Печать страницы - Горькие травы лета

Лиса брела по уже подсохшей траве летнего леса. Огромные деревья, почти закрывавшие гигантскими кронами небо, смягчали солнечный свет. Середина лета, сухая жара, а лиса одета в белую пышную шубу с серебристым отливом. Выбрав тенистое местечко, лиса улеглась на травку, устроившись среди гигантских корней. Здесь лес выходил к морю и свежий ветерок нёс с собой прохладу. Отсюда был виден выступающий каменистый мыс и замок – её дом. Её родной, любимый, горький, как полынь дом. Она много лет жила там со своим мужем, магом Сиолем и двумя детьми – сыном, Файреном и дочерью, Эсвен. Лиса была оборотнем, её звали Файнель. Она любила свою семью, мужа, детей, которые уже стали оборачиваться – сын в чёрного леопарда, а дочка в пушистую белую лисичку. Лиса опустила голову на лапы. У неё были удивительно красивые, изумрудного цвета глаза. Когда она оборачивалась женщиной, она становилась красивее всех женщин этого мира и всех миров Большого Кольца. Так, по крайней мере, говорил её муж, Сиоль. Сиоль любил жену, он любил и детей – казалось, равно и сына и дочь, но Файнель знала правду и правда разъедала ей душу. Своего сына, Файрена, она родила, но маги должны творить детей. Это был один из законов их мира. Оборотни рожают, но в зверином облике и это легче. В ней оборотень спал, спал он и в её муже – Величайший сделал это, чтобы они могли пожениться – они были родичами. Тогда же Величайший сказал, что детей они должны творить. Они были молоды, и она прозевала день творения. А потом стало поздно. Она носила человеческого младенца, и весь её организм перестраивался для того, чтобы его выносить. На это уходили силы, почти все. Потом роды – нет, от боли её избавили магини – мать, бабушки, но силы, последние силы ушли на роды и она развоплотилась. Сиоль чуть не сошёл с ума. Сиоль, весёлый, уверенный в себе, очень сильный маг Сиоль, плакал, а тело его жены таяло под его руками. А рядом в кроватке спокойно сопел крепенький мальчик, копия Сиоля и ему не было дела до исчезающей Файнель. Сиоль возненавидел сына. Он не взял его на руки, не дал ему имени, он не хотел видеть того, чьё появление на свет отняло у него Файнель. Почти год прошёл, и Файнель воплотилась сначала в лису, потом в женщину и Сиоль впервые взял в руки сына и дал ему имя. Через два года они сотворили дочь, Эсвен. Сиоль очень хотел полюбить своего первенца, дочке не доставалось и половины того внимания, которое муж уделял сыну, но порой Файнель ловила взгляд Сиоля, холодный взгляд, обращённый к сыну. Сиоль очень старался, он баловал сына так, что Файнель приходилось сдерживать мужа, но, не избалованная чрезмерной любовью, дочь, росла счастливой, а Файрен смотрел на отца с недоверием. Дети чувствуют – когда их действительно любят и когда заменяют любовь долгом. Файнель страдала от этого разлада.
Последние годы Файнель оборачивалась женщиной, когда надо было сделать что-то по хозяйству. Когда Сиоль приходил вечером в спальню, он видел свернувшуюся клубочком пушистую лису в маленькой комнате перед спальней и в последний год он спал в своём кабинете. Он понимал, почему его избегает жена, и ничего не мог сделать с собой. Он очень старался любить сына, так старался, что это его усердие только мешало. Он лгал – себе, жене, детям – он не мог простить себя, а его сын был для него соучастником. Они вместе убили Файнель когда-то. Шли годы, он творил для маленького Файрена прекрасные корабли, с парусами, совсем, как настоящие, замки, учил его верховой езде и ловил на себе недоуменные взгляды оборотня, предложившего свои услуги в уходе за лошадьми. Когда следовало строго отчитать мальчика, Сиоль молчал, выговор делал оборотень. Файрен принимал это, как должное, но с оборотнем быстро мирился, а Сиоля, какое-то время обходил стороной. Файнель видела всё это и её любовь к мужу, казалось, тихо умирала. Она понимала Сиоля, но он, такой вот, заботливый до тошноты, становился чужим. Эсвен, которую, отец мог слегка шлёпнуть, надувала губки, а потом забиралась к папе на колени и всё кончалось взаимными поцелуями. Она получала куда более скромные подарки, чем Файрен, но они, какие-нибудь простые бусики из янтаря, излучали тепло родительской любви. Странно, но Файрен берег то, что дарил ему отец и, казалось, понимал Сиоля. Однако, услышанный случайно сегодня утром, разговор, погнал Файнель прочь из замка.

Утром Файнель готовила завтрак. Она любила сама готовить для семьи завтрак по утрам. Ей помогала жена конюха – оборотни второго порядка охотно приходили в замки магов и предлагали свои услуги. Они могли уйти, если хотели, но таких случаев Файнель не помнила. Конюх и его жена были дикими степными лисичками, но кони их не боялись и охотно слушались. Дети ещё не умели ходить быстрой тропой, поэтому на конюшне жили два жеребёнка. Первого привёл конюх, маленького чёрного зверя с белой звездой во лбу, второго Эсвен нашла сама – девочка долго бродила среди табуна свободных коней, пока белая кобылка не протянула к ней бархатные губы. Хвост и грива у кобылки были серебристо белые – они с Эсвен подружились с первого взгляда. Жеребёнок Файрена не выбирал хозяина и когда Файрен попробовал ударить молодого коня хлыстом, тот только посмотрел на мальчика с некоторым недоумением и задал стрекача. Сиоль молчал, боясь обидеть сына, конюх, в человеческом облике просто надрал Файрену уши и объяснил – довольно жёстко – что со зверями, тем более с конями, так обращаться нельзя. Файрен обиделся, но пошёл в табун сам. Он долго искал своего жеребёнка, но, видимо, сумел убедить его, что он не хозяин, а друг и конь вернулся. Тогда впервые конюх спросил, почему Сиоль не вмешался и не надрал сыну уши сам? Это его отцовская обязанность. Файнель, наблюдавшая, эту сцену с террасы, поняла, что Сиоль так и не смог заставить себя полюбить сына. Баловать, дарить игрушки – да, но дочку, когда та, по лисьей своей натуре утаскивала с кухни пирожок – мог шлёпнуть пониже спины и выговор сделать, при этом Эсвен, всё равно забиралась на руки к отцу, и в глазах Сиоля появлялось то тепло, которое никогда не доставалось Файрену. Тогда Файнель всё чаще стала оборачиваться лисой и уходить в заросли, где могла поплакать. Сегодня утром она услышала голоса из кабинета Сиоля – Файрен, по своей привычке, забыл закрыть за собой дверь.
- Отец, - сказал Файрен – я тебе очень благодарен, за всё, что ты для меня сделал, за то, что двадцать лет старался стать моим отцом – но ты так и не стал им. Этого не изменишь. Я понимаю, как это трудно и тяжело – изо всех сил держать себя в узде и я не могу не уважать тебя за это. Однако, речь не обо мне. Страдает мама. Ей очень больно. Через три месяца начнётся сезон дождей, я уйду в школу. Я могу уйти сам – мы ведь с тобой одинаково одарены силой, но так принято, чтобы родители сопровождали детей, первый раз идущих в школу. Надеюсь, ты это не забудешь – я твой сын, хоть и нелюбимый сын. Но сейчас – уйди куда-нибудь, я больше не могу смотреть на мамины мучения. Ей очень плохо и, если ты ещё любишь её, уходи, хоть ненадолго, дай ей отдохнуть.
- Хорошо, Файрен, - Сиоль ответил не сразу – я уйду. Может быть, вам, в самом деле, будет лучше без меня. Свой отцовский долг я выполню и в школу тебя провожу. Прощай, Файрен!
К завтраку Сиоль не явился, и Файнель не спрашивала, где он. Она всё поняла, и после завтрака ушла в лес.
- Конечно, я и сама виновата, - думала Файнель – прозевать день творения, это уметь надо. Ведь всю ночь над замком сияло полярное сияние, а потом мы уснули и проснулись к полудню. Решили отложить на завтра, уже вечером меня окутало голубоватое сияние – что это значит, я знала. Но это давно было, а последние два года? Я даже не подходила к Сиолю, сердилась, как будто можно заставит полюбить кого-то силой. Он старался, даже чересчур, но что сделаешь, если в сердце пустота? А Файрен? Хорошо ещё, что Файрен это понял и, по крайней мере, он ценил старания Сиоля. Но меня он любит и вот результат его сыновней любви к матери – мой сын выгнал из дома своего отца. Просто выгнал. Мамочку пожалел. А то, что мамочка дура и вела себя как дура – это ему в голову не пришло. А Эсвен? Она не может без отца. И где искать Сиоля? Он ходит по мирам, как по своему замку. Я бы пошла искать, но детей надо готовить к школе, их двое и я должна остаться. Но Файрен слишком избалован, ему всего двадцать лет, а он считает себя вправе решать за родителей. И Сиоль его так избаловал – стремился компенсировать отсутствие отцовской любви. Вот и воспитал, самодовольного тирана, в двадцать лет считающего себя хозяином чужих судеб.

[spoiler] Файнель посмотрела на солнце. Пора идти домой. Отца выгнал сын, но сам-то сын ещё ребёнок, ему двадцать лет, осенью пойдёт в школу. Эсвен, маленькая лисичка – как она будет жить без Сиоля? Как будет жить сама Файнель, наделавшая немало глупостей с благими намерениями? Она же знала, что ничего тут не изменишь, что Сиоль делает всё, что может? Теперь Сиоля не будет, Файрен станет, наконец, счастливым. Может быть, он думает, что, она, Файнель тоже расцветёт, как цветок под солнцем? Или Эсвен? Сиоль обещал появиться к тому дню, когда детей приводят в школу. Файрен хочет соблюсти приличия. Вся семья в сборе. Папа, мама и сын. Сын, желающий добра матери. Причиняющей добро матери. Конечно, Сиоль, последние годы чувствовал себя чужим в своём доме. Только Эсвен он был нужен. Вот нужен ли он Файнель – наверно, не раз задавал Сиоль себе этот вопрос. А ответ лежал на диване, свернувшись белым пушистым клубком. Недовольным молчаливым клубком.
Файнель не заметила, как вошла в замковый парк. Садовник, он же конюх, посмотрел на лису с сочувствием и она встряхнулась. Обернулась женщиной в белом с серебристым отливом платье, поздоровалась с садовником и пошла по аллее. В летнюю жару главный вход в замок был открыт морю и ветру. Файнель поднялась наверх и сменила белое платье на тёмно-серое, без украшений, спустилась в столовую, дети уже были там, села на своё место, а на место Сиоля положила обруч с тёмно-голубым сапфиром. Эсвен тоже была в сером, только подаренные отцом бусы из янтаря и серёжки были на ней. Файрен, ожидавший увидеть счастливую мать, оделся в синее, такой же, как у отца, обруч с сапфиром, украшал темноволосую голову. Мать молча подошла к сыну, сняла обруч с тёмных, отцовских, волос и выбросила его в окно. Внизу, у нижнего яруса башни, плескались волны.
- Я хочу, чтобы вы поняли, дети, - тихо сказала Файнель – вы потеряли отца, а я любимого, да, Файрен, запомни, любимого мужа. Я не сниму траура, пока он не вернётся, если он вообще захочет вернуться в дом, из которого его выгнал собственный сын.
- Мама я хотел, чтобы ты была счастлива и спокойна! – сказал Файрен.
- То есть потеря любимого человека есть необходимое условие моего счастья? Кто дал тебе право решать за меня?
- Я только хотел защитить тебя!
- Лучше бы меня кто-нибудь выпорол, чтобы я не делала глупостей. Я сама виновата в разладе, который возник в нашей семье, мне и траур носить. А тебе, Файрен, готовиться к школе. Ведь отец не учил тебя магии?
- Нет, не учил и я не знаю – почему.
- Зато я знаю. Он боялся причинить тебе вред. Я – не боюсь. Значит, я и буду учить. Завтра, после завтрака, в библиотеке. Не опаздывай, я не Сиоль, спускать тебе твои промахи не буду! Эсвен, ты сядешь за вышивание, ты его забросила.
- Всё! В доме вводится строгий режим! – попробовал пошутить Файрен.
- Ещё одна неумная шутка и ты будешь читать книги в наглухо закрытом помещении. Отец разбаловал тебя, я намерена это исправить.
- Лучше бы он меня порол, чем баловал. Он не любил меня. Я это чувствовал.
- Да, это было бы, несомненно, намного лучше! Я имею в виду, порку. Он не колеблясь, отдал бы жизнь за тебя. Скажи мне, за кого проще отдать жизнь – за того, кого любишь или за того, в ком ты видишь, пусть невольного, но соучастника своего проступка? И не можешь избавиться от этого чувства, стараешься изо всех сил и не можешь? Разве отец не отдавал тебе самое лучшее, что мог?
- Нет, не отдавал. Мне была нужна его любовь, а не дорогие подарки!
- А ты, сам, ты любил своего отца?
- Я уважал его, за терпение и способность бороться с собой.
- Но, тем не менее, выгнал из дома. Несмотря на уважение. А большего он от тебя и не ждал.
[/spoiler]

[spoiler] Сиоль не мог пойти к родителям и не мог уйти из своего мира – маг не может бросить на произвол судьбы тех, кто ему доверил свою жизнь. Его дети были слишком малы, а у Файнель было и без того много забот. Он очень любил свою лисичку Файнель. Но в последние годы начал задумываться – принёс ли их союз ей счастье? Может быть, сын был прав – ему лучше не тревожить любимую женщину. На самой дальней восточной окраине материка, среди бесплодных голых скал, он давно уже заложил замок. Тогда он и не думал уходить из семьи – просто западнее каменной гряды была закрытая от холодных ветров зелёная долина. В долине вдоль ручья, укрытого густым пологом леса, жили оборотни и звери, а на скалах гнездилось великое множество птиц. Он и прежде навещал эту долину, а теперь решил поселиться в маленьком замке, на каменистом мысу. Крики чаек не беспокоили его, неумолчный шум волн всегда неспокойного моря не раздражал мага. Здесь он жил один, здесь он никому не мешал. Оборотни относились к нему молчаливо-сочувственно и, когда ему случалось уходить по делам (а дел было немало), в замке появлялись тёплые, искусно сбитые кошмы, масло и сливки, сыр, копчёная морская рыба, не говоря уж о тонких льняных простынях и простых, но красиво расшитых рубашках.
Кто бы мог подумать, что Сиоль, всегда весёлый, неунывающий Сиоль, любящий свою семью, превратится почти в отшельника. Он работал, обходил все селения оборотней, лечил зверей, следил за лесами. Файнель, часто слышала от оборотней слова благодарности, обращённые к её мужу. Она не сердилась, когда обнаруживала, что он побывал и в западной части континента – понимала, Сиоль старается помочь не только зверям, но ей и детям. Файрена не тянуло к звериной магии, он ещё не определился в выборе будущего занятия, не знал, что станет делом его жизни. Зато Эсвен выбрала путь отца, звери доверяли малышке, а малышка мечтала о том дне, когда она, будет полноправной звериной магиней. Файнель не пыталась найти замок Сиоля – а даже если бы и нашла – не знала бы, что сказать. Ведь и она приложила свою нежную лапку к уничтожению семьи и, пожалуй, её молчаливый бунт был последней каплей, вызвавшей бурю. Файнель корила себя – не только Сиоль баловал Файрена, она тоже была слишком снисходительна к первенцу, доставшемуся ей с таким трудом. Сиоль, по крайней мере, пытался загладить свою вину перед сыном, но она? Почему старый оборотень не постеснялся надрать мальчишке уши за попытку хлестнуть жеребёнка? Она знала, что руки Сиоля связаны его виной, она же была ничем не связана. Файнель всё чаще оборачивалась лисой, бродила среди гигантских секвой, свёртывалась клубочком на сухой траве над морем и слёзы бежали сами, заливая серебристую мордочку.
Чёрный леопард подошёл неслышно и лёг рядом.
- Как плохо, Файнель, - сказал леопард Сиоль – как всё неправильно!
Лиса зарылась точёной мордочкой в густую чёрную шубу.
-Через три дня надо проводить Файрена в школу, - леопард погладил огромной лапой серебристую голову – куда мне прийти, чтобы мой сын не тяготился моим присутствием, и все приличия были соблюдены?
- Ты только поэтому меня разыскал? – Файнель обернулась женщиной, и Сиоль увидел, что она носит траур.
-Нет, - Сиоль тоже принял человеческий облик – я люблю тебя и детей и мне плохо без вас, но я не могу вернуться. Когда-то мой отец отдал мне замок, в котором вы живёте – когда Файрен вырастет, замок будет принадлежать ему, если он захочет его принять. А мне там нет места.
- Файрену не нужны звери и оборотни, он сам не знает, чего хочет.
- Он ещё ребёнок, после школы определится. Файнель – Сиоль тоже принял человеческий облик - почему ты носишь траур?
- Это траур по погибшему счастью, я сама убила его.
- Ну, и я тоже хорош! Файнель, Файнель, что-то не то мы сделали! Старания мои были напрасны!
- Ты совсем не любишь Файрена?
- Не знаю. Я отношусь к нему не так, как к Эсвен и, к тому же, чувствую себя виноватым.
- В том и беда. А Файрен слишком молод, чтобы вникать в такие тонкости. Он замечает твой холодный взгляд, но не сопоставляет этот взгляд со своими поступками. Вот Эсвен прекрасно понимает, что, если и получила отцовское наставление – то за дело. Меня беспокоит ещё и то, что сейчас, когда тебя нет, Файрен уже чувствует себя главой семьи и хозяином замка. Даже я для него не авторитет, просто любимая мама, постепенно превращающаяся в любящую маму. Знаешь, кажется, мальчик не умеет любить никого, кроме себя. Его конь всё-таки ушёл от него, а ведь лошади очень чутки. Кобылка Эсвен проводила своего друга и Эсвен долго плакала. Но её хвостатая подружка вернулась и, кажется, не одна. Видел бы ты, как были счастливы обе – и Эсвен и кобылка. А Файрен махнул рукой вслед своему коню и забыл о нём. Но вот твоё присутствие при поступлении в школу ему нужно – приличия должны быть соблюдены.
- Я прибуду – скажи, куда. В замок я не пойду. Встречу вас в саду и переправлю к порталу. Утром. Так будет хорошо?
- Да. Сиоль, когда Файрен окончит школу, мы с Эсвен сможем поселиться у тебя?
- Глупенькая моя милая лисенюшка! Да когда угодно! И Файрен тоже. Но боюсь, он не захочет.
[/spoiler]

[spoiler]Сиоль не мог пойти к родителям и не мог уйти из своего мира – маг не может бросить на произвол судьбы тех, кто ему доверил свою жизнь. Его дети были слишком малы, а у Файнель было и без того много забот. Он очень любил свою лисичку Файнель. Но в последние годы начал задумываться – принёс ли их союз ей счастье? Может быть, сын был прав – ему лучше не тревожить любимую женщину. На самой дальней восточной окраине материка, среди бесплодных голых скал, он давно уже заложил замок. Тогда он и не думал уходить из семьи – просто западнее каменной гряды была закрытая от холодных ветров зелёная долина. В долине вдоль ручья, укрытого густым пологом леса, жили оборотни и звери, а на скалах гнездилось великое множество птиц. Он и прежде навещал эту долину, а теперь решил поселиться в маленьком замке, на каменистом мысу. Крики чаек не беспокоили его, неумолчный шум волн всегда неспокойного моря не раздражал мага. Здесь он жил один, здесь он никому не мешал. Оборотни относились к нему молчаливо-сочувственно и, когда ему случалось уходить по делам (а дел было немало), в замке появлялись тёплые, искусно сбитые кошмы, масло и сливки, сыр, копчёная морская рыба, не говоря уж о тонких льняных простынях и простых, но красиво расшитых рубашках.
Кто бы мог подумать, что Сиоль, всегда весёлый, неунывающий Сиоль, любящий свою семью, превратится почти в отшельника. Он работал, обходил все селения оборотней, лечил зверей, следил за лесами. Файнель, часто слышала от оборотней слова благодарности, обращённые к её мужу. Она не сердилась, когда обнаруживала, что он побывал и в западной части континента – понимала, Сиоль старается помочь не только зверям, но ей и детям. Файрена не тянуло к звериной магии, он ещё не определился в выборе будущего занятия, не знал, что станет делом его жизни. Зато Эсвен выбрала путь отца, звери доверяли малышке, а малышка мечтала о том дне, когда она, будет полноправной звериной магиней. Файнель не пыталась найти замок Сиоля – а даже если бы и нашла – не знала бы, что сказать. Ведь и она приложила свою нежную лапку к уничтожению семьи и, пожалуй, её молчаливый бунт был последней каплей, вызвавшей бурю. Файнель корила себя – не только Сиоль баловал Файрена, она тоже была слишком снисходительна к первенцу, доставшемуся ей с таким трудом. Сиоль, по крайней мере, пытался загладить свою вину перед сыном, но она? Почему старый оборотень не постеснялся надрать мальчишке уши за попытку хлестнуть жеребёнка? Она знала, что руки Сиоля связаны его виной, она же была ничем не связана. Файнель всё чаще оборачивалась лисой, бродила среди гигантских секвой, свёртывалась клубочком на сухой траве над морем и слёзы бежали сами, заливая серебристую мордочку.
Сиоль подошёл неслышно и сел рядом.
- Как плохо, Файнель, - сказал Сиоль – как всё неправильно!
Лиса зарылась точёной мордочкой в густую чёрную копну волос мужа.
-Через три дня надо проводить Файрена в школу, - Сиоль погладил огромной– куда мне прийти, чтобы мой сын не тяготился моим присутствием, и все приличия были соблюдены?
- Ты только поэтому меня разыскал? – Файнель обернулась женщиной, и Сиоль увидел, что она носит траур.
-Нет, я люблю тебя и детей и мне плохо без вас, но я не могу вернуться. Когда-то мой отец отдал мне замок, в котором вы живёте – когда Файрен вырастет, замок будет принадлежать ему, если он захочет его принять. А мне там нет места.
- Файрену не нужны звери и оборотни, он ещё сам не знает, чего хочет.
- Он ещё ребёнок, после школы определится. Файнель, почему ты носишь траур?
- Это траур по погибшему счастью, я сама убила его.
- Что же говорить обо мне! Файнель, Файнель, что-то не то мы сделали! Старания мои были напрасны!
- Ты совсем не любишь Файрена?
- Люблю, но не так, как Эсвен и, к тому же, чувствую себя виноватым. Меня огорчают некоторые поступки Файрена, именно те, за которые его следует наказать немедленно, а моя вина связывает мне руки. Он это принимает за равнодушие.
- В том и беда. А Файрен слишком молод, чтобы вникать в такие тонкости. Он замечает твой холодный взгляд, но не сопоставляет этот взгляд со своими поступками. Вот Эсвен прекрасно понимает, что, если и получила отцовское наставление – то за дело. Меня беспокоит ещё и то, что сейчас, когда тебя нет, Файрен уже чувствует себя главой семьи и хозяином замка. Даже я для него не авторитет, просто любимая мама, постепенно превращающаяся в любящую маму. Знаешь, кажется, мальчик не умеет любить никого, кроме себя. Его конь всё-таки ушёл от него, а ведь лошади очень чутки. Кобылка Эсвен проводила своего друга и Эсвен долго плакала. Но её хвостатая подружка вернулась и, кажется, не одна. Видел бы ты, как были счастливы обе – и Эсвен и кобылка. А Файрен махнул рукой вслед своему коню и забыл о нём. Но вот твоё присутствие при поступлении в школу ему нужно – приличия должны быть соблюдены.
- Я прибуду – скажи, куда. В замок я не пойду. Встречу вас в саду и переправлю к порталу. Утром. Так будет хорошо?
- Да. Сиоль, когда Файрен окончит школу, мы с Эсвен сможем поселиться у тебя?
- Глупенькая моя милая лисенюшка! Да когда угодно! И Файрен тоже. Но боюсь, он не захочет.
*********
Великие маги знают – ещё в утробе матери любой младенец уже знает, как относятся к нему его родители. Что говорить о детях магов! Файрен слышал нежный голос матери, тёплый, счастливый голос отца, ощущал добро и ласку, идущую от рук и губ Сиоля, и потому хотел поскорее увидеть их – двух очень любящих и добрых, самых нужных ему. Они разговаривали с ним и называли себя – мама и папа. Он чувствовал их прикосновения, узнавал их и ни за что бы, ни с кем, не спутал.
Когда малыш увидел свет и закричал в первый раз, нежной и доброй мамы почему-то не было, а тот, другой, добрый и ласковый почему-то не смотрел на малыша. Он ни на кого не смотрел, он обнимал что-то и плакал. Потом доброго увели, и малыш кричал ему вслед. Малыш хотел сказать, что вот, он, малыш, наконец, здесь, с ними – почему самый добрый и нужный его не видит? И где нежная мама? Но говорить малыш ещё не умел и потому просто ревел.
Потом было много взрослых, добрых и ласковых, но мамы и папы не было. Ближе всех была одна, с яркими весёлыми волосами – бабушка. Его кормили, мыли, одевали, но не было самых нужных ему – тех двоих. Однажды в комнате собрались большие красивые люди, среди них был один, на вид такой же, как самый добрый, но это был не он, не тот, которого ждал малыш. С ним была женщина, прекрасная женщина, глаза у неё были, как те светлые огоньки, которые заглядывали в окна его комнаты ночью. А потом пришёл ОН, самый нужный, самый дорогой и все стали что-то говорить ему. Самый нужный и дорогой посмотрел на малыша и на глазах у него блеснули слёзы.
- Почему он плачет? – подумал малыш – может быть, он хочет есть? Я всегда плачу, когда хочу есть.
Большие стали что-то говорить самому дорогому, он ответил и это был нехороший ответ. Женщина со звёздными глазами ударила по лицу ЕГО, самого дорогого и любимого и малыш заревел и замахал ручками. А ОН повернулся и ушёл под неумолчный крик малыша.
[/spoiler]

