Печать страницы

Глава 1. Знакомство
Джоанна ехала, отпустив поводья. Красавчик, гнедой мустанг, осторожно ступал по выгоревшей от солнца траве. И когда только успела? Ведь начало июня. На опушке леса она очнулась от своей задумчивости, улыбнулась какой-то затаенной мысли, натянула поводья. Всадница свернула на лесную тропинку, и зеленая стена леса мгновенно поглотила ее. Здесь, в чаще, где полдневный зной сменился приятной прохладой, девушку укутал густой, настоянный на ароматах хвои и трав, воздух. Задумчивость Джоанны сменилась чуткой настороженностью, как только она оказалась под сенью деревьев. Острый глаз девушки замечал малейшее трепетание веток, блики солнца на листве, колебание придорожного кустарника. Вот мелькнуло голубое оперение сойки, сверкнула роса на кружеве паутины между соснами, испуганно шмыгнула в свою норку дремавшая на песчаной дороге серая ящерка. Лесная тропа петляла между могучих сосен и внезапно вывела на небольшую лесную полянку. От поляны расходились в разные стороны три пути. Джоанна тронула поводья, направляя лошадь влево, и вдруг резко дернула ремень на себя. Гнедой испуганно всхрапнул, попятился от напугавшего его места. Трава примята, на листьях дрока и клевера запеклись капельки крови, а в дальнем конце поляны, под кустами лабазника и ежевики лежал человек. Всадница, бросив поводья на спину мустанга, скользнула на землю. Рука сама легла на рукоять кольта на правом боку. Осторожно ступая ногами в мягких мокасинах по полегшей траве, Джоанна подошла к лежащему, внимательно всмотрелась: молодой мужчина без сознания. Сердце сильно билось от волнения, но женским глазом она успела отметить, что незнакомец молод, красив и хорошо сложен. Одежда на нем была обычной для Дикого Запада: темно-синие подбитые кожей джинсы, клетчатая черно-белая рубашка, ярко-желтый платок на шее. На боку виднелся пояс с пустой кобурой, серый стэтсон валялся в нескольких метрах от юноши, в траве белела рукоятка кольта. Парень лежал на спине, рука сжата в кулак, другая прикрывала рану на груди. Длинные темные волосы падали на смуглое лицо. Джоанна опустилась на колени, осторожно тронула незнакомца за плечо. Юноша шевельнулся, медленно приоткрыл глаза. Они оказались поразительно синими на смуглом от загара лице. Секунду недоуменно смотрел на девушку, потом с трудом разлепил пересохшие губы.
- Кто вы?
- Молчите, вам нельзя говорить, я постараюсь помочь.
-Нет, не надо, это потом, - голос раненого окреп, стал тверже.
- Но вы ранены и очень опасно. Я разбираюсь в ранах, мой отец - врач.
- Прекрасно, но это потом, выслушайте меня. Вы знаете местного шерифа? Вы из города?
- Наша ферма в трех милях отсюда, мы с отцом работаем в городе. Говорят у нас новый шериф, но я его еще не видела. Он совсем молодой, прежнего - мистера Джонсона убили две недели назад.
-Значит, вы не знакомы с шерифом? Ладно, все равно... Нужно предупредить шерифа - на него готовиться покушение. Я пытался их остановить, но... - губы незнакомца искривила улыбка.
- Сколько их?- перебила Джоанна.
- Было пятеро, двоих я уложил, еще один, по-моему, ранен. Это было пару часов назад, - незнакомец посмотрел на солнце. - Да, часа полтора- два назад. Спешите же.
- Не беспокойтесь, не станут же они стрелять средь бела дня, тем более, что у них есть раненые и убитые. Они здешние?
- Нет, из Миссури. Эти выстрелят и днем.
- Тогда они поедут по дороге, а я напрямик - через лес и реку вплавь.
-Вы молодчина! - в глазах незнакомца мелькнула искра восхищения, он, казалось, только сейчас заметил, что перед ним девушка.
- Но сначала я займусь раной, нельзя оставлять вас здесь одного в таком состоянии.
- Нет, спешите спасти шерифа, со мной все в порядке, - вопреки словам, лицо раненого покрылось крупными каплями пота, голос звучал все глуше, но глаза горели все тем же пламенем непреклонного упрямства. Он попытался приподняться, глухо вскрикнул и снова потерял сознание. Джоанна метнулась к лошади, достала флягу с водой, полоски чистой ткани из седельной сумки, осторожно расстегнула окровавленную рубашку и осмотрела рану. Пуля прошла чуть пониже ключицы, выходного отверстия не было. "Плохо, придется па повозиться". Приложила к ране щепотку травы из своей сумки, плотно забинтовала плечо юноши и поднесла к его губам горлышко фляги.
- Пейте, я оставлю вам всю воду и перезаряжу кольт, вот запасной барабан. Диких зверей здесь нет, но двуногие бывают опаснее четвероногих. Сейчас устрою вас поудобнее. - Девушка приподняла незнакомца, прислонила спиной к стволу гигантского бука, подсунув под голову свою куртку.
- Вот здесь вы будете в тени, кольт и фляга под рукой. Постараюсь вернуться через час с живым шерифом, все будет хорошо, незнакомец, - крикнула она, садясь в седло.
- Меня зовут Фрэнк, - сообщил вдогонку ей парень, но Джоанна даже не обернулась. Там при раненом она старалась казаться уверенной в себе и спокойной - сказался многолетний опыт ухода за больными. Отец не раз внушал ей: главное - ничем не волновать человека, тогда и выздоровление пойдет быстрее. Но сейчас, наедине с собой, сердце отчаянно колотилось: два часа - это очень много, даже если убийцы успели похоронить трупы своих погибших приятелей и оказали помощь раненому. Даже напрямик до города ехать около часа, надо спешить - убийцы вряд ли станут дожидаться вечера, тем более, что Фрэнк сорвал их планы с самого начала. Интересно, кто он такой? По виду простой ковбой, но внешность здесь, на Западе часто бывает обманчивой. Джоанне приходилось встречать оборванцев, закончивших Вест-Пойнт или Оксфорд и превосходно разбирающихся в древнем искусстве или последних достижениях инженерной мысли. Встречались ей и одетые по последней парижской моде невежи, не умеющие правильно написать свое имя. Однако, ну и глаза у этого парня!

И все-таки, что же случилось с их тихим спокойным городком? Предыдущего шерифа, мистера Джонсона убили прямо средь бела дня в его канцелярии, пуля прошла точно через левый глаз, но преступникам показалось этого мало, и они разрядили в грудь маршала две обоймы своих кольтов, а потом преспокойно скрылись на глазах потрясенных горожан. Почему убийцы упорно охотятся здесь за служителями закона? Кому они мешают? У нас нет золота, нет нефти, окрестные жители - сплошь да рядом фермеры, живущие безбедно, но не заимевшие большого богатства. Крупных ранчо тут нет, население городка - простые ремесленники и лавочники, одним словом, городок как городок, таких на Диком западе десятки тысяч. Мысли Джоанны вновь и вновь вертелись вокруг странных событий последних дней. Лесная дорога вывела к холмистой равнине, поросшей невысоким кустарником, запетляла среди небольших болотин, образованных старицами, уступами спустилась к реке. Через полчаса всадница спешилась на высоком берегу широкой спокойной реки. Серебряная - назвали ее первые поселенцы, Река-серебрящаяся-под-лунным-светом - говорили индейцы. Сейчас река сверкала под лучами полуденного солнца. Джоанна не стала утруждать себя раздеванием, сняла только мягкие, затейливо расшитые мокасины - подарок индейской подружки Ласковый Вечер, да перепрятала в шляпу свой кольт.
-Вперед, Мэл! - скомандовала девушка. Гнедой, давно привыкший к причудам своей молодой хозяйки, покорно ступил в воду. Через несколько шагов мелководье закончилось, и мустанг поплыл к противоположному берегу, борясь с довольно сильным течением. Джоанна плыла рядом, придерживаясь за луку седла.
Тихий городок дремал в этот предобеденный час под лучами жаркого июньского солнца. Улицы пустынны, только возле салуна томились у коновязи несколько фермерских лошадей. Единственным человеком, встреченным Джоанной по дороге, оказался ее любимый ученик Билли Купер. Босой, в просторном синем комбинезоне с одной подвернутой штаниной, он шлепал по придорожной пыли, гордо неся на плече связку рыбы. Услышав топот, мальчишка обернулся:
- Привет, мисс Джоанна!
- Привет, Билли! Ого, какой улов! Ты молодчина - ранняя пташка! - одобрила она.
- Это что, - отмахнулся от похвалы мальчишка, - видели бы Вы какую я упустил!
- Ничего, мама тебя и так похвалит, - утешила Джоанна. Она знала, что в большой семье Куперов рыба будет хорошим подспорьем.
-Не-а, - протянул Билли, - ма мне задаст: я должен был выполоть до обеда все грядки, а после играть с Энди. У ма сегодня стирка.
Джоанна улыбнулась, про себя посочувствовав миссис Купер: надо же, в семье муж и пятеро мальчишек, ни одной девочки. Хорошо хоть ребята растут дружными, работящими и стараются не очень огорчать мать. В маленьком Билли Джоанну поражало редкое для десятилетнего мальчишки сочетание почти взрослой рассудительности с полным нежеланием вникать в науку. За те три года, что она учила Билли, ей так и не удалось вывести мальчика из состояния абсолютного безразличия ко всем школьным премудростям. Другие дети, конечно, тоже иногда ленились, но потом внезапно загорались, особенно, если она рассказывала что-нибудь интересное, и наперебой тянули руки. Билли же упорно смотрел в стенку и мечтал, грезя о чем-то с широко распахнутыми глазами. Сердиться на него было невозможно: он ослепительно улыбался, уморительно щурил светлые круглые глазенки, морща веснушчатый нос, и нарочито тяжело вздыхал:
-Не-а, мисс Джо, я не учил... Тетрадь? Забыл. А, вот есть... Писать? А я ручку забыл!
Джоанна сдавалась - ну зачем, в самом деле, ему далекие моря и древний Карфаген? Он будет фермером, как его отец и старшие братья.
- Ладно, Билли, - усмехнулась девушка,- скажешь матери, что заговорился со мной. Кстати, ты знаешь нового шерифа?
- Конечно, мэм. Он такой, такой... Одним словом, вы его оцените, как женщина! - круглая веснушчатая физиономия расплылась в хитрющей улыбке.
-Билли! - делано возмутилась Джоанна,- откуда ты знаешь, что нравиться женщинам? Мне надо увидеть его по делу.
- И вам по делу? Он сегодня всем нужен.
- А кто его спрашивал? - встрепенулась Джоанна.
- Да двое незнакомцев. Видать не из наших мест. Они...
- Билли, - перебила учительница, - когда это было? Давно?
- Не-а, минут десять назад, - протянул мальчик.
- Ты видишь их сейчас? Это их лошади у салуна?
- Нет, там был пятнистый мустанг. Ой, вот смотрите - кто-то стоит за лавкой мистера Адамса и лошади там же.
- Билли, беги домой, скажешь маме, что ты мне очень помог сегодня, - Джоанна пришпорила коня и во весь опор помчалась к салуну. Расчет ее был прост: раз уж эти убийцы сидят в засаде, значит, шериф находится в салуне, во всяком случае, там подскажут, где его разыскать.
Она не стала тратить время на привязывание коня, одним духом взлетела по ступенькам, толкнула распашную дверь, вихрем ворвалась в салун. После яркого солнечного света помещение показалось темным. Девушка огляделась: посетителей сегодня было мало, в основном окрестные фермеры, приехавшие в город по делам и заодно решившие пропустить стопочку-другую настоящего фабричного виски. Салун был местным клубом - тут заключались и обмывались сделки, отмечались праздники, узнавались и обсуждались последние новости. Двоих чужаков Джоанна приметила сразу. Они сидели за угловым столиком у стенки, потягивали виски, время от времени поглядывая по сторонам, но чаще всего их взгляды возвращались к стойке бара. Там беседовал с салунщиком Бобом Паркером высокий плечистый молодой человек. Густые, коротко остриженные светлые волосы, короткий прямой нос, крутой подбородок и внимательные серые глаза. Сейчас глаза светились добродушием и весельем, но уж конечно они могли становиться твердыми и холодными, если их владельца разозлить. Парень повернулся к вошедшей Джоанне, и девушка заметила серебряную звезду на простой полотняной рубахе. Шериф! Больше не колеблясь, она направилась прямо к стойке.
- Добрый день, мистер Паркер!
Здравствуйте, мисс Джо! Чем могу служить? - салунщик-ирландец хорошо знал дочь Дока, молодую учительницу. - Ваш заказ прибудет завтра.
- Спасибо, ребята или па заберут. Я хотела бы поговорить с шерифом.
- Знакомтесь, шериф. Это мисс Джоанна Мэйсон, дочь доктора Денниса Мэйсона, местная учительница.
- Чем могу быть полезен, мисс Мэйсон? - улыбнулся шериф.
Джоанна вдруг представила себе, как она выглядит в глазах незнакомого молодого человека: волосы растрепались, влажные брюки и рубашка облепили тело, щеки горят от быстрой езды и волнения. Кошмар! А ко всему этому на ней мужская одежда и она зашла в салун в неурочное время, когда здесь бывают, по местным обычаям, только мужчины. Девушка решительно тряхнула головой и выпалила:
- Отец поручил передать лекарство, которое вы просили.
-Но, - начал шериф и осекся - зеленоватые глаза Джоанны смотрели на него в упор: "Пойми же", казалось, говорили они.
- Это слабительное, - продолжала девушка. - Оно там, в сумке в седле. Пойдемте же, это ненадолго, я очень спешу, надеюсь, ваш кофе подождет. Вы вернетесь через минуту, - нарочито громко заверила она, для тех двоих в углу.

-Ну, если так, мисс, - шериф развел руками, показывая, что не может противиться желанию дамы. Он галантно придержал перед ней распашную дверь. На крыльце Джоанна остановилась, отметив краем глаза, как подобрался бандит в засаде за лавкой.
- Итак, в чем же дело, мисс? Мое пищеварение... - начал юноша.
- Да помолчите же! - ("идиот", добавила она про себя). - Ваша жизнь в опасности. Те двое в углу - наемные убийцы, еще один - в засаде за лавкой, - тихо проговорила Джоанна.
С секунду шериф изумленно смотрел на нее и, вдруг, губы его плотно сжались, глаза сузились. "Понял, поверил", - с облегчением выдохнула девушка. Скрипнула дверь салуна за спиной. Дальнейшее слилось для Джоанны в один длинный миг: "Ложитесь!" - крикнул шериф и толкнул ее вниз, затрещали выстрелы, падая на дощатый настил крыльца, она увидела головоломный прыжок шерифа - от того места, где он только что стоял, полетели щепки, выбитые пулями бандитов, грузно упало рядом с ней тело одного, зажимая простреленную ногу, скатился со ступенек другой, вскрикнул за углом лавки третий. А шериф уже был внизу у крыльца, прижимая дуло кольта к виску раненого.
- Сколько вас? Кто приказал убить меня?
- Все, шериф, отпусти, я все скажу... - прохрипел несостоявшийся убийца.
Отовсюду к салуну сбегались люди.
- Как же у нас много народу, - удивилась про себя Джоанна.
- Мистер Паркер, попросите Мортона сделать два гроба. А этого в офис, - распорядился шериф. - Эй, Барри, возьми его! Перевяжи и оставь в камере. Я сейчас допрошу эту сволочь, - кивнул он своему помощнику, старому охотнику Барри Старку. - Все, расходитесь, ребята, тут вовсе не выступление цирковой труппы, - и легким шагом он взбежал на крыльцо к поднимающейся с колен Джоанне.
- Мисс Мэйсон, простите меня. Вы сильно ушиблись?
- Нет, ерунда, - Джоанна потерла локоть и слизнула капельки крови с костяшек пальцев.
- Спасибо, вы спасли мне жизнь, мисс.
- Нет, - возразила девушка, - это не я. Как вы думаете, откуда я о них узнала?
- О черт... Простите, - вконец смутился шериф, густой румянец залил его потемневшее от загара лицо. - Я действительно круглый идиот.
- Ну что вы, - снисходительно улыбнулась Джоанна. - Вы действовали так стремительно, просто вихрь какой-то, я не успела даже вытащить оружие.
- Я должен был заметить их сразу, но не думал, что они сработают так быстро. Итак, кто же мой таинственный спаситель?
- Я сама не знаю, кажется, назвался Фрэнком. Он ранен и очень опасно, лежит в лесу за речкой, но не позволил помочь себе и потребовал, чтобы я в первую очередь предупредила вас.
При имени "Фрэнк" шериф вздрогнул, но тут же овладел собой:
- Значит, поехали к нему, я только возьму винчестер и отдам распоряжения Барри. Эй, Билли, скажи, чтобы оседлали мою лошадь, - свистнул он крутившемуся под ногами мальчишке.
- Билли, я же просила тебя уйти домой, - возмутилась Джоанна. - Убийство людей, даже если это негодяи, неподходящее зрелище для детей.
- Но было так здорово, мисс Джо, прямо как в цирке! Шериф у нас просто молодчина! - круглая мордашка Билли сияла от удовольствия, хотя из глаз еще не исчез испуг.
- Шериф, возьмите какое-нибудь полотнище для индейской волокуши, - Джоанна догнала юношу уже у крыльца его офиса. - этот парень очень плох, его нужно срочно на ферму к моему отцу, но верхом мы его не довезем.
Через две минуты шериф и Джоанна гнали лошадей к лесу. На ходу девушка объясняла, как нашла раненого и каким образом сумела сократить путь, выиграв у бандитов время.
- Я даже не представился, - вдруг улыбнулся юноша. - Меня зовут Джон Бартон, двадцать семь лет, холост, приехал из Техаса. Был рейнджером, затем - шерифом.
- А, вот откуда ваша потрясающая реакция, - догадалась Джоанна.
- Не только, но об этом - после. Скажите, Джоанна, а как выглядит этот Фрэнк?
- Высокий, как вы, но несколько изящнее, смуглый, темные волосы, удивительно синие глаза, одет обычно для ковбоя, особых примет нет, вот только в волосах седая прядь, а ему всего лет двадцать пять - двадцать семь, - перечисляла девушка. - А в чем дело, мистер Бартон? Вы так взволнованы!
- Просто Джон или Джек, как зовут меня друзья. Видите ли, мисс Мэйсон...
- Просто Джоанна или Джо, как зовут меня здесь все, начиная с отца и заканчивая этим озорником Билли.
- Да, хорошо, Джо. Так вот, вы описали человека, которого я уже пять лет считаю погибшим, моего лучшего друга и названного брата. Давайте не будем пока об этом говорить. Лучше расскажите о себе и вашем отце.
Разговор оборвался у реки. Джон Бартон все с большим удивлением наблюдал за Джоанной. Он уже убедился, что она великолепная наездница, а теперь оказалось, что и плавает девушка как рыба, нет, скорее как русалка, - решил шериф. Эти зеленоватые глаза и стройная фигурка при весьма аппетитных формах... Ноги его коснулись дна, лошади довольно фыркнули, выбираясь на мелководье. Через мгновение всадники снова были в седлах.
-Вы не простудитесь? - озабоченно спросил шериф.
- Нет, - засмеялась Джоанна. - Я простужаюсь в теплой комнате при легком сквозняке, но в экстремальных условиях - никогда. Мне было восемь лет, когда мы с индейской подружкой взяли у ее отца собачью упряжку и поехали икать северное сияние. Потом началась пурга, все племя разыскивало нас двое суток, нашли полузамерзшими, благодаря умным псам, и, знаете, я даже не чихнула после этого. Жаль только было новенькие мокасины, их подарила сестра вождя, моя мачеха, а я потеряла где-то в сугробах. Отец узнал обо всем только через месяц, я тогда гостила у индейцев, - пояснила Джоанна.
- Индейцы прозвали вас маленьким чертенком? - поддразнил Джон.
- Нет, сэр, они называют меня Та, что приносит счастье. В их мифологии нет чертей, есть только злые духи, а я была для племени добрым духом, я и мой отец.
- Ваша мачеха - индеанка?
- Да, наполовину. Ее брат, вождь Высокая Сосна - чистокровный ирокез, а Медовый Голос, моя мачеха, - по отцу француженка. Мама погибла, когда мне было три года, я ее плохо помню. Отец так и не смог забыть ее, оставил свою практику, дом на Востоке, взял меня и переехал сюда. Его все считали безумцем, но именно это нас и спасло. Отец оказался одним из первых поселенцев, он мастер на все руки, умница. Ему удалось вылечить молодого вождя ирокезов, и индейцы позволили нам жить спокойно на этих землях. А горожане пообещали не обижать племя и не раз спасали индейцев от голодной смерти и переселения в резервацию. А потом отец полюбил Медовый Голос. У них родился сын. Моему братишке уже пятнадцатый год. Он полгода учится во французском колледже, а остальное время живет на ферме или в племени у дяди. Ирокезы дали ему имя Солнечный Дождь, а в церкви его окрестили Дэвид. Дэйв просто чудесный - умница и симпатяга. Он скоро приедет, и, я уверена, подружится с вами.
- А вы? - хотелось спросить шерифу, но вместо этого он поинтересовался:
- Далеко еще?
На поляне все было по-прежнему, только примятая трава уже успела немного подняться, а над венчиками цветов прибавилось жужжащих насекомых. Шерифу хватило одного взгляда на лежащего у бука.
- Это Фрэнсис, мой брат, - хрипло прошептал он и бросился к раненому. Тот открыл глаза.
- Джек!? Так это ты здешний шериф?
- А ты даже не знал, кого спасал? Но как же так? Ты жив! А ведь я своими глазами видел камень на твоей могиле!
- Длинная история, брат... - раненый закашлялся.
- Ну вот, что, шериф, - вмешалась наконец в этот бессвязный диалог Джоанна, - он потерял много крови, у него где- то внутри сидит пуля и его место сейчас на операционном столе. Потом предадитесь светлым воспоминаниям, а сейчас давайте, мастерите тобогган. Ваша лошадь крупнее, и ей меньше досталось сегодня. Вот по этой тропе доберетесь до ручья, а я полечу вперед - вышлю повозку с фермы. За дело, Джек!
- Она молодчина, да? - прошептал Фрэнк.
- Она - чудо, - подтвердил шериф, глядя вслед скрывшейся в лесной чаще всаднице.

Спасибо за удовольствие, эрэа Tany! :) Тоже сразу пахнуло в лицо светлой такой романтикой детства. И вспомнилось, как я взахлеб зачитывалась Майн Ридом, Джеймсом Шульцем и О`Генри - и засматривалась фильмами с Гойко Митичем и "Великолепной семеркой"... :) Всё так романтически ярко и очень вкусно выписано - а Билли ( чудный какой образ! :) ) явно списывался с натуры...
[spoiler] А еще по-настоящему приятно встретить в Вас единомышленника :). Я когда-то, в вузе еще, тоже пыталась писать в этом жанре :-[. В результате родился опус, занявший три пухлых общих тетради, исписанных мелким почерком - он до сих пор у меня валяется дома, а выбросить рука не поднимается. Это была история про рыжего и очень безбашенного ковбоя - друга индейцев, который влюбился в прелестную, весьма эмансипированную и абсолютно чуждую светских условностей и предрассудков офицерскую дочку. А еще в сюжете наличествовали не менее положительный брат героини - курсант Вест-Пойнта ( в свою очередь, влюбившийся в прекрасную дочь индейского вождя ), терроризировавшая окружающее население банда во главе с совершенно негодяйским главарем и преследовавший героиню своей порочной страстью молодой плантатор - белокурый красавец и при этом сущий гад ползучий, который вел темные делишки с бандитами и заказал им стравить поселенцев с индейцами, чтобы потом прибрать под свою руку индейские земли ( а еще, как выяснялось по ходу сюжета, он отравил родного брата из-за наследства - короче, пробы ставить на этом главзлодее негде было ) :). В общем, штамп на штампе лихо гарцевал и штампом погонял. Не говоря уже о литературном качестве сего опуса.
А потом я еще, в свое время, писала повесть о Майке Финке. Герое американского поселенческого фольклора - гребце, лодочнике, бурлаке и отчаянном парне с Миссисипи допароходной эпохи, который вроде как был реальным историческим лицом, но вокруг него нарос со временем целый ворох легенд. Тоже там и приключений было выше крыши, и любовный треугольник, и попытка ( увы, по-моему, явно неудачная :( ) показать историю становления характера персонажа... Уй, а как я безбожно Марка Твена с тем же Майн Ридом грабила, когда пыталась всё это писать...[/spoiler]
А что подробно - так тем только интереснее :). Ждем продолжения!

гл.2. Док.
Дэвид Мэйсон, крепкий широкоплечий мужчина сорока пяти лет со светлой бородкой, открытым простым лицом, за свою жизнь на границе, да еще практикующим врачом, привык ко всяким неожиданностям. Уже почти двадцать лет жил он на своей ферме близ Гринтауна, занимался хозяйством, лечил людей, воспитывал дочь и сына и умудрялся находиться в добрых отношениях с собой, соседями и окружающим миром. Дэн, как его называли все местные жители и домочадцы, был неизменно спокоен, доброжелателен и всегда готов помочь ближним. За годы его жизни на Западе в его практике встречалось всякое: пулевые и ножевые ранения, вывихи и переломы, трудные роды и эпидемии, отравления и сердечные приступы... Пожалуй, в окрестных поселках и на фермах не было человека, которому он не помог хотя бы однажды, а все дети просто могли считать его крестным отцом. Он был здесь одним из первых поселенцев: именно Мэйсон с друзьями - теперешним мэром города Питером Смитом, лавочником Адамсом, фермерами Лиддом и Причардом, тогда еще зелеными юнцами, а ныне самыми уважаемыми людьми, - навели, в свое время, порядок, очистив город от заезжей шайки любителей легкой наживы, заключили мир с индейцами, добились введения должности шерифа. Через Гринтаун часто проезжали переселенцы в поисках счастья и богатства, но в городке оседали немногие. Док Мэйсон и его друзья сумели создать такую атмосферу, что люди непорядочные, подлые, завистливые здесь просто не задерживались. Конечно, жители города не были святыми, здесь случались драки, ссоры, даже перестрелки, но до серьезных происшествий не доходило. Одними из первых зданий в городе были построены церковь и школа. Дэн Мэйсон сам съездил в столицу территории и добился направления сюда двух учителей, а затем пригласил старого друга, священника Грегори Мак-Кинли, в качестве приходского пастора. Отец Грегори вел по воскресеньям и занятия в воскресной школе.
Свой дом Док построил своими руками, при помощи нанятых им по дороге двух безземельных братьев-близнецов Тэда и Ника О'Нилов. Оба брата приехали из Ирландии и успели поработать лесорубами, ковбоями, золотоискателями, но разбогатеть им так и не удалось. Мэйсон никому не обещал богатства, но люди у него работали охотно и уходили по своей воле редко. У себя в имении он ввел множество новшеств и часто брал работников в долю. Стадо молочных коров было небольшим, но породистым, на ферме была своя маслобойня и сыроварня, а близость к городу позволяла каждый день продавать свежие продукты в собственной лавке. Мэйсон был родом с Востока и обожал цветущие по весне сады, вопреки мнению скептиков, он развел фруктовые деревья и через пять лет упорного труда сад дал первые плоды. Он создал небольшую птицеферму и тоже имел с нее неплохой доход. Каждый год в крупной голове Дэниса Мэйсона появлялись новые идеи, годы не охладили этот пыл. Он умел зажечь людей своим энтузиазмом, ему верили и охотно помогали. Для работников выделил землю под застройку и помог соорудить уютные небольшие коттеджи, платил за обучение детей фермеров и лечил своих людей бесплатно. Прибыль от предприятий и фермы делил со своими работниками в зависимости от вклада каждого в дело. Но от людей требовались преданность, честность и профессионализм. Лентяи и разгильдяи на ферме не задерживались. Док лично проверял работников в деле, будь это ковбой, столяр или садовник. Он знал и умел множество вещей и сам был профессионалом во всем, за что брался. Одним из первых начал выписывать сельскохозяйственные журналы, изучал способы интенсивного ведения хозяйства. И еще одного не терпел Док Мэйсон - жестокости по отношению к животным. Престарелые лошади и собаки спокойно доживали свой век на ферме хозяина. Из уст в уста предавался рассказ о том, как Док застал молодого работника за избиением запряженной в телегу с камнями лошади, приказал выпрячь несчастное животное, стать на его место возчику и сдвинуть телегу с места. После этого Док выплатил горе-работнику причитающееся жалование, отступные за удар плетью, смазал след от удара какой-то мазью и отправил восвояси. Ни один из окрестных фермеров не захотел взять возчика себе, и тот вынужден был убраться из округа.
Никто никогда не слышал рассказов Дэна о его прежней жизни, но все знали, что он был единственным сыном в зажиточной семье первых поселенцев из Новой Англии, блестяще окончил университет в Париже, получил диплом доктора, женился по любви на красавице-креолке из Луизианы. Жизнь улыбалась ему: обширная практика, богатый дом, через год родилась прелестная дочурка. Несчастье случилось через четыре года после свадьбы. Его горячо любимая жена была беременна вторично, супруги с нетерпением ожидали сына, но судьба распорядилась иначе. Однажды, когда молодая женщина выходила из своего экипажа, на нее налетела карета с пьяным кучером, сбила на мостовую и протащила несколько метров по булыжникам... Молодая, полная сил женщина скончалась через несколько часов, не приходя в сознание, ребенок так и не появился на свет. Впервые Дэнис Мэйсон ощутил бессилие своего врачебного таланта. Он не мог оставаться в доме, где все напоминало о любимой юной супруге. Несколько недель никого не принимал, забросил практику, пытался напиваться в одиночестве, но ничто не давало забвения. Единственным спасением для него стала маленькая Джоанна. Девочка не была точной копией матери, но в изгибе бровей, повороте головы, звонком смехе угадывалось что-то до боли знакомое. С годами это сходство усилилось. Решение пришло неожиданно: уехать на Запад, забыть о прежней жизни, испытать что-то новое. Вероятно, в Дэне Мэйсоне заговорила и кровь его английских пращуров-авантюристов. В семье жила легенда, что один из этих далеких предков был пиратом на корабле Моргана. Так или иначе, но через полгода после трагедии, Дэннис Мэйсон продал дом, практику, взял свою долю наследства, нежно, но решительно распрощался с родными и друзьями и двинулся в путь навстречу приключениям. Изящный костюм светского денди скоро сменился простой охотничьей курткой и высокими сапогами, вместо саквояжа в руках появился карабин, а лошадь и фургон заменили экипажи и поезда. Дэн Мэйсон решил попробовать всего. Он нанялся простым пастухом на ранчо в Техасе (вот где пригодились уроки верховой езды в манеже), он сплавлял лес по Миссисипи, охотился на бизонов с индейцами сиу... В скитаниях прошло два года. Эти годы изменили доктора Мэйсона: он приобрел множество новых знаний и умений, его характер стал тверже и определеннее, он научился ладить с самыми разными людьми и глубже понимать их, но, самое главное, он изменился внутренне, стал по-другому смотреть на мир. И однажды понял: все, хватит, у меня растет дочь, которая нуждается в отце, пора позаботиться о ее и своем будущем. Купил землю у правительства, а затем отправился к индейцам и заключил договор с ними. За свою землю он заплатил дважды и ничуть не жалел об этом. А потом собрал своих друзей, всех, кого встретил в скитаниях по Западу, тех, кто когда-то помог ему и кому помог он. Тут был ковбой Бэн Смит, обучавший неопытного новичка искусству бросания лассо. Смит не забыл, как Док несколько недель выхаживал его после перелома ноги и выполнял двойную работу за себя и напарника. А Дэн часто вспоминал салунную драку, в которой они спина к спине отбивались от десятка пьяных ковбоев с соседнего ранчо. Тут был Барри Старк, который отдал ему, застигнутому бурей в горах, свое оружие и половину продовольствия, а он лечил потом помятого гризли Старка и спас ему руку, хотя доктор из миссии св. Маргариты настаивал на немедленной ампутации. После той стычки с гризли Барри остался хромым, со страшными шрамами на теле. Тут был Арчи Адамс, тогда юный золотоискатель. В салуне на прииске Арчи неосторожно сел за стол с шулерами. На память о той игре у Арчи и Дэна остались следы от пуль и сами пули на брелоках, а спас их тогда Артур Причард, теперь - владелец соседской фермы. Правда через пару месяцев Арчи и Док отплатили Артуру той же монетой, помогая отбиться от грабителей. С тех пор все трое стали компаньонами и несколько месяцев усердно мыли золото на участке Арчи. Добытого как раз хватило, чтобы купить лошадей, новое снаряжение и отправиться восвояси. Приехала в Гринтаун и пожилая негритянка, тетушка Бетси. В свое время она работала кухаркой в гостинице золотоискательского городка и приметила новичка с Востока, неизменно вежливого и приветливого со всеми людьми независимо от цвета кожи. Тетушка Бетси угадала материнским сердцем его тайную тоску по оставленной в родительском доме дочурке. Она всегда норовила подсунуть Дэну кусок получше, следила за рубашками и бельем, позволяла играть со своим малышом Джимми. Дэн Мэйсон платил ей благодарностью и уважением. Теперь Бэтси стала домоправительницей Дока, а Джимми главным управляющим на ранчо.

Долину для будущей фермы Дэннис Мэйсон нашел случайно, во время своих скитаний. Он приехал сюда осенью один, его поразила удивительная тишина и покой этого места. Стояло индейское лето, окрестные холмы пылали золотом и медью буков и кленов, густая трава уже пожухла местами, на ней пышным багряным ковром лежали опавшие листья. День был теплый, ясный, густо-синее небо отражалось в покойных водах Серебряной реки. Плыли над землей легкие шелковинки-паутинки. "Вот тут я хотел бы жить и умереть", - подумал тогда Дэн, обозревая открывшийся ему простор с седла коня. Он несколько минут любовался пустынным пейзажем, потом спешился и устроил привал. Вечером к костру вышли индейцы. Мэйсон уже достаточно разбирался в боевой раскраске и расшитой одежде, чтобы понять - перед ним не коренные жители этих холмов. Их было двое, воинов примерно одного с ним роста и возраста. Они смотрели спокойно и, казалось, равнодушно на прихлебывающего из жестяной кружки кофе Дэна. Мэйсон указал воинам на место рядом с собой, протянул кисет и трубку. Сам он не курил, но табак всегда возил с собой для таких вот встреч. Индейцы сели молча, достали трубки, набили предложенным белым путником табаком. После нескольких затяжек заговорили.
- Наш брат едет один?
- Да, я путешествую ради удовольствия.
- Наш брат - великий воин!
- Нет, я вовсе не воин, скорее шаман. Я умею лечить людей.
Воины отставили предложенные кружки с кофе и оживленно заговорили о чем-то, затем повернулись к Дэну:
- Наш брат не мог бы удостоить своим посещением наше племя? Вождь Высокая Сосна тяжело болен. У него черная болезнь.
-Оспа? - догадался Док.
-Да, воины из форта на востоке называли это именно так.
- Поехали. - Дэн не представлял, чем он может помочь индейцу, для которого болезнь белых могла оказаться, скорее всего, смертельной, но не колебался ни секунды. Ведь кроме вождя там было племя - воины, женщины, дети... Возможно, удастся сберечь хотя бы кого-то.
Селение находилось в десяти милях от места привала, путники приехали туда глубокой ночью, но никто в деревне не спал. Индейцы плясали у костров, заклиная злых духов покинуть тело вождя. Дэна провели в какое-то длинное строение на центральной площади. При свете очага он увидел лежащего в углу человека и две склонившиеся над ним тени. Тени повернулись к вошедшему, и он разглядел ужасную маску смерти на лице высокого худого старика. Шаман!
- Отец наш, этот бледнолиций - тоже шаман. Он обещал помочь вылечить Высокую Сосну, - проговорил один из спутников Дэна.
К удивлению Мэйсона, шаман согласно кивнул.
- Попробуй, Белый Брат, это болезнь бледнолицых, возможно, тебе и лечить ее. Мои духи молчат.
- Хорошо, хотя я не могу обещать вам чуда. Случается, и белые умирают от этой болезни, - пояснил Дэн. - Да у меня и нет необходимых лекарств. Когда заболел вождь?
- Три солнца назад. Он вернулся из восточного форта уже больным.
- Это опасная болезнь для всего племени. Кто тут живет с ним?
- Только Медовый Голос, его сестра. Вождь узнал, чем он болен и запретил кому-либо из племени входить сюда. Мы уже знакомы с этой болезнью, - пояснил шаман на довольно сносном английском. - Уходите, - повернулся он к воинам.
-А вы? - удивился Дэн.
- Я давно ничего не боюсь, я слишком стар и я уже болел этой болезнью, говорят, такое не повторяется? - Шаман снял маску и Док увидел сморщенное коричневое лицо, мудрые карие глаза и рябые пятна оспин.
-Хорошо, отец мой, - улыбнулся Дэн,- но девушке лучше уйти.
Он впервые взглянул в лицо индеанки и замер от восхищения. Она казалась воплощением всего лучшего, что было в индейской расе. Короткая кожаная одежда не скрывала очертаний сильного гибкого тела, черные густые волосы, более пушистые, чем у большинства соплеменниц, на точеном смуглом лице сияли огромные, как у косули глаза.
- Эта болезнь может испортить ваше прекрасное лицо, мисс. Вам лучше уйти отсюда, - повторил Мэйсон.
- Зачем мне моя красота и моя жизнь без моего брата? - тихо, но твердо проговорила девушка. Голос ее был нежен (как лепетание листвы, подумал Дэн и понял смысл ее имени - Медовый Голос).
- Хорошо, оставайтесь, - разрешил он, - но вы будете слушаться меня, - и склонился над больным.
Четыре дня вождь ирокезов находился между жизнью и смертью, четверо суток Дэн не отходил от него и, неизменно, рядом была тихая, почти незаметная сестра Высокой Сосны. Шаман оказался человеком, искушенным в медицинской науке, и стал для Дока дельным помощником, точнее, полноправным коллегой. На пятый день корочки на теле больного подсохли, он перестал метаться в жару и заснул спокойным сном выздоравливающего. Дэн распорядился разбудить его при малейшем ухудшении состояния вождя, потом бросил в углу какую-то шкуру и блаженно растянулся на ней. Он уже не слышал, как Медовый Голос подложила ему под голову сверток с мехами, укрыла одеялом и тихонько села рядом. Он проспал почти сутки и проснулся голодным, как все волки прерий Запада. Индеанка мгновенно оказалась возле него с чашкой бульона и большой миской мяса. Рядом с мясом лежали кукурузные лепешки.
- Откуда? - удивился Дэн.
- Из собственного маиса, - пояснила девушка. - Мы - ирокезы из Длинных хижин, наши предки всегда умели выращивать маис, фасоль, тыкву. Этому нас научил сам Великий Дух. Мы часть племени онондага, сюда переселились десять великих солнц назад. Сиу уступили нам часть своих охотничьих угодий в обмен на оружие белых людей.
- А откуда у вас оружие?
- Это тайна, но ты спас моего брата, ты наш друг и я расскажу тебе - брат позволил.
- Брат? Он пришел в себя? - встрепенулся Дэн.
- Да. Я дала ему поесть, и он снова уснул.
- Вот что, Медовый Голос, ты сама должна поспать и хорошенько отдохнуть, а то ведь и заболеть можно. Я превосходно выспался и посмотрю за Высокой Сосной. А для рассказов у нас будет время, я не оставлю вас, пока не уверюсь, что твой брат вполне здоров, а ни ты и никто в племени не заразились от него.
Девушка ничего не ответила, тихо улыбнулась, собрала миски и отошла к очагу. Дэн потянулся до хруста в костях и решительно откинул одеяло. За порогом хижины его ждал удивительный незнакомый мир. Мэйсону приходилось бывать в индейских лагерях, несколько месяцев он прожил с сиу-дакота, но в селении оседлых индейцев был впервые. Дэн с интересом смотрел на длинные, крытые маисовой соломой, деревянные хижины, на вырезанное из дуба изображение бога плодородия в центре площади, на тянущиеся до самой реки поля кукурузы. Початки с большинства из них были убраны, и теперь золотились в связках под крышами хижин. У реки группа мальчишек купала табун лошадей, перед домами женщины и девочки чистили маисовые початки. Мужчин было мало - скорее всего, началась осенняя охота, решил Дэн. Его заметили почти сразу:
-Белый шаман! Друг! - завопили мальчишки. Несколько воинов неспешно приблизились к доктору.
- Не подходите близко, - предупредил Дэн. - Дух болезни может быть опасен для вас.
Из группы отделился один воин.
- Мне можно, я уже болел черной болезнью в детстве. Прими нашу благодарность, о Великий Шаман! Наши молодые воины поехали на охоту на карибу, по окончании охоты будет пир в твою честь.
- Спасибо, друзья. Мне очень помогли ваш шаман и сестра вождя, без них я бы не справился.
- Ты скромен и прямодушен, Великий Шаман. Мы ждем нашего брата вечером на потлач.
Так Дэн Мэйсон познакомился с индейским племенем онондага и прожил у своих новых друзей почти два месяца. Он принимал участие в пирах и советах, охотился, купался, чистил по вечерам маис и вел долгие разговоры с шаманом и вождем. Высокая Сосна оказался рослым стройным мужчиной, ровесником доктора, его классическое индейское лицо с резкими чеканными чертами представляло разительный контраст с нежным обликом сестры. Вскоре Дэн узнал, что отцом Медового Голоса был охотник-француз, полюбивший мать Высокой Сосны после гибели ее индейского мужа. Охотник долго жил с племенем и погиб во время весеннего разлива два года назад, спасая свою жену-индеанку. Именно отец настоял, чтобы Медовый Голос обучалась в канадской миссии у отцов-иезуитов, там ее крестили и дали имя Мария. Скоро Док понял, что за мягкостью и нежностью скрывается железный характер. Онондага, не в пример индейцам прерий, уважали своих женщин и прислушивались к их словам в совете. Высокая Сосна, хоть и был старшим братом и заботился после смерти матери и отчима о Медовом Голосе, во многом принимал и ценил ее мнение. Незаметно брат и сестра стали друзьями доктора, именно им он поведал о своей прошлой жизни, о тоске по маленькой дочке и намерении поселиться на ферме на Западе. Тут и пришло к ним троим решение...
Медовый Голос несмело посмотрела на брата:
- А что, если...
- Ты права, сестра моя. Дэн, тебе нравятся эти места?
- Да, очень, но ведь это земли твоего племени.
- Немногих белых остановит это соображение. Мое племя уже почти двести лет отступает вглубь страны от Великого океана. Да, мы купили эти земли у сиу, но не у правительства США. Оно не признает наш договор. Вот если бы их купил ты... Мы могли бы стать добрыми соседями, если в новом селении белых все люди будут похожими на тебя. Правительство переселяет индейцев в резервации, но здесь мы были бы под твоей защитой, ведь мы - оседлое земледельческое племя и нас так мало. Правительство могло бы нас и не заметить... у нас есть желтый металл на покупку земли. Я говорю тебе об этой большой тайне. За золото мы купили оружие для сиу, за золото ты купишь эту землю для нас и себя. Ты пригласишь сюда только хороших людей, которые не считают индейцев дикими зверями. Ведь у тебя есть такие друзья? У хороших людей они всегда есть.
- Да, - немного подумав, кивнул Дэн. - Я сделаю это для вас и для себя. Но платить надо не золотом, а деньгами. Если кто-то узнает о золоте, вас не оставят в покое. Я достаточно богат и у меня есть друзья в правительстве, мой отец и дядя - влиятельные люди. Через неделю я поеду на Восток, к следующей весне ждите меня и моих друзей. А золото приберегите до лучших времен. Возможно, я обменяю его позже, но где-то в другой части Штатов или в Канаде. Никто ничего не должен знать - золото имеет свойство привлекать к себе беды и несчастья.
- Ты мудр, как Змей, брат мой, - улыбнулся Высокая Сосна.
- Вот и хорошо, - засмеялся Дэн, вспомнив любимую с детства книгу Купера.

Гл.3. Фрэнк.
Дэн Мэйсон закончил обязательный объезд своих владений и уже подъезжал к дому, когда его догнала взъерошенная Джоанна. Вид дочери немало позабавил Дока, но девушка не дала ему вымолвить ни слова и еще издали выпалила:
- Готовь стол и инструменты, па! Тяжело ранен друг нашего нового шерифа. Я выслала им навстречу Тэда с повозкой, через четверть часа они будут здесь. Я сейчас переоденусь и буду тебе ассистировать.
Дэн не успел ответить дочери, которая вихрем подлетела к крыльцу, бросила поводья кому-то из ковбоев, ее звонкий голос уже раздавался в доме:
- Бетси, готовь горячую воду! Ма, покормишь потом шерифа, он, кажется, неплохой парень.
Док усмехнулся и покачал головой, спешиваясь у крыльца. Джоанна порой изумляла неженской энергией и самостоятельностью. Все в доме подчинялись тогда ее неуемной активности и деспотизму. По-счастью, у нее не бывало обычных женских капризов, распоряжения всегда были здравы и разумны, а жажда командовать проявлялась только в экстремальных ситуациях. Обычно девушка так была поглощена работой, книгами и верховыми прогулками, что совершенно не вмешивалась в дела домашних. Бетси и Медовый Голос великолепно справлялись со всеми хозяйственными проблемами, недаром Дэн втайне весьма гордился своим домом - нигде он не встречал такого уюта и порядка, нигде так вкусно не кормили и не принимали так радушно. Мэйсон любил приглашать к себе в гости друзей, позже это стали делать и дети, на ферме часто бывали индейцы - родственники Медового Голоса, здесь никогда не отказывали в гостеприимстве путникам, независимо от их происхождения и воспитания. На Западе такие вести расходятся быстро, и не один бродячий торговец или одинокий ковбой предпочитали заночевать на ферме Дока Мэйсона, а не в городской гостинице. Людей привлекала сама возможность познакомиться со знаменитым хозяином дома.
Через несколько минут все в доме было готово к приему раненого. Джон Бартон сам на руках внес Фрэнка в указанную комнату и положил на приготовленный стол. Джоанна и Док уже ждали его.
- Здравствуйте, шериф! Не волнуйтесь, сейчас займемся вашим другом, а вы пройдите в холл. Моя жена позаботится о вас. Дорогая, - повернулся к индеанке доктор, - это шериф Бартон. Моя супруга - Медовый Голос, Мария Мэйсон.
- Пойдемте, шериф, - улыбнулась женщина, - вы, вероятно, голодны и устали.
Джон Бартон покорно пошел за хозяйкой дома. В просторном холле Медовый Голос усадила гостя в удобное кресло, протянула стакан с пшеничным виски и извинилась:
- Я оставлю вас на минутку. Вы, верно, умираете с голоду?
- Да, кажется, ведь я так и не успел позавтракать в салуне, - вспомнил Джон.
Оставшись один, он сделал глоток янтарной обжигающей жидкости и откинулся на спинку кресла. Шериф с удивлением рассматривал комнату: холл был обставлен в своеобразной манере, не похожей ни на что, виденное им раньше. Вся мебель здесь была сделана, вероятно, руками местного мастера, но выглядела изящной и удобной. Пол вместо ковров устилали отлично выделанные звериные шкуры, на стенах висело множество индейских украшений, над массивным камином - индейское оружие - все вещи были добротно сделаны и очень красивы, всюду царила безупречная чистота.
- Ну, вот и я, - Мария Мэйсон появилась на пороге холла.
Джон уже внимательнее взглянул на хозяйку необычного дома. Впервые он мог без помех рассмотреть ее. Ей было лет тридцать пять - сорок, возраст, в котором многие индеанки выглядели старухами, но на Медовом Голосе годы почти не оставили своих жестоких отметин. Смуглая кожа была светлее, чем у соплеменниц, а волосы гуще и мягче - тут сказывалась кровь белого отца. Зато огромные темные глаза, высокие скулы, тонкий нос с изящно вырезанными ноздрями, полные нежно очерченные губы выдавали принадлежность к индейской расе. Все вместе составляло необычайно привлекательный облик, поражавший мягкостью и твердостью одновременно. Речь – свободна, без акцента, правильнее, чем у большинства женщин в городе. Домашняя одежда сшита из ткани, но украшена индейской вышивкой и бахромой, волосы уложены в сплетенную из кос корону вокруг высокого чистого лба. Такова была жена Дэниса Мэйсона - одна из легенд Запада, известная не менее, чем сам доктор. За две недели пребывания в городке шериф успел узнать множество историй обо всех жителях и уж, конечно, чаще других упоминалось имя Мэйсонов. То, что белый образованный мужчина взял в жены индеанку, уже само по себе было сенсацией. Но эта индеанка была необыкновенной натурой. Она одинаково естественно выглядела и в вигваме своего брата-вождя и в качестве хозяйки светского раута. Она умела вычинить шкуру бизона, обработать мотыгой маисовое поле и сыграть модную пьесу на фортепиано, вести светскую беседу о последнем романе известного писателя. Многие белые женщины завидовали изяществу манер и глубине знаний Медового Голоса.
- Прошу вас, пройдемте в столовую - обед готов, - пригласила Мария, и Джон мгновенно очнулся от своей задумчивости. Столовая тоже поразила его. Здесь не было ничего, напоминающего западноамериканскую обстановку холла. Это было похоже на гостиную английского дома - большой стол с красивым фарфором и серебром, дубовые резные панели стен, буфет с хрусталем и фаянсом.
- Вероятно, привезти все это с Востока стоило немалых трудов и денег, - улыбнулся Джон.
- Да, но мы хотели иметь в доме те вещи, которые привычны нам обоим. Дэн любит Европу, а я - индеанка и француженка, как вам, вероятно, уже сообщили. Собственно, мы - космополиты. Спальня у нас во французском стиле, внутренний дворик - испано-мавританский, а дети обставили свои комнаты по собственному вкусу. Ведь дети всегда самые большие космополиты и интернационалисты. Только комнаты для гостей выдержаны в традиционном американском стиле. Но я вас совсем заговорила, ешьте же.
- С удовольствием. А вы? Вам налить вина?
- Нет, я почти не пью. Разве что чуть- чуть хереса, это настоящий испанский. Обязательно попробуйте нашей ветчины, мы сами делаем все мясные продукты. Но начните все же с супа. Я полагаю, в салуне редко готовят первые блюда.
Джон отдал дань уважения всему, что было на столе. Он наслаждался бы этой изысканной обстановкой и домашним обедом в обществе дамы, если бы не тревога за друга. Мария поняла его чувства.
- Кофе, чай? Конечно, кофе, но я предпочитаю чай. А вы пока курите, не стесняйтесь. И не волнуйтесь так: ваш друг - крепкий парень, а мой муж - искусный хирург. Конечно, рана сложная, но все будет хорошо. Вам сигару или трубку? Табак здесь...
Прихлебывая крепкий кофе, Джон с удовольствием затянулся сигарой, но все мысли его были там, внизу. Вопрос Медового Голоса вывел его из задумчивости:
- Я не знала, что у вас здесь есть близкий друг. Кто это?
- Простите, мэм. Это не только друг, Фрэнки - мой названный брат. Мы вместе выросли, но пять лет назад потеряли друг друга. Я думал, что он погиб вместе с моими родителями. Мне даже показали его могилу. Я ничего не знал до сегодняшнего утра. Его нашла Джоанна в лесу, он был ранен, но запретил возиться с ним и приказал предупредить шерифа о наемных убийцах. Он даже не знал, что этот шериф - я. В этом весь Фрэнк Джильберт. Как же мне не хватало его все эти годы!
- Как же случилось, что вы потеряли друг друга, сэр?
- Это длинная история, мэм. Но время у нас есть...
- Если вам неприятно...- осторожно начала миссис Мэйсон.
-Нет, что вы, мэм. Слушайте же. Мы оба происходим из старых пионерских семей на Востоке. Наши отцы дружили в детстве, вместе учились в Европе, потом их пути разошлись. Моя семья переехала в Теннеси, там отец женился на маме, там родился и я. Отец был судьей округа, наша семья жила в достатке, родители искренне любили и уважали друг друга, но у них родился только я, а мне всегда хотелось иметь брата. Мечта моя исполнилась неожиданно. Мне было девять лет, когда отец уехал однажды на несколько дней на Восток, он часто бывал в разъездах по долгу службы, и я не придал этому значения. Как-то ранним утром я сбежал с соседскими мальчишками на рыбалку, рыбы мы наловили, но очень увлеклись и теперь я спешил домой, опасаясь, что мне влетит от мамы. Я, конечно, не пошел в дверь, а влез через окно в гостиную (связку рыбы предусмотрительно спрятал в кустах в саду), и тут меня ждал сюрприз - я увидел незнакомого мальчика... С тех пор прошло почти двадцать лет, но встреча эта свежа в памяти, как будто все было только вчера. Я был босой, растрепанный, в простой фланелевой рубашке и холщовых штанах, волосы взмокли от быстрого бега, руки изрезаны осокой. А тут передо мной стоял чистенький ухоженный мальчик в черном бархатном костюмчике, темные кудри рассыпались по плечам, а глаза синие, как васильки - картинка из модного журнала, да и только. При моем появлении он испуганно вскочил и прижался спиной к креслу. Губы его задрожали, а глаза стали почти черными от расширенных в ужасе зрачков. Мне бы поздороваться с ним по-доброму, но меня, видно, толкал какой-то бесенок изнутри. Больно уж лощеный вид был у этого незнакомца. Мне родители летом позволяли носить, что угодно и бегать босиком до морозов с фермерскими детьми. Отец был демократ по натуре, а мама видела, что мне это только на пользу. Кроме того, я был раздосадован, что меня застукали на горячем, пусть и чужой мальчишка. Ну и этот испуг в его глазах чем-то задел, он оскорблял во мне мужчину.
- Эй, ты, смотри не разревись, - презрительно фыркнул я.
- Не волнуйся, - ответил мальчик. - Тебя что ли бояться?
- А хоть бы и меня. У тебя же поджилки трясутся!
- А вот и нет. Ты врешь, - тихо, но твердо ответил он.
- За вруна получишь, -пообещал я.
- Попробуй!
- А вот и попробую.
- Ну, давай, тогда сам получишь!
- Что-то не верится!
- А ты давай, попробуй!
Его сопротивление вывело меня из себя: я размахнулся и ударил его прямо в лицо. В тот же момент я получил хороший удар в скулу, мы сцепились и покатились по персидскому ковру гостиной. Мальчик оказался ловким и увертливым, дрался он с упорством обреченного, вкладывая в удары, как я потом понял, всю накопившуюся в нем злость и отчаяние. Скоро мы оба покрылись ссадинами и потом, но ни один не хотел сдаваться. В пылу драки мы не заметили подоспевших родителей.
- Боже мой! - простонала мама. - Джекки, как ты посмел!?
- Он же не знает, милая, - остановил ее папа.
- Да, но наброситься на гостя, это все равно не по-джентльменски.

При первых словах родителей мы опомнились и вскочили на ноги, тяжело отдуваясь и смахивая злые слезы со щек. Мой противник перевел взгляд с меня на отца и заявил:
- Простите, дядя Роберт, и вы, мэм, я не знал, что это Джон. Я думал - это влез грабитель и набросился на него. Он не виноват.
-Нет, это я виноват, я первый начал, - я не мог допустить, чтобы этот мальчишка превзошел меня благородством.
- Ладно, будем считать, что вы познакомились, - улыбнулся отец. - Это Френсис Джильберт, сынок, и он будет жить с нами, ты же всегда мечтал о брате. А теперь покажи Фрэнку свою комнату, и переоденьтесь к завтраку. Когда приведешь себя в порядок, зайди ко мне в кабинет.
- Пошли, - буркнул я и повел нового знакомого в мою комнату на втором этаже. Там уже стояли чемоданы и саквояж. Служанка принесла воду и чистые полотенца и мы, помогая друг другу, попытались привести себя в приличный вид. А когда вытирались, я заметил на руках и шее Фрэнка кровь.
- Смотри, это ты, наверное, зацепился где-то о мебель в гостиной, - показал я.
- Нет, это я содрал струпья на месте ожогов. Они еще не совсем зажили. - Он закатал рукав и я увидел, что вся правая рука мальчика от локтя до запястья покрыта струпьями и молодой розовой кожицей. Такие же следы я заметил на плече и шее, когда он снял свою уже не белоснежную рубашку. Там, где его достали удары моих кулаков, кожица лопнула и из трещинок сочилась кровь. Я испугался:
- Надо позвать маму и перевязать тебя.
- Не надо, она испугается. Это сейчас подсохнет.
- Очень больно? Прости, я же не знал... - я был полон раскаяния. Мне случалось обжечь палец, а тут у этого мальчишки... И я еще принял его за хлюпика!
- Ничего, ты и впрямь не знал. Да уже и не больно, это не самое главное... - он отвернулся, но я успел заметить, как синие глаза опять налились слезами. - Ты иди, - сипло попросил он, - тебя же отец ждет. Я спущусь в столовую через несколько минут, как только кровь подсохнет.
Я шел в кабинет отца с тяжелым сердцем, но папа не стал ругать, он прекрасно понял, как мне паршиво сейчас. Просто усадил в кресло у окна, обнял за плечи и объяснил:
- Сынок, я, наверное, сразу должен был сказать тебе все, но перед отъездом я еще не знал о Фрэнке. Он сын моего старого друга. Его отец был шерифом соседнего округа. Год назад Джильберт арестовал одного преступника, убийцу. Этого подонка потом судили и повесили, но у него остались братья и они поклялись отомстить шерифу. Мой друг Фрэнк Джильберт был отважный человек, он не захотел трусливо бежать из этих мест. Две недели назад эти негодяи ворвались ночью в дом шерифа, убили его самого, жену и дочь. А когда Фрэнк попробовал защитить мать и сестру, схватившись за отцовскую саблю, они ударили его по голове и посчитали, что мальчик убит. Тогда подожгли дом, чтобы скрыть следы преступления, но Фрэнк был только оглушен, он пришел в себя, когда на него свалились горящие шторы и сумел вытащить из огня тело сестренки. Тут возле дома их и нашли заметившие зарево соседи. Мальчик был обожжен, оглушен, но жив, маленькая Луиза, к сожалению, мертва, тела их родителей удалось отыскать в доме после того, как погасили пожар. Там почти все выгорело...
Я молчал, оглушенный рассказом отца.
- У Фрэнка есть родственники, но его нельзя там оставлять. Во-первых, все напоминает там о трагедии, а, во-вторых, бандиты узнают, что он жив и захотят уничтожить свидетеля, ведь он видел их лица и может опознать. Мы распустили слух, что мальчик умер в больнице от ожогов. Вот я и решил усыновить Фрэнка в память о Фрэнке-старшем, моем друге. Я верю - ты будешь ему хорошим братом!
Теперь была моя очередь плакать:
- Папа, прости - я не знал, кто он. Это случайно получилось. Па, а жить он будет в моей комнате? Он ездит верхом? Я подарю ему своего Вихря. А учиться мы будем вместе?
- Он многое умеет, а чего не умеет - ты его научишь. Учиться вы будете вместе - он твой ровесник. Кстати, он мой крестник. Коня я ему подарю, так что Вихря оставь себе. Спать, если не возражаешь, будет пока в твоей комнате, он не признается, но, думаю, ему жутковато пока оставаться по ночам одному после всего случившегося. Постарайся не напоминать о трагедии, - отец взлохматил мои вихры, - а теперь пошли завтракать.
-Ой, нет, нужно помочь Фрэнку. - Я рассказал об ожогах. - Он не хочет волновать маму.
- Ладно, я сам зайду к нему, а ты беги вниз, может быть, и твоя рыба поспеет к завтраку.
"Рыба?" Я и думать забыл о ней. Впрочем, рыбы мы в то утро так и не попробовали: всю связку стянул наш жуликоватый черный кот Пират.
- Так в мою жизнь вошел Фрэнк Джильберт, - улыбнулся шериф.
- Какая удивительная и печальная история, - вздохнула миссис Мэйсон. - И что же было дальше?
- А дальше началась самая счастливая и удивительная полоса в моей жизни. Мы подружились, стали с тех пор не разлей вода. Пожалуй, и родные братья не всегда бывают так дружны. Мы оба любили одни и те же книги, обожали охоту и рыбалку, ездили верхом, играли с соседскими мальчишками. Фрэнк был неистощим на выдумки, отчаянно смел, очень умен и ловок. Два года учились в местной школе, потом вместе поступили в закрытый колледж на Востоке, вместе решили продолжить образование в Европе. Отец был не очень богатым человеком, но на нашу учебу денег не жалел. Мы изучали право в Германии, затем усовершенствовались в Сорбонне и перешли на последний курс, когда во время каникул случилось несчастье с Фрэнки - он неудачно упал с лошади и поломал ногу. Было решено, что я продолжу учебу, а брат будет заниматься дома и через несколько месяцев приедет сдавать экзамены экстерном. Как я ругал потом себя, что не отложил поездку, возможно, не произошло бы всего последующего... - Шериф вздохнул и прикурил потухшую сигару. Дальше он говорил скороговоркой.
- Я получил через два месяца сообщение, что вся моя семья трагически погибла. Когда приехал домой, там все было как в кошмарном сне: развалины дома и могилы на кладбище. Никто не мог ничего объяснить. Говорили, дом загорелся средь ночи, в огне погибли все - мама, папа, Фрэнк и служанка Дженни. Мне тогда показалось, что жизнь кончена. Я не хотел оставаться в этом месте, на плаву удержало только чувство долга - отец так хотел видеть меня юристом. Я привел в порядок дела отца, продал землю, взял остатки денег из банка и уехал в Европу заканчивать свое образование. Экзамены сдал на "отлично", но уже некого было порадовать своими успехами. В Штаты вернулся с сотней долларов в кармане и дипломом юриста. Мне предлагали работу в солидной юридической фирме, но меня тянуло на родину, кроме того, мучила одна мысль: очень уж похожи судьбы моих родителей и семьи Фрэнка. Тут крылась какая-то тайна. Это не могло быть простым совпадением. Я начал поиски разгадки, которые привели меня на Запад. Убийц наших родных я так и не нашел, а здесь пришлось заниматься многим: был рейнджером, помощником шерифа, теперь вот сам стал шерифом. Меня считают крутым парнем, плохим. Я действительно ненавижу насилие и с преступниками обхожусь круто, впрочем, они со мной тоже. А встреча с Фрэнки - это как подарок судьбы! Кстати, как он там?
Словно в ответ на его слова, в комнату вошел доктор Мэйсон. Мудрые усталые глаза остановились на побледневшем от волнения лице Джона:
- Я вытащил пулю, шериф. Сейчас ваш друг наверху, в комнате для гостей. С ним Джоанна, но он не скоро проснется, я дал успокоительное. Пришлось таки повозиться, он очень слаб - потерял много крови, но жить, надеюсь, будет и со временем совершенно поправится. Крепкий парень. Завтра сможете навестить его, а сейчас располагайтесь-ка на отдых.
- Нет, Док, спасибо, но мне надо в город, расспросить этого молодчика, он, кстати, тоже ранен.
-Тогда, я с вами.
-Сначала ты поешь, Дэн, - тихо, но твердо сказала жена.
Док, улыбаясь, развел руками: вот он - деспотизм женщин.
- Ешьте, конечно, а мне можно просто взглянуть на брата? Ну, пожалуйста, - совсем по-детски взмолился Джек.
- А, - махнул рукой Мэйсон, - что с вами поделаешь. Вторая комната по коридору налево.
- Спасибо, -просиял шериф, - огромное вам за все спасибо! - Он рванулся к порогу, но у двери обернулся. - Миссис Мэйсон, все, что я вам рассказал, конечно же, не секрет от вашей семьи, но в городе никто ничего не знает. Я все еще надеюсь найти убийц наших родителей, и им совсем ни к чему знать, что мы с Фрэнком живы. О Фрэнке, вообще, пока лучше молчать, он останется ведь на ферме?
- Не волнуйтесь, Джон.
Когда за шерифом закрылась дверь, Дэн вопросительно посмотрел на жену.
- Потом расскажу, милый. Бедные молодые люди, видно в каждой семье есть свой скелет... А пока ешь и побыстрее. Боюсь, с приездом нового шерифа жизнь в городе станет не скучной.

Глава 4. Болезнь
Джон Бартон осторожно приоткрыл указанную ему дверь и замер на пороге. Комната была небольшой, просто обставленной, вероятно, очень светлой, но сейчас окно было затенено шторой для удобства больного. Фрэнк лежал на кровати в углу, и, казалось, спал. Грудь туго забинтована, верхняя часть тела приподнята на подушках. В уютном кресле возле кровати сидела Джоанна с книгой в руках. В домашнем легком халатике, с подвернутыми под себя ногами, в этом большом кресле она казалась хрупкой и нежной. Джон впервые увидел мисс Мэйсон без шляпы и поразился красоте густых темно-русых кудрей, обрамлявших голову. При виде шерифа девушка подняла глаза и улыбнулась:
- Пришли взглянуть на друга? Он не проснется еще несколько часов. Па с трудом извлек пулю, она застряла в лопатке. Но па у меня молодец! Я посижу тут до вечера, потом меня сменит Мария или Бэтси, у нас на ранчо все женщины - опытные сиделки. Садитесь же, - она кивнула на стул рядом с собой. - Па поедет с вами в город? Ну, Мари его не выпустит без обеда, верно?
- Да, Джоанна, вы, вероятно, всегда правы и все знаете.
- Ой, что вы, я иногда совершаю такие безрассудные поступки...
- Как поиски солнца в пургу? - подколол ее Джон.
- Ну, это просто детская шалость, бывает и похуже.
- А что вы делали сегодня в лесу?
- Хотела набрать земляники для Дэйва. Мой братишка на днях приезжает домой. Он жуткий сладкоежка. Теперь придется ехать завтра. Кстати, ваш друг говорил, что подстрелил двоих бандитов, похоже, их сообщники спрятали тела где-то в лесу. Следует, пока не стемнело найти их. Возможно, это что-то объяснит. Фрэнка еще не скоро можно будет тревожить вопросами. - Оба одновременно взглянули на лицо спящего. Оно было сейчас очень бледным, длинные ресницы бросали тень на щеки.
- Красивый у меня братишка, верно? - Улыбнулся Джон. - вы, пожалуй, влюбитесь в него, ухаживая.
- Это будет как в рыцарском романе, только на этот раз отважная дама спасла прекрасного рыцаря.
- Двух рыцарей, - поправил Джек. - Где бы я был сейчас без вас!
- Ерунда! Здесь на границе не считаются с такими вещами, - отмахнулась Джоанна. - Меня саму в жизни спасали раз пять-шесть разные люди из разных ситуаций, а уж скольким помог отец! Здесь в городе почти каждый обязан ему жизнью.
- Ваш отец - необыкновенный человек!
- Да, и его жена тоже. Они настоящие люди. Мне кажется, я не смогла бы совершить подлость хотя бы потому, что на свете есть они.
- Да, я тоже всегда в таких случаях вспоминаю своих родителей.
- Они живы?
- Нет, кроме Фрэнка у меня никого нет. Медовый Голос расскажет вам эту историю. Ну, мне пора, моя леди. Постарайтесь хотя бы в ближайшие дни не искать новых приключений на мою несчастную голову.
- Слушаюсь, мой рыцарь. А вы завтра приезжайте навестить Фрэнка. И вообще, когда захотите домашнего уюта и тепла.
- Спасибо, моя леди. Отныне у вас есть два верных рыцаря, - Джон шутливо отсалютовал девушке и вышел из комнаты. Джоанна секунду задумчиво смотрела на закрывшуюся дверь, потом улыбнулась и снова потянулась за книгой.
Фрэнк пришел в себя поздним вечером, когда девушка уже собиралась передать свое дежурство негритянке Бэтси. Юноша тихо застонал, приоткрыл глаза, узнав Джоанну, тут же сжал зубы и попытался улыбнуться.
- Лежите тихо, вам пока нельзя разговаривать, - встревожилась девушка. - Все хорошо, Джон придет завтра навестить вас. Пулю отец вытащил. Через несколько недель сможете пускаться в новые авантюры. Пить хотите?
- Да, мисс...
- Вот, пейте, - она поднесла к губам раненого поильник с морсом. - Меня зовут Джоанна или просто Джо, Джо Мэйсон. Вы у нас дома. Мой отец врач, я вам говорила. Ваш брат никак не мог насмотреться на вас. Он кое-что рассказал о своей прошлой жизни. А теперь отдыхайте, сэр герой. Это приказ, герои обязаны слушаться своих спасителей.
Слабая улыбка мелькнула на губах юноши:
- Дайте мне свою руку, Джо.
- Вот, пожалуйста, она прохладная. - Джоанна провела по щеке юноши и положила узкую ладонь на лоб. Он закрыл глаза и снова улыбнулся. Когда Бэтси вошла в комнату, Джоанна все еще держала руку на лице раненого. Она несколько раз пыталась убрать ладонь, но Фрэнк начинал беспокойно шевелиться, и рука возвращалась на место.
- Уходи, Бэтси, я побуду с ним еще, - не поворачивая головы, шепнула девушка. - Сама видишь, он чувствует мое присутствие.
Бэтси понимающе кивнула и тихонько вышла.
Под утро у раненого начался жар. С горящим лицом, пересохшими губами он метался по постели и шептал в бреду:
- Луиза... мама... я приду...я успею. Я должен успеть... должен... я знаю, где они... Джон...
Вызванный Джоанной доктор покачал головой и начал готовить лекарства.
- Ничего, дочка, с лихорадкой мы справимся. Это от раны, но сказалось и нервное потрясение. Он похож на человека, который долго бежал без передышки, весь как натянутая струна. Похоже, он что-то знает об убийцах своих родителей. Джо, неси воду с уксусом. Его нужно обтереть и дать жаропонижающее.
Когда Джон Бартон на рассвете приехал на ферму, он застал Дока и Джоанну у постели Фрэнка. Тот снова метался в бреду и, как за соломинку, хватался за прохладную ладонь девушки.
- Он выживет, доктор? Это опасно?
- Надежда всегда есть, шериф, Это обычная реакция на ранение, вам ли не знать, я слыхал, вы бывали в переделках?
- Я - другое дело, а когда страдает твой друг, и ничем ему не можешь помочь...
- Тогда помогите обтереть его уксусом и попробуйте поговорить с ним, возможно, это поможет...
Джон склонился над постелью:
- Это я, Джек. Ты слышишь меня, брат? Не вздумай снова исчезнуть, ты мне нужен, понял. Ты обязан бороться, ты мне нужен, помни это!
Через несколько часов жар спал, больной успокоился, и Джоанна устало взглянула на шерифа:
- Все хорошо, он уже спит. Идите, поешьте, я побуду тут.
- Но вы не спали всю ночь.
- Да, он не отпускал меня. Ничего, я привыкла ухаживать за больными, один Дэйви чего стоил!
Джон посмотрел на смуглую кисть брата в руках девушки и улыбнулся:
- Я ему немножко завидую. За мной вы так же ухаживали бы?
- Не глупите, Джек, сплюньте три раза через левое плечо. Вы вчера уцелели чудом.
- Нет, благодаря мужеству Фрэнка и вашему. Это и есть обыкновенное чудо. И вот он лежит тут беспомощный, а я ничего не могу сделать. - Джон сжал кулаки и до боли закусил губу. - Это самое мерзкое чувство, когда ничем не можешь помочь родному человеку. Если бы его прооперировали раньше, он не потерял бы столько крови.
- Вы делаете свое дело, как и все мы, - возразила Джоанна. - Кстати, что вы узнали?
- Почти ничего. Этот раненый бандит сказал, что их наняли незнакомые люди в салуне в Луисвилле, в соседнем штате. Он мелкая сошка, договаривался обо всем главарь, но его уложил Фрэнк. Сказали: надо убрать шерифа - и все. А Фрэнк пристал к ним по дороге, выдал себя за посланца заказчика. Они раскололи его только на последнем привале. Один бандит вспомнил, что видел Фрэнка при странных обстоятельствах. Но они совершили ошибку - поверили, что впятером справятся с таким парнем, как мой братишка. Кстати, Фрэнк мог запросто сбежать, но решил дать им бой и сделал это. И как сделал! Уложил двоих (видели бы Вы точность стрельбы!), серьезно ранил третьего. Они посчитали Джильберта убитым и быстренько убрались из леса - боялись, что стрельба привлечет любопытных. Даже своих убитых не похоронили, как следует, просто забросали хворостом в какой-то яме. Я их еще вчера нашел, сейчас все четверо покоятся на нашем кладбище, а раненого ждет виселица. Двое из убитых - известные личности, их давно ищет полиция трех штатов. Но я так и не узнал, кто их нанял и почему.
- То есть, это след ваших прошлых дел в Техасе или им просто не нужен здесь крутой шериф?
- Вы умница, Джоанна. Я очень не хотел бы, чтобы в ваш доселе тихий городок потянулся шлейф моих прежних дел. Но ведь убили же предыдущего шерифа, а я - его преемник... А тут еще несколько таинственных исчезновений среди белых и индейцев за последние два года, они до сих пор не разгаданы. Не был ли мой предшественник на пути к разгадке этой тайны?
- Знаете, я видела мистера Джонсона за два дня до смерти. Он мне сказал: "Я кое-что знаю, девочка, это дело нескольких дней", но тогда я не придала значения его словам.
¬- Это очень важно, Джо. Мне бы хотелось встретиться с вашим дядей, вождем ирокезов.
- На днях приедет мой брат, а Высокая Сосна обязательно будет у нас. Он захочет повидать племянника и возьмет нас с собой в племя. Как только он появится, вы сможете увидеться с ним и обо всем переговорить, потом съездить с нами в селение.
- С вами?
- Да, я там часто бываю, у меня много друзей среди индейцев, я уже давно не виделась с ними. А вождь очень обеспокоен пропажей своих воинов без видимой причины.
- Хорошо, пошли-ка завтракать, Джо. Похоже, Фрэнк пока отпускает вас. - Они посмотрели на изящную кисть поверх одеяла. Раненый, наконец, отпустил руку девушки.
- Поразительно красивая рука, - улыбнулась Джоанна.
- И очень сильная, смею вас уверить. Фрэнк может справиться с любой лошадью, фехтовать любым видом оружия и великолепно стреляет. Но он и хорошо рисует. Кто-то в роду был итальянцем или французом...
- Как и у нас с Дэйвом. Дэвид очень музыкален, а я неплохо рисую. Ладно, пошли есть, Бэтси посидит с ним.
Еще три дня прошли в мучительном ожидании кризиса, под утро четвертого дня жар спал и Фрэнк пришел в себя. Первой. кого он увидел возле своей постели, была Джоанна. Девушка дремала в своем кресле. Лицо ее за эти дни побледнело и осунулось. Почувствовав на себе взгляд юноши, она открыла глаза и улыбнулась.
- Вы - Джоанна? Простите меня, но я очень хочу есть...
- Господи, ну конечно же, ведь вы почти неделю ничего не ели! Я сейчас.
Через несколько минут она появилась с чашкой горячего бульона и, устроившись рядом с Фрэнком, принялась кормить его из ложки, попутно объясняя события последних дней.
- Джек тут бывает каждый день утром и поздно вечером. От нашей фермы до города полчаса быстрой езды. Вы вовремя пришли в себя, завтра дневным дилижансом приедет мой младший брат - Дэвид. Так что в доме Мэйсонов будет двойной праздник. Сейчас отдыхайте, а вечером, думаю, па разрешит вам поговорить с Джоном. Я пришлю к вам Мэри, а мне надо кое-что приготовить к приезду брата.
И радостная Джоанна упорхнула из комнаты. Фрэнк хотел возразить, но веки его начали слипаться и, незаметно для себя, он уснул здоровым крепким сном.

Глава 5. Дэвид
Прибытие дилижанса всегда было событием для городка. Чужие люди нечасто появлялись здесь, но праздные бездельники, завсегдатаи салуна, домохозяйки и дети никогда не упускали случая посмотреть, кто из горожан приехал, кто получил посылку, кого навестили родственники. Сегодняшнего дилижанса ожидали с особым нетерпением - ведь среди встречающих было семейство доктора Мэйсона. Гринтаунцы не могли упустить возможности полюбоваться на красавицу-жену Дока, на его очаровательную дочь, а, главное, посмотреть, что там получилось из этого мальчика-метиса, сына Мэйсона. И Дэвид Мэйсон не обманул ожиданий горожан. Дилижанс влетел на главную улицу городка под свист и улюлюканье возницы, и, не успел он остановиться, как распахнулась дверца кареты, на подножке появился высокий стройный подросток в светло-коричневом костюме, Джоанна с воплем "Дэви!" повисла на шее у брата. Мальчик крепко обнял сестру, поклонился присутствующим и с улыбкой повернулся к родителям. Он нежно поцеловал руку матери, а она опустила ладонь на склоненную перед ней голову, и обменялся рукопожатием с отцом. В толпе зашептались, что Дэвид стал еще красивее, чем был. Действительно, мальчик поражал своим необычным видом с первого взгляда. У него были густые светлые волосы, за которые он получил в племени дяди имя Солнечный Дождь, и большие карие материнские глаза. Это сочетание темных глаз и светло-русых волос вкупе с правильными чертами лица удивляло и заставляло вздрагивать не одно девичье сердечко. Однако Дэвид Мэйсон хорошо понимал свою особенность, обособленность, в силу полуиндейского происхождения, и никогда не давал повода ни одной девушке в городке считать себя чем-то большим, чем другом, товарищем детских игр. От отца он унаследовал спокойное добродушие и любовь к знаниям, от матери - непреклонную гордость и упорство. По настоящему он раскрывался только перед Джоанной, от которой не имел тайн, да еще, пожалуй, в музыке. Его преподаватели в колледже в один голос твердили, что у мальчика редкий дар импровизации и прочили блестящую карьеру, но сам Дэйви не стремился избрать поприще артиста, хоть и любил музыку всей душой. Слишком многое влекло его в жизни, но все чаще в последнее время он задумывался над судьбой своего народа, его историей и, похоже было, что именно этнография и археология станут его призванием.
- У меня для тебя есть сюрприз, - шепнула Джоанна, когда брат помогал ей сесть в коляску.
- А у меня для тебя, - улыбнулся Дэйв. Родители с любовью смотрели на секретничающих брата и сестру. "Как удачно получилось, что они так дружны", думал Дэн, глядя на своих детей. "Ведь они даже не родные по матери". А Медовый Голос снова и снова вспоминала, как Дэнис решился, наконец, сделать ей предложение. Он уже больше года жил в долине, построил свой просторный дом, часто гостил вместе с шестилетней дочуркой в селении ирокезов. Маленькая Джо искренне привязалась к Высокой Сосне и Медовому Голосу. Индейцы позволяли детям делать все, что не опасно для их жизни, и никогда не наказывали провинившихся малышей. Мария с удовольствием играла с девочкой, напевала ей французские и ирокезские песенки, учила вышивать мокасины. И вот однажды, маленькая Джо, засыпающая на коленях у Медового Голоса, прошептала:
- Мэри, может быть ты моя мама?
Девушка испуганно взглянула на сидевших рядом мужчин. Положение спас Док:
- Нет, малышка, Мари не твоя мама, но она может ее стать, если захочет. Медовый Голос, ты согласна стать моей женой и матерью этой глупышке? Я полюбил тебя давно, с тех пор, как впервые увидел. Ты не похожа на мою первую жену, но я буду любить тебя по-другому, не меньше, чем ее. Ты нужна мне и моей дочери.
- Хорошо, Дэнис, я буду твоей женой. Я буду тебе хорошей женой, - просто ответила индеанка. - Ты согласен, брат? - она подняла глаза на Высокую Сосну.
- Могу ли я что-то изменить, сестра? - улыбнулся вождь. - Иди своей дорогой. Ты выбрала хорошего мужа, он мой друг и, надеюсь, останется им. А я приведу в вигвам Утреннюю Зорьку, она недавно согласилась стать моей скво.
-Значит, две свадьбы. - подытожил Дэн. - Сначала здесь, потом - в поселке. А потом поедем в свадебное путешествие, любовь моя. Я покажу тебе мир, ты должна увидеть родину своего отца и научиться всему, что нужно жене Дэна Мэйсона.
Так, не без помощи Джоанны, решилась судьба Медового Голоса. Она стала женой доктора Мэйсона, приемной матерью для его дочурки и ни разу не пожалела о своем решении. Их свадебное путешествие длилось почти полгода. Дэн показал Марии Восток Штатов и Старый Свет. Она быстро освоилась в мире женской моды и изящества, усвоила хорошие манеры и умение вести светский разговор, помогло воспитание, полученное в миссии. А через год родился маленький Дэвид, и Джоанна тут же заявила, что братик принадлежит ей. У па есть ма, у ма есть па, а Дэйви будет ее и только ее. С недетским терпением она научилась менять пеленки и заваривать кашу, развлекать малыша и оберегать его от опасностей. Она первой бежала на плач Дэйви, первой догадывалась, чего он хочет и, в конце концов, родители сдались. Как только мальчик подрос, Джоанна начала учить его всему, что умела сама: ездить верхом, лазить по деревьям, плавать, пускать кораблики в ручье, кататься на лыжах и драться с ровесниками. На них махнули рукой, убедившись, что девочка не даст братишку в обиду. Они пропадали, иногда, целый день, но неизменно появлялись к вечеру исцарапанные, голодные и счастливые. А когда Джоанна пошла в школу, Дэйви упросился ходить вместе с ней. Сначала их возили в экипаже, а через год они стали ездить верхом на лошади Джоанны. Собственно, школа Джоанне была не очень нужна. Она рано научилась читать и писать, неплохо считала и никогда не расставалась с книгами, даже в дальние лесные прогулки всегда клала в котомку кусок хлеба и очередной пухлый том из библиотеки отца. Но Док Мэйсон хотел, чтобы его дети ничем не отличались от других, научились ладить с людьми и умели постоять за себя, а школа должна в этом помочь.
С возрастом интересы брата и сестры стали отличаться, но глубокая привязанность и понимание остались. Подросший Дэйв, которого не надо было учить и опекать, стал для Джоанны чутким товарищем, поверенным ее первых девичьих тайн. И сейчас, хотя она давно стала взрослой, хотя они виделись только три месяца в году, Дэйви оставался для девушки самым нужным и близким человеком. А брат привык видеть в ней надежного друга и, одновременно, первого человека, которого он может защитить, ведь он лучше всех видел слабости и беззащитность Джоанны, внешне всегда уверенной и отважной. Она первой начала воспринимать его всерьез, уважать его личность, любить его за его "я", за его неповторимость.

По дороге Джоанна успела коротко рассказать брату обо всех событиях последних дней и чуткий Дэйв тут же понял:
- Который же из них, Джо?
- Не знаю, мой Дождик, еще не знаю. Ты сам увидишь их и все поймешь. Они оба такие необыкновенные! Тебе понравятся тоже оба. Они красивые, умные, отважные, надежные. С Джоном я много говорила и видела его в деле, а о Фрэнке забочусь уже неделю и жалею, знаешь ведь, как привязываешься к человеку, для которого что-то сделал.
- А они?
- Ну, что они... Мой мудрый маленький братец, запомни одну истину - выбирает всегда женщина, а мужчина только следует ее решению.
- Но... - начал Дэйв.
- Помолчи, потом поймешь. Думаешь, это отец выбрал мою маму или твою? Нет, это они выбрали его, заставили сделать предложение. Но мой сюрприз совсем не в этих молодых людях. Я сделаю тебе подарок. А еще у нас есть чудесный земляничный пирог!
- Мой любимый, со взбитыми сливками?!
- Да, и варенье. Собственно, с моей поездки за земляникой все и началось.
- И у меня для тебя есть сюрприз. Вот в этом ящике все новинки европейской литературы. Тут есть Мопассан, Коллинз, Золя, даже русские писатели. И еще каталог последней выставки в салоне.
Джоанна радостно вскрикнула и стиснула брата в объятьях. Не меньше радости вызвал у Дэйва и ответный сюрприз Джоанны - новенький винчестер, специально заказанный в лавке мистера Адамса.
Вечером на ферме появился Джон Бартон. Джоанна с удовольствием наблюдала за знакомством шерифа и брата. После рукопожатия оба казались очень довольными, но несколько обескураженными. Джона поразила необычная внешность мальчика, а Дэвид, уже наслышанный о подвигах шерифа, был очарован его простыми манерами в сочетании с ореолом мужской славы. Фрэнк уже успел пообедать и с нетерпением ожидал своих визитеров.
- А долго мне лежать тут, доктор? - огорошил раненый Дэниса. Док Мэйсон весело расхохотался:
- Еще вчера я мог бы ответить: "Возможно, до Страшного суда, мой мальчик". Весьма сомнительно было, что вы вообще выкарабкаетесь с того света. Сейчас могу пообещать только одно - не менее недели в постели, а потом хотя бы с месяц - никаких авантюр. Прогулки, чтение, отдых в кругу друзей.
- Но это невозможно, доктор, я должен добраться до долины Затерянных Душ и разгадать одну загадку.
- Долина Затерянных Душ? Это что-то из области легенд сиу и ирокезов?
- Похоже, что нет, Дэн. Джон, ты что-нибудь выяснил об этих убийцах?
- Кое-что выяснил, но не знаю, кто их нанял.
- Я тоже не знаю, но ясно одно: это связано с тайной какой-то долины в горах на Западе. Возможно, они боялись, что ты близко подойдешь к разгадке этой тайны.
- Постойте, - голос Дэйва звенел от волнения. - Не связано ли это с исчезновением воинов-ирокезов прошлым летом?
- И весной, Дэйви, ты еще не знаешь о пропаже Легкой Ступни и Отважного Волка, - добавила Джоанна. - А еще, мы так и не узнали, кто гнался за вами прошлой осенью.
- Похоже, загадок становится все больше, - подытожил шериф, - я считаю, что нам всем вместе следует собраться и обсудить эти тайны.
- Да, но пока Фрэнку вредно много говорить и волноваться, - заявил Дэн. - Предлагаю до завтра обдумать все, что каждый знает по этим таинственным вопросам и рассказать остальным. Мария, ты поведаешь о легендах, я - об исчезновении людей, Джоанна и Дэйви - о своих приключениях, Фрэнк - о долине Затерянных Душ, шериф - о своих подозрениях и догадках. Сейчас разрешаю Джону поговорить с братом, но не более четверти часа, а потом соберемся в столовой на праздничный ужин по случаю приезда Дэйви и начала выздоровления нашего героя. Только пока праздновать будем без вас, Фрэнк. Вот ваши лекарства, через полчаса вы должны спать сном праведника.

Глава 6. Тайны
Через день после приезда Дэйви семья Мэйсонов и шериф собрались в комнате раненого, чтобы обсудить создавшееся положение. Джоанна с братом раздали присутствующим сладости и прохладительные напитки, а потом растянулись на ковре у постели Фрэнка, остальные расположились в специально принесенных креслах, Фрэнка удобно устроили среди подушек на кровати.
- Итак, - начал мистер Мэйсон, - мы сегодня должны обсудить все, происшедшее за последнее время. У меня есть серьезные основания предполагать, что на нашу долину надвигается какая-то беда. Всем нам ведомы какие-то эпизоды, казалось бы не связанные между собой, но вместе создающие зловещую картину. Постарайтесь как можно точнее передать известные вам факты, это поможет сделать выводы. Пожалуй, начнем с дамы. Расскажи нам о легендах ирокезов и сиу, жена.
- Моя семья знает, что ирокезы купили эту землю у сиу около четверти века назад, - начала нежным мелодичным голосом индеанка. - Тогда мы впервые узнали легенду о необыкновенной долине, затерянной в горах милях в двадцати отсюда. Там, якобы, живут души людей, потерявшихся во время охоты. Эти души не нашли успокоения, они не похоронены по обрядам индейцев, они находятся вдали от своих предков и поэтому страдают. Если живой человек столкнется с ними, его ожидает беда. Сиу предупредили наших воинов, что не стоит искать эту долину. Мы - земледельцы и не очень любим горы. Нам хватало лесов и луговых долин в предгорьях, но, изредка, наши молодые воины забредали и в горы. Все было хорошо до прошлого года, но вот уже второй год, как начались странные явления. Люди стали бесследно исчезать. Сначала пропало несколько молодых охотников, этой весной - еще двое, но удивительнее всего, что от них не осталось следов - ни одежды, ни останков, ни лошадей. Мой брат запретил охотиться в той стороне и ездить в дальние путешествия поодиночке, но разве удержишь молодых воинов?
- Спасибо, Медовый Голос. Что скажет Дэйви?
Мальчик широко улыбнулся и начал свой рассказ:
- Это было прошлым летом, я тогда гостил у дяди. Мне очень хотелось поохотиться на горных львов, но я знал о запрете Высокой Сосны и решил исполнить свое желание тайком. Даже Джо ничего не сказал, а то бы она увязалась, - он блеснул карими глазами в сторону сестры, и та, в притворном гневе, шлепнула его по затылку. - Я уговорил Оперенную Стрелу и Маленького Бобра, они мои лучшие друзья в племени. Мы сказали, что пойдем на рыбалку с ночевкой, а сами взяли снаряжение на три дня и поехали в сторону Мглистых Гор. В первый день мы заночевали в предгорьях, потому что выехали не рано. А на следующее утро оставили лошадей пастись у ручья в долине и пешком пошли к перевалу. Оперенная Стрела, мой двоюродный брат, бывал там с отцом и вел нас очень уверенно. Но об осторожности мы не забывали, постоянно наблюдали за окрестностями. И вдруг на тропе позади нас случился обвал, мы оказались отрезанными от долины внизу и своих лошадей. Тут уж стало не до львов. Мы не смогли бы сдвинуть с места эти камни, пришлось спускаться вниз с помощью лассо. Я спускался последним. И знаете, когда я висел над пропастью, уже где-то посредине веревки, то уловил какой-то блеск на вершине соседней скалы. Как будто кто-то подавал сигнал зеркальцем. Мои друзья придерживали внизу веревку и ничего не заметили, а я недавно изучал историю греко-персидских войн и, может быть, поэтому обратил внимание на этот блеск. Он длился одно мгновение. А потом нам пришлось еще ловить лошадей - они были чем-то напуганы. Маленький Бобер уверял, что заметил следы белых, обутых в сапоги, но там была каменистая почва и мы с ним не согласились. Мы хотели никому не говорить о нашем неудачном походе, но дядя догадался, что что-то неладно, и нам пришлось во всем признаться. Никогда в жизни он так не сердился на меня, даже хотел отправить домой. Нас спасло только то, что мы остались живы и честно рассказали о происшедшем. Вождь просил никому ничего пока не рассказывать, но от Джо у меня нет тайн, а теперь знаете и вы. И вот что самое удивительное: дядя потом побывал там с большим отрядом воинов и рассказал, что камней на тропе уже не было, словно их кто-то убрал. Но для этого нужно много людей и какие-нибудь рычаги, - закончил Дэйв, и слово взяла Джоанна.
- А мне рассказали девушки из селения, что однажды они купались в отдаленном от деревни месте и их напугали двое незнакомых всадников в масках. Я бы посмеялась над этим рассказом, но среди купальщиц была наша кузина, моя лучшая подруга Стройный Тополь, она не из пугливых и не умеет врать. Всадники появились из-за скал у озера и погнались за перепуганными девушками, но тут подоспели двое воинов из племени, и преследователи молча ускакали прочь. Тополек говорит, что это были чужие белые на огненно-рыжих конях, здесь таких ни у кого нет. Место купания - тайна племени, о нем даже в Гринтауне никто кроме нашей семьи не знает. Эти двое были не просто насильники, у них были лассо наготове, как будто они хотели увезти свою добычу с собой. Теперь ты, па?
- Пожалуй, дочка. Итак, что нам известно? У индейцев исчезло уже шесть человек. У нас в городе пока двое, но ведь есть еще проезжие, куда они направляются, мы не знаем и не можем за всеми уследить. Сколько из них не доехали до места назначения? Двое наших пропавших - ковбои. Один перегонял гурт скота и исчез. Можно было бы подумать, что он украл этих животных, но почти весь скот был найден в предгорьях живым и невредимым, а пастуха так и не обнаружили. А второй был пьяницей-забулдыгой, но пропал перед самой получкой, а это не в его правилах. Мистер Джонсон, прежний шериф, говорил, что имеет какие-то соображения на этот счет. Но он был неосторожен, говорил об этом в салуне, а через неделю его убили. Хотя, может быть, он специально говорил о своих подозрениях во всеуслышание, но недооценил своих противников. Этого мы уже не узнаем. Убийцы расстреляли его в упор и скрылись где-то в предгорьях. А что Вы скажете, шериф?
- Я уже пытался расследовать это дело, - начал Джон. - Мне не случайно предложили этот пост после Техаса. Там и в Монтане я прославился как крутой шериф. Когда меня направляли сюда, то объяснили в федеральной полиции штата, что тут тихие спокойные места, но есть основания предполагать, что где-то здесь в горах скрывается банда Черных Сердец. Они немало натворили дел на соседних территориях, но как волки стараются не охотиться вблизи своего логова. Однако, многие их следы ведут сюда. Мистер Джонсон знал об этом и, вероятно, поэтому поплатился жизнью. Это необычная банда. Похоже, у них есть свои осведомители не только в городишках, которые их интересуют, но и, как это ни печально, в федеральной полиции. Обычно они охотятся только за крупной добычей, а также контролируют подпольных торговцев виски и оружием. Те платят им дань, а пожаловаться на них не могут, иначе придется потерять свой грязный бизнес. Черные Сердца - условное название, это дань обычной уголовной романтике. На трупах убитых они оставляют свою метку. Обычно это трупы тех, кто пытался что-то выяснить о банде или неосторожно проболтался.
- И как давно они действуют на Западе? - быстро спросил Фрэнк.
- Около пяти лет. У тебя есть какие-то соображения, Фрэнки?
- Кое-что есть, Джек. Можно мне говорить, доктор?

- Конечно, нежелательно, но мы все с нетерпением хотим узнать о вашем чудесном спасении пять лет назад и о том, что вам удалось узнать сейчас. Придется позволить говорить, мой мальчик.
- Спасибо, доктор. Я постараюсь быть кратким. Пять лет назад... - Фрэнк на мгновение замолчал и лицо его исказилось болью. - Я тогда лечился дома. Собственно, нога уже поправилась, я должен был через неделю уехать в Европу и упросил отца отпустить меня на охоту. Мистер Бартон, мой приемный отец, как раз закончил одно дело и вынес приговор преступнику. Его звали Чарльз Кенти, он был проездом в наших местах и во время салунной драки убил двоих человек. Убил подло, жестоко. Он был очень пьян, грубо вел себя, сам спровоцировал этих людей, а потом хладнокровно пристрелил. У нас, на Востоке такое поведение было просто возмутительным. Отец вынес смертный приговор. - Фрэнк снова умолк и прерывисто вздохнул. - Если бы я знал тогда... Я ушел в горы пешком на целый день с ночевкой. Это было хорошей проверкой для моей поломанной ноги. Мне удалось подстрелить косулю, я устроил привал на склоне холма милях в десяти от дома, знаешь, где сухая сосна, Джек? Однако, меня словно что-то тянуло вернуться. Я взвалил тушу косули на плечи и, даже не допив кофе, поспешил домой. Почувствовал недоброе милях в двух от дома, когда вышел на тропинку на откосе и увидел зарево. Горел наш дом. Я бросил косулю тут же у дороги и ринулся напрямик через кустарник. Но опоздал - дом уже пылал вовсю, а на пороге лежала наша служанка, негритянка Джен. У нее зияла огромная рана на голове, но она еще была жива и успела шепнуть: "Масса, Фрэнк, слава Богу, это месть за Кенти... Они убили ваших родителей и нашего гостя и подожгли дом. Их было четверо... У одного шрам на щеке как от ожога... они ускакали туда..." Она показала направление к горам, в сторону, противоположную той, откуда я пришел. Это были последние слова старой Джен, казалось, она ждал только меня, чтобы успеть сказать главное, это усилие истощило остатки ее сил. Я попробовал броситься в дом, но тут рухнула кровля. Второй раз на моих глазах погибали близкие мне люди... Я словно обезумел. В руках у меня был винчестер, я бросился к конюшне, вывел своего коня и помчался вслед за убийцами. Позади раздался звук набата, к пожарищу начали сбегаться люди, но я не хотел никого видеть и что-то объяснять. Я гнал неоседланного коня по горной дороге впотьмах, мечтая только об одном - отомстить. Слова Джен натолкнули на мысль, что я знаю убийц. Ведь у уничтоживших мою семью, был похожий почерк и среди них был человек со шрамом на щеке. Долгое время эти негодяи снились мне по ночам, их лица навсегда врезались в память. Правда, у тех была другая фамилия, но ведь имя скрыть нетрудно. Я ехал почти всю ночь, дорога через перевал была одна, и я надеялся настичь их. А потом случилось это... Вероятно, опасаясь погони, преступники перегородили тропу в самом узком месте, мой конь налетел на преграду и мы вместе полетели с обрыва. "Только бы не насмерть", - успел подумать я. Нашел меня старый охотник-одиночка. Он был с другой стороны перевала и ничего не знал обо мне, просто случайно наткнулся на нас. Конь поломал себе ноги, и старик пристрелил его, а я отделался сильными ушибами и сотрясением мозга: лошадь смягчила удар. Несколько недель не мог подняться с постели, потом головокружение прошло, боль утихла, я распрощался с моим спасителем. К тому времени родителей давно похоронили, а с ними и обгоревший труп нашего случайного гостя (его-то и приняли за меня). Старик рассказал о пожаре в доме судьи, не подозревая, кто я такой, и мне пришло в голову скрыть свое имя, тем более, к тому времени началась зима, мы оказались отрезанными ото всего остального мира почти на два месяца. К тому времени ты успел продать остатки усадьбы и уехать куда-то. Стоя у могилы наших родителей, я поклялся разыскать и покарать их убийц. Денег у меня не было, но осталось оружие, бывшее при мне в ту ночь. Старый охотник поделился своим снаряжением и одеждой. Я мог бы взять из банка оставшиеся от моих родителей деньги, но не хотелось раскрывать свое инкогнито. Да и денег там было немного. Я решил идти по следам убийц. Кое-какие ниточки у меня были: имя Кенти, шрам на щеке, я догадывался, что негодяи взяли из дома ценные вещи, среди них были фамильные драгоценности миссис Бартон. Правда, прошло уже несколько месяцев, но я верил в свою удачу. Мне пришлось стать своим человеком в среде пасынков закона. Вот уже пять лет я веду очень странный образ жизни. Среди множества моих талантов мне больше всего пригодилось умение играть в карты. Ты ведь помнишь мои способности. Джек? Нет, я не шулер, но ни одному шулеру не под силу меня обыграть. Приходилось мне и стрелять в негодяев, о чем ни капельки не жалею - это были настоящие подонки и мир без них стал чище. Я принимал участие в ограблении банков и кражах скота, правда, ни одно из этих дел почему-то не удалось завершить, - лукаво улыбнулся Фрэнк. - У меня есть довольно громкое имя...
- Ты - Красавчик Фрэнки? - выпалил Джон.
- Да, точно, братишка. Видите, какого человека вы пригрели у себя на груди, - засмеялся Фрэнк.
- Но если хотя бы половина того, что о тебе говорят - правда, то я должен...
- Договаривай, Джеки, - нимало не смущаясь, улыбнулся Фрэнк. - Ты должен меня арестовать?
- Значит, поезд с золотым песком с приисков...
- Да, это моя работа. План разработал я. Не моя вина, что кто-то предупредил охрану, я не мог уследить за всеми пьющими идиотами, болтающими в салуне. Только случайно бандитам не досталось это золото.
- Это ты напоил болтуна?
- Что же я - совсем идиот? Просто дал ему задаток, я знал, что он напьется. Но никто не подозревал, что я знаю о его пристрастии к виски.
- Ты просто Змей! А почтовый дилижанс в Канзасе? Тоже твоя работа?
- Да, его я ограбил в одиночку, опередив на пару часов братьев Флинт. Вот только добычу пришлось потом припрятать в одном приметном месте, уже известном полиции.
- А ты знаешь, что шериф три дня просидел в пещере, все ждал, вдруг грабители вернутся за своей добычей?
- Догадывался. Надеюсь, он не простудился, ожидая этих негодяев в засаде.
- Итак, ты картежник, грабитель поездов и дилижансов, ганфайтер...
- Но не конокрад. Одним словом, слава у меня громкая, но улик я не оставляю, привлечь к делу меня не за что, я ведь недаром изучал юриспруденцию в лучших университетах Старого Света.
- Но, как же тебя раскололи эти негодяи?
- Досадная случайность. О том, что они собираются убить шерифа Гринтауна, я узнал еще в Миссури, причем случайно. Я выслеживал одного из бандитов, но совсем по другому делу. Времени на раздумья у меня не было, я не мог опередить их, поэтому просто нагнал их в дороге и представился наблюдателем, присланным заказчиком для контроля. Они, видимо, тоже не знали настоящего заказчика убийства. Однако, я не учел, что они кое-что знают о моем участии в стампидах в Техасе. Я там под чужим именем несколько раз срывал кражи скота и был не очень осторожен. Кто-то чертовски точно описал им меня, и они заподозрили неладное.
- Да, с твоей внешностью трудно надолго спрятаться под чужим именем! У кого еще есть такие синие глаза при темных волосах.
- Да уж, признаю, с внешностью мне не повезло.
- Ну что вы! - в один голос запротестовали Джоанна и Мария под дружный смех мужчин.

- А на привале они обыскали мои вещи, пока я ходил за хворостом и нашли вот это, - на ладони Фрэнка лежала погнутая жестяная звезда. В отпечатках ее букв чернели следы гари. - Это звезда отца, я нашел ее тогда в детстве после пожара и всегда хранил. Когда мистер Гаррисон, федеральный судья, предложил мне знак власти, я сказал, что у меня уже есть.
- Значит, ты все же на официальной службе? Почему же мы не встретились раньше, брат?
- В слишком разном обществе приходилось вращаться, - криво ухмыльнулся Фрэнк. Ты защищаешь закон, а я нарушаю его, чтобы войти в доверие к бандитам. О моей миссии знает только мистер Гаррисон, да вот теперь вы все. Он помнит еще моего отца, был у него в те годы помощником. Мне нельзя входить в сношения с маршаллами и шерифами. Обычно я действую на свой страх и риск.
- Но сейчас твое инкогнито раскрыто.
- Вы никому не расскажете, а люди с фермы знают только, что у доктора Мэйсона очередной пациент. Я ведь случайно попался на глаза мисс Джоанне...
- Случайности в жизни бывают редко, - улыбнулась миссис Мэйсон. - Вы верите в судьбу, Фрэнк?
- Да, а еще в себя и своих друзей. Так чудесно знать, что теперь у меня есть все вы.
- И вы все равно вернетесь к той жизни?
- Да, во всяком случае, пока не найду убийц моих родных.
- Но, что же вы узнали за это время?
- Я нашел их след года два назад, потом опять потерял. А потом случайно услышал о долине Затерянных Душ где-то здесь в горах. Похоже, тут действительно есть какая-то тайна, но к индейским легендам она отношения не имеет. Одно ясно - среди укрывшихся там бандитов есть и мои старые знакомцы. Для чего-то им нужны люди, которых похищают. Это не похоже на убийства с целью грабежа. Что можно взять у индейского воина или простого ковбоя? И тайну эту хорошо охраняют, иначе, зачем убивать служителей закона, которые могут хотя бы краешком прикоснуться к этой загадке? Я должен там побывать. - Губы Фрэнка упрямо сжались, глаза потемнели, но он тут же обвел присутствующих лукавым взглядом и широко улыбнулся. - Это еще не мои похороны, друзья. Дэйви, учти - я тоже люблю земляничный торт и варенье, так что придется делиться.
- С удовольствием, мистер Джильберт!
- Просто Фрэнк, а то я чувствую себя ужасно старым, - синие глаза задорно блеснули, зато нахмурился шериф:
- Это безумие, я не пущу тебя туда, брат!
- Куда ты денешься? Пойми, Джек, это единственная возможность проникнуть в таинственную долину. Кроме того. я буду теперь не один, ведь вы будете рядом и я смогу надеяться на вашу поддержку.
- Ладно, молодой человек, об этом рано говорить, пока что я прописал вам постельный режим и усиленное питание, - подытожил Док.
- И побольше земляничных тортов, мистер Мэйсон, - засмеялся Фрэнк.
У Джоанны сжалось сердце. Она впервые вдруг поняла как дороги ей стали эти парни и дала себе слово постараться быть рядом с ними, что бы не случилось, но вслух пообещала:
- Будет вам земляничный торт, будет и черничный пирог, это я беру на себя. А Вы, Джон, что любите больше всего?
- Гм, от торта я бы тоже не отказался, а, впрочем, из ваших рук хоть чашку цикуты, о моя леди!

цитата из: Drago63 на 31 октября 2013 года, 01:20:58

Земляничный торт... м-м-ммм! :-*

Да со взбитыми сливками :D

цитата из: Convollar на 31 октября 2013 года, 09:35:44

Кажется, намечается треугольничек, дасс!!! ;)

Гм... ;)

Глава 7. Конец затишья
- А по мне, так Байрон безнадежно устарел со своим сплином и необычными страстями, - воскликнула Джоанна, с досадой откладывая коричневый томик.
- А как же вот это: "Над бурной далью беспокойных вод
Царит наш вольный неспокойный род...", возразил Фрэнк.
- Это в тебе говорит кровь какого-то предка - пирата, - засмеялся Джон.
- А мне больше нравится Уолт Уитмен, - мечтательно проговорил Дэйви.
Такие шутливые перепалки стали в последнее время обычными на ранчо Мэйсонов, их устраивали почти каждый вечер.
Эти дни, проведенные на ферме Мэйсонов тем летом, запомнились всем друзьям, как самое спокойное и счастливое время в их жизни. Лето еще только начиналось, погода стояла великолепная, после жаркого солнечного дня по вечерам иногда появлялись грозовые тучи, шумел короткий ливень, на утро снова сияло ослепительное солнце. Джоанна и Дэвид радовались каждому новому дню. Они помогали ковбоям на ранчо, купались в чистых водах Серебряной реки, совершали долгие походы за ягодами и грибами. Фрэнк, в их отсутствие, много читал и наслаждался семейным уютом гостеприимного дома Мэйсонов. Он уже пять лет был лишен всего этого и сейчас отдыхал душой в дружеском кругу. Юноша жадно глотал привезенные Дэйвом книги, перечитывал любимые вещи из большой библиотеки Мэйсонов. Через несколько дней раненый встал и вскоре добился от доктора позволения сопровождать брата и сестру в их поездках. По вечерам на ферму приезжал шериф. Это были самые лучшие часы в жизни обитателей дома. Вся семья собиралась на террасе, наслаждаясь теплыми летними сумерками. Из сада лился запах душистого горошка и резеды, большие ночные бабочки кружили над столом со сладостями и кофе. Иногда Мария и Солнечный дождь уходили в гостиную и из открытой двери на террасу доносились звуки музыки. Родители нередко присоединялись к веселой компании, но чаще молодежь оставалась одна и начинались разговоры - то серьезные и задушевные, то дурашливые и веселые. Джоанна и Дэйв с раскрытыми ртами слушали о приключениях братьев за последние пять лет, а Джек и Фрэнк, казалось, заново узнавали и обретали друг друга. Часто оказывалось, что они бывали в одних и тех же местах, но в разное время, несколько раз их пути пересекались, хотя странные причуды судьбы не давали друзьям встретиться до последних событий. В их рассказах оживали драки, погони, перестрелки, золотые прииски, охотничьи хижины, шумные салуны и просторные прерии. Но и Джоанна с Дэйвом могли многому научить своих гостей. Быт индейцев и древние предания они знали не хуже, чем последние произведения известных писателей, музыкантов и художников. Иногда читали вслух понравившиеся произведения, чаще - поэзию. Виктор Гюго и Байрон, Роберт Бернс и Лонгфелло - у каждого из членов маленького кружка были свои пристрастия. О книгах много спорили, оба брата любили читать, в доме отца Джона была великолепная библиотека, все погибло в огне.
-У меня остался только томик Шекспира, - сказал как-то Джон. - Я с тех пор вожу его с собой. Тут сонеты и несколько пьес, карманное издание.
- Да, я помню, отец любил читать его, - вздохнул Фрэнк.
- Именно поэтому книга и уцелела, - пояснил Бартон. - Отец брал ее в суд и забыл там на столе. Мне потом отдали его коллеги. - Все помолчали.
Им было хорошо вместе. Джоанна постепенно перестала сравнивать братьев. В ее глазах они оба были одинаково привлекательны - надежные, отважные, уверенные в себе. Шериф, по просьбе Дэйви, начал учить мальчика стрелять из револьвера. Собственно, Солнечный Дождь и так был неплохим стрелком, но Джон показывал, как правильно носить оружие и выхватывать его в считанные доли секунды. Джоанна с интересом наблюдала за ними и сама начала потихоньку от мужчин тренироваться. Доктор смотрел на эти упражнения без особого удовольствия, но мирился, понимая, что жизнь на границе требует порой от людей особых умений и навыков. Фрэнк, похоже, владел револьвером не хуже брата, но обучал мальчика другому - игре в карты. Он показывал множество шулерских приемов и даже фокусов, предупредив, что пользоваться ими не стоит, а знать необходимо. Когда мужчины садились за карты, Джоанна недовольно фыркала и уходила в дальний угол террасы. Она не понимала увлечения азартными играми и считала покер пустым времяпровождением. Чуткий Фрэнк быстро заметил это и с тех пор старался не затевать игру при девушке. Сам он, казалось, был равнодушен к картам и исходу поединка, но считал, что это умение помогло ему стать своим в среде пасынков закона. А еще оба брата учили своих новых друзей приемам борьбы и салунных драк. Как суметь превратить любой самый невинный предмет от иголки до входной двери в грозное оружие, как голыми руками справиться с вооруженным противником, как выстоять вдвоем против десятка, одному - против пятерых... Джо и Дэви оказались способными учениками. Однажды друзья устроили поединок на рапирах, припомнив обучение в пансионах и колледжах. К удивлению друзей, Джоанна сумела победить не только брата, но и обоих своих рыцарей.
- Давно не тренировался, - смущенно улыбнулся Джон, когда его рапира была вторично выбита из рук неуловимым движением кисти девушки.
- Не огорчайтесь, мой рыцарь, фехтование теперь не в моде, а дуэли скоро совсем исчезнут, - засмеялся Маленький Бесенок.
Зато в умении ползать, лазить по деревьям, подкрадываться бесшумно к врагу не было равных Дэйву. Мальчик был прирожденный разведчик, сказывалась выучка его индейских друзей. И, конечно же, все четверо великолепно плавали и ныряли, ездили верхом. Джон иногда вырывался на ферму днем - помогать объезжать лошадей и клеймить скот. Дни проходили за днями в неспешном ритме, а потом приехал вождь Высокая Сосна, и события покатились, как снежный ком.
Вождь ирокезов появился на ферме Мэйсонов однажды под вечер, через три недели после приезда Дэйва. Джоанна как раз возвращалась с братом и Фрэнком с вечернего купания, все трое почти одновременно заметили у крыльца дома украшенных перьями индейских мустангов. Особенно выделялся красавец вороной с яркой попоной на спине.
- Это дядя приехал! - глаза Дэйви счастливо сверкнули, и он пришпорил коня.

В гостиной друзья встретили индейского вождя и двух воинов, сопровождавших Высокую Сосну. Док Мэйсон радушно угощал гостей, Мария с Бэтси хлопотали у стола. При виде племянников вождь широко улыбнулся и ступил навстречу вошедшим:
- Приветствую тебя, брат моей матери, - по-индейски воскликнул Дэйви.
- Я рад видеть тебя, сын моей сестры и моего друга. Ты вырос, Солнечный Дождь, а ты стала еще красивее, Прямая Стрела, - повернулся вождь к Джоанне. - Познакомьте меня с Вашим гостем, дети.
- Это Фрэнк Джильберт, дядя, он смелый воин и наш друг.
Карие глаза цепко ощупали лицо юноши и потеплели:
- Я рад, что он вам друг, а, значит, и нам. Ты будешь желанным гостем в вигвамах моего племени, Фрэнк.
- Спасибо, сэр. Я рад быть вашим гостем, Высокая Сосна.
- Прошу всех к столу, - пригласила появившаяся из кухни Мария. - Джо, помоги нам с Бэтси, а ты набей трубки для наших гостей, сын. Сегодня у нас праздник. Надеюсь, Джон скоро будет, я послала за ним Тэда, как только появились брат и его воины.
Топот копыт, стихший у крыльца, подтвердил слова Медового Голоса и через минуту шериф Бартон уже знакомился со своими соседями по территории.
- Я хотел давно побывать у вас в селении, - пояснил Джон, - но потом узнал, что вы приедете за Дэйви, и решил подождать встречи здесь.
- Служители закона у нас - желанные гости, - ответил вождь. - Мой народ не нарушает правил, установленных белыми и всегда рад помочь вам. Свои проблемы мы решаем сами по заветам предков, но сейчас столкнулись с непонятным и нуждаемся в вашей помощи.
- Ни слова о делах, - предупредила Медовый Голос. - Для этого будет время после ужина, а сейчас прошу всех к столу.
За столом Фрэнк и Джон с удивлением отметили, что Высокая Сосна и его воины ведут себя вполне цивилизованно: они отдавали дань всем предложенным блюдам, умело пользовались ножом и вилкой, прихлебывали понемногу вино из бокалов. Обычно индейцы ели руками, пили неумеренно или не пили спиртных напитков вовсе. Один из воинов оказался совсем мальчиком, ровесником Дэйва.
- Это Оперенная Стрела - мой кузен, - пояснил Солнечный Дождь. - Мы с ним большие друзья.
После ужина, когда гости с довольным видом закурили свои трубки, Дэн пригласил всех на свежий воздух на террасу.
- Ты погостишь у нас, брат? - обратился Док к своему шурину.
- Спасибо, Щедрое Сердце, рад бы, но я нужен сейчас своему племени. Не могу остаться у вас более, чем на три маленьких солнца. Надеюсь, мои племянники и их новые друзья поедут с нами в селение?
- Они ждали - не дождались тебя, Высокая Сосна, но Фрэнк вряд ли задержится у вас, он хочет поехать в горы и выяснить что-нибудь о тех, кто не позволяет нам спокойно жить. Хотя, я считаю, что он не должен рисковать, ему нужно оправиться от недавней раны.
- У него отважное сердце, - вождь внимательно посмотрел на юношу и тот ответил твердым прямым взглядом синих глаз.
- Я побуду у вас, вождь, и попытаюсь узнать, куда исчезли шесть ваших воинов.
- Уже девять, - скорбно прошептал вождь. - Вы еще не знаете последних новостей, это одна из причин, почему я поспешил сюда. Два дня назад не вернулись с охоты трое моих людей. Исчезли бесследно.
- Кто? - одними губами спросила Медовый Голос.
- Наш двоюродный брат Полная Луна, Маленький Лук и Три Орла. Все молодые сильные мужчины, были хорошо вооружены.
- Черт знает, что делается, - Дэн Мэйсон с силой сжал подлокотники кресла, резко поднялся и отошел к краю террасы, всматриваясь в вечерний сумрак. Мысли его были горькими и невеселыми. Уже почти два десятилетия он жил на этой земле, обрабатывал и любил ее. Он своими руками построил почти все на своей ферме, благодаря ему и его друзьям возник этот город, ему доверилось индейское племя, он чувствовал себя в ответе за каждую жизнь в городе и его окрестностях, и вот теперь кто-то вторгся в этот его мир, пытался посягнуть на созданное им счастье.
- Я не хотел вам говорить, но, вероятно, стоит, - вдруг подал голос Джон. - В меня уже дважды стреляли. Первый раз - неделю назад, когда я возвращался от вас, а сегодня у меня в комнате в отеле кто-то поставил самострел. Но я теперь стреляный воробей и дверь открываю со всеми предосторожностями... Сейчас плотник Джим Харли нехорошими словами поминает всех родичей преступников до седьмого колена и заделывает дыру в двери на уровне моей груди.
При первых словах Бартона Джоанна побледнела и закусила губу, глядя на него расширенными от ужаса глазами.
- Но вы не ранены, Джон? - воскликнула она.
- Целехонек, как видите, не волнуйтесь так, Джо, - беспечно рассмеялся шериф.
- Не уезжайте никуда сегодня, ночуйте здесь, - попросила девушка, - а потом поедем в лагерь ирокезов, там они Вас не найдут.
-Хорош страж порядка - прятаться в индейских вигвамах! - расхохотался Джон. - Я, конечно, поеду к ирокезам, но не для того, чтобы избежать встречи с этими людьми.
- Она права, сынок, - начал убеждать Бартона Док. - Ведь эти негодяи стреляют из засады в спину. Вы не должны рисковать хотя бы сегодня. По всей видимости, они знают, где и когда вы бываете.
- Значит, у них есть осведомитель в городе, тем более нельзя ехать к ирокезам, не разыскав его. И я справлюсь с этим сам, - упрямо заявил Джон.
- Я могу помочь тебе, - вызвался Фрэнк. - Нам нужно...
- Нет, - перебил шериф. - Нас не должны пока видеть вместе. О тебе в городе почти ничего не знают и не должны знать. - Джон не стал говорить, что в городе уже прошел слух о его визитах к очаровательной мисс Мэйсон. - Ну ладно, сдаюсь. - Он оглядел встревоженные лица. - Сегодня и впрямь переночую здесь. Кто пустит к себе бедного преследуемого странника?
- Ко мне, Джек, у меня хорошо! - просиял Дэйв.
- А может быть, со мной, как в детстве... - мягко улыбнулся Фрэнк.

Но разделить постель с друзьями Джону Бартону в эту ночь не довелось. Не успел он ответить на их предложения, как темноту прорезал конский скок, оглушительно залаяли сторожевые собаки и в круге света на террасе показался работник платной городской конюшни Арчи Моуст. Еще издали он закричал:
- Шериф, в городе драка! Приезжие сцепились с ковбоями мистера Херстона. Барри ранен.
- О черт, сейчас еду! Простите, друзья, - Джон сбежал с крыльца.
- Постой, Джек, возьми винчестер, подожди, я разбужу своих парней, - крикнул вдогонку Док.
- Не нужно, у меня оружие у седла, а парни пусть отдыхают, я сам справлюсь... - донеслось уже из темноты.

Джон мчался следом за Арчи, почти не обращая внимания на дорогу. Путь ему был хорошо знаком: почти месяц он ездил здесь в любое время суток каждый день, иногда по несколько раз. Вот тропинка сворачивает от изгороди в перелесок, потом поворот и снова лес, справа будет овраг, а дальше - вдоль кручи до поворота к реке и на городской тракт... Внезапно Джон почти инстинктивно осадил лошадь. Он и сам не понял сперва, что его насторожило. Скорее всего - звук, точнее, полная тишина. Не слышно было топота копыт впереди, не пели ночные птицы, не трещали кузнечики... Чуткий конь всхрапнул и заржал от боли. Джон ощутил толчок и чудом удержался в седле. Спасло его только то, что лошадь уже не мчалась на полном скаку. Конь шарахнулся в сторону, шериф выхватил кольт, сжимая поводья левой рукой.
- Ну что, готов? - послышался голос из кустов.
- Похоже, что так, надо поискать тело, - отозвался другой.
- Осторожнее, я не слышал удара.
Впереди замаячили две фигуры и Джек, почти не целясь, разрядил свой кольт в эти возникшие из тьмы призраки...

Когда Джон умчался с фермы, Джоанна повернула взволнованное лицо к Фрэнку:
- Он не должен был ехать один!
- Это ловушка, я чувствую, скорее за ним! - вскочил Фрэнк.
-Мы с вами, - Высокая Сосна кивнул своим воинам.
- А я сейчас возьму наших парней, - заявил Док. - