Форум официального сайта Веры Камши

Это как бы фанфик. И как бы по "Трем мушкетерам", хотя начало от них ОЧЕНЬ далеко. Правда, повод для этого дал все-таки сам Дюма: то у него пуритане считают Бекингэма антихристом, то миледи называют "демоном, посланным на землю". Мне хватило наглости представить: а что, если бы так и было на самом деле? То есть, не совсем так, а скорее - на уровне между ЧКА и "Мастером и Маргаритой". Надо же оправдывать самопровозглашенное звание "Адвокат дьявола". ;-v
Если что-то не понравится - прошу прощения: наглость, конечно, второе счастье, но отсутствие способностей не всегда удается ей искупить.
Если это произведение заденет чьи-то религиозные чувства - прошу прощения. :-\
И, как бы там ни было - прошу вас ничему не удивляться, особенно в начале.

Глава 1


Смертные думают - те, кого они почитают как ангелов, духов или богов, не знают человеческих страстей, радостей и печалей. Считая так, люди ставят их выше себя, но в то же время и ниже, отказывая им во всех лучших чувствах и низводя, таким образом, едва ли не на уровень животных, которые ведь тоже лишены людских пороков. Так значит, все дело бессмертных только в том и состоит, чтобы днем и ночью петь хвалу Отцу-Создателю, и так - всю вечность, необозримую для сознания смертных? Да разве нужно Тому, кто сотворил всех, и смертных, и вечных, чтобы Его восхваляли днем и ночью, как самых дурных из людских правителей? И разве мог Он, дав свободу выбора людям, лишить ее своих старших детей? А, дав ее, стал бы потом наказывать непослушных, точно худшие из человеческих родителей?
Слыша о себе такие речи от людей, бессмертные только смеются. Да, смеются, ибо им и в голову не придет, как иным из людей, что за это их станут меньше уважать. И смех, и радость, и любовь им, конечно же, известны не меньше, чем их меньшим братьям по созданию. Да и могло ли быть иначе? Разве может Творец создать своих детей неполноценными, а если бы и создал - был бы таким рад?
На самом деле все, что знают люди, бессмертные узнали еще до них: и любовь, и радость, и веселый смех. Но и печаль тоже, и ложь, и слезы, и гнев. И даже смерть, хоть и должны жить вечно. А еще прежде - зависть и ревность.
По крайней мере, эти последние чувства, неведомые прежде в Царстве Вечности, обуревали сейчас одну из его обитательниц, укрывшуюся в тумане над берегом озера. Туман, зыбкий и текучий, то и дело меняющий свою суть и форму, был ее стихией и ее сущностью, и никто не смог бы лучше нее скрыться сам или скрыть что-либо от другого. Вот и сейчас она, окутавшись, как покрывалом, облаком тумана, укрыла озеро, и его кристально-чистая вода стала белой, как молоко земных животных. Но те, за кем она следила, не обращали ни на что внимания, занятые только друг другом. А между тем, им следовало бы побеспокоиться, потому что обитательница туманов, наблюдая за ними, все больше проникалась чувствами, каких не знал до нее еще никто, ни в Царстве Вечности, ни на земле, среди смертных. Впервые одно из созданий замыслило разрушить чужое счастье.
А на берегу озера, на ковре из шелковых трав, Люцифер, дух огня, целовал Селену, душу луны. А луна тогда была куда более яркой, чем сейчас, и в полной своей красе стояла в зените каждую ночь вместе с утренней звездой. И такой яркий, радостный свет излучали они, что ночное небо было еще светлее и прекраснее дневного, и люди на земле радовались, спеша узнать еще новый для них мир.
Но все когда-нибудь заканчивается; и вот Селена чуть отодвинулась от своего возлюбленного, расправила белоснежное покрывало, обернувшееся парой лебединых крыльев, вплела в свои пепельные косы серебряный месяц.
- Мне пора, - произнесла она с оттенком грусти в голосе. - Ты же не хочешь, чтобы луна сегодня дождалась солнца? Все должно идти своим чередом, как говорит нам Отец.
Люцифер выпустил ее из объятий и отстранился; одевшись в пламя, он тут же померк, будто под слоем пепла, и даже золотые волосы, еще помнившие прикосновения ее рук, потускнели.
- Погоди еще немного... Солнцу еще не время, Гелиос согласится немного подождать, если ты задержишься. Мне и так каждый день кажется длиннее всей нашей вечности, прежде чем я снова дождусь тебя!
- Ты в самом деле так сильно любишь меня? - Селена, уже готовая уйти, на миг остановилась. - А почему именно я? Как ты понял, что любишь меня?
- Я всегда любил тебя! С тех пор как осознал себя, я уже знал, что ты есть, и что я люблю тебя.  С тех пор как Отец дал нам любовь. Наверное, меня она коснулась сильнее, чем других - они любят еще и свою силу, свое призвание, а я - только тебя! - он протянул ей сотканную из пламени розу, переливающуюся всеми отблесками пламени. - Когда я не могу быть рядом с тобой, пусть она напоминает тебе обо мне! - он страстно поцеловал ее руку.
- О, Люцифер! - Селена покачала головой. - Иногда мне кажется, что мои сестры, души звезд, правильно просят меня быть осторожной с тобой. Они говорят, что ты слишком горяч даже для духа огня и любишь меня сильнее, чем позволяет Отец.
- Но ты-то ведь знаешь, что это не так! Смотри сама, я открыт перед тобой. Ты ведь веришь мне, а не своим сестрам? - настойчиво спрашивал Люцифер.
- Я? - Селена задумчиво коснулась розы. - Какая красивая! Истинное сердце пламени. И совсем не обжигает. Я чувствую ее жар, но он только ласкает мои руки.
- Конечно, ведь я создал ее для тебя! Обещаю, что пламя никогда не обожжет тебя, Селена! Позволь мне еще раз поцеловать тебя...
Взгляд черных глаз Люцифера, обычно гордый и твердый, сегодня умолял, и это тронуло Селену. Всего на один короткий миг она забыла обо всем и снова позволила поцеловать себя. Но тут же выпрямилась и отстранилась с невольным стоном.
- Я люблю тебя! - прошептала она. - Но мне пора. Подожди немного, я скоро вернусь!
Она взлетела, как белоснежная птица, и скоро исчезла из виду в лучах восходящего солнца. А Люцифер еще долго смотрел ей вслед, уже не видя, а скорее угадывая ее белый призрак и серебряное сияние месяца.
Он мысленно позвал своего огненного крылатого коня. Тот был далеко. Наверное, опять удрал на Землю, играть с людьми, пока хозяину было не до него... Дух огня усмехнулся. Вот так люди и придумывают себе сказки, встретившись с существами из Царства Вечности... Ну что ж, лучше дождаться Агни здесь, пока ему не вздумалось ускакать еще куда-нибудь...
Но Люциферу не суждено было спокойно дождаться своего коня. Потому что в это время туман над озером развеялся, а его обитательница шагнула на берег и с обольстительной улыбкой подошла к нему.

Если кто-нибудь это читает, большое спасибо им...
Хоть и хотелось бы знать, что пишу не напрасно, но... может быть, вы и правы, что молчите. :'(

Она сегодня изменила своим обычным струящимся серебристым одеяниям. Вместо этого на ней было полупрозрачное алое платье, переливающееся языками пламени, как у духов огня. Оно непостижимым образом шло к ее белокурым волосам и прозрачным, как вода в озере, голубым глазам. Люцифер отметил ее красоту, не придавая ей значения, как если бы она была цветущим деревом или раскинувшейся в небе радугой. Ему не хотелось сейчас видеть ее, да и никого другого тоже. Перед его глазами все еще стояла Селена, и он заново переживал каждый ее поцелуй, каждое прикосновение.
- Что ты делаешь здесь, Лилит? -  спросил он безо всякого интереса, собираясь уйти.
Однако она подошла вплотную, так что ее белоснежная грудь, полная и изящная, полуприкрытая глубоким вырезом, едва не коснулась его, приподнявшись в печальном вздохе. Но глаза при этом светились печалью.
- Ты спрашиваешь, почему я хочу тебя видеть, Люцифер? Но тебе должно быть это известно. Если бы Селена не любила тебя, разве ты не захотел бы все равно видеть ее, даже оставаясь незамеченным?
- Если бы она меня не любила? - он вздрогнул, словно от боли, еще неведомой бессмертным. - Нет. Нет, этого не может быть! И не говори об этом, Лилит. Лучше позволь мне уйти...
Он хотел пройти мимо, но Лилит заступила ему дорогу и прижалась всем телом. обнимая за плечи. Ее обнаженные руки и плечи были белы, как ее родная стихия, но вполне осязаемы и очень сильны, несмотря на кажущуюся хрупкость.
- Ты сегодня не слишком вежлив со мной, - прошептала она на ухо Люциферу. - Но я тебя прощаю. Ты видишь только Селену и не замечаешь ту, что любит тебя гораздо сильнее...
Она потянулась за поцелуем, но Люцефер отстранился резким движением, перехватывая ее руки. Его глаза вспыхнули чувством, не слишком подобающим обитателям Царства Вечности.
- Никогда больше не подходи ко мне, Лилит! - проговорил он раздельно, с ударением на каждом слоге. - Я люблю Селену, и она любит меня. А если бы ты знала, что такое любовь, то поняла бы, что я никогда не взгляну на тебя и ни на кого другого так, как смотрю на нее!

Вот  и новые легенды... Красиво! :)
Сколько  бед  от жаждущих  чужое  сделать своим! :-\
Даму явно отвергнут, а нет ничего опаснее отвергнутой женщины, говорят...

Прекрасно и  тревожно! Спасибо, эрэа Артанис! :)

Когда я увидела Вашу новую тему, моя первая мысль была - "Ура новый текст от Артанис!"  Вторая - "Только бы не о Бекингеме!"
И вот  - увы мне... ;-v ;-v ;-v ;-v ;-v
Не обижайтесь пожалуйста, Вы пишете очень хорошо, но мне активно не нравится этот персонаж (я вижу его совсем не так как Вы), в моем представлении, он вряд-ли способен на глубокое чувство. Это и "Путь молний " читать часто мешало.
Вот Люцифер  - тот гораздо симпатичнее. И мне как-то обидно и за Люцифера и за Вас. И, вообще,  Райнштайнеров надо любить, Райнштайнеров!
Простите за сумбур. Еще раз творческих успехов.

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, эрэа NNNika и остальные читатели, если есть, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
Увы... :'( Хотя, с другой стороны, разве лучше было бы, если бы она добилась своего?
Эрэа NNNika, простите, пожалуйста, если я вас задела. Ладно, не читайте, в таком случае. Я сама виновата - мне все время кажется, что другие должны непременно разделять мои чувства, что им интересно и важно то же, что и мне, а получается все не так...
Но по поводу Бекингэма - скажите, что он вам не нравится, но не отказывайте на этом основании ему в умении чувствовать. Или книга, а особенно сцена его смерти, недостаточно хорошо показывает его умение любить? Хотя, скорее всего, вы просто забыли этот эпизод или никогда не придавали ему значения. Ладно, это ваше дело. Но и я, в таком случае, имею право любить кого захочу.
А от Райнштайнеров избави Боже! Я вот как раз в их способности любить сильно сомневаюсь.

- Я не знаю любви? Неужели ты и вправду так думаешь?! - горячо воскликнула Лилит. - Если ты заглянешь в мое сердце, то увидишь, что я люблю тебя гораздо сильнее, чем эта холодная лунная скромница!
- Не смей оскорблять Селену! - огненные искры сорвались с пальцев Люцифера, и лишь в последний момент он заставил себя успокоиться, подумав, что будет жаль эту богато украшенную местность, творение его братьев и сестер. - Она любит меня, как тебе и не представить за всю твою вечность! Но ей следует выполнять миссию, данную ей Отцом, она не имеет права делать что хочет, как ты или я...
Этих слов не следовало произносить, но Люцифер слишком поздно понял это, увидев торжествующую улыбку на губах Лилит.
- Вот ты сам и объяснил все, - промурлыкала она, приближаясь на шаг. - Ведь мы с тобой так похожи, мы оба больше всего ценим свободу и неподвластны никому. Раз уж Отец создал нас такими, значит, Ему нужны и мы, а не одни лишь покорные исполнители своей миссии. Для Селены Его поручение всегда будет дороже твоей любви. Тогда как я... - она сделала еще несколько шагов вперед. - Если бы я была на ее месте, я не оставила бы тебя никогда... никогда!
- Оставь меня в покое, Лилит! - гневно воскликнул Люцифер. - Я люблю Селену, а не тебя, и она тоже меня любит, иначе просто не может быть. А если вдруг один из нас обманет другого, то второй навсегда перестанет существовать, прекратит свою вечность, и луна навсегда станет мертвой или огонь - вечно холодным. Но этого не произойдет никогда! Тебе не добиться моей любви, не смей и думать об этом!
Ярость, еще неведомая доселе никому из Царства Вечности, кипела в нем сейчас, не в силах остановиться, и она нашла свое воплощение. Новое существо, каких еще не было ни в Царстве Вечности, ни на Земле, соткалось из пламени - огромное, крылатое, пышущее жаром, с чешуей, как у змеи, цвета расплавленной меди, и с четырьмя сильными когтистыми лапами. Оскалив в сторону Лилит полную зубов пасть, оно выдохнуло сгусток пламени. Лилит выставила вперед ладони, и пламя прошло сквозь нее, как сквозь облачко тумана, истощаясь и рассеиваясь. Только сама бессмертная оделась в длинное жемчужно-белое платье и стыдливо склонила голову, не решаясь взглянуть в глаза Люциферу.
- Прости меня, если сможешь, - прошептала она еле слышно. - Я не имею права ничего советовать тебе, и я больше всех желаю тебе счастья с Селеной. Только любовь сделала меня дерзкой, только забота о тебе. Но я получила то, что заслужила - вспышку пламени от воплощения ярости. Что ж, сама виновата... - при этих словах ее голос задрожал, и их прозрачных голубых глаз скатились две капли слез. Совсем как туман в теплую погоду, когда он оседает и становится водой.
Люцифер не привык к женским слезам, тем более пролитым из-за него, он смутился. Эта Лилит была такой хрупкой и нежной, совсем не похожей на ту, другую, дерзкую и самоуверенную, что была только что...
- Тебе не за что просить прощения, - ответил он. - Это я виноват перед тобой - и сегодня, и в том,что позволил тебе любить меня напрасно. Я желаю тебе найти путь, для которого тебя создал Отец. А сейчас прости, меня уже ждут!
Крылатый огненный конь действительно мчался по небу, приветствуя своего хозяина и друга веселым ржанием. Люцифер с радостью прыгнул ему на спину, и они взмыли вверх, чтобы мчаться среди облаков, наслаждаясь своей силой и быстротой, сияя огненной молнией, или, разгоняя стада туч - ленивых небесных коров, заставлять их проливать молоко вниз, освежая цветущую землю.
Только что созданный крылатый зверь взмыл вместе с ними, держась почти наравне с Агни. Люцифер взглянул на него с сомнением:
- И что мне делать с тобой теперь? 
Зверь укоризненно покосился янтарным глазом.
- Ну, не злись, я же понимаю, что ты теперь живой, тут уж ничего не поделаешь. Ладно, пока полетаешь с нами, а потом найдем тебе пещеру в Огненном Сердце Земли или в жерле вулкана - тебе там должно понравится. И звать тебя будут Дракон. Нравится это имя?
Молодой зверь радостно перевернулся в воздухе, ловя восходящие потоки ветра, выпустил еще одну струю огня и кинулся ее догонять. Агни ринулся за ним, высекая копытами искры, но еще ярче их сияли золотые волосы и огненный плащ Люцифера.
А Лилит, оставшись одна, долго смотрела вслед небесному всаднику. И такие мысли зародились в ее голове, что лицо ее исказилось, превратившись в прообраз для последующих чудовищ, каких смертные впоследствии в изобилии вообразят себе. И ее обычно красивые, а сейчас перекошенные в злобной гримасе губы прошептали:
- Значит, если один из вас обманет другого, тот потеряет так много, что вечность станет ему не нужна, да, Люцифер? Ну что ж, хочешь ты того или нет, но будешь принадлежать мне, и очень скоро!

Ох, уж эти мне Лилит!  ::) ;-v ;-v

Да, коварная дама эта  Лилит. ;-v А Конь огненный красивый получился. :D Мне это даже  кое-что напомнило. ;)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин и остальные читатели, теперь я еще больше благодарна вам, что вы продолжаете это читать, даже если оно не очень вам нравится. :-* :-* :-*

Глава 2


В это утро Луна впервые зашла раньше, чем обычно. Едва только предутренние сумерки посеребрили небо, как она исчезла, будто канула в море. Но это, конечно, было не так, просто Селена в этот раз слишком торопилась на свидание с Люцифером. Она хотела, чтобы он узнал, как сильно она его любит, хотела поскорее рассеять его сомнения. И огненная роза мерцала на ее груди, одобряя это желание.
Стремительным лунным лучом скользнула она к озеру, где они встречались каждый день. Вот удивится Люцифер, когда она придет первой, впервые за всю их вечность! Но, уже коснувшись земли, она увидела то, отчего сердце сжалось от боли, неведомой прежде ни бессмертным, ни людям.
Там, где еще вчера Люцифер говорил ей о любви, сейчас в его объятиях лежала другая. Ее белокурые волосы разметались по плечам, а глаза были полуприкрыты, но Селена сразу ее узнала.
- Лилит... - прошептала она.
Тем временем Люцифер склонился над разнежившейся Лилит и страстно поцеловал ее. Она приподнялась и обвила его руками за шею. Затем послышался смех.
- Да, теперь я вижу, что тебя нельзя и сравнивать с Селеной, - сквозь смех прозвучал голос Люцифера. - Ты - как яркая огненная лилия, а она - лунный свет, быть может и красивый, но слишком далекий и холодный, чтобы его можно было любить. Она давно уже наскучила мне.
- А я? - игриво спросила Лилит, ласкаясь.
- А ты - другое дело, по крайней мере, сейчас, - ответил Люцифер ей в тон, целуя ее плечи.
Селена глядела на них, не в силах вымолвить ни слова. Как может быть правдой то, что она видит?! Ведь только вчера он говорил ей, что она - вся его вечность. Бессмертные не лгут, тем более - в самом главном. Но вот она сама видит его с другой... Но, если он такой... если он способен на такое, значит, он на самом деле чудовище. Ведь не для этого же создал его Отец! И все его обещания были всего лишь ловушкой, чтобы вернее завлечь ее и оставить, погубив ее вечность.
И она бросилась прочь, не разбирая дороги. Зеленый ковер из шелковых трав резал ее ноги, как будто она бежала по острым камням, и кровавые следы оставались за ней. Так впервые одно из творений Великого Отца узнало, что такое боль. Теперь у Селены не было больше крыльев, способных унести ее прочь. Только огненная роза по-прежнему билась о ее грудь, рассыпая ворох искр, но и она постепенно слабела и гасла, покрываясь угольной чернотой.
Ей казалось, что она всю свою вечность убегала от тех, кого видела у озера, убегала от себя, оставляя позади свою душу и сердце. Но вот позади послышался тихий шепот:
- Селена!
Она остановилась, не думая, кого увидит перед собой. Рядом с ней соткалась из тумана Лилит, смотревшая с печалью и смущением.
- Селена, прости меня, если сможешь, - тихо проговорила она. - Он сам нашел меня, и... я не смогла устоять, ведь я тоже люблю его. Мне жаль, что так получилось! Он сказал, что ему не о чем больше говорить с тобой, но я все же хочу просить у тебя прощения...
Селена едва слышала, о чем она говорит. Она уже находилась за гранью живых чувств, и не могла понять, чего хочет от нее Лилит.
- Делай, что хочешь, - проговорила она мертвым, чужим голосом, глядя поверх головы Лилит. - Будьте счастливы.
Лилит шагнула ей навстречу, но гаснущая роза на груди Селены, собрав последние искры, метнулась навстречу обитательнице туманов, как змея, и впилась ей в плечо. Лилит с криком отпрянула, зажав ладонью ожог. Никогда прежде она не чувствовала боль, даже представить не могла таких ощущений! Пожалуй, теперь останется след. Конечно, он совсем не испортит ее красоту, но все равно обидно. Странно: почему создания Люцифера так нелюбезны по отношению к ней. Но дракон вчера не смог задеть ее своим пламенем, а в этой розе какая-то другая сила. Она удивила и испугала Лилит, но она не призналась бы в этом даже самой себе. Подождав немного, обитательница туманов вернулась к озеру. Она растворила призрак Люцифера, который помог ей обмануть Селену, теперь осталось только подождать, когда он придет на самом деле.
А измученная, почти обезумевшая Селена шла дальше, не глядя и не думая, куда идет. Она знала только одно - любовь Люцифера была ее вечностью, ее душой, и теперь, когда ее не стало, все остальное тоже перестало быть. И она шла, пока у нее были силы, все время по прямой, никуда не сворачивая, пока впереди не выросли горы, чьи белоснежные вершины поднимались выше облаков. Тогда она стала подниматься вверх. Двигаясь, точно во сне, не сознавая ничего, она поднималась вверх, уже не чувствуя боли, пятная снег алой кровью. Наконец, дойдя до вершины, она пошатнулась и упала.
Первые узорные снежинки коснулись холодной кожи Селены, и остались лежать, не тая. Здесь, на горных вершинах вечно шел снег - творение Скади, души Зимы. Она склонилась над неподвижной Селеной и уложила ее в гроб из тончайшего льда, прозрачного и крепкого, как хрусталь. Теперь Селена выглядела совсем как живая, только глаза ее были закрыты, а в руках она держала увядшую розу.
Все Царство Вечности почувствовало в тот же миг, что стало с одной из них.
В эту ночь на небо впервые не взошла луна.
Увяли травы и деревья, и посреди лета выпал снег.
А с неба золотым дождем падали звезды, и среди них не было самой яркой, что всходит на небо утром и вечером.

Грустно! Коварная Лилит! Как могла Селена  не поверить глазам  своим, а огненная роза  словно  чувствовала - что-то не так, совсем не так! :(

Вот сразу я почувствовала, что Люцифер - не настоящий! Вариант астэра! ::)

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar и остальные читатели, большущее спасибо вам, что продолжаете читать! :-* :-* :-*

Стремительный черный луч, острый, как лезвие меча, ударил в грудь Люциферу, и Агни, бессильно сложив крылья, упал вместе со всадником на землю, ударившись с такой силой, что оба на некоторое время перестали дышать. Потом еще один черный луч прошел сквозь него, заставляя корчиться от боли, какой не знал еще никто в Царстве Вечности. Никто?
Только одна причина могла заставить его чувствовать чужую боль: что-то произошло с Селеной! Никогда прежде такого не происходило ни с кем, этой сущности не создавал Отец, но сейчас она впивалась в него железными когтями и клювом, хлопала черными вороньими крыльями, вырастая и усиливаясь на глазах. Оставленные ей раны не хотели заживать, и тщетно Люцифер пытался вспыхнуть живительным пламенем, боль подавляла и гасила его, оставляя зияющие раны в сущности духа огня. Но одна лишь мысль продолжала пылать сильнее, чем когда-либо: "Селена!" То, что чувствует он - всего лишь отражение ее боли, и только он может ей помочь.
Это заставило Люцифера собрать все силы, чтобы дотянуться до нее. Но нить, соединявшая их всю вечность, сейчас едва ощущалась - слабая, гаснущая искорка среди холодного, бесчувственного льда. "Отец, помоги ей! Ведь не для того Ты создал ее, чтобы она страдала!"
Путь до Северных Гор в этот раз был невероятно далек, а Агни летел невероятно медленно, и его крылья за время пути стали черными, как обугленная головешка, копыта же больше не высекали искр. С трудом приземлился огненный конь на обледенелую скалу и застонал, с трудом вдыхая морозный воздух.
Но Люциферу было уже не до него. Перед ним в ледяном гробу лежала его Селена, невероятно бледная и измученная. Даже смерть не стерла с ее лица печать страдания. И его подарок - потухшая, увядшая роза - лежала на ее груди.
- Нет... прошептал он, не веря своим глазам. - Этого не может быть! В Царстве Вечности нет смерти, ты не могла умереть! Ты просто спишь, и я смогу разбудить тебя!
Он страстно приник к хрустальному гробу - ему казалось, что он еще никогда прежде не целовал ее с такой силой. Но чуда не произошло. Ни единой трещинки не прошло по прозрачной поверхности льда, и Селена продолжала лежать так же неподвижно, ничего не чувствуя. Только последние огненные искры пронизали его и угасли, окутав духа огня дымным покрывалом. И тогда он поверил.
- Нет... - прошептал он еще раз. И выкрикнул это слово во весь голос, неистово колотя руками о крышку гроба, так что по гладкому льду ручьями растекалась алая дымящаяся кровь: - Нет, нет, нет!
Но и кровь Люцифера не могла пробудить Селену, только снег вокруг них растаял и стек вниз, образуя новую горную реку.

Какой интересный вариант! Спасибо, эрэа Артанис!

Какая сильная связь  между ними была  все же! Сколько  муки  доставило  ему  лишь только  ощущение, что с ней  что-то  случилось!
Как  теперь  велико его горе! :'(
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо вам! :-* :-* :-*
А как же! Две стороны одной души - это не фигуральное выражение, как у нас, для них это самая что ни на есть реальность.

Как сумела Лилит найти его здесь,  на краю света? Следила ли, выбирая подходящий момент, чтобы напомнить о себе? Или воспользовалась всепроникающей силой тумана, чтобы стремительно перенестись сюда, в горы, опоясывающие Царство Вечности?
Как бы там ни было, теперь она решила, что ее время пришло. Спустившись к Люциферу, она произнесла самым скорбным тоном:
- Мне очень жаль, что так вышло... Если бы я могла знать, что с ней станет, если бы я понимала, как много для нее значит твоя любовь! Мне страшно даже говорить об этом, Люцифер... Это я виновата во всем!
Он с трудом заставил себя отвернуться от застывшей в ледяном гробу Селены. Лилит едва не отшатнулась, встретившись с ним взглядом - глаза его были пусты и холодны, как угли выгоревшего дотла костра.
- Что ты хотела мне сказать, Лилит? - голос его тоже был совершенно мертвым, словно уже находился по ту сторону Вечности.
Но Лилит ничто не могло смутить.
- Я видела Селену до... до того, как она ушла... сюда, - обитательница туманов указала на серебряные пики гор, будто призывая их в свидетели. - Она мне сказала, что всегда будет любить тебя, но не сможет дать тебе счастья, как ты заслуживаешь. Сказала, что давно заметила мою любовь к тебе, и что я буду тебе лучшей подругой, чем могла быть она. Такой же смелой и страстной, живущей только любовью. Она так не смогла бы. И поэтому решилась уйти. Я пыталась остановить ее, но она меня не послушала. О, Люцифер, если бы я только знала, что она собирается сделать! Я подумала тогда, что она решила оставить тебя, но не покинуть вечность навсегда! Как я могла об этом подумать, ведь до сих пор никто из нас не совершал такого... Я не знаю, сможешь ли ты простить меня? - она осторожно коснулась руки Люцифера.
- Простить тебя? - медленно проговорил он, и вдруг с силой сжал ее плечи, но совсем не так, как хотелось бы Лилит. - Это ты убила ее, ты! А теперь пришла, думая, что я тебе поверю?!
- Что с тобой, Люцифер? - проговорила Лилит дрожащим голосом. - Я понимаю, как тебе больно сейчас... но как ты можешь обвинять меня? Я всегда желала тебе только добра. Приди в себя, и ты увидишь вместо той, что оставила тебя, другую, которая всегда любила и будет любить тебя...
От ее слов к Люциферу вернулась вся былая энергия. Почти угасшее пламя вспыхнуло багровым цветом, неведомым в Царстве Вечности прежде. Боль, переплавившись, превратилась в темную дымную ярость, но она же прояснила его сознание.
- Это сделала ты, - глухо произнес он. - Ты, первая из созданий Отца, обманула и убила свою сестру, ты разбила чужую любовь!
Лилит испуганно попятилась, но ей было не вырваться из рук духа огня. От страха она забыла о собственной силе и могла только прошептать:
- Отпусти меня, Люцифер... Я лишь поговорила с ней, не более. Не я, а ты станешь первым убийцей, если поднимешь на меня руку! Я обещаю, что исчезну и никогда во всей вечности не покажусь тебе на глаза!
Она сама подсказала Люциферу, что следует делать. Он схватил ее, еще не знаю, что станет делать дальше, но от ее слов новая идея озарила его алой огненной волной.
- Исчезнешь из Царства Вечности! - повторил он со страшной усмешкой, подтаскивая ее к краю обрыва. Оттуда, за гранью Царства Вечности, слабо виднелись земли смертных. Девять дней и ночей пришлось бы лететь сброшенному туда. - Исчезнешь! Навсегда!
Он разжал руки, и Лилит со страшным криком сорвалась вниз. А Люцифер, забыв о ней, вновь упал на колени перед хрустальным гробом Селены.

Сильно, эрэа Артанис! Но луна по-прежнему светит влюблённым! Спасибо! :) :)

Эрэа Convollar, спасибо большое!  :-* :-* :-*
Сейчас светит (если, конечно, до нее никакой Райнштайнер не добрался с инспекцией...), а тогда едва без нее не остались...

Глава 3



Он не знал, сколько времени провел так, ничего не видя и не слыша, пока не услышал Голос. Нет, он не прозвучал громом среди ясного неба, такого никогда не бывало. Его ответ всегда приходил в виде собственной мысли, и лишь тогда, когда был действительно необходим. Но сейчас он позвал Люцифера неожиданно, когда тот хотел только одного - на всю вечность остаться здесь, рядом с умершей Селеной. Голос, печальный и строгий, легко пронзил его угасающее сознание:
- Ты совершил ошибку, Люцифер! Страшную ошибку, расплачиваться за которую придется другим.
Он с трудом поднял голову, заставив себя прислушаться к Голосу:
- Я виноват только перед Селеной, которую ты позволил погубить Лилит. Если бы я был с ней всегда, она знала бы, что я не мог изменить ей. Но я не смог спасти ее, хоть и избавил Царство Вечности от обманщицы...
- Ты низверг Лилит на Землю, и думаешь, что избавил от нее мои творения? Нет, Люцифер, ты лишь отдал в ее власть жителей Земли. Им прежде не приходилось встречаться с ложью, а Лилит изощрена в плетении обманчивых мороков. Погляди!
Повинуясь Голосу, Люцифер взглянул вниз, на земли смертных. Воздух стал сейчас настолько прозрачным, что он видел и слышал все, что происходило там, как если бы находился рядом с людьми.
А там, стремительной кометой с распущенными волосами, приближалась к Земле Лилит, и окружающая ее завеса тумана, испаряясь от солнечных лучей, окутала ее фигуру радужным сиянием. С Земли следили за ней люди - множество людей, пораженных необычным явлением.
Люцифер видел, что туманное облако помогло ей опуститься мягко, однако люди заметили лишь прекрасную деву в сияюще-белых одеждах, оглушенную падением, бледную, с закрытыми глазами. Сразу множество рук протянулись, чтобы привести ее в чувство. Красивый юноша помог ей подняться на ноги, две девушки поднесли ей воду в деревянной резной чаше и спелые яблоки. Когда она немного пришла в себя, самый старший мужчина обратился к ней:
- Скажи, что произошло с тобой, небесная дева? Судя по твоей красоте и твоему необычному появлению среди нас, ты происходишь из наших старших братьев, тех, что вместе с Великим Отцом хранят Небо и Землю. Но - прости мне излишнее любопытство, - никогда прежде ни один из вас не нуждался в нашей помощи. Ты же будто и не сама пришла к нам. Но кто мог сбросить тебя из Царства Вечности вниз?
- У кого могла подняться рука на такую красоту?! - с негодованием воскликнул юноша, что помог Лилит встать, и сейчас поддерживал ее под руку.
- Ты прав, мудрый человек, - со вздохом ответила Лилит, обращаясь к старшему. - В Царстве Вечности сейчас раскол. Один из самых могущественных наших братьев восстал против Отца, пожелав сам править миром. Он сумел погасить Луну - вот почему она не восходит уже девять ночей, и небо остается темным. Он хвалится, что это только начало бедствий, на которые он обречет мир. О, люди, берегитесь: наступают тяжелые времена!
- Так вот в чем дело! - испуганно воскликнула женщина, на руках которой заплакал ребенок. - Вот почему пропала Луна, и Солнце светит сквозь красные облака, как на закате, так что нам достается мало тепла. С каждым днем становится все холоднее, а деревья, кусты и травы приносят все меньше плодов. Что же нам делать теперь?
- Не бойтесь, люди, - слабо улыбнулась Лилит. - Великий Отец, что создал Небо и Землю, не позволит Люциферу погубить вас. И большинство моих братьев остались верны своему Создателю, хотя и не все. Вы говорите о красных облаках - это кровь ваших старших братьев, гибнущих, чтобы вы, люди, могли жить, как уготовано вам Отцом! Сейчас там, в Царстве Вечности, идет бой. Люцифер терпит поражение, но он не только силен, но и очень хитер. Я нечаянно услышала, как он говорил своим сообщникам, что они должны захватить не только землю, но и души людей. Они будут неузнанными ходить среди вас и сеять страх, раздор и вражду. Когда я услышала эти слова, сказала Люциферу, чтобы от раскаялся и отказался от своих замыслов, но он засмеялся и толкнул меня со скалы вниз. Это было ужасно... - она содрогнулась, вновь переживая страшное воспоминание, и закрыла глаза, побледнев еще больше. Юноша обнял ее за плечи.
- Если он явится сюда, я убью его, хоть он и бессмертен! - воскликнул он звенящим голосом.
- Помолчи, - одна из старших женщин толкнула его в бок. - Спасибо тебе, что предупредила нас, светлая дева! Мы все, и наши потомки тоже, будут всегда благодарны тебе! Но что же нам делать теперь?
- Если тепло не вернется, вам придется научиться жить по-другому, - задумчиво проговорила Лилит. - Ваша одежда не сможет защитить вас от холода - вы сделаете более теплую. Научитесь делать жилища с толстыми стенами и обогревать их огнем. А, если еды станет не хватать на всех... то, боюсь, вам придется питаться не только фруктами и овощами, но и мясом убитых животных.
- Убивать животных для еды? - испуганно воскликнула маленькая девочка. - Но ведь они наши друзья!
- Но Великий Отец поставил людей выше животных, значит, они имеют право жить за их счет, если нет другого выхода! - возразила Лилит. - И, если трава и деревья завянут, им все равно станет нечего есть, и они умрут от голода. Так что для них же будет лучше убить их вовремя. И еще - я знаю, что вы привыкли верить всем, но все же будьте осторожны со всеми, кого не знаете! Любой незнакомый человек может оказаться сообщником Люцифера. И даже тот, кого вы хорошо знаете, может быть им обманут. Некоторые из мятежников умеют вселяться в чужие тела, и человек делает тогда то, что хочет Люцифер, а не он сам. Если вы хотите жить, люди, будьте осторожны! Я вижу, что пришла вовремя, чтобы предупредить вас. Завтра же я пойду в другие людские поселения и расскажу всем, что надо делать.
- А можно будет мне пойти с тобой? - робко спросил юноша. - Вдруг тебе понадобится защита... от тех?
Лилит мягко улыбнулась, как когда-то, еще в Царстве Вечности, улыбалась Люциферу.
- Можно, - ответила она.
А в Царстве Вечности Люцифер, слыша ее рассказ, не верил своим ушам. Он никогда особенно не любил Лилит, совсем недавно убедился, что она способна на любую бездну подлости - и все-таки столь чудовищная ложь поразила его.
- Теперь ты понимаешь, что совершил? - спросил его Голос.

Не смогла  Селена обмануть возлюбленного  Селены. Его  любвоь и его отчаяние были  так  велики! вот и  выдворил он её на Землю, не  подумав.  а кто в таком  состоянии подумает?! И на делал  дел!  ;-v Печально! :'(
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! Очень красиво!

Эрэа Артанис! Удивительно своеобразный вариант. Неожиданный, но почему бы и нет? Спасибо. :)

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, большое спасибо вам! :-* :-* :-*

- Я хотел, чтобы она исчезла. Я не думал, что будет потом... - глухим голосом ответил Люцифер.
- Ты был ослеплен болью от потери Селены, и это можно понять. Но знаешь ли ты, что будет делать теперь Лилит среди людей? Она отомстит тебе, объявив страшным злодеем и моим врагом. Она запугает людей твоим именем, заставив их ненавидеть и бояться друг друга, и скоро они научатся убивать - сначала животных, потом и друг друга. И тогда многие мужчины и женщины узнают то, что чувствовал ты, потеряв Селену. Или ты думаешь, что любить и страдать умеешь ты один? Нет, моим смертным детям эти чувства ведомы не меньше... хотя в том мире, что создаст им Лилит, многие из них забудут навсегда о всех лучших чувствах, - проговорил Голос с затаенной печалью, более глубокой, чем вся Вечность.
- Я не подумал о них, - признался Люцифер. - Мне просто хотелось, чтобы она исчезла. Позволь мне исправить мою ошибку. Я немедленно уничтожу ее, и на этот раз навсегда! - он вспыхнул злым багровым пламенем, и Агни, застывший каменной глыбой, немедленно поднялся. По его гриве, спине, крыльям пробежали те же багровые искры, но в этот раз он не встретил Люцифера веселым ржанием, как обычно - лишь яростно, по-бычьи, взрыл землю копытом.
Но Голос остановил их.
- Нет. Ты уничтожишь ее, а что станет с людьми, которые поверили ей? Когда они увидят тебя, это станет подтверждением ее рассказа. Она навсегда станет для них прекрасной девой, погубленной злым демоном - так они скоро станут называть тебя и тех, кто якобы следует за тобой. Только сами люди теперь смогут остановить Лилит.
- Они? Те, что так легко поверили ее россказням? - недоверчиво спросил Люцифер.
- Они. Но это будет очень не скоро по их меркам. Пройдет много поколений смертных - так много, что они сами собьются со счета, вспоминая своих предков. Все это время семена, посеянные Лилит, будут цвести пышным цветом. Ложь и вражда разделят людей на разные народы, не умеющие друг друга понять, и встречаться они будут чаще для войны, чем для любви и дружбы. Иные из них забудут, как появились на свет и придумают себе ложных богов.
- Отец, позволь мне пойти к ним! Я объясню им, что я не демон, как говорит им Лилит, я сумею их убедить, что нет другого Создателя, кроме тебя.
- Нет, - возразил Голос. - Кто-то поверит тебе, но не все - и тогда между ними и обманутыми Лилит станет еще больше вражды. Ни ты, и ни я теперь не имеем права вмешиваться в их жизнь. Они сами должны осознать, что им лгали, и лишь тогда найдут правду. Поиск будет долгим и трудным, но жертвы множества людей не будут напрасны. А, чтобы они, выживая в мире, который сами же сделают враждебным для и себя и утешаясь ложной верой, не опустились слишком низко, некоторые из моих старших детей иногда будут помогать им. Пусть люди до поры почитают их как богов - лучше их, чем Лилит. Она до поры до времени будет думать, что Земля принадлежит ей. Пусть - однажды родятся люди, которых ей не удастся ни обмануть, ни сломать, и они навсегда избавят мир живых от нее. Но и тебе придется исправить свою ошибку, Люцифер!
- Я сделаю что угодно! - пообещал он. - Но сначала верни мне Селену, ведь ты можешь!
- Сейчас ее нельзя вернуть: в ее душе слишком живы пережитые страдания из-за твоей мнимой измены, - печально ответил Голос. - Она вернется позже, когда будет готова. Я знаю, для тебя это будет трудное время, но ты должен выдержать все. Ей придется найти в себе силы встретить тебя и узнать заново, а тебе - вновь добиться ее любви. И, прежде чем вы оба будете готовы вернуться в Царство Вечности, вам придется прожить человеческую жизнь. Родиться. Жить - даже меньше, чем живут большинство людей, потому что Лилит и тогда будет вашим врагом. И умереть в муках, по крайней мере, тебе. Ты согласен?
- Если это поможет мне вернуть Селену, я готов стать человеком прямо сейчас! - ответил Люцифер без всяких колебаний.
- Но сначала тебе придется стать в глазах людей тем, кем тебя объявила Лилит. Ты покинешь Царство Вечности и придешь на Землю. Там ты будешь жить долго, глядя, как меняются люди, народы, города и страны, каких сейчас еще нет. Но ты не будешь вмешиваться в их жизнь. Тебе придется научиться быть терпеливым. Помни: тебе следует искупить свою ошибку. Ту же, что совершили люди, они искупят сами, и никто не должен им в этом помогать. Ты все понимаешь? Смотри и не вмешивайся, как бы не было трудно!
- Я смогу, - согласился Люцифер.
- Еще одно: не трогай Лилит, когда вы снова встретитесь. Как бы она не напрашивалась, ты не имеешь права поднимать на нее руку, это - дело людей. Запомни: лишь тогда ты сможешь вернуть Селену!
- Лишь тогда я смогу вернуть Селену, - повторил он. Склонившись над хрустальным гробом, поцеловал ее губы. Заставив себя отвести взгляд,  прыгнул на спину Агни - и направил его вниз. Там, далеко внизу, горело зарево - начиналось извержение вулкана. Самый подходящий дом теперь для него, добровольного изгнанника из Царства Вечности.
Его ожидание будет долгим - от времен, лишь смутными легендами оставшихся в человеческой памяти, до вполне определенного исторического периода.

Я в восторге, эрэа Артанис! Очень интересно и интригующе развиваются события! Спасибо! :)

Как необычно и красиво! Спасибо, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам!  :-* :-* :-*И простите, что долго не было продолжения. :'(