[spoiler] Сиоль ждал встречи с сыном. Эту беседку в тенистой аллее, они с Файнель придумали и сотворили давно, в те годы, когда счастье и радость, казалось, никогда не покинут их дом. Файнель – грациозно раздувшаяся, была похожа на драгоценный воздушный шарик, и Сиоль любил, усевшись рядом, разговаривать с этим шариком, приложив ухо к её животу. Он был уверен, что живущий там малыш слышит его и понимает всё, что Сиоль говорит ему. Сегодня бывший малыш отправлялся в школу, в Изначальный Мир. Сиоль сидел на скамеечке, к нему прижалась Эсвен – она с рассвета была в беседке и ждала отца.
- Папа, - Эсвен в сотый раз задавала этот вопрос – можно мне жить у тебя?
- А как же мама, ты что, хочешь оставить её одну?
- Нееет, - протянула Эсвен – маму я люблю, я хочу, чтобы мы жили все вместе, как раньше.
- Всё сложно, Эсвен, Файрен твой брат и мой сын. Знаешь, как мы с Файнель ждали его прихода в мир?
- Почему потом так получилось?
- Долго рассказывать. Я очень любил твою маму и сейчас люблю, и всегда буду любить. Мне страшно вспомнить, как она исчезала, таяла под моими руками. Но Файрен-то был не виноват в этом – только я. Почему-то я не мог его видеть. Он похож на меня и …..знаешь, Эсвен, я смотрел на него, а видел себя – убийцу Файнель. Я не мог этого вынести, маги не сходят с ума, но у меня, кажется, тогда помутился разум.
- Тебе просто было очень плохо. Но если бы ты был рядом с Файреном – было бы легче. Если бы ты отделил его от себя, от своей вины.
- Мудрая у меня дочь растёт, - Сиоль улыбнулся и поцеловал дочку в лоб.
Эсвен немедленно обернулась чёрно-серебристой лисичкой и улеглась на шее у отца, как роскошный воротник.
Файрен ждал назначенного времени у себя в комнате. Желание заменить отца и стать главой семьи, как-то быстро исчезло, особенно, когда он заметил, что матери не стало лучше без Сиоля. Даже стало, пожалуй, хуже. Она всё чаще поводила свободное время в лесу, только в замке принимала человеческий облик и запретила подходить к кабинету отца. Однажды Файрен всё-таки сумел забраться на высокое дерево за окнами кабинета – мать сидела в лисьем облике перед портретом Сиоля и плакала.
- Пожалуй, я был не прав, - подумал Файрен – они разобрались бы сами! Они всегда любили друг друга, ведь и я дитя их любви и моя сестра. А понять, что есть любовь…ну, этого, сколько книг не читай, пока не вырастешь и сам не испытаешь – не поймёшь. Сделал ли отец меня несчастным? До того случая с чёрным жеребцом, мне такая мысль в голову не приходила.
- Мой отец не любит меня, потому, что вовремя не отвесил мне подзатыльник – смешно! Мой отец боится причинить мне малейшую боль, потому, что чувствует вину за самый первый год моей жизни – вот это уже вернее! А если бы моя звёздная бабушка не отвесила ему тогда оплеуху – может быть, всё сложилось бы иначе? Не было бы этой осторожности, почти страха пере собственным сыном? Вот он я, а вот и оплеуха – справедливая, но как не ко времени! Он смотрел на меня и слёзы набегали на его глаза. Ушли бы тогда все эти бабушки-дедушки – может быть, что-то бы было иначе! А потом он так старался, слишком старался, а я считал, что он хочет …… а чего, собственно? Чтобы сын ни в чём не испытывал нужды? Хочешь коня – вот тебе конь? Но какие холодные были у него глаза, когда я стегнул хлыстом жеребёнка! Как синий лёд! Файрен, Файрен, чего же ты хотел от оборотня? Для них звери, как дети. А кто ты Файрен – кто ты? Эсвен – лиса, а ты? Какой ты зверь? Отец не учил тебя магии оборотничества и сама она в тебе не проявилась. Почему? Ладно, в школе узнаю, а пока пусть всё остаётся, как есть.
Файрен посмотрел на своё отражение в зеркале и вышел в зал, где его ждала Файнель.
- Понятно, - подумал Файрен - моя сестричка-лисичка уже висит на папиной шее и изображает воротник. А, собственно, что тут удивительного? Она девочка, а я уже взрослый мальчик. Мальчики на шее у отцов висят крайне редко. Мужчины мы или так, погулять вышли?
[/spoiler]

[spoiler] Файрен почтительно, как взрослый, поклонился матери и они отправились в сад. На этот раз Файнель надела скромное бело-голубое платье – их семейные дела не должны бросать тень на начало школьной жизни сына. В конце аллеи их ожидал Сиоль с чёрно-серебристой лисой на шее.
- Эсвен, тебе придётся остаться дома – строго сказала Файнель – в любом облике.
Лиса потянулась и спрыгнула на землю, в полёте обернувшись симпатичной девчушкой со странного цвета волосами – серебряные пряди сверкали среди иссиня-чёрной гривы.
- Хорошо, мама, - хитрюга что-то задумала, но лиса есть лиса. Файрен посмотрел на отца. Сиоль был спокоен, словно всё шло так, как должно идти.
- Здравствуй, отец, - Файрен поклонился – что ещё сказать, он не знал.
- Здравствуй, сын, - ответил Сиоль.
На этом разговор увял.
Сайоль взял за руки сына и жену и они оказались у входа в портал. Прошли портал и вышли в Изначальном Мире, где уже ожидали наставники. Тихий вздох пронёсся по рядам наставников, когда они узрели уменьшенную копию Сиоля. Файрен вопросительно взглянул на отца.
- У меня была не самая лучшая репутация в школе, то есть учился я неплохо, но дисциплина…В общем, постарайся не повторять моих ошибок – сказал Сиоль.
Наставники забрали прибывших детей, окружили их облаком и они исчезли.
- Ну, сказал Сиоль – вот и наш сын начал обучение – а на следующий год в школу пойдёт лисичка Эсвен.
- Сиоль, Эсвен лисичка, это так, но кто Файрен – он никогда не оборачивался?
- И не обернётся. Помнишь, Величайший разрешил нам пожениться, уничтожив в нас оборотническое начало? Так вот, он не уничтожил оборотней в нас, он их усыпил. Поэтому ты и оборачиваешься лисой – слишком много горя выпало тебе, и оборотень проснулся. А я оборачиваться не могу. Когда мы зачали Файрена, наши оборотни спали и он родился магом. Подозреваю, что сильным магом, но не оборотнем. Я не знаю, кем он будет, но только не звериным хранителем, скорее очень могучим существом и это существо сможет силой помериться со Звёздными Королевами. Второй Алуаф, только ещё сильнее. Поэтому я и не учил его – боялся испортить.
- А он обижался….он что-то видел в твоих глазах и считал это ненавистью.
- Он ребёнок и он ошибался. Я иногда видел в нём существо более высокого порядка, чем мы с тобой. Но он мой сын. Я был глуп, но я его люблю – по своему. Думаю, если бы не толпа бабушек и дедушек, требовавших, чтобы я назвал имя ребёнка, всё могло сложиться иначе. Я люблю и почитаю Ассиоль, но её темперамент частенько выходит за границы. И я тоже вышел за границы. Разозлился. Без тебя я не хотел дать имя сыну. Мой отец, в этом смысле, разумнее. Мы с ним похожи, я тоже был редкостным шалопаем в детстве, но именно слово отца было для меня непререкаемым, хоть он очень редко говорил мне – нет.
- Я долго думала, Сиоль, - Файнель держалась за мужа, как утопающий за соломинку – Величайший ничего не даёт даром. Боюсь, нашего сына, он избрал для себя. Я узнала – он обязал Алуафа учить детей и мне это не нравится. Вспомни, что Алуаф сотворил с Хеллен.
- Хеллен – эльф, Файрен – маг. С учениками Алуафа так плохо получилось именно потому, что он учил эльфов, как магов. Но Файрен может стать Великим Магом, впрочем, время покажет.
- Пойдём домой, Сиоль, Эсвен ждёт нас, ты и представить себе не можешь – как она тебя ждёт.
- Ждёт. Только она умненькая лисичка и ждёт нас в моём замке. Я-то думал, это будет замок Файрена, судьба его - судьба Великого Мага и замок очень подойдёт для него.
- Но пока ты живёшь там, мы тоже будем рядом. Я глупая лиса, моя вина в том, что случилось, тоже велика. Прости, Сиоль, последние годы я вела себя неразумно, а Файрен сделал свои выводы – он считает, что меня надо оберегать. Только недавно он понял, что от тебя меня оберегать не надо.
- Всё-таки понял?
- Да. Так мы идём к тебе?
- Мы идём к нам!
[/spoiler]
Эсвен.
[spoiler](http://static.diary.ru/userdir/1/2/2/5/122575/72624699.jpg)[/spoiler]

[spoiler]Замок Сиоля был невелик – если смотреть на него снаружи. Внутри замок выглядел несколько иначе – неожиданно обнаруживались новые комнаты, лестницы и переходы, только четыре башни по углам были неизменны. Кроме Сиоля, в замке обитала пара диких котов-оборотней, занимавшихся домашним хозяйством и огромный леопард, красавец, прибившийся к Сиолю во время обхода лесов, растущих севернее замка. Как и почему этот пёстрый могучий зверь решил жить вместе с магом – Сиоль не знал, а леопард помалкивал. Сиоль не настаивал на леопардовых признаниях – хочет жить с ним, пусть живёт. Зато Эсвен с удовольствием гуляла по скалам с новым другом. Лео всегда находил для девочки полянки, заросшие вкусными съедобными ягодами, и очень любил играть с Эсвен, когда она оборачивалась лисой.
Когда Файнель и Сиоль прибыли в открытый всем ветрам замок, коты-оборотни уже накрыли на стол, а навстречу родителям выбежала Эсвен. Было заметно, что замок ей хорошо знаком, дочка отнюдь не собиралась забывать любимого папочку. Среди камней, в укромных уголках, защищённых от вечного ветра, обнаружились небольшие клумбы с цветами – дело рук Эсвен, к входу вела аккуратно выложенная плоскими камешками дорожка. Эсвен явно чувствовала себя хозяйкой замка, коты-оборотни её просто обожали, а Лео считал себя телохранителем девчушки. Файнель впервые была в этом замке, и ей не хотелось возвращаться в свой дом – там было слишком много воспоминаний, они заполняли комнаты – радостные воспоминания и печальные – как призраки, они бродили по замку, и часть из них Файнель создала сама. Да, здесь было прохладно, ветер обрушивался на башни замка, а волны вечно шумели у их подножия. Кричали чайки, но к замку не приближались – Сиоль был очень неслабым магом и не хотел украшать серые стены замка птичьим помётом. А среди камней, как-то очень красиво и уютно тянулись извилистые дорожки, обрамлённые мелкими лиловыми и белыми цветами. Внутри замка было тепло и уютно, топились камины, и в убранстве чувствовалась женская рука.
- Сиоль, - Файнель посмотрела на мужа, и в глазах её он увидел печаль – у тебя кто-то есть?
Сиоль улыбнулся впервые за много дней и стал на минуту прежним Сиолем – весёлым и бесшабашным.
- Всё-таки ты любишь меня, лисичка, если ревнуешь. Кто-то – это оборотни, живущие в долине. Я не знаю, кто и что здесь ткал и вышивал, они пришли целой толпой – женщины и мужчины, отправили меня проветриться и привели замок в такой вот вид. Для оборотней я – родич, они меня любят и помогают, хотя я сам бы мог сотворить убранство замка. Но так как-то лучше, по домашнему! А садик создала наша дочь, она частенько бывает в селениях оборотней, они её любят и друзей она там завела немало!
- А родная жена …- Файнель уже собралась заплакать, но в комнату влетела Эсвен с букетом мелких, пушистых розовых гвоздик и пригласила всех за стол.
Почти всё время учёбы Файрена Эсвен и Файнель жили в замке Сиоля, Но пришло время каникул, и вся семья отправилась встречать сына. Сиоль остался один – до встречи учеников оставалось два дня.
Он любил сидеть на плоском камне, волны внизу бормотали что-то, иногда пытались захлестнуть огромный валун, словно хотели что-то спросить у мага. Временами приплывали русалки, пели протяжные грустные песни, потом уходили в глубину и Сиоль смотрел вслед русалкам и думал о своей так странно сложившейся судьбе. Нет, случись всё начать сначала, он всё равно нашёл бы Файнель и никогда не расстался бы с ней. С сыном он был не прав, не просто не прав, он вёл себя, как безумный, если маги могут сходить с ума. Но что делать теперь?
Рядом с ним на камне возник его отец, Элнир. Отец часто приходил к нему, мать он не видел лет двадцать. Элнир молча положил руку на плечо Сиоля, вместе они слушали крики чаек и шумные разговоры волн.
- Пожалуй, пора собираться, - сказал Сиоль – встречать Файрена!
Двое вышли на дорожку, ведущую к замку, и увидели третьего. На дорожке стоял Файрен.
Здравствуйте, отец и дед, - сказал Файрен.
- Ну, и что сие значит? – спросил Элнир – тебя из школы выгнали? Тогда это первый случай в истории Миров Большого Кольца.
Сиоль молча смотрел на сына.
- Отец, а тебе не интересно?- спросил Файрен.
- Мне так интересно, что я на время потерял дар речи, - Сиоль и в самом деле ничего не понимал – мы собирались встречать тебя завтра.
- А я пришёл сам, я теперь умею ходить между мирами. Ты не рад?
- Почему же, рад, я сам таким был, это у нас в роду. Вот только надо предупредить маму.
- Отец, я хочу посмотреть твой замок – может быть, мама и Эсвен придут сюда, а уж потом мы все вместе отправимся в твой старый замок?
Сиоль усмехнулся.
- Хорошо, Файрен, если ты меня приглашаешь..
- Прости, отец, я вёл себя неразумно.
- Зато благородно, - вмешался Элнир – защита женщин, дело святое.
- Только неплохо бы спросить самих женщин – нужна им такая защита или нет – Файрен поставил точку в разговоре.
На дорожке возникли Файнель и Эсвен.
[/spoiler]

[spoiler] Шли годы, увядали и зеленели травы, дожди сменялись жарким летом, Сиоль вернулся в свой старый замок, не забывая, впрочем, посещать долину оборотней. О бывшей размолвке не вспоминали, леопард жил теперь в старом замке Сиоля, Файнель вновь научилась смеяться и помогала Сиолю в работе. Уже давно училась Эсвен, и Файрен опекал сестрёнку, а на каникулы они приходили вместе. Файрен так и не стал оборотнем, казалось, его интересовали другие стороны магии, но он относился к зверям с уважением и если видел раненого зверя – лечил его. Впрочем, он всё чаще рассказывал о своих наставниках – Алуафе и, как ни странно, Хеле. Алуаф, собственно, примирил его с воспоминаниями о первом годе жизни Файрена. Именно он рассказал, что сотворённого им и Ассиоль-звездой Шалиаха, он немедленно спрятал от матери и отдал на воспитание Великому Магу Огня. Хел, холодный, спокойный и рассудительный, тоже рассказал, как его сотворивший просто выгнал его из дома за то, что Хел обручился с эльфийкой Иллис. Тот же Хел попытался и небезуспешно, объяснить – в каком состоянии был Сиоль, когда развоплотилась его жена. Файрен помнил себя ещё в утробе матери, он помнил, что Сиоль ждал его прихода в мир и однажды спросил себя – если бы ему, Файрену, пришлось выбирать между спасением жены и жизнью сына – какой выбор он бы сделал? Он не мог найти ответ, но его отношение к отцу постепенно менялось.
Менялось и отношение Сиоля к сыну. От памяти не уйдёшь, но можно принять её и примириться с ней. Убрать в дальний уголок и закрыть на замок. Файрен окончил школу второго уровня и вскоре должен был начать учиться в школе магов. Школа магов давала ученикам короткие каникулы и юноши и девушки, способные обучаться серьёзной магии, могли проводить дома лишь три месяца в году. Через десять лет они получат возможность пройти испытание, дающее право на обучение Высшей Магии. Таких бывало немного – один-два человека из всех поступивших в школу. Бывало и меньше, а за последние десятилетия не было никого. Ученики принимали столько магической силы, сколько могли взять и уходили, не закончив школы. Или заканчивали, но на уровне спутников. Эсвен решила стать спутницей Великого Мага Элнира, поэтому её наставниками стали Тайрин, Огненный Лис, Алайо и сам Элнир. Файрену предстоял трудный путь обучения – он, единственный из всех учеников, мог в будущем стать Великим Магом и потому ему в наставники назначили Алуафа, Хела, Риана, Шалиаха и Тирреля – кроме всего прочего, Тиррель был великим мастером иллюзий.
После окончания школы второго уровня Файрен и Эсвен вернулись домой. Эсвен могла ещё поблаженствовать - у неё оставался в запасе год, а Файрен через три месяца должен был прибыть в некое место, которое ему укажет выданный после окончания школы талисман. Где находится школа магов, никто толком не знал, кроме некоторых особо талантливых учеников, таких как Элнир и Сиоль, ухитрявшихся и оттуда время от времени отлучаться по личным делам. Взглянув в серьёзные глаза сына, Сиоль понял, что влияние Хела сделало своё дело и Файрен повторять отцовские подвиги не будет.
- Отец, я не изменился, - сказал Файрен – просто вырос и поумнел. Заодно многое понял. Я всё-таки твоя копия, но более уравновешенная и спокойная.
- Надеюсь, ты никогда не повторишь моих ошибок, - пробормотал Сиоль – у меня эмоции частенько захлёстывали разум.
- Я тоже не робот из Мира Выбора, но я много думал и, кажется, понял тебя!
[/spoiler]

[spoiler] Сиоль и Файрен сидели в каменном саду, сооружённом Эсвен. Файрен проводил дома последнее лето, с началом сезона дождей он отправлялся на подготовленную Великими Магами базу. Там, он и ещё несколько молодых магов должны были пройти подготовку к жизни в Мире Выбора и инициацию, которая позволит им выжить в этом непростом мире. Мастера иллюзий, обученные Тиррелем, они придут в этот мир детьми и проживут там тридцать земных лет – кто в детских домах, кто в семьях. Их было шесть и женщин среди них не было – Великие наотрез отказались рисковать женщинами Миров Большого Кольца и никто, даже Величайший, не смог их переубедить. Да он и не особо старался убеждать – вот сами юные девы рвались совершать подвиги, но их отправляли к Ашрет-старшей и к Тайрин. После беседы, сопровождаемой показом воспоминаний, пыл как-то угасал. Особенно, когда Ашрет объяснила им – что такое групповое изнасилование. В первой партии были только юноши и они должны были прожить обычную человеческую жизнь, не скатываясь в криминал – с их возможностями это было легко – не опускаясь на дно, просто прожить жизнь. Довольно короткую, даже Величайший проявил осторожность, и, на первый раз, назначил тридцать лет. В тридцать лет всех их ждало исчезновение из Мира Выбора. На вопрос Сиоля – как именно они исчезнут, Файрен не ответил, только улыбнулся и Сиоль понял. Понял и почувствовал, какой мелочью были их размолвки с Файреном, по сравнению со смертью.
- Прости, мальчик, - сказал Сиоль – за всё! Я буду ждать, и все мы будем ждать тебя.
- Ничего, папа, - Файрен вновь улыбнулся – я сам выбрал свой путь. Да ведь я и предназначен для этого пути. Серебристый кончик пушистого хвоста мелькнул среди камней - ну, конечно, от Эсвен не скроешься, разве только в мире выбора.
**************
М*****е вокзалы в последнее время стали почище и бездомных из них гоняют. Мальчишка лет шести так ловко устроился на краешке скамейки, что, поначалу, не привлекал к себе внимания людей в форме. Только к ночи, когда он заснул на своем жёстком ложе, к нему подошла женщина в железнодорожной форме и двое полицейских.
- Эй, - полицейский тряхнул мальчика за плечо – ты кто? Где твои родители?
- У меня нет родителей, - мальчик посмотрел на власть чистыми тёмно-голубыми глазами – я бездомный.
- В детприёмник, - определила женщина – забирайте!
Подталкивая малыша в спину, его затолкали в повозку –автомобиль - вспомнил Файрен - и куда-то повезли.
После детприёмника, где выяснилось, что мальчик не помнит ничего, кроме своего имени и возраста, Федя, 6 лет, было решено отправить его в один из детских домов пригорода. В конце концов – амнезия могла быть результатом сильного нервного потрясения, а все попытки заставить его вспомнить родителей упирались в туман, после которого он видел себя на вокзальной скамье и знал почему-то только имя и возраст. Мальчик был на удивление чистенький, на нём даже вшей и блох не было, и курточка была чистенькая и бельишко. Тёмно-голубые глаза и густые длинные вьющиеся волосы, растрогали даже полицейскую даму и она выбрала более-менее приличный детский дом, бюджетный и небогатый, естественно, но в откровенном воровстве не замеченный.
В детском доме мальчика Федю опять расспрашивали о родителях и его прошлом, но вновь натолкнулись на полное беспамятство, решили, что амнезия есть амнезия и на всякий случай, обратились на местное телевидение, надеясь, что у Феди найдутся родители либо родственники. Волосы ему подстригли и теперь на голове мальчика образовалась кудрявая иссиня- чёрная копна. На экранах телевизоров появилась очень симпатичная детская мордашка, с тёмно-голубыми глазами. Оказалось, что в детишек с амнезией нашли ещё в нескольких регионах страны. После расследования выяснилось, что все они оказались жертвами банды, грабившей машины и убивавшей владельцев. Дети, по странной случайности спаслись, убежав лес, но при этом все они потеряли память. На этом расследование зависло, банду так и не нашли, зато Файрен нашёл своих товарищей – увидел в телевизионной передаче из фотографии. Родственников у детишек не обнаружилось, но обнаружилось умение читать, писать и считать, а также пользоваться компьютером, что только подтвердило версию, первоначально выдвинутую полицией.
Надежды на усыновление оправдались лишь в трёх случаях. Светловолосого, черноглазого Игоря (Илленара) усыновила бездетная пара, что называется, среднего достатка. Двух детишек взял к себе богатый фермер, но вскоре они появились вновь в детском доме, а к фермеру пришлось (с большой неохотой) отправлять комиссию по делам опеки. Его большая «счастливая» семья насчитывала четырнадцать детей, на которых он получал пособия и которых использовал, как батраков в своём хозяйстве. Были в семье и две девочки лет 15-ти, которые уже готовились осчастливить щедрого фермера потмством.
Два беглеца с фермы очень удачно выбрались на большую дорогу и их взялся подбросить до детского дома солидный господин, который никогда никого в свою машину не сажал, тем более, малолетних оборвышей (фермер не особо баловал деток, за которых получал от государства приличную сумму.) По дороге оборвыши рассказали господину за рулём свою печальную историю и, как ни странно, он им поверил. НУ, вообще-то он и так знал, что такие вещи практикуются, просто, в этот раз, случай приходился уж очень к месту. Господин Н. работал на местном телевидении, а его папа, бизнесмен не из рядовых, собирался баллотироваться в областную Думу. Случай обмазать дерьмом конкурента, был лучше некуда. Сиротки смотрели в камеру чистыми глазами и, не только рассказывали, но и показывали фотки, сделанные на дешёвой мыльнице. Когда господин Н. спросил, откуда фотик, синеглазый золотоволосый мальчик честно сказал – спёрли у хозяина. Раскаяния в синих глазах не было ни капли. Господин Н. ухмыльнулся и посоветовал впредь говорить – подарили спонсоры, например, господин Н. старший.
- Хорошо, дяденька, - ответил Энрион, ака Эдик.
Между тем, малыш Федя обживался в детском доме. Странно, что не нашлось ни одной бездетной пары, которая хотела бы усыновить столь красивого и не по годам развитого мальчика, но вот не нашлось. Зато это обстоятельство радовало всех воспитательниц и нянечек младшей группы, которые потихоньку совали Феде конфетки. Федя делился конфетками с одногруппниками, среди которых особо выделял маленькую хромую девочку, ярко рыжую, конопатую и бывшую до его появления козлом (или козой) отпущения для всей малышни. Феде даже не пришлось драться – он как-то так посмотрел на очередного любителя поиздеваться над девочкой, аккуратно взял его за шиворот и вывел в коридор. «Старшаки» с удивлением и удовольствием наблюдали за этой сценой.
- Ты смотри, Босс, - сказал парень по прозвищу Красавчик – а малёк-то не слабый.
- Сильный малёк – добавил почти взрослый громила по прозвищу Боец.
Босс только улыбнулся.
[/spoiler]

[spoiler]Время… такая загадочная вещь - время. Его нет вчера, есть только память о нём, его нет завтра – есть только надежда на то, что оно будет, оно только сейчас и всегда движется вперёд. Маги ходят по мостам времени, но то, что они видят в будущем – многовариантно, а то, что в прошлом – неизменно, как застывшая навеки выточенная из мрамора панорама миров. Но по странному свойству своему, время течёт по разному, в разных мирах. Тридцать лет, отведённые Величайшим, для тех, кто ушёл в Мир выбора, в Мирах большого Кольца составляли лишь три года. Дети учатся в школе десять лет, а тут всего лишь три года….Но очень по разному можно прожить эти годы.
Сиоль и Файнель сидели под огромной секвойей, у них на коленях примостилась серебристо-чёрная лиса Эсвен.
- Он вернётся, - сказал Сиоль в сотый, наверно, раз – наш сын вернётся.
- Но что он там переживёт, - Файнель представила себе мальчика, в мире, где дети кому-то очень нужны, а кто-то, родив, закапывает младенца в ближайшем лесочке или выбрасывает в мусорный ящик.
- Вот я не понимаю, - пробормотала лиса – откуда у них столько мусора? Они даже океаны и околоземное пространство умудрились засорить!
- Их семь миллиардов, дочь, - Сиоль погладил пышную шубку – давно заняты все пригодные для комфортной жизни места. Знаешь Мокрый Лес в Изначальном Мире? Его осушили и там живут. Живут в тундре, живут в пустынях, живут в зонах вулканической активности и строят города. Есть огромные города – в школе вам ведь рассказывали – огромные, как язвы, на теле планеты, опасные, потому, что всё это громадьё завязано на внешние источники энергообеспечения и если где-то происходит авария, из строя выходят целые кварталы – нет света, воды, тепла. Ты должна всё это знать, или в тебе сказалась семейная привычка прогуливать уроки? Ну, и мусора много, соответственно. Придуманы специальные пакеты, неразлагающиеся тысячелетиями, в них запаковывают пищу, потом выбрасывают. Города окружены свалками, а если не будет свалок, то вся эта пакость будет валяться внутри города и он сам превратится в свалку.
- Я не хочу жить в таком мире, - сказала Лиса.
- Беда в том, что они начинают осваивать ближний космос, луну, соседние планеты. Они не пробьются через Кольцо, но есть и открытые миры – Мир эльфов, например. Правда их космические корабли ничего, кроме смеха, не вызывают, учитывая расстояние, но – среди них есть и очень умные люди. Сейчас над ними смеются, но в истории человечества частенько смеялись над теми, чьи изобретения потом оказались единственно верными.
- Думаю, они сначала замусорят свою планетную систему, до звёзд им ещё далековато, даже по нашему времени, - задумчиво сказала Файнель.
- Тем не менее, Величайший хочет иметь точное представление о том, что там творится, сказал Сиоль - а там много всего творится. Оружие людей способно уничтожить весь Мир Выбора, если они его пустят в ход. А войны там идут постоянно. Да и без войн они могут просто погубить свой Мир. Наши шестеро ребят – просто попытка посмотреть изнутри – как оно там. А что ещё задумал Величайший – неведомо. Для нас сейчас главное – возвращение Файрена. Даже не представлял, что буду ждать его с таким нетерпением
[/spoiler]
[spoiler]Эсвен ждёт брата.[/spoiler]
[spoiler](http://img11.nnm.ru/imagez/gallery/4/a/a/6/8/4aa68db3252713e28c845e2983722b75_full.jpg)[/spoiler]

[spoiler]Жизнь в детском доме шла по заведённому порядку. Скоро Федя начал учиться в первом классе и впервые, не в теории, а на практике узнал, как бывают жестоки люди, даже дети, и как, подчас бывают добры. Детдомовцы ходили в общую школу, но держались обособленным кружком. Ему повезло с классной руководительницей – умной и доброй женщиной. Она следила за тем, чтобы детей из детского дома не обижали. Федя мог и сам постоять за себя, но вот хромая Настенька – ей пришлось бы туго, если бы не Федя. Мальчик был заметно лучше развит, чем его одноклассники и Рыжик – так он называл свою подружку, старалась держаться к нему поближе. К тому же девочка была умненькая и парочка местных оболтусов попыталась было заставить её писать за них контрольные работы, однако классная вовремя заметила, что происходит и решительно пресекла такие попытки. За это Рыжика подловили по дороге из школы в детский дом и хотели хорошенько проучить, но тут, как из-под земли вырос Федя. Три оболтуса были второгодниками и на полголовы выше мальчика. Никто не видел, что там произошло, но даже родители ребят жаловаться не стали, а Рыжика больше никто не задевал. Правда прозвище «парочка» прилипло к Феде и Насте навечно.
- Наверно, он ненормальный какой-то, - сказала как-то самая красивая девочка в классе, перекидывая через плечо косу – если себе такую подружку выбрал! Да кому он и нужен-то – детдом есть детдом!
Где-то в третьем классе обнаружилось, что Федя силён не только в учёбе, но очень неплохой лыжник. Победа на районных соревнованиях по скоростному спуску с гор на лыжах не очень понравилась его сопернику и он постарался сделать так, чтобы « этот приютский выскочка» забыл о лыжах навсегда. В результате Федя попал в больницу со сломанной ногой. Поглядев на мальчишку, лежавшего с закрытыми глазами и с загипсованной ногой, подвешенной над кроватью, санитарка Евдокия Михайловна поняла, что тут ей ничего не перепадёт. Мальчишка был из детского дома, родителей, сующих сотенные в карман халата, не имелось. Но в это время мальчик открыл глаза и посмотрел на Евдокию Михайловну.
Почему тёмно-голубые глаза мальчика вдруг напомнили ей её старшего сына, Володю, погибшего в чужой стране и в чужой войне – она сказать бы не смогла. Может, потому, что у Володи тоже были голубые глаза и чёрные волосы, может потому, что она надеялась, что у неё останется хоть внук – вот такой, как этот Федя. Не получилось. Получив известие о гибели Владимира, его невеста, которую тётя Дуся считала уже своей невесткой, несмотря на просьбы тёти Дуси и обещание самой воспитать ребёнка, уехала в город, вернулась стройной, как тополь, а потом и вовсе исчезла в неизвестном направлении. И Евдокия Михайловна забыла про сотенные в кармане халата, она взбила подушку в изголовье мальчика, ловко перестелила под ним постель, и ей захотелось почему-то расчесать слипшиеся на лбу густые чёрные волосы. Она подняла изголовье кровати, чтобы мальчик мог сидеть, достала из тумбочки расчёску и стала осторожно расчёсывать иссиня-чёрные кудри.
- Вишь какой ты у нас гарный хлопец, - сказала Евдокия Михайловна – а как же зовут тебя?
- Федя – сказал Файрен. Он, конечно, мог и сам залечить свою ногу, но инструкция не позволяла, потому пришлось отдаться в руки местных врачей, которые, впрочем, делали свою работу вполне добросовестно – учитывая уровень развития медицины и нищенское финансирование больниц.
- Ну, а меня можешь звать тётя Дуся, - и тут Евдокия Михайловна почему-то опять вспомнила, теперь уже своего младшенького, Димку. Димке тоже пришлось повоевать уже в своей стране, в горах на юге и он вернулся с той войны – без обеих ног. Евдокия Михайловна помнила, ту, первую побывку, на которую сын приехал вместе с другом. Друга звали Денил, и был он красив, черноглаз и черноволос. Весёлый парень, с удовольствием сидевший за столом с семьёй тёти Дуси –мужем, всю жизнь поработавшем на военном заводе, а теперь годным только приглядывать за скромным домашним хозяйством и сыном Димкой – весёлым и красивым светловолосым, в отца.
- Ой, Дима, - говорил Денил, вот теперь поедем в моё село! У меня приёмная сестра, тётя Дуся, красавица, рукодельница, ой что за девушка. Заметь, ещё не просватана.
- Так сколько ей лет, - говорила тётя Дуся – у вас ведь рано замуж выдают.
- Шестнадцать леи и замуж, - соглашался Денил – у меня три брата и две сестры, четырнадцать лет и пятнадцать – уже сговорены. А Мадин кто возьмёт замуж? Мать её родила неизвестно от кого и, слава Аллаху, умерла при родах. Наша семья девочку воспитала, но замуж никто не возьмёт, если только вдовец или четвёртой женой. Жалко, а такая девушка и воспитана хорошо.
Денил доставал из полевой сумки маленький альбом и показывал свою семью и фото Мадин. Тётя Дуся посмотрела на цветную фотокарточку и ахнула. Такой красоты ей и в кино видеть не приходилось. Тонкие черты лица, словно выточенные, огромные глаза – золотисто-карие, с длиннющими ресницами, удивительной красоты брови – словно нарисованные кистью, надломленные в середине – конечно, её Димка запал на такую красоту.
- Семнадцать лет уже, - говорил Денил – по нашему – пере..как у вас говорят?
- Перестарок? – сказала тётя Дуся – по нашему, ещё не расписывают.
- Вот! А поедем ко мне, Димка сам увидит!
Они уехали через день, потом вернулись в часть, а через год началась война. А потом Димка вернулся – калекой, инвалидом на всю жизнь. А ещё через два месяца после его приезда в дверь скромного домика Евдокии Михайловны постучали. Она открыла и увидела ту самую девушку, Мадин. Девушка смотрела настороженно, даже немного испуганно, но войдя в дом и увидев Димку, взяла его за руку и заплакала.
- Я к тебе приехала, - сказала Мадин – бежала, да? Меня за тебя просватали, я не хочу другого мужа.
Тётя Дуся тихо плакала в уголке, потом была свадьба, и село ещё не видело такой красивой невесты, хоть и платье себе она сшила сама, да и нарядную рубашку жениху вышила – глаз не отвести. Тётя Дуся была счастлива, целый год счастье не покидало её домик, даже её муж смотрел с удовольствием и одобрением на красивую, работящую невестку. А уж когда появился на свет Руслан, тёте Дусе казалось, что больше счастья и не бывает и не надо. Только ещё через месяц, когда Мадин работала на дальнем огороде, уже к вечеру, тревожно стало на душе у тёти Дуси и она пошла за невесткой – уж и малыша давно было пора кормить. Невестку она нашла за амбаром, с перерезанным горлом. К платью её была приколота записка. «Она предала свой народ». Больше ничего.
[/spoiler]

[spoiler] Файрен с интересом наблюдал за лечением больных в Мире Выбора. Конечно, здесь и речи не было о психохирургии, применение магии, которая считалась уделом шарлатанов –(да и была таковой процентов на 99) – было ограничено возможностями самого мира. Огромную роль играл сделанный предками современных людей выбор – жить в мире «без бога». Тем более удивительным было то, что всё-таки врачи делали сложные, иногда сложнейшие операции. Федя прислушивался к разговорам в палате – удивительно тесной, на 6 человек – с точки зрения Файрена уже одно это обстоятельство снижало эффект от лечения процентов на 30. Он узнал, что эта больница, что называется «для бедных», бесплатная и что есть другие, дорогие, платные больницы – но ведь врачей учат в одних и тех же вузах, думал Файрен. Так настолько ли велика разница в конечном результате? К своему удивлению, он узнал ещё, что диплом, дающий право заниматься лечением людей, вообще можно купить за деньги. После этого открытия, Файрен целый день молчал, хотя обычно развлекал своих товарищей по несчастью сказками, которые вообще-то не были совсем уж сказками, но кто поверит в существование мира, где нет бездомных и можно зайти в любую придорожную харчевню, например «Весёлый хафлинг» и совершенно бесплатно очень вкусно поесть и попробовать знаменитого пива «Старый Бильбо». Ещё Файрен узнал, что самые богатые люди обычно лечат свои болячки за границей страны, например, в Израиле – там дорогие, но очень хорошо оборудованные больницы и очень квалифицированные врачи.
Время, между тем шло, Феде сделали операцию – детдом изыскал –таки деньги, вернее директор детдома, строгая, седая дама, буквально вынудила местное начальство выделить средства на оплату американских титановых пластин, которыми и скрепили сломанные кости Фединой ноги. Инвалидность ему отныне не грозила. Вскоре его выписали из больницы и он, ещё на костылях (которые немало насмешили бы его сестрицу Эсвен) вернулся в свой детский дом.
Вечером Федя и Рыжик сидели у разбитого рояля, подаренного кем-то из спонсоров. Федя умудрился быстро настроить инструмент и теперь наигрывал на нём песенку, которая очень понравилась Рыжику – недавно по телевизору показывали сериал «Ликвидация» и песня «Два сольди» просто покорила душу маленькой подружки Файрена. Если бы она только знала, что её ярко-рыжие волосы и весёлые конопушки на личике, так напоминают ему родной мир и бабушку Фиону. Федя играл, а потом стал себе подпевать. Рыжика он не стеснялся, знал, что она умрёт, но его не выдаст, и поэтому песенка звучала на итальянском языке. К тому же можно было многое списать на амнезию – он по-прежнему не помнил своих родителей и упорно держался за версию внезапного появления на вокзале. Как у всех магов, у Файрена от природы был абсолютный слух, немало раздражавший учителя музыки, бывшего певца, подвизавшегося в ресторанах, а теперь, на старости лет, нашедшего приют в детском доме. Учитель отчаянно фальшивил, особенно, если не успевал поутру слегка опохмелиться. Федю он не любил. Федя, вернее Файрен, - жалел учителя, но ничего сделать не мог. Пел он очень чисто, не путая ни одной ноты.
- Мальчишка слишком много о себе воображает, - частенько говаривал учитель – но завуч, дама ещё более строгая, чем директриса, отвечала обычно, что по утрам следует пить чай или кофе.
Приехали спонсоры, на этот раз звёзды шоу-бизнеса и с ними начинающая разгораться очередная звезда. Вернее звездун. Конечно, он был не в голосе, но после долгих уговоров, согласился что-то спеть. Федя сразу понял, что певец только открывает рот, да и то не в такт. Однако после чая, устроенного для гостей, будущая звезда пожелала спеть вместе с детьми. Продюсер безуспешно пытался приостановить эту самодеятельность, но звездун сегодня хотел быть добрым, к тому же, в свой чай он добавил немало коньяка. Положение спас Федя. Мальчик на костылях попросил флейту, которая болталась среди музыкальных инструментов, взятых для антуража. Отказать маленькому калеке не решился даже звездун. Федя взял в руки флейту, осмотрел её, подержал на ладони и поднёс к губам. Старая, как мир, мелодия «Маленького цветка» тихо поплыла над залом. Затихли шумные гости, воспитатели замерли, вспоминая что-то своё, в на глазах строгой директрисы блеснули слёзы. Тихонько сидел в уголке учитель пения и, опустив на руки поседевшую голову, думал о загубленной, впустую прожитой жизни.
Уезжая, гости подарили флейту Феде.
[/spoiler]

[spoiler] Пылала сирень вокруг замка Сиоля. Открывала свои рыжие головки календула в каменном садике Южного замка и бродила среди камней девушка в серебристо-сером платье. Смотрела на вечно недовольное море, на облака, играющие в догонялки, думала о брате. Считала дни до его возвращения, боялась того, что предстоит пережить Файрену, возвращаясь. Эсвен знала развоплощение – это было больно для близких, но сам развоплощающийся маг боли не ощущал. Видела, как умирают люди в Изначальном Мире – они просто засыпали, чтобы когда-нибудь вернуться, если смогут выбрать правильный путь. Файрена не было уже полтора года и он должен был умереть в чужом мире, в Мире Выбора. А там смерть мучительна, она приходит не одна, её спутниками почти всегда бывают боль и страдания. Эсвен сидела на каменном выступе над морем, думала и, порой, в солёные волны капали солёные слёзы.
А Федя, между тем, уже перешёл из «мальков» в «старшаки». У него обнаружились способности к математике (кто бы сомневался!) и детский дом с гордостью отправлял подростка на олимпиады – районные и городские. Его маленькая подружка тоже подросла. Личико её , раньше напоминавшее не то лисье, не то вовсе лягушачье, изменилось, рыжие кудри лежали волной над точёной мордашкой и только крошечная россыпь веснушек на изящном носике по-прежнему радовала Федю, напоминая ему родной мир и бабушку Фиону.
Умненькая девочка носила теперь только длинные расклешённые брючки, сама перешивая детдомовскую одёжку. Брючки прикрывали искривлённую, неправильно сросшуюся ногу в ортопедическом ботинке. Она по-прежнему хромала, и если бы не эта хромота, можно было бы увидеть, как из гадкого утёнка образуется милая девушка с точёной фигуркой.
- Если бы не инструкция! – думал частенько Федя – даже сейчас я мог бы выправит Рыжику ногу!
- Если бы не водка! – думала в свою очередь Настёна.
Её мать пила беспробудно и кто был отцом ребёнка, она сказать не могла.
- Все В…..и! – гордо ответила женщина на вопрос врача.
Врачи боялись, что ребёнок родится дауном, но это горе обошло Настёну, зато с ножками у неё было что-то не то. Левая ножка была несколько короче правой, и заметно искривлена. Мать Настенька никогда не видела – ещё до родов та подписала документ об отказе от ребёнка.
На одной из математических олимпиад Федя получил первый приз – недорогой ноутбук. Повозившись с ним пару часов, Федя плюнул на инструкцию и превратил китайское чудо в чудо обыкновенное. Беда была в том, что к его ноуту выстраивалась очередь желающих приобщиться к информатике, а точнее к компьютерным играм. Что-то надо было срочно делать. Директриса вздохнула и отправилась в поход по различным инстанциям, тонко намекая чиновникам – сколько было выделено детдому денег из бюджета, и сколько он получил на самом деле. Проклиная вездесущую бабу, начальство всё-таки расщедрилось и в детдоме появилась компьютерная комната. Может быть, она бы и не появилась, если бы в городской газете внезапно не обнаружилась статья о бедственном положении с компьютерной техникой в детском доме. Стать предшествовал сетевой скандальчик, устроенный блоггерами, интересовавшимися – а где всё-таки выделенные деньги?
Теперь Федя, наконец, смог установить связь с пятью своими товарищами и определить их местоположение. Теперь мог начать работать и связной – волк-оборотень, единственный из шестёрки, которому было дано право менять обличье. Поднятый в сети шум, инициированный неким блоггером Лео, вычислить которого никак не могли, прокатился по всей стране, и детские дома стали в срочном порядке снабжать китайской техникой. Историю двух беглецов из «счастливой» фермерской семьи, Федя знал и так, но связавшись с товарищами, узнал и некие дополнительные подробности. Оборотня Урранга, именуемого Юрой Ивановым, пыталась усыновить американская семья, но, как назло, перед появлением жаждущей русского мальчика пары, Юра исчез. С ним и раньше это бывало, он исчезал на два-три дня, потом возвращался, как ни в чём ни бывало и говорил, что гулял в лесу. В доказательство, Юра обычно приносил большую корзину отборных боровиков или спелой малины. Американцы решили взять девочку лет шести, но, как назло, девочка тоже вдруг исчезла и появилась, только после отъезда дорогих гостей, вместе с Юрой. Разъярённый директор, надеявшийся на некое вознаграждение за труды, посадил ребятишек в закрытые комнатушки, которые дети называли карцерами. Но через два дня неожиданно нагрянула комиссия, и директора пришлось освободить от занимаемой должности. Федя не дремал!
[/spoiler]

[spoiler] Да, Федя не дремал. Но он уже дважды нарушил инструкцию Великих Магов. Между тем, время шло, и приближался день, когда в школе прозвенит последний звонок, а воспитанники детского дома покинут его стены и выйдут во взрослую жизнь. Одни, без поддержки и помощи – лёгкая добыча для разнообразных бандитских шаек и борделей. По закону, они получали скромное жильё. Как правило, это были комнаты в коммуналках, на которые не претендовали даже обитатели этих самых коммуналок. Тараканы, а то и крысы чувствовали там себя как, дома, а соседи, в основном, принадлежали к категории сильно пьющей части населения. Но это всё-таки было жильё – ржавые трубы, треснутые унитазы, ванные комнаты, в которых можно было делать всё, что угодно, но мыться было опасно. Но это потом – сначала вручение аттестатов и выпускной бал.
Выпускной бал было решено провести в детском доме. Во-первых, в школе, где учились детдомовцы, родители учеников скидывались на сумму, позволяющую снять ночной клуб. Во-вторых, даже самые красивые выпускницы – детдомовки уж никак не могли соперничать с роскошными платьями девушек, на которые платья родители подчас копили деньги целый год. Это небогатые родители, а что говорить о состоятельных? Поговорив с учениками, директриса решила устроить праздник в родных для детей стенах. Походив по кабинетам чиновников и спонсоров, она выбила некую толику денег и в детский дом привезли недорогие, но красивые ткани. Платья девушки решили шить сами. Для мальчиков закупили строгие серые и чёрные костюмы, белые рубашки и галстуки – конечно, не в дорогом бутике. Одежду эту отдавали выпускникам «насовсем», хотя качество её говорило, что это будет очень недолгое «совсем». Вокруг отрезов разноцветных тканей собралась толпа юных дев и, конечно, самые красивые куски моментально утащили в класс, где проходили уроки труда для девочек. Настёна смотрела на оставшийся кусок ткани, на него никто не претендовал – мало кому идёт цвет оливы, притом довольно светлый, словно полинявший. Правда, его пытались оживить редкие серебристые нити. Настёна вздохнула и забрала ткань.
Вечером, выбрав время, когда вокруг швейных машинок никого не было, Настёна взялась за работу. Она уже придумала фасон платья, оставалось воплотить идею в жизнь. Настёна никогда не рассчитывала на блестящую карьеру в будущем, хоть и была отличницей, что вызывало бы неприязнь других учениц, если бы она не была калекой. В школе девушки из состоятельных семей рассчитывали на помощь родителей, попроще решили, что высшее образование – не самое главное – на бюджет не пройдёшь, а на платное…Ну, тут уж у кого как. Такие, как Настёна рассчитывали только на себя. Поэтому старались, если уж не получится с учёбой – хоть как-то подрабатывать. Конечно, самые красивые мечтали о богатых мужьях или о карьере в шоу-бизнесе. Настёна научилась шить. И не просто шить – она придумывала совершенно необычные модели платьев. Если ей удастся пройти на бюджетное отделение универа, она сможет подрабатывать шитьём. Настёна мечтала стать историком – странный выбор в наше время.
- Просто там конкурс меньше, - шептались за её спиной – да и куда ей идти? Засядет на всю жизнь в пыльном архиве, там ей и место!
Но сейчас Настёна творила платье. Совсем необычное платье. Конечно, с её ногой не потанцуешь, но, если она устроится в кресле – нога будет закрыта длинной юбкой. А вот плечи и шею можно открыть, она недаром пересмотрела столько книг по искусству – шею и плечи не только можно, просто нужно открыть. И высоко поднять волосы. А из обрезков ткани соорудить розу и приколоть к волосам. Ах, эта нога! Туфельки бы и только один танец, на прощанье!
Платье было почти готово, Настя стояла перед зеркалом, поджав левую ногу. Из глубин зеркала на неё смотрела красивая, нет, просто очень милая девушка, странный оттенок ткани оказался ей очень к лицу, но ботинки! Боже мой, эти ботинки!
За её спиной в зеркале появилась знакомая фигура. Федя! Настёна опустила левую ногу и увидела два тяжёлых, грубых башмака, выглядывающих из-под подола. А Федя просто онемел. Такой красивой свою подружку он не видел никогда. Он вытащил из кармана курточки ворох измятых записочек – приглашения на танец, которыми во множестве его осчастливили одноклассницы.
- Вот, - сказал он – ну и что мне сними делать?
- Танцевать, - ответила Настя – что же ещё?
- Я хотел с тобой посидеть, да вот передумал, - Федя вдруг решил плюнуть на инструкцию – Рыжик, ты веришь в чудеса?
- Верю, но со мной они не случаются!
- Вот сейчас случится, - Федя замолк и продолжил после паузы – я знаю, что ты меня не выдашь, поэтому будет чудо!
- Не выдам, - согласилась Настя, - я давно поняла, что ты не такой, как все, не здешний!
- Это на чём я прокололся?
-Просто я наблюдательная!
- Это да! Ну, садись и давай ногу, пока сюда кто-то не вломился. Мне нужно полчаса.
- Так дверь закрой и пусть себе думают, что больное воображение подскажет.
- Ага!
Федя закрыл изнутри дверь и взялся за Настину ногу.
[/spoiler]

[spoiler] И был выпускной бал. Не богатый, со своими салатами, соленьями, тортами. С первым в жизни (ну, не у всех и не совсем первым) шампанским. С оркестром из детдомовцев – внимание, соло на флейте - с танцами под подаренный спонсорами музыкальный центр. Был зал, украшенный веточками берёзы и расписными шариками, были мальчики в строгих костюмах с галстуками и девочки в самодельных бальных платьях. Когда оркестр взял передышку, чтобы тоже потанцевать, Федя включил музыкальный центр и, минуя ряды нарядных красавиц, подошёл к Настёне. На девушке не было уродливых башмаков, стройные ножки украшали тёмно-зелёные туфельки. И был вальс, самый светлый, самый памятный вальс, за который не жаль отдать жизнь в семнадцать лет. Летело на поворотах воздушное платье, сверкали серебряные нити, вплетённые в лёгкую ткань, и почему-то никто не удивился. Никто не спросил, куда пропала Настина хромота, да и потом никто не задавался этим вопросом. Только судьба помнила о чуде и ждала своего часа. Судьба не любит чудес.
Прошла неделя, и выпускники разъехались по выделенному им жилью. Феде досталась комната рядом с двумя соседями-алкашами, которые в первый же день пригласили его в грязную кухню – обмыть новое жильё. Файрен знал обычаи таких застолий теоретически, но практика превзошла все ожидания. Инструкция позволяла в таких случаях испарять водку и Федя получил «респект и уважуху» за умение пить.
- Ну, здоров ты парень по этому делу, - сказал, засыпая, давно не мытый сосед и упал лицом в тарелку с солёными огурцами. Второй, старик, по виду, бывший когда-то вполне приличным человеком – как оказалось впоследствии, он был кандидатом наук и работал в секретной лаборатории, в просторечии именуемой ящиком, только покачал головой и, держась за грязную стенку коридора, побрёл в свою берлогу.
Федя остался один. Три нарушения инструкции или четыре – уже всяко он своё получит. Поэтому грязные тарелки стали чистыми, раковина засверкала первозданной белизной, а пол и стены стали свежее покрашенными. Старика Федя надеялся вернуть к человеческому образу, а вот от Петюни – так звали спящего за столом соседа, надо было избавляться. А на его место селить Настёну. Ну, тут магии не нужно – Федя недаром подал документы в универ, на факультет психологии. Гипнозом в этом мире пользуются и Федя им воспользовался. Через полгода в отчищенной комнате Петюни жила Настёна, Петюня пил водку вместе с почтенной дамой, сдававшей пустую комнату, в которую было вселили Настёну, парочкам с почасовой оплатой и очень довольной тем, что Петюня теперь спал у неё на кушетке.
Загаженная квартира преобразилась. Федя учился и вечерами разносил пиццу. Настёна по утрам раскладывала газеты по почтовым ящикам. Заработок грошовый, но на самые дешёвые обои и краску для стен хватило. Потолок оказался на диво приличный – когда его очистили от паутины. Пол просто чисто вымыли и решили покрасить со следующего заработка. Тут встрепенулся сосед – старик, махнул рукой и достал заначку, на похороны.
- Бесплатно похоронят – я ветеран войны, - заявил старик, но умолчал, какой именно. Впрочем, войн было немало, были и такие, о которых старались не вспоминать. Старику поклеили «берлогу», покрасили пол в квартире и купили новый унитаз. Жизнь налаживалась. Василий Петрович, вспомнивший вдруг, что у него есть имя и фамилия, теперь пил водку только перед обедом – рюмочку и перед ужином – тоже рюмочку. Он побрился и оказался не очень уж и старым. Купил себе новые брюки и рубашку, а куртку ему сшила Настя – такой красивой не было ни у кого во дворе. Постепенно распределились обязанности – старик готовил еду, молодёжь училась и подрабатывала, по субботам устраивали генеральную уборку. Федю одевала Настёна. Она с ужасом вспоминала Аглаю, к которой её было подселили, её масленые глазки и явные планы на девушку – за такую красотку можно было выручить изрядную сумму. Детдомовец Федя, учившийся на бюджете, щеголял в самых модных джинсах и никто не мог догадаться, что это самострок, Настина работа. Соседки заглядывались на Настины платья и спрашивали, где она их покупала. Настя таинственно улыбалась и намекала на далёких родственников из Австралии. Шить без лицензии было опасно, а за получение этой лицензии нужно было платить чиновникам разного ранга. Настя осторожничала и только иногда продавала плетёные из бисера кошельки и сумочки. Но, в общем, бедно, но как-то жили. Федя мог собрать из старого барахла хороший новый компьютер, за это тоже платили, меньше, чем мастерам, разбрасывающим по ящикам объявления, но платили. Иногда в гости к Феде заглядывали друзья – старик и Настя готовили пельмени, пекли сладкие пирожки.
Игорь (Илленар) всегда приходил со скрипкой, Федя доставал флейту и волшебная музыка разливалась по старой квартире. Заглядывал Юра (Урранг) – он внедрился в банду местного мафиози и аккуратно срывал намеченные операции, при этом неизменно отличаясь редкой храбростью и спасая жизнь боссу. Босс уже верил ему, как самому себе. Два беглеца с формы поступили в Н…У и жили в общежитии университета. Они общались с Файреном по сети, но однажды приехали в М….у на каникулы.
- Ну, а что дальше? – безмолвно спросил Энрион, пока Настя хлопотала на кухне – ведь твоя лисичка смертная, да и ты прожил больше половины отведённого срока.
- Не знаю, - честно сказал Файрен – я не знаю. Но ей здесь не место.
[/spoiler]

[spoiler] Федя и Настёна почти одновременно закончили учёбу в вузах и оба поступили в аспирантуру. Некоторое увеличение их общего бюджета всё равно не позволяло только учиться. В общем, по протекции Юры - Урранга (на инструкцию, кажется, наплевали все), его босс, ставший солидным бизнесменом, пристроил Настёну в ателье известного модельера на очень незначительную должность, позволявшую, однако не экономить на самом необходимом. Для Феди нашлось место помощника его научного руководителя, имевшего частную клинику. В клинике этой, в основном, лечились дамы среднего возраста, жёны богатых людей, готовые заплатить любые деньги, лишь бы их драгоценный – в самом прямом смысле слова- избавился от очередной секретарши или, хуже того, танцовщицы из ночного клуба. Впрочем, ладно, соглашались дамы, пусть любовница остаётся, но вот развода и раздела имущества желательно избежать.
Профессор откровенно занимался шарлатанством, подкармливал охранное агентство, принадлежащее Юриному боссу (наряду со множеством других предприятий), любовниц почти всегда удавалась поймать «на горячем» и пригрозить расправой, после чего они бесследно исчезали, а Профессор получал заслуженный гонорар, часть из которого перепадала Феде в виде зарплаты. Дамы смотрели не столько на Профессора, сколько на его молодого ассистента и Федя постоянно получал от раззолоченных пациенток предложения, от которых ему становилось стыдно за весь женский пол. Он часто думал о Настёне и радовался, как ни странно, тому известному обстоятельству, что её работодатель обращает внимание исключительно на лиц мужского пола. Зато придуманные девушкой модели, он беззастенчиво выдавал за свои собственные, Насте же иногда выплачивал небольшую премию. В общем жить было можно.
Файрен не догадывался о том, что его Рыжик с ужасом ждёт того дня, когда в их старенькую квартирку войдёт девушка, а федя представит её, как свою невесту. Но однажды Юра, готовившийся к какому-то важному конкурсу, конкурсу, который должен был решить его судьбу, как музыканта, зашёл к ним и сыграл на скрипке что-то такое прекрасное и печальное, что у Настёны навернулись слёзы на глаза, а старик, уже ставший членом их странной семьи, опустил голову на руки, и так и сидел в углу на новом, недавно купленном диванчике – кухня давно стала общей комнатой для всех обитателей квартиры. Тогда Федя взял флейту. Он только раз слышал эту мелодию – её играл на саксофоне Риан, играл для любимой жены, но Федя услышал и запомнил. Федя играл, а лунный свет заливал старую кухню, расцветали невиданные цветы на дешёвых обоях, струился нежный аромат маттиолы, посаженной Эсвен среди камней в её садике, выглядывали из углов звери – лисы, чёрный леопард, и тихо, в такт музыки размахивали роскошными хвостами. И подпевала флейте скрипка. А когда чудо кончилось – всё когда-нибудь кончается – заплаканная Настя убежала в свою комнату
- Иди, дурень, - сказал старик – никто её не утешит, кроме тебя, сам знаешь. И Федя пошёл утешать Рыжика. Рыжика, которому так мало осталось жить. Но даже Файрен не знал - как мало.
[/spoiler]

[spoiler] В ателье модного дизайнера Настенька скоро стала незаменимым человеком. Постеснявшись и помявшись, она всё-таки решила просить «звёздного модельера» увеличить ей зарплату и с испугу запросила сразу сорок тысяч. Вообще-то такая зарплата была довольно скромной, но Настёна и таких денег сразу никогда не видела. Для убедительности, она намекнула, что конкурент её хозяина готов взять её на работу и за пятьдесят. Модельер созвонился с секретаршей конкурента и узнал, что, да, её хозяин давно знает, кто на самом деле творит изумительные платья и давно хочет переманить девушку к себе.
В день получения зарплаты в конверте Настёны лежали десять пятитысячных бумажек.
- Ты довольна, лисичка? – спросил хозяин – сегодня тебе придётся задержаться, у меня будут важные гости, приготовишь нам кофе и всё, что положено.
Настя вздохнула и позвонила Феде, сказав и о прибавке зарплаты и о том, что задерживается. Федя обычно поджидал девушку у входа в ателье, но сегодня, как назло, ему пришлось долго успокаивать жену известного олигарха, раззолоченную и в растрепанных чувствах. Когда даму удалось спровадить, Федя позвонил Насте. Она сказала, что за ней увязались трое незнакомых гостей, на её беду вполне традиционной ориентации и она зашла в универмаг по дороге – там народу побольше. Федю кольнула в сердце тупая игла. Он бежал по улице, ещё заполненной вечерней толпой, зашёл в универмаг, но девушки там не было. Допрос охранника привёл Федю в бешенство. Он принял девушку за мошенницу и выставил на улицу. Федя скрипнул зубами. Глаза у него, в этот момент, были, наверно, такими, что охранник побледнел.
- А я что? – блеяло нечто человекообразное в форме –мало ли их тут ошивается, подумаешь, одета прилично, они все одеты прилично, красивая больно, мне тут шлюхи не нужны.
- Она что, была похожа на шлюху? – Федя уже держал охранника в воздухе, забыв про все инструкции?
- Ну, не похожа, я думал, может новая какая..
Федя выскочил на тротуар, повторяя про себя: «Ты не должен их ненавидеть, ты не должен их ненавидеть…». Что-то мягкое ткнулось в колени – пёс, бродячий, обычный пёс, только глаза знакомые.
- Ты опоздал, - голос Урранга – хуже, я тоже опоздал, её затащили в машину прямо здесь, рядом с магазином и никто, понимаешь, никто….Я взял след, но нам нужна машина. Идём к боссу. Это рядом. В конторе босса светились окна.
- Босс, мне нужна машина, - прохрипел Юра, уже став человеком.
Босс молча достал из ящика ключи.
- Дорогу знаешь? Впрочем, да, знаешь. Я за вами.
Две машины вылетели на шоссе. Федю за руль не пустили – машину вёл странно знакомый охранник с седыми висками.
- Красавчик! – узнал Федя и снова мир исчез для него. Красный панхард стоял у обочины. Свет фар всполошил их.
- Линяем, - закричал один, судорожно застёгивая штаны.
- Да брось, кому она нужна, придушим и в речку. Дай я ещё – придушенные, они самое то!
Из двух машин выскочили восемь человек. Федя бросился к Насте – она уже не дышала. Урранг размахнулся и лицо любителя придушенных превратилось в кровавую маску.
- Да вы хоть знаете, с кем связались? – заорал державший мёртвое тело девушки за руки – да мой отец…
Босс самолично врезал по морде обладателю влиятельного отца.
- Убирайтесь! – коротко сказал он- Красавчик, ты всё снял?
- А то, - глухо отозвался красавчик.
Федя и Урранг молча сидели рядом с растерзанным телом Настёны. К ним подошёл Босс.
- Файрен, неожиданно сказал он – ты помнишь первый пункт? То, что ты уже нарушил – ерунда, но первый ты нарушить не можешь!
Федя посмотрел на Босса невидящими глазами. Сквозь грубоватые черты лица, как сквозь прозрачную маску, проступало знакомое лицо Шалиаха и нестерпимо горели серебряным огнём глаза.
- С этими, - он кивнул вслед удаляющимся огням машины - мы разберёмся и с папой тоже. Но душу Настёны надо проводить. Урранг, я отпускаю тебя на три здешних дня. Отведёшь её к Эллис и вернёшься.
В стороне, прислонившись к стволу дерева, плакал Боец.[/spoiler]

[spoiler] Приехала скорая, потом полиция. Полицейские привыкли к таким происшествиям, найти виновников будет не просто, а девица, скорее всего, проститутка с трассы. Глухарь. Но Босса следователь знал и понял, что всё не так просто. Да и одежда на девушке, хоть и разорванная, и отсутствие боевой раскраски были для проститутки нетипичны.
- Ты как здесь, Борисов? – спросил следователь.
- Ехали с друзьями мимо и увидели на обочине красный панхард и какую-то возню, - рассказывал Босс – вышли, смотрим, три парня девку в кусты тащат, к реке. Ну, один был сынок большого чиновника, только из Англии приехал – папа говорит, что на каникулы, но, сдаётся мне, просто выгнали, ещё двое – его друзья. Увидели нас и в машину. Девушка уже мёртвая была.
- А кто там сидит, рядом с трупом?
- Да жених её, он нас на ноги и поднял, кричит, помогите, Настёну увезли.
- И ты просто так поехал помогать? Не похоже на тебя…
- Мы из одного детдома, росли вместе и Настёна тоже…
- И вы тех ребят так отпустили? Ой, Босс, не темни…..
- Они уехали, когда мы только подъезжали, а мы уж вас дождались.
- Ну, с тобой не договоришься.
Настёнино тело увезли в морг. Полиция лениво обшаривала кусты, а Федя сидел неподвижно и смотрел на кровавые пятна на траве.
Подошёл Боец. Федя с детдома помнил громилу, но только сейчас понял – парень поддерживал порядок, как мог.
- Вставай, Фёдор, здесь делать больше нечего. Нет больше нашей Настёны. Поехали, я тебя отвезу, Юрка опять куда-то пропал.
- Я сам его отвезу, - сказал Босс – ты тоже, Боец, кончай травку засолять – душа бессмертна, запомни это хорошенько.
За руль сел один из охранников, мрачный, грубоватый парень, Федя и Босс устроились на заднем сиденье. За ними тихо двинулась вторая машина.
Водворив Федю в квартиру, Босс оставил там двух парней их охраны, зашёл в комнату настии. Федя полулежал на диване, зарывшись лицом в Настины недошитые платья. Шалиах покачал головой и решил отложить разговоры на завтра. Охрана расположилась в широком коридоре. К парням тихо подошёл старик.
- Ты что, дед? – спросил один из парней – иди-ка спать, видишь, горе у твоего соседа.
- Настёна? – спросил дед и стал тихо сползать по стене, держась за сердце.
- Скорую? – спросил один из парней.
- Лучше сами - ответил другой и открыл чемоданчик, всегда бывший при нём. Он споро поставил деду укол, ещё что-то поколдовал над стариком и вдвоём с товарищем, они отнесли деда в комнату, оказавшуюся на удивление чистой и прибранной. Дед уснул.
- К утру придёт в себя – сказал охранник, оказавшийся ещё и доктором.
А тот как? – они заглянули в Настину комнату – давай хоть на диван его положим.
- Здоровый малый, едва вдвоём справились, – сказал доктор - он в порядке, просто …ну, сам понимаешь!
Прошло пять лет. Заканчивался срок командировки всех магов, посланных в Мир Выбора. За эти годы уже погибли двое – весёлые беглецы из «счастливого семейства» - их агроферму сожгли конкуренты, ребята выращивали экологически чистые овощи, а продавать хотели сами и ниже рыночной цены. После нескольких предупреждений – в дело даже вмешались охранники из М….., фермеров просто пристрелили, а ферму сожгли. Виновных, как водится не нашли – дело закрыли, списали все беды на закоротившую проводку, а две дыры в черепах просто как-то так исчезли из всех протоколов. Умер старик, завещав свою комнату Феде. Настёна, как оказалось, за год до гибели, потратила немногие свои деньги на нотариуса и тоже завещала Феде комнату. Теперь он мог открыть своё дело, да и шарлатан профессор надоел свыше всякой меры, равно, как и его пациентки. Федя знал свой срок, знал и боялся. Не смерти – какой бы она не была – он боялся, что Настя – Нарривен не вспомнит его, там, в Изначальном Мире.
Федя принимал теперь пациентов в своём личном кабинете. После 15.00- он принимал богатых дамочек с неврозами – большую частью выдуманными, а с 10 утра настоящих больных.
Дамочки платили немалые деньги, лишь бы побывать у «этого, ну совершенно необыкновенного врача, дорогая, ты не представляешь! У него такие глаза, он просто видит твою душу». За их счёт можно было лечить тех, кто действительно нуждался в помощи и не брать за лечение денег. Иногда заходил Шалиах, качал головой и посмеивался. Заглядывали Юра-Урранг и Илленар. Илленар больше не играл на скрипке. Как не присматривал за ним Урранг, однажды вечером, возвращаясь с концерта, уже в подъезде своего дома, Илленар-Игорь увидел двух мордоворотов, попросивших закурить. Юра был далеко, Илленар почувствовал неладное. Избить его они не могли, сказалась подготовка, но в потасовке один из них раздавил ему каблуком пальцы на руке. Видимо, в этом и состояла цель нападения – денег не тронули, только растоптали скрипку и убежали. Соседи и родители вызвали скорую, руку починили, но это была не та рука. Илленар стал выпивать и спился бы, если бы не Шалиах. Теперь Игорь работал подсобным рабочим на фабрике музыкальных инструментов.
Файрен часто думал о последних пяти годах, прожитых в Мире выбора. Он, наконец, понял, что чувствовал его отец, Сиоль, когда исчезла, развоплотилась Файнель, а рядом в кроватке пищал маленький комочек его собственной плоти, убившей самое дорогое, что у него было на свете. И всё-таки, Файрен был уверен – если бы не та пощёчина, не к месту залепленная бабушкой Ассиоль, они с отцом могли бы и тогда понять и пожалеть друг друга. Федя закрывал глаза и перед ним возникал зал суда. Судья в чёрной мантии, прокурор, адвокаты. Прокурор, убедительно доказавший, что девушка сама села в машину, добровольно, более того, она и занималась именно ловлей богатых клиентов. Свидетель обвинения, тот самый охранник, вышедший покурить, видел всё это своими глазами. Он и раньше видел эту девушку, да, она часто прогуливалась рядом с универмагом.
Адвокат обвиняемых, потрясавший документами независимой экспертизы, убедительно доказывающими, что не было изнасилывания – был совершенно добровольный секс. А верёвка на шее – элемент любовной игры, не более. Ну, перестарался парень. Видеосъёмка? Да, помилуйте, я вам таких сцен могу представить десяток – такие сейчас игры у молодёжи. И что там, на съёмке? Как штаны застёгивают? Просто парень хотел помочиться. Кожа под ногтями – просто девушка страстная была. И кто констатировал смерть? Скорая? Когда приехала скорая на месте была банда, да не побоюсь этого слова, бывшие бандиты, теперь замаскировавшиеся под охранное агентство. Может они её сами, того? Это тоже версия и она следствием не рассматривалась. А экспертизу и подделать можно. Да жива она была, живёхонька, не было удушения, было оставление в опасности. Сама, сама она затеяла эти игры. А за что же ей такую сумму отвалили? Аж пятьдесят тысяч? Зарплата? Не смешите меня! Обмётчица швов – по ведомости, полученной из налоговой инспекции – 10 тысяч. К тому же, в тот день зарплату вообще не выдавали.
В, общем два «свидетеля» вообще получили общественные работы, а обвиняемый – сын простого капитана полиции – год условно. За оставление в опасности. Капитан получил повышение. Охранник вдруг обзавёлся иномаркой. Сколько получил адвокат – ну, это тайна за семью печатями, но виллу он себе купил. На Лазурном берегу. Детей, переживших депрессию, отправили отдыхать. В Испанию.
Босс молчал. Прокурор опасливо поглядывал на него. Молчал и Федя – он уже всё понял, Босс был прав, лучше было не затевать этот суд, не писать заявление, а прижимать жирного папеньку и его сыночка другими методами. По крайней мере, Настёну бы не вываляли в грязи. Федя скрипел зубами и повторял про себя: «Я не должен их ненавидеть!» Жить ему здесь оставалось недолго.
[/spoiler]

[spoiler] Однажды к Феде зашёл Шалиах, почему-то вместе с Красавчиком. Сели пить чай на кухне, раздался звонок, и в дверях показались Урранг и Илленар.
- Ну, что, ребята, - сказал Шалиах - через неделю отбываем. Файрен, продавай квартиру, а деньги детскому дому, ты Урранг тоже. У Илленара есть родители, хоть и приёмные и несколько разочарованные – звезды из него не получилось. Действительно, уставший от препирательств с приёмными родителями, Илленар последнее время часто ночевал у Файрена. Я уже продал свои конторки, чем весьма порадовал конкурентов. У Красавчика – Файрен у тебя глаза больше лица – так вот Красавчик, он же Сантор – тоже продал квартиру и последние дни мы проживём на моей загородной даче, возмущая местных жителей. Впрочем, нет – вы будете числиться моей охраной – все. Дачу я тоже продал, но с условием – новый владелец въедет туда на следующей неделе, то есть мы успеем убраться. Или нас успеют убрать – как получится.
После истории с Настёной, Шалиах, у которого полномочия были пошире, чем у шестёрки, устроил папеньке главного виновника торжества счастливую жизнь. Его благоверная, на которую было записано всё не малое имущество, застала супруга в несколько пикантном положении. Третья участница действа ускользнула, между супругами же завязалась драка. Разъярённый супруг схватился за прелестную статуэтку и супруга пала в неравной битве. Однако, тесть, собственно и создавший зятю положение, был ещё в большой силе и на этот раз депутатский значок не помог. К радости немалого количества общих знакомых, господин Р. отправился в колонию строгого режима – старик был мстителен. Потом случился конфуз с внуком – его отловили при посещении весьма грязного притона и привлекли к суду за совращение малолетних. Именно – малолетних. Детей. Скандал получил огласку, виновника передали правосудию его родной страны, а что делают в колониях с такими милыми ребятами – уже давно известно всем и каждому. Двое других участников расправы над девушкой довольно быстро заболели и лекарства от их болезни до сих пор не найдено. Таким образом, Шалиах рассчитался за Настёну, почти не нарушая инструкции.
На даче собрались все, оставшиеся в живых – Шалиах и четыре его охранника – Файрен, Илленар, Урранг и Сантор. О присутствии в группе Сантора Федя не знал и долго искал шестого, но поиски давали странные результаты. Он был где-то рядом, но не раскрывался. Теперь Файрен понял – почему.
Неделю они бродили по довольно грязному, с точки зрения Файрена, лесу, местами натыкались на остатки пикников, и прочий мусор, но купаться в озере никто не решился. Вода была больна, отравлена – это озеро умирало, просто никто, кроме магов этого не видел. А в субботу Шалиах сказал, что пора и честь знать. Потом была гонка по шоссе, овраг, в который летела горящая машина, и пять трупов, опознать которые было почти невозможно, да и некому. Ещё были лёгкие сияющие облака, странно тянувшиеся по грязно-голубому небу друг за другом. Потом бегущее впереди облако – Урранг- превратилось в сияющую точку в бархатной звёздной тьме, от точки протянулся сияющий луч и все остальные такие же точки двинулись по этому лучу, а потом Файрен снова стал Файреном и стены базы ещё колебались вокруг него, а через минуту всё стало на свои места.
Файрен полулежал в удобном кресле и дышал воздухом, который, кажется, даже имел прекрасный вкус. Напротив, полукругом, сидели в креслах маги, и Файрену вдруг захотелось расцеловать их всех, включая Алуафа. Алуаф это понял и усмехнулся.
- Ну, как, нагулялись? – спросил он, а Риан как-то странно посмотрел на них. Рядом с Рианом сидела Тайрин. В её Изначальном Мире, в северном полушарии, была сейчас зима и Тайрин была зимняя. Она неуловимо менялась с каждым временем года, оставаясь при этом той же самой Тайрин. Сейчас у неё были пепельные волосы, цвета коры клёна, очень тёмные, как трещинки на кленовой коре, ресницы и брови и очень белая кожа. Только глаза оставались цвета кленовых листьев – как обещание лета. Риан держал жену за руку, и Файрену стало нестерпимо горько – боль потери уходить не торопилась.
- Риан ведь там был в теле бомжа, - вдруг вспомнил Файрен - а Тайрин прожила там целую жизнь. Файрен удобнее устроился в кресле и заметил, что Энрион и Крайт тоже здесь – добрались, значит, фермеры, а скорее Урранг проводил. Вот где Настёна-Нарривен, он пока не знает. И помнит ли она хоть что-то – тоже.
- Вот что, ребята, отчитываться будете через пару недель – надо вам в себя прийти. Главное вы сделали – информации мы получили очень много. Иногда мелкой, но важной. А вы пока отправляйтесь по домам – вас ждут, да и отдохнуть вам надо. Правда Энрион и Крайт уже отдохнули, но складывать мозаику лучше, когда есть все кусочки. Да и Величайший такой срок назначил.
- Вот его нам не хватало, - подумал Файрен – свобода выбора, свобода выбора! Сам бы пожил при этой свободе!
- Много ты понимаешь, щенок мокрохвостый! – раздался голос у Файрена в голове – кто, где и когда жил!
- Получил? – поинтересовался Алуаф – ну, все свободны.
[/spoiler]

[spoiler]Файрен шёл на юг, к одинокому замку. Сестричка Эсвен рассказала ему, что когда она приходит туда поработать в садике среди камней, она частенько видит, что кто-то уже выполол сорняки, подсадил новые цветы, и, даже, однажды, ей показалось, или не показалось, среди камней мелькнул пушистый рыжий хвост.
- Настёна не оборотень, - подумал Файрен.
Он побывал у Эллис и у Тайрин. Тайрин предложила Насте пожить среди древних людей, но и там её не оказалось. Сказала, что хочет посмотреть мир, и другие миры, а уж потом начать учиться. Учебный год для тех, кто сумел вернуться из Мира Выбора был в разгаре, а следующий должен был начаться почти через год – самое время познакомиться с новыми мирами и определить – где ты хочешь жить. Конечно, о быстрой тропе для Настёны пока и речи не было, но были мореходы, они могли довезти её до портала, и она прошла бы в любой из миров Большого Кольца. Ей помогли бы вырастить дом – но где, в каком мире? Сестричка Эсвен таинственно улыбалась – что-то знала, но не говорила брату, вредина. Сиоль, после возвращения сына, сиял, как в ранней молодости, а уж Файнель! Исчезли серые платья, вновь из ларцов были извлечены драгоценности, Файнель переживала вторую молодость. Как будто Файрен только что родился. Эсвен притворно надувала губки, но долго не выдерживала и бросалась обнимать брата. Но где всё-таки Настёна?
Файрен лёг на траву, такую родную чистую травку. Оранжевые стволы потрёпанных ветром сосен уходили в к беспокойным облакам, обгонявшим друг друга и исчезающим где-то над морем. Там собиралась гроза. Грозы здесь не были редкостью, но Файрен рассчитал, что часа два у него есть и можно просто полежать, вот так, закрыв глаза, на родной доброй земле. Что-то мягкое и пушистое улеглось рядом с ним. Оно было такое тёплое и ласковое, что Файрен, не открывая глаз, погладил пышную мягкую шубу и почесал шейку и за ушами лисы.
- Файрен, - откуда-то пришёл голос – Файрен, а ты помнишь, кА меня раньше звали?
Файрен открыл глаза. Рыжее пушистое чудо явно было оборотнем. Оно сидело рядом и смотрело на него золотисто-карими знакомыми глазами.
- Этого не может быть! – подумал Файрен – Настёна не оборотень! Эллис сказала бы.
Тут он вспомнил, что Эллис вообще избегала в разговорах темы оборотней и только таинственно улыбалась.
- Назови меня! – снова сказал голос – назови, как раньше, если помнишь.
- Настёна? – Файрен почти прошептал имя, и лиса вскочила и высоко подпрыгнула. Потом опустилась за траву, поднялась на задние лапки и, обернув вокруг себя роскошный хвост, закружилась на задних лапах, словно танцевала вальс. Из этого огненно-рыжего смерча вдруг вышла девушка в светлом платье цвета терракоты, с огненно рыжими волосами и таким родными золотисто-карими глазами. Даже несколько веснушек на точёном носике сохранились.
- Настенька! Родная моя! – Файрен подхватил девушку на руки и закружился с ней среди сосен – я столько искал тебя.
- А в свой замок заглянуть не догадался. Я там живу, Эсвен знает. У тебя такая симпатичная сестричка – тоже оборотень. Мы с ней подружились.
- Она мне ничего не сказала!
- Потому, что я просила молчать – я не знала, помнишь ты меня или нет!
-Ну, что же, Нарриан, Настёна, мой самый дорогой оборотень во всех мирах – пойдём домой, в замок?
- Пойдём! – согласилась Нарриан.
[/spoiler]

Часть вторая.
[spoiler]Гроза началась, когда Файрен и Нарриан уже были в замке. Зная, что Нарриан не ещё не научилась пользоваться быстрой тропой, Файрен просто взял её на руки, и они оказались в замковом садике. Эсвен разыскала где-то деревца, способные выносить порывы ветра, цветущие кусты дикой розы и садик стал настоящим садом. Между камнями расцветали камнеломки – разные, пёстрые, там, где можно было найти кусочек подходящей почвы, алела турецкая гвоздика и на самом мысу, нависая над волнами, возвышался, замок. По серым камням кое-где вились лианы, цеплялись за трещинки в каменной кладке. Нарриан уже бывала в этом саду, но в замок зайти не решалась. Она, большей частью, пребывала в облике лисы и жила в просторной сухой пещере в скалах. Сейчас Файрен внёс её в замок на руках, это было необычно и прекрасно, как сон. В гостиной замка пылал камин – кто разжёг его? Серебристый хвост, мелькнувший в дверях, объяснил и горящий камин, и запах сдобных булочек, доносившийся из кухни и две большие кружки необычайно ароматного кофе на мраморном столике перед камином. Эсвен была умной девушкой, она понимала, что Файрену и Нарриан надо побыть вдвоём, потому и удалилась незаметно, предварительно заманив Нарриан поближе к брату.
- Вот, - сказал Файрен – теперь ты будешь жить здесь, это мой замок, в нашей семье так принято – отец передаёт замок сыну.
- У тебя большая семья, Файрен? – робко спрсила Нарриан.
- Ты даже не представляешь, насколько большая. Впрочем, с Эллис и Наиром ты уже знакома, да и Тайрин с Рианом наши предки. У меня есть бабушка – Ассиоль, она дочь Ринель и Шалиаха, а Ринель – дочь Тайрин. Шалиаха ты знаешь – помнишь Босса?
- Так ведь он… он был бандитом!
- Не совсем. Если бы не он, от нашего детского дома остались бы рожки да ножки. А Урранг? Это ведь он привёл тебя к Эллис – она тоже мне родня. Её сын, Элнир, мой дед и муж Ассиоль. Кстати, Ассиоль – Звёздная Королева, она, вообще-то, добрая, но иногда перехватывает через край. Темперамент. Но как случилось, что ты стала оборотнем?
- Это плохо? – спросила Нарриан.
- С чего бы – моя мама, Файнель, оборотень, дед Элнир – тоже оборотень – чёрный леопард, Урранг – оборотень-волк и Эллис. Мой отец тоже родился оборотнем, но это другая история, я тебе её потом расскажу. Эсвен, ты, верно, видела – она оборотень-лиса. Но ты, конечно, ничего не помнишь, однако должна была родиться человеком. Кто сделал тебя оборотнем?
- Медведь. Огромный и очень красивый. Он не мог воплотить меня иначе, в мире оборотней я стала оборотнем – лисой.
- Очень симпатичной лисенюшкой! Замок большой, ты не против, если я тоже буду жить в нём?
- Это же твой замок!
- У тебя будут свои покои, наверху!
- А ты? Файрен, извини, но ведь когда-нибудь в замке появится хозяйка!
- Что до меня, то я считаю, что хозяйка уже появилась! Если ты не против принять вот такое кольцо. Это обручальные кольца. У нас брак считается свершившимся, когда двое создают третьего. Но ты пока этого не умеешь. Тебе ещё учиться и учиться. И ты увидишь много других интересных людей, магов, эльфов. Если кто-то другой займёт место в твоём сердце – ты можешь вернуть кольцо.
- А если кто-то займёт место в твоём сердце?
- Этого не может быть. Я маг. Маги выбирают лишь раз.
Нарриан взяла кольцо и надела его Файрену.
- Я выбрала ещё там и тоже не смогу изменить выбор.
Гроза началась, когда Файрен и Нарриан уже были в замке. Зная, что Нарриан не ещё не научилась пользоваться быстрой тропой, Файрен просто взял её на руки, и они оказались в замковом садике. Эсвен разыскала где-то деревца, способные выносить порывы ветра, цветущие кусты дикой розы и садик стал настоящим садом. Между камнями расцветали камнеломки – разные, пёстрые, там, где можно было найти кусочек подходящей почвы, алела турецкая гвоздика и на самом мысу, нависая над волнами, возвышался, замок. По серым камням кое-где вились лианы, цеплялись за трещинки в каменной кладке. Нарриан уже бывала в этом саду, но в замок зайти не решалась. Она, большей частью, пребывала в облике лисы и жила в просторной сухой пещере в скалах. Сейчас Файрен внёс её в замок на руках, это было необычно и прекрасно, как сон. В гостиной замка пылал камин – кто разжёг его? Серебристый хвост, мелькнувший в дверях, объяснил и горящий камин, и запах сдобных булочек, доносившийся из кухни и две большие кружки необычайно ароматного кофе на мраморном столике перед камином. Эсвен была умной девушкой, она понимала, что Файрену и Нарриан надо побыть вдвоём, потому и удалилась незаметно, предварительно заманив Нарриан поближе к брату.
- Вот, - сказал Файрен – теперь ты будешь жить здесь, это мой замок, в нашей семье так принято – отец передаёт замок сыну.
- У тебя большая семья, Файрен? – робко спрсила Нарриан.
- Ты даже не представляешь, насколько большая. Впрочем, с Эллис и Наиром ты уже знакома, да и Тайрин с Рианом наши предки. У меня есть бабушка – Ассиоль, она дочь Ринель и Шалиаха, а Ринель – дочь Тайрин. Шалиаха ты знаешь – помнишь Босса?
- Так ведь он… он был бандитом!
- Не совсем. Если бы не он, от нашего детского дома остались бы рожки да ножки. А Урранг? Это ведь он привёл тебя к Эллис – она тоже мне родня. Её сын, Элнир, мой дед и муж Ассиоль. Кстати, Ассиоль – Звёздная Королева, она, вообще-то, добрая, но иногда перехватывает через край. Темперамент. Но как случилось, что ты стала оборотнем?
- Это плохо? – спросила Нарриан.
- С чего бы – моя мама, Файнель, оборотень, дед Элнир – тоже оборотень – чёрный леопард, Урранг – оборотень-волк и Эллис. Мой отец тоже родился оборотнем, но это другая история, я тебе её потом расскажу. Эсвен, ты, верно, видела – она оборотень-лиса. Но ты, конечно, ничего не помнишь, однако должна была родиться человеком. Кто сделал тебя оборотнем?
- Медведь. Огромный и очень красивый. Он не мог воплотить меня иначе, в мире оборотней я стала оборотнем – лисой.
- Очень симпатичной лисенюшкой! Замок большой, ты не против, если я тоже буду жить в нём?
- Это же твой замок!
- У тебя будут свои покои, наверху!
- А ты? Файрен, извини, но ведь когда-нибудь в замке появится хозяйка!
- Что до меня, то я считаю, что хозяйка уже появилась! Если ты не против принять вот такое кольцо. Это обручальные кольца. У нас брак считается свершившимся, когда двое создают третьего. Но ты пока этого не умеешь. Тебе ещё учиться и учиться. И ты увидишь много других интересных людей, магов, эльфов. Если кто-то другой займёт место в твоём сердце – ты можешь вернуть кольцо.
- А если кто-то займёт место в твоём сердце?
- Этого не может быть. Я маг. Маги выбирают лишь раз.
Нарриан взяла кольцо и надела его Файрену.
- Я выбрала ещё там и тоже не смогу изменить выбор.
Гроза началась, когда Файрен и Нарриан уже были в замке. Зная, что Нарриан не ещё не научилась пользоваться быстрой тропой, Файрен просто взял её на руки, и они оказались в замковом садике. Эсвен разыскала где-то деревца, способные выносить порывы ветра, цветущие кусты дикой розы и садик стал настоящим садом. Между камнями расцветали камнеломки – разные, пёстрые, там, где можно было найти кусочек подходящей почвы, алела турецкая гвоздика и на самом мысу, нависая над волнами, возвышался, замок. По серым камням кое-где вились лианы, цеплялись за трещинки в каменной кладке. Нарриан уже бывала в этом саду, но в замок зайти не решалась. Она, большей частью, пребывала в облике лисы и жила в просторной сухой пещере в скалах. Сейчас Файрен внёс её в замок на руках, это было необычно и прекрасно, как сон. В гостиной замка пылал камин – кто разжёг его? Серебристый хвост, мелькнувший в дверях, объяснил и горящий камин, и запах сдобных булочек, доносившийся из кухни и две большие кружки необычайно ароматного кофе на мраморном столике перед камином. Эсвен была умной девушкой, она понимала, что Файрену и Нарриан надо побыть вдвоём, потому и удалилась незаметно, предварительно заманив Нарриан поближе к брату.
- Вот, - сказал Файрен – теперь ты будешь жить здесь, это мой замок, в нашей семье так принято – отец передаёт замок сыну.
- У тебя большая семья, Файрен? – робко спрсила Нарриан.
- Ты даже не представляешь, насколько большая. Впрочем, с Эллис и Наиром ты уже знакома, да и Тайрин с Рианом наши предки. У меня есть бабушка – Ассиоль, она дочь Ринель и Шалиаха, а Ринель – дочь Тайрин. Шалиаха ты знаешь – помнишь Босса?
- Так ведь он… он был бандитом!
- Не совсем. Если бы не он, от нашего детского дома остались бы рожки да ножки. А Урранг? Это ведь он привёл тебя к Эллис – она тоже мне родня. Её сын, Элнир, мой дед и муж Ассиоль. Кстати, Ассиоль – Звёздная Королева, она, вообще-то, добрая, но иногда перехватывает через край. Темперамент. Но как случилось, что ты стала оборотнем?
- Это плохо? – спросила Нарриан.
- С чего бы – моя мама, Файнель, оборотень, дед Элнир – тоже оборотень – чёрный леопард, Урранг – оборотень-волк и Эллис. Мой отец тоже родился оборотнем, но это другая история, я тебе её потом расскажу. Эсвен, ты, верно, видела – она оборотень-лиса. Но ты, конечно, ничего не помнишь, однако должна была родиться человеком. Кто сделал тебя оборотнем?
- Медведь. Огромный и очень красивый. Он не мог воплотить меня иначе, в мире оборотней я стала оборотнем – лисой.
- Очень симпатичной лисенюшкой! Замок большой, ты не против, если я тоже буду жить в нём?
- Это же твой замок!
- У тебя будут свои покои, наверху!
- А ты? Файрен, извини, но ведь когда-нибудь в замке появится хозяйка!
- Что до меня, то я считаю, что хозяйка уже появилась! Если ты не против принять вот такое кольцо. Это обручальные кольца. У нас брак считается свершившимся, когда двое создают третьего. Но ты пока этого не умеешь. Тебе ещё учиться и учиться. И ты увидишь много других интересных людей, магов, эльфов. Если кто-то другой займёт место в твоём сердце – ты можешь вернуть кольцо.
- А если кто-то займёт место в твоём сердце?
- Этого не может быть. Я маг. Маги выбирают лишь раз.
Нарриан взяла кольцо и надела его Файрену.
- Я выбрала ещё там и тоже не смогу изменить выбор. [/spoiler]
[spoiler](http://poremontu.ru/media/ck/blogs/images/1326098046.jpg)[/spoiler]

[spoiler] Настёна-Нарриан – поднялась по широкой мраморной лестнице, и Файрен показал ей её комнаты. Сам он в них почему-то не зашёл. Нарриан осмотрелась. Кабинет, маленькая гостиная и спальня – очень удобная, красивая комната. Огромное, во всю стену окно смотрело на море. Мраморный пол, закрытый пушистым ковром и дверь, ведущая в ванную. Одна стена в спальне показалась ей чем-то непохожей на другие, она нажала на бронзовый трилистник и оказалась в спальне Файрена – довольно строго обставленной. За спальней, в открытую дверь был виден кабинет.
- Интересно, - подумала Настёна – если повернуть трилистник – стена откроется?
Она вернулась к себе и повернула бронзовую безделушку. Стена не открывалась.
- Значит, выбор предоставлен мне – подумала Нарриан – а я готова к этому выбору?
После той истории в Мире Выбора все мужчины вызывали у неё в лучшем случае, дружеские чувства.
- А кольцо? – подумала Нарриан – ведь я действительно люблю Файрена, но ….наверно, мне нужно время. Чтобы, если не забыть, то отделить от себя то, что произошло.
Она заглянула в шкаф, выбрала платье – бледно-голубое, причесалась и спустилась вниз.
- Уж если я ни на что другое сейчас не годна, то хоть замок осмотрю, ужин приготовлю. Бедный Файрен! Нашёл, кого выбрать в вечные подруги!
Файрен сидел в гостиной у камина, смотрел в огонь. Нарриан тихо подошла и погладила его по голове.
- Файрен, тебе придётся ждать, я не могу …..
- Я подожду, - спокойно сказал Файрен – у нас впереди вечность. Твои воспоминания уйдут в дальний угол памяти, станут смутным сном, но ведь ты будешь рядом, со мной?
- Конечно, буду, я всегда буду рядом, вечно.
- Прекрасно! – раздался в комнате голос, почему-то напомнивший музыку звёзд, услышанный Нарриан, когда она шла по лучу, в который превратился Урранг. Девушка обернулась и замерла. В дверях стояла женщина, такая красивая и необычная, каких она ещё не видела в Мирах Большого Кольца. Казалось, две синие звезды упали с небосвода и засияли на её лице. Пепельно-русые, тщательно уложенные волосы обрамляли почти белое лицо, словно сиявшее изнутри. Тонкие чёрные брови и длинные ресницы, нежно-розовые губы – всё в этой женщине было совершенно. Синее платье, при каждом движении вспыхивавшее звёздным светом, открывало точёные руки и шею. Рядом с ней, именно рядом – не позади этого великолепия, а спокойно и немного даже, небрежно, стоял мужчина, которого Нарриан приняла бы за Файрена – так велико было сходство. Только серебряная седина в иссиня – черных вьющихся волосах отличала деда и внука.
- Бабушка! – Файрен бросился навстречу вошедшим в комнату – дед, Элнир, как я рад вас видеть. Позвольте представить мою невесту, Нарриан.
- Ассиоль, бабушка этого юного бездельника – сказала Звёздная Королева и протянула руку Нарриан. Нарриан робко коснулась полупрозрачной, словно светящейся ладошки и поклонилась.
- Вот это бабушка! – подумала она – воистину Звёздная Королева. А Элнир – это же копия Файрена. Или наоборот – Файрен – копия Элнира!
Элнир усмехнулся.
- В нашей семья, милая Нарриан, мужчина удивительно схожи друг с другом. Ты ещё не видела Сиоля, нашего с Ассиоль сыночка, да вот и они и Тайринэль с ними, вместе с семейством и волком!
Сиоль действительно был как две капли воды похож на отца и на Файрена. Файнель, Тайринель и Эсвен окружили новую родственницу, плотным кольцом юбок и явно готовились её опекать. А потом пришли Фиона и Лианель – любимые бабушка и дед Файрена, и тут уже гости стали удивляться неожиданному сходству Нарриан и Фионы.
Комната заполнялась гостями и подарками. Нарриан смотрела на шкатулочки, вырезанные из полудрагоценных камней, чеканенные из серебра, выложенные морским жемчугом и совершенно не знала, как себя вести. Неожиданно появилась Тайрин, Риан и Рагха – Рагху с её коброй и золотоволосым мужем- эльфом Нарриан уже видела. Риан тоже был ей знаком – ещё разыскивая Файрена, она побывала в Горном замке и заметила, с какой любовью смотрит Риан на свою жену, с любовью и нежностью. Нарриан знала, что Тайрин пришла в Мир Выбора из Изначального мира, прожила всю человеческую жизнь, не помня прошлого, но дорогу домой ей показали её звери, которых она очень любила. Долгим и сложным был жизненный путь Тайрин, много они пережили вместе с Рианом и многое помнили. Вместе с Тайрин пришёл волк, серый, черноглазый, как пёс, постоянный спутник Тайрин.
- Пойдём, Настёна, - сказал Файрен – я покажу тебе гостей, которых ты знаешь, только их надо узнать.
В уединённом уголке гостиной стоял круглый мраморный столик. Вокруг столика уютно устроился полукруглый диванчик и два кресла. Четверо мужчин вели неторопливый разговор, на столике стоял пузатый резной хрустальный графинчик, наполовину пустой, крошечные хрустальные же стопочки, ваза с фруктами и корзиночка с орешками, покрытыми шоколадом.
- Ну, как, Настёна-Нарриан, узнаёшь? – спросил Файрен.
- Риана и Урранга, конечно, узнаю – Нарриан вспомнила, как в доме Эллис Урранг-волк вдруг превратился в симпатичного русоволосого парня с немного раскосыми золотисто-зелёными волчьими глазами. Но эти двое… в них было что-то знакомое, но она не могла вспомнить – кто они.
- Шалиах и Сантор – представил Файрен.
Лицо Шалиаха внезапно стало грубоватым, словно вырезанным из дерева, а яркие серебристо-серые глаза потускнели и стали просто неопределённого серо-зелёного цвета. Сидящий рядом красивый русоволосый черноглазый парень тоже изменился.
- Босс! – чуть не крикнула Нарриан – Босс и Красавчик! Бандиты!
- Благодаря этим «бандитам» наш детский дом был вполне приемлемым местом для жилья – заметил Файрен – кстати, наша знаменитая директриса их всё-таки почти вычислила, но не выдала.
Шалиах принял свой обычный облик, к нему подошла яркая, как цветок, чернокудрая женщина в красном и, положив левую руку на спинку дивана, правой растрепала Шалиаху волосы.
- Я всегда знала, что ты у меня бандит! – смеясь, сказала она.
- Моя жена, Ринель, - представил Шалиах, кстати, тоже ваша родственница, дочь Тайрин. А вот и Эллис с Наиром и семейством. У тебя будет очень большая семья, девочка!
[/spoiler]

[spoiler]Настёна-Нарриан привыкала к жизни в замке Файрена. Сам Файрен часто уходил куда-то и она, потихоньку, вела хозяйство. Вновь её посетила Тайрин, рассказала о своей жизни в Мире Выбора и провезла с собой Рагху и двух енотиков. Еноты оказались обучены ведению домашнего хозяйства, умели готовить, вязать и быстренько соорудили огород, засаженный овощами и любимой ими кукурузой. Тайрин вышла в лес и что-то тихо пропела. На поляне показались четыре девы в платьях разных оттенков зелёного. Тайрин о чём-то поговорила с ними и привела их в замок.
- Это дриады, - сказала она Настёне – когда наступит зима, они заснут, а ты начнёшь учиться в Изначальном Мире, на Северном острове. Там хорошо, вулканы согревают почву, но зима всё-таки бывает. Хозяин острова Великий Маг Севера. Когда-то, ещё до времени людей, я жила там. Хозяйством замка управляет Ольва, она добрая, а её муж – комендант. У них очень красивый сын – чёрная кожа, синие глаза и золотые волосы. Смотри, влюбишься!
- Нет, сказала Настёна - не влюблюсь.
Тайрин вздохнула.
-Прошлое уходит медленно. Но Рагха тебе поможет. Она останется с тобой. Не бойся – она будет учить тебя танцам. Но танцы, её танцы, тоже могут быть лекарством.
Рагха осталась в Одиноком замке до сезона дождей. Файрен улыбнулся, узнав о новой гостье – он знал, что такое танцы Рагхи.
Дриады нашли подходящую долинку и начали осеннюю посадку. Они намеревались разбить сад и Настёна им помогала. Еноты очаровали её – важные, серьёзные, они сначала устроили себе отдельное дупло, потом договорились о доле урожая за свой труд. Настёна была согласна на всё, лишь бы пушистая енотиха позволила себя погладить.
- Ты должна дать нам имена, хозяйка, - сказал енот – мы свободные звери и у нас должны быть имена.
- У всех зверей есть имена_ - спросила Настя.
- У всех, просто их мало кто знает, например, у волков и тигров имена очень трудно выговорить. Уж я не говорю про дельфинов. Так как ты нас назовёшь?
- Халтор и Хелрин – как вам кажется, подойдёт?
- Почти магические имена, но ничего, нам подходят. Мы согласны и приступаем к работе.
- А можно мне погладить вас?
- Это необходимо. Тогда все звери будут знать, что мы – твои наёмные работники и никто не будет на нас охотится. И ещё ты должна сделать нам ошейники.
- Хорошо, - пообещала Настёна и сшила из яркого цветного шёлка очень красивые ошейнички, при этом у Хелрин ошейник был украшен искусственными розами. Хелрин очень понравилось такое украшение и она залезла на колени к Настёне и позволила себя гладить и чесать за ушами и вообще разыгралась, как щенок.
Каждый день Рагха учила Нарриан танцам. Она играла на свирели, кобра танцевала вместе сними и из памяти Нарриан уходила боль воспоминаний, зато всё чащей хотелось бы, чтобы с ней танцевал Файрен. Или видел, как она танцует. Прошлое тонуло, как в болоте, а Файрен, как назло, опять куда-то ушёл. Настёна смотрела на трилистник, и всё чаще ей хотелось повернуть его и открыть стену. Но Рагха говорила, что рано, надо продолжать танцы.
[/spoiler]

[spoiler]Вечером пришла Эсвен.
- Ну, конечно, - сказала она – братец занят важными делами. Как будто есть что-то более важное, чем собственная наречённая! Ты ещё не послала его подальше вместе с его мировыми проблемами? Нет, конечно, нет! Кстати, а где Рагха?
- Она говорит, что обучение окончено и собирается в Горный замок!
- По мужу соскучилась! Кстати, она тебе не рассказывала, что она в своё время проделала с Рианом? Он потом несколько лет не мог в заповедный лес войти, а Тайрин не знала куда девать его ландыши и прочее изящное, что он ей присылал!
- Но они же помирились?
- Конечно! Куда они друг от друга денутся.
Вошла Рагха в дорожном сари, кобра обвивала её, как живое ожерелье.
- Я научила тебя всему, что умею – сказала она Нарриан – теперь уж ты сама справишься со своими страхами.
-У меня уже нет страхов, - Нарриан покраснела – у меня уже ревность просыпается! Куда делся Файрен?
- Маги вечно делом заняты, здесь ведь живой мир, работы у них хватает. Это тебя не стали звать на Совет Магов, чтобы не терзать тебе душу лишний раз, а Файрен всё отчитывается. Но мне пора! Счастья вам, прекрасные девы и тебе, Эсвен тоже неплохо бы счастья и любви!
Девушки остались одни и решили поиграть в саду – всё-таки быть лисой очень приятно. Две пушистые красотки прыгали среди камней, стараясь не задеть цветы, пока не натолкнулись на чьи-то ноги. Вернулся Файрен, и девы приняли человеческий облик. Файрен фыркнул дёрнул сестру за пышные чёрные с серебряными кончиками волосы и внимательно посмотрел на Нарриан. Нарриан зарумянилась и опустила ресницы. Эсвен смекнула, в чём дело и быстренько распрощалась, сославшись на неотложные дела.
Вечером Файрен и Нарриан сидели у камина, смотрели на огонь и как-то незаметно оказались вдвоём на одной половине дивана. Первый раз в жизни Файрен осмелился поцеловать свою подругу и встретил такой нежный ответ, что понял – искусству Рагхи цены нет.
Неизвестно, чем бы закончились поцелуи на диване, если бы не деликатное покашливание енотов, которые пришли пожелать хозяевам доброй ночи. Файрен и Нарриан кивнули в ответ и как-то очень быстро поднялись по лестнице в спальню. Как они не упали с этой лестницы, ибо целоваться не переставали – знает только бог любви, если он существует. Укладывая Нарриан в постель, Файрен всё-таки сказал: - Я буду очень осторожен!
-Я больше не боюсь, - ответила пунцовая от смущения Нарриан.
Утреннее солнце поднялось над морем, когда Нарриан открыла глаза. Файрена рядом не было.
- Ушёл! Зря Рагха старалась. Ни на что я годна! – Нарриан зарылась лицом в подушку, моментально намокшую от слёз.
Звук фарфора о мрамор заставил её поднять голову. Файрен осторожно ставил на столик чашечки кофе.
- Ты что, маленькая? Тебе было плохо?
- Наоборот, мне ..я.. даже не представляла, как может быть прекрасно. Я думала ты ушёл!
- Я спустился сварить кофе, пока ты спала, - сказал Файрен, снова забираясь под одеяло – сейчас мы будем его пить! Ну, как, не хуже Риановского?
-Лучше! – убеждённо сказала Нарриан.
- Что это ты делаешь, Рыжик?
- Ничего особенного, просто снимаю с тебя халат.
[/spoiler]

[spoiler] Настёна, Настёна, в каком сказочном сне приснился тебе Одинокий замок! Ты даже не мечтала о таком доме, доме, где за каждым поворотом открывается новая комната или лестница, где двери сами открываются перед тобой, а обед на стол подаёт пушистая енотиха в кружевном фартучке. В этом доме живёшь ты и самый дорогой для тебя человек во всех шести мирах Великого кольца. Ты входишь на верхнюю террасу замка, и до самого горизонта бегут друг за другом волны, шумят, разговаривают о чём-то своём, бьются о подножие башни, но башня лениво отталкивает шумную аквамариновую толпу, увенчанную белыми гребешками. Бывает и так, что среди волн мелькнёт серебряный хвост, а потом у нижней террасы появится изящная женская головка, украшенная цветами из раковин и жемчуга. Тогда Настёна сбежит вниз и сядет на перила террасы, а рядом пристроится знакомая русалка Илль, и они будут болтать о всякой всячине, а енотиха принесёт кофе со сливками – русалки, оказывается, любят кофе.
Потом русалка умчится по своим делам, а Настёна-Нарриан пойдёт в сад – там дриады уже заканчивают осеннюю посадку яблонь, слив и вишен. Файрен всё собирается сотворить при замке зимний сад, но его часто вызывают на Совет Магов, там разбирают по кусочкам каждый эпизод их жизни в Мире Выбора. Настёну не зовут – боятся пробудить в ней то, что Рагха постаралась убрать в самый дальний, закрытый уголок памяти девушки. Дриады изменили свои наряды. Только две ели – голубая и тёмно зелёная в платье, спадающем волнами, остались прежними. Берёзка покрылась светлым золотом, золотом полыхало платье клёна, а красный дуб нарядилась в дивное пурпурное платье. Дриады закончили свою работу и собирались в лес. Там, на самой укромной поляне, они заснут до весны и проснутся уже в новом, зелёном наряде. Красный дуб и тёмная ель подарили Настёне по листочку, а голубая красавиц – целую ветвь.
- Файрен сохранит листья до весны и сможешь тогда сделать себе платья – сказала голубая ель, в школе ты многое вспомнишь и многому научишься, а вот ветку ты посади и в большой горшок, только сделай его сама, из глины, которая живёт вон в той долине и наполни влажной землё. Она прорастёт, а следующей осенью, ты разобьёшь горшок и посадишь ель в саду, и у тебя вырастет ёлка для праздника солнцеворота. А пока прощай, подружка, до весны. И дриады достали свои свирели, зазвучала песня осени и они ушли в лес.
Настёна прошлась по саду и задумалась. Ей не хотелось расставаться с Файреном и с замком, даже на четыре месяца, но и быть неумехой, не способной даже расколоть орехи, не прикасаясь к ним, тоже не хотелось.
- Придётся учиться, - подумала Настёна и ощутила, что на ладошке у неё лежит зелёная льдистая звёздочка. Лежит и не тает. Она уже знала – это приглашение-пропуск в школу на Северном острове.
- Буду собираться, - подумала Настёна, да неплохо бы устроить прощальный ужин!
Файрен проводил Нарриан в Изначальный Мир. Они стояли на башне Горного замка, Тайрин и Риан оставили их и ушли посмотреть на новые сорта персиков, которые вывел садовник-хафлинг.
- Ну, Рыжик, не грусти,- Файрену тоже не хотелось расставаться с Нарриан, но ещё больше не хотелось повторения истории с Фионой и Файнель – там очень красиво зимой, сказочный лес, озеро, вулканы на горизонте. Тайрин там жила с пяти лет, а Риан и Хэл и вовсе сотворённые Великого Мага Севера и Великой Магини Динель. Севера, правда, в облике бывает, только с учениками и, подозреваю, что с супругой, потому, что Динель привыкла быть в облике. Есть там и Ольва, добрая, пышная и красивая и её муж-эльф и сын. Сын Ольвы Хранитель тамошних лесов и зверей, ведь в очень давние времена Великий Север выгнал с Острова и Хэла, а заодно и Риана. А Тайрин сама убежала - Хэл и Иллис воспитывали её.
- За что это он так?
- Хэл обручился с Иллис, а она эльф. У эльфов не может быть детей от магов, они детей рожают, а маги творят. Так что они почти две тысячи лет носили обручальные кольца.
- А потом?
- Не знаю точно, но Хэл увидел сына во сне и сумел как-то его материализовать. Он очень сильный маг, Хэл. Так вот я очень хочу, чтобы ты изучала магию, внимательно изучала, мы с тобой не имеем права пропустить День Творения.
- Настёна-Нарриан обняла Файрена и ..исчезла.
[/spoiler]

[spoiler]Когда Настёна исчезла, Тайрин и Риан посмотрели друг на друга. Они уже давно научились без слов и без безмолвного общения просто понимать друг друга, как будто думали вместе.
- Недолго, - ответил Риан на невысказанный вопрос жены – и снимет кольцо Нарриан.У неё это больше благодарность, чем любовь, а у него желание защитить и помочь. Ей нужен свой дом и им обоим нужно время. На мой взгляд, и времени может оказаться недостаточно. Не хватает ещё чего-то – того, что есть у нас с тобой.
Но маги выбирают лишь раз, - сказала Тайрин.
- Если они действительно выбирают!
- Ах, Риан, признавайся – кому ещё ты дарил кольца?
- Ты же знаешь – золотой змее, но то был не я.
Файрен складывал кусочки мозаики на Совете Великих Магов, а его подруга обживалась на Северном Острове. Рассказы Файрена не обманули – Остров был ещё прекраснее, чем она себе его представляла. Замок Великого Мага Севера стоял у озера, сейчас покрытого льдом и занесённого снегом. Ученики – их было всего шесть, считая с Настёной – жили в удобных комнатах – каждому полагалась спальня и комната для занятий, некая смесь библиотеки с гостиной. Девушек было всего двое – Настёна и черноволосая, черноглазая красавица – видимо в Мире Выбора она была таджичкой или горянкой с Северного Кавказа. О своём прошлом девушка не рассказывала, но Ольва, конечно знала всё и Настёна узнала, что муж зарезал её, когда она отказалась пойти в метро с поясом, наполненным взрывчаткой. Настёна не сомневалась, что и о ней Ольва знает всё, но они с новой подругой, Марилэн, словно уговорившись, никогда не вспоминали прошлую жизнь. Хуже обстояло дело с памятью Нарриан о жизни в Изначальном Мире. Она не помнила совсем ничего. Когда Урранг привёл дрожащий призрак к Эллис, та немедленно вызвала Великого Медведя. Даже среди Великих Магов, Медведь был сильнейшим и сам Величайший отзывался о нём с уважением. Медведь воплотил Нарриан в оборотня, но он заметил при воплощении древние человеческие черты. Потому он и отправил Нарриан к Тайрин – только в Изначальном Мире ещё оставались небольшие поселения людей – и древнейших и тех, что пришли после эльфов. Но даже Плава не смогла вспомнить ничего о девушке по имени Нарриан, а её потомки и вовсе были метисами – они женились и выходили замуж за эльфов и их дети помнили то, что помнили эльфы. Из какого поселения людей ушла в своё время Нарриан – никто не помнил. Оставалось надеяться только на драконов, вернее на драконицу Глориану. Глор давно уже переселился в Мир Серых Песков, а его сестра вышла замуж за одного из огненных драконов. Сын Ольвы, пожалуй, самый удивительный из всех встреченных Нарриан существ этого мира, вызвался проводить Нарриан – он был очень дружен с огненным драконом. Уже сама Ольва совершенно очаровала Нарриан – гладкая, как шёлк, чёрная кожа, сияющие глаза, пунцов-красное платье, тюрбан на голове и украшения из кораллов, необычного, красно-пурпурного оттенка – явно работа её супруга, в природе таких кораллов не бывает. Но сын роскошной чернокожей красавицы убил Нарриан наповал, да, похоже, и её подругу тоже. Стройный чернокожий красавец с тонкими, эльфийскими – от отца – чертами лица, и с отцовскими же синими, как горные колокольчики, глазами, был ещё и золотоволос. Нарриан замерла, как птичка перед змеёй, видя такую красоту.
- Ну, что, идём к драконам? – спросил юноша и взял девушек за руки.
Настёна покраснела, как маков цвет. На смуглых щеках её подруги тоже проступил горячий румянец. Ольва была довольна. Её сын всегда производил на юных дев совершенно ошеломляющее впечатление. Впрочем, это не меняло того факта, что он уже дотянул почти до тысячи лет, а подругу так и не выбрал. Ольва мечтала о внуках, а их не предвиделось.
Аленир – так звали юношу – привёл подруг и жилище драконов.
Пещера с высоким сводом, по среде которой бежала золотая жила, имела несколько ответвлений – коридоров. Из одного из этих коридоров выбежала огромная золотистая ящерица, поднялась на задние лапы, опираясь на хвост и поклонилась.
- Меня зовут Шлисс, я служу Глориане и её супругу – сообщила ящерица.
Гости представились, и Шлисс повела их по длинному коридору, по стенам коридора вился изящный золотой узор.
- Золото необходимо драконам, как воздух, без него они слабеют и могут погибнуть. Поэтому их жилища всегда выложены золотом.
- О, да, - сказала Шлисс – я слышала, в некоторых мирах есть глупые рассказы о драконах, якобы крадущих золото. Но они сами находят его, хотя ничего не имеют против, если им дарят золотые предметы.
Нарриан поняла, почему Аленир прихватил с собой изумительной красоты подсвечник, золотой и украшенный вставками из бирюзы.
Супружеская чета драконов восседала на высоких золотых пьедесталах. Внизу на мраморном, с золотыми вставками полу стояла колыбелька, тоже золотая ив ней лежало яйцо.
- Привет вам, Глориана и Ллахир, - сказал Аленир – я привёл двух девушек, они или, вернее, их предки, жили в Изначальном Мире до того, как миры разошлись во времени. Может быть, вы помните, из какого они племени?
Глориана посмотрела на подруг золотистыми глазами .
- Да, я помню. Только нужна ли им такая память?
- Лучше знать, - в один голос сказали подруги.
- Ну, что же, они были людьми когда-то. Очень маленькое племя людей, поселение в горах и они вернуться в Изначальный Мир. Но более сильное племя, их соседи, не дали ми уйти. Они обратили предков девушек в рабов и навсегда оставили в Мире Выбора. Потом предкам Нарриан удалось бежать, и они ушли на север. Без радости встретили их новые соседи, но не мешали обрабатывать свой клочок земли. Предки же Мэрилен всегда были самым презираемым народом среди соседей. Поэтому судьбы их потомков всегда были трудны и безрадостны. Но эти девушки вернулись смогли вернуться в Изначальный Мир и они будут счастливы.
Аленир поклонился драконам и понял, что аудиенция окончена. Шлосс проводила всю компанию к выходу и предала девушкам подарок хозяев – маленькие золотые розы, почти неотличимые от настоящих – так искусно она была сделана. Алениру же подарили маленького золотого дракончика и, казалось, он вот-вот взлетит.
[/spoiler]

[spoiler]Незаметно пролетели четыре месяца. Теперь Нарриан могла пользоваться быстрой тропой, знала, что её предков уже давно нет в этом мире и всё чаще задумывалась о том, не слишком ли рано они обменялись кольцами с Файреном. И дело было не в красавце Аленаре, который, кстати, отправляясь на прогулки по зимнему лесу, всегда приглашал с собой и Нарриан и Мэрилен. Очень скоро Нарриан поняла, что сын Ольвы одинаково дружески относится к девушкам. Всегда готов помочь любой из них, но и только. Но Нарриан хотелось учиться дальше, а дальше – это означало двадцать лет в школе магов. Для вернувшихся и забывших древние знания людей – только так.
- А как же Тайрин?- спрашивала Нарриан.
- Тайрин – это отдельная история, - вздыхала Динель – она, видишь ли, многое знала и умела до ухода в Мир Выбора, да и в этот странный, уж прости меня, мир она попала, в основном, по вине Риана. Она ведь росла здесь, на острове, тогда никакой школы для людей здесь не было, просто в замке жил Великий Маг Севера и двое его сотворённых. Он взял Тайрин в замок по просьбе своего друга, Великого Мага Лесов, строго говоря, Тайрин вообще наполовину дриада. Она выросла из семечка любимой дриады Мага Лесов, погибшей на южном континенте. Не желая Тайрин судьбы своей любимой, Великий Лесной Маг сделал маленький клён – будущую дриаду, человеком. Ей тогда было пять лет и Великий Север забрал её к себе, тем более, что Хэл очень понравился малышке, и отодрать её от него было невозможно. Лесной Маг вечно ходил по юному миру, а тут был замок и хороший учитель. Тайрин считала Хэла и Риана названными братьями. Потом миры разделились, Север изгнал с острова Хэла и Иллис, она тоже обучала Тайрин и с Иллис Хэл обручился. Заодно Север выгнал и Риана. Они оказались в Мире людей, будущем Мире Выбора. Много всего случилось в том мире, но, уходя на Синий континент, где эльфы натворили поистине страшные вещи, Риан выковал себе и Тайрин кольца. Хэл уже давно жил вместе с Иллис в городе мастеров и когда люди начали вести войны, а срок их жизни сократился, Тайрин пришлось спасаться бегством, да ещё спасать дочь погибшей подруги. С трудом она добралась до портала, её волк – подарок Риана – лежал поперёк седла – лапы у него были стёрты в кровь. Но Тайрин прошла через портал в Изначальный Мир. Однако, если бы Риан был не столь легкомыслен, он сумел бы помочь ей. Много раз она потом тратила силы из-за затей Риана, но однажды сил не хватило, и она ушла в Мир Выбора, умерла и возродилась там. Долгую и нелёгкую жизнь она прожила, но когда вернулась, она вспомнила всё, что знала – а ей было что вспомнить. Потому она и училась в школе магов только десять лет и стала Великой Магиней, ведь только человек, прошедший через Мир Выбора, может стать Великим Магом.
- Ты тоже прошла через Мир Выбора?
- Да, но в другую эпоху и в другом мире. Таких миров много.
- А тебе приходилось расставаться с Великим Магом Севера?
- Ещё как приходилось. Мы успели сотворить Риана и Хэла и меня почти сразу призвал Величайший. У него свои задачи, да и взгляд на магов свой. Он задержал меня в своём, созданном им мире, на шесть тысяч лет по тамошнему счёту и едва не задержал там Хэла и Риана. Правда, здесь прошло намного меньше времени, оно везде течёт по разному. Но сотворённый Алуафа, Шалиах, оставался там и после моего ухода.
- И что же, Ринель ждала его?
- Ринели тогда и в помине не было. Ведь Тайрин разорвала помолвку, и бросила шкатулку с кольцами в горное озеро, после истории с храмом Рагхи. Там Риан пробыл три года в трансе, и Рагха боялась выводить его, потому, что когда он приходил в себя и понимал, что с ним происходит, то начинал крушить всё подряд, а сила у него огромная. Если бы он не был сотворённым – стал бы Великим Магом.
-Но они ведь поженились?
- Уже после возвращения Тайрин. И когда она была в Мире Выбора, Риан успел немало натворить, ведь про золотых змей вам рассказывали. Да и его затея отыскать Тайрин в Мире Выбора тоже была хороша – он вселился в первое попавшееся умирающее тело, а это тело принадлежало алкоголику, умирающему от инфаркта. Знаешь, если я начну тебе рассказывать всю историю этой пары, время уйдёт целый день. Но главное в том, что они любят друг друга, что бы ни случилось, даже смерть не смогла их разлучить.
- Я тоже хочу так любить, - сказала Нарриан.
- Похоже, Файрена ты так не любишь.
- Он очень хороший – упрямо сказала Нарриан.
- Он очень хороший друг – закончила за неё Динель.
[/spoiler]

[spoiler] На Северный остров пришла весна. Ученики покидали школу, собиралась уходить и Нарриан. Только вот куда? За четыре месяца Файрен трижды связывался с ней через Шар Мира, безмолвная связь работала только с теми, кто находился в том же мире, что и ты. Нарриан сама не вызывала Файрена, она просто не знала, что ему сказать. Да и разговоры с Файреном ограничивались общими вопросами – как ты там, нравится ли тебе остров и ни слова не было сказано о них, двоих. Словно Файрен чувствовал состояние Нарриан и не хотел бередить ей душу. Однако он частенько связывался с Динель, расспрашивал, как прижилась Нарриан на новом месте, как обстоит дело с её памятью, есть ли у неё подруги, друзья и однажды Динель не выдержала.
- Файрен, - сказала она – почему ты не спросишь об этом у самой Нарриан? Ты уже не мальчик, ты уже всё понял, почему бы не поговорить откровенно? К чему эта мутная вода? Пройдут годы, может быть, вы встретитесь вновь, и тогда можно будет уже всерьёз говорить о выборе или его отсутствии. Ведь ты тоже не сделал выбор, я же это вижу по кольцу Нарриан. Оно, прости меня, мёртвое, в нём нет жизни, нет любви.
- Ты права, Великая, - Файрен был на удивление спокоен – выбора, настоящего выбора не было.
- Ну, так снимите эти красивые игрушки и ищите свой путь в жизни и своих избранников.
Динель отключила связь, и Файрен решил ещё раз поговорить с Нарриан.
Огромный шар засветился и загорелась зелёная кнопка – старый Мир Серых Песков. Нарриан собралась с силами и решила, что, пожалуй, пора поговорить всерьёз.
- Ты сильно загорел, Файрен – ляпнула Нарриан, хотя хотела сказать совсем другое.
- Зима. Я жил в Замке отца, на юге, но дело не в этом. Послушай, Нарриан, - назвать девушку, появившуюся в глубине шара, Настёной он почему-то уже не мог. Это была именно Нарриан, не Настёна – я хочу сказать тебе, что Одинокий замок всегда с радостью примет тебя, как и замок Сиоля, но это не значит, что ты обязана там жить.
Нарриан облегчённо вздохнула.
- Помнишь, - продолжал Файрен – я говорил тебе, что маг может сделать лишь один выбор. Это правда, но выбор должен быть именно единственно возможным. Тогда обручальные кольца как бы оживают, камни в них начинают сиять живым светом. Посмотри на своё кольцо.
Нарриан посмотрела. Она давно уже заметила, что с камнями что-то не так. Словно из них ушла жизнь.
- Попробуй снять его!
- Да я уже пробовала, - сказала Нарриан – оно само норовит соскользнуть.
- Моё тоже. Мы поторопились, Нарриан. Но это не значит, что я перестану быть твоим другом, я всегда приду тебе на помощь, выращу дом, если нужно, а хочешь – живи в Одиноком замке, я новый выращу.
- Файрен, - Нарриан едва не расплакалась – спасибо тебе за всё – и в той жизни и в этой. Но мне хочется побывать в Мире Оборотней – меня тянет туда, сама не знаю – почему.
- Ну, что же, посмотри, может быть, это твой мир, подходящий для тебя. Там много брошенных жилищ гномов, а Эллис и Наир помогут тебе обустроиться. Не забудь пригласить меня на новоселье. А пока, пусть будет светлым твой путь, Нарриан.
Шар погас. Кольцо с тусклыми камнями лежало на ладошке Нарриан. Она вышла в весенний парк, дошла до озера и, размахнувшись, бросила кольцо в воду. Она была свободна и на душе у неё было легко.
[/spoiler]

