбирать любое. Я не хочу, чтобы благодарность мне ограничивала Вас... Простите, я, должно быть, и вправду слишком устал, чтобы отдать должное Вашей красоте. То, что я должен был передать королю, слишком важно, чтобы откладывать.
- То, что узнали Вы с бароном Редвином во время путешествия? - догадалась Кетрена. - Об Укрии?
Она проигнорировала его комплименты, чего никогда бы не сделала ни одна женщина его круга.
- Об Укрии и о многом другом. Они со своей Черной Радой - всего лишь вершина айсберга, как говорят ингвельды. А айсберг...
- Астор, - тихо ответила Кетрена.
Он посмотрел на нее с удивлением.
- Вы действительно лучше разбираетесь в политике, чем можно было ожидать. Не сочтите за оскорбление, но как могло случиться, что Вы не считаете асторцев спасителями и благодетелями, как Ваши соотечественники?
Девушка грустно усмехнулась.
- Я и сама не знаю... Наверное, потому что я с детства была сама по себе. Меня почему-то редко принимали сверстники, и я не могла перенять их мнения. А потом было уже поздно. Хотя их новому правителю я сначала было поверила...
- Михаэлю Хорегену? - уточнил герцог.
- Да, - девушка смущенно склонила голову. - Он сначала казался совсем не таким, как их прежние правители. Обещал прекратить все войны, что Астор ведет в других странах. Клялся, что теперь у него повсюду будут одни друзья. Говорил, что посадит в тюрьму всех, кто разворовывает казну, и заставит их все вернуть.
- И впрямь привлекательно, - согласился герцог. - То-то теперь и у нас Чистые мечтают о том же. И кое-кто из неудавшихся министров тоже.
- И я верила ему, пока не увидела, что он и не думает выполнять своих обещаний. Можно принять мышь за кролика, но не до бесконечности же! А потом у нас случилась революция, и всевидящие кристаллы показали, как Хореген только что не обнимается с ее зачинщиками. Подумать только, он специально выучил укрийский язык, чтобы приветствовать укров от имени свободного народа Астора!
Герцог посмотрел на нее внимательно, со странным выражением.
- Если мне когда-нибудь надо будет поехать в Астор, я могу взять Вас с собой, по Вашему желанию. Тогда Вы узнаете господина правителя лучше. Он очень обаятелен и умеет производить впечатление...
- Милорд! - Кетрена, совершенно забыв о сохранности роскошных юбок, села прямо на пол у ног герцога. - Неужели вы думаете, что я могу предпочесть Вам другого? Тем более этого подлого лжеца? Рзаве это он забрал меня из "Речной птицы" и собирается сделать из меня знатную даму? Будь он на Вашем месте, самое большее, провел бы со мной ночь, а что со мной будет после этого - и не подумал бы.
- Я не имел в виду, что Вы можете полюбить его. Я всего лишь хотел сказать, что Вы свободны, и я ничего не требую от Вас. Ни одна женщина не может сказать, что у нее не было выбора при встрече со мной. Вы меня понимаете?
- Не беспокойтесь, милорд, я все поняла! - девушка взглянула прямо в глаза герцогу. - Милорд, позвольте мне быть полезной Вам! Я хочу быть не просто леди, обязанной ждать Вас домой, когда у Вас найдется для меня время. Я могла бы ездить с Вами не только на балы и официальные приемы, но и сопровождать во время тайных поездок. Я смогу научиться ездить верхом и владеть оружием, по крайней мере, мне кажется, что это не труднее танцев и хороших манер. Во время путешествия я могу переодеваться мужчиной, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Но герцог не захотел и слышать ее.
- Кетрена, это не увеселительная прогулка! Мы рискуем жизнью. во время таких поездок. Но мы - мужчины и вальхийцы, мы делаем то, что нужно Вальхии. Но Вы не должны рисковать из-за меня, это совсем другое.
Но девушка, обескураженная его отповедью, немедленно перешла в наступление сама:
- А я не хочу, чтобы Вы рисковали, забираясь в Спаситель знает какую еще "Укрию"! А если уж Вы не можете иначе, то я хочу быть с Вами. И, если Вас узнают враги, то убьют или возьмут в плен, а я им ни к чему.
- А в Вас узнают женщину и поступят еще хуже. Вы сами знаете, на что способны наши враги - Вы жили под их властью Кетрена, и не думайте сопровождать меня!
- А здесь что со мной станет, если с Вами что-нибудь случится?! - упрямо настаивала девушка. - Может быть, именно моя помощь пригодится Вам, как знать?
- Я позабочусь, чтобы Вы ни в чем не нуждались после моей смерти. Король пожелал увидеть Вас, конечно, не сейчас, а когда Вы будете полностью готовы. Для Вас открывается прекрасное будущее, Кетрена! А вы хотите пустить его по ветру?
- А этому я научилась от Вас, Ваша Светлость, - лукаво усмехнулась девушка, ласкаясь, как кошка.
Герцог понял, что нужно сменить тактику.
- Ладно, к этому разговору мы вернемся после Вашего первого бала. Может быть, Вам настолько понравится роскошная жизнь и внимание кавалеров, что Вы и не вспомните о прежних желаниях.
- Ни за что! - возмутилась девушка.
- А кроме того, зачем Вы именуете меня "милорд" и "Ваша Светлость", словно на официальном приеме? Мое имя - Георг, Вы ведь еще не забыли этого? - он приподнял ее за плечи.
- Не забыла, - выдохнула Кетрена, зато все остальные мысли тут же исчезли куда-то от его прикосновений. - Георг... Я буду звать Вас по имени, когда мы наедине, Вы согласны? Прилюдно было бы нельзя...
- Я согласен, - ответил он, не задумываясь. - Оставим титулы для других людей. Сейчас мы как раз наедине, -его поцелуй не позволил Кетрене ответить.
Лишь немного отдышавшись и поглядев на огромную кровать, она поинтересовалась:
- Может быть, мне позвать кого-нибудь из женщин, что Вы наняли, чтобы помочь мне расшнуровать платье?
Но герцог только рассмеялся:
- Лучше позвольте мне послужить Вам в конце этого дня.
Кетрене не пришлось ждать долго.

Ах, Катрена! Но сцена очень хороша. Спасибо, эрэа Артанис. :) :) :)

Кетрена  готова на все ради любимого! :) А он пытается её  слегка охолонуть. Но сие  бесполезно!

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, а также гипотетические прочие читатели, большое спасибо вам! :-* :-* :-*

Прошло три месяца, как герцог Брайтштернский привез Кетрену в Вальхию, и это время стало для девушки тяжелым. Стать настоящей леди оказалось очень трудно, это была работа едва ли легче той, что осталась позади, в Укрии. Красивые, богато изукрашенные платья мало было надеть, их еще необходимо было научиться носить, а между тем их корсеты были очень узкими, а длинные и широкие юбки - тяжелыми. И, однако, во всем этом нужно было не просто двигаться, но и танцевать по многу часов подряд, не показывая усталости, точно любой, самый причудливый наряд не тяжелее кисейных крыльев феи.
Сами танцы, как и обязательные для придворной дамы манеры, тоже поначалу не давались Кетрене. Настолько, что она, сгорая от стыда, просила герцога оставить ее в покое, разуверившись в своей способности быть кем-то кроме служанки. Однажды герцог застал ее в комнате одну - девушка плакала, уткнувшись лицом в подушки, и кусала руки, не чувствуя едкого вкуса горчицы, которой их смазала предусмотрительная Хельга, как ребенку. Сейчас она не замечала ничего, и даже его шагов не расслышала. Очнулась девушка, лишь когда герцог погладил ее по уже отросшим, но сейчас распущенным и растрепавшимся в беспорядке волосам, точно кошку.
Она подняла голову, взглянула, будто не узнавая.
- Зачем Вы пришли, милорд? - глухо произнесла она. - Подготовьте к балу кого-нибудь другого. Ингу или Кристу, например, - по-моему, они обе в Вас влюбились. И у них наверняка все получится лучше. А я только сегодня сломала сразу два каблука и разорвала платье. Я не заслуживаю партнера в танце лучше деревянной швабры! - ее лицо исказилось от боли и ярости, но герцог перехватил ее истерзанные руки и поцеловал их.
- Поберегите руки, будет трудно вылечить их опять, а без шрамов они гораздо красивее.
Кетрена, ожидая упреков за "дурную привычку", только всхлипнула и робко улыбнулась.
- Осторожнее, Георг: там горчица.
Но он только привлек ее к себе.
- Вот теперь Вы стали, наконец-то, похожи на себя, моя Леди с Горчицей, а не на зверя, попавшего в ловушку. И не беспокойтесь ни о чем. Я смогу научить Вас танцевать, так что через месяц Вы затмите всех наших дам. Вы мне верите?
Когда он был рядом, Кетрене и в самом деле не хотелось ни в чем сомневаться, и она ответила сразу:
- Верю.
- В таком случае, начнем сейчас или чуть позже?
- Я бы хотела чуть позже, - промурлыкала она, прижимаясь всем телом и запуская пальцы левой руки в его золотые волосы. И герцог не стал ее останавливать.
Впрочем, до уроков танцев они в тот день все же дошли - нельзя было напрасно терять время.
Научиться владеть оружием, как ни странно, оказалось легче. Правда, нанятый для нее учитель фехтования сразу же сказал, что учиться фехтовать на шпагах ей слишком поздно, ведь дворянских юношей обучают владеть ею практически с детства. Но обращаться с кинжалом она научилась довольно быстро, главное было привыкнуть держать его не как швабру или кухонный нож. Кинжал должен был стать продолжением руки, как когти на кошачьей лапе. И Кетрене удалось этого добиться. Учиться фехтованию было интересно, это будило азарт и горячило кровь, в отличие от утомительных реверансов и бесчисленных танцевальных па. С герцогом она больше не говорила о своем решении всюду сопровождать его, но он позволил ей научиться защищаться самой, и подарил девушке великолепный кинжал. На его рукояти была выточена та же черно-серебристая пантера, что и на подвеске, которую девушка носила теперь постоянно. Но она по-прежнему не знала, что означает это изображение, а те, кто знали или, по крайней мере, догадывались, - пока что молчали.
И вот пришел день - или, вернее, вечер и ночь, - что должны были стать для нее испытанием. Несмотря на все заверения герцога, что даже он не поверил бы, что она не всегда вращалась в высшем свете, если бы сам не привез ее, - несмотря на это, девушка все равно беспокоилась. Да и как могло быть иначе? И, когда служанки причесывали ее, под одобрительные речи Хельги и восхищенное щебетанье девушек, Кетрена чувствовала горячее желание провалиться сквозь землю. Если бы герцог не пришел к ней, отпустив служанок, чтобы помочь собраться, вряд ли она смогла бы успокоиться. Но, даже после его обещаний, что все будет хорошо, девушка вошла в бальный зал, как входит нерадивый человек в кабинет учителя.
Она шла, опираясь на руку герцога, подражая, как могла, его гордой и немного снисходительной улыбке, с которой он смотрел на собравшихся. Он приветствовал гостей - кого несколькими словами, кого просто кивком головы, а Кетрена не забывала улыбнуться каждому. У нее уже начало сводить челюсти, но, в конце концов, это было не хуже редких, по счастью, совместных праздников в "Речной птице". Здесь она, по крайней мере, не ненавидела тех, кому улыбалась, в то время как хозяин и работники "Речной птицы" напоминали заключивших перемирие кошек и крыс, ни на минуту не забывающих в действительности о своей вражде. Здесь у нее не было врагов, по всяком случае пока, хотя девушка прекрасно понимала, что эти изящные кавалеры и особенно их томные, лениво-грациозные спутницы ни за что не допустили бы ее сюда, если бы не воля герцога Брайтштернского. Видно было, что среди собравшихся здесь его слово - закон, а что они думают на самом деле, его, очевидно, не беспокоило - чего не могла сказать о себе Кетрена.
Она подошла к центру зала, где ждал их, стоя в кругу придворных, но не среди них, черноволосый и бледный молодой человек, примерно одного возраста с Кетреной или немного моложе. Приблизившись к нему, герцог низко поклонился, и Кетрена поняла, кто перед ними, отчаянно надеясь, что ей удалось как следует приветствовать короля Вальхии.
- Прекрасный вечер, Георг, - тихо произнес король. - Приветствую Вас, миледи, - сказал он, окидывая девушку внимательным взглядом. - Я вижу, что Георг не преувеличил Вашу красоту и очарование.
- Поверьте, Карл: я многократно их преуменьшил, - ответил герцог, непринужденно обращаясь к своему королю, как к равному. - Мне не хотелось бы, чтобы эти качества заметили другие, по крайней мере, слишком рано.
- Ваше Величество, я не заслуживаю таких слов, - тихо ответила Кетрена, припоминая в этот момент, что герцог говорил о короле в том давнем подслушанном разговоре и о чем рассказывал позднее. Да, этот хрупкий, болезненного вида юноша не производил впечатления настоящего монарха, сильного своим могуществом либо умом, во всяком случае, пока. Он был скорее обыкновенным. Но она почувствовала благодарность ему - ведь он был причиной, хоть и косвенной, ее встречи с герцогом Брайтштернским.
- Позвольте в этом разобраться мужчинам, миледи, ответил король. И обратился к своему первому министру: - Позволите ли Вы мне ссудить у Вас на один танец леди Катарину Укрийскую? Разумеется, после того, как Вы с ней откроете бал.
Девушка испуганно сжала руку герцога повлажневшей ладонью. Он успокаивающе сжал ее руку.
- Леди Кетрена еще не привыкла к танцам, да еще с королем. Но надеюсь, что один танец она Вам позволит.
- Если Вы так хотите, Ваше Величество, - тихо произнесла Кетрена. - Но только второй танец. Первый я уже обещала Георгу... Его Светлости...
- Разумеется, - рассмеялся Карл; в нем сейчас не осталось ничего царственного, просто юноша, желающий повеселиться. - Георг, Вы и теперь оказались первым, впрочем, как и всегда.
И он подал руку роскошной рыжеволосой даме в изумрудно-зеленом, а герцог с Кетреной, на правах хозяев бала, открыли танец.
- Не беспокойтесь, король принял Вас, - тихо сказал герцог, так что услышать его сквозь громкую музыку могла только Кетрена.
- Да поможет мне Спаситель... Я чуть не умерла от страха, - пролепетала девушка. - Я и теперь вся дрожу...
- Зато теперь Вы - леди Кетрена Укрийская, знатная иностранка, благосклонно принятая королевским двором. Теперь никто не скажет слова против Вас, а Ваш акцент и Ваша оригинальность вызовут восхищение у этих людей, - он обвел зал надменным взглядом. - Танцуйте и не бойтесь ничего, Кетрена, сегодня Ваш триумф!

Хорошо написано. Чувствуешь не просто волнение девушки перед балом, но некоторый страх. Спасибо, эрэа Артанис!

Очень прочувствованно!  Нелегко бедной девушке становится леди. :( Сколько опасностей на пути  подстерегает, сколько препятствий приходится преодолевать. А сколько еще всего впереди! Но Кетрена - сильная личность, к тому же рядом  с ней  её любимый, и он всеми силами  стремится ей помочь. Спасибо за продолжение! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
Опасности и препятствия еще все впереди, а пока она так, сама себя изводит. Правда, оно, может, и к лучшему: уж хуже себя ей врага точно не найти. ;-v
Но что до сильной личности... Она молчит, когда на нее орут, вообще-то.

И Кетрена, открыв бал с герцогом Брайтштернским, уступила второй танец самому королю Вальхии, затем вернулась к герцогу. Ее ничуть не беспокоили пристальные взгляды гостей, оценивающих ее, и она не стыдилась, что их отношения понятны каждому. Пусть знают, пусть шепчутся о бесстыдстве иностранной гостьи и скрипят зубами ей вслед! Зато Георг сейчас с ней, а не с ними, и эти дамы - а среди них были р настоящие красавицы, - напрасно пытаются привлечь его внимание!
Все же дворяне, при всех своих изысканных манерах и хорошем воспитании, не были совершенно иной породой людей, и выросшей в другой стране и совершенно иной среде Кетрене оказалось не так уж трудно понять, что они чувствуют, "чем дышат", как говорили укры. Пожалуй, перенять внешнюю сторону их жизни было труднее, чем разглядеть внутреннюю, далеко не так сильно отличавшую их от обычных людей, как они наверняка считали. Все эти баронессы, графини и даже некоторые герцогини смотрели на герцога Брайтштернского точно такими же глазами, какими и в ее кругу глядели на видного жениха, а в нее метали ненавидящие взгляды, как и положено неудачливым соперницам. А мужчины, не исключая и самого короля, казались ей бледными и незначительными рядом с Георгом. Мимолетно взглянув на них, Кетрена только гордо улыбалась, радуясь его вниманию.
Так продолжалось примерно до полуночи. Затем открылась дверь, но вошедшего нельзя было разглядеть за колышущимся в танце блестящим морем ярких тканей, драгоценных камней и причесок. Те, кто находился ближе ко входу, замерли, разглядывая вошедшего. Кетрена почувствовала, что происходит нечто важное. И в наступившей тишине церемонемейстер невозмутимо объявил:
- Графиня Шарлотта Брэй!
Кетрена почувствовала, как рука герцога, лежащая на ее плече, замерла неподвижно, будто окаменела. Однако он не отпустил ее, напротив, прижал к себе сильнее, как будто хотел показать пришедшей, что они вместе, а может,  сказать ей, что девушка находится под его защитой.
И на середину зала вышла, пройдя между расступающимися перед ней гостями, белокурая дама. При ее появлении Кетрена почувствовала странное напряжение. Если остальные присутствующие знали эту женщину, то она не знала ровно ничего. Ни разу имя графини Брэй не достигало ее ушей, и не память подсказала ей быть настороже, а что-то более древнее, едва ли не противоестественное.
Ведь в появившейся женщине не было ничего угрожающего, напротив - она была очень красива. Совсем молодая - едва ли ей было больше двадцати лет, - высокая, хорошо сложенная, с прекрасными белокурыми волосами. Кетрена вдруг с раздражением водумала, какой грубой и неуклюжей выглядит она сама рядом с этой женщиной. Точно ворона рядом с лебедем или подземный гном, какие, если верить легендам, основали в древности укрийские угольные копи, рядом с сияющим светлым эльфом.
А между тем прекрасная графиня, склонившись перед королем, окруженным придворными, виновато проговорила:
- Ваше Величество, если можете, простите, что я невольно прервала бал! Дело в том, что я лишь этим утром вернулась в Вальхию, а о бале узнала только по прибытии домой. Вы простите мне, Ваше Величество, что я приехала без приглашения? И Вы тоже, Ваша Светлость? - Ее пристальный взгляд остановился на герцоге Брайтштернском.
При этом взгляде Кетрена опять почувствовала, как ее убранные в сложную прическу волосы  пытаются встать дыбом, а пальцы не то тянутся к отсутствующему кинжалу, не то хотят сжаться на манер звериных когтей.
А вот король ничего не заметил. Поклонившись графине, он произнес тоном шутливого упрека:
- Не бойтесь, миледи, для Вас здесь нет Величества. Сегодня я не более чем один из многих гостей. Спросите Его Светлость, но думаю, что и он не станет возражать, если Вы украсите этот вечер своей красотой.
- Не стану, - подтвердил герцог, но его голос прозвучал куда более сдержанно.
Кетрене показалось, что незваная гостья сильно побледнела, встретившись взглядом с герцогом, но тут же собралась с силами и обратилась уже главным образом к нему:
- Вы, как всегда, очень любезны, Ваша Светлость! Признаюсь, мне так не хватало в этом путешествии нашей милой Вальхии и истинно вальхийского гостеприимства... Ровернийцы и идарийцы показались мне крикливыми и вульгарными рядом с нашими соотечественниками. К тому же, они почему-то убеждены, что мы все едим одну лишь овсяную кашу и все без исключения чрезмерно чопорны и манерны, не умеем радоваться жизни. Можете ли вы такое представить, господа?
Некоторые из гостей рассмеялись, уже одним этим опровергая слухи о безупречной чопорности вальхийцев. Улыбнулся и король. И даже герцог Брайтштернский пообещал как бы про себя:
- Если мне доведется когда-нибудь побывать в этих странах, им придется убедиться, что вальхийцы вовсе не враги жизни и развлечений.
- О, я очень хотела бы увидеть, как Вы их убеждаете, - промурлыкала графиня.
Вместо ответа герцог взял за руку Кетрену, изо всех сил старающуюся скрыть охватившие ее предчувствия.
- Графиня, позвольте представить Вам леди Катарину Укрийскую, мою гостью и хорошую подругу. Миледи, перед Вами графиня Брэй.  Она в последние годы много путешествовала, редко бывала дома и, признаться, мы уже не надеялись вновь увидеть ее, - в голосе герцога послышались стальные нотки.
Внутренний зверь Кетрены оскалил зубы зарычал. Теперь она уже не сомневалась, что эта дама была для Георга не чужой. Но, кажется, он не очень-то обрадовался ее приезду - это обнадеживало.
- Все это верно, но теперь я хотела бы прекратить свои странствия и остаться в Вальхии навсегда, - как ни в чем не бывало ответила графиня. - Я собираюсь отреставрировать свой замок: ведь он построен ингвельдами почти тысячу лет назад, и его не мешало бы осовременить, - проговорила она сладким голосом, убеждая и очаровывая всех, кто слышал ее.
Но вдруг ее взгляд упал на серебряную подвеску на шее новой любовницы герцога. Эта женщина с первого взгляда вызвала у графини Брэй неприязнь. Похоже было, что она значила для него больше, чем случайная связь - это осложняло миссию, порученную графине господином Айснахтом. Но увидеть это Шарлотта никак не ожидала. Да что там - было просто немыслимо и представить такое! Но это было, глаза не могли подвести участницу Тайного Совета. Сквозь глубокий вырез синего шелкового платья (даже цвета герцога Брайтштернского надела!) была хорошо видна лежащая на ее груди серебряная пантера.

А вот и явление  графини Брэй! Броско  и эффектно!  ::)Кетрена откуда-то  почувствовала  недобрую  силу оной графини, да и та  прониклась к ней    глубокой  неприязнью. А что же значит  пантера? Ведь графине она что-то сказала явно.
Спасибо за продолжение! :)

А Катрена не так проста. Вернее, она мало знает о своём прошлом. А вот графиня Брей знает и пантера её пугает. Спасибо, эрэа Артанис.

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, большое спасибо! :-* :-* :-*
Потерпите немного, скоро уже выяснится значение пантеры. А некоторые уже поняли правду.

Но ни один человек не мог понять, о чем думает графиня Брэй. И, когда она обернулась с обезоруживающей ангельской улыбкой, даже герцог, казалось, забыл, при каких обстоятельствах в последний раз видел эту женщину. Галантно склонившись перед ней, он произнес:
- Начинается новый танец, миледи? Вы сделаете мне честь, позволив пригласить Вас?
- Я буду счастлива принять Ваше приглашение, милорд, - проникновенно ответила графиня.
Кетрена глухо застонала. Он не должен был идти с этой женщиной, ни за что, только не с ней! Она шагнула к ним, еще не зная, что будет делать, но герцог повернулся к ней и поцеловал ее руку.
- Не беспокойтесь, Кетрена: так нужно, - прошептал он, так что никто, кроме девушки, не слышал его.
И он ушел со своей белокурой спутницей под звуки оркестра. Одна за другой присоединялись к ним пары, кружась в замысловатых фигурах менуэта. Только Кетрена, ошеломленная и растерянная, продолжала стоять в одиночестве, прислонившись к резной колонне, словно хотела слиться с ней. Она не знала, что думать, и следила горящим взглядом за герцогом и его спутницей, пока не почувствовала, что кто-то коснулся ее руки. Перед ней стоял барон Редвин.
- Вы позволите пригласить Вас, миледи? - спросил он, церемонно поклонившись.
Девушка несказанно удивилась. До сих пор барон смотрел на нее с почти нескрываемой неприязнью. Тогда, в Укрии, он не оспаривал решение герцога взять ее с собой, поймав за подслушиванием, но Кетрена не сомневалась, что, будь его воля, он обошелся бы с ней быстрее и проще. И с тех пор он при каждой встрече был безукоризненно вежлив, но Кетрена всякий раз чувствовала, как от него веет холодом. С чего же теперь такое внимание?
- Я принимаю Ваше приглашение, милорд, - ответила она, подавая барону руку. - Но мне хотелось бы знать, чему я обязана Вашей любезностью.
Редвин усмехнулся, но отнюдь не весело.
- Я вижу, что Его Светлость был прав, и Вы действительно способная ученица! Может быть, даже настолько, что разгадаете причину сами?
Взгляд Кетрены против воли вновь метнулся в сторону герцога Брайтштернского и незваной гостьи.
- Вы говорите об этой женщине... графине Брэй? Вы хорошо ее знаете?
- Даже слишком хорошо, - мрачно произнес барон. - Она моя кузина и выросла вместе со мной после того как умерли ее родители, - голос его при этих словах стал еще более холодным, ни намека на братские чувства.
- Я ничего не слышала о ней прежде, - заметила Кетрена.
- Его Светлость запретил вспоминать о ней, как будто ее никогда не существовало.
- Значит, у Георга... у Его Светлости была связь с этой женщиной? - Кетрена скрипнула зубами. - Так я и знала! И она наверняка спит и видит вернуть его! Я задушу ее, если она позволит себе что-нибудь, кроме танца, так и передайте своей кузине, милорд!
Но барон только покачал головой.
- Совсем не так надо бороться с ней, миледи! Неужели я переоценил Вашу обучаемость? Если Вы хотите победить ее, раз и навсегда запомните: здесь Вам не Укрия!
Девушка согласно склонила голову.
- Вы правы, милорд. Но скажите, что произошло между герцогом и ней, прошу Вас!
- Только Его Светлость имеет право рассказать, что произошло между ними, - сумрачно ответил Редвин. - Не думайте, что дело было в измене или в чем-то другом, что можно понять и простить. Тогда все было бы гораздо проще... Хотелось бы верить, что милорд знает, что делает! - произнес он сквозь зубы, в свою очередь пристально следя за герцогом и графиней.
- По крайней мере, он сказал мне, что знает, - сказала девушка, цепляясь за последнюю надежду. Но внутреннему зверю, проснувшемуся в ней при встрече с графиней Брэй, хотелось выть от тоски и страха, хотелось броситься и силой оттащить эту загадочную женщину от герцога, а там будь что будет.
Редвин почувствовал ее отчаяние и с силой сжал ее руки, изображая почтительное касание.
- Я не для того доверился Вам, чтобы Вы все испортили, миледи! Просто, если уж выбирать между Вами и моей дражайшей кузиной, лучше Вы, кем бы Вы ни были. Надеюсь, что и Его Светлость это понимает.
Девушка согласно кивнула.
- У нас... то есть, в Укрии говорят в таких случаях: дружить против кого-то, - она с трудом нашла в вальхийском языке подходящие слова, хоть и говорила теперь на нем гораздо лучше, чем прежде.
Редвин усмехнулся.
- Именно дружбу против графини Брэй я и предлагаю Вам, миледи.
Несмотря на заключенный союз, Кетрена едва дождалась окончания бала. Ей казалось, что еще никогда время не тянулось так медленно. И девушке стоило огромного труда не броситься навстречу герцогу, как только смолкла музыка.
Герцог усадил незваную гостью на диван. Кетрена заметила, что графиня сейчас бледнее прежнего и как будто осунулась. Не мог же один танец так утомить ее. Или голова закружилась?
- Графиня, я хотел бы предложить Вам задержаться в моем дворце после бала, - сказал герцог во всеуслышание, в присутствии группы людей, среди которых был и король.
- Я буду рада принять Ваше приглашение, милорд, - слабым голосом ответила белокурая леди. - Я чувствую, что переоценила свои силы, сразу после утомительного путешествия отправившись на бал. Благодарю Вас за предоставленный отдых.
- Я рад помочь Вам, миледи, - заверил ее герцог, встречаясь с Кетреной взглядом, отчего ей сразу стало спокойнее. И продолжил тем же тоном:
- Я прошу Вас, Ваше Величество, остаться еще ненадолго у меня в гостях. Я хотел бы, чтобы Вы узнали одну историю, весьма занимательную и важную для интересов Вальхии.
- Благодарю Вас, Георг, я с удовольствием выслушаю Вашу историю, - заинтересованно отозвался король.
На лице графини Брэй на миг мелькнуло недоумение.
- Я приглашаю также присоединиться и Вас, леди Кетрена, - продолжал герцог.  Такого торжественного тона она никогда еще от него не слышала, но обрадовалась, услышав его. Сейчас перед ней был первый министр Вальхии, а не обманутый белокурой авантюристкой мужчина.
И графиня тоже поняла это. Она откинулась назад, закрывая глаза, как будто готова была потерять сознание. Внимательно следя за ней, Кетрена так и не смогла понять, притворяется она или нет.
- Благодарю Вас, милорд, - Кетрена протянула герцогу руку, и он охотно принял ее, сплетая их пальцы вместе.
- И Вам, барон Редвин, не помешает присутствовать при нашем разговоре, - договорил герцог.
- Со всей моей охотой, - барон пристально поглядел на свою кузину, полулежащую на диване.
- Может быть,  перенести разговор на другой день? - король с сочувствием поглядел на бледную, как смерть, женщину. - Графиня действительно больна.
- Не беспокойтесь за нее, Ваше Величество: графине хватит сил выслушать нас, - Редвин поднял женщину на ноги. - Вы ведь дойдете сами? Вас не придется нести?
Она молча кивнула. У Кетрены немного отлегло от сердца, но любопытство по-прежнему боролось в ее душе с тревогой. Враг был загнан в ловушку, но еще не обезврежен - она это чувствовала.
Трое мужчин и две женщины вошли в кабинет герцога Брайтштернского и закрыли за собой двери. Со стороны никто не угадал бы, что происходило между ними - каковы бы ни были их подлинные отношения, придворное воспитание помогало скрыть их.

Вот! Самое интересное! Ждём продолжения.  :o

Эрэа Convollar, большое спасибо вам, что прочитали! :-* :-* :-*
А может быть, и еще кто-нибудь, а? Если да, то не молчите, пожалуйста...

Глава 4
Тревога отчасти улеглась, когда Кетрена поняла, что герцог предложил незваной гостье остаться отнюдь не с дружескими намерениями. Правда, будь на то ее воля, она вовсе не стала бы разговаривать с этой женщиной, но герцог, как всегда, все решил по-своему. И теперь Кетрене не терпелось узнать, в чем же все-таки виновна графиня Брэй, и о чем пойдет речь.
Ждать не пришлось долго. Указав графине на диван, куда она рухнула, по-видимому, совершенно обессиленная, но, на всякий случай, под присмотром бдительного Редвина, герцог Брайтштернский сел в кресло напротив, и Кетрена не упустила случая умоститься рядом. Королю же досталось кресло за столом, самое почетное и самое безопасное место, как решила Кетрена.
И к лучшему, как оказалось - поглядев на измученную белокурую даму, король проговорил с состраданием:
- Не лучше ли нам позволить графине Брэй отдохнуть? Чего Вы хотите от нее, Георг? Я не подозревал, что Вы можете быть так жестоки.
Но герцог только усмехнулся.
- Я не хочу от графини Брэй ровным счетом ничего. Пусть лучше она сама объяснит, что заставило ее вернуться, если уж наше общество ей настолько неприятно.
Графиня, почувствовав слабое место, смотрела уже только на короля, как будто он один присутствовал в комнате.
- Ваше Величество, ведь я уже сказала: тоска по родине привела меня домой. Прошу меня простить, я действительно не совсем здорова, - она задрожала, как в лихорадке.
- Простите, любезная кузина, но едва ли кто-то из нас позволит Вам восстановить свои силы за наш счет, - ледяным тоном произнес Редвин.
- Что вы хотите сказать, господа? - спросил король, глядя на своих приближенных.
- Я хочу сказать, что графиня Брэй - вампир, Ваше Величество, - отозвался герцог Брайтштернский. - Не из тех, что по ночам пьют кровь у неосторожных прохожих, нет, она действует куда умнее и тоньше. Разжигает в мужчинах любовную страсть, опутывая своими чарами, как сетью, и вытягивает по капле жизненную силу. Ей не обязательно пить кровь, чтобы добиться своего. Есть, вероятно, и другие способы. Вас, Ваше Величество, она сейчас пытается подцепить на крючок жалости, сочтя более легкой добычей...
- Это неправда, Ваше Величество! - графиня упала к ногам короля. - Я не хотела говорить, но придется... Герцог Брайтштернский преследовал меня своей любовью, и мне пришлось бежать. Но тоска по Вальхии оказалась во мне сильнее осторожности, и я вернулась... чтобы вновь подвергнуться его мести. А Вы, милорд, сводите со мной счеты, да еще в присутствии Вашей новой любовницы! - она указала в сторону Кетрены, которая тотчас гневно вскочила, готовая забыть обо всех правилах приличия.
- Спокойно, Кетрена, - остановил ее герцог. - А Вы, графиня, еще и неблагодарны: одного лишь обвинения в вампиризме достаточно, чтобы отдать Вас в руки церкви - хоть в Вальхии и не действует Святейшая Инквизиция, как у марионцев, наши священники тоже не милуют нечисть. А Вам не скрыть, кто Вы на самом деле. Глядите, господа! - указал он присутствующим.
Графиня Брэй лежала в полуобмороке, запрокинув голову. И на белоснежной атласной коже ее шеи, там, где у каждого живого существа билась жилка, содержащая в себе его жизнь, чуть заметно темнел треугольник вершиной вниз, похожий на полустертую татуировку.
- Я не верил в существование вампиров смеялся над историями о них, пока не увидел это, - глухо произнес герцог. - Вы были неосторожны, выдав себя, графиня.
- Любой священник или маг, борющийся с нечистью, скажет, что такой треугольник - знак, по которому можно узнать вампира, - вмешался Редвин. - После того, как Вы открыли мне правду, милорд, я прочел о вампирах все, что мог найти. Обычно они маскируют этот знак, и увидеть его можно либо у ослабленного вампира, вот как сейчас, - он указал в сторону кузины, едва ли не ползком вернувшейся в своем кресле, - либо в том случае, когда вампир рассчитывает, что жертва не выйдет живой из его рук и не сможет никому открыть его тайну.
Графиня Брэй обвела горящим взглядом всех присутствующих и вновь сосредоточила внимание на короле, хоть и обращалась ко всем.
- Но какие у вас доказательства, господа? - воскликнула она. - Эта отметина, на мое несчастье изуродовавшая мою кожу после болезни... Да, вашим священникам этого было бы достаточно, чтобы сжечь меня на костре. Это они заслуживают именоваться вампирами, а не я! Что еще можно сказать против меня? Может быть, хоть кто-то пострадал по моей вине? Ваша Светлость, разве я причинила Вам вред? - воскликнула она, переведя взгляд на герцога Брайтштернского.
- Возможно, Вы просто не успели? - предположил он. - Я недолго был с Вами, а Вам следовало действовать осторожно, потому что моя смерть не осталась бы незамеченной... Успокойтесь, Кетрена, теперь бояться нечего, - герцог взял девушку за руку. - А может быть, Вы рассчитывали стать герцогиней и, помимо моей жизни, получить деньги и титул? - спросил он у графини Брэй.
- Вы можете только строить предположения, но ничего не сможете доказать! - прошипела та. - И на Вашем месте я бы лучше проследила за Вашей новой любовницей, - она указала на Кетрену, вновь пристально разглядывая серебряную пантеру у нее на груди. - Это она, явившись сюда нищей оборванкой, может возмечтать о деньгах и титуле. У меня же, благодарение Спасителю, есть и то, и другое, - она сделала молитвенный жест. - Вот, как видите, мне ничуть не вредят ни святая молитва, ни пресветлое имя Спасителя нашего, от которым вампиры, по легендам, умирают.
- Это значит лишь, что церковь не столь могущественна, как хочет казаться, - возразил Редвин. - А доказательства есть. Пока Вы отсутствовали, я сделал обыск в Вашем замке, кузина, и нашел массу интересного. Некоторые из слуг, которых я взял к себе на службу, рассказали мне, что Вы охотно нанимаете красивых сильных мужчин, но мало кто из них задерживается надолго. Одних почему-то в скором времени находят мертвыми, другие за считанные месяцы стареют сразу на много лет и вскоре умирают похожими на дряхлых стариков, третьи исчезают совсем. Кузина, что Вы делаете с ними?
Графиню передернуло от ярости, ее прекрасное лицо графини исказилось, превратившись в оскаленную мраморную маску какого-то демона.
- Как они посмели меня выдать, эти жалкие черви! Они должны были знать, что с ними за это будет!
- Ваши слуги больше не в Вашем распоряжении, графиня, - ответил Редвин. - Я, на правах Вашего ближайшего родственника, принял их на службу, так что Вы не сможете никому отомстить.
- Ближайшего родственника... хм... - графиня отчего-то метнула злобный взгляд с Редвина на Кетрену. - Значит, Вы, кузен, окончательно превратились в полицейскую ищейку. А я все же надеялась, что сделаете более достойный дворянина выбор.
- Замолчите, графиня! - герцог Брайтштернский властно прервал разгорающуюся ссору. - Не Вам обвинять кого бы то ни было! Лучше обдумайте как следует, что скажете в свою защиту. Мы знаем, что Вы - вампир, и не пытайтесь этого отрицать.
Графиня бессильно обмякла, слыша эти слова. А потом заговорила тихим и очень ровным голосом, сразу насторожившим Кетрену:
- Хорошо, господа. Я расскажу вам все, а вы сами решите, какого наказания я заслуживаю. Я не прошу вас простить, потому что это невозможно. Только выслушайте...

Ну, что же, а мы прочитаем!

Эрэа Конволлар, большое спасибо! :-* :-* :-*
Интересно, ну хоть кто-нибудь еще это читает, а?!