Глава 4



Лувр сегодня был залит светом тысяч свечей, так что и поздним вечером его залы остались светлы, точно днем. Гремела музыка, блестели наряды и драгоценности изысканных дам и кавалеров. В небе с грохотом взорвался фейерверк - редкое и опасное зрелище. Парижане, разбуженные грохотом среди ночи, испуганно крестились: уж не наступает ли Конец Света? Но это всего лишь веселились хозяева и гости Франции, хотя некоторые из них только притворялись веселыми. Потому что сегодня в Лувре чествовали послов Англии, приехавших за невестой для своего короля - принцессой Генриеттой, сестрой короля Франции Людовика XIII.
Французы поистине показали сегодня высшую степень гостеприимства, а также чудеса галантности и изыска, но англичане всячески стремились их превзойти. И больше всех этого хотел Джордж Вилльерс, герцог Бекингэмский. Именно ему, недавно ставшему первым министром Англии, король Карл I доверил эту особую миссию - доставить ему невесту. Герцог хотел, чтобы во Франции недолго запомнили его визит, и знал, что сумеет этого добиться. До сих пор ему удавалось все, чего он хотел. Удалось завоевать доверие двух королей, получить в Англии власть, равную королевской. При этом он не разучился радоваться жизни, как бывает со многими власть имущими - отнюдь! Неограниченная власть и богатства, равные королевским, были для него не целью, а возможностью делать что он хочет. А желаний у него было достаточно всегда, и он не знал, что можно устать от радостей жизни или пресытиться ими, как происходит со многими любимцами Фортуны.
И ни привычка, ни государственные интересы не могли привить герцогу благоразумия.Он вовсе не все дни и ночи делил между балами, драгоценными нарядами и прекрасными дамами, как злословили его недоброжелатели, но ему хватало времени на все, а неприязнь врагов, которых у него, как у каждого успешного политика, было достаточно, его лишь забавляла. Большинство этих людей всего лишь завидовали ему. Те деньги, что он открыто тратил на драгоценности и развлечения, они таили бы в сундуках и подвалах, как крысы, боясь всего на свете. Такие люди не вызывали у него ничего, кроме презрения, и он не особенно скрывал от них свои чувства. По мнению Бекингэма, они вполне заслуживали, чтобы он демонстрировал им свое превосходство - что и собирался сделать сегодня на балу. Если французскому королю и не понравится что-нибудь - его несчастье. Герцог уже успел заметить, что Людовик XIII - воплощенное опровержение славы французов как веселых и галантных людей. Тем более следует показать ему, как должен вести себя подлинно светский человек. Кроме того, не помешает показать Франции, что Англия никоим образом не нуждается в союзе с ними - скорее уж наоборот, англичане делают им одолжение, избрав королевой младшую дочь пусть даже и великого короля. Да, будь нынешний король Франции похож на своего отца, посмеялся бы вместе с ним той шутке, что он собирается сыграть. Но приходится иметь дело с этим, похожим скорее на мелкого чиновника, скупого и мелочного. Ну что ж, Ваше Величество, тем хуже для вас, не умрите от злости.
Герцог коснулся одной из крупных жемчужин, украшавших его серебристо-серый камзол, прежде чем пригласить на танец очаровательную герцогиню де Шеврез, старшую фрейлину королевы Анны. Его распоряжение было выполнено. Вспомнив, с каким изумлением смотрели на него, казалось бы, ко всему привычные портные и ювелир, герцог усмехнулся. Впрочем, возможно, эта дерзкая улыбка предназначалась французскому королю, ожидавшему появления своей супруги, и его первому министру.
Если Людовик XIII вызывал у Бекингэма презрение, то Ришелье был ему настолько чужд и непонятен, что герцог готов был, пожалуй, его возненавидеть, хотя это чувство до сих пор ему было ему незнакомо, как и любовь. Он только знал, что способен их испытывать, может быть, гораздо сильнее, чем большинство людей, но еще не встречал тех, кто заслуживал их с его стороны. Большинство - и мужчины, и женщины, - были слишком мелки, чтобы им стоило придавать так много значения. Но Ришелье, холодный и властный, как змея, зачаровывающая добычу, заслуживал внимания. Герцог не боялся его - он мог себе позволить никого не бояться, хоть и знал, что Ришелье равен ему своей властью над Францией, а по личным, политическим качествам превосходит. Правда, чтобы добиться такого превосходства надо сначала убить в себе все человеческое. Представив, что и он мог бы превратиться в такую же живую мумию в красном, как этот высокий худощавый мужчина всего несколькими годами старше него, герцог усмехнулся еще раз, уже весело.
Танцы задерживались, поскольку королева Анна Австрийская еще не явилась. Герцог еще не был представлен ей, хотя много слышал о ее красоте от герцогини де Шеврез, в бытность той в Англии, и хотел бы ее увидеть. Неужели ей действительно нет равной в Европе? Впрочем, она может и подождать, сначала следует удивить собравшихся.
И вот, когда он, опередив остальных кавалеров, заранее пригласил герцогиню де Шеврез на танец, поклонился ей до земли, жемчужины, пришитые на живую нитку, градом посыпались на паркет. Несколько человек поблизости громко вскрикнули, а прекрасная герцогиня, первой подобрав две жемчужины, поспешила их вернуть. Но Бекингэм ответил с улыбкой:
- Не беспокойтесь, сударыня, это не Бог весть какое сокровище для Англии.
И, замерев в ожидании рядом с герцогиней, он обвел глазами собравшихся. На лицах многих из них была написана плохо скрываемая зависть: видно было, что лишь воспитание не без труда удерживает их от желания начать собирать драгоценные жемчужины. Как хотели бы они остаться здесь в одиночестве, чтобы никто и ничто не помешало бы их подобрать, как грызли бы глотки друг другу ради обладания ими - и это знатнейшие дворяне, сливки общества! Даже на мрачном лице короля появилось нескрываемое изумление - неудивительно для монарха, прославившегося своей скупостью. А ледяные глаза Ришелье пронизывали английского министра насквозь. Лишь немногие избежали затмения даже на короткий миг. Среди них была и герцогиня де Шеврез, загадочно улыбнувшаяся Бекингэму:
- Она скоро придет, милорд. Посмотрим, как вы оцените сокровище, принадлежащее Франции.
- Кто? - не понял герцог.
- Анна.
- Ее Величество Анна Австрийская! - одновременно с герцогиней произнес церемонемейстер, открывая дверь перед прекрасной белокурой женщиной.
Она не просто вошла - вплыла в бальную залу, как луна в своей полной красе вплывает на небосвод. Почему-то именно это сравнение пришло в голову Бекингэму, возникнув из ниоткуда. Полнолуние всегда волновало его, мерцающий серебристый свет луны пьянил и манил к себе, а ее светлый лик казался невыразимо печальным и одиноким. И сейчас, при виде королевы другой страны, им овладело то же чувство, только гораздо сильнее, так что его сердце болезненно сжалось. Что с ним? Он ни разу в жизни не болел, даже в детстве...
Должно быть, его состояние заметили, потому что герцогиня де Шеврез взяла его за руку:
- Осторожнее, милорд! Я вижу, что наша королева понравилась вам, но лучше не смотреть на нее в присутствии короля и Ришелье. Они уже обратили внимание!
Бекингэм усилием воли заставил себя отвести взгляд от королевы. Действительно, подозрительные взгляды короля и его министра приобрели поистине свинцовую тяжесть. Но что ему было сейчас до них!
- Представьте меня ей, - прошептал он герцогине.
Та понимающе улыбнулась. Хотя едва ли она могла представить и малую долю того, что он чувствовал сейчас. Он и сам еще понимал не все.
- Ваше Величество - герцог Бекингэм, первый министр Англии, мечтал быть представленным вам, - проговорила лукавая герцогиня, подведя его к королеве.
- Я буду счастлив вам служить, Ваше Величество! - произнес он, забыв, какими словами полагается первому министру одного государства приветствовать королеву другой. Лишь чудом он вспомнил, что следует поклониться ей, а не становиться на колени - а может быть, это герцогиня ему напомнила, незаметно потянув за рукав камзола.
О Боже! Этот взгляд бирюзовых глаз, эти роскошные пепельные волосы, осанка королевы или богини. Женщина, что была создана с любовью и для любви, но вместо этого узнала в жизни лишь страдание и печаль - из-за кого? На ней серебристо-голубое, лунное платье - разве случайно? Все это было раньше - так давно и при таких невероятных обстоятельствах, что кажется бредом безумца, но это было! А она помнит об этом или нет? Ах, если бы можно было у нее спросить! Но разве можно спросить ее - вот здесь, на балу? Разве у них есть время?
Нет, времени не было - вот уже король Людовик, привлеченный столь неожиданным вниманием к своей жене, подошел к ней с еще более мрачным видом, чем обычно, и поспешно взял ее за руку, скорее - схватил.
- Пойдемте, сударыня: пора открывать бал, - процедил он сквозь зубы.
И королева последовала за ним, ни разу не оглянувшись. А Бекингэм едва сдержал стон, глядя ей вслед. Значит, ей мало еще былых страданий, она обречена на них и сейчас! "Она вернется, когда будет готова". В чем же эта готовность? В том, чтобы отдать ее ревнивому ничтожеству, которое она не любит, не может любить? "За что?! Я виноват, меня и наказывай! Ведь это не она привела в мир Лилит..."
Герцогиня де Шеврез - его добрый ангел в этот день, - снова коснулась его руки.
- Пойдемте, милорд: танцы уже начинаются.
И он танцевал с ней, благо, все фигуры и движения танца были ему настолько хорошо знакомы, что он мог не следить за своими действиями. Но мысли его были сейчас далеки отсюда. С каждой минутой он вспоминал все, что было раньше: их невероятное счастье в Царстве Вечности - одно на двоих! - и то, что произошло потом, и его жизнь на Земле. Вся история людей прошла перед его глазами, прежде чем пришло обещанное время, и он стал человеком, забыв, кем был раньше. Подумать только: а слухи, что распространяют пуритане, считая его воплощением дьявола, оказывается, правда! Но если бы дело было только в этом! Анна, Анна... Само ее нынешнее имя звучит как стон боли. Что она знает? Ведь и сам он ничего не помнил, пока не встретил ее. Всколыхнула ли в ней их встреча хоть что-то? И если да, что она чувствует теперь? И может ли он хоть чем-то ей помочь? На эти вопросы не было ответа.
Герцогиня же восприняла его состояние по-своему. Конечно, откуда ей знать, кто перед ней на самом деле! Впрочем, она, пожалуй, смогла бы понять, если бы узнала правду...
- Я вижу, что Анна произвела на вас глубокое впечатление, как я и обещала вам, милорд, - промурлыкала она.
- Анна, - повторил он, как в бреду. - Не Анна. Селена, всегда была Селена...

Вот это поворот! Чудо. Спасибо, эрэа Артанис!
[spoiler](http://smayli.ru/data/smiles/cveta-1166.gif)[/spoiler]

Очень неожиданно! Вот  так встреча! И память прошлого проснулась! :)
Спасибо, эреа Артанис! :)

Большое вам спасибо, эрэа Convollar, эрэа Эйлин! :-* :-* :-*
А что вас, собственно, удивляет? Вы же знали, о ком пойдет речь.

Не удалось герцогу Бекингэму скрыть свою внезапно возникшую страсть к королеве Франции. Или уже не Бекингэму - вспомнив все, он, прежде достаточно ловкий и изощренный политик, забыл обо всех дипломатических ухищрениях, изобретенных проклятой Лилит, и не в состоянии был скрыть свои чувства.
Только ее, Анну Австрийскую, он видел теперь перед собой, только об одном думал: удастся ли ему вернуть ее любовь? Со дня рокового бала он больше не видел ее и не имел возможности с ней поговорить. Те, кто знал герцога прежним, могли подумать, что его влечет к прекрасной королеве только ее знатность и недоступность. Лишь сам он знал, насколько все иначе.
Правда, герцогиня де Шеврез, знающая свою августейшую подругу, уверяла, что ту, во всяком случае, тронуло признание герцога. Но он не мог спросить через нее то, что должен был знать только он - и Анна. Лишь она могла дать ответ, осталось ли в ней что-то от былой Селены, души Луны, или все растворилось в ее человеческой сущности.
А между тем, день проходил за днем, а возможности встретиться с ней не появлялось. И, хотя Люцифер, ставший герцогом Бекингэмом, знал теперь, что позади и впереди у него Вечность, время, проведенное им во Франции, так близко и так далеко от Селены, длилось дольше Вечности. Он еще мог притворяться веселым, еще удивлял французских дворян роскошью и богатством своих нарядов, но все это было теперь ему не нужно.
Первую хорошую весть ему принесла все та же герцогиня де Шеврез, сказав, что, согласно правилам, неписаным, но оттого не менее значимым, правящая королева обязана проводить сестру своего мужа до границ Франции. Услышав об этом, Бекингэм побледнел как смерть. О, он мгновенно понял выгоды совместного путешествия, пусть и в окружении свиты! Там ему легче будет найти возможность остаться с ней наедине, чем в Лувре, полном соглядатаев Ришелье.
- Мари, вы поможете встретиться с королевой? Вы не можете представить себе, насколько важно для меня и, быть может, для нее тоже, поговорить наедине! Только поговорить... Если она не захочет меня видеть, обещаю, что исчезну из ее жизни навсегда. Вы сможете устроить нам встречу? - настойчиво спрашивал Бекингэм.
Герцогиня смотрела на него с сочувственной улыбкой - она не знала неудач в любви, но сочувствовать влюбленным она умела.
- Не беспокойтесь, милорд. Я помогу вам, но до тех пор наберитесь терпения и не вызывайте ничьих подозрений, милорд. За королевой тоже следят, и ей нелегко будет остаться с вами наедине. Дождитесь отъезда!
Герцогу ничего не оставалось, кроме как признать разумность ее совета. И вот казавшиеся почти нескончаемыми дни все же прошли, и королевский поезд выехал из Парижа, к счастью, оставив позади короля и Ришелье, но вряд ли полностью избавившись от их шпионов.
Лишь проехав большую часть Франции, в Амьене, удалось, наконец, выкроить возможность для встречи. Королевская свита сделала там остановку на несколько дней, и однажды вечером Мари де Шеврез передала Бекингэму, что королева согласилась встретиться с ним в саду.
Стоял май, и роскошные сады были как никогда прекрасны. В сумерках особенно сильно чувствовался аромат цветов, а пение соловья способно было внушить мысли о любви и красоте даже самому холодному человеку.

Дааальше! :) ;) :D

Вот теперь многое  и понятно! Такая страстная увлеченность, вплоть до самозабвения! Конечно, ему надо  выяснить - помнит ли она!
А что же дальше?
Спасибо за продолжение! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам! :-* :-* :-*

Глава 5


Но герцог Бекингэм, ожидая встречи с королевой, едва замечал красоту этого сада, разве что как отражение обуревавших его надежд и мечтаний. Что ему до природы, готовой любить и радоваться, если Селена, став Анной Австрийской, больше не разделяет с ним этих чувств? Привычная ей пышная строгость дворцовых обрядов, истинно королевская чопорность и высокомерие - как глубоко въелись они в ее душу? Скоро ему предстояло получить ответ. И, ожидая ее появления, герцог дрожал, как в лихорадке, точно узник, которому предстоит выслушать приговор.
Наконец, ветер донес до него чуть слышный голос:
- Не пугайтесь, Анна, и не зовите никого - нас не должны услышать. Герцог Бекингэм здесь!
Королева, послушавшись совета подруги, едва сдержала возглас удивления, готовый сорваться с ее губ. А Бекингэм печально вздохнул: значит, она согласилась придти, не зная, что он ее ждет, быть может, иначе она отказалась бы!
Почти невесомые шаги прошелестели по тропинке, приближаясь. Выйдя навстречу Анне, герцог упал перед ней на колени. Она была одна, герцогиня де Шеврез осталась позади. Сейчас, увидев королеву вблизи, он вновь пережил все, что связывало их прежде, снова почувствовал каждое ее былое прикосновение. Даже аромат, что другие приписали бы духам, на самом деле был ее собственным, светлым и прохладным, еле уловимым, как лунное сияние. Вот только он теперь чужой для нее, если не враг, и не имеет права даже коснуться ее руки.
- Простите меня, Ваше Величество! Я попросил герцогиню де Шеврез помочь мне встретиться с вами только потому, что люблю вас. Вы уже знаете об этом...
- Да, - тихо ответила она, и тщетно герцог вслушивался в интонации ее голоса - это был ответ не женщины, но королевы. - Да, Мари передала мне ваши признания. Но зачем вам любить меня, милорд? Для вас же будет лучше, если скорая разлука погасит ваше чувство, и вы вернетесь к тем, кто вам ближе и имеет право ответить взаимностью.
Ее слова больно задели герцога. Скажи их кто-то другой, он счел бы их оскорблением. Но она, должно быть, слышала, каким он был прежде, и не может верить теперь. Ложь проклятой Лилит продолжает стоять между ними и теперь, только он, став человеком, в известной степени сделал ее правдой. Странно: теперь ему казалось, что его жизнь до встречи с ней, легкая и веселая, закончилась миллионы лет назад. А она, Селена, как будто лишь вчера была рядом с ним, лишь вчера любила его - а теперь бросает ему в лицо упреки!
- Для моей любви ничего не значит ни время, ни расстояние, - убежденно ответил он. - Вы еще убедитесь, Ваше Величество, что время на меня не действует. Но вы сказали о тех, кто имеет право ответить взаимностью - значит, вы вынуждены говорить так жестоко лишь потому, что отказываете в этом праве себе? Ваше Величество, но разве любовь не выше долга?
Анна Австрийская с невольным трепетом слушала его признания. В сгущающемся над садом сумраке она еще могла разглядеть жаркий блеск темных глаз герцога и его почти болезненную бледность, слышала, как дрожит его голос. Как будто опытный, уверенный в себе мужчина, не знавший поражений в любви, вдруг превратился во впервые влюбленного юношу. Нет, невозможно так притворяться! Он любит ее, это так, но...  Но все же Анна Австрийская почему-то опасалась... Не только происков кардинала Ришелье, способного использовать против нее любую ошибку с ее стороны, хотя и это тоже. Почему-то не меньший страх внушал ей сам Бекингэм, хотя она сама не вполне отдавала себе отчет, что вызывает это чувство. Он был слишком дерзок и независим, она чувствовала, что этот человек способен на все - на все без исключения. Он не считался ни с чем, кроме своих желаний. А ее учили с рождения, что следует повиноваться долгу, а не своим прихотям. Ведь так угодно Богу, а те, кто живут для себя, пускают в свою душу дьявола. Или все-таки нет?
Анна заставила себя снова поглядеть на коленопреклоненного Бекингэма. Он своей любовью мог навлечь несчастье на себя и на нее, не задумываясь, что рискует - он слишком привык полагаться на себя, на свое влияние и могущество. Но дело было не только в этом. Наконец, Анна поняла: она боится поверить ему, боится быть увлеченной его признаниями и забыть о своем долге перед мужем и Францией. Как он все-таки красив! Таким, верно, был Сатана, искушая Еву. Но она не повторит ошибку прародительницы. Собрав все свои силы, королева ответила насколько могла строго:
- Мне очень жаль, милорд, если вы действительно не излечитесь от этого безумства, которое именуете любовью, но вы должны признать: я не сделала ничего, чтобы разжечь ее. Даже на это свидание я пришла невольно, не зная, что вы ждете меня. Я не подавала вам никаких надежд!
- Не подавали, - голос Бекингэма прозвучал так глухо, что она едва расслышала слова. - Ну что ж, в таком случае, скажите: "Я не люблю вас и никогда не смогу полюбить" - и я клянусь, что навсегда исчезну из вашей жизни. Если я ничего не значу для вас, ответьте так! Но вы не можете, Ваше Величество! Это значит, что вы чувствуете больше, чем говорите! И, пока у меня остается хотя бы призрачная возможность, я сделаю все, чтобы пробудить в вас любовь! Я верю, что вы сможете полюбить меня, иначе просто не может быть!
Он произнес эти слова с такой убежденностью, что Анне стало еще страшнее. Как он может знать ее сердце лучше, чем она сама?!