[spoiler] Нарриан вышла из портала на южном полюсе Мира оборотней.
- Училась, училась и ничему не научилась, - подумала она. Здесь ведь есть портал в северном полушарии, на континенте, там сейчас лето. Она собралась с силами и оказалась там, куда и следовало сразу выйти. Мимо пронёсся табун чёрных, как смоль коней, а потом показался Урранг.
- Ты что, заблудилась? – спросил Урранг – пойдём, я провожу тебя к Эллис и Наиру.
- Я хочу создать свой дом, – тихо сказала Нарриан – говорят, там раньше жили гномы, может быть, я сумею устроить себе жилище. Я теперь Хранитель, вдруг пригожусь здесь.
- Вполне, - сказал Урранг – мы тут всё по мирам выбора ходим, зверей спасаем, потом в другие миры переправляем, а Хранителей вечно не хватает. Пойдём.
- Так на этом континенте Эллис и Наир есть, может мне сразу на втором устроиться?
- Вот там как раз есть – Чёрный Лис и его семья. Сын огненного лиса с женой и сыном. А здесь только Эллис и два Великих Мага – Огненный лис и Медведь. Ну, они на то и Великие, чтобы по другим мирам ходить, да и Наир с ними. Остаются Эллис и Эрмин – супруга Огненного Лиса. Так что тебе дело найдётся.
- А ты?
- А я отрезанный ломоть. Патрульный я, у нас каждый месяц выход. Пошли.
Они оказались у жилища Эллис и Наира. Вход в дом, бывший некогда жилищем гномов, представлял собой дверь в скале. Вокруг двери и над ней вились сплошным ковром мелкие розы. За дорожкой, довольно широкой и заросшей мелкой упругой, как ковёр травой, раскинулся огромный сад. Откуда-то, из сада, доносилось журчанье ручья. На двери висел весёлый зелёный дракон – хозяева были дома. Урранг вошёл в обширный зал и втащил за собой Нарриан.
- Хозяева, а мы к вам пришли, провыл он и принял человеческий облик.
Из коридора выплыла Эллис и радостно всплеснула руками.
- Просим, просим,- сказала она, снимая с плеч Нарриан маленький рюкзачок – как раз к обеду.
Она проводила Нарриан в обширную баню с ванной и раковиной для мытья рук, не задала ни одного лишнего вопроса и вернулась в столовую. Два оборотня второго порядка, очень упитанные и пушистые еноты, уже накрывали на стол. Вышел Наир и Нарриан, в который раз, была очарована красотой магов Миров Великого Кольца. Высокий, светловолосый, Наир походил и на Тайрин и на Риана, но глаза у него были отцовские, очень тёмно-серые, почти чёрные. Эллис с некоторой гордостью воспринимала впечатление, которое её супруг производил на других женщин. Они прожили вместе почти тысячу лет, давно выросли их дети, внуки и правнуки, но любовь никуда не ушла, разве только в ней появилось больше нежности. Наир тоже глупых вопросов не задавал, он всё понял ещё на празднике в Одиноком замке. Однако он спросил, что Нарриан собирается делать дальше.
- Я хочу устроить свой дом, - сказала Нарриан – поработать Хранителем у зверей и оборотней, а потом поступить в школу магов – если возьмут.
- Неплохой вариант, - сказала Эллис – самостоятельная жизнь многому учит. А дом мы тебе подберём. Здесь есть пустые жилища гномов, обустроишься, мы тебе поможем, будешь работать со мной, а потом и одна. А временами будешь к нам в гости ходить. Все дома гномов соединены длинным подгорным коридором, он идёт за банями. Сад разведёшь – я тебе молодых саженцев дам, цветы. Познакомишься со здешними магами – они тебе, пожалуй, ближе и понятнее, обычных магов – ты ведь оборотень.
- Драконы говорили, что в прошлой жизни мои предки были людьми, но я рада, что Медведь воплотил меня в оборотня. Быть иногда лисой так приятно!
На следующее утро Эллис отыскала подходящий дом для Нарриан. Из всех гномьих жилищ, это, пожалуй было самое маленькое. Наир восстановил и очистил дверь, и они вошли в небольшой уютный зал. Как во всех жилищах гномов, из зала вели несколько коридоров – в спальни – там было две спальни, в гостиную и большую кухню-столовую. Самый длинный коридор вёл в баню, Наир немедленно создал в ней ванну, а в самом конце коридора маленькая дверь выводила в ту самую подгорную галерею, соединяющую все жилища. Окна здесь были под самым потолком, но Нарриан научилась приводить жильё в порядок ещё в школе. Она сама устроила себе спальню, а вторую оставила про запас – для гостей. Жилище было двухуровневое и, пока Нарриан возилась наверху, внизу возникла уютная гостиная с окнами на улицу, вернее, на лес и поляну, где можно было разбить сад. Кухню тоже помогли обустроить Урранг и Наир и, наконец, Нарриан осталась одна в своём новом доме. Как не прекрасен был Одинокий замок, здесь ей было уютнее. Это был её дом. Первый в её жизни свой дом и она теперь хотела только одного – жить здесь, работать здесь и ещё, чтобы в доме жила какая-нибудь зверушка. Мяуканье за дверью показалось ей чудом. Там сидел маленький дикий котёнок, белый в чёрную крапинку и синеглазый. Сидящая рядом мать взяла котёнка за шкирку и протянула Нарриан. У котёнка была сломана лапка.
- Я вылечу его, - сказала Нарриан – но позволь мне оставить его в моём доме. Я буду заботиться о нём, честное слово. Кошка кивнула головой и исчезла в зарослях.
- Ну, вот, малыш, мы начинаем новую жизнь, - и Нарриан начала её с лечения кошачьей лапы.
[/spoiler]

[spoiler] Наверно, никто, да и сама Нарриан, не мог бы сказать, чем Мир Оборотней, Мир Великого Медведя так привлёк её. Она помогала Эллис и Эрмин в работе, приходила домой усталая, валилась с ног, но потом вновь поднималась и шла в свой садик. Её собственный садик. Эллис дала ей саженцы яблонь и груш, слив и крупной, почти чёрной вишни, черешни – и всё это Нарриан рассадила сама, своими руками – в Мире оборотней не было дриад. Как-то вечером, помывшись и поужинав жареной рыбой и съедобными травами, Нарриан услышала писк, похожий на хриплый лай за дверью. Там, у входа лежал Лис, по виду оборотень второго порядка, Половина уха у него было оторвано, на боку вырван клок шерсти и вообще было видно, что он побывал в приличной драке. Лис так ослаб, что даже не мог зализать рану на боку – нехорошую рану, она могла загноиться. Нарриан принесла оборотня на руках в отдельную комнатку – уже давно она приспособила её под врачебный кабинет. Усыпив Лиса, Нарриан взялась за работу и провозилась до полуночи. Утром Лис проснулся здоровым и смог обернуться человеком. Он был невелик ростом, но, судя по выражению жёлто-коричневых глаз, смышлён. Уходить из дома Нарриан он боялся, видимо что-то сделал, чего делать не положено. Нарриан не стала расспрашивать, а рыжий человечек, поблагодарив её взглядом, взялся за дело. Раздобыл где-то перепелиных яиц, приготовил яичницу и сварил неплохой кофе из запасов Эллис. Кофе почти все обитатели шести Миров Кольца брали у Шалиаха или у Риана. Пришла Эллис и сразу узнала пришельца.
- Я ведь тебя предупреждала, не приставай к девушкам из оборотней высшего порядка! У вас и своих достаточно!
- Но она была так красива – провыл оборотень!
- А её жених был так силён! В первый раз ты легко отделался, тебя просто прогнали, но теперь терпение жениха, видно, кончилось!
- Мне нельзя возвращаться в лес, я боюсь, можно я останусь в доме этой девушки? Я могу быть поваром, ловить ей рыбу, ухаживать за садом и домом. И мне ничего не надо, ну пару рыбок от улова и место, где спать. А когда я человек – немного яблок и кукурузы. Зато здесь уж не будет крыс и мышей.
- Как ты думаешь, Тимофей, - спросила Нарриан кота – примем его в нашу семью?
- Тимофей согласно мурлыкнул и Лис поселился в доме Нарриан, в чуланчике за баней – там было тепло и сухо, и Нарриан сотворила ему перинку, набитую сушёным мхом.
- Прекрасно, - сказал Лис, обозрев своё новое жильё – сухо, тепло и мягко. Меня зовут Рыжик, это потому, что когда я здоров, у меня шуба, как у грибка – рыжика. Кстати, если ты сотворишь мне ошейник – меня больше никто не тронет, а грибы собирать и сушить я очень хорошо умею.
Нарриан уже знала – шёлковый или бархатный ошейник означал службу магу и такой зверь был запретен для охоты.
- Ошейник будет, - Нарриан постаралась быть серьёзноё – но и ты дашь слово, что забудешь о красотке из оборотней высшего порядка!
- Клянусь! – ответил Лис и дотронулся передней рукой до лба – такая клятва у оборотней считалась нерушимой.
Теперь у Нарриан было уже целое хозяйство. Коза Эллис весной принесла в подарок хозяевам козочку и Эллис обещала отдать её Нарриан. Маленький садик Нарриан принёс в первый год немного плодов, зато у Эллис этого добра было с избытком, и Лис сплёл из ивы корзины и притащил, вместе с Нарриан, немалый запас на зиму. Идти в школу магов Нарриан не хотелось. Хотелось жить в своём уютном домике, подружиться с волчонком, связать для Эллис шаль из козьего пуха и вообще планов было громадьё, но школа магов всё разрушала.
Но запрос она всё-таки отправила, и пропуск уже лежал на столике в спальне. Как-то вечером к ней зашла Эллис вместе с подругой Эрмин. Они поговорили о всяких пустяках, а потом Эллис спросила, готова ли Нарриан отправиться в школу магов. Она давно уже заметила, что Нарриан не горит желанием стать магиней и её вполне устраивает работа Хранителя.
- Нарриан, тебе не хочется в школу магов, я понимаю, но ты оборотень , а оборотни магического уровня обязательно учатся в этой школе. Что тебя пугает?
- Там каникулы только четыре месяца, мне не хочется расставаться со своим домом и с этим миром надолго.
- Нарриан, смотри, - Эрмин отвела Нарриан на кухню – вот у тебя стоят горшочки, большие и маленькие. Ты можешь налить в маленький горшочек столько же воды, сколько в большой?
- Нет, конечно.
- С магией то же самое. Кто-то берёт всё, что может за один год, кто-то за три, а кто-то за десять. Не все одинаково сильны магически. Я вот проучилась только восемь лет, больше не могла. А Эллис – десять.
- А Тайрин?
- Тайрин – строго говоря, дочь дриады и Великого Мага Лесов. Магия у неё врождённая. Школу она закончила легко, а потом забастовала. Появились дети, их надо было учить, так прошло двадцать лет, и в школу Высшей Магии она не стремилась.
-А есть и такая?
- Конечно. А откуда приходят Великие Маги? Но там надо пройти инициацию после обучения. Тайрин боялась измениться, да и Риану этого не хотелось. Она изучала высшую Магию в библиотеке Горного замка, но сдать экзамен и пройти инициацию ей всё-таки пришлось. Она, конечно, изменилась, но, похоже, Риану эти изменения очень понравились.
Эллис и Эрмин рассмеялись, а Нарриан спросила, не может ли она посмотреть те учебники, по которым учат в школе магии.
- Пойдём, - вздохнула Эллис и привела Нарриан в библиотеку. Она показала полку, где стояли учебники для первого года обучения, и Нарриан раскрыла тот, на котором стоял номер 1. Всё было знакомо, знакомый язык, текст и ничего не было понятно. Совсем. Нарриан вздохнула.
- Ну, что же, завтра утром отбываю в школу. Она обняла Эллис и залилась слезами.
- Я скоро вернусь, - пообещала Нарриан – я в этих книгах ничего не поняла.
[/spoiler]

[spoiler] Нарриан вернулась. Вернулась к себе домой. Три жарких летних месяца она провела среди бесконечных лесов Мира Великого Медведя. К её удивлению, из школы её не отчислили, Нарриан теперь была единственной девушкой из четырёх учеников школы. Её подружка Мерилэн ушла в те места в Изначальном Мире, где когда-то жил её народ. Нарриан всё собиралась навестить её, но как-то не получалось. Но они часто разговаривали через Шар Мира, и Нарриан узнала, что Мерилэн подумывает выйти замуж за эльфа-морехода. Но только, когда она будет уверена, что Альнир действительно тот, кто ей нужен. А пока она жила в горах, вырастила дом и когда показала его Нарриан, та удивилась – дом был конусообразный. Он стоял на поляне возле ручья, а в густой траве видны были пасущиеся кони. Предков Мерилин, конечно, не нашла, но древние люди сохранили память о двух племенах, уведённых насильно в Мир Выбора. Сами они сразу после этого ушли в Изначальный Мир – люди начали жечь их поселения, «выкуривать демонов»- так они это называли. После первого года, проведённого в школе, Нарриан изменилась. Странные слова, увиденные в книгах Эллис стали ей понятны и интересны. Она хотела учиться дальше. Вечером зашла Эллис, усталая и Нарриан поняла, что каникулы у неё будут рабочие. Ниар и Чёрный Лис с сыном, тоже вернувшимся из школы магов, ушли в один из Миров выбора. Люди там устроили настоящее истребление хищников – затея безумная, но в том мире жили, в основном скотоводы, огромным отарам овец и стадам коров было нужно место – поэтому леса вырубали, а диких зверей истребляли. Часть территории была занята мегаполисами, иногда сросшимися в один огромный супермегаполис, застроенный домами в 40 и более этажей. Всю эту массу людей надо было кормить, поэтому планету решили очистить от зверья и убрать леса, мешающие создавать пастбища. Зов о помощи пришёл неделю назад, и Нарриан вспомнила, что один из учеников сдавал экзамен досрочно. Она ещё пожалела, что он так рано уходит – это был очень весёлый парень, вечно придумывавший разные проказы и чем-то похожий на Эсвен – у него были такие же чёрные волосы с серебристыми завитками.
- Вот так, - подумала Нарриэн – рядом с тобой учится твой сосед, а ты и не знаешь!
Эллис сказала, что ушёл и Урранг и сын Великого Медведя, а возглавил операцию спасения сам Медведь – зверья было много и их надо было распределить по всем шести Мирам.
- А Файрен? – спросила Нарриан – он тоже пошёл?
- Нет, он в очередном патруле, вместе с Шалиахом. У нас остался Огненный Лис, Эрмин, да мы с тобой, так что без работы не останемся.
Счастье быть дома, чувство никогда раньше не испытанное Нарриан, охватило её. Вернуться к себе, пройти по своему саду, поболтать с Лисом, оказавшемся прекрасным садовником, посмотреть на готовые распуститься георгины у входа – всё это мелочи, но для Нарриан они имели огромное значение. У неё было своё место в Мире, своя работа, впереди было девять лет учёбы в школе магов – Нарриан была счастлива. В середине лета, когда созрела малина, в её доме появилась Эсвен.
- Вот ты где устроилась! – сказала сестра Файрена – а хорошо у тебя тут, цветы, малина вот со сливками, а котище какой – красавец.
- У меня есть ещё и лис-оборотень, он сейчас в саду работает.
- Вот и хорошо, есть кому за домом присмотреть, когда ты в школе. А я живу в одиноком замке – нравится мне там. Я твои комнаты закрыла, устроилась в западном крыле – там море лучше слышно. Да и Маяк Файрен устроил – он не просто светит, а освещает именно ту часть моря, куда нельзя заплывать, знаешь ведь какие там камни.
- А как Файрен? – спросила, поколебавшись, Нарриан.
-Ой, Файрен, пошёл по стопам папочки.
- То есть?
- Да у Сиоля была школьная подружка, драконица, белая, красавица просто невероятная. Много лет дружили. А потом Сиоль вдруг сообщает родителям, что его любимая подружка вышла замуж ну за совершенно потрясающего чёрного дракона и он, Сиоль, подарил им на обручение серебряный кораблик, совсем как настоящий. Ассиоль онемела, а Элнир только расхохотался, он сам такой был, пока Ассиоль не встретил. Файнир, хоть и строгий на вид, но тоже….теперь нашёл друга-дракона, в патруль вместе ходили, тот познакомил его со своей сестрой и над Одиноким замком постоянно шумят крылья и горит огненное зарево – драконица огненная.
- Ну, ты ему привет всё-таки передай, скажи – Нарриан тебе счастья желает. Правда.
- Да у него такого счастья ещё будет и будет.
- Так они не обручены?
- А вот нет! Тут он один раз обжёгся на молоке, теперь на воду дует. Пока не будет уверен – никаких обручений. Сиоль тоже, в своё время, подруг себе немало заводил, а потом встретил маму и всё. Как отрезало. Только Файнель и никаких сомнений.
-Всё равно я Файрену благодарна – он меня к жизни вернул. К нормальной жизни.
- Он вообще-то, добрый, Файрен, только притворяется таким строгим молодым человеком. Это от Хэла. Он его спутник.
- Хэл тоже ходит а патруль? Иллис, небось, от страха умирает каждый раз.
- У Иллис невестка, дочка Эллис, Лисне, не пойму, кто кого там воспитывал, но они со свекровью славно спелись. Иллис больше не плачет, а Лисне такой сад развела, да она весь Город Мастеров в сад превратила. Красота! А внук у Иллис, ох, я видела как-то…..Забыть не могу. От тебя к Тайрин отправлюсь, Иллис её старая подруга, попрошу мне Город мастеров показать, а тоя только лисой там бывала.
- Давай я тебе сотворю платье, я умею, даже не одно, я три сотворю.
И подруги взялись за дело.
[/spoiler]

[spoiler]Внук Хэла и Иллис, сын Хэлмира и Лисне совершал утренний обход западной части Заповедного леса. После обеда он, обычно, работал в мастерских гномов, утром обходил лес. От отца и деда маг унаследовал тёмно-синие, почти чёрные глаза, от золотоволосой Иллис, бабушки, прямые, словно пронизанные солнечными лучами волосы. Мама-оборотень дала ему любовь к зверям, дед талант Мастера, а отец имя - Илленир. Так звали отца Иллис, так назвали и его правнука. Илленир слышал лес, слышал зверей, и любое звериное несчастье немедленно становилось ему известно. Поэтому жалобный плач лисицы он услышал сразу. Выйдя на небольшую поляну, Илленир остановился, удивлённый совершенно необычным зрелищем. Высоко в ветвях огромного бука сидела лиса. Причём леса редкой масти – шубка у неё была чёрно-серебристая и слишком пушистая для лета.
- Таак, - подумал Илленир – оборотень! Сама она забраться на дуб не могла, значит, залезла туда в человеческом облике! Неплохо бы заставить красотку так же и спускаться, как на дерево влезла, но уж доиграем игру до конца!
- Прыгай , - безмолвно приказал он лисе – я тебя поймаю!
- А ты уверен, что ты меня удержишь?
- Уверен, прыгай.
Лисонька подошла к самому краю большой крепкой ветки и неожиданно покачнулась и полетела вниз. Илленир испугался, но всё-таки поймал лису. Заглянув в чистые изумрудные глаза, он окончательно убедился, что перед ним оборотень.
- Ну, хватит играть, давай обращайся в человека!
- Лиса обиженно посмотрела на Илленира и он добавил – пожалуйста!
Тряхнув чёрно-серебристой шкуркой, хвостатая красотка сделала оборот на задних, в белых чулочках, лапках и перед Иллениром оказалась очень милая девушка – чёрные волнистые волосы местами были разбавлены серебряными прядками, а чёрное с серебром платье просто обливало изящную фигурку, делая девушку похожей на статуэтку. Девица скромно опустила глаза, но Илленир не поверил в напускную скромность. В самом деле, когда девица всё-таки посмотрела на него, где-то на дне чуть удлиненных и приподнятых к вискам изумрудных глаз притаилось лисье лукавство.
На тропинке показались Тайрин и Риан.
- Эсвен, плутовка! Мы тебя потеряли. Ты шла рядом и вдруг исчезла- Тайрин прекрасно понимала с чего это Эсвен вдруг захотелось побывать в Городе Мастеров, но мешать лисичке не хотела.
- Здравствуй, Илленир, - Риан был необычайно серьёзен – мы хотели навестить старых друзей и взяли с собой нашу гостью.
- Вы правильно поступили – кто же откажется от такой милой гостьи.
Илленир немало лет прожил в Мирах Большого Кольца и, естественно, красавиц видел немало. Но Эсвен была не то что красивее других, она просто была совсем иная. Лукавая, забавная, симпатичная девчушка, идти с ней рядом было так легко и приятно, а смотреть в изумрудные глаза….точно тонешь в сверкающем зелёном озере. Илленир поймал себя на мысли, что он мог вечно смотреть в эти живые лукавые сияющие изумруды.
- Так и влюбиться недолго, - подумал Илленир, а лисичка вдруг засмущалась всерьёз. Она увидела поздний ландыш, ещё цветущий и потянулась за цветком. Илленир, сам не понимая, что делает, отошёл от тропы и набрал целую охапку цветов.
- Тебе нравятся ландыши, Эсвен?
Эсвен смущённо кивнула. Тут Илленир вспомнил о присутствии Тайрин и разделил букетик на две неравные части.
- Благодарю, - сказала Тайрин и рассмеялась – обычно ландыши мне дарит супруг!
[/spoiler]

[spoiler] За полянкой тропа раздваивалась и Тайрин с Рианом, пропустив вперёд молодую пару, свернули в сторону. Они давно понимали друг друга без слов, а Риан пошептал что-то кустику ландышей и букетик Тайрин сразу увеличился вдвое.
- Сколько тысяч лет ты даришь мне цветы, - сказала Тайрин – не устал ещё?
- Мы с тобой умирали вместе когда-то, - ответил Риан – оказалось, даже в смерти мы не можем расстаться. Мне по-прежнему невыносимо плохо без тебя и, я надеюсь, тебе тоже – без меня. Только ты на скале не воешь!
- Нет, я просто тихо угасаю. Правда, мир теряет краски и плывёт передо мной.
Риан обнял жену, посмотрел в знакомые глаза.
- Мой Кленовый листочек! Как хорошо, что ты есть! Смотри, земляника на полянке!
- Где?
- Я покажу, - Риан тихо увлёк жену на весёлую цветочную полянку, где земляники, правда, не было, но зато счастья было с избытком и Тайрин долго пришлось поправлять причёску. Один маленький цветочек вероники прилепился к юбке её пурпурного платья, и Иллис внимательно посмотрела на него, а Лисне усмехнулась про себя. Хэл сделал вид, что ничего не заметил, он просто сотворил красивую золотую брошь, и Тайрин приколола к платью ландыши.
- Теперь они не увянут, а будут постепенно превращаться в золотой букет. Это наш тебе подарок – ты у нас редкая гостья, Великая Магиня Тайрин. Но где дочка Сиоля, Эсвен? Ты хотела привести её с собой?
- Спроси у своего сына, когда они появятся – где эта парочка нашла столь долгую дорогу!
- В нашем доме не принято опаздывать к обеду, - начал было Хэл, но тут в двери появились двое. Почему-то всем стало ясно, что это именно двое, пара – может быть, у Илланира так сияли глаза, что даже Иллис впервые видела любимого внука таким счастливым. Может быть, потому, что глаза Эсвен, даже скромно опущенные, временами сверкали, как изумруды. Может дело и вообще не в глазах – было что-то, похожее на невидимую нить, которая связывала Эсвен и Илланира и все знали, что значит эта нить.
- Число оборотней в моём семействе всё увеличивается, - подумала Иллис и пригласила всех к столу.
- Ох, боюсь нашему Илланиру скоро придётся ковать кольца, - подумал Хэл и улыбнулся.
- Не всё же нашему семейству увеличиваться, пора и Хэлу стать главой клана – безмолвно сказал Риан своей жене.
- Эти двое пара – я это вижу, - ответила Тайрин.
После обеда все поднялись на верхнюю террасу башни. В Городе загорались огни. На набережной прогуливались важные бородатые гномы, а их супруги держали за руки маленьких нарядных розовощёких девчушек. По реке скользили маленькие лодочки, изящные, похожие на игрушки – на носу каждой светился расписной фонарик – красный, жёлтый, синий и свет отражался в воде. Риан достал откуда-то свою изогнутую флейту, Хелмир подыгрывал ему на гитаре, и негромкая музыка тихо плыла над вечерним городом. Илленир и Эсвен танцевали, Хэл и Иллис тоже и платья женщин в сумерках походили на крылья бабочек. Тайрин положила голову на плечо мужа и слушала – она любила слушать игру Риана. Запах вечрних цветов наплывал волнами из садов Иллис и Лисне. И никто не заметил, как исчезли с террасы Илленир и Эсвен. А может быть, сделали вид, что не заметили! А двое шли по дорожке среди зарослей дикой розы и понимали, что их дороге не будет конца.
[/spoiler]

[spoiler] Кончалось лето. В садах собирали урожай. Лис, наконец собрал урожай, по его мнению достаточный для того, чтобы не обращаться за помощью к Эллис. Нарриан окончила школу магов и вернулась домой. Ей был открыт путь в школу Высшей магии, но она ещё не решила, что будет делать дальше. За десять лет она не раз побывала у Тайрин, Динель казалось ей далёкой, а Тайрин пришла из её Мира Выбора. Нарриан смотрела на Тайрин, она хотела узнать, какие изменения вносит в организм инициация и Тайрин оборачивалась пылающим зелёным огнём, что, кстати, не вызывало никаких негативных эмоций у Риана. За эти десять лет она лишь однажды посетила Одинокий замок. Файрен был в патруле и она прошлась по бывшим своим комнатам. Они показались ей красивыми, но чужими и Нарриан открыла двери, оставив закрытой лишь стену, разделяющую спальни. Садик был на диво ухожен – Эсвен не забывала о брате, а может, это Файнель и Сиоль ухаживали за замком. Сама Эсвен давно жила в Городе Мастеров – Илленир построил замок башню на южном берегу реки и соединил оба строения мостом. Эсвен легко подружилась с Иллис и маленькая черноволосая девчушка уже играла на полянке, зарощенной упругой, как ковёр травкой. Нарриан вновь охватило желание отдохнуть от бесконечных заклинаний и магических формул, она решила пропустить годик-другой и просто попутешествовать по миру. Вернее, по мирам. Причём, не пользуясь, без необходимости, быстрой тропой. Она хорошо знала Мир Оборотней, посетила селение Высших волков и нашла там Урранга. Урранг с удовольствием составил ей компанию и начать путешествие они решили с Мира Ассиоль, Старого Мира – там жил Шалиах, и там жил Алуаф, один из Наставников Школы Магии. Ещё там жили демоны пустыни, на которых Нарриан очень хотелось посмотреть, но Урранг посоветовал ей общаться только с прекрасными дэви, хотя ещё не было случая, чтобы магиня влюбилась в дэва, но всё когда-то происходит впервые. Демоны не просто прекрасны, они необъяснимо притягательны, однако рассказ о Лилит и Иссет, о Шалиахе, заставил Нарриан задуматься. Она уже давно не была девчушкой Настёной, даже внешне Нарриан изменилась. Огненно-рыжие кудри приобрели (не без помощи гребня Хисс) яркий медный оттенок и лежали теперь на головке девушки тяжёлыми крупными волнами, исчезли веснушки (о чём Урранг пожалел), но кожа сияла молочно-белым светом, словно была изнутри подсвечена. Тёмные, тёмно-коричневые брови и ресницы, губы цвета красноватой терракоты – пожалуй, увидев её, соплеменники не узнали бы в ней прежнюю Настёну.
В Старом Мире Ассиоль Наррианг и Урранг остановились в замке Шалиаха, а потом пошли бродить по миру. Урранг хотел показать Нарриан очень интересных оборотней-волков необычной масти. В Мире выбора тоже жили такие звери, но то были прости звери. Эти были выведены Медведем и Уррангом из другого мира – там, кА и везде вмирах людей, оборотней боялись и почти всех истребили. Небольшую группу Медведю удалось спасти и в Старом Мире Ассиоль или, как его иногда называл Алуаф, в Мире Синей звезды, они нашли приют. Оборотни вообще существа магические и среди них часто встречаются такие, как Элнир, ставший Великим Магом или Урранг, тоже окончивший школу магии, но в Великие Маги его как-то не тянуло, он работал в патруле – это ему казалось интереснее. В селении, куда сейчас шли Нарриан и Урранг жили оборотни высшего порядка – красные волки, недалеко от селения был замок магини-оборотня, Айрагх. Нарриан и Урранг шли в зверином облике и мелькнувший в кустах пушистый, почти как у лисы, чёрный хвост заметили сразу.
- Ау, Айрагх,- закричал Урранг, приняв человеческий облик.
Хвост исчез, а из-за пышного куста с розовыми цветами вышла девушка. Удивительная девушка. Нарриан видела немало магинь Миров Большого кольца, но эта… Красное платье, мягкого оттенка – такими иногда бывают розы, да шёлк на платье и был набит именно розами, синие глаза и волосы – разноцветные – чёрные, в основном с красными прядями.
- Здравствуй, Айрагх, - сказал Урранг и по его голосу, по опущенным волчьим глазам, по всей непривычной для Нарриан повадке, девушка поняла, что в это селение Урранг завёл её не просто так. Синеглазая девушка-волчица посмотрела на неё спокойно, но без особого дружелюбия.
- Здравствуй, скиталец по мирам, - сказала волчица – привёл показать нам свою подругу?
- Урранг неожиданно широко раскрыл глаза и расхохотался.
- Нарриан именно, что подруга, она из Мира Выбора, окончила школу магии и хотела посмотреть Миры Большого Кольца. Больше ничего, а ты что подумала, Айрагх? Айрагх, я и вёл её в ваше селение, чтобы показать красных волков-оборотней и познакомить с тобой. Она же новичок в наших мирах!
Волчица посмотрела в глаза Нарриан очень внимательно и уже более дружелюбно!
- Ну, что же, у меня дело в селении, если она мне поможет – очень хорошо. Одна их наших женщин рожает и, кажется сразу тройню. Может оказаться, что без помощи ей не обойтись.
- Кстати, мою приятельницу зовут Нарриан.
- Ну, что же, Нарриан, пойдем.
Нарриан молча последовала за девушкой-волчицей. Она немного сердилась на Урранга, но потом решила , что сердится на влюблённого волчару - дело пустое и успокоилась. Селение красных волков состояло примерно из десятка удобных, но несколько странных домов. Дома были круглые и были соединены между собой переходами. Как во всех селениях оборотней, здесь все жилища утопали в цветущем кустарнике и меж кустов вились узкие тропочки. Вокруг одного из домов собрались мужчины, один из них обернулся волком и грыз сухую ветку. Урранг присоединился к мужской компании, а магини прошли в дом. В одной из круглых комнат лежала роженица, красная волчица, рожала она в облике зверя и магини немедленно пришли ей на помощь. Через несколько минут, счастливая мать уже облизывала слепых детёнышей. Нариан осталась с ней, а Айрагх вышла на улицу (если так можно назвать довольно густой кустарник) и сообщила счастливому отцу, что он может облизать своих детей. Троих. Это было редкостью, но красных волков было мало и поэтому, такое событие было ещё и радостью. Нарриан проводили в удобную комнату с бассейном в центре, она помылась и обнаружила, что вода в бассейне проточная и очень чистая. А потом, вздохнув, пошла искать своего спутника. Нашла она его в розовой беседке вместе с Айрагх и волчица смотрела на Нарриан с уже очень дружелюбно.
-Ну, - сказала Айрагх, мы своё сделали, теперь пойдём ко мне. Кое-кого следовало бы покусать слегка за почти трёхмесячное отсутствие, но ради нашей гостьи, так быть, оставайся непокусанным. [/spoiler]
[spoiler](http://www.clubfei.ru/files/photos/picture_38656.jpg)[/spoiler]

[spoiler]Нарриан не хотела становиться Великой Магиней. Она полагала, что с неё хватает магии – она умеет лечить и зверей и оборотней, знает Мир Великого Медведя, как свой дом. Если она станет Великой, она пройдёт инициацию – что с ней будет! Кем она станет? Тайрин и Динель на вид не изменились, но пылающий зелёный огонь, в который могла превратиться Тайрин, ей видеть приходилось. Ничего этого ей не хотелось и, самое странное, иногда она видела во сне тёмно-голубые глаза Файрена и он, казалось, говорил, что тогда они поторопились и с обручением и с разрывом. Странным было и то, что за все прошедшие годы, не было ни одного мужчины, который бы заставил её сердце биться хоть чуть сильнее, чем обычно. Друзей было много, но единственного не было. Между тем время шло к осени и пришёл пропуск в школу Высшей магии. Где была эта школа, не знал никто из тех, кто там учился. Пропуск просто доставлял ученика в некое место, и уйти оттуда было невозможно – десять лет. Говорят Элнир ухитрялся иногда сбегать, но то Элнир…. Его магическое поле было так сильно, что во время его отлучек Наставники не жаловались, а скорее отдыхали. Тайрин…вот, если бы как Тайрин – она только прошла инициацию!
Но однажды Нарриан вызвал к себе Великий Медведь. Никто не присутствовал при разговоре, но, вернувшись домой, Нарриан стала собираться. Дом был поручен Лису и Коту, они были согласны ждать хозяйку и поддерживать порядок. Нарриан не будет здесь десять лет и она облила слезами Эллис, а заодно и Эрмин и Наира. Она и Урханга бы облила слезами, да только он как ушёл в Старый Мир Ассиоль, так там и застрял. Медведь потерял сильного мага, но, говорят, работу свою он выполнял по-прежнему безукоризненно. Однажды ранним утром Нарриан повернула синюю звезду длинным лучом на север и оказалась в совершенно незнакомом месте. Учеников в круглом зале без крыши, залитом звёздном сиянием, было немного. Нарриан растерялась, но к ней подошёл высокий маг, чёрные вьющиеся волосы отливали в синеву, а глаза… Сколько раз она видела эти глаза во сне – тёмно-голубые и такие знакомые.
- Ну вот, Нарриан, мы и встретились, - сказал маг - через тридцать лет.
- Файрен….., - Нарриан растерялась и вдруг спросила – а ты не забыл, как меня когда-то звали?
- Я ничего не забыл, Настёна, просто нам была не судьба.
Школа Высшей магии оказалась таким интересным местом, что Нарриан не понимала, зачем Элнир из неё иногда сбегал. Три далёкие звезды – синяя, зелёная и жёлтая казались близкими, и в скрещении их лучей помещалась прозрачная сфера. Сфере была огромна, в центре её сияло прозрачной водой озеро, а на острове в середине озера стоял белый замок, похожий на игрушку, выточенную из лунного камня. Учеников было мало, всего пять, зато Наставников было несметно. Здесь Нарриан впервые увидела Великих Магов в их истинном, нечеловеческом облике. Когда огромный столб воды, то переливающийся бирюзой, то чистый, как хрусталь рассказывал, как можно одним заклинанием очистить воду в целом мире, Нарриан слушала, как зачарованная.
- Файрен, - теперь они часто гуляли вместе в садах, окружающих озеро и сады эти были полны невиданных никогда и нигде цветов – скажи мне, если не секрет, почему Элнир иногда сбегал отсюда? Ведь не для того, чтобы дать Наставникам отдохнуть от своей прекрасной персоны?
Файрен расхохотался.
- Ой, Нарриан, он просто очень любил свою юную жену, звёздную Королеву Ассиоль. Он и в школу Великих магов попал, можно сказать, из-за неё. Ассиоль была помолвлена с одним селентинцем, Крисом, сыном Буги. Но на одном балу Элнир пригласил её на вальс. Ассиоль, влюбилась сразу и что называется, по уши. Она уже вообще ничего и никого не могла видеть – вот только Элнира. Между тем Элнир узнал, что прекрасная юная Королева дочь Ринель и Шалиаха, а Ринель, в свою очередь дочь Тайрин. Отец Элнира, Наир, был сыном той же Тайрин и, следовательно, они с Ассиоль родня. У нас такая семья, что просто все всем родня. Элнир загрустил, а Ассиоль разозлилась. Дело в том, что Звёздные Королевы вообще являются наследницами погибших Королев и генетически – это другой народ. Когда-то у Алуафа была жена, любимая единственная Ассиоль и она погибла, убив Асинту – ну, ты эту историю знаешь. Так вот, моя бабушка, Ассиоль, при творении получила силу и наследственность синей звезды Ассиоль. Она это знала, а Элнир, как обычно половину уроков в обычной школе магов прогуливал и ничего о наследственности Звёздных Королев не знал. Шалопай он был изрядный, но магическая сила у него была такая, что когда Ассиоль – а она особа весьма темпераментная – кое-что ему объяснила, он засел в библиотеке Наира. От его магического поля в доме стало невозможно жить и родители просто настояли на его отправке в школу Высшей Магии, тем более, что его туда приглашали. Он окончил школу за три года, стал искать Ассиоль, но она была на Южном полюсе – только что вернулась с работы. Тут Медведь появляется и тащит на себе Элнира с простреленной ногой – в Мире Выбора пули грязные, опасные для магов. Ассиоль схватила жезл и помчалась лечить. Всех выгнала и сама вылечила незабвенного. Когда Шалиах всё-таки заглянул в комнату, картина была такая, что он быстро закрыл дверь и выставил снаружи охрану. Ночью парочка явилась к нему с готовенькими кольцами и, разбудив папеньку, Ассиоль заявила – вернее они в один голос заявили – что им необходимо обручиться прямо сейчас. А потом эта милая Королева прожгла жезлом дыру в горной системе южного полюса и они отправились в новый мир серых песков, где наша семейка и пребывает поныне.
[/spoiler]

[spoiler] Здесь, в этом месте, неизвестном никому, Нарриан иногда казалось, что вернулось детство, её детство в детском доме. Вернулся давно ушедший друг, они вновь вместе гуляли по странному волшебному саду, саду, который менялся каждый день. Сегодня за поворотом цвела магнолия, а завтра там могла оказаться поляна, заросшая странной вишней с большими махровыми цветами. Не менялось только озеро – тихое, прозрачное, такое прозрачное, что видны были камешки на дне и разноцветные странные рыбки, снующие между камнями. Вечерами озеро светилось своим светом, похожим на лунный и маленькие лодочки с учениками сами, без вёсел, плыли куда-то, покачиваясь на светящейся воде. А днём Великие маги учили вещам, о существовании которых Нарриан вообще не подозревала. И незаметно проходили годы, но в конце каждого года устраивался бал и все, Наставники и ученики веселились , пели или танцевали под музыку, льющуюся, казалось со звёзд, потому, что не было потолка в этом зале, колонны уходили куда-то ввысь и терялись в звёздном свете. Нарриан придумывала платья для каждого бала и они возникали из ничего, просто появлялись перед ней, а Файрен дарил ей украшения и она танцевала, танцевала пока не кончалась звёздная музыка и все участники бала расходились по своим комнатам или шли гулять в сады. Файрен всегда был рядом, однако временами Файрен исчезал. Спрашивать его, где он провёл два-три дня, Нарриан себе не позволяла. Захочет – сам расскажет, а права расспрашивать у неё нет. Она это право собственноручно в озеро бросила и теперь его какая-нибудь русалка на плавнике носит. Впрочем, и право было совсем потускневшее. С тех пор прошло тридцать лет, Файрен никогда не напоминал о неудачном обручении, и Нарриан следовала его примеру.
Неожиданно Файрен предложил Нарриан на пару дней сбежать из школы. Нарриан, конечно, знала про Элнира, но то, что внук унаследовал способности деда, её всегда удивляло. Среди знакомых ей магов, она всегда выделяла трёх – Элнира, Риана и Шалиаха. О том, что Файрен стал со временем точной копией деда, она старалась не думать. Файрен сказал, что его сестричка Эсвен и её супруг Илленир осчастливили, наконец, Родителей и, особенно бабушку с дедушкой долгожданным правнуком. Причём девочкой – синеглазой и темноволосой, как ещё одна прабабушка Эллис.
-Значит, будет вся родня! – подумала Нарриан и …согласилась.
Однако Файрен, проникая через сферу, просил её закрыть глаза и как они оказались в Городе Мастеров, Нарриан так и не поняла. Замок Хэла сиял огнями, его башни отражались в воде озера, а в большом зале на втором этаже собирались гости. Конечно, Тайрин и Риан были здесь и Нарриан подумала, что сны снами, но вот такой любви, таого единения друг с другом, она даже в снах не видела. Гости здоровались, звенели бокалы, кто-то поднимался наверх – там в тихом покое, под присмотром двух румяных гномских девиц, спала в своей кроватке синеглазая малышка. А потом был ужин и бал. За ужином рядом с Нарриан оказался внук младшей сестры Иллис. Когда-то сестра хозяйки замка выла замуж за одного из родичей Гайрэ, сына древнего народа первопредков. Они жили в лесостепях, вдоль русел рек и от них пошли все остальные народы Изначального Мира, кроме, разумеется, магов. Эти люди обладали сильнейшей древней магией мира, но никогда не употребляли её во зло. Селения их, укрытые под кронами вековых деревьев были просты, но удобны для жизни. Иногда они охотились на бизонов – если их приглашали волки. Степи давали много пищи и стада бизонов иногда разрастались до размеров, угрожающих миру. Волки присматривали за стадами, и когда количество молодых самцов становилось слишком велико даже для волчьих стай, они приходили к древним людям. Правила охоты были очень жёсткими – охотник должен был поразить зверя одной стрелой, так, чтобы тот даже не заметил ухода из мира. Охотились обычно верхом, табуны коней паслись в той же степи и по негласному договору, волки на коней не охотились. Если охотник не справлялся со своей задачей – он переставал считаться охотником или начинал обучение сначала.
Древние были предками лесных эльфов, горных или «золотых» эльфов, ныне живущих в своём мире, за кольцом, эльфов-мореходов, не ушедших из Изначального мира, и части золотых эльфов, которые тоже не покинули свой мир. Когда мир разделился и образовался Мир Выбора, а Изначальный Мир отдыхал, набирая силу, у древнего народа стали рождаться смертные дети – люди. Люди жили долго – около дух тысяч лет, а потом засыпали. Через три поколения они возрождались в своих потомках. Так было вначале. Потом люди сделали свой выбор и все народы (вся нечисть, как говорили люди) вернулись в Изначальный Мир. Небольшая часть людей не согласилась с этим выбором и они ушли вместе со своими предками – кому удалось уцелеть. Народы Изначального мира охотно вступали в браки друг с другом, исключая, конечно, тех «золотых эльфов», которые, в конце концов, ушли за кольцо. Сидевший рядом с Нарриан юноша был из таких метисов – в нём текла кровь древнего народа и лесных эльфов. Древних было немного, и все они были сильными магами. Нарриан искоса взглянула на соседа. Смуглая кожа, чёрные прямые волосы без блеска, длинные, до лопаток, похожие на чёрный бархат, ресницы, густые и загнутые, как у девушки и брови – словно птица взмахнула крыльями. Сосед был очень вежлив, но именно и только вежлив, однако, когда начался бал, он пригласил Нарриан на первый вальс. Вот тогда она увидела его глаза – чёрные, как агат, такие чёрные, что зрачки было трудно отделить от радужки и словно светящиеся изнутри.
- Кажется, я попалась, - подумала Нарриан. Отвести глаза от этого светящегося теплом взгляда она не могла. Уже кончился вальс и начался другой танец – старинный, торжественный, а они всё шли и шли по лестницам и комнатам, взявшись за руки, и Нарриан казалось – всё исчезло, нет гостей, нет зала, ничего нет – только эти сияющие теплом глаза. Где-то мелькнул Файрен, он танцевал с пепельноволосой эльфийкой, чем-то похожей на Иллис. Вот опять зазвучал вальс, последний в этот вечер, медленный и горький, любимый вальс Тайрин, и они с Рианом проплыли мимо Нарриан, как видение, вот стали гаснуть звёзды под сводом зала, и Нарриан едва не заплакала – кончалась сказка, самая настоящая сказка, из тех, что могут сбыться, а могут и растаять в ночи. А она даже не спросила, как зовут этого сказочника, подарившего ей чудо.
- Прости, Артан, - раздался голос Файрена – Нарриан нужно провести через сферу.
-Его зовут Артан, - успела подумать Нарриан и оказалась внутри сферы.
- Ну, как тебе бал? – спросил Файрен и ей показалось, что он улыбается.
- Прекрасно, - прошептала Нарриан и ушла вглубь волшебного сада. Ей хотелось побыть одной.
[/spoiler]

Окончание
[spoiler]Летело время, Нарриан училась, но забыть Артана не могла. Да и как его забудешь? Утром в её комнате непременно появлялся дикий степной тюльпан необычной, медно- рыжей окраски. Тюльпан не увядал, Нарриан ставила в вазу всё новые тюльпаны и думала – а как они сюда попадают? Наверняка не без помощи Файрена. Но однажды, уже в самом конце учёбы в школе, за месяц перед инициацией, Нарриан обнаружила на своём столике не тюльпан, а изящную веточку степной полыни, эстрагона, душистую, впитавшую в себя всю прелесть степных трав. Она носила её, как брошь, приколов к платью, а Файрен, увидев эту травку, сказал, что у древних полынь дарят девушке, с которой хотят обручиться. Если девушка и юноша обменяются веточками эстрагона – значит можно устраивать праздник обручения.
-Кстати, сказал Файрен – ты мой самый близкий друг, Нарриан, и я хочу тебе первой сказать – послезавтра мы приглашены на такой праздник. Я нашёл свою мечту, Нарриан, правда, на том балу, у Иллис и Хэла, ты нас просто не заметила.
- Подожди, Файрен, это та девушка с пепельными волосами, вы промелькнули мимо нас..то есть меня..то есть…
- То есть, кроме Артана, ты не видела ничего! Но его полынь ты носишь, правда проносить её через сферу приходится мне – Артану сюда хода нет!
- Спасибо, Файрен, конечно я пойду на праздник, только вот какое платье будет на твоей невесте, я хочу сотворить для неё расписную шаль!
- Голубое, Нарриан, голубое, как её глаза, голубовато-сиреневые.
Файрен и Нарриан вышли через сферу, но оказались не в степном посёлке, а просто в степи. Как волны колыхались густые травы, на пригорках цвели тюльпаны и запах полыни наполнял душу свежестью. Файрен немного ошибся, встреча с Иллир, взолновала его и они попали в степь. Правда рядом тянулась дорога, заросшая ковровой дорожной травкой, и по этой дороге мчались два всадника, ведя в поводу ещё двух коней. Одетые в костюмы для верховой езды, они отличались только цветом волос и глаз. Пепельное облако вилось над серебристо-серой кобылкой, а чёрный жеребец с белой звездой во лбу нёс Артана. Рядом с Файреном и Нарриан кони стали, как вкопанные. Артан смотрел на веточку полыни на платье Нарриан, а она видела только его глаза, а уж потом заметила на замшевой куртке такую же полынную веточку. Рядом с чёрным конём стояла медно-рыжая кобылица, Иллир привела с собой чёрного в синеву жеребца. Нарриан улыбнулась и легко вскочила в седло. Теперь по степной дороге понеслись четыре всадника.
- Нарриан, - Артан придержал коня – ты, наверно знаешь, что означает для нашего народа веточка степной полыни?
- Да, - Нарриан отколола брошь и протянула полынь Артану. В ответ она получила такую же от него. А потом Артан закричал – Йахха! Он мгновенно подхватил Нарриан и посадил её на своего коня. Кобылица обиженно заржала, но Нарриан засмеялась. Она точно знала, что хочет всегда мчаться вместе с Артаном по любой дороге, в любом мире, только вместе.
И был праздник. В степном посёлке, на круглой зелёной поляне был накрыт стол. И две пары подошли к матери рода. Рядом с ней стояла Тайрин и держала в руках серебряную шкатулку. Мать рода брала из шкатулки кольца, странные кольца, выкованные так тонко, что они казались серебряными веточками полыни. Удивительные камни были вплавлены в серебро – медно-красный рубин, обточенный в форме тюльпана – для Артана и Нарриан и голубой, с сиреневым оттенком алмаз, похожий на самые ранние степные цветы для Файрена и Иллир. И были пляски древнего народа, и кружились в центре хоровода Иллир и Файрен, и плыло облаком голубое платье и белая шаль, расшитая голубыми с сиреневым оттенком цветами. И как вспышка пламени был свадебный танец Нарриан, странный танец Мира Выбора, который она видела однажды, когда неподалёку от детского дома, расположился цыганский табор. А потом Артан запел древнюю песню своего народа и все мужчины племени подхватили напев. И была ночь и степь и звёздный шатёр над степью и Нарриан поняла, что счастье приходит раз в жизни, даже если это вечная жизнь.
[/spoiler]

Форум официального сайта Веры Камши

Клуб любителей всяческих искусств. => Наша проза => Автор: Convollar на 21 января 2014 года, 13:18:15