- Как вам известно, господа, я последняя из рода графов Брэй, - печально проговорила белокурая женщина. - Такие, как я, не могут иметь детей, но, даже будь они у меня, унаследовали бы фамилию своего отца. Я - последняя, кто носит имя, только в Вальхии просуществовавшее тысячу лет.
- Это прискорбно, миледи, - согласился король. - Мои предки были мелкими северными лордами, когда Ваши стали одними из самых могущественных графов. А имена предков моих друзей в то время не значились даже в хрониках.
- Вы правы, Ваше Величество, - самым светским тоном отозвалась графиня. - Но помните ли Вы, кто основал наш род?
- Ярд Оуд Морской Змей, - припомнил король. - Будучи изгнан из Ингвельдланда, он пришел со своей дружиной к королю Вальхии Альберту Справедливому, и...
- И предложил услуги своей большой и очень искусной дружины в обмен на землю, впоследствии названную графством Брэй, - договорил Редвин. - Таким образом, он в одночасье стал одним из сильнейших вельмож Вальхии; правда, и король не пожалел, что принял его. Простите, но я читал в архивах графов Брэй нечто позанимательнее официальных хроник.
- Пусть даже и так, но к чему вспоминать то, что произошло тысячу лет назад? - спросил король. - Мы ведь спрашивали Вас не о Ваших предках, но о Вас самой.
- К сожалению, Ваше Величество, это связано теснее, чем кажется, - тихо отозвалась графиня. Потом перевела взгляд на Редвина: - Если уж Вы так хорошо знаете историю нашего рода, не припомните ли, как закончилась жизнь ярла Оуда, от которого я происхожу по отцу, а Вы - по матери?
- Он пропал во время одной из битв с ровернийцами, лет через тридцать после того, как поселился в Вальхии, - вспомнил барон. - Просто исчез вместе с оружием и доспехами, и никто больше не видел его ни живым, ни мертвым. Он был уже стар тогда, и сыновья объявили его мертвым и сожгли на погребальном костре деревянную статую вместо тела.
- Да, так считали все поколения графов Брэй и их родственников, - тихо согласилась наследница тысячелетней династии. - Одна лишь я узнала правду, - она содрогнулась.
- Если Вам трудно говорить об этом, миледи, можете опустить подробности, - разрешил король.
- Нет-нет, я расскажу вам, я все расскажу! - воскликнула графиня. - Как вы знаете, господа, и в особенности Вы, кузен, мне было шесть лет, когда мои родители умерли от оспы. В Гиларе тогда свирепствовал мор...
- Я помню, - сухо отозвался Редвин. - Когда я рассказал моей матери, во что Вы превратились, она сказала, что лучше бы Вам было умереть тогда, в детстве.
Графиня низко склонила голову, так что стал виден лишь узел сколотых на затылке белокурых волос. Кетрене подумалось, что именно такого цвета и были, вероятно, у древних ингвельдов.
- Она права, она трижды права, - прошептала графиня так тихо, что едва можно было ее расслышать. - Лучше бы я умерла вместе с родителями! Если бы они были живы сейчас, сказали бы то же, что тетя Эльза - ведь она воспитывала меня, как родную дочь. Но я тогда была совсем молода, и боялась смерти. Слишком рано и слишком жестоко мне довелось встретиться с ней. Прошу вас, господа, поймите меня! - воскликнула она с отчаянием. - Не прощения я прошу, нет, только понимания, а там делайте, что хотите! - она бессильно откинулась на спинку дивана, напомнив Кетрене актрису, увиденную как-то во всевидящем кристалле.
- Вначале расскажите нам все по порядку, сударыня, - холодно отозвался герцог Брайтштернский. - Покаяться Вы еще успеете перед священником, если не передумаете, нам же нужно Ваше признание.
- А потом, если уж Вас так тяготит жизнь, я могу Вас избавить от раскаяния и угрызений совести, - многозначительно заметила Кетрена, притрагиваясь к рукояти кинжала. - Может быть, мужчины и не могут поднять на Вас руку, но я...
- Остановитесь, Кетрена! - герцог заставил ее сесть обратно в кресло. - Во-первых, Вам ни к чему пачкать об нее руки, во-вторых, таких, как графиня Брэй, не так уж просто убить. Против них действует только огонь, дерево очищения - осина, да еще камень обсидиан. Или голод - если заточить вампира на месяц в тюрьму и запретить людям приближаться, он умрет, как человек, лишенный пищи. Обычное же оружие едва ли способно убить вампира. Даже отрубив ему голову, желательно ее уничтожить, лучше всего сжечь, не то он оживет.
- То-то и оно, сударыня, потому что какая же из Вас миледи, - насмешливо отозвалась графиня Брэй. - Скажите спасибо своему возлюбленному, что он заботится о Вас... пока, - она многозначительно взглянула на герцога.
- Здесь речь идет о Вас, графиня, - напомнил он. - Итак, расскажите, при каких обстоятельствах Вы стали вампиром. Не испытывайте наше терпение!
- Я давно все открыла бы, милорд, если бы мне не угрожали, - смиренно ответила графиня - сама чистота и кротость рядом со злобно-настороженной Кетреной. - Как Вам известно, когда мне исполнилось восемнадцать лет, я вернулась в наш родовой замок. Мне не в чем было упрекнуть моих опекунов, но я решила сама взяться за управление своим наследством. Мой кузен подтвердит это, - она взглянула на Редвина, как будто призывая его в свидетели.
- Подтверждаю, - сухо согласился барон. - Моя мать тогда согласилась, что последней из рода графов Брэй до замужества следует жить в своих родовых владениях.
- Последней, но не единственной, как оказалось, - графиня закрыла глаза, ее фарфоровое лицо посерело, будто покрывшись сетью трещин. - Пока замок стоял пустой, он вернулся туда и владел им "по праву основателя", как сказал мне, - глухо проговорила молодая женщина. - Он вышел мне навстречу, как только я вошла в замок. Странно, но я почему-то сразу поняла, кто это - старый воин в старинных доспехах, с прямым и длинным мечом в руках. Дверь захлопнулась за моей спиной, оставляя моих слуг снаружи, и мы остались вдвоем - мой предок и я.
- Так значит, он тоже... - удивленно протянул Редвин.
- Да! Да, господа: ярл Оуд Морской Змей, самый удачливый пират, наемник и завоеватель своего времени, был вампиром. Не всегда, разумеется - у него ведь остались наследники еще до посвящения. Он сказал, что давно ждал, пока придет хоть кто-нибудь из его рода. А потом он взял меня за горло и спросил, хочу ли я жить. И я согласилась. Ведь мне было всего восемнадцать лет, и я не понимала, что именно он мне предлагает. Представьте себя на моем месте: смогли бы вы отказаться? - она обвела вопрошающим взглядом троих мужчин и Кетрену.
Девушка впоследствии не спрашивала у остальных, о чем они думали тогда. Сама же она почему-то вспомнила "Речную птицу" и свою жизнь, представлявшую длинную череду уступок чужой несправедливости и собственной трусости. Ей ли осуждать графиню? Сама она поступала точно также - нет, гораздо хуже, потому что ей-то бояться, в сущности, было нечего. Кетрена представила себя наедине с вышедшим из бездн времени ярлом-вампиром...

Голос герцога Брайтштернского прервал ее сомнения - он пришел в себя первым, как видно, не найдя никакой причины, способной заставить его стать вампиром.
- А те, из кого Вы впоследствии пили по капле жизненную силу - они что же, не хотели жить? Их жизнь не могла быть кому-нибудь дороже Вашей? И разве Вы давали им выбор, даже такой сомнительный, что был предложен Вам самой?
- Милорд, я слишком поздно поняла это, - произнесла графиня голосом, полным отчаяния. - Тогда я услышала только, что он обещает мне - вечную жизнь, вечную молодость и красоту. Я понимала лишь, что никогда не умру, как умерли мои родители!
- Не лгите, кузина: Вы все понимали, - возразил Редвин. - Только низшие вампиры, те, что зависят от крови людей, как пьяницы от вина, получаются из случайных жертв. Высшим вампиром, как Вы, возможно стать лишь добровольно.
- Но ведь я тогда еще не понимала, какой ценой мне придется заплатить за вечную жизнь! Мне? Увы, платят другие... - она согнулась, словно ее разрывала боль, укрыла лицо руками. - Да, так я и жила до недавнего времени - другие, полноценные люди, любящие и любимые, лишались воли, а затем и умирали, когда их жизненные силы были исчерпаны досуха, чтобы я, никому не нужный живой мертвец, могла длить свое бессмысленное существование. Это Вы, милорд, показали мне, что можно иначе! - графиня упала на колени перед изумленным герцогом Брайтштернским, едва не задев край платья Кетрены. - Я встретилась с Вами, собираясь внушить любовь к себе и держать рядом, пока не выпью, как остальных. Не буду лгать - я думала о Вас не больше, чем о любом другом. Я не привыкла думать о других. Но все пошло не так, и я сама оказалась в Вашей власти, а Вы... Вы отпустили меня, - она подняла голову, глядя своими светлыми глазами, в которых засияла робкая надежда. - Это было нечто новое, непонятное для меня. Я узнала, что люди, гораздо более слабые и уязвимые, чем мы, во многом добрее и благороднее нас. Я больше не могу считать добычей тех, кому обязана жизнью, милорд, - она грустно улыбнулась. - Вы, кажется, сумели вернуть мне душу...
И снова Кетрена сравнила эту женщину с собой. Вампир и предательница - какая, в сущности, разница? И те, и другие спасают свою шкуру за счет других. И, если Георг сумел вернуть душу ей, Кетрене, то потому так же не могло получиться и с графиней? Девушка не сомневалась, что герцог Брайтштернский может все что угодно.
- И из чего же Вы сделали вывод, что она у Вас есть, дражайшая кузина? - съязвил Редвин, заметив, что герцога все же привело в замешательство признание опасной красавицы.
- Я знаю, что Вы ненавидите меня, Филипп, - проговорила та, скользя по кузену взглядом. - И Вы, миледи, - она обратилась к Кетрене. - Простите мне то, что я говорила прежде. Я завидовала Вам и ревновала, но Вам нечего опасаться меня: разве может Его Светлость предпочесть меня Вам, женщине с любящим сердцем и горячей кровью?
- Шарлотта... - начал было герцог, но графиня жестом остановила его:
- Не говорите ничего, Георг! Я приехала, нарушив Ваш запрет, чтобы увидеть Вас в последний раз и поблагодарить... за все. И, может быть, Вы станете молиться за меня, чтобы там, наверху, - она подняла взгляд к потолку, - мне зачлось, что я все же попыталась раскаяться. И Вы, Ваше Величество, - она склонилась перед королем, - если можете, простите меня... - она пошатнулась и упала на паркет к ногам герцога Брайтштернского.
- Графиня, что Вы собираетесь делать? спросил герцог почти со страхом, поднимая ее за плечи.
- Вы говорили, что вампира можно убить голодом, - слабо улыбнулась белокурая леди. - Именно это я и делаю с тех пор, как Вы изгнали меня. Только Вы ошиблись, милорд: месяца слишком мало. Прошло уже больше трех, а я еще жива. Но теперь уже недолго осталось, не беспокойтесь.
- Графиня, Вы хотите убить себя?! - воскликнул король.
- А что мне остается? - слабым голосом спросила она. - Убивать других или умереть самой. Позвольте мне уйти, Ваше Величество...
- Действительно, для графини так будет лучше, - согласился герцог Брайтштернский. - Отпустите ее, Карл. Если она сдержит свое слово, я обещаю молиться за ее бедную душу. Если нет - это было последнее предупреждение, и больше мы уже не простим Вам самовольного приезда в Вальхию. Сегодня же Вы должны сесть на корабль, идущий... все равно куда, лишь бы подальше от нас.
Графиня, цепляясь за последнюю надежду, перевела взгляд на короля, но тот не стал возражать против решения своего министра.
Четверо людей молча ждали, скажет ли она еще что-нибудь. Но графиня только бросила еще один взгляд на Кетрену - голубые глаза встретились с черными, как шпаги в поединке, - и вышла, бледная, почти прозрачная, точно призрак. И это была не маскировка. Противостояние с герцогом Брайтштернским действительно вымотало ее, и к тому же все опять бесполезно. Она только выдала себя, и теперь ей придется покинуть Вальхию навсегда...
Шарлотта скрипнула зубами. Но ничего, она оставила им сюрприз, благодаря которому, возможно, и не придется стыдиться, глядя в глаза господину Айснахту! Понадобилось совсем незначительное внушение, чтобы подать мысль новой любовнице герцога проследить за ней. А, когда та придет, можно будет убить сразу двух зайцев: выяснить тайну серебряной пантеры и заманить к себе герцог Брайтштернского, если только он хоть немного дорожит этой мужеподобной укрой. А он наверняка ей дорожит - Георг всегда был привязан к тем, кого считал друзьями, не говоря уж о своей любовнице...
Графиня чуть убавила шаг, чтобы преследовательнице нетрудно было проследить за ней. Потом свернула в один из служебных выходов, ключ от которого сохранила от прежних времен. Остановившись, услышала вдалеке чьи-то быстрые шаги. Кажется, получилось. Карету придется оставить, чтобы укрийская леди не потеряла ее из виду. Но замок графов Брэй, некогда построенный ярлом Оудом за чертой города, теперь вошел в его черту, и добраться до него не так уж далеко. Что ж, милости просим в гости!
Припомнив только что рассказанную историю своего семейства, графиня усмехнулась. Самое интересное, что она рассказала почти полную правду, за исключением некоторых нюансов, которые могли испортить всю картину. К примеру, зачем было знать этим господам, что предок, предлагая ей обращение, сказал: "Я давно ждал, чтобы родился мой наследник не только по крови, но и по духу". О, она сразу оценила все выгоды этого предложения! Только старый ярл, давно не видевший людей, недооценил ее. Закончив обряд, он неосторожно повернулся к ней спиной. Девушка подхватила ритуальный кинжал, которым были сделаны надрезы на ее шее, и вонзила ему в спину по самую рукоятку. А потом знание само пришло к ней, как будто кто-то рассказывал ей прежде, что надо делать. Она с трудом подняла тяжелый меч ингвельда и обрушила ему на шею, отделяя голову. Но что-то говорило ей: этого недостаточно. Надо, чтобы это тело перед ней исчезло, рассыпалось в прах, как ему полагалось бы за прошедшую тысячу лет. Она вложила все свои обретенные силы в это пожелание, и, наконец, тело Оуда Морского Змея рассыпалось горстью пыли. Уже потом Шарлотта узнала от господина Айснахта, что это заклятие называется "Ветер Времени". Но это будет после, когда она поймет, что присоединиться к Тайному Совету легче и безопаснее, чем пытаться выжить в одиночку, как делал ее предок. А тогда у нее была лишь свежая, нерастраченная сила и понимание, чего она хочет добиться. Последнее, впрочем, осталось с ней и сейчас.

Прекрасно! Какая актриса! Какой талант пропадает! Спасибо , эрэа Артанис.

Читает, читает. По количеству просмотров же видно. 10 человек прочли  - один прокомментировал. Примерно так. У вас процент ответивших даже выше среднего.

Графиня  Брэй  явно очень талантлива и  коварна ;-v. Один  план не удался, придумаем  второй и еще  что-нибудь на закуску оставим. Кетрена  еще  так  неопытна, но у неё  есть пантера и  герцог. Все же  что скрывает серебряная  пантера?
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа NNNika, эрэа Эйлин, огромнейщее спасибо вам и всем другим читателям, если таковые есть! :-* :-* :-*
А кто сказал, что пропадает? Отнюдь! Она действует, и очень активно.
Хорошо, если так; а вдруг это кто-нибудь зашел несколько раз подряд, мало ли...
А судя по тому, что большинство гипотетических читателей молчат, это лучшее, что можно "сказать" об этом произведении...
Большое спасибо вам, эрэа Эйлин, за то что прочитали! ;)
Значение пантеры выяснится буквально на днях. А пока можете предположить сами. Что вы думаете об этом пока что?

Кетрена не могла сказать точно, что именно заставило ее последовать за графиней Брэй. После ее страшных признаний девушка не знала, что думать о ней. Почти звериная тревога при виде прекрасной вампирши теперь притихла, сменившись легким недоумением: зачем отпускать загнанного в угол врага? Но графиня больше не выглядела опасной, а ее изможденный, болезненный вид убеждал, что она говорит правду. Девушка видела, что мужчинам стало жаль незваную гостью, и сейчас она разделяла их чувства. Тому, кто обречен жить за счет других, лучше умереть, если для него не найдется исцеления. Кетрене оставалось лишь надеяться, что она сама на месте графини Брэй смогла бы поступить так же.
Так она говорила себе, а между тем где-то в глубине души по-прежнему шипел, рычал и выпускал когти вздыбивший шерсть зверь, никак не желавший согласиться, что бывший враг теперь безопасен. Его тревожный рык слышался  сквозь все доводы разума. Зверь требовал узнать, куда направилась графиня. Если удастся проследить за ней, станет ясно, правду ли она сказала или все-таки солгала. И она, Кетрена, сможет, наконец, помочь Георгу - и тогда уж он больше не откажется от ее помощи в более важных делах.
- Милорд, если бал закончился, я должна переодеться, - сказала девушка, выскользнув из кабинета. Герцог лишь кивнул ей.
Она не стала звать служанок - пришлось бы объяснять слишком много, а добиваться от них беспрекословного повиновения Кетрена еще не научилась. Развязывать самой шнуровку платья было неудобно, и девушка принялась резать ее кинжалом - надо было спешить. Когда прекрасное бальное платье - подарок Георга, - упало к ее ногам, Кетрена почувствовала почти физическую боль. "Я делаю это именно ради него, ведь я не хочу, чтобы его обманули", - сказала она себе. И торопливо натянула темно-синий офицерский мундир. Она заказала его тайно от всех, несмотря на все запреты герцога, как будто знала, что он ей пригодится. Что ж, так оно и оказалось. Девушка решительно пристегнула кинжал к поясу. Теперь вперед!
Что она станет делать, если графиня намного опередит ее, как станет искать ее на запутанных гиларских улицах, у нее не было времени подумать. К счастью, свернув в коридор, она успела заметить скрывшееся за поворотом светлое платье удаляющейся прочь женщины. Внутренний зверь сладко потянулся, ощущая проснувшийся охотничий азарт. Она последовала за графиней, стараясь ступать как можно тише, чтобы не выдать себя. По этим коридорам, как видно, мало ходили - женщинам никто не встретился на пути.
Калитка, через которую выскользнула на улицу графиня, осталась открытой. Кетрена, не задумываясь, метнулась за ней.
Графиня-вампир, кажется, в самом деле была слаба и не могла идти быстро, только это помогло Кетрене, почти не знающей город, не отстать от нее. Светлое платье и белокурые волосы были хорошо видны в серо-черной ночной мгле.
Девушка не знала, как долго они блуждали по улицам ночного Гилара, когда, наконец, впереди выросла высокая стена старинного замка, похожая на гребень дракона. За ней высились смутно различимые в темноте башни и шпили. "Ага, это и есть замок, построенный Оудом Морским Змеем", - подумала Кетрена. Да, в таком замке в самый раз жить завоевателям... и вампирам!
Красноватый свет фонаря, скорее всего магического, висящего над садовой калиткой, ясно осветил мощеную тропу, чугунное литое кружево ворот, увенчанных наконечниками копий. Кетрена отпрянула в сторону, закутавшись в свой черный плащ, сливаясь с темнотой.
- Это Вы, миледи? - спросил хриплый голос. Девушка вздрогнула, но тут же поняла, что обращаются не к ней.
- Я, - коротко ответила графиня Брэй. - Заприте дверь и охраняйте ее получше, пока я здесь.
Она прошла вперед, а сторож попытался закрыть калитку, но она почему-то заела и не сдвигалась с места. И, пока он проклинал про себя ворота, дожди, из-за которых все ржавеет и - едва слышно, - приезд хозяйки, Кетрена, вся сосредоточившись на желании двигаться бесшумно и незаметно, проскользнула в калитку. Если бы кто-нибудь и заметил ее, с удивлением увидел бы крадущуюся, стелющуюся по земле тень зверя, похожего на огромную кошку. Но сама она лишь мимолетно отметила, что темнота вроде бы рассеивается перед ее глазами, становится более проницаемой, а почему - некогда было думать.
Дверь, за которой только что скрылась графиня, медленно опускалась сверху вниз, а не захлопывалась, как ей было положено. "Наверное, тоже колдовство" - подумала девушка, вспомнив рассказ хозяйки замка, как эта самая дверь отрезала ее от сопровождающих. И бросилась вперед, пригибаясь. Железная дверь лязгнула за ее спиной, точно пасть промахнувшегося чудовища.
Оказавшись внутри, Кетрена оглянулась. Она находилась в коридоре, освещенном такими же светильниками, как и снаружи, разве что поменьше и излучавшими желтый, почти дневной свет. Он успокаивал, и девушка подумала, что здесь не так уж страшно. Правда, голые каменные стены выглядели не слишком уютно, но чего ожидать от замка, построенного тысячу лет назад? Тогда заботились не об удобстве, а о прочности и способности выдержать любую осаду, красота была не обязательна. Впрочем, это ведь на первом этаже, наверняка и самом древнем, а покои графини должны быть уютнее.
Да, но где же ее искать? Кетрена прошла до конца коридора, не встретив никого, пока не остановилась возле мраморной лестницы. Куда должна была по ней уйти графиня? Наверх, где, скорее всего, располагались ее покои и прочие жилые комнаты? Если она и вправду больна, или даже умирает, как сказала сама, ей нужен отдых, и тогда ее следует искать наверху. Но Кетрене показалось, что светильники над нижним пролетом лестницы, ведущим, видимо, в подземелья, светят ярче. Она постояла еще немного, вдыхая запах сырости, идущий снизу. И, чем дольше она стояла на лестнице, выбирая, тем сильнее слышала голос вновь проснувшегося зверя: он тревожно принюхивался, отыскивая потерянный след. Он был здесь, и совсем свежий. И он вел вниз. Кетрена позволила себе полностью довериться звериному чутью, и почувствовала след графини, ведущий вниз, также ясно, как если бы видела ее своими глазами. Не сомневаясь более, она спустилась по лестнице вниз.

А наша Кетрена , похоже, оборотень! ::)

Да, вот она  и пантера! :) А  графиня Брэй, кажется, совсем не такое милое создание в ловушку заманивала! что же теперь будет?
А замок  красив  и загадочен!
Спасибо за  продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо, что читаете! :-* :-* :-*
Да, вы угадали! Скоро это выяснится вполне (в том числе, станет ясно и самой Кетрене).
Но у серебряной пантеры есть и еще одно значение. Оно, надеюсь, станет известно уже сегодня.

Она спускалась долго - подземелья этого замка, похоже, уходили на глубину не менее двух этажей. Наконец, лестница закончилась. Зверь, таившийся в Кетрене, расслышал своими чуткими ушами плеск воды - должно быть, здесь река подходила совсем близко к замку. Стало заметно холоднее и усилился запах воды и влажных камней. Но, самое главное - след хозяйки замка, все более отчетливый. Она была рядом, и Кетрена поспешила за ней.
След графини Брэй оборвался в огромном зале со сводчатым потолком. Войдя туда, Кетрена осмотрелась - и едва не забыла, зачем пришла сюда. Здесь в каждом камне, носившем следы самой грубой, на скорую руку, обработки, видна была прошедшая тысяча лет. И эти камни, упрямо сопротивлявшиеся зеленой плесени, покрывавшей их внизу, у пола, но, казалось, только скреплявшей их вместе, и внушительной толщины колонны, поддерживающие потолок, без всякой резьбы и других украшений, производили впечатление несокрушимой мощи. Они выглядели вполне способными простоять и еще тысячу лет.
Но внимание Кетрены привлекло даже не это. К ее удивлению, стены были увешаны портретами. Они располагались ровными рядами, изображая людей - мужчин, иногда в одиночку, реже в окружении женщин и детей. Одни только портреты, ни единой картины иного содержания. Как ни мало Кетрена знала о живописи, ей было известно, что холод и сырость могут привести в негодность любую картину. И действительно, на холсте уже были видны темные пятна влаги, зеленоватая плесень начала уже превращать застывшие на портретах лица в разлагающихся мертвецов. Но все же их еще можно было рассмотреть, и Кетрена подошла ближе.
Первые несколько десятков портретов, впрочем, едва ли могли так называться. Слишком картинные позы были у изображенных на них, слишком похожи были их высокие, мощные фигуры, словно высеченные из того же вечного камня, что и эти стены, их суровые неподвижные лица, длинные светлые волосы. И все же она долго не могла отвести взгляд от первого портрета, изображавшего воина в старинных доспехах, стоящего на фоне черного корабля с драконьей головой. "Оуд Морской Змей" - поняла девушка.
Следующие изображения уже больше напоминали живых людей, видно было, что из рисовали с натуры. И сами люди на этих портретах изменились - стали мягче и не то чтобы слабее, но изящнее своих предков, превратившись из ингвельдских ярлов в вальхийских графов. При виде них Кетрене вспомнился барон Редвин - сходство было заметным. А встречавшиеся на некоторых портретах изображения графских дочерей и сестер были очень похожи на нынешнюю хозяйку этого замка. Но пройдя чуть дальше, Кетрена заметила, как сильно изменились следующие поколения графов Брэй. Их волосы и глаза стали темными, и сами черты лица так сильно изменились, что предки едва ли смогли бы их узнать. Последний портрет в этой странной обреченной галерее был скрыт гобеленом из черного шелка. И на этом гобелене скалилась, сверкая янтарными глазами, вытканная серебряными нитями пантера. До чего же знакомая пантера!
Резкий металлический лязг прервал размышления Кетрены, заставив вернуться к действительности. И вслед за ним - голос, пожалуй, не менее холодный и пронизывающий:
- Добро пожаловать в гости, миледи! Вы, конечно, думаете, что явились незваной, но это не совсем так.
Кетрена стремительно обернулась, выхватывая кинжал. Перед ней стояла графиня Брэй. В зеленоватом свете, царившем в подземелье, она выглядела такой же призрачно-застывшей, как и люди на портретах, но в остальном, похоже, чувствовала себя неплохо.
- Вы лгали! - воскликнула Кетрена. - Вы обманули нас: Георга... то есть, герцога Брайтштернского, короля, всех! Вы ни в чем не раскаялись ни на мгновение!
Графиня рассмеялась - на этот раз своим обычным, серебристым и мелодичным голосом, прозвучавшем в этом подземелье чуть ли не более жутко, чем прежний ее голос.
- Разумеется, я лгала! Впрочем, никто мне и не поверил по-настоящему, разве что король, да и то ненадолго. Он привык во всем верить герцогу Брайтштернскому - и это плохо. Пока. Но скоро я извлеку из этого пользу.
- Каким образом? - хмуро поинтересовалась Кетрена.
- С помощью Вас, миледи! И не хватайтесь за кинжал, против меня он бессилен.
Девушка и сама это понимала, слышала, что сталь не действует на вампиров, но продолжала судорожно сжимать кинжал, чтобы еще бороться, просто чтобы чувствовать себя живой.
- Я не соглашусь Вам помогать! Делайте что угодно, но я ни за что не помогу Вам заманить Георга в ловушку!
Графиня в ответ лишь мягко улыбнулась - насколько можно было рассмотреть, зубы у нее были вполне человеческие, безо всяких чудовищных клыков, что приписывают вампирам в легендах, и тем страшнее выглядела ее мягкая девичья улыбка в мрачном подземелье.
- Значит, Вы зовете его по имени? Что ж, тем лучше! Надеюсь, Вы ему достаточно дороги, чтобы он согласился выполнить некоторые мои условия?
Кетрена пошатнулась, оперлась о колонну, чтобы не упасть.
- Я... не знаю, - выдавила она непослушными губами.
- Зато я знаю, - глумливо отозвалась графиня. - Георг любит изображать благородного рыцаря из старинных легенд. Совсем неподходящее качество для политика, но тем лучше! Я ведь тоже называла его по имени, Вы знаете? Он выполнит мои условия, чтобы освободить Вас, а там... Как Вы думаете, миледи, кто из нас ему покажется лучше? - поинтересовалась она, разглядывая Кетрену с ног до головы. - Георг предпочитает блондинок, к тому же я моложе...
Кетрена глухо зарычала, с трудом преодолевая желание метнуть кинжал прямо в лицо графине. Удержало только желание иметь хоть какое-то оружие, не для защиты, так хотя бы ради иллюзии защищенности. Или для себя, если уж иного выхода не останется. При этой мысли ей стало чуть спокойнее. У нее есть еще возможность не позволить использовать себя против Георга! Это уж на крайний случай, если другого выхода не останется.
Вслух же она ответила:
- Георг сам решит, кто для него лучше. Я полагаюсь на его выбор. И, если Вам не удалось его обмануть раньше, не удастся и теперь.
- Почему же не удалось? - усмехнулась графиня. - Или он не рассказывал, что готов был жениться на мне? Ни одной другой женщине такого не удавалось, и Вы не надейтесь.
- А я и не надеюсь, - ответила девушка. - Мне достаточно того, что сегодня он со мной, а будущее меня не заботит. А Вам все же не удалось его удержать, несмотря на всю Вашу силу. И теперь уж точно не удастся! - ее голос окреп, когда она заговорила о герцоге, и последние слова прозвучали почти криком, от которого по стенам пошло гулять, отражаясь, эхо - как будто портреты умерших графов Брэй обрели голоса.
- Мы еще посмотрим, миледи, - пообещала графиня. - Вы ведь не сообщили Георгу, куда собираетесь идти?
- Нет, - отрезала Кетрена.
- Я так и думала. Он бы никогда Вас не отпустил, а Вам было очень нужно непременно проследить за мной! Мне даже не очень-то пришлось усиливать Ваше естественное желание.
- Усиливать? Желание? - девушка задохнулась от удивления.
- Разумеется, - почти пропела графиня, гордясь собой. - Проследить за мной Вы, может быть, и додумались бы сами, но неужели Вы думаете, что я бы отправилась через весь город пешком, точно простолюдинка, если бы мне не нужно было привести Вас сюда? И неужели Вы думаете, что в мой замок так легко проникнуть постороннему?
Кетрена глухо застонала, отирая холодный пот со лба. Значит, она с самого начала шла в расставленную ловушку, как теперь пойдет в нее Георг! Если бы он отверг требования графини Брэй, если бы послал вместо себя солдат, чтобы взять штурмом это змеиное гнездо! Но герцог Брайтштернский не бросит ее, в этом графиня права.
А та злорадно продолжала, упиваясь отчаянием девушки:
- Скоро я пришлю к Его Светлости гонца с сообщением, где Вас искать. И тогда он придет ко мне. Вы, впрочем, этого уже не увидите. Кстати, - она внезапно сменила тему разговора, - знаете ли Вы, откуда у Вас эта пантера? - она указала на шею девушки.
- Она досталась мне от матери. А откуда ей - не знаю, - почти равнодушно ответила Кетрена. Какая теперь разница?
- Значит, все правильно, - в голосе графини Брэй послышались испуганые нотки. - Вы ведь укра?
- Да.
- И что же, Георг ничего не говорил Вам? - ехидно поинтересовалась графиня. - И мой кузен тоже? Они-то наверняка догадались сразу, как только увидели эту пантеру!
- О чем? - Кетрена против воли все же заинтересовалась ее словами.
- А Вы еще не поняли, что мы сестры? - пропела графиня, указывая на гобелен с серебряной пантерой - гербом графов Брэй.

Ну вот, и никто не высказал ни слова...

- Что Вы хотите сказать? - еще неверящим тоном спросила Кетрена.
- А я не хочу, сестрица, я сказала! Вот она, серебряная пантера - герб графов Брэй. А вот так выглядел наш отец! - с этими словами графиня отдернула гобелен с последнего портрета.
Кетрена долго смотрела, как завороженная, в глаза черноволосого мужчины на портрете. Точно такие же глаза, как у нее. Родись вместо нее сын, был бы сейчас его точной копией, только помоложе...
Она смотрела и не понимала, что чувствует. Когда-то тайна ее рождения интересовала девушку сама по себе, как все, от чего веяло приключениями. В отце она, в сущности, никогда не нуждалась, и не мечтала, чтобы он появился. И, если бы она встретила этого человека живым, вряд ли дочерние чувства проснулись бы в ней, по крайней мере, сразу. Но сейчас она почувствовала, как горлу подходит ком. И перевела взгляд на изображенную рядом с графом светловолосую даму и маленькую белокурую девочку, сидящую между ними - она, похоже, посылала рисовавшему их художнику воздушные поцелуи. "Граф Вильгельм Брэй с семьей - супругой Раймондой, урожденной Стромберг, и дочерью Шарлоттой" - прочитала она.
- Наш портрет написали за год до смерти родителей, - проговорила графиня, напоминая о себе. - Видите, я тогда была еще ребенком... чисты и невинным, как все дети. И понятия не имела, что у меня где-то есть сестра, да еще и старшая. Хотя отец рассказывал, что в юности путешествовал по Укрии...
- Я тоже ничего об этом не знала, - заверила Кетрена. - Не все ли равно теперь, особенно той, кем Вы стали? Раз уж Вы даже портреты своих предков спрятали здесь, на уничтожение сырости...
- Я их спрятала, чтобы их не прибрал к рукам наш с Вами кузен, - возразила графиня. - Я догадывалась, что он проберется в замок, как только узнает, что я вне закона, и спрятала самые ценные вещи в этой комнате, которую не найти без моего позволения. Ни Редвин, никто другой больше не увидит их. А Вы смотрите, сестрица, - бледные губы Шарлотты странно изогнулись. - Смотрите, Вы имеете на это право! Видите, как изменился наш род, перемешавшись с вальхами, ровернийцами и прочими южанами? Ярл Оуд был прав: я одна - его истинная наследница.
- Не сомневайтесь, это именно так, - Кетрена грустно усмехнулась. - Мне уж точно ни к чему Ваше наследство, даже если бы я знала о нем. Но почему Георг скрыл это от меня? - вырвалось у нее.
- И в самом деле, - подхватила графиня. - Должно быть, неприятно узнать, что Ваш возлюбленный не так честен с Вами, как хотелось бы? А может быть, Вы вообще не нужны ему, и он взял Вас в Вальхию, чтобы держать под рукой, как возможного врага? Мог ли он доверять Вам, увидев эту пантеру, сразу же напомнившую обо мне? И можете ли Вы теперь доверять ему?
Кетрена молчала, припоминая все, что произошло с самой первой встречи с герцогом Брайтштернским. Таинственные взгляды, которыми он обменивался с Редвином, и недоверие последнего. Теперь все объяснялось. Но почему тайна серебряной пантеры так долго оставалась тайной для нее? Почему с ней оказался честен только враг?!
- Я вижу, вы благодарны мне за родственную услугу, - удовлетворенно проговорила младшая сестра.
И старшая глухо ответила, едва слыша свой голос:
- Я не знаю...
Хозяйка замка еще некоторое время понаблюдала за девушкой, наконец, кивнула:
- Я не стану мучить Вас слишком долго. Вам не обязательно перед смертью убеждаться, что Ваш возлюбленный Вас предал...
Она коснулась одного из камней в стене, на вид совершенно неотличимого от других, и тот отъехал в сторону вместе с частью стены. Оттуда послышалось нечто похожее на скрежет когтей и визг, похожий на крысиный, но гораздо громче.
- Идите к мамочке, мои дорогие, - позвала графиня. - Здесь свежая кровь!
Кетрена почувствовала, как внутренний зверь, почти уснувший во время их разговора, оскалил зубы и весь подобрался, готовясь к прыжку, точно кошка, почуявшая крысу. И едва не зарычала, когда из потайной двери, один за другим, вышли четверо.
Они все были еще очень юны - самому старшему и самому высокому из них едва ли исполнилось восемнадцать. Три мальчика и девочка лет двенадцати, все еще юношески тонкие и гибкие на вид. Все они были очень бледны, а глаза их рдели, как тлеющие угли.
- Вот ваша добыча, - указала графиня, указывая на Кетрену.
Четверо бросились к ней с радостным визгом, в котором едва ли можно было разобрать хоть одно слово. Кетрена прижалась к колонне, чтобы не упасть, дрожащие руки едва удерживали кинжал. Как в тумане, она разглядела приближающихся и с удивлением поняла, что на их лицах нет ни капли злости. Они облизывались, приоткрывая острые белые зубы, но в этом движении не было угрозы. Не большей, чем бывает у людей по отношению к хорошо приготовленному обеду.
И, как бы в подтверждение ее слов, послышался голос графини Брэй:
- Эти четверо дурачков сами захотели быть обращенными, представляете? Они поверили в сказки о красивых, благородных и несчастных вампирах и были рады пополнить их число. Но они слишком слабы, чтобы черпать жизненную силу людей из их души, им нужна кровь. Они зависят от нее. Но господин Айснахт был прав: они могут быть полезны... - она весело засмеялась, глядя, как четверо низших вампиров взяли Кетрену в кольцо.
И этот смех окончательно пробудил заключенного в Кетрене зверя. Когда высокий юноша приблизился к ней скользящей походкой, она еще взмахнула кинжалом, но напрасно - тот едва ли заметил вонзившийся в грудь клинок. Но тут сама Кетрена взвыла от боли, когда длинные, окрашенные кармином ногти девочки вонзились ей в плечо. Тут как раз донесся смех графини, и ярость вытеснила в Кетрене и страх, и боль. Она изо всех сил оттолкнула здоровой рукой одного из мальчиков... и с изумлением увидела, как тот отлетел прочь, как сухой лист, с зияющими прорехами в груди и в животе, бескровными, но страшными, как будто его располосовали пятью кинжалами сразу.
Но раздумывать об этом было некогда - она заметила краем глаза, как еще один мальчик пригибается, собираясь вцепиться ей в горло. Медлить было нельзя, и она прыгнула ему навстречу, сбивая с ног и полосуя когтями. Когтями? Да, они были - длинные и загнутые, как восточные кинжалы, цвета темной стали. Она легко втянула их в черную бархатную перчатку и снова выпустила, рванув еще раз тело врага. Откуда-то сзади слышался испуганный визг. Она насмешливо заурчала. Не привыкли получать отпор, господа?
Она увидела пятившуюся к дверям графиню Брэй: ее лицо было более мела и искажено ужасом, а глаза готовы были вылезти из орбит. У входа из зала она задержалась и крикнула двум оставшимся вампирам - старшему мальчику и девочке:
- Взять! Взять ее! Если вы ее убьете, она станет человеком!
Оставшиеся не осмелились ослушаться графиню, а может быть, голод был сильнее послушания - они снова бросились на нее, причем мальчик достал из своей груди ее же собственный кинжал. Они бросились с двух сторон, и Кетрена почувствовала, как холодная сталь прочертила длинную рану на ее боку. Но она еще успела размозжить клыками голову девочки. При жизни та, наверное, была хорошенькой и обещала вырасти красивой, но теперь это был просто труп без лица, и она не почувствовала ничего, даже отвращения, только запах холода и сырости.
Мальчик торжествующе завизжал, увидев, что она ранена. На смерть своих собратьев, они, похоже, не обращали внимания, возможно, видя друг в друге лишь соперников из-за пищи. Оставался только один, но он был самым старшим и самым сильным и ловким из всех. Кетрена собиралась прыгнуть на него, но раненая лапа подвела, и она неловко завалилась на бок. Мальчик воспользовался этим и прыгнул на нее сверху.
Будь это взрослый мужчина, она бы уже не поднялась - кровь продолжала течь, и она понемногу слабела. Но юноша-вампир был легок, и ей удалось перекатиться на спину, в свою очередь прижимая его к каменному полу.
- Кровь... Нам обещали твою кровь... - прошипел он сквозь зубы, пытаясь приподнять голову и дотянуться до ее горла. - Один раз укусить!
Она вздыбила шерсть и прижала уши, услышав эти слова. Перед ней был самый злейший враг, опасный, как крыса, разносящая чуму, и его следовало немедленно уничтожить. Она взмахнула лапой, голова вампира мотнулась в сторону, и послышался хруст позвонков.
И все стихло. Кетрена огляделась вокруг. Комната была запечатана наглухо, и никакого следа дверей нельзя было найти даже острым кошачьим глазам. Хозяйка этого замка исчезла и унесла свой секрет.
Кетрена подошла к стене, откуда, как ей казалось, она пришла, и закричала жалобно и отчаянно. Но в ответ не донеслось ни звука. Тогда она бессильно вытянулась на полу там, где, как ей казалось, должен был быть выход.
Если бы кто-то все же попал сюда, увидел бы странную картину: портреты давно умерших людей, растерзанные тела, потерявшие теперь всякое подобие жизни, и поодаль от них - свернувшаяся на полу большая черная пантера.

Какая интересная семья, единокровные сестры - вампир и оборотень, а кузен Редвин тоже со сверхспособностями?

Эрэа NNNika, большое спасибо за ответ! :-* :-* :-*
Хоть бы еще кто-нибудь мяукнул...
На самом деле, я думаю, у них способности из разных источников. Шарлотта сама предпочла быть обращенной, все остальные поколения от Оуда Морского Змея до нее были обычными людьми. Кетрена же могла унаследовать оборотничество и от укрийских предков (что, конечно, не значит, что они все умели превращаться в животных, вполне может быть, что эти способности в них дремали много поколений подряд). А Редвин - нет, думаю, он магическими способностями не обладает, но зато, судя по его отношениям с кузиной (которая младшая и законная), имеет иммунитет к воздействиям извне, по крайней мере, ментальным. А может, дело в том, что у него слишком мало эмоций, так что вампирам просто не за что зацепиться, лучше уж найти объект для питания попроще.

Кстати, как вот такой вариант встречи двух сестер:
(http://s32-temporary-files.radikal.ru/6ef19701717e456eaf1723c4d368e327/-88693455.png)

Исчезновение Кетрены осталось незамеченным во дворце герцога Брайтштернского. Слишком трудным был разговор с графиней Брэй, и герцог не сразу смог вернуться от воспоминаний к делам настоящего времени. Даже когда уехал король и ушел отдыхать в комнату для гостей Редвин, герцог еще долго сидел один, снова переживая прошлое.
Ведь он любил ту женщину, во всяком случае, думал, что любит. Ему казалось, что она сочетает редкую красоту, суму по себе достойную любви, с загадкой, скрытой где-то в глубинах ее души, как золото в прозрачной воде ручья. Он приписывал это ощущение нисходящей от нее тайны ее путешествиям по самым разным странам и богатому опыту. Несомненно, она видела и знала в жизни куда больше обычных дам, интересующихся лишь нарядами и мужчинами. Его манила возможность когда-нибудь разгадать ее. И ему казалось тогда, что она тоже его любила. Его, а не себя, как другие, с которыми он легко сходился и расставался безо всяких обязательств.
А разгадка оказалась ошеломляюще простой и пришла гораздо быстрее, чем он ожидал. Его любовь оказалась колдовским наваждением, а окружавший ее ореол тайны - не более чем приманкой, расставленной на неосторожных мужчин. И самая прекрасная в мире женщина в одночасье превратилась в загнанную в угол крысу, стремящуюся любой ценой спасти шкуру; достойная цель для крысы, но для той, кто когда-то была человеком, женщиной?!
Вот потому-то, хоть он не говорил об этом даже Редвину, герцог и уехал подальше от Вальхии, на разведку в далекие восточные земли, где ничто не могло напомнить ему о Шарлотте. Не могло - но напомнило при виде серебряной пантеры на шее девушки, которую он встретил в свою последнюю ночь в Укрии. Если бы даже он сам не заметил герб графов Брэй, Редвин напомнил бы ему.
Кетрена сразу же показалась ему совсем другой, полностью противоположной Шарлотте. Она не манила и не завлекала его, как другие женщины; она просто не умела этого делать. Еще до того, как она стала его любовницей, герцог понял, что она прежде не знала других мужчин. Но и простодушной доверчивости, присущей совсем юным девушкам, в ней не было, и хорошо - только в сказках взрослые, знающие жизнь мужчины влюбляются в девочек, по возрасту и уму годящихся им в дочери. Эта девушка не спрашивала, как другие, будет ли он любить ее всегда, не ждала подарков и не мечтала о будущем, по крайней мере, вслух. Казалось, ей достаточно было, что сейчас он рядом с ней. Она любила его - уж в этом герцог был уверен, и он делал все возможное, чтобы она не разочаровалась, что приехала в Вальхию. Его даже восхищало, что Кетрена, как бы ей ни было трудно осваивать обычаи знати, ни разу не упрекнула его.
Странно, но с тех пор, как она стала жить здесь, этот дворец стал для герцога более уютным, он впервые осознал, что это его дом. Прежде это была всего лишь необходимая часть его статуса первого министра, и он заботился главным образом о том, чтобы убранство его дворца превосходило роскошью и красотой все, что имелось у других вельмож. Но было ли ему приятно жить здесь, герцог не задумывался, да и не так уж много у него было свободного времени, чтобы отдыхать. Балы, приемы - это ведь тоже часть официальных обязанностей, не легче и не менее значительная, чем прочие. Но теперь он сам с удивлением заметил, как что-то изменилось, и герцог догадывался, что это связано с девушкой, каждый день терпеливо ожидающей его дома. Вырвав ее из родной среды, как молодое деревце или пойманного зверя, он не имел права бросить ее одну, среди чужих людей. Теперь он старался возвращаться домой как можно быстрее. А Кетрена каждый раз встречала его так, словно не видела, по меньшей мере, лет десять, а не рассталась с ним этим утром или прошедшей ночью. Это было приятно. Кроме того, она интересовалась его делами, с интересом слушала, когда он рассказывал даже о самых запутанных служебных проблемах и придворных интригах. И ее внимание тоже нравилось герцогу. Хотя и настораживало тоже, во всяком случае, поначалу.
Потому что тут как раз всплывала в памяти серебряная пантера, совсем такая же, как у другой женщины. И, хотя он поверил Кетрене, что она действительно получила пантеру в наследство от матери, и до них с Редвином не встречала вживую ни вальхийцев, ни других иностранцев, риск, что она может быть вражеской шпионкой, следовало учитывать, герцог это понимал. Как понимал и то, что первый министр не может себе позволить даже возможного риска. Но, с той минуты, как они поймали Кетрену подслушивающей в баалговской гостинице, поступить с ней, как следует политику, было бы подлостью, достойной графини Брэй и других вампиров. Нет, он, Георг Арвилль, герцог Брайтштернский, не был и не будет трусом, спасающим свою жизнь за чужой счет! Так он сказал себе при встрече с Кетреной, и с тех пор вполне убедился, что поступил правильно.
Со временем даже Редвин поверил, что девушка не враг им. Прежде всего, расспросив свою мать, он узнал, что ее брат, покойный граф Вильгельм, действительно был в Укрии двадцать семь лет назад, еще до женитьбы. Это снимало подозрения с Кетрены, но и подвергало ее опасности со стороны законной графини Брэй. Та, как вампир, лишалась всех прав наследства и объявлялась вне человеческих законов, если бы ее обвинили открыто, но герцог не хотел этого делать. Следовательно, Шарлотта пока еще оставалась графиней Брэй, и можно было не сомневаться, что она не станет бездействовать, если появится другая наследница. И герцог пообещал себе, что, каковы бы ни были его отношения с Кетреной, она всегда будет жить, как подобает дочери одного из самых знатных семейств Вальхии. Но так и не открыл девушке правду о ее рождении. Главным образом потому что пришлось бы объяснять слишком многое, а ему не хотелось, чтобы Кетрена знала о Шарлотте.
Но та оказалась наглее, чем он ожидал, и напомнила о себе сама, принеся смуту и неизвестность. Им всем вместе, кажется, удалось заставить ее понять, что ей больше не выиграть ничего, и все же разговор встревожил герцога. Ему против воли стало жаль графиню. Никто не заслуживал такой судьбы, как у нее. Да поможет ей Спаситель, если ее намерения искренни! И все же, как бы там ни было, лучше ей исчезнуть из их жизни навсегда. Он позволил ей встретиться с Кетреной, чтобы показать, что ей не на что рассчитывать, но лучше бы женщинам не сталкиваться впредь.
Подумав о Кетрене, герцог захотел ее увидеть. Рядом с ней можно было не сомневаться ни в чем. Ни один призрак прошлого не потревожит их, когда они вместе. Да и самой девушке будет приятно узнать, что он по-прежнему с ней, и прошлое не властно над ним. Как он сразу не подумал - ведь Кетрена могла уйти не только из-за усталости. Неправильно все поняла и почувствовала себя третьей лишней? Или разозлилась на него и не хочет видеть теперь?
Герцог не стал медлить, направившись к комнате девушки. Дверь была приоткрыта.
- Кетрена, - позвал он, входя.
Никто ему не ответил. В комнате не было ни души. На аккуратно застеленной, не смятой кровати лежало бальное платье Кетрены - то самое, которое она надела сегодня с таким восторгом, которое он сам помог ей зашнуровать, отпустив служанок. Теперь его шнуровка была разрезана, а само платье брошено в беспорядке. Девушка же исчезла. Герцог почувствовал, как какое-то незнакомое прежде ощущение впивается в него холодными когтями. Кетрены не было...

    Какой неожиданный поворот! Кетрена и Шарлотта -  сестры! :o Вот так  и  ситуация.
    Вовремя пробудилась  пантера в  старшей сестре. Очень вовремя.
    Георг слишком долго переживал свои разочарования и не заметил сразу, что Кетрена  исчезла. Да, не подумал никто – ни Редвин, ни герцог, что столь решительная особа  может решить проследить за графиней.  Но вот  теперь Георг  увидел, что  девушки нет. Что же дальше? Кто же  вытащит  Кетрену из подземелья?
    Спасибо за продолжение, эреа Артанис!  :)

Эрэа Эйлин, большое спасибо! :-* :-* :-*
Мораль: надо вовремя давить в себе Робера Эпинэ. Впрочем, герцогу Брайнштернскому вряд ли грозит превратиться "рака, да еще и печального образа".

Дело не в том, что она решительная особа, а в том, что она заколдованная особа. Вот это действительно трудно было предусмотреть: графиня до сих пор использовала в основном сексуальное воздействие, кто же знал, что она способна действовать и на женщин? Получается, виноваты все - и никто.

Еще не сознавая, что делает, герцог оглядел комнату, будто надеясь, что там найдется ответ, что стало с Кетреной. Но тщетно - здесь все было по-прежнему. Ни одна из вещей, подаренных им девушке, не могла указать, где искать ее.
Неужели она поверила графине Брэй и ушла, решив, что не нужна ему? И теперь она блуждает где-то по чужому городу, живущему ночью совсем иной, грязной и низкой, жизнью, чем днем? Одна, в чужой стране, не взяв от ни него ни денег, ни драгоценностей. Герцог отчетливо представил, что станет с Кетреной, если она попадет в руки обитателей гиларского дна или под копыта чьей-нибудь лошади - если только сама не бросится в воды Эсмы...
На глаза герцогу попался серебряный колокольчик, которым Кетрена вызывала слуг. И вид этой вещи мгновенно вернул ему прежнюю энергию. Еще не все потеряно, Кетрену еще можно найти! Он яростно встряхнул колокольчик. Не эту серебряную безделушку - большой колокол набата бы сейчас, чтобы поднять весь дворец, весь город на поиски девушки!
Послышались шаги, и испуганные служанки вбежали в комнату. Судя по их виду, они только что поднялись с постелей, не успев ни одеться, ни причесаться.
- Где миледи? - сурово встретил их герцог. Но, видя их замешательство, спросил уже мягче:
- Она исчезла, и никто не видел, куда, некому было остановить ее. Созовите всех слуг и дворцовую стражу, через четверть часа все должны быть на конях и при оружии! Мы перевернем весь Гилар, но найдем ее!
Старшая из служанок громко вскрикнула, но тут же опомнилась и пошла выполнять распоряжение, забрав с собой двух других. Но последняя, самая молодая из них, кажется, Инга, торопливо склонилась перед герцогом.
- Милорд... - пролепетала она.
- Ты что-то видела? - герцог мгновенно насторожился. - Что-то знаешь? Во имя Неба, говори!
- Я... Я видела, как миледи вышла следом за Вашей гостьей. Той, с которой Вы говорили после бала.
- Графиней Брэй? - он снова почувствовал ледяные когти тревоги. - Они встретились?
- Нет, графиня ушла первой, через черный ход. Я удивилась, но ничего ей не сказала. У нее лицо было такое бледное, краше в гроб кладут.
- А Кетрена... миледи? - нетерпеливо спросил герцог, мысленно проклиная свою глупую доверчивость: как можно было хоть на миг поверить графине?!
- Миледи пошла за ней следом, одевшись, как мужчина, я сначала подумала, что это один из Ваших солдат. В плаще и в шляпе с перьями, а на поясе кинжал. Она меня не заметила, слишком торопилась, а я так удивилась, что даже забыла крикнуть. Простите меня, милорд!
- Иди, - ответил герцог девушке, готовой расплакаться. - Значит, она не оставила меня! - сказал он самому себе. - Но как она могла полезть в пасть волку? И ничего не сказала мне, втайне от меня носит мужское платье... - он осекся, вспомнив, что и сам кое-что скрывал от девушки. Будь он откровеннее, и она платила бы ему тем же.
- Милорд, люди готовы!
Редвин, как всегда безукоризненно подтянутый и собранный, будто и не был разбужен только что, уже успел узнать обо всем.
- По крайней мере, мы знаем, где ее искать, - заметил барон, пока они спускались по лестнице. - И у той женщины не так много людей, разве что она привезла кого-то с собой. Сотни человек нам вполне достаточно...
- Чтобы перевернуть замок вверх дном и разобрать его по камешку, но найти Кетрену! - договорил герцог, спускаясь вниз так быстро, что Редвин едва успевал за ним.
Он не держал при себе постоянной охраны, как другие вельможи, даже смеялся над теми, кто предпочитает прятаться за чужие спины. Но дворцовая стража вместе с вооружившимися слугами составила внушительный отряд, вполне способный выполнить данное герцогом обещание. Не объясняя ничего, он вскочил на огненно-рыжего Лиогра - только герцог Брайтштернский был способен назвать лошадь именем легендарного огнедышащего быкоголового демона. Отряд гулко прогрохотал копытами по улицам спящего города, будя и пугая ничего не подозревающих жителей.
И вот ворота замка Брэй преградили им путь - высокие, никакому коню не перепрыгнуть, угольно-черные в предутреннем сером свете.
- Откройте именем короля! - воскликнул герцог.
За воротами что-то зашуршало, но ничто не выдало, что хоть одна живая душа услышала их. Только в темной громаде замка впереди вспыхнул зеленоватый огонек светильника на одном из верхних этажей, может быть, в покоях самой графини. Герцог устремил пылающий взгляд на замок, точно надеясь увидеть сквозь непроницаемые стены, что там происходит.
Прошло довольно много времени, и двое крепких стражников уже принялись колотить мушкетами в ворота, когда, наконец, послышался голос привратника:
- Моя госпожа, графиня Брэй, спрашивает: кто беспокоит ее среди ночи?
- Георг Арвилль, герцог Брайтштернский, первый министр Вальхии, приказывает ей открыть двери мне и моим людям, и немедленно выдать мне леди Кетрену Укрийскую, похищенную этой ночью!
- Я не слышал прежде этого голоса, - шепнул герцогу Редвин. - Должно быть, один из новых людей, может быть, даже не вальхиец. Для них она - и король, и Спаситель.
И действительно, привратник ответил не слишком почтительно:
- Я передам графине Ваши слова; подождите пока.
- Не стоит, - герцог сделал знак стражникам, пытавшимся выломать ворота. Им на помощь пришли другие, и вскоре тяжелые кованые створки рухнули на землю с жутким лязгом. Лошади испуганно заржали, кое-кто попятился. Герцог дал шпоры вздыбившемуся коню, посылая его вперед.
Может быть, графиня Бржй и не ожидала его увидеть, по крайней мере, так скоро, но владела она собой прекрасно, следовало отдать должное. Встретила его так, словно ее не подняли с постели посреди ночи, одетая и причесанная не так, как на балу, но ничуть не хуже. Поглядела на герцога и его свиту с видимым смущением, но без страха.

Страшновато! Нет, Кетрена смела, но осторожность бы ей не помешала! :o

Но что ж,  герцог готов на все, чтобы  вырвать Кетрену из лап графини, но и Шарлотта не лыком  шита. Думаю, она  разыграет очередное  представление. ::)
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
Так ей же "любящая сестрица" внушила проследить за ней. Тут уж не до осторожности.

- Милорд, я так счастлива видеть Вас! - проворковала графиня, словно бы не замечая всадников за его спиной, как будто они были одни.
Герцог смотрел на нее, не сходя с коня, и удивлялся, как эта женщина прежде могла казаться ему красивой. Крыса, трусливая подлая крыса, все поступки которой определяются одним - страхом! И сейчас она боится, хоть и изображает радушную хозяйку.
- Вы похитили леди Кетрену Укрийскую, мою подругу, - произнес он вслух. - Верните ее немедленно, и Вам с Вашими людьми будет позволено свободно покинуть Вальхию. Иначе Вы встретите это утро в Замке Тишины!
Ему показалось, что графиня побледнела еще сильнее, если это было возможно. Однако она собралась с силами и ответила с видом оскорбленной добродетели:
- Клянусь Вам, милорд, именем Спасителя и душами своих родителей: я не знаю, где находится женщина, о которой Вы говорите! Почему Вы ищете ее у меня?
- Потому что она ушла вслед за Вами, и теперь может быть только у Вас. Верните ее, и лучше живой и здоровой, это в Ваших интересах!
- Но у меня ее нет! - с жаром заверила графиня. - Вы можете сами обыскать замок, и, если найдете Вашу... подругу, я соглашусь принять любое наказание.
- Хитрая бестия, - прошипел сквозь зубы Редвин, но герцог не обращал на него внимания.
- А что же, графиня, и обыщем, - он мрачно усмехнулся, повернулся к своим людям. - Двадцати человек хватит, чтобы найти миледи. Если ее не окажется, мы разрушим замок. А пока пройдемте внутрь, графиня, - спешившись, герцог вспомнил о учтивости и взял женщину под руку, затрепетавшую от его прикосновения.
Он почти не надеялся найти Кетрену здесь. Будь это так просто, графиня не стала бы ничего обещать и не пустила бы его в замок так легко. Клятвы, конечно, для нее ничего не значат, но рисковать она не решится, значит, играет наверняка. Но следовало, во всяком случае, сделать для Кетрены все возможное. Герцог не имел права оставить ее на произвол судьбы, к тому же поиски позволяли ему цепляться за надежду. Пока он искал ее, у него не было времени для страха и отчаяния. И он осматривал во главе своего отряда все комнаты, все кладовые и чуланы, даже те, где вообще вряд ли бывал кто-то, кроме мышей, заглядывал во все подвалы, во все шкафы и сундуки, которые открывали его люди - все напрасно. Ни намека, что Кетрена могла быть здесь! Ни оброненной ленты, ни зацепившегося где-нибудь черного волоса. Графиня совсем успокоилась, по-прежнему следуя об руку с ним, а он с каждой новой пустой комнатой все сильнее чувствовал, что все напрасно. Ее не найти. Должно быть, она попала в беду раньше, на улицах, не сумев проследить за Шарлоттой...
После верхних этажей настала очередь подземелий, едва ли не таких же обширных, как верхняя часть замка. Судя по висящим во многих камерах цепям, кандалм и пыточным приспособлениям, прежде эти помещения отнюдь не пустовали. В некоторых еще попадались рассыпавшиеся кости и целые скелеты, по которым нельзя было сказать, кому они принадлежали при жизни. При виде их герцог еще сильнее торопил всех, представляя Кетрену томящейся в одной из этих камер. Эти люди, может быть, тоже были кому-то дороги, и их тоже разыскивали, но они умерли здесь, в одиночестве, потому что их близкие не были первыми министрами.
И снова бряцала тяжелая связка ключей в руках одного из стражников, снова с грохотом открывалась дверь или решетка, новый проблеск надежды, с каждым разом все более слабый... Не замечая вцепившейся в его руку Шарлотты, герцог заглядывал в камеру, и... все было напрасно!
Осталось всего несколько камер на нижнем ярусе подземелий,  когда герцог, наконец, услышал странные звуки: еле слышное мяуканье, переходящее то в протяжное рычание, то в жалобный плач и почти человеческий стон. Он сделал знак остальным не шуметь. Нет, ему не показалось, крик прозвучал опять, и все на том же месте.
- Что это, графиня? - спросил он, глядя ей в глаза.
- О чем Вы, милорд? - в ее чистых голубых глазах светилось недоумение. - Ах, эти странные звуки? Это вода разбивается о камень, а издалека кажется, будто кто-то кричит на разные голоса. Знаете, я в детстве верила, что там живет зверь, и искала его, чтобы освободить - мне было его жаль: такой одинокий, всегда взаперти, в мрачных подземельях. Я была наивна тогда... А слуги шепчутся, что это голоса привидений - тех, кто умер в темницах этого замка. Мои предки были так жестоки, - она печально вздохнула. - Я, конечно, не верю, но кто знает? В существование вампиров тоже мало кто верит... - прошептала графиня, наклоняясь к герцогу так, что только он один услышал ее последние слова.
Но герцог даже не обратил на нее внимание. Сбросив с себя цепки е руки графини, он прошел вдоль сплошной каменной стены. И снова услышал жалобный крик.
- Кетрена! - закричал он. Но лишь приглушенное стонущее мяуканье было ему ответом. Оно доносилось, казалось, из самой стены, с другой стороны которой они уже проходили. В холодном сыром камне не нашлось бы ни единой щели, ничего, что выдало бы возможную скрытую дверь. Герцог, как слепой, провел ладонями по камню, обдирая руки в кровь о грубо отесанную поверхность. Ничего! Только отчаянный звериный крик снова резанул по ушам и сердцу.
- Надо разбить стену, - приказал он своим людям.
- Разбить? Да такую стену упряжка быков не проломает, - возразил Редвин. - Не лучше ли взорвать?
- Нет! Если Кетрена там, она может погибнуть. Пусть найдут таран и разобьют стену.
- По какому праву, милорд?! - воскликнула графиня Брэй.
Но герцог посмотрел на нее таким взглядом, что она предпочла умолкнуть.
- Не Вам говорить о своим правах, графиня! Я не знаю, что за чудовище Вы скрываете там, но, если Вы отдали ему Кетрену, если она мертва, я клянусь своей жизнью и головой короля, что Вы будете этой же ночью отправлены на костер, как и положено вампиру!
Графиня, страшно побледнев, отшатнулась прочь, скрывшись за спинами пришедших с герцогом людей.
Стражники притащили огромное бревно, целиком вытесанное из целого древесного ствола. Размахнувшись, ударили в загудевшую каменную стену.
- Сильнее, господа! - воскликнул герцог. - Если Вы разобьете эту стену, каждый из вас получит тысячу золотых!
Эти слова подействовали на людей - они удвоили усилия в тесноте коридора, где едва хватало места для размаха, и вскоре из прочной каменной кладки стали отваливаться отдельные куски. Иные из них падали прямо к ногам герцога, но он не хотел отойти в более безопасное место, продолжал стоять и ждать, не сводя взгляда с трещащей под ударами стены. Та понемногу поддавалась. Криков больше не было слышно - затаился ли зверь или придавлен падающими обломками, нельзя было сказать, пока стена не будет пробита насквозь.

Ну, надеюсь, таки найдут - только кого? Пантеру? :o

Графиня Брэй  отличная актриса, но угроза  костра напугала  и её.  Только, что  с Кетреной,  узнает ли  её  герцог  в таком обличье?
А если нет, то что будет  со зверем? :-\
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо вам! :-* :-* :-*

И, когда каменная пыль немного рассеялась, в проломе появился зверь. Похожий на огромную, черную, как ночь, кошку, он замер, просунув голову и бархатные, но страшные лапы в дыру в стене. Стражники успели схватиться кто за мушкеты, кто за алебарды, но зверь исчез внутри своего убежища так же, как и появился. И снова донесся жуткий по звучащей в нем безнадежности крик.
- Милорд, прикажете застрелить его? - Редвин уже держал пистолет наготове.
- Нет! - герцог Брайтштернский перехватил его руку. - Не надо пока. Я не знаю, что это может быть, но сначала надо найти Кетрену.
- Если она там, с этим чудовищем, как она могла выжить? - сурово заметил барон. - Но Вы туда не должны идти. Пусть другие обследуют пещеру! - он сделал знак стражникам.
Но герцог лишь надменно взглянул на него.
- Почему же мне нельзя узнать, что стало с леди Кетреной? Она, хоть и была женщиной, не бросила бы меня... - проговорил он сквозь стиснутые зубы. И, словно в ответ его невысказанным мыслям, из развалин снова послышался жалобный звериный крик-стон.
- Должно быть, зверь ранен упавшим камнем, поэтому и не бросился сразу, - решил Редвин. - Но раненый, он еще опаснее здорового.
И барон последовал за герцогом, надеясь все же остановить его вовремя. Они вместе шагнули в проем и увидели страшную картину. Посреди разбросанных по каменному полу мертвых, уже высохших тел, лежал зверь, при виде людей вновь вскинувший голову и издавший жуткий вопль. И на все это невозмутимо глядели со стен портреты всех поколений графов Брэй.
- Милорд, остановитесь! - воскликнул Редвин, однако герцог Брайтштернский уже шагнул навстречу зверю, как был, не взяв оружия, не обнажив висевший на поясе шпаги. Сам не понимая, зачем, подошел ближе. Зверь поднялся и замер, как изваяние, не отводя глаз от герцога. А глаза... глаза у него были совсем не звериные: темные и блестящие, со зрачками, как у человека.
- Кетрена... - прошептал герцог. И, обернувшись, увидел мушкеты в руках стражников. - Не стрелять! - закричал он. - Не стрелять, или я прикажу вас всех повесить!
Стражники и слуги растерянно переглянулись, не зная, что им делать. Даже Редвин был растерян не меньше других, глядя, как первый министр Вальхии протягивает руки к клыкастому угольно-черному чудовищу. Но он, а тем более слуги, привыкли повиноваться герцогу во всем. Быть может, кто-то и убедился сегодня окончательно, что Вальхией правит безумец, но никто не решился ослушаться, хоть все и приготовились стрелять, если зверь нападет.
Но герцог, не глядя на них, встал на колени перед пантерой, прильнувшей к нему своей ужасной головой.
- Что с Вами стало, Кетрена? - тихо спросил он. - Это она Вас заколдовала? Ответьте же, я ведь вижу, что Вы все помните! Глаза у Вас остались прежние... Скажите же мне, Кетрена: ведь вы узнаете меня?!
Пантера задрожала, как в лихорадке, и протяжно застонала, как будто у нее уже не было сил кричать. Герцог заметил на ее лоснящемся боку длинную полузажившую рану и осторожно провел вдоль нее ладонью. Пантера попятилась, желая уползти, а в глазах ее стояла такая боль, что не высказать было никакими словами... И он обнял ее за шею, не позволяя уйти. Мягкая шерсть большой кошки коснулась его лица. Герцог почувствовал, как ее слеза, соленая, как море, упала ему на щеку.
- Кетрена, станьте снова той, кем были! - воскликнул он. - Я зову Вас! Вы обещали всегда быть рядом со мной, Вы нужны мне!
Она выгнулась в руках герцога, словно была не пантерой, а змеей, и бессильно откинулась назад, едва не увлекая его за собой. Но вслед за тем она показалась герцогу намного легче, шерсть и когти словно бы втянулись под кожу, и вот уже у него на руках лежала прежняя, до боли знакомая девушка, только бледная, как смерть, да одета была непривычно - в мужской мундир. Но герцог сейчас этого даже не заметил. Он видел сейчас лишь, что Кетрена снова с ним, целовал ее и сжимал в объятиях, будто боялся, что она снова станет зверем или исчезнет. А она шептала в перерывах между поцелуями:
- Георг! Я снова с Вами, Вы нашли меня, Вы пришли за мной, а не к ней, как она говорила, и освободили меня...
Вдруг девушка отшатнулась, в глазах ее мелькнул ужас.
- Но кто же я теперь?! Я сама не знаю, как это произошло - она спустила на меня тех четверых, - она махнула рукой в сторону тел, - и... мне захотелось их убить! Я и раньше догадывалась, что смогу, потому и влезла в это, - она указала на мундир, верхняя часть которого была располосована почти пополам. - Но тут... Я и не заметила, как это произошло, только смотрю - а вместо руки когтистая лапища. Георг, кто же я теперь? - она умоляюще глядела на герцога.
- Полагаю, что оборотень, - это произнес незаметно подошедший Редвин, переведя внимательный взгляд с девушки на растерзанных вампиров. - Я кое-что читал о них. Превращение может быть нечаянным, под влиянием сильных чувств, особенно у необученных оборотней. В Вашем случае, миледи, это было как нельзя кстати.
- Оборотень? - Кетрене сразу вспомнились страшные сказки, запомнившиеся с детства. При этом воспоминании девушка похолодела. - Значит, я теперь буду превращаться во время полнолуния и выть на луну, да? И кусать всех, как бешеная собака, не помня ни о чем? - ее голос задрожал.
- Нет, что Вы! - уверенно ответил, успокаивая ее, герцог. - Сегодня ведь не полнолуние. И Вы не забыли себя, и не напали, когда увидели нас. Значит, останетесь собой и дальше, я помогу Вам.
- И не впадайте в панику, миледи, - для светской беседы слова Редвина, возможно, звучали слишком грубо, но Кетрену как раз привели в себя; она всхлипнула и поглядела на барона с надеждой. А тот продолжал:
- Есть разные виды оборотней, и далеко не все при превращении теряют разум. А точнее - лишь те, кто обращен насильственно и зависит от фаз луны. Либо самые жестокие из них, что нарушают законы своего племени, нападая на людей и пожирая их - но такие и в человеческом облике едва ли лучше. К сожалению, именно эти приобрели самую большую известность, потому что, не умея себя контролировать, встречались людям чаще других. А церковь объявила исчадиями ада всех оборотней подряд. Но раньше вальхи, да и другие народы, весьма ценили воинов, умеющих в бою превращаться в зверей, как правило, крупных и наносящих большой урон врагу: волков, огромных псов, медведей, быков, хищных птиц. У некоторых семейств этот дар передавался из поколения в поколение. Возможно, что и Вы, миледи, происходите от одного из таких семейств.

Кетрена поглядела в непроницаемое лицо барона. Нет, не похоже, чтобы он шутил или даже насмехался. Вспомнилось, что он теперь, кажется, ее кузен, но думать об этом девушка была уже не в состоянии, слишком много, чтобы осознать сразу.
- У меня не было в роду никаких оборотней! Этого не может быть, ни мать, ни другие родственники мне ничего не рассказывали, даже как сказку.
- Они могли и сами не знать, - возразил Редвин. - Церковь и вправду заставила людей многое забыть. Могло быть так, что из семьи оборотней уцелел только ребенок, еще не владеющий даром, он был воспитан обычными людьми и прожил всю жизнь человеком, ничего не подозревая. А его потомки - и подавно не открыли способностей, дремавших в их крови, пока не дошла очередь до Вас, миледи.
- Но почему я? - вяло спросила Кетрена. У нее от усталости болели и ныли все кости, так что хотелось просто лечь и уснуть, вот так, положив голову на колени своему герцогу.
- Возможно, у Ваших предков по укрийской линии не было повода для превращения, или они не испытывали таких сильных чувств. Так или иначе, сегодня Ваш дар спас Вам жизнь. Не только превращение - смотрите, как быстро зажили Ваши раны.
Действительно, девушка и сама чувствовала, несмотря на усталость, что раны, полученные в бою с вампирами, перестали болеть, да и остались на их месте лишь едва заметные шрамы. Причем начали заживать они еще до превращения.
- Я читал об этом свойстве оборотней, - заметил Редвин. - Там говорилось, что их человеческое тело заимствует жизненную силу у звериного, а звериное - у человеческого. Таким образом, оба облика всегда остаются здоровыми и сильными. Разумеется, у тех оборотней, что умеют управлять своим даром. А если оборотень, будучи человеком, получит смертельную рану, он может исцелиться, обратившись, но тогда уже останется зверем навсегда - ресурсы второго облика будут исчерпаны полностью. В той книге говорилось о редких заклятиях и магическом оружии, способном ранить сразу две ипостаси оборотня, но сейчас таких средств, видимо, не существует. Серебро, которому приписывают магическую силу, действует только на подневольных оборотней - Вы же носите его спокойно.
Кетрена коснулась серебряной цепочки с пантерой. Не она ли определила ее второй облик? Она хотела что-то сказать, но герцог Брайтштернский окинул барона уничтожающим взглядом.
- Сейчас не время для Ваших мрачных пророчеств, Редвин! Нам пора уходить отсюда, - он помог Кетрене встать на ноги. - Лучше скажите, что делать с портретами Вашей семьи? Есть ли смысл забирать их отсюда?
Барон прошел вдоль длинного ряда портретов, но больше заинтересовался разбросанными по полу телами.
- Похоже, и в этом книги по монстрологии не лгут. Миледи, это ведь низшие вампиры, не люди?
- Да, - Кетрена вздрогнула при одном лишь воспоминании. - Они не разговаривали, как графиня, они просто хотели выпить мою кровь. Им бы это удалось, если бы не... - она замолчала, слишком живы были в ее памяти события этой ночи.
- Но Вы не убили их, по крайней мере, не навсегда, - "успокоил" ее Редвин. - Такие повреждения не окончательны для них, если их оставить здесь, к следующей ночи они благополучно оживут.
- Значит, надо их сжечь, - решительно сказал герцог Брайтштернский. - Завалите их всем, что может гореть. Редвин, так что насчет портретов?
- Они тоже теперь годятся лишь на растопку, - мрачно ответил барон. - Сырость проела их насквозь. Сожгите их, милорд, пусть напоследок послужат доброму делу! Кстати, а где эта подлая тварь, моя проклятая кузина?
Все оглянулись, но графини Брэй нигде не было. Воспользовавшись суетой вокруг освобождения Кетрены, она ускользнула от своих стражей и скрылась в одном из потайных ходов, известных ей одной. Теперь она была уже далеко от замка, торопясь как можно скорее покинуть Вальхию и сообщить господину Айснахту, что их враги сильнее, чем ожидалось, и что политические методы решения проблем на них не действуют.
Но герцог Брайтштернский едва ли разозлился, узнав об ее бегстве.
- Может быть, это и к лучшему, - сказал он. - Теперь она знает, что мы сильнее, и больше не решится вернуться. А ее замок пусть сгорит дотла! Кетрена, ведь Вам не захочется сохранить его за собой?
- Нет, - она зябко повела плечами. - Но скажите мне, Георг: почему Вы не сказали мне, кто я на самом деле?
Герцог покрыл поцелуями руки девушки.
- Простите меня, если сможете, Кетрена! Я думал защитить Вас, скрыв правду, а получилось... За эту ночь я много раз проклял себя, когда узнал, что вы исчезли по моей вине...
Но Кетрена не могла злиться на него. Тем более теперь, когда он спас ее. Хотя ей не надо было и спасения, главное - знать, что он помнит о ней, заботится о ее судьбе и, если она попадет в беду, он готов, как рыцари прежних времен, взять штурмом неприятельский замок.
- Я готова простить Вас, милорд, - в ее голосе послышались мурлыкающие нотки, - если Вы не станете впредь ничего скрывать от меня. Не то я опять превращусь в пантеру...
- Готов изведать ее гнев, - охотно ответил герцог. Совсем как в Укрии, когда он согласился и на предательство, и на убийство с ее стороны.
- Как же я хочу домой, - прошептала девушка, которой в этот миг горячая ванна и теплая постель казались небесным даром.
- Я тоже, - согласился герцог. - Но сначала надо закончить здесь. Люди с верхних этажей ушли? Я имею в виду и слуг графини. Они не виноваты в том, что творила хозяйка.
- Да, милорд, - ответил один из стражников.
- Тогда пусть замок сгорит! - герцог бросил пылающий факел на огромную груду снятых со стен изуродованных, полусгнивших портретов, под которой были похоронены вампиры. Пламя сначала жалобно затрещало, облизывая сырой холст и дерево, испуская клубы черного едкого дыма. Но вот оно разгорелось ровнее, высушив свою добычу, и охватило ее целиком. Кетрене послышались глухие стоны, но, может быть, это само пламя издавало такой звук... Когда они дошли до конца коридора, в проломе уже появились рыжие огненные языки, готовые вырваться за пределы бывшего потайного зала.
- Теперь оно не утихнет, пока не разрушит весь замок, - удовлетворенно произнес герцог. - Камень не горит, но в огне он крошится. А на верхних этажах для огня достаточно пищи - графиня жила на широкую ногу. Прощай, замок мрачных тайн! - проговорил он, помогая Кетрене устроиться на коне впереди него. Совсем как в ночь их первого знакомства, в Укрии.
И долго еще за их спинами слышался рев бушующего пламени и грохот рушащихся камней, похожий на взрывы бомб. А, когда они уже почти добрались до дворца герцога, в алых отблесках занимающейся зари в небо поднялся огромный огненный столб, напоминающий вулкан. Поднялся и рухнул навсегда, оставив жителям Гилара только обильную пищу для разговоров: как и почему все-таки сгорел замок, стоявший тысячу лет.
Но ни герцога Брайтштернского, ни Кетрену, совершенно не заботило, что по этому поводу скажет народ. Они думали лишь о том, чтобы привести себя в порядок, а затем щедрыми ласками и вниманием друг к другу расплатиться за все ужасы прошедшей ночи.

Огонь очищает! Хорошее решение. :) :)

Все-таки герцог узнал Кетрену и смог  её дозваться! Рада! :D Значит, у него  к ней все же  настоящее чувство. А от Шарлотты следует ждать новых пакостей. :-\
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо вам большое! И другим, если это еще кто-то читает. :-* :-* :-*
А вы в этом сомневались? ::)

Глава 5
Открытие своей тайны действительно мало что изменило в жизни Кетрены. Вернее, вообще ничего не изменило. Только герцог Брайтштернский теперь охотнее рассказывал ей о делах государства, а она слушала его со всем вниманием. Потому что это простые люди могут считать, что политика делается сама собой и не имеет к ним отношения. Да и то, Кетрене еще крушение Великого Союза показало, что это отнюдь не так. А для первого министра Вальхии и его окружения и вовсе, пожалуй, не было разницы между личными делами и государственными. Примерно так девушка и сказала ему однажды утром, помогая разобрать пришедшие на его имя прошения.
- Укры говорят в последнее время: "Если не занимаешься политикой, политика займется тобой", - она невесело усмехнулась. - Мне же надо знать, что происходит, чтобы не повредить снова по неведению и Вам, и себе.
- Кетрена, откуда у Вас такие мысли? - герцог коснулся ее рук, украшенных изящными серебряными браслетами, подаренных им не далее как прошедшей ночью. Даже сейчас девушка вся встрепенулась от его прикосновения сквозь тонкий шелк платья, но сдержалась.
- У Вас не так уж мало противников в стране, Георг. Чистые - они опасны, как все фанатики, парламент, который спит и видит увидеть Вас на эшафоте или хотя бы в изгнании, лорды, мечтающие занять Ваше место, даже одиночными врагами пренебрегать не следует...
- И от них от всех меня защитит Ваш кинжал? - рассмеялся герцог. - Нет уж, Кетрена! Прятаться за спину женщины, пусть даже самой отважной и преданной на свете, я не собираюсь, я же не асторец.
- Я не это имела в виду, - возразила Кетрена. - К тому же, у меня есть не только кинжал. По крайней мере, если я увижу, что Вам угрожает опасность, я, может быть, смогу снова... - она смущенно замолчала, но герцог понял ее и так.
О своем нечаянно проявившемся два месяца назад даре Кетрена с тех пор успела прочитать все книги, какими только мог снабдить ее герцог, но теоретические знания не могли помочь ей разобраться в себе самой. Правда, с той ночи в подвале замка Брэй ее пантера ни разу не напоминала о себе, но мнительную девушку это скорее пугало, чем успокаивало. Особенно она боялась накануне первого полнолуния, вопреки всему, что доказывало: она не имеет к лунным оборотням никакого отношения. Но полнолуние благополучно прошло, за ним и еще одно, а ее вторая сущность ничем не выдавала себя, и девушка не знала, что об этом думать.
- Если Вы это сделаете, мои враги окончательно убедятся, что мне помогает сам Нечистый, - усмехнулся герцог. - Тем, кто видел Вас тогда, я строго-настрого приказал молчать, но, если бы нас увидели мои враги, о которых Вы только что вспоминали, нам угрожал бы гнев не только парламента, но и церкви.
- Но ведь глава Вальхийской церкви - сам король, а он не отдал бы Вас ни парламенту, ни священникам, - возразила Кетрена, научившаяся к этому времени разбираться в сложных религиозных разногласиях, переставших сотрясать Лорию всего каких-нибудь тридцать лет назад, хотя отголоски тех жестоких событий порой чувствовались и сейчас.
- Да, и Карл пострадал бы из-за меня сам, разделив со мной ненависть толпы, - ответил герцог. - Нет, Кетрена, лучше нам бороться с любым противником человеческим оружием, во всяком случае, пока имеем дело с людьми.
Кетрена приняла его слова как упрек, покорно склонила голову.
- Значит, я во всем виновата? - тихо спросила она.
- Нет, что Вы! - герцог поспешил ее успокоить. - Тогда у Вас не было другого выхода. Даже если бы Вы владели своей силой, имели полное право ее применить, сражаясь с нечистью. Иное дело люди. Использовать магию против тех, кто ею не владеет - все равно что нападать со шпагой на безоружного.
Кетрена покачала головой.
- Хорошо, если они, в свою очередь, будут всегда встречать Вас не безоружным!
И, решив прервать разговор на самую страшную тему (к тому же обоим было ясно, что герцог все равно все сделает по-своему, впрочем, как и она сама), она раскрыла одно из присланных ему писем. Мгновенно насторожилась, увидев борейское имя, хотя само письмо было на вльхийском языке. Черные брови девушки сошлись одной линией.
- Вот. Читайте, - она подала герцогу письмо, держа его двумя пальцами, как нечто омерзительное.
Герцог тоже удивился, увидев подпись.
- Безерен? Бывший советник бывшего борейского правителя? Что ему может быть нужно?
Кетрена кусала губы от ярости, ногтями с силой царапала стол, совершенно по-кошачьи.
- Я достаточно слышала об этой твари, Безерене! Это из-за него, из-за таких, как он, нашими странами правят воры и бандиты, а правителей нам назначает Астор! А он был самым наглым и жадным из их клики, потому его и изгнали из Бореи. Что ему может быть нужно от Вас?!
- Успокойтесь, Кетрена, - заговорил герцог. - Безерен, конечно, подлец, но политика не позволяет иметь дело лишь с порядочными людьми, ничего не поделать. Я обещаю Вам, что не стану ни в чем помогать ему против Укрии или Бореи. Но прочитать письмо надо.
Кетрена вздохнула и принялась читать письмо сама, вслух. И чем дольше она читала, тем сильнее поражались они с герцогом. О том, что было написано в этом письме, не знали даже правители, по крайней мере, большинство из них. Это было непредставимо по своей чудовищности, гораздо хуже "царства демонов над людьми", что якобы должно наступить перед Концом Света, которым любили запугивать священники, потому что творилось тайно, так что люди и не подозревали, что делают многое не по своей воле. И врагом мог оказаться теперь каждый, если не одним из тех, то их агентом или получившим внушение сделать... а все, что угодно будет хозяевам. Были в письме Безерена и конкретные имена, они многое объясняли в тайнах политики многих государств последних лет, но мало чем могли помочь - слишком высоко эти существа, не достать...
- Как видите, Георг, - многозначительно заметила Кетрена, отодвигая письмо, - мы имеем дело не только с людьми.

Этот Безерен, фамилия что-то напоминает! ;-v

Кетрене нелегко после таких открытий, но и даже свой  опасный дар она готова использовать, чтобы  защитить  своего герцога. Девушка любящая и отважная!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо большое! :-* :-* :-*
Ну, очень может быть, что и напоминает...

- Еще недавно я не поверил бы ни одному слову из этого письма, - признался герцог Брайтштернский. - Но только часть того, что сказано здесь, уже известна нам, верно?
- Вот здесь и имя графини Брэй, - заметила Кетрена. - Значит, она не сама по себе, а часть могущественной организации?
- По крайней мере, это объясняет, почему она во что бы то ни стало старалась отомстить нам. По своей воле она вряд ли стала бы так рисковать. Да и в остальном, следует признать, события последних лет становятся более понятными, если признать существование Тайного Совета: и возвышение Астора, и то, что стало с Вашей страной, и многое другое.
- Что нами уже двадцать с лишним лет правят вампиры, боюсь, ни одного укра или борейца не удивит, - грустно усмехнулась Кетрена. - И этот Айснахт... Кажется, графиня упоминала его перед тем, как натравить на меня тех четверых. Да-да! Она тогда сказала: "Господин Айснахт был прав: и низшие вампиры могут быть полезны". Кто он такой?
- Тайный советник правителей Астора, - задумчиво ответил герцог. - Настолько тайный, что о его существовании известно очень немногим. Он не занимает никаких официальных должностей  и не выступает перед людьми, но о том, что уже четверо, если не больше, правителей Астора на самом деле подчиняются ему, мне и так было известно. А кое-кто из лордов в Парламенте сравнивает с Айснахтом меня, - добавил герцог с презрительной усмешкой.
- Это потому что они совершенно Вас не знают, Георг, - Кетрена, при всем своем богатом воображении, не могла сравнить своего возлюбленного с мрачным, холодным, как черный дракон, и бездушным вампиром. Она мало что знала об Айснахте, но тот не мог быть иным, иначе никогда не стал бы тем, кто способен существовать только за счет других, в бесконечном страхе и коварных замыслах, чтобы продлить столь незавидное существование как можно дольше.
- Не знают, и я не собираюсь им ничего доказывать, - сказал герцог. - Для меня гораздо важнее, что люди, чье мнение для меня важно, верят мне. Мой король, Редвин, Вы...
- Я всегда буду с Вами, Георг, даже если Тайный Совет победит и станет править в Лории, как в Асторе! - воскликнула девушка.
- Тише! Даже мысленно не предполагайте, что так может статься, - герцог сделал ей знак замолчать. - Ну что ж, если это письмо так важно, мне придется встретиться с Безереном.
- Вы собираетесь сами поехать к нему? - воскликнула Кетрена.
- А почему бы и нет? - герцог позвал слугу и велел оседлать лошадей. - Вы поедете со мной?
- Да, но, может быть, Вам лучше будет взять с собой охрану? - тревожно спросила девушка. - Разве можно доверять Безерену? Он ведь и сам...
- Высший вампир и член Тайного Совета, - договорил за нее герцог. - Тем интереснее узнать, что заставило его предать собратьев, хотя я, кажется, догадываюсь.
- И что же? - спросила девушка.
- Голод, - просто ответил герцог. - Вы сами, когда рассказывали о тех четырех вампирах... простите, говорили, что они были похожи на обезумевших от голода. Высшие вампиры питаются иначе, им достаточно простого контакта с человеком, чтобы получить его жизненную силу, но если именно этой возможности Безерен был лишен? Смотрите, он пишет, что король больше не платит ему содержание, и что все слуги ушли от него. Вот он и решил помочь людям, если ему будет позволено жить хотя бы как он привык, если уж не так роскошно, как в его бытность в Борее.
- Значит, мы собираемся в зубы к оголодавшему вампиру, - совсем по-кошачьи фыркнула Кетрена. - Лучше и не придумаешь! Айснахт обрадуется Вашей опрометчивости!
Все же временами поступки Георга казались ей совершенно безумными, хоть девушка и убедилась уже давно, что ему, как правило, удается добиться желаемого. Иначе не был бы он герцогом и первым министром, да и ее бы не встретил - на другом краю света, в охваченной междуусобной войной стране. Вот и сейчас он ответил без тени тревоги:
- Уж наверное, он не опаснее графини, особенно теперь. На меня же и она влияла не так сильно, как ей хотелось бы, даже когда я не подозревал, с кем имею дело. Вы же защищены своей силой. Да и Безерен, если хочет от нас помощи, не посмеет пить нас.
- А если он и не думал ничего нам предлагать, и заманивает в ловушку с согласия Тайного Совета? - засомневалась Кетрена. - Мы приедем, а там уже ждут десятка два вампиров, чтобы высосать нам полностью, как графиня своих любовников...
- Мы зажжем факелы, когда подъедем к дому Безерена, и пусть тогда они попробуют подойти к нам! - у герцога на все был готов ответ, и Кетрене осталось лишь смириться.
В последний момент, впрочем, он согласился взять с собой двух стражников - "не на случай опасности, а на случай неприятной работы", например, если Безерена придется взять в плен и доставить во дворец силой.
Однако они опоздали. Добравшись до маленького одноэтажного особнячка за городом, где жил изгнанник, герцог и Кетрена, едва соскочив с коней, увидели, что одна из створок ворот сорвана с петель и валяется на земле, вторая беспомощно раскачивается на ветру, хлопая о чугунную решетку.
- Мне это не нравится, - сказала Кетрена, зажигая факел.
Впрочем, опасаться было уже некого. Все было закончено задолго до их приезда, скорее всего, накануне ночью. При входе в дом Кетрена почувствовала, как в замке Брэй, что ее пантера готова зарычать и оскалить клыки, однако запаха угрозы здесь почти не чувствовалось. Зато она почуяла, что не так давно здесь были люди, трое мужчин, причем пахли они не как вальхийцы - металлом и немного морской солью. А потом все перебил запах смерти и запустения, настолько сильный, что она удивилась, как его не чувствуют обычные люди.
И вот, в комнате, что, предположительно, была спальней, они увидели распростертое на полу тело. Кетрена поморщилась и отвернулась, едва взглянув на него; будь она сейчас пантерой, ей бы захотелось немедленно вылизать всю шерсть, смывая все, что могло бы осквернить ее.
Бирис Безерен, бывший советник правителя Бореи и член Тайного Совета, и при жизни не мог похвастаться располагающей внешностью. Теперь же труп изможденного старика, бескровный, высохший, как и тела вампиров в замке Брэй, с искаженным от ужаса лицом, разинутым в крике ртом и вылезшими из орбит глазами, был омерзителен и страшен. И, к тому же, деревянный кол, насквозь проткнувший его от одного бока к другому, наглядно показывал, как именно закончил свою жизнь один из членов Тайного Совета.
- Похоже, что Айснахт опередил нас, - проговорил сквозь зубы герцог и, обняв за плечи Кетрену, вышел из комнаты вместе с ней.

Да, я всегда подозревала, что он вампир! И вообще их много развелось. ::)

Ох, уж  эти вампиры! ::)
А Кетрена старается быть  своему герцогу настоящей помощницей, и он это ценит! ;)
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо вам большое! :-* :-* :-*
В том-то и дело! ;-v Давно пора с ними что-нибудь сделать, хотя бы в этой версии. Правда, и здесь не так уж все просто.

- Мне его ничуть не жаль, - сквозь зубы проговорила Кетрена, жадно вдыхая влажный запах земли, напоенной недавним дождем.
- Да и мне тоже, - согласился герцог. - Но, будь он жив, мог бы рассказать нам о Тайном Совете и его кознях. Теперь мы знаем лишь, что они существуют.
- Но в письме названы и имена, - напомнила девушка. Ей очень хотелось спросить герцога, собирался ли он выполнить просьбу Безерена, приставив к нему людей, будь тот жив, но она почему-то не решилась.
- Да, но что нам делать с этими именами? - возразил герцог. - Если верить письму, большинство членов Тайного Совета - не вальхийцы. Может быть, я должен показывать это письмо правителям чуть ли не каждой страны, доказывая, что совсем рядом с нами плетут козни вампиры? Это значило бы выставить себя на посмешище и ничего не добиться.
- Понимаю, - кивнула Кетрена. - Когда-то в юности, когда я еще думала, что у меня есть друзья, я пыталась их предостеречь против одного человека. Тот пользовался их дружбой и презирал тех, кто доверял ему. Но люди решили, что иметь его своим врагом опаснее, чем меня, и предпочли поверить ему.
- Вы сами видите, как опасно ошибаться, - признал герцог. - В таком случае, что нам остается делать? Тело Безерена я, конечно, отдам священникам, чтобы доказали, что он был вампиром. Но отдать в их руки живых вампиров будет труднее. Для начала придется заняться теми немногими, кто находится в моей власти.
- Чистые, - подсказала Кетрена.
- И их предводитель, некий Рудольф Марфельд. Если верить Безерену, он тоже входит в Тайный Совет. Пожалуй, пора узнать, чему он учит свою паству.
Девушка взглянула на герцога с удивлением.
- Вы знаете, где его искать?
- Где собираются Чистые, не такой уж секрет. Они не настолько осторожны, как воображают. На одном из ближайших их собраний мы незамеченно присоединимся к ним, если, конечно, Вы согласны.
Но Кетрена еще дрожала от недавно пережитой ненависти и отвращения, и подступающей тревоги. Слова герцога дали им новое направление, и она принялась отчитывать первого министра Вальхии, как обычная сваривая укрийская супруга:
- Мы - это значит, Вы лично? Человек, которого Чистые ненавидят больше всего и с удовольствием растерзают, если увидят? - она уже не помнила себя. - Вы что, ошалели, как овцебык?! С Безереном обошлось, так Вы решили скормить себя Марфельду?! Если Вам вздумалось покончить с собой, могли бы выбрать способ полегче! Только кто, кроме Вас, знает об угрозе Тайного Совета? Скажите королю, что собираетесь делать, и, я надеюсь, он прикажет посадить Вас под замок! А если Вас все-таки убьют, домой можете не возвращаться! - девушка еще что-то кричала, когда герцог перехватил ее руку, занесенную для пощечины, крепко прижал ее к себе и осторожно коснулся губами ее искусанных, распухших губ.
- Так лучше? - поинтересовался он, прервал поцелуй. - Теперь Вы не злитесь?
- Злюсь! - прорычала Кетрена, отдышавшись. Запустила обе руки в его волосы, пропуская между пальцами их мягкое, живое золото. - Жаль будет обрезать, чтобы проникнуть к Чистым, - вздохнула она.
- Ну нет, настолько далеко заходить я не собираюсь, - ответил герцог. - Думаю, одежды Чистых будет вполне достаточно, если встать в углу, где не разглядеть будет лиц. Вы тоже наденете мужское платье?
Кетрена кивнула.
- Значит, Вы, я и Редвин. Отлично. Мы придем на собрание и выслушаем все до конца, а солдаты арестуют Марфельда на выходе, а также и остальных, если понадобится.
Но у Кетрены возникла новая идея:
- Но, если мы арестуем Марфельда, то можем и разоблачить его перед Чистыми! Если уж они считают Вас нечестивцем, то что они скажут, узнав, что ими руководит вампир?
Но герцог покачал головой.
- Кетрена, Вы не так уж и далеко ушли от наивной девочки, надеющейся убедить людей в своей правоте! Чистые не станут и слушать меня, да и никого другого, кто вздумает настраивать их против Марфельда. Даже если мы публично докажем, что он вампир, они все равно решат, что это ложь или наваждение демонов. Нет, по крайней мере, пока Марфельд жив, нам не переубедить Чистых. Но побывать на их собрании нам необходимо. Осталось узнать место и пароль. Надеюсь, нам не придется ждать слишком долго...
И действительно, на следующий же вечер один из осведомителей принес герцогу известие, что Чистые собираются этой ночью в заброшенной крепости времен Эдуарда Третьего, и что пароль на входе: "Вера и свободная республика".
- Свободная Республика на манер Асторской, - повторил герцог, помогая Кетрене уложить волосы под шляпу. Задача осложнялась тем, что шляпы, что носили Чистые, отличались узкими полями, а волосы девушки, благодаря заботам служанок, были теперь на редкость длинными и пышными. Но вот, наконец, все участники маскарада были готовы.
Незадолго до полуночи из города выехали двое мужчин и юноша, одетые как представители мелкой буржуазии. По дороге им то и дело встречались, пешком и верхом, люди, одетые примерно также - по одному, по двое, а то и целыми семьями, с женами и детьми. Попадались и солдатские, а то и офицерские мундиры, и костюмы зажиточных купцов, и лохмотья нищих. Герцог Брайтштернский знал, что среди Чистых рассчитывается и немало дворян, есть даже лорды из Парламента, протестующие таким образом против короля, а вернее - против него, но здесь они, видимо, не смели показываться под своим именем.
У входа в крепость стояли двое часовых, по виду солдаты, с мушкетами наперевес, которые они и скрестили перед незнакомцами.
- Вера и свободная республика, - невозмутимо произнес Редвин, меньше рисковавший быть узнанным.
- Свет с запада да осенит вашу дорогу, братья, - сказал часовой, пропуская их.
Кетрена опять кусала губы, борясь с желанием высказать глупцу все, что думает о "свете с запада". Она-то, в отличие от вальхийцев, родом из страны, которой он уже "осенил путь". Неужели эти люди мечтают сделать в Вальхии то, что Черная Рада уже сотворила с Укрией? Ее вожди тоже были названы в списке Безерена. Но люди-то верят им, не подозревая, за кем идут в действительности! Можно ли что-нибудь объяснить хотя бы вот этому солдату или еще кому-то на этом собрании? Или их всех излечит только Замок Тишины?
- Успокойтесь, - прошептал герцог, коснувшись ее руки, хотя, судя по тому, что его прикосновение оказалось горячим, как в лихорадке, сам злился не меньше, чем она.
Крепость была выстроена амфитеатром, по марионскому образцу, так что внутри образовалось обширное пространство, теперь почти полностью заполненное народом. Только у дальней стены стояли скамьи, где, насколько можно было разглядеть, сидели старики, некоторые женщины и дети. Но большинство людей остались стоять - у Чистых было принято презирать удобства и приветствовать лишения, веря, что это приближает их к Спасителю. И герцог с Кетреной и Редвином остановились позади, не снимая шляп. Для них оказалось очень кстати, что зал старой крепости освещался лишь несколькими подсвечниками. Магических светильников, какими пользовались в обиходе большинство людей, Чистые не признавали, считая, как и всю магию, делом рук демонов. Таким образом в зале царила полутьма и почти полная тишина - разве что со стороны скамей иногда доносился шорох или голос ребенка, и мать тихо успокаивала его. Взрослые же стояли молча и почти не двигаясь, как солдаты в строю. Следовало отдать должное Чистым - по крайней мере, дисциплине их вера учила.

Эти Чистые невероятно грязны, как все фанатики. ::)

Ну, герцог и Кетрена точно нашли друг друга - отчаянная парочка! ::)
Правда, с ними  благоразумный Редвин, но все же риск - дело опасное. :(
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, как всегда, огромное вам спасибо! :-* :-* :-*
Да, если честно, я сама не знаю, почему они получаются такими безбашенными! ;-v Еще вопрос, кто из них на самом деле главный ошалевший овцебык...

И вот на стоящее посреди зала сколоченное из досок возвышение поднялся коренастый мужчина лет тридцати. При виде его Кетрена почувствовала уже знакомое отвращение, даже в человеческом облике заставлявшее ее вздыбить шерсть и оскалить клыки. Она поняла, что это и есть Рудольф Марфельд - похоже, что вампиров ее хищная кошка чуяла так же безошибочно, как обычная кошка чует притаившуюся крысу.
- Это он! - прошептала девушка, вцепившись в руку герцога. Тот кивнул.
Марфельд обвел зал пронзительным взглядом, так что Кетрене на миг показалось, что он разглядел и узнал их. Однако глава Чистых заговорил, как ни в чем не бывало:
- Я приветствую вас всех, братья и сестры во Спасителе! По-прежнему ли вы все чисты душой и телом? Готовы ли вы защищать дело Спасителя нашего, преданное и оскверненное как марионскими лицемерами, так, увы, и нашими соотечественниками, что служат не Спасителю, а себе?
- Готовы! - послышался крик из множества глоток, мужских и женских. Эхо подхватило его и отразило от каждой стены по очереди, искажая и превращая в бычий рев.
Марфельд выждал, пока оно смолкнет, и снова спросил мягко, уговаривающим тоном:
- Подумайте еще раз, братья и сестры: всем ли из вас по силам пусть воина Чистоты, защитника Спасителя нашего? На этом пути вас ждут муки и лишения. Сами поглядите: подобно первым, уверовавшим в Спасителя, мы вынуждены таиться от рук земных владык. Впереди нас могут ожидать тюрьма, жестокие пытки и казнь. Я не упрекну тех, кто сейчас решит уйти. В самом деле, у многих из вас есть семьи, которым жаль было бы потерять близких. Разве детям, потерявшим отца или мать, легче будет оттого, что сейчас они в раю среди праведников? Или престарелым родителям, потерявшим единственного сына, послужит ли утешением, что он, претерпев телесные муки, сохранил свою душу чистой и спас множество других душ, став равным мученикам Марионской империи, людям, лично знавшим Спасителя?
Голос Марфельда теперь звучал ласково и сочувственно, и в его словах вроде бы главным было предостережение, однако, говоря о вечном блаженстве, что послужит наградой мученикам, он исполнялся такого вдохновения, что именно эта судьба казалась наиболее желанной, да что там - единственно достойной человека.
- Не иначе как магическое внушение, - произнес одними губами Редвин, и Кетрена согласилась с ним. Без колдовства трудно было бы  подчинить такую массу людей, среди которых не все же, наверняка, были глупцами в обычной жизни. Тем не менее, ни один не покинул зал, несмотря на все увещевания Марфельда. Люди больше не кричали, но воздели руки к потолку, кое-где провалившемуся и зияющему черными дырами, сквозь которые проглядывали звезды. Они смотрели вверх, словно оттуда к ним прямо сейчас должен спуститься сам Спаситель. И вот две стройные девушки в белоснежных платьях, похожие в ночной тьме на ангелов, встали на помост рядом с Марфельдом и начали играть на арфах, а потом запели высокими звонкими голосами длинную песнь. Там говорилось о том, что Спаситель позволяет людям претерпеть мучения во имя Его, чтобы выбрать из них самых верных, которые в Конце Времен сразятся с адским чудовищем Лиогром и его присными, и сокрушат все зло на свете. Поэтому пусть земные владыки терзают заступников Спасителя, пусть подвергают их чудовищным пыткам, распинают, скармливают диким зверям и сжигают заживо - тем самым они служат исполнения замысла Спасителя. Наступит день, и Он щедро отблагодарит тех, кто жил и умер за Него.
Чистые слушали девушек, открыв рты, точно вдохновенных пророчиц древности, многие подпевали гимн за ними, но их нестройный хор не мог заглушить голоса певиц, как не может кваканье лягушки перебить трель соловья. Даже Кетрена поймала себя на мысли, что при других обстоятельствах приняла бы этих девушек за сошедших с неба святых. Кто же они - соучастницы обмана Марфельда или околдованные им фанатички?
- Им бы семьи с любящими мужьями, а не мечты о смерти, хотя бы за ней и следовало райское блаженство, - слова герцога Брайтштернского привели Кетрену в себя.
- А может быть, у них и есть семьи, кто знает? - тихо ответила она.
- Ничего у них нет. А если и есть, то такое, что лучше бы не было, - прошептал герцог. - Поверьте, я могу отличить счастливую женщину от несчастной. А в них обеих и от женщин гораздо меньше, чем было в Вас, когда мы только что встретились. Их вера вообще не способствует открытию себя... - Он умолк, и вовремя: на помост опять поднялся Марфельд.
- Благочестивые сестры напомнили о нашем долге перед Сспасителем, но я вынужден добавить: быть может, времена, когда Господину нашему понадобятся верные и надежные люди, уже на пороге! Ибо, братья и сестры, разве не овладели людьми раздоры, как и предсказано о Конце Времен, и не поклоняются ли люди ложным богам и лжепророкам? И Марионская церковь, и Вальхийская разве не уклонились от истинной веры, не поклоняются демонам и собственной гордыне, а не Спасителю? Разве наша знать не тонет в роскоши и распутстве, а народ не страдает? И, наконец, разве наша несчастная страна не отдана во власть тому самому чудовищу, что сожжет мир в Конце Времен? Пусть оно и сменило бычью голову на человеческую, и даже красивую на вид, чтобы совратить больше людей, отблески адского пламени по-прежнему видны на нем!
- Георг Арвилль, герцог Брайтштернский! - воскликнул юношеский голос.
- Да, именно он, распоряжающийся всей Вальхией, как собственным владением, - печально проговорил Марфельд. - Вы знаете, как он добился такой власти! Льстя и потакая порочным наклонностям старого короля, о которых и говорить стыдно, а тем временем воспиывая их в юном принце. Почему наш король не женился до сих пор? Потому что герцог запрещает ему прервать их противоестественную связь! Впрочем, он не забывает преследовать своим вниманием и множество женщин, утверждая, будто ни одна не может ему отказать. Как будто у этих несчастных есть выбор... Но час избавления близок! Спаситель послал нас остановить царство Адского Зверя на земле! Мы - или никто!
Лес рук взлетел в жутком подобии военного салюта, но новых криков не последовало: дисциплина и осторожность приучили Чистых к молчанию.
Кетрена, задыхаясь от ярости, встретилась глазами с герцогом. Он был бледнее обычного, но в остальном слушал вполне спокойно, и лишь сухой, лихорадочный блеск его глаз сказал девушке, что на самом деле его сильно задевают нелепые оскорбления Марфельда.

Вот всегда было у меня отвращение к любому виду фанатизма!
Спасибо, эрэа Артанис!

Как же все это мерзко! Страшная сила эти фанатики. Да, герцог много о себе нового  узнал. ;-v  Только бы ничего  плохого не случилось сейчас с  нашими  лазутчиками. Рискованный  человек Георг! ::)

А у Кетрены все больше  проявляется кошачья натура. (все же  пантера  представительница этого славного семейства).
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо! :-* :-* :-*
Не знаю, насколько эти слухи были новы для него, но чуть дальше точно придется узнать нечто новое. А почему герцог (и Кетрена с ним) постоянно во все влезают - ну, наверное, им мало тех проблем, что уже есть...

- Совсем недавно нечестивец, узурпировавший власть над Вальхией, совершил новое преступление, - продолжал вещать Марфельд. - Он захватил со своими псами дом благочестивой сестры нашей, графини Брэй, устроил там омерзительную оргию и сжег дом, вынудив несчастную женщину бежать из Вальхии. Вот свидетель, который расскажет лучше меня, как это произошло! - Марфельд оглянулся, и двое стоящих за его спиной рослых мужчин, напоминающих охранников, помогли подняться на помост невысокому щуплому человеку, одетому в черное, будто в траур. Его бледное лицо и короткие, но растрепанные, неухоженные полуседые волосы подчеркивали впечатление, что ему недавно пришлось пережить большое несчастье.
- Братья и сестры во Спасителе, - заговорит он негромким, прерывающимся голосом. - Мое имя Ян Хольт, и я до недавнего времени был личным секретарем благородной графини Брэй. В ее доме все слуги исповедовали истинную веру, и любой из Чистых мог найти там кров, пищу и защиту от преследований сильных мира сего. И вот они решили ей отомстить за все. Говорят, что у главного демона были и личные причины для этого, но лишь Спаситель ведает, так ли это. Я скажу лишь о том, что видел своими глазами,  слуга графини Брэй закашлялся, одна из девушек-певиц протянула ему простую глиняную чашку с водой, и он жадно принялся пить; в наступившей тишине было слышно лишь,как булькает воды и стучат зубы пьющего. Наконец, он смог продолжить:
- Я сам видел, как демон, правящий Вальхией, во главе целой армии королевских солдат приехал к дому графини Брэй и приказал выломать дверь. Мы все, ее слуги, готовы были с оружием в руках защищать нашу госпожу, хоть нас и было так мало, что сделать мы ничего бы не смогли. Но графиня запретила нам жертвовать собой и открыла ворота, надеясь умолить нечестивца пощадить хотя бы нас. Он засмеялся и сказал, что сначала Чистым будет полезно поглядеть, как умеют жить настоящие свободные люди. Тогда они бросят свою жалкую веру, пригодную лишь для рабов и трусов, и превратятся в верных сторонников короля. Простите, это не мои слова, а... герцога...
- Продолжайте, брат Хольт, - подбодрил его Марфельд. - Расскажите нам, что совершил демон, именуемый герцогом Брайтштернским, как бы это не было ужасно.
- Он велел солдатам согнать нас всех в подвал и смотреть, как они делят награбленное. Потом принесли вино и устроили пир, солдаты стали хватать женщин, а остальные не позволяли нам броситься на их защиту. Стыд воистину неведом этим людям, если только это люди, а не легион из ада, следующий за своим повелителем. В ту ночь мои волосы поседели. Даже сейчас я каждую ночь просыпаюсь в ужасе, переживая это снова. А герцог... он смотрел на это и смеялся. А потом я видел, как он при всех совокуплялся со страшным черным зверем с клыками и когтями, как у огромной кошки. А после этого зверь превратился в обнаженную черноволосую женщину. У нее были кошачьи узкие зрачки, а губы - красные как кровь, и ногти тоже, заостренные и очень длинные, как когти.
Кетрена не закричала лишь потому, что у нее перехватило горло - настолько нелепым был рассказ, что невозможно было поверить, будто это говорится о Георге и о ней самой. Она смотрела безучастно, словно во сне, как рука герцога, бледного, как смерть, судорожно тянется к рукояти пистолета - шпагу на собрание Чистых не удалось бы пронести незамеченной. В последний момент Редвин остановил его, и герцог согласился, сжимая зубы от ярости.
А тем временем Марфельд, дав людям время обдумать то, что было им рассказано, заговорил снова:
- Можете не продолжать больше, брат Хольт! Спаситель да будет милосерден ко всем, пострадавшим от рук тирана! Мы получили свидетельства связи того, кто именует себя герцогом Брайтштернским, с силами ада. Женщина, превратившаяся в черного зверя, конечно, не может быть обычной женщиной, она одна из адских демонов, вероятнее всего, сама Ашера, покровительница распутства и колдовства. А то, как герцог сжег дом графини Брэй, не доказывает ли, что он и есть предсказанный огненный Лиогр, что сожжет весь мир? - так вопрошал глава Чистых, не подозревая, что тот, о ком идет речь, слышит его. А люди внимали ему, точно слышали одного из первых святых.
- Но только ли герцог Брайтштернский наш враг? - спросил Марфельд, взяв быка за рога, как сказали бы соотечественники Кетрены. - Прискорбно говорить, но и король, связав свою жизнь с таким другом и наставником, обрек себя разделить его судьбу. Ведь он не правит и не хочет править страной, он, как дерево, в юности придавленное снегом, уже не сможет выпрямиться, даже если освободится от давления. Но кто сказал, что Вальхии вообще нужен король? - он обвел взглядом присутствующих, удивленных смелостью его речи. - Да, я знаю: король - наместник Спасителя. Но тем страшнее его вина, если он окажется недостойным своей миссии. Чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных мер, братья и сестры! Кто поведет нас в бой против адского воинства в Конце Времен? Совращенный ими король? Если он окажется неспособен, люди имеют право, и даже обязаны пойти дальше без него!
- Революция? - послышался недоверчивый голос.
- Да, и власть свободного народа! Как в Аланде, как в Борее, как в Укрии, как в Асторе! - воодушевился Марфельд.  Вы знаете, как много вальхийцев бежали в Астор, потому что там их никто не преследует за то, что они исповедуют истинную веру. Я был у них и договорился с главами асторских общин - они придут к нам на помощь, как только мы будем готовы выступить. Разумеется, я не говорю вам сейчас же идти штурмовать королевский дворец -- мы еще слишком слабы и нас слишком мало. Но пусть из ваших сыновей растут воины, преданные Спасителю, а ваши друзья, родственники, соседи - разумеется, только те, на кого можно положиться, - пусть тоже приобщаются к нашему святому делу. И тогда наши правители содрогнутся, увидев, какая это сила - свободный народ! Скорее, чем может вообразить король и его проклятый министр, мы скажем им: хватит!
- Хватит! - эхом повторил герцог Брайтштернский, выходя вперед и сбрасывая шляпу, отчего волосы рассыпались по его плечам, словно расплавленное золото. Редвин и Кетрена последовали за ним: он - с пистолетом в руках, она - с обнаженным кинжалом, отчаянно надеясь, что оставшиеся за дверью солдаты услышали возглас герцога.
Все замерли, ошеломленные. Даже Марфельд будто утратил дар речи. Несколько мгновений они с герцогом молча мерялись взглядами, как скрещенными шпагами, когда противники проверяют друг друга, прежде чем перейти в атаку.
- Ну что же, господин Марфельд? - негромко спросил герцог. - Вот я перед Вами, внимательно выслушал все Ваши откровения и не собираюсь содрогаться в ужасе перед Вашими единоверцами.

Все омерзительнее и омерзительнее речи этих Чистых. ;-v Сплошная клевета, отвратительная донельзя.
Но концовка главы  эффектна: "Не ждали!" Только все так  рискованно. Сумеет ли отряд герцога  вовремя вмешаться? За героев тревожно.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Ситуация накаляется! Но страшно за герцога и Кетрену!
Спасибо, эрэа Артанис!

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, благодарю вас и остальных читателей, если таковые вдруг есть! :-* :-* :-*

Однако Марфельд быстро пришел в себя. Скрестил руки на груди, оглядел своих единоверцев и произнес с вызовом:
- Ну что ж, зовите своих псов, пусть бросят нас в тюрьму, вместе с женщинами и детьми! Спаситель даст нам силы выдержать любые пытки и казнь, и примет нас в раю! Но не думайте этим упрочить свою власть, милорд! Как пали нечестивые марионские императоры, так падете Вы и Ваш король, когда пролитая вами кровь невинных размоет пол под королевским троном!
"Перед кем он прикидывается - перед нами или перед Чистыми?" - думала Кетрена. В конце концов, решила, что все же перед своими учениками. Те, кстати, не выказывали ни малейшего страха - их вера поистине сделала из них железных людей, готовых умереть, не сомневаясь, что их ожидает рай. Только на скамье у дальней стены заплакал ребенок, а мужчины прикрикнул на него, приказывая замолчать. Девушки-певицы опять взялись на свои арфы, готовясь затянуть гимн, но герцог Брайтштернский прервал их.
- Успокойтесь, милые леди, никто не собирается делать из вас мучениц! Я не наказываю красоту и талант. Да и остальные могут быть свободны, не считая, - черные глаза снова скрестились с серо-зелеными, - не считая господина Марфельда.
В этот момент распахнулись двери, и, наконец, вошли солдаты. "Могли бы явиться и чуть пораньше", -- подумала Кетрена.
- Арестуйте господина Марфельда, - велел им герцог Брайтштернский, обводя взглядом Чистых. - И только его, - добавил он с выражением.
Кетрена пристально следила за предводителем Чистых, ожидая, что он не позволит арестовать себя просто так. Однако тот выдержал свою роль до конца, являя пример выдержки и готовности принять даже самую жестокую судьбу. Трудно было поверить, что таким человека способно сделать что-то кроме глубокой веры.
- За Спасителя и Вальхию, - проговорил он единственный раз, уже со связанными руками.
И тут же среди оттесненных солдатами в сторону, сбившихся в кучу Чистых прошла волна движения. Были ли слова Марфельда паролем или именно их не выдержал юноша, выхвативший нож и нацеливший его в спину герцогу, Кетрена не поняла. Она лишь увидела холодный блеск металла и прыгнула ему навстречу, сама не понимая, как ей это удается. С размаху ударила юношу лапами, сбивая с ног, так что тот не успел замахнуться ножом, не успел и шевельнуться. Ей не нужно было учиться, куда наносить смертельный удар, она знала это от природы, как иные из ее младших сестер - кошек, увидев мышь уже взрослыми, знают, как схватить ее. Кровь из разорванной шеи парня хлестнула ей в лицо, как фонтан. Большая черная пантера облизнулась, почувствовала соленый, пахнущий железом вкус крови. Нет, кажется, ей нельзя есть человечину. Так говорилось в книгах, что давал ей Редвин. Но она ведь и не ест убитого, кровь - не то что плоть. Да и кто это решает, что ей можно, а что нет?!
- Кетрена! - на этот голос, в котором сейчас слышалась непривычная тревога, она откликнулась бы при любых обстоятельствах. Девушка будто со стороны увидела его непривычно суровый взгляд, почувствовала, как он вытирает тончайшим батистовым платком липкую кровь с ее лица. И только теперь она поняла, что, спасая ему жизнь, невольно опять очернила его имя. "Герцог Брайтштернский, первый министр Вальхии - любовник оборотня-пантеры, кровожадного чудовища, убийцы". Кетрене захотелось провалиться сквозь землю. Она застонала, подумав, как будет объясняться с герцогом, и... внезапно поняла, что снова может говорить.
- Георг, простите меня! - воскликнула она, забыв в этот миг обо всех правилахъ этикета и обо всем на свете. - Я видела, он хотел Вас убить! Я должна была его остановить, и... вот, я превратилась. Теперь они скажут...
- Они? - герцог надменно оглядел Чистых. Одних недавнее явление оборотня испугало, других озлобило, подтвердив только что рассказанное, но все они выглядели обескураженными. - Они станут молчать обо всем, что произошло. Потому что иначе господин Марфельд будет сожжен на костре, как вампир! Вы меня поняли, господа?
Никто из Чистых не произнес ни "да", ни "нет". Только снова заплакал ребенок, которого на этот раз уже никто не успокаивал, да одна из певиц пробежала мимо солдат и бросилась к Марфельду, встав рядом, заглядывая ему в лицо. Она не решилась его коснуться - суровые законы Чистых запрещали всякий намек на близкие отношения.
- Возьмите и меня тоже, - произнесла она с мужеством отчаяния.
- София, идите домой, - непреклонным тоном ответил Марфельд. - Спаситель поможет мне вернуться, если такова будет его воля.
Женщина пошатнулась и нетвердой походкой, как больная, направилась прочь,  ни на кого не глядя. Кетрене захотелось заговорить с ней, но она понимала, что между ними пролегает пропасть.
И они покинули старую крепость вслед за солдатами, конвоировавшими Марфельда. Только Редвин задержался ненадолго, выстрелив в труп убитого Кетреной Чистого, уничтожив рану от клыков пантеры.
Возвращались в город они молча. Их дерзкая выходка увенчалась полным успехом: Марфельд находился в их руках, теперь можно было доказать, что он вампир, как и само существование Тайного Совета, а Чистые, лишившись вождя, больше не представляли опасности. И все же Кетрена не могла избавиться от чувства тревоги и стыда.
- Что же мне делать, Георг? - тихо спросила девушка, когда они вдвоем, после горячей ванны, в которой тщательно смывали всю грязь, собранную у Чистых, устроились в огромном кресле у камина. - Обо мне расходятся мерзкие и нелепые слухи, порочащие Ваше имя!  Из-за меня люди ненавидят Вас. И сегодня я дала им новый повод. Страшно даже представить, что Чистые выдумают теперь...
- Вы спасли мне жизнь, - напомнил герцог, обнимая ее за обнаженные плечи. Но сегодня даже жар в крови, рожденный его прикосновением, не мог отвлечь ее вполне.
- Но я убила человека. Впервые, - мрачно ответила девушка. - С вампирами все было по-другому, они и так мертвы, и у них не было крови. А он был живым. Конечно, я должна была спасти Вас, но... Георг, ведь я тогда была зверем! А зверю все равно, кого убивать. Сегодня я спасла Вас, а завтра могу сама на Вас броситься. Вам следовало бы держать меня в клетке, - она беспомощно усмехнулась.
Но герцог ответил почти весело:
- Когда у нас заканчиваются враги, Вы предупреждаете меня о себе самой, Кетрена? Я давно это заметил, с первой нашей встречи. Но сейчас Вы слишком торопитесь: у нас впереди весь Астор, и мне не Вас следовало бы опасаться, - он поцеловал ее в шею, и девушка замурлыкала, как настоящая кошка. - Забудьте обо всем, Кетрена! Есть только мы двое, и эта ночь принадлежит нам, а что там впереди, один Спаситель знает.
- Вы, кажется, переняли стиль Чистых, милорд? - с притворным удивлением спросила Кетрена.
- Вот и не станем сегодня уподобляться им! - ответил герцог, умело расшнуровывая на ней платье.

Герцог поразительно благороден.  Ах Кетрена! ::)  Георга спасла, но  свою пантеру перед всеми показала. что же теперь будет? Ведь не заставишь этих фанатиков  молчать. :(
А ей сколько переживаний! Но любимый её  ценит, понимает и  успокаивает! :)
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Да, рискованно! Слухи всё равно пойдут. Герцог спит с оборотнем - дамы будут в восторге! особенно, дамы, обойдённые вниманием герцога. ::)

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
Увы. :'( Герцога предупреждала, и сама все испортила. Надеюсь, что его влияния все же хватит, чтобы защитить их обоих.
А как было разрешить эту ситуацию иначе? Или им надо было придти, послушать молча и уйти, как мышки, оставив Марфельда на свободе? Или вообще ничего не делать?
А когтей оборотня эти дамы не боятся, интересно? ;-v
Дамы - полбеды, вот что у Чистых теперь появилась новая пища для чудовищных слухов, действительно плохо, что и говорить...

А в это самое время Рудольф Марфельд, доставленный в одну из самых уединенных камер Замка Тишины, размышлял над своим положением. Ему было над чем подумать.
Прежде всего, враги каким-то образом узнали, кто он. Чистые, конечно, решили, что угроза герцога Брайтштернского отправить его, Марфельда, на костер, как вампира - злобная клевета, но он-то понял, что это значит. Откуда мог узнать об этом герцог? Неужели подлый предатель Безерен все-таки выполнил свою угрозу, прежде чем люди Айснахта добрались до него? Они, должно быть, переправлялись через Холодное море не на корабле, а на гигантской морской черепахе! Марфельд сжал кулаки, вытягиваясь на набитом жесткой соломой тюфяке.
Второе его открытие касалось непосредственно герцога Брайтштернского. Прежде Марфельду не случалось иметь с ним дел, да и видел он первого министра лишь издали. Слишком разными были пути этих двоих, почти ровесников, одинаково честолюбивых и энергичных. Потомок незначительных провинциальных дворян стал первым министром, а внук бывшего министра, казненного за то, что якобы давал своему королю дурные советы, превратился из дворянина в купца и оказался  искать иные средства для возвышения. Один собрался возвеличить свой род, второй замкнул его существование на себе самом, сделавшись членом Тайного Совета. Неудивительно, что жизнь прежде не сталкивала их, хотя слышали они друг о друге немало.
А теперь, оказавшись лицом к лицу с герцогом Брайтштернским, Марфельд сразу почувствовал, что тот обладает особыми способностями. Его жизненная сила была не такой, как у обычных людей. Нет, чувства и мысли его были как раз вполне человеческими, даже слишком человеческими для политика такого уровня, со злорадством заметил Марфельд. Герцог ненавидел Чистых, как обычный дворянин ненавидит своих врагов, но не как министр - мятежников, угрожающих государству. С удовольствием вызвал бы его, Марфельда, на дуэль, если бы он носил шпагу. А о своей зверолюбовнице герцог заботился с вниманием, поистине удивившим Марфельда. Любой здравомыслящий человек избавился бы от нее, чтобы не позорила его имя еще больше. А герцог ее терпел. Это было неправильно. Нелогично. И, как все нелогичное, злило Марфельда. Он не мог закрыться от эмоций герцога Брайтштернского и принимал их, как и у любого другого человека, но это было все равно что смертному глотать раскаленную лаву. В целом свете не могло найтись никого, более противоположного Тайному Совету, чем герцог. Марфельду понадобились все его силы, чтобы доиграть свою роль до конца, не выдав себя ни врагам, ни Чистым - они еще могли ему пригодиться в будущем, за которое он продолжал бороться, не смотря ни на что.
Теперь он не удивлялся, каким образом настолько быстро сгорел замок графини Брэй. Пожалуй, герцогу для этого не понадобились ни свеча, ни факел. Интересно, знает ли он сам, какой силой обладает? Вряд ли, иначе бы уже бросил вызов Тайному Совету - пожалуй, он для этого достаточно безумен. И Марфельд скрежетал зубами от бессильной ярости на герцога Брайтштернского, на господина Айснахта с его приспешниками, на предателя Безерена, а более всего - на самого себя, что позволил себя обмануть и, как последний дурак, попал в западню.
В отличие от него, графиня Брэй знала, конечно, что герцог владеет силой огня. Она-то испытала ее на себе. Марфельд вспомнил, что на последнем собрании Тайного Совета графиня и впрямь была ослаблена, как будто долго голодала. Можно было сказать, что она больна, будь это выражение применимо к вампиру.
Но, если она не открыла всей правды ему, то не сказать главе Тайного Совета, кто чуть было не прикончил ее, конечно, не могла. Да старый лис и сам узнал бы, с его опытом ничего не стоит прочитать мысли любого из своих подчиненных. И он велел ему, Марфельду, бороться в первую очередь с герцогом Брайтштернским, но не сказал, чем тот может быть опасен, помимо обычной, людской власти. Айснахт обманул его! И Марфельд догадывался, почему. Глава Тайного Совета боялся его энергии, молодости и напора, боялся, что он захочет занять его место. И правильно боялся! Он, Рудольф Марфельд, непременно станет во главе Тайного Совета. Не сейчас - сначала на очереди Вальхия и герцог Брайтштернский. Но, когда он победит, Тайный Совет охотно признает его власть. Он станет сильнее Айснахта, а вампиры повинуются только сильному.
За дверью прогрохотали подбитые гвоздями сапоги стражника, возвращая Марфельда к реальности. Теперь он знал, чего хочет, и оставалось лишь осуществить свои намерения. Прежде всего, надо выйти отсюда. Этой же ночью, иначе у него не останется шансов. Если бы его обвиняли только в государственной измене, оставили бы в Замке Тишины, и он мог бы выбраться отсюда когда угодно. Но, как вампира, его наверняка отдадут в руки церкви, а от святых отцов сбежать будет труднее - они слишком предусмотрительны. Итак, эта ночь... Марфельд поглядел сквозь решетку на здоровенного чернобородого стражника. Возможно, это его шанс...

Он вытащил из складок плаща кошелек, взвесил на руке его приятную тяжесть, бросил ярко сверкнувшую в тусклом свете факелов монету через решетку, и опустился на колени прямо на холодном каменном полу, всем своим видом показывая, что молится.
Монета упала к ногам стражника, который торопливо подобрал ее и постучал в дверь, окликая погруженного в молитвенный экстаз Марфельда:
- Господин! Господин, не нужно ли Вам чего?
По волнению в его голосе Марфельд понял, что рыба уже заглотила приманку. Ну что ж, тем лучше!
- Нет, благочестивый брат, мне уже ничего не нужно, - проговорил он с оттенком светлой грусти, подобающей невинно осужденному. - Мне остается лишь молиться за себя и за людей. Прошу Вас, скажите Ваше имя, чтобы я мог сообщить его Спасителю, как имя человека, что был добр ко мне в мой последний час.
Стражник смущенно кашлянул, недоверчиво глядя на заключенного. Наконец, проговорил, не глядя ему в лицо:
- Насчет последнего часа не знаю, нам велели караулить Вас до утра, потом Вас заберут, а за что - Вам виднее. И я молюсь не так, как Вы, Чистые. Я верный слуга короля и нашей вальхийской церкви. Других в Замке Тишины не держат. А имя мое, если хотите знать, Томас Лэнг.
- Благодарю Вас, господин Лэнг, - отрешенным тоном ответил Марфельд. В действительности он был предельно сосредоточен, нащупывая мыслью второго стражника и внушая ему явиться сюда. - Не так уж важно, во что Вы верите, Спаситель оценит Вашу доброту. Скажите, господин Лэнг, у Вас есть семья, дети?
- Трое, - буркнул стражник с грубоватой нежностью в голосе. - Два сына и дочка.
- Прекрасно! В таком случае, я тем более прошу Вас, господин Лэнг: примите для Вашей семьи эти скромные деньги. Считайте, что я завещал их Вам, - Марфельд быстро просунул кошелек сквозь прутья решетки.
Стражник растерялся. Сам по себе он, видимо, был честен и без дополнительного внушения, может быть, и не взял бы денег. Но сейчас при виде округлых боков кошелька он уже мысленно видел, как на следующий год снарядит на эти деньги старшего сына в солдаты - не придется ему становиться, как он, тюремной крысой. Здесь еще останется купить младшему коня, он давно мечтает, а маленькой дочке - кукол и ленты. И он уже взял кошелек из рук Марфельда, как вдруг распахнулась дверь и ворвался второй стражник, мгновенно увидев все.
- Ах ты, грязная свинья! - заорал с порога напарник Лэнга. - Спровадил меня, а сам решил прикарманить денежки заключенного? Нет уж, придется тебе поделиться!
- Да послушай, Марк, все совсем не так... - начал Лэнг, но тот его перебил:
- Нет уж, все именно так, ты, старый мошенник! Сейчас же отдавай мне половину, не то я пойду к коменданту и скажу, что заключенный подкупил тебя, чтобы ты помог ему сбежать!
- Ах ты, подлая вонючая крыса! - Лэнг, в свою очередь, подкрепленный внушением Марфельда, выхватил длинный нож и всадил в плечо Маркую Тот с пронзительным воплем выхватил свой нож и, взмахнув им, как тесаком, едва не раскроил напарнику голову. Марфельд довольно усмехнулся, внушая обоим еще больше ярости. Вот уже оба ножа отлетели прочь, погнутые и зазубренные, и истекающие кровью стражники, не чувствуя боли от многочисленных ран, сцепились в один вопящий и катающийся по полу клубок, стараясь прикончить друг друга.
Накнец, этот ком из человеческих тел дрогнул и распался. Лицо второго старжника превратилось в кровавую маску, а голова свесилась под неестественным углом. Лэнг еще хрипло дышал, у него шла горлом кровь, и Марфельд понял, что он умирает. Теперь никто не помешает ему покинуть камеру. Он устремил пронзительный взгляд на огромный дверной замок, мысленно вкладывая в него ключ, отчетливо представляя дверь открытой - и вот он щелкнул, как курок пистолета. Марфельд не стал использовать Ветер Времени - это было сложнее, к тому же выдавало применение магии. Более простое открывающее заклятье послужило ему гораздо лучше. Те, кто придут сюда, решал, что он подкупил стражников деньгами и те выпустили его, после чего подрались, не поделив добычу, и убили друг друга. Тем более что кошелек, полный золотых, остался валяться рядом с трупами. "Вот так, милорд герцог, докажите теперь, что Рудольф Марфельд - вампир. Да свою любовницу не забудьте сдать святым отцам, оборотней они жалуют не больше, и тоже охотно отправят на костер."
Он легко и осторожно добрался до окна, расположенного под самым потолком. Для человека вряд ли возможно было бы подняться по стене без крюков и веревки, но Марфельд, не выглядевший с виду особенно ловким, поднялся, точно его ладони и подошвы были липкими, как у мухи.
Окно выходило на улицу. Лучшего и ожидать не приходилось! Во внутреннем дворе тюрьмы его еще могли бы остановить, но здесь ему никто не сможет помешать.
Марфельд взглянул вниз. Он находился, должно быть, на одном из верхних этажей Замка Тишины - накануне его долго вели по лестницам и коридорам, и теперь все, что находилось внизу, показалось ему маленьким. Даже деревья вокруг росли ниже. Однако он не испугался. Для человека падение с такой высоты означало бы верную смерть, однако никогда не принадлежало к немногим причинам, способным убить вампира. Марфельд прыгнул без колебаний. Перекатился на бок и встал на ноги, как кот. И, не теряя времени, скрылся в узких гиларских улочках. Его арест и бегство ни в коей мере не повлияли на его планы, скорее наоборот, подстегнули их. Только действовать теперь придется более осторожно, встречаясь лишь с теми, в ком можно быть уверенным, но это он сумеет. А на Чистых его объявление вне закона подействует, как красная тряпка на быка. И скоро Вальхия будет принадлежать ему, Рудольфу Марфельду!

Всё-таки герцог неосторожен. Стража такого Марфельда должна быть не просто честной, она должна быть особо надёжной, проверенной. ;-v

Вот и удрал  опасный  преступник. Печально! Теперь будет еще  сложнее покончить со всеми  слухами-сплетнями. Ситуация  усложняется. :(
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Спасибо вам, эрэа Convollar!, эрэа Эйлин!
И недоступной к магии вампиров. Где только таких людей взять?
Всегда пожалуйста! :-* :-* :-*
Хорошо еще, если неприятные слухи и сплетни окажутся самым большим, на что способны Чистые...

Глава 6
За окнами шел дождь пополам с липким, падавшим крупными хлопьями снегом. Они кружились, подхваченные резким северо-восточным ветром, похожие на лебединый пух, и, долетев до земли, таяли, превращаясь в слякоть под ногами прохожих, лошадиными копытами и колесами повозок. Те двигались медленно и лениво, словно унылая погода заставляла их спать на ходу. Такой уж была вальхийская зима; в этой островной, богатой водой, влажной стране настоящая зима возможна была разве что в на севере, в горах Лотиары. Жители Гилара редко переживали настоящие морозы, снегопады и метели, привычные для борейцев или укров.
Кетрена отвернулась от окна. Какое ей было дело до климата этой страны! Пусть солнце здесь не каждый день показывается на небе, зато золотые волосы герцога Брайтштернского светят ей днем и ночью. Пусть на улице кому-то покажется холодно и сыро, а ей не бывает холодно рядом с ним. Женщина с мечтательной улыбкой вернулась в кресло, кивнула герцогу, терпеливо ждавшему ее, отпила глоток горячего чинского отвара и тончайшей фарфоровой чашечки, исходящей паром. И снова задумалась.
На столике между ей и герцогом лежала шахматная доска. На ней выстроились, уже несколько смешав ряды, фигуры из черного и белого фарфора, изящные и точные изображения людей и животных.
Сейчас Кетрена задумчиво повертела в пальцах тяжелую черную крепостную башню - ладью, и, наконец, передвинула ее на пол-доски, стремительно снимая белого офицера.
- Защищайтесь, Георг! - азартно воскликнула девушка, словно они сражались в фехтовальном зале, а не за шахматной доской.
Но герцог только усмехнулся, атакуя белой королевой ее ладью, неосторожно врезавшуюся в самую гущу вражеских фигур, где никто из своих не мог бы придти ей на помощь.
- Вы слишком увлекаетесь, Кетрена, - пояснил он. - Для шахмат нужна холодная голова и умение просчитывать все ходы наперед - и свои, и противника.
- Кто бы говорил! - она фыркнула, подводя и свою королеву по диагонали, офицерским шагом, к белой коннице. - Не правда ли, она похожа на меня: и дама, и офицер, может ходить прямо, может - наискосок.
- Но, если Вы хотите научиться хорошо играть, Вам понадобится терпение, иначе Вы так и останетесь ладьей, а не королевой, - напомнил герцог, уводя из-под удара коня и оставляя незащищенным пехотинца, за которым стоял офицер. Заметит девушка ловушку в этот раз или нет? Она, к счастью, заметила и быстро отвела королеву назад, украдкой показывая "лиогровы рога" - два растопыренных пальца, знак удачи у игроков в кости, не раз виденный ею в "Речной птице".
- И все же сегодня я Вас обыграю, уж простите, - ответил герцог, объявляя черному королю шах ладьей.
Девушка в ответ взмахнула рукой, сбрасывая черные и белые фигурки на стол и на мягкий зафарский ковер, благодаря которому они, к счастью, не разбились.
- Вы же знаете, что мне и проиграть Вам приятно, ответила она, потянувшись через столик за поцелуем. - Будь это кто-то другой, я бы так просто не сдалась.
- А будь на Вашем месте кто-то другой, я ни за что не стал бы играть белыми, - в тон ей ответил герцог, лаская ее пышные волосы, сколотые черепаховыми гребнями.
- А в самом деле, почему Вы не любите играть белыми? - поинтересовалась Кетрена, уже готовясь разомлеть и замурлыкать, как кошка или, если угодно, как пантера. - Ведь они начинают игру, и...
- И еще белый цвет означает чистоту и непорочность, - подхватил герцог. - Прекрасно - вот и пусть этот цвет используют те, кто приписывает себе эти добродетели. А начать войну первым - вовсе не преимущество. Потом все равно обвинят проигравшего.
- Как у нас теперь называют Великий Союз Империей Зла, даже те, кому, в общем, в нем жилось не так уж плохо, - согласилась девушка. - Надеюсь, Вы что-нибудь поняли, обыграв меня?
- Понял, что наши враги всякий раз опережают нас на несколько ходов, - нехотя признался герцог. - Марфельду удалось сбежать, и теперь он затаился хитрее любой лисы...
- Может быть, он уехал из Вальхии? - предположила Кетрена.
- А вот этого он точно не сделал, - уверенно возразил герцог. - И не только потому что все порты были закрыты. Такая хитрая бестия могла бы обмануть или подкупить охрану в порту, как тех бедняг стражников, тут мало на кого можно положиться. Но, если бы он сбежал, Айснахт уничтожил бы его. Вряд ли между такими, как они, царят мир и дружба. Графиня - иное дело, ее трудно было бы заменить. А Марфельду ошибаться нельзя. Нет, я почти уверен, что он в Вальхии.
- И что он замышляет, в таком случае? - поинтересовалась Кетрена.
- Не знаю, - герцог поглядел в пламя камина, как будто надеялся прочесть там ответ. - Дорого я бы отдал, чтобы узнать, что замышляет Тайный Совет.
В этот миг послышался стук в дверь, и вошел камердинер герцога.
- Милорд, Вам письмо от асторского посланника. Гонец велел передать, что второе такое же послано Его Величеству.
- Из Астора? - герцог и Кетрена переглянулись. Оба сейчас подумали об одном и том же: вот он, давно ожидаемый и все же пришедший неожиданно ход Тайного Совета.
Кетрена ждала чего угодно: ядовитого порошка в конверте или какой-нибудь магической дряни, способной мгновенно уничтожить или подчинить их. Она встала рядом с герцогом, готовая разделить его судьбу, однако там оказался лишь сложенный лист гербовой бумаги с грифом. Но того, что было там написано, они никак не ожидали.
"Его Величеству Карлу, первому этого имени, королю Вальхии, Лотиары и Эйрены, и его первому министру, светлейшему герцогу Брайтшернскому - от правителя Свободной Республики Астор Михаэля Хорегена, его супруги Анны, урожденной принцессы Идарийской, и Асторского Государственного Совета.
Мы имеем честь сообщить Вам, что ровно через месяц, десятого числа месяца Волка, состоится День Рождения нашей Великой Правительницы Анны. По этому случаю состоится праздник не только для всех граждан Астора, но и для жителей Лории, в знак вечного мира и дружбы между нашими континентами. По желанию правительницы, на ее праздник приглашены все королевские семьи Лории и их приближенные. Мы настоятельно просим и лидеров Великой Вальхии почтить нас своим вниманием.
Писано во Фрайштадте, в четырнадцатый день месяца Рыси 1626 года от Пришествия Спасителя."

Опасное приглашение. Отказаться нельзя, но и принимать без противоядия - невозможно.

Эрэа Convollar, большое спасибо за ответ! :-* :-* :-*

В тот же вечер в уединенном кабинете королевского дворца состоялся разговор, о котором не должен был знать никто из посторонних. Кроме самого короля Карла и его первого министра, здесь присутствовала также Кетрена (к этому времени все уже привыкли, что она всюду следует за герцогом Брайтштернским, будто так и должно быть) и барон Редвин. Они четверо были единственными в Вальхии, кто знал о существовании Тайного Совета. Решено было не пугать народ прежде времени рассказами о вампирах, а что до министров и лордов из бывшего парламента, то они слишком мало заслуживали доверия, чтобы делиться с ними. Решать, как быть с приглашением асторцев, предстояло им.
- Как Вы считаете, Георг: зачем асторцы приглашают нас? - спросил король. - Собираются ли они уничтожить нас немедленно или дадут время сочинить себе надгробную эпитафию?
Герцог лишь пожал плечами.
- Наши друзья из Тайного Совета изощрены в тайнах управления, а я - плохой политик и легкомысленный щеголь, вмешавшийся не в свое дело, как твердит наш парламент, - многозначительно заметил он. - Если они судят о нас по себе, то вовсе не надеются, что мы приедем. Что ж, нам и вправду никто не мешает отказаться...
- И, на мой взгляд, это было бы правильно, - вставил Редвин. - Заботиться о чести хорошо для обычных дворян, а не для тех, кому вверена власть. Впрочем, решать, конечно, не мне...
- Осторожность - доблесть политика, так, кажется, сказал один из асторских правителей, - усмехнулся герцог. - Но какой еще доблести ожидать от народа, произошедшего от ссыльных преступников, беглых каторжников, воров и проституток, да городской бедноты, переселившейся за море в поисках лучшей жизни? Их предкам осторожность куда как была нужна - без нее было просто не выжить, а такие люди почему-то всегда цепляются за жизнь сильнее, чем порядочные люди. Им было удобно провозгласить свои разбойничьи понятия девизом основанной ими страны. А я скажу по-другому: кому сегодня собственная жизнь дороже чести, тому завтра она окажется дороже и государства. Если мы не поедем в Астор, Тайный Совет победит нас, не обнажив шпаги, не потратив ни крупинки пороха. По крайней мере, я тогда не смогу взглянуть в глаза собственному отражению в зеркале!
- Я когда-то жила там, где каждому дороже чести была даже не жизнь - возможность продолжать такое же существование, без надежды найти лучшее, - тихо проговорила Кетрена, на которую слова герцога произвели сильное впечатление. - И я убедилась: человек, у которого от рождения была честь, не сможет простить себе трусость, он все равно будет помнить, что заплатил слишком дорогую цену. Ему все равно будет стыдно, хотя бы перед собой, даже если все вокруг будут твердить, что он поступил разумно. И для этого не обязательно быть дворянином, достаточно хотя бы родиться человеком, даже если потом ты не  сможешь жить как человек.
- Вы правы, миледи, - поддержал ее король. - И нам нечего трусить. Вспомните, Георг, как мы путешествовали с Вами инкогнито по Идарии, Ровернии, Аллемании. Без всякой свиты, под вымышленными именами и полагаясь только на себя. Не постарели же мы с тех пор, я надеюсь?
- Конечно, нет, хоть Вам, когда Вы стали королем, и пришлось отказаться от такого рода путешествий, - ответил герцог Брайтштернский. - Но я сомневаюсь, что поездка в Астор окажется приятной. И я даже не знаю, что хуже: интриги Тайного Совета или усилия изобразить гостеприимство со стороны разбогатевших лавочников и бывших контрабандистов. Наверняка нас поселят в роскошном до безумия дворце размером с Собор Святого Пауля, а  асторские дамы станут наденут вместе рубины с изумрудами и бриллиантами, а шелк с бархатом, чтобы произвести впечатление.
Все засмеялись, даже Редвин, а Кетрена заметила, украдкой подмигнув герцогу:
- В таком случае, я уверена, что мне не придется опасаться асторских дам.
- Не забывайте, что мы ведь и приглашены на День Рождения дамы, - напомнил король.
- И очень красивой дамы, как мне приходилось слышать: принцессы Анны Идарийской. Не знаю, как могли ее родные отдать ее за этого князя на час...
- Это как раз осторожность, которой иногда пренебрегаем мы, но не идарийцы, - пояснил герцог. - Астор слишком силен, чтобы пренебрегать его дружбой.
- Отдать старшую дочь, чтобы через несколько лет она стала никем, бывшей правительницей - и отказать мне в руке младшей! - Карл покраснел от злости. - Вальхия оказалась не годна им, потому что не исповедует марионскую веру, а какая вера у асторцев? Никто этого не знает, они умудрябтся верить во все сразу - и ни во что. Их единственный настоящий бог - золотой бык! Вы правы, Георг, нам не принесет радости это путешествие, но мы все же должны поехать, чтобы брошенная своей семьей принцесса узнала, что еще есть кому оказать ей королевские почести.
В этот момент обычное с виду зеркало в серебряной оправе, принесенное герцогом Брайтштернским с собой, вдруг издало пронзительную трель, отдаленно напоминающую птичью, и стало светиться радужным, переливающимся светом. На самом деле это было новое изобретение вальхийских магов - с помощью такого зеркала можно было связаться с человеком, у которого было другое такое же, на любом расстоянии и поговорить с ним, хотя бы тот находился на другом краю света. Зеркала были розданы послам и разведчикам Вальхии в других странах, но им было велено связываться лишь в особо важных случаях, чтобы не выдать свой секрет.
И сейчас герцог Брайтштернский, увидев в зеркале вместо своего отражения лицо черноволосого мужчины, усмехнувшегося ему вместо приветствия, сразу произнес сухо и быстро:
- Новости расскажете, когда вернетесь, граф. Сейчас только важное.
- Как прикажете, милорд первый министр, - с шутовским почтением ответил собеседник - граф Хальторн, вальхийский посол в Ровернии, некогда начинавший карьеру при королевском дворе вместе с Георгом Арвиллем, еще далеко не герцогом. - Так вот, ровернийский король вместе с супругой и половиной двора готовятся к путешествию в Астор, на День Рождения правительницы Анны. Все суетятся, как муравьи на пожаре. Вы тоже едете?
- Да, - твердо ответил герцог. - Такие приглашения не отклоняются.

No comments.

Эрэа NNNika, большое спасибо! :-* :-* :-*
Кстати, мнение персонажей никогда не следует считать истиной в последней инстанции - все они живые люди, и все способны ошибаться. Какого, на ваш взгляд, мнения может быть дворянин, аристократ о стране, где дворянства нет вовсе? Это, конечно, не значит, что он неправ на 100%, и настоящая аристократия духа, а не происхождения, вся подалась за океан, и искать ее следует только там. Истина, как обычно, посередине.

Они прилетели на драконах в Астор за три дня до обещанного праздника. Король и его свита на десяти драконах, самых крупных и красивых, сияющих яростным солнечным блеском начищенной чешуи. На лбу у каждого пылала радужная сфера, в которой заметно преобладали оттенки красного. Каждая сфера была заговорена на более короткий срок, чем обычно, и, будь вальхийский король со своей свитой уничтожены или заключены в тюрьму, магия, держащая драконов в повиновении, перестала бы действовать, сделав их неуправляемыми. Об этом этом герцог Брайтштернский сообщил гостеприимным хозяевам сразу же, когда те еще готовились разместить крылатых ящеров в подземных конюшнях. Разумеется, сказано это было настолько учтиво, что за угрозу его слова не приняли бы и более светские люди, чем асторцы. Предупреждение - не более и не менее.
Приняли их, кстати говоря, куда лучше, чем можно было ожидать. Должно быть, асторский правитель, женившись на идарийской принцессе, сумел-аки перенять сам и привить своему окружению некоторые манеры, или же власть имущие в Асторе вовсе не так уж отличались от лорийских дворян, и не были настолько близки к народу, как наивно верили простые асторцы. По крайней мере, Кетрена не сочла асторский дворец, отведенный им, безвкусным. Если бы ее увезли в свое время не в Вальхию, а в Астор, она, пожалуй, даже решила бы, что здесь красиво. И уж точно хорош был сам Свободный Город, стоящий на берегу широкого морского залива. После долгих изнурительных часов полета на драконе этот город с белокаменными особняками особняками у синего, как сапфир, теплого моря, с незнакомыми широколистыми деревьями на берегу и кораблями в порту, показался ей почти желанным. "И это - сердце страны, которую я ненавидела всю жизнь?" - с удивлением спрашивала себя девушка. - "Неужели это та самая страна, что диктует условия почти всему обитаемому миру? Я-то представляла что-то вроде заколдованного царства из книг. Неужели там, где столько тепла и света, могут таиться мрачные бездушные вампиры, желающие силой или хитрость. подчинить всех людей? Неужели свобода, которой так гордятся асторцы - сплошная ложь, и на самом деле они, все до одного, рабы обмана, в котором их держат с рождения?"
Но, когда она в тот же вечер высказала свои сомнения герцогу, оставшись с ним наедине, он только усмехнулся:
- Кетрена, я иногда удивляюсь Вам! Почему Вы думали, что в Асторе не может быть красоты? Вы ожидали увидеть здесь снежную пустыню, где царит вечная зима, или край, выжженный извержением вулкана?
- Нет, но... Я думала здесь кругом одно железо и камень, среди которых погибает все живое, - смущенно призналась девушка. - Думала, они дышат вместо воздуха дымом от сплошных кузниц и лабораторий магов. А здесь кругом цветущие рощи, не то что в Гиларе...
- У них есть и такие города, - заверил ее герцог. - Асторские ученые и маги живут в особых городах, защищенных магическим куполом, куда не может проникнуть ни один посторонний. Во всяком случае, никто из наших людей там не был. А Фрайштадт - столица, официальная сторона Астора, вот ее и постарались украсить как можно лучше. Что Вас удивляет, Кетрена?Вы ведь читали о Марионской империи? Даже самые худшие императоры могли забыть о доблести и чести, но помнили о красоте. Нерес Энобарб, с которым меня сравнивают Чистые, сочинял стихи и играл в театре, если и не так прекрасно, как утверждали его придворные, то, наверное, и не так плохо, как стали говорить потом. Я, кстати, и такими талантами не обладаю, - герцог оглядел уже выложенные из сундуков вещи, свои и Кетрены, выбирая, что лучше всего будет смотреться на завтрашнем приеме у правителя.
- Вам и не надо, - девушка подкралась к нему сзади, закрыла ладонями глаза, хоть они и были в комнате одни. - Во-первых, Вы для меня все равно в тысячу раз лучше всех императоров, а во-вторых, Вас завтра ожидает свой "театр"...
- Нас, - поправил ее герцог. - Я надеюсь, Вы не бросите меня на растерзание асторцам?
- Вы хотите, чтобы я Вас сопровождала? - удивленно спросила девушка, никогда не забывавшая окончательно, откуда прибыла. - Я бы очень хотела, но... в качестве кого я могу быть с Вами рядом? Ведь этот праздник на самом деле чисто политическое дело, а я для всех благовоспитанных людей - Ваша любовница без рода и племени, чуть лучше служанки.
- Графиня Брэй, наследница тысячелетнего семейства, Вас устроит? - лукаво поинтересовался герцог.
Девушка смотрела на него, не веря своим ушам.
- Графиня Брэй? - переспросила она. - Но ведь я бастарда, полукровка...
- Если род прервался, не оставив законных наследников, король имеет право передать наследство бастарду, - герцог протянул ей гербовую бумагу, утверждающую ее в имени графини Брэй.
Однако девушка ответила скорее со страхом, чем с радостью:
- Георг... А если та, другая, тоже окажется на приеме? Я не знаю, что со мной будет, если я увижу ее, может быть, опять превращусь...
- Я не думаю, что она решится на такую наглость, - герцог пытался успокоить девушку. Вряд ли после случившегося она горит желанием снова встретиться с нами, по крайней мере, не так. Если бы мы попали в Астор, как пленники, в ее распоряжение - другое дело. Но сейчас даже Айснахт вряд ли поручит ей очередное безнадежное дело.
- Это зависит от того, что в самом деле задумал Айснахт, - Кетрена нервно усмехнулась. - Возможно, что графиня как раз пригодится, ведь она знает нас лучше любого из членов Тайного Совета, и ненавидит нас. Особенно если она узнает, что я отобрала у нее наследство...
- Во-первых, Вы ничего не отбирали, - возразил герцог. - Она - вампир, нечисть, и не имеет права ни на что, кроме костра или осинового кола. По закону. А во-вторых, она не придет. По крайней мере, не завтра. Тайный Совет на то и Тайный, что не действует прилюдно, не привлекает к себе внимания. Даже если с нами просто что-то случится в Асторе, будет трудно объяснить естественными причинами.
- Тогда и некому станет с ним спрашивать, - усмехнулась Кетрена. - Нет короля, нет первого министра, и дорога к власти расчищена для Марфельда с его Чистыми.
- Сюда съехались почти все монархи Лории, - напомнил герцог. - Мы с ними можем сколько угодно не выносить друг друга - это внутреннее дело, почти семейная ссора. Собственно, так оно и есть - все королевские семейства между собой сродни. И они насторожатся, если с кем-то из их братьев, пусть и нелюбимых, случится несчастье. Асторцам это ни к чему. По крайней мере, не сейчас. Меня не пугает их гостеприимство, не беспокойтесь и Вы.
- Я и не беспокоюсь, по крайней мере, когда Вы так говорите, - вздохнула Кетрена, прижимаясь к нему. - Но лучше бы Вам повторить эти слова, когда мы выберемся отсюда живыми и невредимыми...

Какой интересный ход!

Герцог  весьма решителен. Вот уже  Кетрена утверждена в правах на  титул. Вот она уже  появиться на  балу  среди  высшего общества другого государства.
Но что-то  очень меня тревожит этот прием в  честь  праздника. Ох, совсем не просто так  пригласили Георга  на день рождение супруги так называемого правителя.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Спасибо за продолжение, эрэа Артанис! Задержалась с ответом, зато сразу прочитала две главы. Ваш герцог всё-таки человек очень смелый, этот приём вызывает у меня какое-то не очень хорошее предчувствие. И почему я ожидаю увидеть там вторую графиню Брэй.

Эрэа NNNika, эрэа Эйлин, эрэа Convollar, большое спасибо за прочтение, да еще такое дружное! Редкий случай... :-* :-* :-*
Вторая графиня Брэй, я все-таки думаю, слишком осторожна для такого опрометчивого шага. Да и Айснахту не надо, чтобы ее открыто объявили вампиром - тут бы обвинение пало на весь Астор. А что там будет на приеме - посмотрим. Тут и до приема пока что они уже успели найти себе приключений...

Герцога, казалось, ничуть не испугала подобная перспектива.
- Если так суждено, сожалеть станет не только не о чем, но и некому. Как бы там ни было, завтра у нас торжественный прием, а до тех пор мне хотелось бы осмотреть Фрайштадт получше. Кетрена, Вы пойдете со мной?
- Осмотреть Фрайштадт? - удивленно переспросила девушка. Все же ее и теперь иногда поражали дерзкие авантюры ее возлюбленного, его ненужная, особенно для министра, склонность к риску. - Что Вы имеете в виду?
- Да ведь Вы сами подсказали мне: этот город не всюду таков, каким кажется. Мы пока что видели только его парадную сторону, нарядную и украшенную. Таким и хочет казаться Астор в глазах иностранцев. Но у него непременно должна быть и другая сторона. Не просто бедные кварталы и разбойничьи притоны - это есть во всех городах, само собой. Но, может быть, нам удастся найти хоть что-то, связанное с Тайным Советом или хотя бы с военными секретами асторцев.
Кетрена только фыркнула в ответ.
- Если что-то и есть, то, уж наверное, охраняется стражей, привыкшей стрелять прежде, чем спросит, кто идет. А то и кем-нибудь похлеще. Не будьте так наивны, Георг!
- Я тоже возьму с собой охрану, если это Вас так волнует, - невозмутимо ответил герцог. - Десять человек, да еще мы с Редвином, будем не так уж беспомощны перед лицом любого противника.
- И со мной, - напомнила девушка, понимая, что спорить с ним бесполезно.
- И с Вами, если захотите, - согласился герцог.
Они покинули отведенный для вальхийцев дворец, как только стемнело, переодевшись в простую дорожную одежду и вооружившись как следует.
Ночь в Асторе наступала сразу, без всяких сумерек и живописных переходов от света к тьме. Вот, только что было еще хорошо видно, а спустя несколько мгновений уже сплошная чернота, словно погасла свеча или волшебный светильник.
Последних, впрочем, вальхийцы взяли с собой достаточно, чтобы их мягкий серебристый свет прорезал непроглядную черноту, позволяя разглядеть во всех подробностях улицы ночного Фрайштадта.
К удивлению Кетрены, никто из приставленного к ним асторского персонала не попытался даже для вида отговорить их от ночной прогулки. Нет, асторцы были по-прежнемувежливы и внимательны к гостям, но не настолько, чтобы опекать тех, за кого должны были отвечать по закону гостеприимства. Понятно было бы, происходи это дома, где все знали, что герцог Брайтштернский слушается только себя, но здесь услужливость асторцев казалась Кетрене плохим знаком. Как будто, седлая для них коней и подавая одежду, те мостили им дорогу к эшафоту. И еще меньше ей нравилось присутствие асторского офицера, напросившегося в проводники по ночному городу.
- Капитан Хьюлам Ирветт, - представился он, склонившись перед герцогом с изяществом, уместным для лорийского дворянина, а не асторца. Кетрена решила, что за эти манеры и располагающую внешность его и приставили к ним в соглядатаи. Офицер действительно был щегольски одет, его длинные, тоже по лорийской моде, черные волосы были тщательно завиты, но Кетрене он сразу показался хитрым и лицемерным человеком, да и вряд ли кто-то из вальхийцев решил иначе.
- К Вашим услугам, Ваше Светлость... и к Вашим, миледи, - внимательный взгляд офицера окинул Кетрену, одетую в мужское платье, так, что она покраснела, мгновенно разозлившись на этого человека.
- И Вам желаю приятно провести ночь, капитан, - с иронией ответил герцог Брайтштернский, видя, что избавиться от присутствия асторского офицера уже не получится. - Вам поручено позаботиться о нашей безопасности?
- О, милорд, в Астре знатных гостей не может ждать никакая опасность, - самым проникновенным тоном заверил офицер. - Разве что какие-нибудь отщепенцы, находящиемя вне закона, но они трусы, и не решатся напасть, увидев Вашу охрану. Нет, мне всего лишь поручено показать Вам Фрайштадт, и исполнить все Ваши желания, - Кетрене снова показалось, что последний взгляд достался ей. Да нет, не может того быть! Делать больше нечего этому капитану с видом и манерами дворянина, как обращать на нее внимание. Скорее всего, его просто удивило ее присутствие на ночной прогулке, да еще ее мужской костюм. Что-то он завтра порасскажет своим хозяевам!
Топот лошадиных копыт гулко отдавался в тишине пустых улиц; светильники, укрепленные на головах коней,  выхватывали из темноты один за другим особняки из белого и красного камня,  один выше и причудливее другого. Один нарочито неправильной формы, изображая обломок скалы, с разноцветными окнами - желтыми, розовыми, фиолетовыми, синими. Второй, похоже, притворяющийся лорийским рыцарским замком, весь утыкан башнями, как праздничный торт свечками - у вальхийцев, знающих, что такое настоящий замок, это архитектурное чудо вызывало невольный смех. У третьего, трехэтажного, каждый из этажей был выдвинут вперед предыдущего, так что дом казался наклоненным вперед, как будто вот-вот упадет. Похоже было, что асторская знать, ибо жили в этом квартале только самые влиятельные и богатые обитатели столицы, всячески старалась отличиться друг перед другом, демонстрируя не только свое богатство, но и оригинальность.
- Это Улица Магнолий, - произнес капитан Ирветт, указывая на растущие в изобилии стройные деревья с темно-зелеными блестящими, словно восковыми, листьями. И, подъехав ближе к Кетрене, добавил: - Очень жаль, миледи, что Вы не застали цветущих магнолий - они прекрасны, а их аромат заполняет весь Фрайштадт. Асторские девушки часто заплетают магнолии в волосы. Они бы изумительно подошли Вам, миледи - их белизна оттенит черноту Ваших волос и блеск глаз. Если бы Вы приехали в месяц Совы или Лошади... - асторец печально вздохнул.
Кетрена замерла, не находя слов для ответа, какого заслуживала его наглость. Вздохнула, нервно комкая поводья лошади. Но герцог Брайтштернский стремительно повернулся к Ирветту, так что их кони едва не столкнулись.
- Видите ли, господин капитан: в Вальхии цветы в волосах носят лишь простолюдинки. Меня не удивляет, что Вы этого не знаете, но в Ваших интересах впредь лучше узнать обычаи других стран, если Вам снова дадут подобного рода поручение. А графиня Брэй, если пожелает, может к завтрашнему же дню заказать точную копию ваших магнолий из золота или серебра.
- О, Георг! - воскликнула Кетрена, не сразу поняв, что страшное имя графини Брэй сейчас относится к ней самой.
Однако Хьюлам Ирветт если и был обескуражен, то совсем ненадолго. Он, правда, учтиво извинился перед герцогом и перед Кетреной, но даже последняя давно уже уяснила цену подобным манерам, по большей части. Когда они обогнули широкую улицу, образовывавшую кольцо вокруг богатых кварталов и спустились на узкую, не вымощенную тропинку, ведущую вниз, он выехал вперед, останавливая вальхийцев.

Ночью по вражескому городу шастать! Вот нет, чтобы отдохнуть, так этого герцога всё на приключения тянет! ::)

Спасибо, эрэа Конволлар! :-* :-* :-*
Ну, такой вот он! Взял и показал мне ночью во сне их приключения в ночном Фрайштадте - по крайней мере, я думаю, что это он мне послал такой сон. С ним ведь не поспоришь, я не Кетрена, чтобы обозвать его ошалевшим овцебыком...

- Милорд, вряд ли Вас заинтересует Нижний Город, - сказал офицер.
- Почему Вы так думаете? - с притворным удивлением поинтересовался герцог Брайтштернский. - Вы сами сказали, капитан, что нам нечего бояться.
Насколько позволяли разглядеть светильники, на бледном лице асторца отразилось недоумение, как будто он сам не знал, какими силами убедить беспокойных гостей.
- Разумеется, Вам нечего опасаться, милорд, - заверил он. - Но я не думаю, чтобы Нижний Город показался Вам интересен. Там живут простые люди: ремесленники, мелкие купцы... У нас говорят: воздух Астора делает человека свободным. Это правда, но, чтобы стать богатым, надо еще постараться...
- Но почему Вы думаете, что нам не захочется смотреть, как живут простые граждане Свободной Республики? - с обманчивой ленью в голосе проговорил герцог. - По правде говоря, мне и моим спутникам интересно все, что хоть как-то отличается от нашей привычной жизни...
- О, в этом я вполне понимаю Вас, милорд, - заверил Ирветт, берясь за поводья лошади унизанной кольцами рукой. - Жизнь скучна без новых впечатлений. Позвольте мне сопроводить Вас в Нижний Город, - оставалось только гадать, что в действительности думает асторский офицер о людях порученных его попечению, но к своим обязанностям он, по-видимому, относился серьезно.
Нижний Город был действительно Нижним - склон холма довольно круто обрывался вниз, и лошади спускались осторожно, рассчитывая каждый шаг. По дороге туда капитан Ирветт объяснил причину ступенчатой застройки города.
- Как Вам известно, господа, Фрайштадт, подобно древнему Мариону, стоит на семи холмах. Основатели Свободной Республики совсем не случайно выбрали это место. Они сразу поняли, что Астор ждет великое будущее.
"Это кто же? Айснахт или его предшественники?" - вертелось на языке у Кетрены, но она сдержалась. В конце концов, этот офицер может и не знать, кому служит в действительности, скорее всего, он получает приказы от командиров-людей.
Нижний Город, как и следовало ожидать, был совсем не похож на Верхний. Гораздо меньше деревьев, дома почти одинаковы: громадные серые каменные коробки, похожие на пчелиные ульи, без всяких украшений. Извечная асторская страсть к гигантизму, впрочем, проявлялась и здесь: иные из этих домов составляли до десяти этажей. У Кетрены закружилась голова при мысли, что пришлось бы жить на такой высоте, как на вершине горы.
Улицы тоже сделались совсем не такими: узкими и запутанными, да и вымощены были, похоже, давно - кое-где зияли выбоины, а то и лужи, которые приходилось объезжать. И эта часть города не была безлюдной и ночью - временами дорогу всадникам переходили какие-то люди, закутанные в плащи, порой слышался одинокий стук копыт или чей-то голос, и Кетрена могла бы поклясться, что из подворотни за ними наблюдали какие-то люди. Однако никто так и не решился подойти: их хорошо вооруженный отряд был слишком силен для городских бандитов.
В общем, Нижний Город  сильно напоминал бедные кварталы Гилара, а порой и Баалгов, только гораздо больше. Встретившись глазами с герцогом, Кетрена поняла, что и он думает о том же, хоть и не высказал своих мыслей при асторце.
Женщина потянулась в седле, чувствуя усталость. Теперь ей казалось, что в этом городе нет и не может быть ничего интересного. Пока что они узнали лишь, что Фрайштадт не всюду так красив и богат, как утверждают сами асторцы. Неудивительно, что они не любят показывать Нижний Город приезжим. Какие еще тайны мечтает увидеть герцог? С каким удовольствием она сейчас легла бы с ним в мягкую постель в отведенных им покоях...
Словно угадав ее мысли, Редвин тихо обратился к герцогу:
- Милорд, не лучше ли нам повернуть коней? Ночь уже заканчивается, а нам лучше вернуться до рассвета. Да и мы уже объехали почти весь город.
- Погодите, барон! Сначала доедем до моря, а потом уже повернем назад, - и герцог Брайтштернский первым въехал на окраину города, на улицу, которую Ирветт назвал Садовой. Действительно, она, как всякая окраина, скорее напоминала деревню, нежели часть столицы великой страны. Каменные дома сменились легкими деревянными постройками, где не могло жить больше одной семьи, а через заборы действительно протягивали свои ветви плодовые деревья, от которых и получила свое название улица. Из-за заборов заливались лаем вслед проезжающим всадникам псы. В воздухе уже чувствовался запах ветра и соли - запах близкого моря. А ничего, достойного внимания, они так и не встретили. Если во Фрайштадте и производилось нечто тайное, то его хорошо скрывали.
Город Семи Холмов остался уже за спиной, и они спускались по последнему склону к морю - герцог Брайтштернский и Кетрена, барон Редвин, капитан Хьюлам Ирветт, остающийся для них по-прежнему загадкой, и десяток вальхийских солдат.
А неподалеку от них, в маленьком домике, служившем лишь наземной частью другого, гораздо более обширного помещения, молодая белокурая женщина обращалась с очаровательной улыбкой к еще не старому, но очень худому и совершенно седому человеку в фиолетовом плаще ученого:
- Вы ведь не откажете мне в моей маленькой просьбе, господин Йенс? Сделайте внушение одному из Ваших зверей и выпустите, пока город спит. Вы дадите ему понюхать вещи моих врагов, чтобы он узнал их.
Но человек испуганно отпрянул, на его землистом, редко видящем солнце лице отразился страх.
- Дорогая госпожа графиня, я...
- Шарлотта, - проворковала она, массируя тонкими пальчиками его бледную длиннопалую кисть.
- Дорогая Шарлотта, я не имею права отпустить одного из своих... хм, питомцев. Ведь в его бегстве обвинят меня, тем более, если пострадают невинные. Эти звери, видите ли, довольно глупы, и даже мне нелегко бывает с ними справляться. Нужных людей он, конечно, найдет, если ему вложить их образы, но ему все равно кого убивать, и кровь будет литься рекой...
- Не бойтесь, господин Йенс: ночью улицы пусты. Если он и избавит Фрайштадт от одного-другого пьяницы или ночного воришки, беда невелика. Вы ведь сумеете это сделать так, что никто не заподозрит, что животное было отпущено намеренно, - проникновенно произнесла графиня, облокачиваясь на стол, так что ее нежные белые руки и полуобнаженная грудь опасно приблизились к ученому. - Если Вы сделаете это, я останусь сегодня с Вами...
Йенс колебался, завороженно глядя на эту грудь и эти руки, на ее полуоткрытые полные губы, похожие на лепестки розы, в ее бездонные голубые глаза, в которых вспыхивали при свете магического фонаря красные огоньки. И чем больше смотрел, тем сильнее хотелось ему выполнить ее просьбу.
- Ладно, - прохрипел он, с трудом поднимаясь из-за стола. - Дайте мне вещи Ваших врагов, я укажу на них зверю. Но что такого Вам сделали эти люди, что Вы хотите для них такой страшной смерти?
Красивое лицо графини Брэй вдруг исказилось так, что она сама стала похожа на свирепого зверя. Но лишь на мгновение, потом она проговорила голосом, полным печали:
- Все! Они отняли у меня все... Мое имя - его теперь носит другая, вот лента от ее платья, пусть зверь хорошо запомнит ее запах! Мой родовой замок, титул и уважение общества - вот его рубашка, не зря я когда-то оставила ее себе! Мою семью и доверие тех, кто должен был быть моими родственниками - вот запонка моего проклятого кузена, он потерял ее, когда обыскивал мой замок, которой потом сжег его герцог. А этот платок мне протянул их король, чтобы вытереть мне слезы - пусть же теперь он отправляется за своими советниками. Идите, господин Йенс, и подготовьте зверя. А я стану ждать Вас... - она слегка потянула завязки уже полураспущенного корсажа, медленно обнажаясь.
Йенс усилием воли заставил себя оторваться от этого зрелища и, отодвинув дверцу в полу, ведущую вниз, стал с трудом, хромая, спускаться вниз, освещая себе дорогу красноватым светильником. Внизу стоял густой, тяжелый запах крови и звериной шерсти. Ученый направился по коридору, мысленно продолжая видеть перед собой прекрасную и оскорбленную графиню Брэй. И, чем больше он думал о ней, тем меньше его пугало то, что он собирается совершить.
Он еще не дошел и до середины коридора, когда его приветствовал жуткий визг, вой и хохот нескольких десятков звериных глоток, а затем послышались удары тяжелых лап о прутья клеток. Даже созданные и выдрессированные этим человеком, они оставались смертельно опасными, и только магия позволяла заставить их подчиняться. Почти та же, что привела к ним в этот неурочный час их надсмотрщика и главного специалиста по монстрам.