Интересно,  Анна вспомнит хоть что-то? Хоть как сон, как мечту?

Такая впечатление, что Анна  что-то  чувствует. Боль  пережитую, страх  предательства... ей хочется бежать от пробуждающих  воспоминаний и от того, кто стремится нарушить покой её души.
Спасибо за продолжение! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам, что читаете и комментируете! :-* :-* :-*
Браво, эрэа Эйлин! Вот вы и разгадали всю подоплеку сомнений и переживаний Анны.  Увы... :'( Трудно ей будет разобраться и вспомнить все окончательно. :'( :'( :'(

- Чего вы хотите от меня, милорд? - проговорила она умоляющим голосом.
- Хочу, чтобы вы вспомнили себя, Ваше Величество! - ответил герцог, отбросив все сомнения. Чем дольше он находился рядом с ней, чем дольше любовался ею, тем труднее ему было скрыть свои чувства. Ведь не может быть, чтобы в ней ничего не осталось от прежней Селены! Быть может, если он напомнит ей, кем она была раньше, память вернется к ней? Он совсем забыл в этот момент, что его настоящее имя известно людям как имя Врага мира и всего человечества. - Ваше Величество, прошу вас, выслушайте меня! Даже если вам покажется невероятным то, что я скажу, поверьте мне... - герцог порывисто поднялся с колен и теперь смотрел ей в глаза. - Можете ли вы поверить, что когда-то, в другой жизни, бесконечно давно, мы уже знали друг друга? Что когда-то я уже любил вас, и вы тоже любили меня? Да, любили, потому что Бог, которого мы тогда звали просто Отцом, дал нам одно сердце на двоих, и мы не можем быть счастливы порознь! Вспомните, Ваше Величество!
Анна побледнела и вынуждена была опереться на руку герцога, потому что у нее закружилась голова. Она решила бы, что он бредит, но... Но она и вправду чувствовала в его присутствии нечто необычное, как будто уже знала его прежде. Этого не могло быть, разве она могла бы с кем-то его перепутать?! И все же когда-то, может быть, во сне или в детстве, он являлся ей. Это было странное ощущение, волнующее и пугающее одновременно. Почему-то Анне казалось, что прежде он принес ей больше боли, чем радости, и это стало еще одной из причин, почему она опасалась его сейчас. А между тем он был так рядом, и прикосновения его рук были такими горячими... Нет-нет, она должна уйти.
- Милорд, вы действительно безумны и не понимаете, что говорите, - проговорила она заплетающимся от волнения языком. - Пустите меня... - Она освободила руку и хотела уйти, но замерла, как вкопанная, потому что герцог обнял ее за плечи.
- Взгляни на меня, Селена! Разве ты не помнишь, кем я был для тебя прежде? Может быть, мой поцелуй пробудит твою память... - он хотел поцеловать ее, но Анна пришла в себя и громко воскликнула:
- Что вы позволяете себе, милорд?! Оставьте меня в покое!
Ее крик прозвучал громко в сгустившейся над садом тишине, и со всех сторон послышались торопливые шаги. Несомненно, другие люди, гуляющие по саду, тоже услышали их. Бекингэм от неожиданности выпустил ее из объятий. Взявшаяся откуда-то герцогиня де Шеврез схватила его за руку.
- Скорее, идите за мной! Иначе вы погубите себя и королеву...
Но Бекингэм медлил, не сводя пылающего взора с королевы. Та застыла, мертвенно бледная, как мраморная статуя, понимая, что едва не предала его. Герцог стремительно поцеловал ее руку.
- Я все равно буду вас любить, Ваше Величество! Я вернусь во Францию при первой возможности, и снова увижу вас! Теперь прощайте.
И он исчез в кустах, следуя за герцогиней. А Анна Австрийская осталась размышлять над тем, что он сказал ей.

Бедная Анна! Вспомнить то, что кажется лишь сном! Но иногда так бывает - видишь незнакомый дом, но этот дом почему-то очень знаком.

Ему так хочется быть узнанным, так хочется вернуть те  счастливые дни, что он  забывает обо  всем на свете. Анну же страшит  прошлое. Ей  слишком больно тогда  было, и она готова  бежать от   него и от себя! Грустно!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Спасибо вам большое, эрэа Convollar, эрэа Эйлин! И все остальные читатели, если таковые есть.
Почему-то мне кажется, что в этой теме все занимаются мазохизмом: герои (ну это понятно, почему), я, пытаясь описать то, чего описывать не умею, и вы, читатели, которым приходится это читать... ::)

Анна Австрийская смотрела на него пристальным немигающим взглядом. Почти живым, и все-таки удручающе неподвижным. И вся ее фигура, роскошная, царственная и вместе с тем воздушно-легкая, застыла в неизменном покое. Никогда она не шагнет ему навстречу, не улыбнется живой улыбкой, идущей от сердца, а не запечатленной кистью художника, не произнесет ни слова. Потому что даже самый лучший портрет, наиболее схожий с оригиналом, остается всего лишь копией. Ему не хватает главного - души. Люди не в состоянии вкладывать душу в свои творения, и даже бессмертные были на это способны в Царстве Вечности, но не здесь, на Земле.
И все же герцог Бекингэм был счастлив любоваться этим портретом. Вынужденный вернуться в Англию, он ждал лишь подходящей возможности вновь приехать во Францию, чего бы ему это ни стоило. Но до тех пор ожидание грозило сделаться совершенно невыносимым. Ему было необходимо видеть ее, и даже столь несовершенная копия была лучше, чем ничего. Глядя на этот портрет, так легко было вспомнить, словно наяву, каждое слово, что она ему говорила когда-то, бесконечно давно, ощутить каждое ее прикосновение, пережитое им. А от воспоминаний всего один шаг был до возможности услышать ее голос сейчас, наяву, в человеческой жизни. Он может видеть ее, с ним навсегда останутся некогда сказанные ею слова любви - и сейчас сила воображения перенесет его в то время, когда они были счастливы.
Герцог протянул руку к портрету, коснулся сухого, неодушевленного холста. Нет, чудес не бывает, и портрет никогда не оживет, не ответит на его любовь. Никогда! Это короткое слово, полное непреклонной беспощадности, пронзило его, словно молния. Бекингэм вздрогнул, как от боли, с его губ сорвался глухой стон.
- Нет, этого не может быть! - поспешил он убедить самого себя.
Протянув руки к свечам, горевшим перед портретом, словно в церкви перед образом, герцог посмотрел, как их золотистое сияние проникает под кожу. С тех пор, как он вспомнил, кем был раньше, к нему вернулась часть прежних способностей. Огонь теперь совершенно не обжигал его, он мог купаться в нем, как создания из Царства Вечности - фениксы и саламандры. Он мог видеть теперь мысли и намерения людей, вернее, понял, что эта способность была у его смертного воплощения всегда, во многом объясняя его успешное выдвижение. Но зачем это ему теперь, когда он днем и ночью видит перед собой лишь ее, Селену... нет, Анну, королеву Франции? Ему еще удается, преодолевая тоску, по привычке выполнять служебные обязанности, а окружающие, если заметили, насколько он изменился, приписывают все его возросшему высокомерию и скрытности. Пусть, главное, чтобы ничего не заподозрили. Французы - те могли догадаться, слишком неосторожен он был. Но и для них виноват во всем будет он - ни король, ни даже Ришелье не смогут заподозрить королеву, будто она сама искала встречи с ним... Герцог горько усмехнулся.
Разве их последняя встреча не доказала слишком хорошо, что Анна его не любит? Хуже того - она смотрела на него со страхом, как на самого опасного врага. Возможно ли такое, чтобы в ее глазах вместо любви и доверия однажды отразился страх? Он убил бы любого, кто заставит ее страдать, но сейчас именно в нем она видела причину своих страданий! Сможет ли он когда-нибудь вновь завоевать ее любовь? А если нет?..
Что ж, если нет, то у него всегда остается еще один выход, и не самый худший для него. Рука сама коснулась рукояти кинжала и плотно сжала ее. Одно движение - и он никогда больше не побеспокоит свою королеву. Быть может, это лучшее, что он может для нее сделать, если она больше не любит его. Как только его не станет, она избавится от ревности своего супруга и подозрений Ришелье. Если он не может спасти ее от них, не лучше ли спасти хотя бы от самого себя, пока еще не слишком поздно?
Холодное лезвие коснулось его груди, первая капля крови упала на свечу, и та приветственно вспыхнула. Еще одно мгновение - и он вернется в Царство Вечности, и... что будет дальше? Эта мысль пронзила его, как ледяное дыхание зимы. Будь он человеком, боящимся попасть после смерти в несуществующий ад, будущее все же казалось ему не настолько ужасным. Вернуться в Царство Вечности, навсегда расставшись с ней? Даже когда она проживет свою человеческую жизнь и снова придет туда, они все равно останутся чужими. И так будет всегда. Не до Страшного Суда, который придумала Лилит для наивных людей и которым могут все же утешать себя даже закоренелые грешники, как хоть каким-то избавлением от мук, а действительно навсегда. Зачем тогда ему было так долго ждать своего часа, а затем становиться человеком? Не лучше ли было остаться навсегда рядом с ледяной гробницей Селены, отдав Отцу вложенную когда-то Им силу? Впрочем, и сейчас еще не поздно сделать это...
Задумавшись, он провел кинжалом сильнее, и алая горячая кровь потекла, дымясь, тонкой струйкой. Вот будут удивлены те, кто найдут его тело, когда увидят, что в его жилах текла не кровь человека... А она? Что подумает она, узнав о его смерти? Неужели вздохнет с облегчением, узнав, что ее никто больше не потревожит? Или все же будет оплакивать его? Он, точно воочию, увидел перед собой ее лицо, залитое слезами, представил, как железные когти боли терзают ее сердце. И кинжал выпал из его руки.
Ведь она еще может полюбить его, может вспомнить, что когда-то была счастлива с ним! Ну и что, если этого не произошло сразу, надо просто дать ей время. Если она узнает его лучше, сможет снова поверить ему. Если бы только у них было больше возможностей для встреч! Но он еще не раз вернется во Францию и увидится с ней, и рано или поздно она ответит: да или нет. В этих коротких словах была скрыта теперь не только жизнь его - вечность.
Пламя свеч, только что испуганно трепетавшее, успокоилось и вновь горело ровными золотистыми язычками с алой сердцевиной внутри. Алая струйка крови понемногу впитывалась в красный бархат, которым был обтянут алтарь. А Анна Австрийская на портрете продолжала все так же невозмутимо смотреть куда-то поверх головы коленопреклоненного Бекингэма.

Ох, сплошные терзания и  сомнения! Нелегко вспомнить все и  жить с этим!
Спасибо, эреа Артанис! :) Нет, я мазохизмом не занимаюсь, нет  во мне  такой  вредной привычки! ;) А Вы очень даже неплохо делаете то, что не умеете ;)!

Эрэа Артанис, Спасибо! Нет, мазохизма я не вижу. Просто жду с нетерпением каждой новой главы!

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
Вы говорите, что ждете с нетерпением, а я, к сожалению, не каждый день могу писать продолжение. :'(

Глава 6


Прошло три года по человеческому счету - не такой уж большой промежуток даже для смертных. Но для герцога Бекингэма это время стало невероятно долгим. Три года он  жил лишь надеждой снова видеть Анну Австрийскую, говорить ей о любви, ловить каждое ее слово, каждый украдкой брошенный взгляд, и надеяться: однажды она вспомнит, что связывало их прежде. Но она безмолвствовала, и много раз за эти годы им овладевало отчаяние, когда ему казалось, что в ней не осталось ничего от прежней Селены, кроме внешнего облика, что ее душа без остатка растоптана проклятой Лилит, вмерзла в лед в Окружающих Горах Царства Вечности. Потому что не может она, пронизанная любовью, живущая только ею, стать бездумной исполнительницей долга перед страной! Если Селена смогла настолько измениться, это все равно как если бы она умерла, потому что вернувшаяся была кем угодно, только не ею! Даже Лилит, владычица обманчивых мороков, не смогла бы придумать для него худшего наказания.
Но надежда действительно умирает последней, и герцог неизменно убеждал себя, что сможет еще вернуть любовь своей королевы. Правда, их встречи были несправедливо редки - всего четыре раза за эти три года ему удавалось встретиться с ней, и эти встречи были опасны для обоих. Разве могла Анна, окруженная вражескими шпионами, ловящими каждый ее неосторожный шаг, проявлять любовь к нему, даже если и любила?! Бекингэм понимал, какая опасность нависла над ней. Желая спасти королеву, он невольно стал угрозой для нее. Из-за его неосторожности ей не верили, ее преследовали! Эта мысль тоже сводила герцога с ума. Иногда он мечтал стать тем самым дьяволом, каким его представляли люди, чтобы выжечь испепеляющим пламенем Лувр, это вражеское гнездо. И вовсе не мысль о том, что вместе с врагами погибнут и невиновные, удерживала его. Он видел перед собой расширенные от страха глаза Селены - два бездонных озера, полных горькой соленой воды. Он не мог позволить, чтобы она снова смотрела на него со страхом. Ее любви таким образом не добьешься. И он ждал. Не имея возможности освободить ее силой, использовал всю доступную ему власть, чтобы облегчить ее положение, добившись отставки ее злейшего врага - Ришелье. Договаривался с французскими протестантами - врагами всемогущего кардинала, чтобы они помогли ослабить его власть изнутри. Обещал им военную помощь, если Ла-Рошель восстанет. Но цель его действий была одна - Селена.
Последняя их встреча немного обнадежила его. трудный и печальный это был разговор - о любви и смерти, и королева была тогда так же осторожна, как и прежде. Но на прощание она подарила ему алмазные подвески - единственный знак любви, что он получил от нее. Правда, она сделала это лишь затем, чтобы уговорить его вернуться в Англию, но в ее словах, в ее голосе он уловил нотки тревоги за него, а тревожиться можно лишь за того, кто тебе не безразличен. Конечно, последняя встреча не могла убедить его вполне, что его любовь взаимна, но надежда вновь вспыхнула в его сердце. Он вернулся с новыми силами, готовый действовать.

Таак! Вот они, подвесочки! А там, глядишь, и мушкетёры объявятся. ;)

Тяжелы переживания и муки от неразделенной любви. Тем более, счастье было так близко... когда-то  давно...

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам! :-* :-* :-*
Нет, мушкетеры в этом фике не появятся - уж не настолько они и связаны с Бекингэмом, чья история в книге на самом деле роман в романе, вполне себе отдельный от четверки глав.героев. И вряд ли возможно будет что-то приписать к описанному в каноне.
Зато вот-вот появится миледи! ;-v
Огромное спасибо вам за сочувствие, эрэа Эйлин! ::)

Этот бал, в сущности, не был нужен Бекингэму. Зачем ему притворяться веселым, когда его мысли полны лишь Анной Австрийской? Зачем улыбаться совершенно чужим для него людям?Зачем танцевать с женщинами, ни одна из которых не может сравниться с ней? Иные из них наивно надеются привлечь его внимание. Если бы только они знали!
Но он был премьер-министром, а значит, жизнь королевского двора, блестящая, пестрая и шумная, была и его жизнью. И поэтому он довольно искусно делал вид, что ему по-прежнему доставляет удовольствие, как в юности, пленять всех дам и затмевать всех мужчин. Драгоценные алмазные подвески сверкали сегодня у него на груди. Он совсем не просил у своей королевы лучшего из ее украшений, для него была бы нее менее дорога простая лента, лишь бы вышедшая из ее рук. Но, если их можно носить прилюдно - тем лучше, ведь никто не узнает, откуда они взялись.
Герцог прошел через бальный зал с равнодушной, ни к кому не относящейся улыбкой на лице. Но в дверях его размышления прервала женщина, нечаянно едва не столкнувшаяся с ним, лишь в последний момент она успела отступить.
- Простите, милорд! - испуганно воскликнула она, отшатнувшись.
- Все в порядке, леди Винтер, - он узнал недавно овдовевшую молодую графиню; после смерти мужа она, по слухам, уезжала во Францию, но теперь, видимо, вернулась по прошествии траура. Он протянул ей руку, желая поддержать - и встретился с ним взглядом.
Ведь он был и прежде знаком с этой женщиной, даже присутствовал на ее свадьбе с лордом Винтером. Трудно было не заметить такую красавицу: белокурую, с прозрачными светлыми глазами и черными ресницами... И он не узнавал ее прежде! Став человеком, он не узнал ту, что погубила Селену, разрушила его прежнюю жизнь, совратила людей. Он много раз видел Лилит, и ему было все равно! Только любовь, а не ненависть, смогла вернуть ему память.
Она-то, конечно, его узнала давно. Ведь она не родилась человеком, как Селена и он сам, она все это время продолжала свой гибельный путь среди людей, собирая кровавые жертвы.
И, встретившись с ней взглядом, он убедился, что она все помнит. Правда, внешне это ничем не проявилось - она лишь очаровательно улыбнулась, вот только глаза сузились, как у кошки.
- Я счастлива вас видеть, милорд, - промурлыкала она, и не ушла - удалилась, распространяя сладкий аромат духов. А герцог остался вспоминать все преступления Лилит.
Когда-то он ненавидел ее. Нет, даже не так - он хотел, чтобы она исчезла навсегда. И нечаянно вместо этого привел ее на Землю, дал ей возможность безнаказанно творить зло. Он думал тогда, что будет преследовать ее всюду, чтобы заставить расплатиться за страдания Селены. И вот теперь она рядом с ним, а ему нет до нее дела. Если она решится вновь стать у него на пути или, тем более, повредить Селене - тогда иное дело. Но он не станет мстить ей за прошлое. Пусть идет своим путем, что выбрала сама.
Пока продолжался бал, Лилит, известная среди людей как леди Винтер, не подходила близко к нему, лишь несколько раз он ловил ее внимательные взгляды. Но, когда гости разъехались, он, пройдя в свою спальню, нашел дверь открытой.
- Наконец-то ты пришел, - послышался из темноты томный голос. - Как же я долго ждала тебя, Люцифер.
Он протянул руку к свечам, стоявшим на столе, и они вспыхнули ярче, освещая уютно устроившуюся в разобранной постели Лилит. Она была совершенно обнажена и стала сейчас еще красивее, чем прежде, в Царстве Вечности. И, без сомнения, еще бесстыднее.
А Бекингэм вновь увидел перед собой другую - строгую, неприступную, не позволяющуюю коснуться даже своей руки, вечно затянутую в слои шелка и бархата, защищенную своей гордостью и скромностью. И несоизмеримо более прекрасную.

Ну, леди Винтер! Вот уж истинно Лилит. ;-v

Вот так и встреча! А дама опять  за  свое! ;-v Неугомонная.  Давно уже пора  понять, что нежеланна. а любовь -  штука такая, что  заставить полюбить  не получится. Никак не  получится!  ::)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо! :-* :-* :-*
А как же! ;-v
Если бы она только могла понять, что такое любовь и отличить ее от жажды обладания! Скорее всего, ей и в голову не приходит, что кто-то может отказать такой обольстительной красавице, как она. А если откажет - ему же хуже.

- Зачем ты пришла сюда? - спросил герцог глухим, напряженным голосом.
- А разве ты не знаешь? - она поднялась с кровати и подошла ближе к нему. Ее бледная кожа слабо мерцала в темноте.
Но Бекингэм лишь засмеялся ей в ответ:
- Ты совсем не изменилась, Лилит! По-прежнему думаешь, что ни один мужчина не сможет устоять перед тобой?
- Ну, до сих пор, сколько я имела дело с людьми, так и было, - беззастенчиво ответила она. - Быть не может, чтобы ты теперь сильно отличался от человеческих мужчин, Джордж Вилльерс, герцог Бекингэмский! Я достаточно слышала о тебе. Никто не поверит, чтобы ты, обнаружив в своей постели обнаженную женщину, отпустил ее просто так. В чем же дело? Не мог же ты утратить интерес к женщинам? Твоему человеческому телу еще далеко до старости, хотя оно, увы, смертно, - она улыбнулась с ощущением своего превосходства.
- Я люблю Селену, как и прежде, - проговорил он сквозь зубы. - Оденься и выйди вон! Меня не волнует, что будут говорить люди. Это ты научила их думать о каждом самое худшее. Но здесь пока что правлю я! Уходи, не то я забуду, что мне завещано Всеотцом не мстить тебе!
- Ах, так значит, тебе запрещено мстить мне! - сладко пропела Лилит. Она облегченно вздохнула, отчего ее грудь, молочно-белая, совершенной формы, призывно колыхнулась. - Ты любишь ее, пусть так, но когда же это мешало людям? А ты сейчас человек, мужчина, пусть и могущественный. Многие мужчины любят своих жен и невест, к тому же более близких, чем Селена для тебя, но позволяют себе развлекаться на стороне. И женщина, если она умна, прощает измену, в которой участвует лишь тело, а не душа. Душа по-прежнему с ней, а это главное.
- Не хвались своими успехами! - гневно перебил ее Бекингэм. - Моя душа всегда принадлежит Селене, и не станет искать отговорок, чтобы изменить ей. Да и люди, я думаю, не все так уж охотно подчиняются тебе. Скажи, Лилит, неужели тебе никогда не приходилось проигрывать? За столько лет не встречалось людей, которых не удавалось обмануть?
- Почему же, и такие попадались, хоть и не часто, - призналась Лилит. - Одни были слишком глупы или упрямы, чтобы верить мне, других, как и тебя, удерживала любовь, третьих - вера нашим братьям и сестрам из Царства Вечности - им удалось многих людей отвлечь от меня. Но судьба этих упрямцев была печальна. Я восстанавливала против них других, более внушаемых и покорных, а таких всегда было больше. И они жестоко расправлялись с теми, что шли против меня! Не только тело - саму память о них стремились опорочить, выставляя страшными злодеями, пособниками Сатаны... твоими, Люцифер, - и она залилась серебристым смехом, непостижимым образом противоречащим ужасным признаниям, только что высказанным ею без тени смущения.
Герцог отступил на шаг, подавляя вновь вспыхнувшую ненависть к ней.
- Уйди, Лилит, - пока я не забыл о своем обещании, - вновь повторил он.
Однако та лишь усмехнулась ему в лицо.
- А что, попробуй казнить меня, это будет весело! Меня уже несколько раз пытались задушить, однажды собирались скормить зверям вместе с первыми христианами - за это Римскую Империю постигло особенно изощренное наказание, - затем трижды хотели отрубить мне голову и четырежды "сжигали" на кострах. А уж сколько раз пытались отравить - и не счесть... Наконец, совсем недавно меня повесили, причем сделал это мой муж. Один из многих, разумеется - с тех пор я успела сменить еще одного и даже родить ребенка. Людям не помешает влить немного моей крови, когда они начинают жить слишком спокойно и мирно. Я не могу сама постоянно жить среди людей и управлять ими, зато мои потомки знают, как заставить людей руководствоваться страхом и выгодой, а не любовью. Когда-нибудь и этот мой сынок еще себя покажет, - она гордо улыбнулась. - Так какую казнь ты выберешь для меня, Люцифер?
Он не ужаснулся - он давно уже не был чистым и наивным духом огня из Царства Вечности, успел многому научиться в мире, живущем по законам Лилит. И все же стоял, как пригвожденный, слушая ее с нескрываемым удивлением.
- И все же именно люди остановят тебя, - он вспомнил данное когда-то давно обещание. - Я не отомщу тебе, ты права, но тем лучше - придут те, кому ты причинила еще больше зла. Ведь и тебя можно убить, хоть и не так просто? Ты каждый раз избегала казни благодаря своей ловкости, но ты не неуязвима! - он указал на ее плечо, где виднелся глубоко вдавленный в кожу след от ожога, оставленный огненной розой.
На этот раз Лилит задело за живое: она побледнела так, что заметно было даже в темноте, ее лицо исказил страх. Но ненадолго - скоро она успокоилась, во всяком случае с виду, и усмехнулась ему в лицо:
- Даже если и так, тебя погубит раньше твоя неосторожность и привычка играть в благородство! Ты настроил против себя кардинала Ришелье, а это опасный враг даже для тебя. Это еще одна причина, почему я пришла к тебе. Я могла бы тебе помочь, если ты захочешь.
- Помочь мне? - удивленно переспросил Бекингэм. - Разве ты не ненавидишь меня?
- За что же? - Лилит рассмеялась почти весело. - За что что ты привел меня на Землю? Здесь я смогла широко развернуться, проявить все свои способности. Разве это возможно было в Царстве Вечности? Так что я благодарна тебе, Люцифер, и мне не хотелось бы твоей гибели. Подумай как следует: если ты не примешь мою помощь, я и впредь буду против тебя. А ты лучше, чем кто-нибудь еще, знаешь, на что я способна, - теперь она говорила серьезно, и в голосе ее слышалась угроза.
Но герцог лишь пожал плечами.
- Не пугай меня, Лилит, - грустно произнес он. - Я не боюсь смерти. Может быть, я когда-нибудь еще сам попрошу вас о ней.
- Вот как? - она удивленно подняла брови. - Это как же понимать?
- А никак тебе не понимать, - ответил он с мрачной гордостью. - Если ты не поняла этого чувства за столько лет жизни среди людей, теперь уже не поймешь никогда. Можешь и дальше верно служить своему Ришелье, или, вернее, делать вид, что служишь ему. Кстати, а он - тоже один из твоих потомков, которых ты оставляешь как проклятье для этого мира?
- Он человек, - ответила Лилит. - Хотя все может быть, конечно... - В самом деле, она едва ли могла проследить судьбы всех своих потомков, возможно, кровь кого-то из них и течет, кто знает в каком поколении, в жилах кардинала Ришелье. По крайней мере, хитрости и властолюбия в нем было под стать ей.
- Ну что ж, можешь передать ему, что он сражается с Дьяволом, как ему и полагается по сану. И запомни, Лилит: вы можете предпринимать все что угодно против меня - я приму свою судьбу. Но если хотя бы волосок упадет с головы Селены... то есть Анны Австрийской, я клянусь тебе, что забуду обо всех своих обещаниях и отомщу тебе - и на этот раз ошибки не будет. А ты, так хорошо умеющая избегать смерти, боишься ее, хоть и была создана бессмертной. Ведь теперь тебе нет места в Царстве Вечности, если ты погибнешь, то исчезнешь навсегда! Подумай над этим, Лилит. А сейчас оденься и уйди отсюда, я хочу остаться один.
Герцог отвернулся от нее и более не произносил ни слова, пока скрип двери не сказал ему, что леди Винтер ушла, не прощаясь с ним. Тогда он думал, что их пути разошлись навсегда. Лишь через несколько дней, когда молодой французский дворянин по имени д'Артаньян, посланец королевы, приехал, чтобы вернуть алмазные подвески, Бекингэм увидел, что двоих не хватает, и понял, что Лилит украла их для кардинала Ришелье. Но и тогда его не слишком обеспокоил этот случай, ведь ему удалось спасти Селену, вовремя вернув опасный подарок, и ей больше ничто не угрожало.

Дама коварна и хитроумна. ::) И плетет  свои сети, но  влюбленный  в другую мужчина даже на неё  не смотрит! Тому у  кого есть  любовь не нужен  никто, кроме  любимой.
Спасибо за продолжение! :D

Большое спасибо вам, эрэа Эйлин! :-* :-* :-*

Глава 7


Бекингэм сдержал свое слово: даже получив извещение от французских союзников, что леди Винтер собирается убить его, он справился с искушением отплатить ей тем же. Не объясняя своего решения, он приказал лорду Винтеру, деверю и злейшему врагу Лилит, задержать ее, а затем отправить в Новый Свет для ссылки. Винтер удивился такой снисходительности, хоть и не высказал своих сомнений вслух, но подчинился.
И все же именно теперь, когда самый опасный враг находился под стражей и скоро должен был навсегда исчезнуть из его жизни, герцог чувствовал, что должно что-то случиться. Эти предчувствия ему не нравились, слишком много в них было от людских суеверий. Но люди придумывали себе приметы и поверия из страха, для них это все равно что вехи на болоте или зарубки на деревьях в лесу, помогающие найти дорогу. А чего бояться ему? Только одного - навсегда потерять Селену, узнать, что у него нет надежды вернуть ее любовь. Нет, ему нельзя умирать, если его смерть вновь причинит боль Селене! Она не выдержит второго такого удара. Правда, он в любом случае сегодня отплывает с флотом к Ла-Рошели, на выручку доблестным союзникам, которых собирается уморить голодом Ришелье, а значит, рискует, как и любой из людей. Но, если уж его человеческому телу суждена насильственная смерть, пусть она, по крайней мере, придет в бою. Но нет! Он не имеет права погибнуть, пока не встретится вновь со своей богиней, своей королевой, пока не услышит окончательный ответ из ее уст, не освободит ее из рук врагов! Теперь, когда он избавился от Лилит, кто сможет помешать ему?!
И все же он недооценил Лилит, не смог вполне учесть, на какое коварство она способна. Вся бездна ее подлости открылась ему лишь немного позднее, в облике молодого офицера, служившего лорду Винтеру. Он приехал к Бекингэму якобы с целью передать для подписи указ о ссылке леди Винтер. Но достаточно было заметить нервное, возбужденное поведение лейтенанта Фельтона, услышать его бессвязную речь, чтобы понять: Лилит уже побывала в его душе, вытоптав там все человеческое. Герцог сразу понял, зачем к нему пришел этот юноша. И внезапно почувствовал жалость к нему.
"Бедный мальчик, ты и сам не знаешь, насколько ты и твои единоверцы, пуритане, правы относительно меня! И, если бы ты поддался своей ненависти несколько дней тому назад, по своей воле, ты был бы прав, и я простил бы тебя. Но ты собираешься сделать то, что нужно не тебе и не Англии, а Лилит, которую тебя учили ненавидеть почти с той же силой, что и меня, и кардиналу Ришелье, врагу всех англичан и протестантов. Если бы я мог тебе объяснить... Но нет, ты не станешь теперь и слушать ни меня, ни Винтера - никого. Ну что ж, попытайся исполнить то, что хочешь - и молись, чтобы тебе не пришлось дожить до того, как ты осознаешь, что был игрушкой в руках Лилит."
А потом он вспомнил Анну Австрийскую, какой она была при их последней встрече: рядом - и бесконечно далеко. "Я не знаю, люблю ли я вас или нет, но я твердо знаю, что никогда не нарушу своих клятв". И снова, как и тогда, безнадежная тоска сжала его сердце. Не все ли равно в таком случае? Взять и отвернуться на миг от этого юноши, он сразу осмелеет, как только перестанет смотреть в глаза тому, кого собирается убить... Если бы он не надеялся, вопреки всему, что она может все же любить его, давно избавил бы от себя Англию. А люди думают, он слишком легкомыслен и беспечен, чтобы оберегать свою жизнь...
Но Бекингэм не хотел уступить свою жизнь без боя. Нет, если уж ему суждена гибель от рук глупого мальчишки, он сумеет умереть с честью Он схватился за шпагу, следя за кинжалом в руке Фельтона. Теперь еще посмотрим, кто кого!
И в этот момент открылась дверь.
- Милорд, письмо из Франции! - воскликнул голос Патрика, его камердинера.
- Из Франции! - Огненная волна окутала его плащом, пронизывая насквозь, сердце замерло на миг и забилось быстрее. И, в обрамлении пламени, вновь встала перед ним Селена - прежняя, живая, любящая. Она помнит о нем, она сама прислала ему письмо - только об этом он думал сейчас, все остальное, вся его человеческая жизнь и весь мир людей ничего не значили больше.
И вдруг жестокая боль пронзила его, уже наяву и совсем по-другому. Герцог непроизвольно схватился рукой за бок и почувствовал горячий поток крови. Встретился взглядом с Фельтоном - тот побледнел как смерть, залитый кровью нож выпал из его дрожащих рук.
- Предатель, ты убил меня! - Бекингэм все-таки не смог сдержать крик боли.
Затем в комнату сбежал Патрик вместе с другим человеком, которого герцог узнал, хотя перед глазами все плыло от боли и слабости - это был Ла Порт, слуга Анны Австрийской. Кажется, были еще какие-то люди, они кричали, бегали, как испуганные мыши, а может, ему так просто казалось - голова кружилась, и он едва понял, как ему помогли дойти до дивана и уложили.
Он сразу же понял, что это смерть, с первого мгновения. Иначе не могло быть, обещание сбывалось. Но сначала ему необходимо было узнать, что хотела ему передать Анна Австрийская, и, пока в нем оставалось хоть немного жизни, он не мог думать ни о чем другом, кроме нее и ее послания.

Он не может умереть - он ведь бессмертен! Но как замечательно рассказана эта история. Спасибо, эрэа Артанис!

Эрэа Convollar, большое спасибо! :-* :-* :-*
Люцифер бессмертен, конечно! Но его человеческое воплощение вполне способно умереть, так же как и у Селены, и у Лилит тоже, хотя она и не рождалась, как человек, и действительно прожила в одном и том же теле много тысяч лет. У Бекингэма и Анны в любом случае не было такой возможности, и при самом благоприятном раскладе они прожили бы не дольше обычных людей. Но здесь для них смерть - еще не конец, как вы понимаете.

- Ла Порт, ты от нее? - Бекингэм едва слышал собственный голос, слова ускользали, а перед глазами вспыхивали и гасли огоньки, словно на небе в звездную ночь.
- Да, Ваша Светлость, - в голосе верного слуги Анны Австрийской слышались слезы. - Но, кажется, я опоздал...
Да, опоздал... Если бы у него были еще несколько минут, чтобы узнать все самое важное! И если бы здесь не было посторонних. Им не следует знать тайну королевы Франции.
- Тише, Ла Порт, вас могут услышать! Патрик, не впускайте никого... - звезды погасли, черное покрывало ночи окутало его, милосердно избавляя от боли.
И тогда он услышал Голос - в первый раз после того, как покинул Царство Вечности. Он проговорил с участием:
- Ты исполнил то, ради чего тебе пришлось родиться человеком. Теперь ты можешь вновь стать самим собой.
- Нет! - конечно, он мог возразить лишь мысленно, но и мысль его прозвучала криком. - Нет, я  сделал еще не все! Я не знаю, любит ли меня Селена. Если нет... значит, все напрасно, и мне некуда больше возвращаться. Дай мне еще немного времени, чтобы я узнал ответ!
- Я хотел дать тебе легкую смерть, - ответил Голос. - Но ты еще раз показал, что Селена для тебя важнее. Что ж, будь по-твоему!
Он хотел еще поблагодарить, но не успел - резкая боль вновь пронзила его, сразу же приведя в чувство. Герцог сжал зубы, чтобы не застонать. Но, по крайней мере, он снова видел комнату и склонившихся над ним людей. Слезы на глазах Патрика, Ла Порт сейчас переживает еще и за свою госпожу, которой придется рассказать о случившемся. Лорд Винтер тоже здесь, бледный и запыхавшийся. Недооценил Лилит, не смог предотвратить ее бегство, не успел остановить Фельтона. Зато вот он - один из тех людей, которых Лилит не удастся обмануть, что бы она не мнила о себе. И ее час скоро придет. Но это - для тех, кому жить дальше, а у него слишком мало времени.
- Господа, оставьте меня с Ла Портом и Патриком... А, это вы, Винтер! Вы сегодня прислали ко мне какого-то странного безумца; посмотрите, что он со мной сделал.
Кровь из его раны теперь текла беспрепятственно, и у него уже не было сил, чтобы зажать ее хотя бы ладонью. Другую руку, не залитую кровью, он протянул Винтеру. Пусть поймет этот знак и не винит себя.
- О, милорд, я навсегда останусь неутешным! - воскликнул Винтер, не скрывая слез. Не будь мысли Бекингэма поглощены одной лишь Анной, его тронуло бы это проявление сочувствия.
- И будешь не прав, милый Винтер. Я не знаю ни одного человека, который заслуживал бы, чтобы другой оплакивал его всю жизнь... - Он хотел добавить что-то еще, но, задохнувшись от боли, смог лишь с трудом проговорить: - Но оставь нас, прошу тебя...
Он доверял Винтеру, но и ему не следовало знать тайну, способную повредить королеве Франции. К счастью, тот все понял сам и поспешно вышел из комнаты, глотая слезы.
Теперь рядом с герцогом остались лишь Ла Порт и Патрик. Оба были куда больше испуганы, чем он сам. Странно, почему смерть, даже чужая, так пугает людей? Видимо, он так и не стал человеком, если не понял этого.
- Вы будете жить милорд, вы будете жить! - повторял, как молитву, Ла Порт, стоя на коленях перед диваном, на котором лежал Бекингэм. А кровь все продолжала идти, по капле унося его жизнь. Вот она, уже не впитываясь в обивку дивана, начала стекать вниз, на паркет, образуя пока еще небольшую лужицу. Она дымилась - кровь Люцифера, духа огня, все-таки даже в смертном воплощении не была обычной человеческой кровью.
"Кого вы хотите успокоить, меня или себя? Я не ребенок и не нуждаюсь в утешениях. Лучше бы вы смогли потом сказать правду ей, так чтобы она смогла пережить это известие! Если только моя жизнь и смерть хоть что-то значат для нее".

Конечно, Бэкингем будет жить! И Люцифер будет любить Селену! Душа бессмертна и любовь бессмертна.

Лишь бы  узнать - любит ли она! Вот  самый главный вопрос! Он ничего  и никого  не видит, кроме неё. Столько лет  существования перед  этой  встречей и  уйти  опять, не зная  ответа? Это  страшит  больше  всего!
Очень  драматично, страстно и  трагично, но оставляет надежду. Ведь будет  когда-то  та  встреча  в  вышних мирах! и  она протянет  ему  руки, глянув с любовью!
Спасибо, эреа Артанис! :)

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо! :-* :-* :-*
Я очень рада, что этот момент так сильно тронул вас. Хотя тут всего лишь небольшая переработка канонного описания, так что мои заслуги незначительны, но все равно приятно. То есть, было бы приятно, если бы речь не шла о трагедии.
К сожалению, чтобы снова стать Люцифером, ему придется перестать быть Бекингэмом - по-другому никак.  :'(
Если бы он был в этом уверен так же, как и вы! Но, к сожалению, до сих пор ему не с чего было узнать точно, что она чувствует - и даже перед смертью его это волнует больше всего.

- Что она мне пишет? - жгучая волна боли напомнила Бекингэму, что времени у него мало, может быть, даже слишком мало, чтобы дождаться ответа. - Что она мне пишет? Прочитай мне ее письмо.
- Как можно, милорд? - испуганно воскликнул Ла Порт.
- Повинуйся, Ла Порт! Разве ты не видишь, что мне нельзя терять время? - герцог надеялся, что его слова еще звучат приказом, а не отчаянной мольбой, коей были по сути. Потому что, если Ла Порт откажется прочитать письмо - заботясь о его благе, разумеется, - ему не останется ничего, кроме как умереть, не узнав весть, ради которой пожертвовал жизнью.
Когда Ла Порт, наконец, сжалившись, поднес письмо к его глазам, Бекингэм напрасно вглядывался в строки, написанные ее рукой. Буквы расплывались, точно на них попала вода, перемещались и смешивались, как живые существа, жестоко и злорадно издеваясь над ним. Он устало закрыл глаза, левой окровавленной рукой отстраняя от себя письмо.
- Читай, Ла Порт! Я уже не вижу... Читай! Ведь скоро я, быть может, перестану слышать, и умру, так и не узнав, что она мне написала...
Герцогу казалось, что даже саму Анну Австрийскую он не умолял с такой страстью, как сейчас Ла Порта, в руках которого находилась весть от нее. К счастью, тот не стал больше возражать, и начал читать письмо.
Бекингэм превратился в слух, стараясь даже не дышать, чтобы не расплескать остаток сил. Он вслушивался в строки письма, читаемые Ла Портом, с жадностью песка, поглощающего вылитую на него чашку воды. Вот сейчас он, наконец, узнает, любит ли его Селена. Это письмо вознаградит его за все время, проведенное в разлуке, за три года терзаний и сомнений - или оправдает страшнейшие из них, заставив благодарить своих убийц. Третьего не дано.
И, чем больше герцог слушал это письмо, тем сильнее отчаяние охватывало его. Это писала королева Франции первому министру Англии, а не любящая женщина безумно влюбленному в нее мужчине.
"Она просит прекратить войну... Эта просьба опоздала. Если бы я мог это сделать, я отменил бы экспедицию к Ла-Рошели. Я предал бы союзников, чтобы не предать ее. Она поймет, что я сделал бы это, не моя вина, что Ришелье и Лилит нашли более надежное средство. Но какие еще мысли вложила она в это письмо? Ах, она предупреждает меня об угрожающей мне опасности. Но где тут хоть слово, говорящее о любви? Или она боялась, что письмо попадет не в те руки, или... или в ней не осталось ничего от Селены, и она навсегда забыла меня. Если так - хорошо, что я умираю. Будь иначе, я сам немедленно пронзил бы себя кинжалом. И пусть тогда вечная, холодная, безвременная и беспамятная пустота поглотит меня, потому что мне незачем возвращаться в Царство Вечности."
Вот теперь, прослушав до конца желанное письмо, он все же застонал от боли, по сравнению с которой ничего не значила продолжающая кровоточить рана от кинжала Фельтона.
- Неужели вам нечего передать мне на словах? - спросил он, цепляясь за последнюю надежду, как утопающий за соломинку.
- Как же, милорд! Ее Величество еще просила вас, чтобы вы были осторожны: ее предупредили, что вас хотят убить.
Какое значение теперь это имеет? И неужели люди думают, что его волнует собственная жизнь? Ничего они не понимают...
- И это все? Все? - нетерпеливо спрашивал Бекингэм.
И Ла Порт, наконец, понял, какого ответа он ждет:
- Она еще просила передать вам, что по-прежнему вас любит.
Огненные крылья духа огня незримо для людей развернулись за его спиной, вспыхивая радостным ало-золотым пламенем, вливая новые силы в истерзанное болью, обескровленное смертное тело. Огненным нимбом украсилась луна, и вспыхнули ярким пламенем звезды - он видел их через свод комнаты в Адмиралтействе. Но это знал и видел только он, а непосвященные слышали лишь его радостное восклицание:
- Ах, слава Богу, значит, моя смерть не будет для нее безразлична!
Бекингэм забыл сейчас о боли, обо всем на свете, и лишь с удивлением заметил, что Ла Порт и Патрик почему-то плачут. Что могло их огорчить, когда он, наконец, счастлив, как был разве что бесконечно давно, в Царстве Вечности?
Нет, было еще нечто, что он мог сделать, воспользовавшись полученным временем. Мечтая бросить к ногам своей королевы всю Землю, он не имел права сделать ей даже самого скромного и незначительного подарка, чтобы он не вызвал подозрений. И лишь теперь, перед смертью, можно было, наконец, передать ей что-нибудь, хоть одну вещицу, которую она сможет хранить тайно... Герцог обвел взглядом комнату, но не смог ничего разглядеть. Временный прилив сил сошел на нет, и его угасающий взгляд не различал отдельных предметов. Все становилось темно-серым, как ночью, с размытыми, бесформенными очертаниями. Только его собственная кровь пламенела и дымилась яркими алыми пятнами: на диване, где он лежал, на полу, и на окровавленном ноже. Что ж, если нет другого подарка,  придется послать ей нож. Бедная Селена, что с ней станет, когда она увидит это? Но ведь она поймет, что он прощается с ней не навсегда. Пусть примет этот подарок и не винит себя ни в чем.
Бекингэм попросил принести ларец, в котором когда-то лежали алмазные подвески, потом сам поднял нож и положил туда. Хотел еще просить Ла Порта успокоить Анну, передать ей прощальное напутствие и свою любовь - и не мог больше произнести ни слова. Поднес руку к губам, показывая, что не может больше говорить. А потом предсмертная судорога взметнула его, сбрасывая с дивана на паркет, не в состоянии  справиться с собственным вышедшим из-под контроля телом.
Он услышал еще крик Патрика, но слабо и глухо, будто издалека.
А потом все исчезло, и ему стало вдруг необыкновенно легко. И, как живая, встала перед ним Селена. Он улыбнулся ей. Кажется, его уже холодеющие губы прошептали в последний раз ее имя.
И ушел навсегда Джордж Вилльерс, герцог Бекингэмский, оставшись лишь в памяти тех, кто знал его при жизни, да в противоречиых записях историков и мечтах любителей романтики. Но Люцифер, дух огня, став свободным, незримо для людей покинул Адмиралтейство. Ему больше нечего было делать в Англии. Он закончил свою земную жизнь, пора возвращаться домой. Но сначала - увидеть ее!
Вскоре над Ла-Маншем и примыкающими к нему берегами Англии и Франции разразилась гроза невиданной силы. Даже опытных моряков пугало бешеное ликование стихии, а суеверные люди истово крестились, при виде огненных стрел, срывающихся с неба. А те, кому хватало смелости поглядеть вверх, клялись потом, что видели среди туч огненного всадника на крылатом огненном коне.

Как сильно написано! Так ярко всё, словно действие проходит перед твоими глазами. Спасибо , эреа Артанис и мы все ждём продолжения.

[spoiler](http://fon-stola.o01o1.ru/img/preview/preview-2791-temno-bordovaya_roza_v_kaplyah-1920x1200-fon-stola.com.jpg)[/spoiler]

Эрэа Convollar, большое спасибо! :-* :-* :-*
Только картинка не открылась. :'(

Глава 8


В эту ночь Анна Австрийская проснулась от собственного крика. Долго лежала, как оглушенная, не смея шевельнуться и даже дышать. Она уже видела прежде этот сон, но тогда он был краток, милостиво избавляя ее от страшных подробностей. Теперь все было настолько ярко и очевидно, что не могло представить и самое богатое воображение. Анна поспешно перекрестилась, прочитала молитву, но наваждение не думало исчезать. Но зачем ее тревожит этот сон? Она же сделала все возможное, чтобы его предотвратить, она послала к Бекингэму Ла Порта с предупреждением. Он должен был уже приехать в Портсмут. Но, если ее сон правдив, это письмо погубит того, кому предназначалось, вместо того чтобы спасти. Если это правда...
Анна застонала, будто кинжал только что вонзился в грудь ей, а не герцогу Бекингэму. До сих пор она не знала, что чувствует по отношению к нему. Ей, конечно, лестно было его поклонение ей, как богине, но вместе с тем росла и тревога за него и за себя. За себя все-таки больше, теперь она понимала это вполне. Но и герцогу она всегда желала счастья, хотя в иные малодушные минуты хотела, чтобы он нашел его с другой. И лишь сейчас, проснувшись в своей одинокой постели, она осознала всю силу его любви. Не мог он забыть ее, как не могла и она сама стать счастливой с другим мужчиной, даже более чутким и любящим, чем ее муж. "Святотатство - разлучать сердца, что были созданы друг для друга", - так сказал ей герцог в их последнюю встречу. Последнюю?! Неужели он больше никогда не приедет во Францию, бесстрашно преодолев разделяющие их расстояния и опасности, не придет к ней? Никакой риск, никакие угрозы не могли ему помешать встретиться с ней, одна лишь смерть способна была его остановить.
А она? Чем она отблагодарила герцога за его любовь? Алмазными подвесками, да и их отдала скорее чтобы откупиться, чтобы уговорить его поскорее уехать. Чтобы самой жить спокойно, как теперь она поняла с убийственной ясностью. Да и этот подарок пришлось вернуть. Любой другой мужчина на месте Бекингэма давно разочаровался бы в ней, только его любовь могла выдержать время, и разлуку, и безнадежность. А что делала она в эти три года? Боялась, не смея преступить привитых ей с детства, еще в Испании, правил, не задумываясь, что становится при этом рабыней. Легко было Бекингэму не признавать над собой никакой власти, считаться лишь со своими желаниями - его предки были обычными провинциальными дворянами, за ним не стоит длинная вереница носителей великих имен, он не опозорит никого, кроме себя, что бы ни совершил.
"Легко?" - насмешливо переспросила она сама себя. - "Играть со смертью, зная, что меч подвешен над твоей головой и рано или поздно упадет - легко? Только для того, кто не понимает. А я видела, как это произойдет, и что же? Продолжаю думать о себе, а не о нем... Боже, помоги нам! Пусть это окажется всего лишь сон, хотя и страшный, настолько правдоподобный, что можно сойти с ума, но только сон! Боже, помоги мне еще раз встретиться с ним, чтобы просить прощения. Я не могла любить его, как он заслуживал, слишком холодной, мелкой и трусливой эгоисткой была, не хотела понимать, что в любви действуют двое. Дай мне возможность искупить мою вину, Боже!"
Она встала с постели и, ступая неслышно, чтобы не разбудить фрейлин и прислужниц, отдыхающих в соседней комнате, подошла к окну. Стояла ночь, но небо казалось светлым - его освещала огромная серебряная луна, холодная и надменная в своем застывшем совершенстве. Такая же, как была в Амьене в ночь их свидания, - вспомнила Анна. Тогда герцог говорил ей что-то странное, о том, что якобы они знали друг друга гораздо раньше, бесконечно давно. Тогда эти слова показались ей едва ли не искушением дьявола, и она пыталась всеми силами забыть о них. А теперь вот вспомнила, глядя из окна Лувра на луну. Это все лунный свет виноват, он сначала навевает ей кошмары, а теперь кружит голову. А луна выглядела такой близкой, что, кажется, она могла бы сейчас расправить крылья и подняться к ней. И никто не узнает, что стало с ней - ни король, ни Ришелье, тем более что их все равно нет в Париже - заняты осадой Ла-Рошели. Вот промчалась по небу падающая звезда, подмигнув ей рубиновым глазом.
Как же называл ее герцог в ту ночь в Амьене? В этом имени тогда послышалось ей нечто кощунственное, дерзко и неучтиво оскорбляющее самого Бога и его творения, нечто привлекательное с виду, но оттого еще более опасное по сути. Это было искушение, о котором даже вспоминать - большой грех. А теперь ей вдруг показалось, что вспомнить это имя для нее важнее всего на свете. Если она вспомнит, все снова будет хорошо, как не было уже бесконечно давно.
Так как же звучало это имя?! Да, Селена! Селена! Это имя она получила, когда  мир был еще молод, и ни людей, ни самой Земли еще не существовало - сейчас она вспомнила это. Увидела себя такой, как была тогда - лунной девой с лебедиными крыльями и светящимся полумесяцем в волосах, еще не знающей, что такое боль, страх и отчаяние. И снова увидела Бекингэма - нет, того, кто стал им позднее. Он изменился меньше, чем она сама, сохранив и в смертном воплощении всю страсть, энергию и отчаянную смелость Люцифера, духа огня. И, самое главное - любил ее так же сильно, как и в Царстве Вечности. Любил, когда она приводила его в отчаяние своей холодностью и беспамятством.
- О, Люцифер! - прошептала Селена, и голос ее не дрогнул, когда она произносила это имя, которого ее так долго учили бояться. - Я вспомнила все! Пусть слишком поздно, но вспомнила. Я люблю тебя! Неужели теперь слишком поздно?
Огненный отблеск за спиной заставил ее поспешно отвернуться от окна. Одна из срезанных накануне алых роз, стоявших в высокой вазе, еще вчера ничем не отличавшаяся от остальных, вдруг вспыхнула огнем. Селена осторожно протянула к ней руку. Пальцы почувствовали жар пламени, но не ощутили боли. Тогда она поцеловала розу и прижала ее к груди.
- Люцифер, если ты можешь меня простить, приди ко мне... - прошептала она.
Еще одна комета промчалась по небу, вспыхнув красным заревом. Селена замерла, чувствуя, как стремительно бьется ее сердце, готовое выпрыгнуть из груди. А потом со стороны окна послышался голос:
- Селена, я пришел за тобой! Ты готова уйти со мной?
Он стоял на подоконнике, такой, каким был в Царстве Вечности, яркий и огненный, одетый пламенем. Но и это пламя ничего не значило по сравнению с тем, которым светились сейчас его глаза, горящие страстью множества потерянных лет.
И Селена сама не поняла, каким образом взлетела на подоконник, точно птица,  прижалась к нему, чувству, как тает лед, которым она всю свою человеческую жизнь окутывала свою душу.
- Я здесь! Я снова с тобой, и больше никуда не исчезну! - шептала она в перерывах между поцелуями. - Прости меня, если можешь...
- За что? - изумленно спросил он, крепко прижимая к себе Селену, как будто не мог поверить, что она действительно с ним.
- Я поверила наваждению Лилит, а не нашей любви. Я не узнала тебя при встрече и мучила столько лет. Я видела, что тебе пришлось перенести из-за меня.
- Будь у меня еще сотня жизней, я отдал бы их все одну за другой, чтобы узнать, что ты любишь меня, - заверил ее Люцифер. - Это все ничего не значит, главное - теперь ты вернулась.
- Да, да! Я больше никогда тебя не оставлю, и я не хочу ждать ни минуты! Сейчас...
Спрыгнув с подоконника, Селена вернулась в постель, замерла неподвижно, с алой розой на груди, и закрыла глаза. Она так и осталась лежать, чтобы наутро ее фрейлины нашли тело королевы Франции Анны Австрийской, по официальной версии, умершей от сердечного приступа.
Селена же легким лунным лучом взлетела на подоконник, и вместе с Люцифером прыгнула в открытое окно на спину огненному крылатому коню Агни, встретившему старых друзей приветственным ржанием. С почти забытым восторгом они стремительно взмыли вверх, не оглядываясь вниз, на земли смертных. Тем предстояло еще долго и мучительно изживать влияние Лилит, но, по крайней мере, они теперь принадлежали только самим себе.
А Люциферу и Селене больше не было до них дела. Они, наконец, нашли друг друга, и впереди у них была вечность.


Ну вот, я и закончила! Теперь жду ваших отзывов! ;)

"И впереди у них была вечность!" - Прекрасно, эрэа Артанис, спасибо за чудо!
[spoiler](http://kohuku.ru/uploads/forum/images/2013-06/1371405280hq-wallpapers_ru_abstraction3d_5532_1280x1024.jpg)[/spoiler]

Удивительная  история! Завораживающе  прекрасная!  Обжигающе страстная и романтичная! Вот   они  и  вместе! Навсегда!
Спасибо Вам, эреа Артанис, за такую  дивную сказку! :)[spoiler](http://s020.radikal.ru/i718/1402/85/a0b3b4165d42.jpg)[/spoiler]

И вправду: замысел этой истории - очень необычный :). И увидеть хрестоматийно знакомых героев, о которых ты, казалось бы, знаешь всё, в таких вот совершенно непривычных обличьях - это тоже было по-настоящему неожиданно. А потому - интересно :). Как и искать в тексте "самоцветики" литературных аллюзий - не только на ЧКА и на Булгакова, но и на пушкинскую "Сказку о мертвой царевне", и на лермонтовского "Демона"...
  Но главное, чем подкупает эта история - это жаркой авторской верой: настоящая любовь - бессмертна, она с честью преодолеет любые козни и любые испытания. Надо только быть мужественным, верить в ее конечное торжество - и крепко верить в того, кого ты любишь... Селене этой веры не хватило - потому и преуспела в своих кознях Лилит. Но то, через что прошли герои, во многом их изменило. Многое им помогло осознать совсем по-новому. Так что свое счастье они выстрадали - и заслужили.
  Спасибо за эту веру, эрэа Артанис! :)

Присоединяюсь к вышесказанному! :) :) :)

Эрэа Convollar, спасибо, что прочитали этот фик!  :-* :-* :-*
И за огненного коня отдельное спасибо - настоящий Агни, только крыльев не хватает.  ::)
Эрэа Эйлин, мне было в радость рассказать себе и вам эту сказку, тем больше я рада, если она вас задела за живое.  :-* :-* :-*
Большое спасибо за сирень!
Эрэа Красный Волк, и вас, моя муза и вдохновительница, я очень рада видеть в этой теме! :-* :-* :-*
Положим, знаем мы о них далеко не все, только исторические биографии, да несколько эпизодов (удручающе коротких, особенно о Бекингэме!) в книгах Дюма. И это называется "хрестоматийно знакомые герои"?
А кто вот знает, почему кровь Бекингэма дымилась на ноже спустя довольно долгое время после того, как его ранили? И сам Дюма, наверное, не знал, почему написал так, если только это не "заслуга" переводчика. А для меня это стало одним из ключей к созданию этой истории. Да, и аллюзий на другие книги, отмеченные вами, здесь тоже достаточно, те, кто назвали вы - не единственные.
И еще раз спасибо вам, как и всем, кто читал этот фик, сочувствовал его героям, несмотря ни на что надеялся вместе с ними, что все закончится хорошо. Надеюсь, что вы разделили с ними и радость воссоединения Люцифера и Селены!