Ну, вот! Всё-таки вляпались. Кетрене придётся стать оборотнем, чтобы справится с монстром! :o

Что же там за генно-модифицированные организмы такие? Надеюсь элементаль им также не по зубам как и Шарлотте.

Эрэа Convollar, эрэа NNNika и все остальные, если есть, большое спасибо! :-* :-* :-*
Нет. Пантера - не самое крупное и сильное животное, в асторских лабораториях вывели существ гораздо сильнее ее.
Зрите в корень, эрэа NNNika! :-*
Правда, там еще и люди есть. Да и герцог о своем даре пока что не знает...

Последние деревья уже остались позади, и на пути к морю лежал только пустырь, поросший жесткой, выгоревшей на солнце травой. Единственным, что указывало на присутствие людей, был маленький деревянный домик, скорее просто хижина. В ней не было на вид ничего примечательного, и герцог Брайтштернский хотел уже проехать мимо, а за ним и остальные.
Как вдруг раздался страшный и отвратительный звериный вопль. Он слышался как будто со всех сторон сразу, заполняя все пространство вокруг, так что невозможно было понять, где находится издававшее его существо. Рык, крик, вой, визг, хохот, стон, по-видимому, означают разные звуки, но в этом голосе неведомого зверя слились они все, выражая гнев и безбрежное море тоски. Ничего ужаснее и представить было нельзя. Кетрене показалось, что небо сейчас обрушится им на голову, не выдержав этого громоподобного голоса.
Лошади ржали и метались, вне себя от ужаса, всадникам с трудом удавалось справиться с ними.
- Уезжаем! - прокричал капитан Ирветт, когда ужасный голос смолк на мгновение. - Нам не следовало здесь появляться... Если оно вырвалось на свободу...
Остаток его слов был заглушен новым, еще более мощным воплем, начавшимся на низкой ноте и завершившемся резким пронзительным визгом, жутко похожим на человеческий смех, но только смех безумца. Лошади, услышав его, одна за другой слабели от ужаса, останавливались, дрожа всем телом, а то и падали на землю, дергаясь в конвульсиях. Теперь уже при всем желании нельзя было воспользоваться советом асторского офицера. Кетрена почувствовала, как у ее лошади подкосились ноги, но и сама она оцепенела от страха и упала бы вместе с ней, но в последний момент герцог выхватил ее и прижал к себе, другой рукой выхватывая из-за пояса пистолет.
Редвин, также приготовившись стрелять, прокричал в лицо Ирветту, преодолевая новый страшный вопль:
- Мы еще поговорим с Вами, кто из Ваших приятелей живет здесь!
- С удовольствием отвечу на Ваши вопросы, господин барон! - прокричал в ответ офицер, спрыгивая со своей лошади - единственной, еще остававшейся на ногах. Тем временем вальхийские солдаты окружили тех, кого должны были охранять, и ощетинились мушкетами и шпагами, как еж иглами, хотя у многих из них дрожали руки.
И при свете выглянувшей из-за туч луны на гребне холма показался силуэт чудовищного зверя. Огромная голова, не меньше метра длиной, с длинной узкой мордой, была непропорционально велика даже для такого огромного существа. Оно было выше любой лошади, и гораздо массивнее и тяжелее, с длинным телом и короткими лапами, причем передние лапы выглядели длиннее и сильнее задних, так что спина зверя была покатой. Насколько позволял разглядеть лунный свет, шерсть на нем была буровато-серой, короткой и щетинистой, как у кабана, а на широком, по-медвежьи поднимающемся горбом затылке, топорщилась косматой гривой.
Но ужаснее и невероятнее всего казалось, что рядом с ним семенил человек, рядом с могучей фигурой зверя казавшийся совсем крошечным. Однако он шел без всякого страха, держа в руках какие-то вещи, и бормотал на ходу:
- Вот, понюхай их хорошенько, Эндрю, самый грозных из боевых зверей Астора, и разыщи немедленно. Ты исполнишь то, для чего я тебя создал и обучил, да-да! Мы с тобой избавим Астор от врагов... - человек скрипуче захихикал, словно был не в своем уме, и снова подсунул какие-то белые тряпки к огромной морде зверя.
Тот остановился и снова взвыл, не поднимая головы - судя по его короткой толстой шее, он и не мог этого делать, и земля снова задрожала от его крика. А потом стремительно бросился вниз. Те, чей запах Двуногий Повелитель запечатлел в его памяти, оказались совсем рядом!
- Стреляйте! Стреляйте же! - кричал герцог Брайтштернский, сам разряжая пистолет навстречу мчащемуся зверю, плечом оттесняя назад Кетрену. Но она все равно видела и слышала мчащееся к ним нелепыми скачками своих разных лап чудовище. Что это - пережиток каких-то былых времен, до Сотворения человека, или создание безумных асторских ученых? Девушка почувствовала, как ее пантера шевельнулась, готовая выпустить когти, и... бессильно поджала хвост, потому что против этого зверя была так же беспомощна, как и человек - он мог бы прихлопнуть ее одной лапой.
Мужчины продолжали стрелять, всаживая в приближающегося зверя одну пулю за дрйгой, но тот только громче рычал, скаля пасть, да его маленькие желтые глазки налились кровью. В остальном он как будто и не чувствовал боли, да и не каждая пуля, вероятно, могла пробить его толстую шкуру. И все время, не переставая, мучительно ржали и стонали лошади, точно зверь уже разрывал их на части.
Однако он едва ли даже заметил их, приближаясь к кругу людей громадными скачками, невероятными для такого тяжелого животного. Он видел перед собой только тех, кто стоял в центре круга. Магическое внушение начисто стерло в его мозгу, удивительно маленьком для такой огромной головы, и без того слабо развитую осторожность. Ему надо было добраться до них, во что бы то ни стало, а там будь что будет. И он прыгнул прямо на круг охранников, бешено заработав своими длинными челюстями и всеми четырьмя лапами.
- Кетрена, к лошадям! - герцог оттолкнул девушку назад, мысленно прося у нее прощения. Отвратительная голая морда зверя была уже рядом с ним, до самых глаз залитая кровью его людей, только что погибших за него. Герцог выстрелил, отчетливо сознавая, что больше уже не успеет. Но кремневый курок сухо щелкнул, посылая в голову чудовищу только бессильный сноп искр. Бессильный?
- Отправляйся обратно в адское пламя, тварь! - воскликнул герцог, зная, что будет дальше. Лучше бы Кетрена этого не видела...
Но зверь вдруг взвыл не своим голосом - на сей раз в нем явственно слышался страх, точно боль избавила его от действия магии. Затем он подскочил высоко в воздух и ткнулся мордой в землю, пытаясь потушить лижущие его кожу язычки пламени. Но они никак не унимались - напротив, перекинулись выше, с треском взметнулись вверх, заплясав на его жесткой гриве. Насмерть перепуганный, с выжженными глазами, зверь бросился к хижине, где нечего было и думать укрыться такой огромной туше. Но он проломил ее стену, как брандер таранит корабли, и скрылся внутри, словно провалился сквозь землю. Его рев постепенно замолкал, как будто он спускался вниз. Но скоро оттуда повалил черный едкий дым, и из-под земли донеслись вопли горящих заживо животных.
И никто не заметил, что с порога хижины за их сражением со зверем наблюдала стройная, закутанная в черный плащ фигура. Вначале она улыбалась, думая, что судьба, наконец, вознаградила ее, позволив своими глазами увидеть, как погибнут ее враги. Она и мечтать не могла, что их не придется искать, что они явятся сюда сами. Такое даже для них казалось слишком. Но, когда она увидела вспышку, ослепившую чудовищного зверя, с ее губ сорвалось проклятье. Опять, уже в который раз, они оказываются сильнее, разрушая все ее хитроумные планы!
Женщина вздохнула и скрылась в темноте.

Надеюсь, герцог придумает какое-нибудь правдоподобное объяснение этому происшествию!  ::) Вряд ли он будет объяснять в Асторе, что владеет такой силой!

Герцог слишком  смел, прогулка  оказалась весьма опасной. Шарлотта же  слишком жаждет  мести. ;-v Вот и дождались    Кетрена и герцог приключений на  свои  головы. И право, как же  будет герцог объяснять,  как  сумел отправить в  преисподнюю  этакое  чудовище? ::)
Спасибо аз продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
А асторцы ему объяснят, зачем они держат таких зверей и натравливают их на гостей своей страны? ;-v
Да и знает ли сам герцог, что владеет такой силой? Сознательно ли у него получилось сжечь зверя?

Пятеро вальхийских солдат были растерзаны чудовищем, и четыре лошади умерли от страха. Злая судьба, в очередной раз не сумев добраться до герцога Брайтштернского и его близких, сполна отыгралась на непричастных.
Впрочем, чтобы придти в себя и осознать случившееся, им еще понадобилось время. А поначалу они просто смотрели, как занимается огнем хижина и то, что было под ней. Никто не произносил ни слова - у них не было сил говорить.
Потом из горящих развалин вышел, шатаясь, человек. Его вид в алых отблесках пламени был ужасен - волосы и одежда сгорели почти полностью, обнажая обгоревшую, покрывшуюся волдырями и копотью кожу. Но он каким-то чудом был еще жив, и Кетрена скорее угадала, чем узнала в нем хозяина зверя. Того, кто натравил на них чудовище. А он почти дошел до них и рухнул, с трудом приподнимая голову и глядя в глаза герцогу Брайтштернскому.
- Ты... Ты - огонь, который сожжет весь Астор... - прохрипел он и упал навзничь.
- Только Астор? А Чистые предсказывают, что я сожгу весь мир! Ваши пророчества еще очень умерены... - герцог нервно засмеялся, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение после пережитого. Кетрена, вся дрожа, прижалась к нему, и он укрыл ее своим плащом, хоть вокруг и было жарко.
- Милорд, нам лучше уехать отсюда, - сказал Редвин. - Пусть выжившие солдаты заберут погибших. Мы объявим, что они погибли в стычке с напавшими на нас разбойниками, если только... А, кстати, где же наш "ангел-хранитель"? - поинтересовался он, оглядывая уцелевших.
В самом деле, капитан Ирветт, вместе со всеми услышав мрачное пророчество умирающего обитателя хижины, вдруг исчез неизвестно куда. Прошло немало времени, прежде чем он появился снова, с той же стороны, откуда явилось чудовище. Редвин первым нацелил ему в грудь пистолет, затем и уцелевшие солдаты.
- Туннель горит весь до основания, точно облитый земляной смолой, - произнес асторец самым светским тоном. - Как видно, наш приятель бросился туда, надеясь спастись, как всякий зверь прячется в своем логове, но не смог сбить огонь, и все логово загорелось. Никогда не слышал ни о чем подобном! Да, и оставьте в покое ваши пистолеты, господа! - добавил Ирветт, как будто только что заметил, что превратился в мишень. - Если вы не заметили, мы теперь соратники по оружию, как говорится в ваших рыцарских романах. А значит, должны быть ближе кровных родственников, если только вам знакомы понятия о чести, - он усмехнулся.
- В самом деле, капитан: Вы только что остались с нами, хотя могли бы уехать - Ваша лошадь одна осталась на ногах, - вмешался герцог Брайтштернский. - Благодарю Вас за помощь, - он протянул асторцу руку.
Тот ответил на пожатие, но тут же ответил с иронией:
- Я остался с вами только потому что в случае вашей гибели ответственность возложили бы на меня. Если со знатными гостями случится несчастье, Астор обязан наказать виновных. Так что я всего лишь спасал свою шкуру вместе с вашими. Не ищите у меня благородных мотивов, господин герцог - я эгоист, как любой асторец.
Эти слова заставили герцога смутиться - в них слышались отголоски сказанного им самим об асторцах накануне отъезда, о чем этот офицер никак не мог знать. Он уже готов был признать, что не всегда был справедлив по отношению к жителям Свободной Республики, но вмешался Редвин:
- Позвольте спросить Вас, капитан: откуда Вы знаете о туннеле? И почему Ваша лошадь не испугалась зверя, как другие? Вы ведь не станете отрицать, что бывали здесь прежде?
Но асторец ничуть не был обескуражен.
- По долгу службы мне, как, возможно, и Вам, барон, приходится бывать где угодно, а обсуждать государственные секреты Астора я не имею права. Прошу только не забывать, что не я привел вас сюда, а Вы, господин герцог, избрали именно эту дорогу, я же не хотел ехать по ней.
- Это действительно так, - согласился герцог. - Не беспокойтесь, капитан: никто не обвинит Вас в этом... несчастном происшествии. Я обычно отвечаю за себя сам. Но нам пора, наконец, уехать отсюда. Кетрена, вы сможете держаться в седле?
- Надеюсь, что да, - слабым голосом ответила девушка, стараясь не смотреть на трупы. - Уедем отсюда, иначе мне никогда не станет лучше.
- Полностью согласен с Вами, миледи, - вмешался Хьюлам Ирветт с бесцеремонностью, свойственной всем асторцам: в сущности, только это и выдавало в нем гражданина Свободной Республики. - Я тоже не могу заснуть, после того как увижу слишком много убитых...
Но герцог Брайтштернский на этот раз смерил его таким взглядом, что офицер тут же замолк.
В свое временное пристанище они вернулись под утро, когда уже занималась заря, и люди появились на улицах Фрайштадта. Они в ужасе шарахались прочь от печальной процессии, явившейся как будто с поля боя, неся тела убитых. Да и выжившие были настолько измучены, покрыты грязью, кровью и копотью, что вряд ли кто-то узнал бы в них гордых и блистательных послов Вальхии, которых этим вечером ожидал прием у правителя.
Спустя несколько часов герцог, Кетрена и Редвин, уже несколько придя в себя, но все еще очень бледные и осунувшиеся, как после тяжелой болезни, сидели в покоях короля и рассказывали ему все, что с ними случилось этой ночью, не умолчав и о странных словах умирающего человека. Король к концу рассказа побледнел почти так же сильно, как они, и печально воскликнул:
- Я не должен был разрешать вам эту поездку! Это все моя вина, следовало знать, что Фрайштадт - не Гилар, чтобы гулять по нему без опаски. Георг, обещайте мне, что до нашего отъезда не предпримете больше ничего, что грозит опасностью! И Вы тоже, господа!
- Еще ничего я не обещал настолько охотно, - усмехнулся герцог. - Кажется, этого приключения любому человеку хватит надолго. Но все же от нашей вылазки была польза: этого монстра и других, ему подобных, Астор уже никогда не сможет выставить против вальхийцев или других людей, виновных только в том, что хотят жить по-своему. Конечно, это лишь небольшая часть силы, которой обладает эта страна, но все же мы сумели нанести им урон - и на их собственной земле, под носом у Хорегена и, наверное, у Айснахта тоже. Мы можем гордиться собой, - к герцогу быстро возвращалась обычная уверенность.
- А меня больше интересует, каким образом мы - то есть, простите, милорд, Вы это сделали, - заметил Редвин.
Герцог быстро повернулся к нему.
- Я? Что вы имеете в виду, Редвин?
- А разве Вы не обратили внимание на слова того человека перед смертью? Он назвал Вас огнем, который сожжет Астор.
- Он просто безумец, - презрительно бросил герцог. - Скорее всего, он помешался уже давно - немудрено, жить в одиночестве, среди "домашних животных" вроде того, что он спустил на нас. А перед смертью и вовсе ничего не соображал от боли и страха. Вряд ли он вообще понимал, кто перед ним. Он спасался от огня, вот и говорил о нем. Удивительно, как он вообще смог так далеко уйти, с такими ожогами...
Это звучало правдоподобно. Однако Редвин с сомнением покачал головой:
- Может быть, я и поверил бы, милорд, если бы не видел уже второй раз, как в Вашем присутствии сгорает дотла то, что гореть не должно, по крайней мере, не настолько быстро. Тот зверь катался по земле, пытаясь сбить огонь, но не смог, хотя на нем и шерсти-то почти не было, гореть нечему. А замок Брэй! Почему отсыревшие холсты и высохшие кости вспыхнули, как вязанка сухого хвороста. И оба раза огонь разводили Вы...
- Да, но огонь был естественный - в первый раз от факела, во второй от выстрела, - возразил герцог. - Я же не создавал его из ничего, как волшебники из сказок. У Вас просто разыгралось воображение, Редвин. Мы должны учитывать те силы, которыми владеем точно. Первая наша задача - произвести впечатление на наших гостеприимных хозяев.
Кетрена ничего не сказала, наблюдая за их спором. Ей почему-то подумалось, что рядом с Георгом она никогда не чувствовала холода, какая бы погода не стояла. И еще она вспомнила,  что Редвин, кажется, прав: в обоих устроенных герцогом пожарах действительно было что-то странное. Но оба этих раза происходили при обстоятельствах, которых она не могла потом вспомнить в точности, да и сейчас у нее нет было ни сил, ни желания думать. Для вечернего приема им определенно нужно было отдохнуть.

Редвин правильно мыслит!  :)А Георг  все еще не понимает  своих способностей! :-\ Или не желает  их принимать.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Редвин мыслит правильно, но ответы герцога вызывают сомнения. Мне кажется, он уже начал понимать, что он собой представляет. ::)

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, и все остальные, кто это прочитал, если такие есть, большое спасибо! :-* :-* :-*
От сопоставления странных фактов и догадок, кажущихся невероятными, еще очень далеко до осознанного понимания. Вот эрэа Гатти пока еще не дала точного ответа, понял ли Рокэ, что является Раканом, а Повелители-Сами-Не-Знают-Чего - о том, что они устроили стихийное бедствие. Так и герцог Брайтштернский сейчас. Редвину со стороны рассуждать проще.

Приемный зал Дворца Правителей, похожего на древний марионский храм, с округлой крышей и резными колоннами, был буквально залит светом. Свет исходил от висящих под потолком ламп необычайной мощности, изображающих солнце, луну и звезды. Они сияли на затянутом черным бархатом потолке так ярко, что, казалось, крыши не было вообще. Этот свет слепил глаза. Можно было подумать, что изобретательные асторские маги специально так усовершенствовали свои светильники, чтобы видеть насквозь гостей этого дворца.
Впрочем, кому-кому, а вальхийцам не приходилось стыдиться себя, даже при самом тщательном осмотре. Ничто в их виде не выдавало тревожных событий прошедшей ночи. Войдя в огромный, заполненный людьми зал под руку с герцогом Брайтштернским, Кетрена гордо улыбнулась. Если уж ей удалось завоевать уважение вальхийской знати, то какое ей дело до асторцев, в большинстве своем выросших и воспитанных не в лучших обстоятельствах, чем она сама? Она знала, что ни один из асторских придворных не может сравниться с Георгом, а, пока он был рядом с ней, она могла считать себя лучшей.
Зал был огромен - девушке показалось, что они шли до возвышения в его конце, где стояли правитель с супругой, чуть ли не милю. За их спинами возвышался темно-синий "небесный" свод, так что издалека казалось, будто асторские властители стоят на краю  горизонта, за которым ничего нет. Две фигуры в ослепительно-белом - высокий величественный мужчина и прекрасная женщина, с букетами алых роз в руках. Да, теперь Кетрена могла рассмотреть правителя Астора, некогда обольстившего сладкими речами не только ее - заочно, через Всевидящий Кристалл, но и большинство своих соотечественников, и идарийцев, отдавших ему лучшую из своих дочерей.
И она действительно разглядывала Михаэля Хорегена украдкой, и нашла, что магия Всевидящих Кристаллов показывала его в приукрашенном виде, либо от сильно изменился за это время, и совсем не в лучшую сторону. Асторский правитель был, должно быть, всего несколькими годами старше герцога Брайтштернского, однако его большая фигура уже заметно обрюзгла - видимо, он, не будучи дворянином, не считал нужным регулярно ездить верхом и фехтовать. Кетрене он показался похож на вставшего на дыбы медведя, непонятно почему надевшего роскошный костюм, какому позавидовал бы любой из присутствующих в этом зале королей - а их здесь было шесть. Он широко улыбался, но девушке почему-то не внушал доверия его вид добродушного великана. "Правительнице Анне, должно быть, с ним мало радости... во всем! Наверняка у него и ухватки медвежьи, и их приходится терпеть урожденной принцессе..." - подумала она. И перевела взгляд на хозяйку этого приема.
Та, облаченная в белое, будто сегодня праздновался не день рождения ее, а свадьба, была действительно прекрасна. С пышной короной пепельных волос, глазами необычного зеленовато-голубого, как бирюза, цвета, с отрешенной, задумчиво-мечтательной улыбкой, она казалась больше похожей на вестницу неба, чем на живую земную женщину. Анна с милостивой улыбкой властительницы самого могущественного государства на свете приветствовала идарийскую делегацию во главе с ее собственным отцом, королем Филиппом III, принимая от них подарки и передавая их слугам, немедленно уносившим их прочь. Никто не сказал бы по ее лицу, что она чувствует в этот момент. Затем такое же милостиво-отрешенное приветствие досталось ровернийскому королю и его жене, младшей сестры Анны. "Интересно, что она чувствует, встретившись с родными?" - подумала Кетрена. А потом: "А может быть, то же, что почувствовала бы я, вернувшись в "Речную птицу?"
И вот настала очередь вальхийцев. Поскольку у короля Карла еще не было жены, он шагнул навстречу правительнице один. И на несколько мгновений замер, не сводя с нее глаз. Наконец, проговорил, усилием воли заставляя себя быть королем:
- Вальхия счастлива приветствовать Вас, милая родственница! Мой народ поручил мне передать Вам, прекраснейшей из земных правительниц. бриллиантовое колье, единственно достойное Вашей красоты.
По его знаку слуги передали шкатулку с действительно не знающим себе равных колье, словно бы состоящим из крошечных звездочек, переливающимся собственным светом.
- Мне очень приятно такое внимание, Ваше Величество, - ответила Анна с той же безукоризненной любезностью. А как еще сошедшему с небес ангелу говорить с простыми смертными? Полюбовавшись немного сверкающей драгоценностью, она передала ее слугам, как и все остальные подарки. Кетрене показалось, что их король разочарован этим поступком.
Когда они отошли в сторону, уступив место аллеманам, герцог Брайтштернский тихо произнес:
- Она еще прекраснее, чем о ней рассказывали...
- Да! - восхищенно ответил король. Он был бледнее чем обычно, а глаза его блестели.

А король-то, похоже, неравнодушен к Анне! :( :(

Да, король явно очарован, да и  герцог, кажется, тоже не  остался равнодушным к  такой  прелестнице!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю вас! :-* :-* :-*
Герцог? У герцога есть Кетрена, так что пусть поменьше заглядывается на чужих жен!

- Она - жена правителя Астора, не забывайте, Ваше Величество, - вполголоса напомнил Редвин, как всегда невозмутимо.
Карл сжал кулаки.
- Не говорите мне об этом, барон! Если бы я только мог забыть... Как могли ее родные отдать ее этому неуклюжему мужлану?! Они отказали мне, чтобы предпочесть Астор... Неудивительно, что она страдает здесь, это видно сразу.
- Вы правы, Карл, но не стоит привлекать к себе внимание. Здесь слишком много чужих глаз и ушей, - когда дело касалось других, а не его самого, герцог Брайтштернский оценивал обстоятельства более здраво.
- Вы правы, но... - не заметив поблизости никого из посторонних, король торопливо заговорил: - Георг, что сделали бы Вы, если бы любили правительницу Астора? Не вздрагивайте так, леди Кетрена: я сказал "Если бы", - добавил он, взглянув на мгновенно побледневшую девушку.
Герцог коснулся ее руки, так что все сомнения Кетрены мгновенно исчезли. Он не мог, конечно, не заметить редкую красоту Анны Идарийскую, но лишь отвлеченно, как восхищаются любой красотой. Тогда как его короля она поразила в самое сердце.
- Если бы я был на Вашем месте, я постарался бы встретиться с ней наедине и объясниться. Но завтра нам пора уезжать. Мы не имеем права задержаться ни на день.
- Вы бы так не говорили, если бы речь шла о Вашей любви, а не о чужой! - порывисто воскликнул король. - С этого дня у меня есть еще одна причина желать поражения Астора...
- Тем более, для этого необходимо вернуться домой, - тихо ответил Редвин. - Если дать им повод, они, чего доброго, арестуют нас здесь же. Вчерашняя ночь показала, что они не выбирают средств...
Король помолчал несколько мгновений, но, наконец, привычка доверять мнению герцога Брайтштернского и убежденный тон Редвина взяли верх. Он чуть слышно проговорил, склонив голову:
- Будь по-вашему. Я не выдам своих чувств, если не найду случая остаться с ней наедине. Но, клянусь своей короной, я еще вернусь в Астор не как гость!
- Вернетесь, если будете осторожны, - заверил его Редвин. - А сейчас Хореген заметил нас, глядите!
В самом деле:  асторский правитель направился к вальхийцам, видимо, обратив внимание на их перешептывания.
- Ваше Величество, и вы, господа... и прекрасная леди, - произнес он тоном любезного хозяина. - Надеюсь, Вы не разочарованы нашим приемом? Мы и моей супруге хочется, чтобы сегодня все танцевали и веселились, как положено друзьям!
Это был тот же голос, бархатный и вместе с тем мужественный, каким Михаэль Хореген вещал в свое время по Всевидящему Кристаллу, обещая вечный мир и дружбу между Астором, Лорией и странами бывшего Великого Союза. В отличие от урожденных королей и вельмож, в нем не чувствовалось постоянной привычке к вежливости, похожей на неснимаемую маску. Хореген не стыдился улыбки, мог шутить открыто, и это подкупало тех, кто имел с ним дело. Вельможи, привыкшие плести интриги под маской вежливости, наивно полагали, что люди низшего сословия на это не способны. Может быть, и так, но любой человек, пройдя школу господина Айснахта, не мог не измениться. И вальхийцы знали об этом достаточно, чтобы не обмануться.
- Не беспокойтесь, господин правитель: Ваше гостеприимство не оставляет желать ничего лучшего, - заверил король мужа Анны Идарийской, глядя ему в глаза - тот был на голову выше его. - Этот прием мы запомним надолго, как и прочие Ваши гости.
- Да уж, денежек я в него вложил порядочно, - Хореген гулко засмеялся. - Ну да для меня это не так обременительно, как для Вас: ведь Астор богаче всей Лории. А мы уж постарались сегодня не ударить в грязь лицом, - Кетрене показалось, что использование простонародных выражений доставляет асторскому правителю особое удовольствие.
Как бы в подтверждение его слов, за окнами взорвался с грохотом и свистом фейерверк и, рассыпавшись огненными искрами, образовал имя "Анна". Затем еще и еще один, так что казалось, будто над Фрайштадтом гремит артиллерийская канонада.
- Идемте, сударыня: бал открыт, - сказал герцог Брайтштернский, подавая руку Кетрене.
И она танцевала с ним менуэт и куранту, разглядывая собравшихся. Здесь собрались самые богатые и влиятельные люди Астора, которых можно было узнать по более строгим лицам и костюмам, чем у остальных; молодые светские щеголи, разодетые как павлины; немногочисленные фиолетовые мантии придворных магов и ученых; черные с золотом мундиры офицеров. Среди последних Кетрена узнала Хьюлама Ирветта, танцующего с какой-то блондинкой, и с невольным облегчением подумала, что, кажется, вчерашнее происшествие никак не отразилось на нем. А дам здесь было, пожалуй, еще больше, чем мужчин, и, глядя на их платья с глубокими вырезами и на нарочито бросающиеся в глаза, с крупными камнями и тяжелой оправой, драгоценности, Кетрена подумала, что лорийская мода гораздо приятнее на вид.
Бал продолжался всю ночь, и ей довелось танцевать со своим королем, и с какими-то идарийскими и аллеманскими вельможами, чьих трудных имен девушка так и не смогла запомнить, а под конец и с самим Михаэлем Хорегеном. Тот, к счастью, оказался не настолько неуклюж, как можно было ожидать, но после Георга ей все мужчины казались медлительными и неловкими, и девушка не могла дождаться, пока танец закончится. Краем глаза она заметила, что Карл танцует с Анной - каждому из присутствующих глав государств полагалось по одному танцу с хозяйкой, - и понадеялась, что ему удастся обменяться с ней хотя бы несколькими словами.
После бала был торжественный ужин. Кетрене всегда было неловко есть, когда вокруг столько людей, она привыкла считать еду делом сугубо личным. Но, к счастью, у лорийских дам тоже не принято было есть прилюдно. Они присутствовали на подобных торжественных обедах и ужинах, чтобы украшать общество, а не утолять голод. Так что ее поведение не бросалось в глаза. Она заметила, что правительница тоже почти не прикоснулась к своей тарелке, в то время как асторские дамы в большинстве своем не стеснялись есть прилюдно. Ладно, как бы там ни было, она не посрамила Вальхию, свою вторую родину, перед глазами врагов! Ее герцог был рядом с ней, их руки временами соприкасались, а колено под скатертью касалось ее колен. Чего еще она могла желать?
Гремела, не умолкая, музыка, соперничая с грохотом фейерверков. Сверкали, слепя усталые глаза, "небесные" светильники, отражаясь от многочисленных драгоценностей собравшихся гостей. Асторские чиновники, рассаженные за столом вперемешку с гостями, оживленно беседовали с ними, а те отвечали с более сдержанной любезностью. Попади сюда посторонний - охотно поверил бы, что здесь и вправду собрались лучшие друзья.
А наутро вальхийцы улетели на драконах обратно, прочь из страны, где их король оставил свое сердце, а пятеро его солдат расстались с жизнью.

Что-то мне это напоминает! Анна...Бекингэм...Но, конечно, нет, другое! Спасибо, эрэа Артанис" ;) ;)

Как же Его Величество еще  молод и  наивен! :) Хорошо, что они  уехали оттуда, но как бы Карл  чего-нибудь не учудил! :-\
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Все что-то напоминает. Говорят, настоящих сюжетов вообще существует всего четыре, а все остальное - вариации на тему...
Позволю возразить, но молодые влюбленные мужчины как раз еще не настолько опасно. Хуже бывает, когда нежданно-негаданно влюбляются уже взрослые, не "переболевшие" вовремя. Вот эрэа Convollar привела пример, да и другие припомнить можно...
Как бы там ни было, Астор они сейчас покинули беспрепятственно. А вот что их ждет дома...

Глава 7
Они оставили драконов в пригороде Гилара и въехали в столицу на лошадях, "чтобы не пугать народ", по словам короля. Однако оказалось, что вальхийский народ не так-то просто испугать.
Во всяком случае, на Площади Львов их встретила толпа, неприятно напомнившая Кетрене родную Укрию и майдан. Они стояли, перегородив площадь живой цепью - ни обогнуть, ни проехать. У всех короткие волосы и темная одежда без украшений Чистых. Их было много, гораздо больше, чем на давешнем ночном собрании в старой крепости. Большинство - мужчины, но были и женщины: в черных платьях и белых чепцах, с бледными, изможденными долгим постом лицами.
И эти люди не просто стояли - они встретили своего короля и его свиту громкими негодующими криками. Положительно, они сегодня очень напоминали укров.
Особенно бешеными криками Чистые встретили герцога Брайтштернского. Поднялся совершенно звериный вопль, в котором не сразу удалось разобрать отдельные слова:
- Узурпатор! Растлитель! Исчадие ада!
- Проклятый огненный зверь, убирайся, откуда пришел!
- Ваше Величество, отстраните своего министра, не то мы сами это сделаем! - у некоторых из Чистых в руках блеснули ножи, подтверждая серьезность их угрозы.
- Почему в Вальхии до сих пор нет королевы? Почему нет наследников?! Потому что король женат на своем министре?
- Не-ет, это министр женат на нем! Потому и помешал браку короля с идарийской инфантой, из ревности! - такие крики слышались из толпы Чистых.
Король, бледный, как смерть, стиснул зубы, едва сдерживаясь, чтобы не приказать окружившим его солдатам проложить дорогу сквозь вопящую оскорбления и угрозы толпу. Герцог Брайтштернский направил было огненно-рыжего пляшущего Лиогра вперед, но в последний момент передумал и повернул назад, не спеша проехал вдоль живой цепи Чистых, вглядываясь в их лица под круглыми шляпами. Редвин и Кетрена двигались вплотную за ним.
- Не обращайте внимания на этих людей, Ваше Величество! - сказал герцог так, чтобы его слышали и Чистые. - Мы проедем другой дорогой, а эти господа пусть остаются здесь, если им больше нечем заняться, - в этих словах слышалось презрение к врагу и одновременно насмешка над верой Чистых, не терпящей праздности.
Однако Чистые не хотели пропустить их. Несколько человек уже вышли навстречу, готовясь опять заступить дорогу, и всадникам пришлось пришпорить коней.
- Глядите, как осмелели наши "друзья", - усмехнулся герцог. - Интересно, а Марфельд тоже здесь?
Он не успел договорить - один из Чистых подхватил Лиогра под уздцы, и герцог стремительно выхватил шпагу. Увидел совсем близко ясные серые глаза юноши, которому едва ли исполнилось восемнадцать. Но тут откуда-то сбоку, откуда никто не ожидал, тускло блеснула сталь. Блеснула и погасла, вонзившись в грудь герцогу. И упала под копыта лошадей, залитая кровью, брошенная убийцей.
- Георг! - Кетрена, кажется, поняла, что случилось, раньше его самого, бросилась вперед и обхватила его за плечи, едва он пошатнулся в седле. Но герцог тут же выпрямился и посмотрел на нее.
- Все в порядке, Кетрена, - прошептал он. Но кровь продолжала течь из раны, и девушка видела, каких усилий ему стоит эта гордая осанка и уверенный голос. Она с отчаянием оглянулась вокруг и встретилась взглядом с Редвином. Тот указал одному из свиты:
- Помогите милорду!
Слуга немедленно повиновался, а Кетрена, освободившись, зажала ладонями его рану.
- Все будет хорошо, Георг! - твердила она. - Это все пройдет. Я люблю Вас, Георг!
Он упорно старался держаться в седле сам, не желая пугать своих и доставлять радость врагам. И сейчас проговорил, с трудом разжимая стиснутые зубы:
- Я знаю, Кетрена... Карл, не бойтесь за меня, - добавил он, встретившись взглядом со склонившимся над ним королем. - Нам надо ехать дальше. Редвин, Вы готовы?
- Да, - барон, как всегда не потерявший самообладания, вернулся к ним, оставив стражников, поторопившихся прикончить убийцу, оттащить труп на виселицу. - Жаль, что у него уже ничего не узнать. Но этот расскажет нам все, что знает! - он указал на арестованного юношу, который, как теперь стало ясно, отвлекал внимание, позволяя приблизиться настоящему убийце, а потом так и остался стоять, по-видимому, растерявшись, и не оказывал сопротивления при аресте.
- Уезжаем, скорее! - и они покинули Площадь Львов в окружении солдат, выстроившихся вокруг короля, раненого герцога и поддерживающей его Кетрены, "ежом", на случай нового нападения Чистых. Но те проводили их, молча. Еще далеко не все из них были готовы проливать кровь, еще во многих была жива привычка повиноваться королю, и сейчас стала видна разница между ними и убежденными фанатиками-революционерами, уже готовыми торжествовать победу.
Но разница эта была видна лишь тем, кто пристально следил за Чистыми. А Кетрена, полностью поглощенная тревогой за герцога, сейчас не могла думать ни о чем другом. Несмотря на все ее усилия, кровь продолжала течь из раны, и он уже с трудом держался в седле, хоть и не хотел показывать свою слабость. Он не произносил больше ни слова, стараясь не расплескать силы, только сжал залитую его кровью ладонь Кетрены, и та похолодела, решив, что это знак прощания. Нет-нет, не может быть!
Дорога до их дворца показалась неимоверно долгой, хоть в прежнее время до него от Площади Львов было всего несколько минут.
Слуги заметались, как вспугнутые мыши, увидев, что их господин истекает кровью. Кое-где послышались крики и плач. Кетрена выпрямилась и обвела их горящим взглядом.
- Он будет жить! - прохрипела она голосом старой вороны.
И поднялась наверх, в спальню, куда слуги перенесли потерявшего сознание герцога.

Вот! Кот из дома, мыши в пляс!Ох, как же я не люблю фанатиков, ещё и потому, что провокации - их любимое оружие. ;-v

Да, таких мышей без присмотра оставлять нельзя.  :-\ Котика бы  на них хорошего! ;)
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин и другие читатели, если есть, благодарю!)))
Ничего, наши коты от мышей не бегают, не укрийские гетманы!

Ему казалось, что он бесконечно падает в пропасть поистине бездонной глубины. Если бы где-то внизу не светились отблески пламени, от которых поднимался вверх жар, казалось бы, что он так и будет падать вечно в этом узком колодце. И он не знал, что ужаснее - упасть и сгореть или же бесконечно длить преддверие вечных мук. Впрочем, нет! Стократ лучше сразу принять свою судьбу, какой бы та ни была, чем терпеть пытку страхом и ожиданием. В конце концов, ему и не следовало надеяться на вечный покой в розовом саду, под пение арф. Ему очень быстро наскучило бы такое существование, годное только для святых и блаженных! Он даже усмехнулся, глядя, как приближается пламя - почти весело. И почувствовал, как за его спиной разворачиваются крылья. Они плавно задержали падение, сами сотканные из пламени - черно-пепельные у основания, дальше переливались всеми оттенками красного, а на концах становились золотыми, как его волосы. Значит, его враги говорят правду? Пламя внизу приветственно взревело, подтверждая его догадку.
И он спустился вниз уже плавно, на горячих потоках раскаленного воздуха. Пламя не обожгло его - ласково обняло, как давно потерянного друга, впитываясь и перетекая под кожу. Ни одна женщина не могла бы прикасаться так страстно и нежно, потому что она, даже самая знающая и любящая, была все-таки другим человеком, а он и это пламя были сейчас едины. Он почувствовал, как стихает боль в груди, оставленная кинжалом убийцы, пока не прошла совсем. Значит, он все-таки жив! Ведь мертвые не чувствуют боли, по крайней мере, прижизненной. Он поглядел наверх. Там, невероятно далеко, светилось крошечное окошко, бледное по сравнению с яростным блеском пламени. Можно вернуться туда. Но он медлил - не хотелось так скоро покидать Страну Вечного Пламени. Здесь он был полностью свободен, здесь не было тех, кто ненавидел его и хотел его смерти. И, наконец, его притягивала необычная красота этого мира.Багровые, дымящиеся озера жидкого пламени и поля, зелено-золотистые, как раскаленный ободок сердцевины угля. Высящиеся вдалеке горы, черные снизу и раскаляющиеся до пронзительной белизны, не уступающей белизне вечных снегов, на вершинах. И, хотя небо оставалось здесь вечно черным, как ночью, здесь было светлее, чем в самый яркий день, потому что все здесь бесконечно горело и светилось, не угасая ни на мгновение. Огненные деревья в саду, со стволами цвета расплавленной меди и листьями из чистого золота, а плоды на них сияли ярче рубинов и были вкуснее всего, что водилось в мире людей. По деревьям порхали птицы с огненными перьями и перекликались звонкими голосами, а из пылающего озера выныривали гибкие ящерицы, похожие на изделия из чеканного золота и глядели на него глазами из черного янтаря - саламандры. И они говорили, вторя голосам птиц:
- Вернись к нам! Останься с нами! Мы ждем тебя... Мы тоскуем... Что тебе делать там, где боятся огня и держат как пленного прирученного зверя? Останься здесь! Наш мир неуязвим для любого врага, никто не сможет сюда придти.
- Останься... - шелестела, ласкаясь, шелковая трава.
- Останься! - звенели золотой листвой деревья.
- Нечего тебе делать у них! - тяжело плеснула в берег багровая дымящаяся волна.
На берегу озера возвышался дворец из блестящего черного камня с прожилками коричневого, желтого, серебристого и зеленого цвета. Этот камень был тверже металла и вместе с тем хрупок, как стекло, потому что рожден пламенем. Можно войти туда и отдохнуть. Но все же ему казалось, что еще рано. Что-то продолжало тянуть его наверх, к бледному свету мира людей...
Он посмотрел в воду озера, вновь спокойную, как зеркало, будто желая узнать, не превратилась ли, чего доброго, и впрямь его голова в бычью. Но озеро отразило его прежним,  потом багровое пламя вновь пришло в движение, показывая картины, похожие и непохожие на его жизнь среди людей.
Он снова был первым министром, блестящим и могущественным вельможей, сохранившим способность радоваться жизни вопреки всем обязательствам, налагаемым властью. Он видел себя на королевском приеме в соседней стране, куда приехал для переговоров. Приехал, рассчитывая поразить всех, и оставил там свое сердце, едва взглянул на королеву той страны. С тех пор он днем и ночью видел ее перед собой, едва замечая то, что было на самом деле. Ее пепельные волосы, бирюзовые глаза... Да ведь это правительница Астора, идарийская принцесса Анна! Странно: ведь он совсем недавно видел ее, и его поразила редкая красота этой женщины, но его сердце совсем не отозвалось при встрече с ней. Он еще сочувствовал своему королю, кажется, имевшему несчастье ее полюбить. А здесь она буквально вдохнула в него новую душу, хоть и не подала ему ни малейшей надежды, ни при их первой встрече, ни после.
Только счастья это не принесло, ни ему, ни тем, кто был рядом. И все-таки он был ей бесконечно благодарен за то, что она была в его жизни, пусть далекая и недостижимая, что освещала ее своим присутствием. И он не винил ее, что она никогда не говорила ему о любви. Да и сами встречи их были крайне редки, и чтобы встретиться с королевой своего сердца, ему каждый раз приходилось рисковать жизнью. Потому что между ними стояли не только узы брака, соединявшие ее с другим мужчиной, холодным и равнодушным глупцом. Был и другой враг, гораздо более страшный. Багровые отблески пламени ясно показали ему умное холодное лицо черноволосого с проседью мужчины, одетого в красное, и он сразу понял, что это Айснахт, хоть никогда не видел его. Потом перед ним мелькнули другие образы, знакомые и незнакомые, лица самых разных мужчин и женщин, так или иначе связанных с его жизнью. Несколько раз появлялась даже графиня Брэй, таившаяся в тенях, как змея в засаде.
Кетрена тоже была там, все время рядом с ним, даже когда он признался ей, что любит другую. Она по-прежнему желала, чтобы он был счастлив, пусть и с другой, и осталась помогать ему. Она родила ему сына, которого он любил, насколько был еще в состоянии любить кого-то, кроме королевы своего сердца. Кетрена и их сын - единственные, перед кем он чувствовал себя виновным, хотя первая никогда ни в чем его не упрекала, а второй был еще слишком мал. Он дал им все, что мог - богатство, титул, внимание и заботу, не мог дать лишь того, что было не в его власти - любви. И даже когда враги решили его уничтожить, он в свой смертный час думал и говорил лишь об Анне, в присутствии Кетрены, сделавшей все, чтобы его спасти. Спаситель все же был милостив к нему - он узнал, наконец, в последний момент, что королева его любит. Больше ему ничего не было нужно.
Но теперь все это виделось ему иначе. Далекая прекрасная королева больше не могла заставить полностью отступить в тень ту, кому он не мог ответить взаимностью. Она молилась, чтобы он выжил. Может быть, он мог бы, если бы последнее известие от той, другой, не было важнее жизни. И она понимала это, но все равно просила, надеялась до последнего. Буквы письма, написанного почерком Анны, выцвели и поблекли, смываемые потоком крови, но черные, полные тревоги и отчаяния глаза Кетрены продолжали на него смотреть. По мертвенно-бледному, как будто она сама истекала кровью, лицу девушки текли слезы. Зачем она плачет? Не надо. Он протянул руку, чтобы вытереть ее слезы, но кипящая поверхность огненного озера пошла рябью, как обычная вода, и все исчезло.
Он выпрямился, уже зная, что будет делать. Обвел глазами Мир Живого Пламени, прощаясь с ним. Не навсегда, вероятно. Может, и ненадолго. Хотя здесь время все равно не властно. Но сейчас ему надо возвращаться. Домой. К Кетрене!

Право, герцог несколько запутался со своими дамами! ::) ::) ;)

То ли бред, то ли  сновидения были  у герцога, но такие  яркие, такие говорящие. И кажется, они помогли ему  понять себя. "Домой  к Кетрене!"  :)Очень  правильно и  верно. :D Любящая и любимая женщина должна быть рядом. А всякие там  прекрасные , но чуждые королевы пусть  живут  сами по себе.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин и другие читатели (если есть), благодарю вас! :-* :-* :-*
Скорее - наоборот, распутался. Даже слишком быстро и легко получается. :-\
Бред, наверное, был у меня, когда я это писала. Впрочем, как всегда. ;-v

Кетрена не помнила, сколько дней и ночей сидела она у постели раненого герцога Брайтштернского. В те, первые дни никто не мог ручаться за его жизнь. Рана не была смертельной сама по себе, но кинжал оказался отравлен, а большая потеря крови, в свою очередь, очень ослабила герцога. И теперь он метался в бреду, никого не узнавая. Кетрена не имела права оставить его. Она еще надеялась, она хотела верить. Оставить его сейчас хоть ненадолго было бы предательством. И она терпеливо сидела, все бесконечно долгие часы. Лишь иногда наскоро съедала то, что приносили ей служанки, почти не чувствуя вкуса, и снова внимательно вслушивалась в его прерывистое, хриплое дыхание. Иногда он говорил что-то, едва слышно, так что девушка с трудом могла разобрать. В бреду ему, как видно, являлись те, кто важен был в обычной жизни - и друзья, и враги. Но среди известных ей имен слышались и совсем незнакомые, и девушка не знала, кому они могут принадлежать. Несколько раз она слышала и свое имя. Тогда брала его за руку, казавшуюся раскаленной от жара, и подолгу гладила, надеясь, что он почувствует ее руки.  Или расчесывала его золотистые волосы, иногда осторожно зарываясь в них пальцами. Такое прикосновение всегда казалось ей более нежным и интимным, чем поцелуи. По крайней мере, одно она знала точно - Георгу не понравилось бы лежать со спутанными волосами, он не захотел бы и сейчас выглядеть хуже, чем обычно. И она расчесывала их разметавшиеся по подушке пряди, смачивала водой его пересохшие, потрескавшиеся губы, и... надеялась. Больше ей ничего не оставалось.
И впервые в те дни Кетрена пожалела, что так и не успела зачать от него ребенка. Прежде она лишь мечтала когда-нибудь позднее, когда будут повержены Чистые и Тайный Совет, родить ему детей, иметь большую семью, о какой в детстве мечтала сама. Она знала, что герцог Брайтштернский - не то что ее отец, не оставит на произвол судьбы свою семью, пусть и незаконную. Но теперь, когда ему отовсюду грозила опасность, не время было ей превращаться в обычную домашнюю женщину. Теперь ее место было рядом с ним, чтобы быть ему полезной и советом и действием, своей готовностью сражаться рядом с ним и за него, и человеческим оружием, и когтями пантеры. А какая помощь от беременной да кормящей? Поэтому она тайно, через служанок, запасалась зельем, позволяющим избежать беременности. Знал ли герцог - трудно сказать, во всяком случае, ни разу не говорил с ней об этом.
А теперь Кетрена ненавидела себя, что не позволила его детям родиться. Если бы... Если бы Георгу уже не суждено было очнуться, ей все-таки было бы ради кого жить. А теперь... Она с силой закусила руку, до крови. Нельзя и думать, будто он может умереть! Врачи ведь говорили, что есть надежда. Как им не говорить, когда сам король требует спасти его министра и друга. Он тоже надеется, он каждый день присылает людей за известиями, если не приезжает сам. И она не имеет права предать его!
Такими мыслями терзалась Кетрена, когда дверь мягко отворилась и вошел Редвин. При виде его девушка молча кивнула, приглашая гостя сесть. Так задумалась, что даже не услышала стук в дверь...
- Все так же, - прошептала она, указывая на герцога. Сейчас он лежал спокойно, не бредил и не метался, и Кетрена не знала, спит ли он или у него совсем не осталось сил.
Барон с сочувствием поглядел в осунувшееся, воспаленное лицо раненого. Потом повернулся к Кетрене:
- Простите, миледи, но Вы сами выглядите сейчас немногим лучше. Вы ведь не хотите, чтобы Его Светлость Вас не узнал, когда очнется? Он оставил красивую женщину, а кто перед ним сейчас?
Кетрена устало пожала плечами.
- Какая мне разница теперь? Главное, чтобы Георг пришел в себя...
- Он не захочет, чтобы Вы заболели из-за него, - возразил барон. И вдруг резко сменил тему: - Тот предатель пока что сидит в Замке Тишины. Хоть и не он нанес удар кинжалом, но, несомненно, был в сговоре с убийцей... с тем человеком. Да и сам он, впрочем, этого не отрицает. Его пока не пытали. Пусть герцог Брайтштернский сам решит его судьбу, когда будет здоров. А если...
Кетрена вздрогнула.
- Никаких если! - воскликнула она дрожащим голосом.
- Тогда Вам будет позволено решить, что делать с ним, - договорил барон.
По лицу женщины пробежала судорога, губы раздвинулись в хищной усмешке, и она с трудом сдержала близящееся превращение в пантеру.
- Да! Я сумею отомстить! И этому выродку, и другим Чистым, которых он у меня выдаст как миленький. Сам Марфельд, будь он хоть трижды вампир, еще заплатит мне за кровь Георга, за... - она прервалась, уткнула лицо в ладони, грозный рык превратился в всхлип, и она разрыдалась, как самая обыкновенная женщина.
Редвин обнял ее за плечи.
- Сестра, успокойтесь. Он будет жить, и не обращайте внимания на мои слова, - проговорил он с непривычным участием, и Кетрена впервые осознала, что он действительно приходится ей братом, пусть и двоюродным. Она слепо ткнулась лицом ему в плечо. Барон протянул ей стакан воды.
- Вам надо отдохнуть, не то заболеете, - непререкаемо сказал он.
Кетрена выпила, и сразу же усталость всех бессонных дней и ночей навалилась на нее каменной глыбой. Она обмякла в кресле и уснула, еще успев протянуть руку в сторону герцога. Редвин устроил ее в кресле поудобнее и вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Кетрене показалось, что она спала очень долго, без всяких сновидений, как раньше бывало после тяжелой работы. Проснувшись, она сразу увидела яркий золотой солнечный луч, каким-то чудом проникший сквозь плотно зашторенные окна. И совсем близко - блестящие и ясные глаза Георга. Она замерла, не смея поверить своим глазам, а потом, не помня себя, бросилась к нему, страстно прильнула и поцеловала, стараясь не касаться раны.

Жаль мне Кетрену. Не знаю почему, но жаль.    ;-vСпасибо за продолжение, эрэа Артанис. ::)

Бедная влюбленная Кетрена как же  ей страшно, больно и горько! Как  боится она  за  своего любимого!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо! :-* :-* :-*
Остальным не говорю, потому что их нет...
И почему всем так жаль Кетрену? Вроде бы, совсем не для этого сцена написана, да и все хорошо заканчивается, а ее все равно считают несчастной. Я этого не хотела, правда.

- Вы живы! Вы вернулись! - прерывисто шептала она.
- Кажется... вернулся, - его голос был еще слаб, но лихорадка прошла, и он, наконец, узнал, кто находится перед ним. - Выслушайте меня, Кетрена...
- После, когда Вы будете здоровы. Сейчас Вам необходимо отдыхать, - ответила она, ласкаясь.
Но герцог решил настоять на своем.
- Это важно, Кетрена. Не возражайте. У меня еще маловато сил, чтобы уговаривать Вас... - он смущенно улыбнулся, стыдясь такого признания.
Кетрена вздохнула.
- Вы неисправимы, Георг. Никаким Чистым не сделать Вас более благоразумным! Говорите же...
- Надеюсь, что у них еще не нашлось средства, чтобы сломать, переделать меня... Но нечего говорить о них. Кетрена, я был неблагодарен по отношению к Вам...
- Что? - переспросила девушка, на мгновение подумав, что он снова бредит.
- Я видел Вас во сне, - продолжал герцог. - Вернее, я видел многих, но Вас - особенно отчетливо. Вы можете поверить, что, кроме нашей жизни, во плоти, существуют и другие формы? Не после смерти, нет, это тоже жизнь, только другая. Вы поверили бы, например, что существует мир, где все состоит из огня?
- Как я могу не поверить, имея дело с Вами? - промурлыкала Кетрена.
- Я говорю серьезно... Я увидел в огне многое... об этом расскажу потом, - герцог помолчал, переводя дыхание. Ему и вправду было еще трудно говорить, однако он не хотел откладывать разговор с ней. - Кетрена, я был несправедлив к Вам. Привез Вас в Вальхию и поселил здесь, еще думая, что Вы такая же, как прочие женщины, и рано или поздно захотите уйти. Я не собирался мешать, если бы Вы нашли другого, или...
- Но я и не думала никого искать, Георг! Я люблю Вас, и никого другого! - горячо воскликнула она.
- Да, потом я это понял, - согласился герцог, гладя ее волосы. - Но скажите, говорил ли я Вам когда-нибудь, что люблю Вас?
- Вы всегда были честны со мной, - дрожащим голосом проговорила девушка, не понимая, к чему он клонит. - Зачем Вы это говорите, Георг? Мне достаточно, что я люблю Вас. Моей любви хватит на нас обоих...
- Да, так Вы и сказали тогда, - он грустно усмехнулся. - Те же слова, тот же голос, тот же взгляд...
- Георг, Вам лучше отдохнуть, - с тревогой заметила Кетрена.
- Кетрена, теперь все будет иначе, - продолжал герцог, не слушая ее. - Я многое видел и понял в Мире Живого Пламени. И теперь я люблю Вас, Кетрена! Вы меня слышите?
Слышала ли она? Трудно было сказать, на время девушка замерла, как пораженная молнией. Услышать то, о чем мечтала больше всего на свете, трудно; чтобы обрадоваться такой вести, надо в нее поверить.
- Что Вы сказали? - прошептала она.
- Я люблю Вас, - повторил герцог. - Я хочу, чтобы Вы всегда были рядом со мной! Вы согласны выйти за меня замуж?
- Замуж? Я?! - она вцепилась в спинку кресла, чувствуя, как та уплывает неизвестно куда. Если бы она сейчас не сидела, наверное, упала бы. Но ведь люди все равно станут вспоминать, откуда я...
- Пусть говорят что угодно, если им больше нечем заняться, - отмахнулся он. - Король вернул Вам полагающийся по праву титул. Надеюсь, что для графини, чей род насчитывает тысячу лет, герцог в первом поколении не будет совсем уж ничтожен?
- Георг, как Вы можете такое говорить? - воскликнула Кетрена, наконец, осознавая, что он предлагает ей. - Простите, мне трудно поверить... Я и так осталась бы с Вами всегда. Мне все равно, быть женой или любовницей, лишь бы с Вами!
- Я знаю, Кетрена, - проговорил герцог, нехотя отмечая, что ему еще трудно говорить; едва начавшая затягиваться рана еще отзывалась резкой болью на каждое движение и даже на слова. - Но и мне теперь не нужен никто, кроме Вас. Я не хотел соединить жизнь не с той женщиной. Но теперь я знаю, что нашел ее. Так Вы согласны стать моей женой?
- О, Георг! - она ткнулась ему в плечо, скрывая вспыхнувшее лицо. - Да! Я согласна! Разве я могу отказать?!
Спустя неделю они обвенчались в домовой часовне. Свадьба была очень скромной, совершенно не такой, как полагалось первому министру Вальхии с наследницей тысячелетнего семейства. Последняя, к тому же, забыла, что до сих пор молилась по борейскому, а не вальхийскому обряду. Какая теперь разница!
Да, может быть, кто-то и сказал бы, что их тихой свадьбе не хватает вельможной пышности и размаха. Не лилось ровернийское вино рекой, не играл оркестр, не было съехавшихся на торжество дам и кавалеров, сколько вместил бы дворец. Все они узнают в свой черед - дамы с разочарованием, мужчины с облегчением, что герцог Брайтштернский женился-таки на своей любовнице, оказавшейся графиней Брэй, и даже ярым ревнителям традиций или тем, кто притворялся таковыми, оставалось только смириться. Лишь те, кому герцог доверял вполне, присутствовали на его свадьбе.
Король, задумчивый, как всегда в последнее время, благословил новобрачных, быть может, представляя другую свадьбу, которая не могла состояться, но и радуясь за своего министра и друга. Одетая в ослепительно-белое платье Кетрена, пусть этот знак чистоты и невинности в данном случае не совсем соответствовал истине, дрожала от волнения, когда Георг надел ей кольцо. Он был еще слаб и очень бледен, и это было одной из причин, почему свадьбу отметили скромно. Но Кетрене показалось, что еще никогда его поцелуй не был таким страстным.

Спасибо за продолжение, эрэа Артанис! Мне кажется, этой паре немало придётся пережить. Надеюсь, у них хватит сил.

Все-таки  герцог понял, что любит Кетрену! :D Пребывание в  странном  мире во время  бреда  на многое  открыло ему глаза. Что же сейчас они счастливы, дай Бог им  силы  сохранить себя и свой  мир! Полагаю следующие события будут не столь  приятны. Как бы король со своей  влюбленностью  куда-нибудь не  влип.

Спасибо аз продолжение, эреа Артанис! :)

Большое спасибо вам, эрэа Convollar, эрэа Эйлин и остальные читатели (если таковые есть). :-* :-* :-*
Надеюсь, что и мне хватит сил написать все, что будет у них впредь...

Спускаясь по крутой лестнице, Кетрена едва не прокляла древних строителей Замка Тишины. Для нее необходимость ходить по такой лестнице сама по себе была страшнейшим из наказаний, вот только здесь ему почему-то подвергали не заключенных, сидящих себе в камерах, а ни в чем не повинных посетителей и персонал тюрьмы. Оступившись, женщина глухо застонала, и неизвестно, что было бы, не подхвати ее Редвин.
- Вы знаете, что я боюсь высоты, - прошептала она, злясь на себя за то, что опять вынуждает других помогать ей, опекать ее, спасать ее. Причем прилюдно - впереди маячил светящийся багровым светом фонарь в руках стражника, а сзади слышались шаги их сопровождающих. Ну нет, она не опозорится перед ними, раз уж уговорила герцога поручить ей допросить проклятого Чистого первой!
Остаток пути она почти пробежала, тяжело дыша, но исполненная решимости. И, когда с лязгом открылась железная дверь, она вошла в камеру первой.
По словам коменданта, эта камера была относительно сносной. Над входом неярко мерцал светильник того же зловещего багрового цвета, но все-таки это был свет. В камере было теплее, чем в коридоре - здесь топили по случаю холодного времени. Пол был сухим, тогда как нижние ярусы тюрьмы были наполовину затоплены. Так полагалось, чтобы узник дожил до этого дня живым и здоровым.
Сам узник, разумеется, обнаружился здесь же. Куда же ему деваться, он ведь не Рудольф Марфельд, а просто глупый мальчишка, по недоразумению попавший в очень взрослые и очень опасные дела. Такая непрошеная мысль почему-то пришла в голову Кетрене при виде русоволосого юноши, безмятежно спящего на соломенном тюфяке. Она напомнила себе, что именно по его вине, пусть и косвенной, едва не погиб Георг. Да и у нее на родине  подобные мальчишки натворили немало на Майдане, направляемые людьми с холодными головами и равнодушными сердцами.
"А ведь эти еще не из худших", - вдруг подумала она, глядя на испуганно подскочившего парня. - "Эти верят, что борются за счастье своей страны, своих близких, этот вот - еще и за веру, которую считает единственно правильной. Мы можем его пытать, можем сразу повесить, но он и тогда ни в чем не раскается. Так и будет до последнего вздоха воображать себя мучеником за веру. Столько прекрасных задатков у таких, как он - смелость, мужество, преданность, не хватает только верной цели, чтобы приложить их, вот и заносит не туда. Многие из них погибают. А кто выживет, потом превращаются в омертвевших при жизни циников, не верящих никому... как и со мной стало бы, если бы не Георг. И лишь немногие смогут по-настоящему чему-то научиться. А есть и другие - те, кого не волнуют никакие идеи, те, кто хотят только "жить и жрать, причем жить как можно дольше и жрать как можно слаще" - Кетрена усмехнулась, припоминая удивительно подходящую цитату из книги, автор которой, хоть и жил еще в Великом Союзе, видимо предчувствовал будущее. - "Таких тоже много было на Майдане, да и вне его попадались. Эти сражаются, только чтобы грабить убитых, и ввязываются в драку, лишь когда абсолютно уверены, что не получат сдачи. Такие без зазрения совести ударят в спину того, кто поверит им, украдут, убьют, нарушат любую клятву, а когда придет пора отвечать за все, будут ползать на коленях, умоляя о пощаде, как крысы. Почти как те, из Тайного Совета, только гораздо слабее - те все же что-то из себя представляют. Да, из таких ни один не оказался бы на месте вот этого - мы еще слишком сильны, чтобы эти крысы осмелились поднять на нас руку, они всегда на стороне победителя. И вообще умеют выживать лучше, чем вот такие, мечтающие о подвигах и сдуру творящие подлости. А жаль..." - так размышляла Кетрена, глядя на юношу, сама еще не зная, что станет делать.
А юноша встал, прижавшись спиной к стене, пригладил отросшие за две недели волосы с застрявшими в них соломинками, нагнул голову, как бычок с еще не выросшими рогами. Хотел было поклониться, но раздумал.
- Здравствуйте... миледи, - нехотя выдавил он.
- Здравствуй, - судя по одежде, он был горожанином, из семьи ремесленника или торговца средней руки, так что к нему не полагалось обращения на "Вы". - Скажи сначала, как тебя зовут, - поинтересовалась Кетрена, хоть и знала его имя из протоколов.
- Рихард Фош, - угрюмо ответил юноша, глядя исподлобья. - Но больше я Вам ничего не скажу. Ни Вам, и никому другому. Можете меня растерзать, как растерзали одного из наших благочестивых братьев, можете пытать...
Редвин только усмехнулся в ответ на эту тираду, однако проговорил самым холодным тоном:
- Юноша, откуда Вам знать, что Вы выдержите пытки? Ведь Вас до сих пор не трогали, да и держали в хороших условиях. Специально, чтобы Вы выдержали подольше, когда придет время...
Юноша побледнел, прижавшись к стене еще плотнее, но ответил твердо, недрогнувшим голосом:
- Спаситель даст мне силы выдержать все. А если моих сил не хватит, он пошлет мне смерть, чтобы я не предал никого из моих братьев и сестер по вере.
- Твои братья и сестры - это Чистые? - уточнила Кетрена.
Губы Рихарда Фоша, лишь слегка опушенные первыми волосками, слишком светлыми, чтобы бросаться в глаза, дрогнули, но ответил он так же твердо:
- Да. Этого мне не запрещено говорить. Но больше я ничего не скажу ни Вам, милорд, ни этой женщине, - он указал в сторону Кетрены.
- А ты знаешь, кто я? - спросила та, заинтересовавшись его жестом, исполненным отвращения.
- Знаю, - юноша строптиво сверкнул глазами. - Вы - любовница узурпатора, чудовище, вышедшее из преисподней. Я сам видел Вас в облике черного зверя с зубами как ножи, но Вы не устрашите меня. С помощью Спасителя, Вам не удастся ни обмануть, ни подкупить, ни соблазнить меня, а смерти я не боюсь.

Вот такие мальчишки и идут в первых рядах, а те, кто их направляют - "Живут долго и жрут сладко". Спасибо, эреа Артанис!

Спасибо вам, эрэа Convollar! :-* :-*  :-*

Но Кетрена только рассмеялась в ответ, громко, резко и презрительно.
- Соблазнять тебя, мальчик? Вот уж чего не собираюсь делать! Зачем ты мне?
- Вы все, демоны из преисподней, сладострастны и ненасытны в своей похоти. А совратить того, кто служит Спасителю, для вас излюбленное дело. Но я не поддамся тебе, я видел твои когти. Убирайся прочь, ублажать своего герцога!
- Как ты смеешь... - двое стражников, пришедших с ней, уже двинулись навстречу узнику, но их остановил Редвин, сообщив юноше по-прежнему невозмутимо:
- Вы говорите с герцогиней Брайтштернской! Мне известно, что у вас не принято уважать вышестоящих, но как быть с уважением к женщине?
- Мы уважаем женщин, - отрывисто произнес юноша. - Честных, скромных и добродетельных женщин, матерей семейств, посвятивших жизнь мужу и детям!
- Именно этим я и собираюсь заняться, - устало проговорила Кетрена. - Когда такие, как ты, перестанут угрожать моему мужу и детям, которых я хотела бы родить. Скажи мне, Рихард Фош, когда я смогу быть только женщиной, а не оборотнем?
- Замолчите! - крикнул юноша. - Это новая уловка! Я вижу Вас насквозь, демоница! Вы меня не обманете!
Вот что делать с таким упрямцем? Кетрена почувствовала, как у нее опускаются руки. И зачем вздумала говорить с ним откровенно? Казалось бы, не считают тебя за человека - ну и ты не считай, обойдись с ним как положено с врагом, и "горе побежденным".
- И зачем Вам, Чистым, выискивать среди людей реально существующих демонов? - грустно спросила она. - Если Вы ненавидите моего мужа или меня, то причем тут религия?
- Наши священные книги гласят: "И будут демоны править людьми, а потом придет Спаситель", - юноша упрямо качнул головой, словно бодая воздух.
- А меня воспитывали по другим книгам. Там учили и во врагах видеть людей, - ответила Кетрена. - А ваши, хоть и священные, учат ненависти, а не любви.
- Что за книги такие? - хмуро спросил юноша.
- Те, которые у Вас считаются богопротивными, - не стала скрывать Кетрена. - Они написаны в стране, которой теперь нет. Новое поколение там теперь вообще никаких книг не читает. А те, кому хочется изменить жизнь к лучшему, сейчас режут друг друга и разрушают все вокруг себя вместо того, чтобы создавать. Вот поэтому я и захотела поговорить с тобой.
- Мне не о чем говорить с Вами, миледи, - снова возразил юноша. - Не знаю, что за страна такая, может быть, Вы так зовете преисподнюю! Я верю так. как велел Спаситель, и закрываю уши от голоса ложных богов, - проговорил он нараспев, словно молился.
Ну, об этом мог бы и не повторять. Кетрена не считала себя искушенной в богословских спорах, но все же она прочитала побольше, чем мальчишка, невежественный, как все Чистые,знающий, по собственному признанию, только Книги Спасения. Уж что ответить ему, она найдет.
- Если уж ты так хорошо знаешь учение Спасителя, скажи, учил ли он любви или мести? Не говорил ли он разве поступать с другими так, как хотите, чтобы поступали с вами? - спросила она со злой иронией. - Вы много говорите о мучениках, которых казнила Марионская Империя. А ополчались ли они сами на императоров и их приближенных? Первые апостолы, ученики Спасителя, разве посылали мальчишек вроде тебя, чтобы те убивали их гонителей? А? Твой убитый напарник и ты сам хотели, чтобы их пронзили кинжалом? - по мере того, как говорила, Кетрена воодушевлялась все больше, и в ней снова закипала ярость. Довольно она сочувствовала этому глупому мальчишке! Не захотел ее слушать - пусть пеняет на себя. Сейчас она видела только кровь Георга, помнила лишь о том, что он едва не погиб по вине этого самого мальчишки. - Сейчас я поступлю с тобой, как ты, правоверный Чистый, хочешь, чтобы с тобой поступали, - с этими словами она выхватила кинжал и приставила к груди юноши. - Не бойся, здесь нет яда, да и я не заставлю тебя мучиться. Войдет прямо в сердце!
Следовало отдать должное юному Чистому: тот даже не дрогнул, не попытался перехватить кинжал, даже взгляд его серых глаз оставался спокойным. И неизвестно, смогла бы Кетрена ударить или нет, если бы не услышала голос:
- Кетрена, оставьте этого юного храбреца! Я думаю, разговор с ним еще не закончен.
Герцог Брайтштернский, еще очень бледный, стоял на пороге камеры. С минуту он смотрел в глаза тому, кто хотел его убить; наконец, под его огненным взглядом юноша отвел глаза.
- Я не буду Вам ничего отвечать, милорд, - прохрипел он. Похоже, он уже привык говорить так всем вошедшим.
Однако герцог ответил ничуть не обескураженно:
- А мы ничего и не требуем от Вас, господин Фош. Что Вы могли бы сообщить нам, чего мы не знаем? Того, кто руководит Чистыми, мы знаем лучше Вас, во всяком случае. Его имя Рудольф Марфельд, и он уже был в наших руках. Кстати, не рассказывал ли он, как ему удалось сбежать отсюда, из Замка Тишины?
Юноша удивленно распахнул глаза, шевельнул губами, но, спохватившись, плотно сжал челюсти.
- Вот видите, Вы уже едва не проговорились. Не надо, мне совершенно не интересно, что Вы могли бы рассказать, - продолжал герцог. - Итак, мне нечего выпытывать у Вас. Где теперь прячутся Ваши друзья, мы также найдем при желании, как уже нашли однажды. Но нам - мне, моей супруге и барону Редвину, важнее понять Вас, господин Фош. Чего Вы хотите, о чем мечтаете...
- И что поняли? - хмуро спросил юноша.
- Поняли, что Вам надо дать время подумать и решить, кто Вы и за кого. Если я сейчас подпишу приказ о Вашем освобождении и возьму Вас к себе на службу, что Вы станете делать?
- Убегу при первой возможности, - отозвался юноша, сбитый с толку таким неожиданным предложением.
- А вот этого делать не советую, - вмешался Редвин. - Если Вы вернетесь к Чистым после того, как будете оправданы Его Светлостью, Вас примут как предателя. Как Вы думаете, какое милосердие окажут Вам братья по вере?
Юноша опустил голову и долго молчал, рассматривая растрескавшийся каменный пол. Когда он снова заговорил, у него был вид побитого пса.
- Тогда лучше казните меня или оставьте здесь! Я не пойду к Вам на службу!
- Вы не поняли, господин Фош, - заметил герцог. - Это не обсуждается. Вы пойдете с нами. Сегодня же получите форму дворцовой стражи. Надеюсь, что Вы не сбежите и не покончите с собой - это и Ваша вера запрещает. Возьмите его!
Двое стражников взяли будущего собрата за руки и вывели из камеры следом за герцогом и его спутниками, ушедшими далеко вперед. Когда они остались позади, герцог Брайтштернский поцеловал Кетрену в щеку и поинтересовался:
- Как Вам понравилась моя идея относительно этого юноши, моя дорогая?
- Я чуть все не испортила, - призналась женщина, когда снова смогла думать о делах. - И все же эта идея кажется мне рискованной. Впрочем, в этом мальчишке действительно что-то есть. Но я бы не стала доверять ему так скоро...
- Не беспокойтесь, он останется под присмотром. Но я почти уверен, что он не предаст второй раз.
Кетрене осталось только кивнуть, хотя очередной нелогичный с виду поступок ее мужа, как обычно, ее встревожил. Впрочем, она давно заметила, что, вопреки всему, самые безумные его идеи оказываются хороши.

Действительно, неожиданная идея! Но мальчишке теперь грозит опасность от единоверцев! ::) Спасибо за продолжение, эреа Артанис.

Юноша совсем замороченный, но герцогу  пришла весьма неожиданная идея. Надеюсь, мальчик  окажется достаточно  честным, чтобы  не  отплатить злом за добро. Хотя пока он  лишь терзается мыслью - что же от него хотят, для  какой  цели с ним так поступили.
А вот единоверцам, боюсь, все уже ясно и понятно. Теперь  ему от них лишь  беды  ждать!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо за ответ! :-* :-* :-*
Не только и не столько ему; впрочем, всему свое время.

Глава 8
И снова господин Айснахт сидел в своем кабинете, размышляя. Он был один - в его кабинет входили лишь те, кого вызывал он сам. А сейчас ему не были нужны свидетели. Он чувствовал сквозь магически защищенную дверь присутствие охранников-людей. Их было четверо, не знающих, что именно таится за дверью, которую им полагалось стеречь. Они хотели бы узнать, кто-то больше, кто-то меньше. Любопытство было самым сильным из их чувств. Кроме этого, можно было еще различить скуку от долгого рабочего дня, а у двоих, поставленных сюда недавно - еще и желание поскорее получить большое жалованье и устроить пирушку в каком-нибудь веселом заведении. Все они примерно так устроены, другого и ожидать не приходилось. Ничего, в скором времени и эти два весельчака станут просыпаться с головной болью, а домой возвращаться совершенно разбитыми, как те, что прослужили на своем посту дольше. Тогда им позволят отдохнуть и подлечиться, а на их место поставят других.
В сущности, Айснахту не нужна была охрана. Его кабинета посторонний и найти не смог бы без его желания. Ни один противник не застал бы врасплох главу Тайного Совета. А уж магов, способных его победить, и подавно во все времена были единицы. Теперь и столько не осталось. Нет, постоянное присутствие людей было ему нужно с другой целью. Роман Айснахт знал, что надвигаются важные события, и ему может понадобиться вся его сила. Надо было ее поддерживать постоянно.
Весь стол перед главой Тайного Совета устилала огромная карта, необычайно точная и подробная. Здесь был Астор и расположенные за морем страны Лории, и их восточные соседи - осколки Великого Союза. Каждая из них имела свой цвет, но страны, что полностью контролировал Тайный Совет, были обведены поверх красным контуром. Господин Айснахт позволил себе полюбоваться этой картиной. Как-никак, изрядная часть обитаемого мира была подвластна ему. Но обольщаться не следовало. Существовали пока и другие государства, не охваченные кольцом цвета крови. Об этом напоминал ему мерцающий свет разложенных на карте зеркал.
Такие зеркала члены Тайного Совета использовали только для разговора с ним, господином Айснахтом. Каждое из них, находясь у своего хозяина, связывалось только с парным, хранящимся у него. Полезная вещь, недаром, согласно донесениям шпионов, все лорийские маги работают днем и ночью, пытаясь изобрести подобное. Сейчас перед ним лежали четыре зеркала, каждое из них переливалось своим цветом.
Айснахт взял первое зеркало, фиолетовое, связанное с одним из борейских соратников, Генрихом Гармом, аллеманом по происхождению. Тот не заставил себя ждать - в зеркале появилось испуганное лицо самого непривлекательного аллеманского типа, каких в изобилии можно увидеть под солдатскими касками и над облачением чиновников. Хорошо хоть, свои торчащие усики Гарм догадался сбрить - слишком уж они привлекали внимание,придавая ему сходство с жившим не так давно аллеманским узурпатором. И сходство это было не совсем случайным.
- Как идут дела в Борее, господин Гарм? - негромко поинтересовался Айснахт.
Тот вздрогнул от неожиданности.
- Господин Айснахт, Вы всегда напоминаете о себе так неожиданно! Ведь меня могли увидеть...
- Вы нашли бы, что объяснить, - отмахнулся глава Тайного Совета. - Так как идут в Борее магические разработки? Еще не скоро будут созданы вещи, подобные этим?
Гарм, бывший казначей, прославившийся тем, что отдал все золото Бореи на хранение Банку Астора, в настоящее время как раз управлял магическими лабораториями.
- Думаю, что в ближайшие лет двадцать им не представится такой возможности, господин Айснахт. Я хорошо стараюсь для этого. Зато драконье войско скоро получит пополнение: одна из самок отложила двадцать яиц. Первая кладка в новой Борее. Правитель и его советники, особенно военные, чуть с ума не сошли от радости. Кладку охраняет мать, а ее - взвод солдат, так что туда мышь не проберется. Радужную Сферу драконицы тоже не удалось повредить.
- И не надо. Драконы сейчас не на первом месте, - хмуро отозвался Айснахт. - Они смогут воевать лишь через много лет, за это время может многое измениться. В крайнем случае, вы сумеете раздать их нужным людям. Лучше скажите, каковы планы борейцев. Что они собираются делать с Укрией?
- По-прежнему, господин Айснахт. Усиливают армию, принимают всех, кто хочет служить, в том числе беглых укров, но пока не собираются вмешиваться. Они понимают, что за Черной Радой стоит Астор. А если и вмешаются, мы повиснем на них, как охотничьи собаки на лапах медведя. Будьте спокойны, господин Айснахт.
- Хорошо. Буду, - пообещал глава Тайного Совета и, прервав разговор, взял другое зеркало, светящееся золотистым.
Когда затмевающая стекло дымка рассеялась, в зеркале появилась старая знакомая - Йола Тимкар. Совсем недавно ее отказались избрать гетманом Укрии, так как страна не приняла бы женщину-правителя, однако природной энергии ее это не лишило ни в коей мере. Впитавшая в себя бурные чувства своих беспокойных соотечественников, она выглядела довольно и чуть ленивой, как сытая львица, нежась на диване с вазочкой, полной винограда, от которого как раз отщипнула сочную, брызнувшую соком ягоду. И поспешила ее проглотить, как только увидела сигнал в зеркале. Лучезарно улыбнулась ему:
- Рада видеть Вас, Роман! У нас отличные новости. Почти вся Укрия принадлежит нам. На днях ваши ледяные драконы заморозили еще два мятежных города. Замечательные звери, отлично действуют. А эти трусы борейцы не осмелились и носа высунуть. Наши войска собираются вернуть у них остров Керн.
- Не перегибайте палку, Йола, - предостерег глава Тайного Совета. - Учтите, Астор вмешается только в самом крайнем случае. Его политика такова, что он должен оставаться победителем, а не ввязываться в безнадежные конфликты. Иначе бы он не был Великим Астором. И я не собираюсь в ближайшее время менять его политику. Если вы нападете на Керн, вам придется воевать с Бореей самим. Напомните об этом вашему новому гетману и прочим вождям Черной Рады. А лично Вам, Йола, напомню: наша задача гонять баранов, чтобы они нагуливали мясо, а не лишний жир. Мы вовсе не собираемся резать их всех до одного. Вы меня поняли?
Женщина нехотя кивнула.
- Вы, как всегда, воплощенная мудрость, Роман. Но вожди Черной Рады ждут приказа из Астора. Что передать им?
- Передайте, что послы Свободной Республики скажут то же, что и я. Скажите, что Керн обязательно вернется, но сначала надо удержать под властью Укрии нынешнюю территорию. Я знаю, что Вы сможете удержать их в узде.
Женщина сорвала еще одну ягоду винограда и подержала ее зажатой между губами, прежде чем раскусить.
- Благодарю Вас за доверие, Роман! - она помахала рукой, унизанной золотыми кольцами, и  зеркало снова окуталось полупрозрачной дымкой.
Айснахт отложил зеркало в сторону. Теперь перед ним остались еще два - зеленое и красное.
- Разговор с этими наверняка будет посложнее, - сказал он самому себе.

Ба! Знакомые всё лица.  ::)

Мда, сети  плетутся! ;-v

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю! :-* :-* :-*

Красное зеркало показало графиню Брэй, такую же красивую, как всегда, хотя вид у нее был уже не прежний. Простое домотканое платье, коричневое с белым передником, хоть и было украшено небольшим кружевным воротничком да парой оборок и лент, никак не могло сравниться с былыми нарядами вальхийской графини. Бревенчатые стены хижины, постель, устланная медвежьими шкурами... Господин Айснахт не мог сдержать усмешку, увидев, в каких условиях живет теперь его шпионка.
- Ну, как Ваши успехи, графиня? - поинтересовался он.
Она на мгновение уставилась на него с неприкрытой ненавистью, но тут же заставила себя приветственно склонить голову.
- Какие успехи здесь возможны, господин Айснахт? - печально проговорила она. - В этом маленьком грязном городишке, где людей меньше, чем было слуг в моем замке...
Айснахт усмехнулся:
- Ну, я уверен, что все его мужское население  уже повержено к Вашем ногам.
- Ах, ведь Вы не затем меня отправили сюда, в Шварцфлусс, чтобы я проводила время в окружении пьяниц, контрабандистов и грубых невежественных охотников, а больше здесь никого не найдешь! - с нескрываемой досадой воскликнула женщина.
- Верно, не для этого. Что делают наши меднокожие "друзья"? Вправду ли они готовятся к войне или генерал Честер выдает желаемое за действительное?
- Генерал хорошо знает меднокожих, господин Айснахт. Лучше бы Вы доверили ему расправиться с ними, чем посылать меня...
- Генерал умеет только убивать и черпает жизненную силу от убийства. Нам же нужны живые люди, от мертвых уже нечего получить,- Айснахт почти повторил свое напоминание Йоле Тимкар. - Только Вы можете разузнать планы меднокожих и выдать их без лишнего пролития крови. Поэтому я велел Вам поселиться в Шварцфлуссе. Кстати, чем больше Вы сможете узнать, тем быстрее вернетесь во Фрайштадт.
Как ни хорошо владела собой графиня, господин Айснахт все же уловил мелькнувшую на ее лице надежду.
- Меднокожие племени сайени приходят в город каждый базарный день. По одному - по два, чтобы не привлекать внимание, но покупают только оружие. Мушкеты, пули и порох к ним, и даже пистолеты. И, надо сказать, стрелять они уже научились получше асторских солдат.
- И что, торговцы не слышали , что продавать оружие меднокожим запрещено? - Айснахт нахмурил брови.
- Они, как истинные асторцы, за одну бобровую шкурку готовы презреть все запреты на свете. А меднокожие, надо отдать им должное, платят по-королевски.
- Ясно, - протянул глава Тайного Совета. - И что же, Вы до сих пор не познакомились поближе ни с кем из этих королей Бычьих Прерий?
- Вы не поверите, господин Айснахт, но пока еще нет, - графиня виновато вздохнула. - Они приезжают в город ненадолго и лишь по делам. Кажется, им запрещено говорить с посторонними.
- Вот как! Значит, они и вправду многому научились. Но Вы, конечно, сможете войти в доверие к какому-нибудь из их воинов, а еще лучше - вождей, графиня. Я не сомневаюсь в Вас.
Она заколебалась.
- Говорят, что многие из сайени владеют магией. Они ближе к природе, чем цивилизованные люди, и не пускают к себе священников, которые помогли бы их ослабить.
- Они - всего только люди, - возразил Айснахт. - А Вы - член Тайного Совета. Извольте же выполнять свои обязанности. И помните, что от этого зависит Ваше возвращение во Фрайштадт. Если же Вы провалите и это задание... - Айснахт сделал паузу и усмехнулся. - Помните, что я не простил Вам ни Ваших промахов в Вальхии, ни уничтожения питомника боевых зверей. Там содержались элитные экземпляры. Больше таких не найдешь, как и специалиста по ним, равного господину Йенсу. Очень жаль, что он погиб по Вашей вине. Я пощадил Вас только потому, что Вы еще можете быть полезны, графиня. Докажите это! - и глава Тайного Совета прервал связь, исчезая из обзора второго зеркала, оставив графиню размышлять и негодовать.
Последний разговор должен был оказаться самым неприятным. В зеленой дымке показалось лицо Рудольфа Марфельда, однако вокруг него дымка не рассеялась: лидер Чистых вовсе не хотел сообщать о себе слишком многого даже главе Тайного Совета. Айснахта это, как обычно, задело, но он не подал вида.
- Хорошо ли Вы обучили свою паству, господин Марфельд?
Тот лишь усмехнулся в ответ.
- Я не стану хвастаться прежде времени, но Вы скоро узнаете, на что они способны, господин Айснахт. И правители Вальхии тоже, - сказал просто, но уверенно, зная себе цену.
- Я не сомневаюсь в Ваших людях, господин Марфельд, но, думаю, было бы легче начать действовать, будь герцог Брайтштернский мертв, - на самом деле, лучше бы они убили друг друга, что еще может статься в грядущей войне. А при нынешнем раскладе даже хорошо, что герцог выжил. Иначе Марфельд стал бы слишком силен.
- Не беспокойтесь, господин Айснахт, в Вальхии найдется много верных сердец, ненавидящих его ничуть не меньше тех, что потерпели поражение. А скоро вальхийцы убедятся, что король не в состоянии защитить их - тогда им легче будет сбросить его. Думаю, через несколько дней восстание будет готово.
Айснахт ничем не выдал, что ему неприятны слова Марфельда. Да, этот действует быстро! Не оказать ли помощь его противникам? Не лично, разумеется - не примут, проклятые лорийские гордецы, - а через подставных лиц, кое-кого из завербованных Тайным Советом магов и финансистов, чтобы затянуть войну? Потому что в этой войне не должно остаться победителей и побежденных. Вернее, победителем должен остаться он, Роман Айснахт. А не Георг Арвилль, герцог Брайтштернский, и не Рудольф Марфельд.
А вслух он сказал Марфельду, думая, что разговор между ними окончен:
- Я вижу, что Вам ни к чему мои советы, господин Марфельд. И вправду, что я могу посоветовать Вам, привыкнув мыслить категориями прошлых веков? Вы, с Вашей молодостью и энергией, конечно, решите все лучше меня. Я буду ждать, когда Вы сообщите, что Вальхия полностью подконтрольна Тайному Совету.
Он увидел в зеркале, как Марфельд улыбнулся. Это была странная улыбка - его широкие челюсти раздвинулись в стороны, как челюсти большого бойцового пса, вцепляющегося в жертву мертвой хваткой. Скорее страшная улыбка, чем веселая.
- Это будет скоро, господин Айснахт. А сейчас - простите, меня ждут дела.
- До встречи, господин Марфельд!
Глава Тайного Совета отложил зеркало в сторону. Разумеется, те, с кем он разговаривал сейчас, были не единственными, кто выполнял его волю  во всех обитаемых странах. Назначая каждому его обязанности, он мог ожидать, что они будут выполнены. И все же следовало быть готовым ко всему. Он не мог себе позволить остановиться на достигнутом, считая себя победителем. Одно лишь постоянное напряжение сил и ума позволяло Айснахту так долго оставаться во главе Тайного Совета. Стоит чуть ослабить свою железную волю - и конец, инерция мышления, затем - свержение и гибель. Он не мог себе этого позволить. Война только начиналась, и победителем в ней должен выйти он!

Какой, в сущности, страшный мир! И так похож на наш. ;-v

Господин  Айснахт опросил всех  своих помощников. а излишне инициативные ему, похоже, не нужны. ::) Конкуренция! ::)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, как всегда благодарю! И всех остальных, если есть!)))
Вот именно, не страшнее нашего.  ;-v

Это носилось в воздухе. Все живое, казалось, чувствовало, что вот-вот произойдет нечто страшное. Каждую ночь тоскливый вой собак и испуганное ржание лошадей оглашали спящий город. В небе появилась хвостатая красная звезда, и при виде нее большинство людей спешили сотворить знак спасения от зла. Считалось, что звезда с огненным хвостом приносит всяческие беды и несчастья, а может, наконец-то, и давно обещанный и все откладывающийся Конец Света.
Но не людские суеверия беспокоили Кетрену. Она каждый день замечала предвестия перемен, и перемен к худшему. Георг неохотно теперь рассказывал ей о ежедневных "сражениях" с другими министрами, требовавшими отдать его Чистым, чтобы умилостивить их, откупиться его жизнью. Но она могла понять его, даже когда он молчал. Приметы близящихся перемен видела она и на улице, каждый раз, когда ехала куда-нибудь вместе с герцогом - всегда верхом, на неизменной вороной Молнии, выглядей рядом с его огненным Лиогром как ночь рядом со светлым днем, и так же демонстративно без охраны. Может, потому что люди при встрече с ними уступали дорогу, хоть и крича вслед проклятья, но не решались еще стрелять, не метали больше кинжалов. А спрячься ненавистный им министр за спины охранников, прояви слабость - и народ, идущий за Чистыми, отреагировал бы, как свора гончих на бегущего зайца, как укры на своего бывшего гетмана, едва унесшего ноги. Нельзя уступать им, ни в чем нельзя. И герцог Брайтштернский не уступал, а Кетрена - вместе с ним.
Их еще не решались трогать, а вот двоих стражников, отпущенных отдыхать, подкинули ко дворцу, убитых, выместив на подчиненных ненависть к их господину. И герцог мог лишь обещать, что виновные будут наказаны. С каждым днем все яснее было, что не все подвластно ему. И чем дальше, тем сильнее события закручивались, как снежный ком. Правда, в Вальхии редко кому стучалось даже в детстве катать снежки с горки, так что эту пословицу могла вспомнить одна Кетрена.
А потом произошла история с Рихардом Фошем. Тем самым взятым герцогом на службу юным Чистым. Прошло уже два месяца, как его забрали из Замка Тишины, и за это время он как будто не жаловался на свою судьбу. На первых порах ему запрещено было покидать дворец, и он смирился, лишь попросил передать своей матери и сестрам, что с ним сталось. И, хоть Кетрена мысленно посочувствовала его матери, подумала, что та все же обрадуется, что ее сын жив, да еще в милости у того, кого хотел убить. Но отпускать Рихарда, рискуя, что тот снова свяжется с Чистыми, было еще рано. Герцог велел своим людям не попрекать новичка прошлым, и те, наверное, держали обещание, как могли, а юноша был слишком горд, чтобы рассказать кому-то, если такое и случалось.
И вот, спустя два месяца герцог отпустил юношу повидаться с родными, взяв с него слово не встречаться больше ни с кем и вернуться в тот же вечер. Но прошел вечер, уже хвостатая звезда вышла на небо, затмевая своими кровавыми отблесками чистый свет звезд, а юноша все не появлялся. Впрочем, Кетрена тревожилась совсем не о нем. Если было о чем подумать - Георг уехал к королю, оставив ее дома. Она связывалась с ним через сквозное зеркало, не выдержала - узнала, что все в порядке. Слава Спасителю! Но почему он не взял ее с собой? От чего Георг вдруг вздумал ее оберегать, точно обычную домашнюю женщину? Что случилось такого, о чем ей не следует знать? Герцогиня Брайтштернская мысленно пообещала себе заставить мужа рассказать правду, даже если для этого потребуется весь арсенал Замка Тишины.
Помогающая ей облачаться ко сну молодая служанка Инга тревожилась еще сильнее, хоть и по другому поводу. Переплетая дрожащими пальцами волосы Кетрены, она, наконец, не выдержала:
- Как же быть с Рихардом, миледи?! Может быть, Вы пошлете кого-нибудь поискать его? Он ведь служил Вам и Его Светлости, а что там было раньше - это по неведению. Вы ведь его не отдадите Чистым, правда?
Кетрена с удивлением взглянула на девушку. Она и прежде подозревала, что той понравился Рихард, но не ожидала такой преданной защиты с ее стороны.
- Так... Ну а он о твоих чувствах знает? - спросила она зардевшуюся девушку.
- Я ему сказала. Как раз перед тем, как он ушел... - Инга потупила глаза. - А он сказал, что спросит разрешения у матушки, а без этого ни-ни... даже целоваться до свадьбы нельзя.
- Будет свадьба, лишь бы он вернулся, - пообещала Кетрена. - Как только мы победим Чистых. И я подарю тебе свое платье и нитку топазов - камней любви, хочешь?
По виду Инги ясно было, что она очень хотела бы получить подарки, однако девушка не успела ничего ответить. За окном послышался шорох и приглушенный стон, и она опрометью выбежала из комнаты. Кетрена, накинув мундир, который носила теперь чаще, чем женское платье, вышла за ней, с распущенными волосами, но вооруженная кинжалом и пистолетом. Если незваные гости явились во дворец, пусть не рассчитывают, что его будет легко захватить в отсутствие герцога!
Но в саду лежал на мокрой от дождя земле только едва живой Рихард Фош, и никого кругом. Светильник в руке склонившейся над ним Инги позволил разглядеть его искаженное болью лицо, все в синяках и кровоподтеках, и неестественно вывернутую руку.
- Рихард, что произошло? - повелительно воскликнула Кетрена. - Кто это сделал? Чистые?
Но юноша в полузабытьи упрямо покачал головой.
- Говори, Рихард! - снова крикнула женщина. - Они не стоят, чтобы ты выгораживал их! Я приказываю тебе, именем короля и герцога Брайтштернского, моего мужа, который сделал для тебя больше, чем Чистые!
И Рихард заговорил, очень тихо и переводя дыхание. Инга сбегала на кухню и принесла ему воды, только тогда он смог говорить связно:
- Они меня встретили, когда я возвращался обратно. Сказали: ты предатель, а Сэлтэн умер героем. Который хотел... убить Его Светлость. Требовали, чтобы я убил, ведь он... мне теперь верит. Я сказал, что дал клятву. А они: "Клятва, данная Нечистому, недействительна. Против него хороши любые средства, ведь он враг всего рода человеческого". Сказали, что Великий Учитель отпустит мне любой грех, если герцог... будет мертв.
- А ты что сказал? - требовательно спросила Кетрена. Хотя ясно и было и так: если бы он согласился, разве лежал бы здесь избитый до полусмерти?
- Я раньше так же думал. А сейчас смотрю: не вижу я здесь того, о чем мы говорили. Чтобы здесь творились мерзости, и герцог совращал всех подряд, и Вы тоже... не видел такого. Убийств тоже. Они сказали: он меня спас, чтобы погубить. Но ведь он-то меня не послал убить Великого Учителя Чистых, верно?
- Верно, Рихард, - Кетрена пожала руку юноши - ту, что не была сломана. Кивнула спустившимся в сад слугам:
- Заберите его и позовите врача! Пусть окажет всю возможную помощь.
Слуги ушли, осторожно подняв Рихарда на носилки. Плачущая Инга ушла с ними, оставив Кетрену одну. Она еще долго стояла в саду одна, вдыхая влажный прохладный воздух, как будто надеялась, что он приведет ее мысли в порядок.
Она не знала, как долго стояла одна, пока не услышала совсем рядом стук копыт мчащегося коня, и до боли знакомый голос не окликнул ее тревожно:
- Кетрена! Вам нельзя оставаться ночью не дома!
- Георг! - она прижалась к нему, что было сил, чувствуя, как в его присутствии, только когда он рядом, отпускает напряжение, владевшее ей теперь почти постоянно. - Тут такое случилось... Чистые все же подстерегли Фоша и чуть не убили его, я не знаю, как он смог сюда добраться. Кажется, у него сломана рука, и не знаю, что еще. Они хотели, чтобы он убил Вас...
- Но я все-таки не зря спас его от казни, - удовлетворенно кивнул герцог. - Но у меня есть еще худшие известия, Кетрена. Идемте же во дворец!

Пятая колонна! Предатели в своей стране - это страшно. :'(

Мальчик все же оказался порядочным и умным:  добро запомнил и  клятву  верности  нарушить отказался.  Хорошо, хоть  бывшие братья по  секте  не  убили!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, и все остальные читатели, благодарю! :-* :-* :-*

И, когда они поднимались наверх, в спальню, герцог не произнес ни слова. Кетрена исходила тревогой, но не решилась спрашивать ни о чем. Видно, не такие дела, чтобы их легко мог решить первый министр или даже сам король. И не такие, о которых говорят во всеуслышание, пугая слабодушных.
- Что случилось, Георг? Расскажите же мне! - воскликнула она, закрывая дверь дрожащими руками.
Он повернулся к ней, бледный и непривычно суровый, не такой, как раньше, когда любые, самые рискованные приключения только развлекали его, а не пугали. Теперь, видно, время игр прошло...
- Чистые подняли восстание, Кетрена. И это еще не все... В последний месяц в Гиларе и предместьях произошла волна убийств. Должно быть, действовала целая банда: за одну ночь иногда погибало несколько человек в разных кварталах. Все - молодые мужчины и женщины, были и дети.
- Спаситель, защити нас! - испуганно воскликнула Кетрена.
- Не защитил! - герцог Брайтштернский горько усмехнулся. - Ни Спаситель, ни... король и я... Все они были из семей горожан, ремесленников и купцов, но ни одного дворянина. Вещи ни у кого не украдены, девушек не насиловали, но тела обезображены страшно. Некоторые даже полуобглоданы, только непонятно кем. И вся кровь выпита...
Кетрена рухнула в кресло, будто воочию увидела эту страшную картину.
- Какой ужас... Неужели такое возможно в самом деле, а не только в страшных сказках? - прошептала она.
- За последний месяц погибло больше сотни человек, - продолжал герцог, будто не слыша ее. - А всех могли бы назвать только сами убийцы. От некоторых и тел не нашли. Только лужа крови и что-нибудь из вещей...
Кетрена слушала, веря и не веря, что это творится здесь, совсем рядом. Многое пережила, видела наяву, а не во сне, подземелья замка Брэй и чудовищного зверя в Асторе, и все же в голове не укладывалось...И вдруг она поняла:
- Георг, это сделали вампиры, низшие вампиры! Они, в отличие от высших, теряют разум от голода, я Вам рассказывала. Но они повинуются Высшим, таким, как Марфельд. Вот он и решил сразу две проблемы: дал им возможность кормиться и взбудоражил народ. А те, кого не нашли, я боюсь, что они сами стали... - она не смогла договорить, дрожа от ярости и ужаса. Ей  бы туда, она бы превратилась в пантеру и растерзала любого вампира на мелкие клочки, чтобы они уже никогда не срослись, чтобы проклятая тварь уже никогда не смогла ожить...
Герцог, заметив ее состояние, обнял жену за плечи, взвесил на ладони густую черную волну ее распущенных волос, как будто касался их впервые.
- Мы уже поняли это... Редвин сказал о вампирах на совете у короля. Теперь полицейские отряды патрулируют Гилар по ночам. Но слишком поздно. Горожане тоже создали свою полицию, а вернее - целую армию, и маршируют по городу днем и ночью. Они кричат, что, если король и его люди не хотят или не могут их защитить, они сделают это сами.
- Спаситель! - снова по привычке прошептала женщина.
- Горожане теперь злее собак. Сегодня произошла стычка между ними и полицейскими. Шестеро убитых с их стороны и четверо - с королевской.
- Вот так и начинаются Майданы... - прошептала уроженка Укрии, родившаяся в Великом Союзе.
- В Вальхии очень давно не было ничего подобного, - заметил герцог. - Но, видно, кому-то очень нужно было поднять народ против короля. Своих убитых горожане объявили мучениками и принесли в Парламент, чтобы каждый мог увидеть их.
- Парламент? Но ведь он закрыт, король распустил его!
- А Чистые созвали снова, разумеется, пригласив только своих сторонников, - усмехнулся герцог. - Впрочем, туда вошли даже лорды - те, кто вовремя почуял, откуда ветер дует, и приняли их веру. А наш старый друг Марфельд объявил себя протектором Вальхии. Он не то, что Айснахт, не хочет отдавать в чужие руки даже видимость власти. Вот, Кетрена... так у нас обстоят дела на этот день, вернее - на эту ночь. Простите, что говорю Вам об этом...
- Вы должны были рассказать об этом гораздо раньше! - воскликнула Кетрена, не выдержав. - Почему я последней в городе узнаю, что началась война?! Я Ваша жена, милорд, и имею право быть с Вами рядом всегда. И революцию я видела поближе Вашего!
- Кетрена, я хотел бы, чтобы Вам не пришлось больше никогда этого видеть! Я знаю, что Вы способны себя защитить не хуже мужчины, но пули так же опасны для оборотней, как и для обычных людей, на них древняя магия не рассчитана. Поймите, только любовь заставляет меня оберегать Вас. Вы ведь помните, что пережили тогда, - проговорил герцог, заключая ее в объятия. Так лев успокаивает разгневанную львицу, грозящую когтистой лапой.
И она сдалась, как всегда, отвлекаясь от вспыхнувшей в городе войны и от всего на свете. Дрожащими руками срывала с него одежду, а он помогал ей освободиться от офицерского мундира. Хорошо, что на ней был мундир, а не платье, оно было бы сейчас лишним. Сейчас дорога каждая минута. Но эта ночь еще принадлежит им, никто ее у них не отнимет.
Она не спрашивала Георга, о чем он думает. Они никогда друг друга не расспрашивали в такие минуты, это было бы низко и пошло, требовать отчета о самых сокровенных мечтах и желаниях. Там, где идет допрос с пристрастием, нет места для любви. Ни он бы не вспомнил, что родился мужчиной, ни она - что является женщиной, если бы такое стало между ними. Нет, герцог и герцогиня Брайтштернские всегда доверяли друг другу, и часто угадывали мысли друг друга без всяких слов. И сейчас Кетрена коснулась косого шрама на его груди, чуть в стороне от сердца, еще красного - не так уж давно он затянулся. И сразу поняла его тревогу за нее. Она едва не потеряла его. А завтра может произойти наоборот...
- Георг, Вы ведь все равно не сможете спрятать меня, чтобы я не видела убитых. Если все вправду так страшно, как Вы говорите, и этот дворец не будет для меня надежным убежищем. Да и я не смогу отпустить Вас одного. Вы же знаете, что случается, если Вы оставляете меня одну! Я сразу начинаю творить глупости. Как в тот раз, когда мне захотелось проследить за той женщиной, - свою сводную сестру Кетрена даже мысленно не могла назвать по имени. - Позвольте мне быть рядом с Вами всегда, - просила она, ласкаясь.
И он ответил ей, перед тем, как снова поцеловать:
- Поступайте, как велит Вам сердце, любовь моя. Вы правы: сейчас в Гиларе, да и во всей Вальхии, нет безопасного места. Многие лорды отправили свои семьи на континент, в Ровернию и другие страны. Но я благодарен Вам, что Вы решили остаться! Когда Вы рядом со мной, я верю, что нам удастся разбить Чистых!
В эту ночь они любили друг друга горячо и неистово, как никогда прежде, как будто эта ночь действительно была последней, а впереди ждал ожидаемый Чистыми Конец Света. В отличие от тех, они не каялись в грехах и не бесились, как загнанные в ловушку звери, они  лишь хотели взять от жизни все, что еще полагалось им от нее, как будто в этой ночи слились все, что еще надлежало им прожить.

Ох, а  тени  все  сгущаются и сгущаются! ;-v Что же  будет  делать герцог? И  что же дальше?

Эрэа Эйлин, большое спасибо! :-* :-* :-*
А больше никто не читал?

Но им не суждено было провести эту ночь спокойно. Когда, утомившись от ласк, они спали, забыв обо всех бедах, громкий пронзительный вопль разорвал ночную тьму. За ним послышался еще один, и Кетрена подскочила в ужасе, хватая герцога за руку. Потом послышался еще один, перемежающийся безумным раскатистым хохотом. Совсем рядом со спальней загрохотали сапоги нескольких человек, и... вдруг развернулись и направились прочь, судя по звукам, сокрушая все на своем пути.
- Кетрена, оставайтесь здесь! - воскликнул герцог Брайтштернский, лихорадочно одеваясь и проверяя, заряжены ли пистолеты.
- Вы опять?! Мы же договорились! - возразила женщина, чувствуя, как волосы становятся дыбом. Во дворце и в саду, судя по звукам, творилось что-то странное. В предрассветной мгле видны были силуэты людей -  вместе того чтобы окружить дом по всем правилам осады, они зачем-то плясали, как стая обезьян, схватившись за руки и распевая непристойные песни, другие катались по земле, завывая, а потом схватывались драться, пока один, а то и оба, не затихали навсегда. А остальные при этом хохотали, словно над самой смешной шуткой в своей жизни.
- Что с ними происходит? - не веря своим глазам, воскликнул герцог. - Они что, пьяны? Но Чистые не пьют!
Тут послышался стук в дверь и голос Хельги, старшей служанки:
- Ваша Светлость! Миледи! Откройте, откройте скорее!
Слава Спасителю, ее голос был совершенно нормальным, не считая звучащего в нем страха. Герцог распахнул дверь, впуская женщину, но следом за ней ворвались, злобно хохоча, двое. Не Чистые. Один из охранников в разорванном на груди мундире, и младший повар, с кухонным тесаком наперевес. От былого почтения к хозяевам в них ничего не осталось в эту ночь.
При виде них Кетрена почувствовала, будто чья-то рука погладила ее против шерсти, так что та встала дыбом.
- Что Вам нужно, предатели? - хотела она спросить. Дурацкая привычка начинать с переговоров, ни укрийский Майдан, ни "Речная птица" не отучили ее верить, что с каждым можно договориться. Но природа оказалась умнее, и вместо слов у нее вырвалось рычание. В тот же миг раздался выстрел, и охранник-предатель упал, а повар громко заорал. Для чуткого слуха большой кошки эти звуки были - как ножом по стеклу. И она прыгнула, чтобы заставить его замолчать, и лучше бы навсегда. Потом поднялась, тревожным взглядом отыскивая Георга.
- Кетрена! Кетрена, идите сюда! - чувствуя, как его горячие пальцы перебирают ее шерсть, непривычно гладкую и блестящую, она едва не замурлыкала, как самая настоящая кошка. Но надо было торопиться, и герцог обратился к перепуганной Хельге: 
- Что случилось? Дворец захвачен? И мои слуги перешли на сторону Чистых?
- Да, милорд... То есть нет! - Хельга косилась на превратившуюся в пантеру Кетрену, не веря, что это она.
- Говорите как есть! - потребовал герцог.
- Это колдовство или еще какая-то мерзость. Ночью ко дворцу пришли эти Чистые. Охранники хотели Вас разбудить, но те отошли в сторону, только разбили несколько окон внизу. А потом повалил розовый дым, и поднялся запах роз, чувствуете?
Действительно, в комнату только теперь проник приторно-сладкий аромат, но Кетрена почувствовала его уже давно. Как будто разлили флакон с розовым маслом. В малом количестве этот запах был бы приятен, но сейчас вызывал тошноту. Этому запаху не место было здесь, он уместен разве что в будуаре какой-нибудь куртизанки.
- И что же, мои слуги, надышавшись этой мерзостью, забыли, что они мужчины? - резко спросил герцог. Как будто снова угадал мысли жены, хоть она и была сейчас зверем.
Хельга взглянула на него с отчаянием.
- Да, милорд! Именно так. Они забыли... Как Вы узнали это?
- Достаточно того, что я видел и слышал! - герцог показал в сторону сада, где продолжали прыгать и вопить, как оказалось, его собственные люди, полуодетые и совсем голые - большинство наверняка спали, когда это началось. - Хоть кто-нибудь еще остался в своем уме?
- Да! Да, остались, я видела - в караульной шел бой, те, что остались в своем уме, не пускали взбесившихся дальше. И девчонки тоже остались: Инга не захотела бросить Рихарда, и остальные с ними, заперлись в лазарете. Те было попытались выломать дверь, а потом ушли. Сказать по правде, - Хельга опустила голову, стыдясь того, что должна была сказать, - им теперь не женщины нужны. Я только слышала, что такое бывает, но чтобы увидеть - Спаситель сохрани!
- Что? - переспросил герцог, но тут же понял, о чем она говорит. Проклятый Марфельд, как обычно, постарался убить двух зайцев: лишил дворец защиты и доказал своим Чистым и всем колеблющимся порочность сторонников короля. Герцог представил себе главу Чистых, как всегда воплощенное упорство и уверенность в себе, и почувствовал, как в нем поднимается ярость. Он отомстит за своих людей, сошедших с ума, за всех, кого убил Марфельд, за замороченных мальчишек вроде Рихарда Фоша! Он непременно сам убьет этого человека. Ах да, не человека!
- Идемте, Кетрена! - он проверил, заряжен ли пистолет и легко ли вынимается из ножен шпага. И вышел навстречу доносящемуся из холла хохоту и диким воплям. Огромная черная пантера последовала за ним, неслышно ступая бархатными лапами.
Что именно так испугало Хельгу, они увидели совсем рядом со своей спальней. Четверо расположившихся прямо на паркете, под огромной магической лампой с хрустальным плафоном в виде лебедя, судя по обрывкам мундиров, были солдатами. Сейчас на них не было ничего. Совсем ничего.

Не зря чувствовалось, как нарастает напряжение. Как нарыв - и вот прорвало! ;-v

Вот ведь кошмар! :o  Какой же гад этот глава "Чистых"! ;-v Что же теперь будет?!

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю! :-* :-* :-*

Розовое облако тумана окутывало нечестивцев, от приторного запаха роз раскалывалась голова. А эти четверо изгибались и стонали в экстазе, как не могла бы самая бесстыдная из женщин. На губах пузырилась слюна, лица были выпачканы чем-то белым, а по голым ягодицам у всех стекали струйки крови - не приспособлены мужские тела для подобных утех. Но боли, кажется, ни один из них не чувствовал. Никто не заметил, как подошел к ним герцог Брайтштернский вместе с черной пантерой. Ни ума, ни памяти, один только дым, розовый дым...
Рука сама собой потянулась к пистолету. Хрустальная люстра взорвалась, разлетаясь мелкими осколками. Пороховой дым смешался с розовым туманом и стало вовсе нечем дышать и невозможно ничего разглядеть. А потом из этого дымного марева показались тонкие, извилистые ручейки крови, они поползли по паркету, как синие ниточки рек на карте. Только эта карта была живой, начертанной человеческой кровью. И навстречу своему господину поднялись двое, изрезанные в кровь осколками хрусталя. Поднялись с трудом, едва передвигаясь после противоестественных действий и розовой отравы. Одному из них осколком люстры выкололо глаз, но он, как пьяный, двинулся вперед, не чувствуя боли, только вытирал беспрестанно текущую по лицу кровь. Другие же двое, будто и не заметив ничего, снова слидись, объятые противоестественной похотью.
- Что это значит, потрудитесь мне объяснить! - потребовал герцог.
- А, м-милорд! - воскликнул одноглазый, делая руками какой-то вычурный, якобы придворный жест. - Вот... предаемся наслаждению королей! Не только же Вам можно...
Ну это уж слишком! Хоть словам одурманенного дурака и не придается значения, но герцог уже не мог и не хотел сдерживаться. Для того, во что превратились эти люди, смерть - лучший выход. Мысленно прокляв Марфельда с его колдовством, он нажал курок, не целясь. Одноглазый упал. Второй метнулся было к оружию, но герцог приставил шпагу к его голой груди.
- Ну а ты, Мейер? У тебя ведь жена, двое детей. Ты что, ни разу не вспомнил о них, надышавшись розовым дымом?
- М-милорд, н-не надо, - промычал Мейер. А потом заговорил быстро, отчаянно: - Я не виноват, мы все... Все хотели. И другие, в саду, тоже. Только двух парней заставили быть подружками, они не хотели, а остальные сами пришли. А жена... с нее не убудет! Это же приятно, милорд...
- Замолчи, тварь! - герцог с силой вогнал шпагу в грудь Мейеру, потом вытер ее платком и не глядя бросил его на труп. Ему противно было прикасаться к отравленной крови околдованного. От запаха роз уже не осталось в голове ни одной мысли. Герцог молча смотрел, как Кетрена-пантера прыгнула на плечи еще одному околдованному, оседлавшему своего приятеля, и двумя ударами смяла в одну бесформенную кучу любовников поневоле, навсегда соединенных смертью. Потом пантера прыгнула к окну, ударила лапами, разбивая стекло, впуская свежий и чистый воздух, изгоняя колдовской запах роз.
Толпившиеся внизу бесноватые завопили, увидев в окне голову огромной пантеры. Уже рассвело, и видно было, что это все - бывший дворцовый персонал. Вдалеке, за оградой, выстроились другие люди - строгие, во всем черном, они смотрели, не вмешиваясь. Зачем вмешиваться, если противник уничтожает себя сам? Большинство из этих Чистых, конечно, понятия не имеют о магии, думают, что такое здесь - обычное дело. А Марфельд, или кто там командует ими, ждет, когда они скопят в своих душах праведный гнев, чтобы во имя святой веры уничтожить гнездо своих врагов.
- Кетрена, идемте! - герцог обнял сидящую на подоконнике пантеру за шею, и та грустно заурчала, сочувственно бодая его в плечо. - Идемте, а то Вас застрелят...
Она послушалась его увещеваний, спрыгнула вниз и последовала за герцогом. Нужно было узнать, что творится в доме.
К счастью, из-за угла им навстречу вышли человек двадцать солдат. Усталые и оборванные, одетые наспех, а кое-кто и со следами недавнего сражения, но все в своем уме! Это было сразу заметно по тому, как они двигались, внимательно и осторожно, готовые отразить возможное нападение, и по тому, как склонились перед герцогом, с опаской глядя на пантеру. Видимо, это были те люди, о которых говорила Хельга.
- Милорд, слава Спасителю, вы живы, и... - идущий впереди солдат не договорил.
- Я жив, и герцогиня со мной! - сейчас не время было скрывать, кто такая Кетрена, и сама она как будто решила, что быть зверем ей сейчас полезнее, чем женщиной. - Что творится во дворце?
- Мы выбили олухов в сад, милорд. Только они не все такие, как эти мерзкие мужеложцы. Одни бросились грабить, другие же дрались, как дикие драконы за самку. Многих мы убили, но и наших немало полегло, хоть они и хуже вооружены. Мы их прогнали в сад, кто не может драться остались на кухне, а мы - к Вашей Светлости...
- Когда мы победим, я награжу вас всех, - во всеуслышание пообещал герцог, и солдаты дружно отсалютовали шпагами. - А сейчас в сад!
На тех, что столпились в саду, безумие действительно действовало иначе - им хватило ума приготовиться к битве, и навстречу герцогу и его отряду загремели выстрелы. Двое солдат упали, остальные тут же открыли ответный огнь. Одна из пуль задела плечо Кетрены, и та взвыла. Действительно, против пуль обличье пантеры не имело преимуществ, разве что попасть в большую кошку было проще.
- Кетрена! - застонал герцог, скрещивая шпагу с тем, кто ранил ее. Ему было нужно именно сойтись в поединке с тем, кто поднял на нее руку, его не успокоило бы, умри тот от пули, не встретившись с ним взглядом. До этой ночи тот, кстати, был одним из его лучших офицеров и отменным фехтовальщиком, но это сейчас ничего не значило для герцога.

Ужас какой! Но страшно за Кетрену, люди не особо любят оборотней и разбираться не будут - прикончат и всё! ;-v

Благодарю вас, эрэа Convollar! А может быть, даже еще кого-нибудь, если были еще читатели. Хотя кому это нужно?

Первый его выпад противник отбил, уверенно и четко, как если бы был в памяти. И напал сам, целясь сверху вниз. Герцог Брайтштернский едва успел отбить удар, иначе бы шпага офицера вонзилась ему в бок. Да, отравленным розовым дымом дуэльный кодекс был не писан! В следующем выпаде герцог сумел-таки достать грудь противника, и, пока тот переводил дыхание, оглянулся на Кетрену. Пантера, которой она была, торопливо зализывала рану в плече, с шипением и рыком отмахиваясь от подступающих ближе врагов.
А отвлекаться, оказывается, не следовало. Острие вражеской шпаги спружинило, вонзившись в руку герцогу, чуть выше локтя. Рана вряд ли была глубокой, но кровь потекла быстро. Значит, не следует терять время! Сзади послышалось тревожное мяуканье Кетрены. Сейчас ее кровь будет отомщена!
И вот окровавленное тело противника упало на землю, вырвав шпагу из рук герцога. Так плотно застряла между ребрами, что с трудом удалось ее вытащить. Глаза у убитого остались такими же пустыми, как и во время сражения. Успел ли он хоть перед смертью что-то понять, или так и умер с розовым туманом в голове?
Вокруг него солдаты уже добивали последних "олухов". Герцог, не обращая на них внимания, с тревогой коснулся Кетрены. Еще никогда она не превращалась в пантеру так надолго...
- Кетрена, любовь моя, возвращайтесь! - позвал он.
Пантера с еле слышным гортанным мурлыканьем прижалась к нему, потом по-человечески поднялась на задние лапы и застыла так, вся дрожа. Видно, ей было труднее превращаться теперь, раненой. Как только приняла вновь облик женщины, упала на руки герцогу, тяжело дыша. Зато сквозь разорванный мундир на плече просвечивал только рубец от затянувшейся раны.
- Кетрена, идите в дом! - приказал герцог. - Хватит Вам на сегодня, навоевались!
Там, впереди, Чистые, заметив, что события развиваются не по плану, двинулись навстречу, и их было много, свежих и отдохнувших.
- Не пойду! Георг, я с Вами! - воскликнула она, отбиваясь от рук солдат, пытавшихся втолкнуть ее в дверь. Сейчас ей казалось, что все, кто отделяет ее от Георга - враги; и хорошо, что в человеческом облике у нее не было когтей пантеры.
Но тут на Чистых налетел конный отряд, и тем, вместо штурма дворца, пришлось защищаться самим. Для недавних мирных горожан они дрались неплохо, а главное - отважно, но их все же было меньше. Герцог Брайтштернский со своими людьми заметили, что всего несколько человек успели сбежать, чтобы сообщить о разгроме своему предводителю.
- Редвин! - первой воскликнула Кетрена, сразу узнав своего кузен во главе нового отряда.
Барон церемонно поклонился им с герцогом.
- Я вижу, мы едва не опоздали? - спросил он, оглядывая побоище с невольным недоумением.
- Вы опоздали бы, если бы мы рассчитывали на вашу помощь, - признался герцог, все еще обнимая за плечи бледную Кетрену. - Что происходит в городе? Много ли захватили Чистые?
- Много, - вздохнул Редвин. - Бедные кварталы, правда, и захватывать особенно не пришлось, те и так с ними. Но в центре города их еще не было. К Вам они направились первым делом, милорд. Когда они прошли мимо королевского дворца, стало ясно, что решили начать с Вас.
- Ах вот как! - герцог рассмеялся, но смех его был совсем не веселым, скорее злым. - И эти люди обвиняют меня, будто я ставлю себя выше короля? После того как сами отдали мне предпочтение перед ним? Лучше и не придумать!
Редвин и Кетрена тоже усмехнулись над таким сомнительным "почетом".
- Его Величество зовет Вас, милорд. Лучше поехать сразу, пока улицы еще свободны.
В кабинете короля шторы были наглухо задернуты, и их зловещий багровый цвет в сочетании с красным магическим светильником казался мрачным предзнаменованием. И сам Карл, осунувшийся и бледный, одетый во все черное, как в траур, за эту ночь как будто постарел лет на десять.
- Что я делал неправильно, Георг? - устало спросил он своего министра. - Может быть, возможно было остановить их вовремя? Может быть, в восстании Чистых виноват я?
- Вы не виноваты ни в чем, кроме того, что не отдали свою корону и свой трон без боя; неужто так следовало поступить? - энергично возразил герцог Брайтштернский. - Марфельд сейчас только и ждет, что Вы отчаетесь и уступите ему власть. Помните, что, если мы устоим, нас ждет Астор. А если проиграем - эшафот!
Он знал, что следует сказать своему королю. При слове "Астор" Карл мечтательно улыбнулся, сразу воодушевляясь, как будто видел перед собой его правительницу.
- Вы правы, Георг, нам не следует сдаваться! Но сейчас в Гиларе слишком мало войск, чтобы отстоять город. А посылать за полками, расквартированными в других городах, слишком поздно: не успеют. Даже дракон не долетел бы так быстро...
- Дракон? - переспросил герцог. - Конечно, драконы! Благодарю Вас за идею, Ваше Величество!
- Какую еще идею? - удивился Карл. - Георг, неужели вы хотите натравить на Чистых драконов?! Это слишком жестоко!
- Сами Чистые считают, что им по отношению к нам позволены все средства, - возразил герцог. - Мне только что пришлось уничтожить своих же людей, которых свело с ума колдовство Чистых. Если Вы не хотите, чтобы такое случилось здесь, прикажите дать команду драконам. Пусть они выжгут Чистую плесень по всему Гилару!
- И сожгут город вместе с ним, уничтожая правых и виноватых! - король вздрогнул, будто от холода, хоть речь и шла о пламени пожара. - Народ проклянет меня...
- Избавьте этот народ от междуусобной войны, грозящей перекинуться на всю Вальхию - и он будет Вам благодарен, - герцог Брайтштернский продолжал настаивать на своем. - И, если удастся уничтожить Марфельда, это оправдает все жертвы. Как Вам известно, вампиры боятся огня. Даже если он не погибнет, наверняка растеряется, не будет знать, что делать, и мятеж будет легко подавить. Так и случится, в конце концов. Сжигать весь город не придется.
- Я не знаю, - Карл стер ладонью холодный пот со лба. - Мне и в страшном сне не приснилось бы то, что Вы предлагаете. Надо хотя бы собрать Совет, чтобы он решил, как быть с Вашим предложением. Правда, со мной осталось меньше половины лордов.
- Тем лучше, - возразил его министр. - Зато это лучшая половина.
Долго на импровизированном заседании Королевского Совета решалось, как бороться с Чистыми, и оправданы ли чрезвычайные меры, предложенные герцогом Брайтштернским. Но, в конце концов, его предложение было принято.

Да. чем дальше, тем больше нарастает напряжение. Но ведь и мы живём на пороховой бочке. Спасибо, эрэа Артанис!

Все  страшнее и страшнее! ;-v Для этих "Чистых", а точнее, для тех кто за ними - все средства  хороши.  События так  стремительно разворачиваются! Будем надеяться, что  Георгу удастся  переломить ситуация.
Спасибо за  продолжение, эреа Артанис! :)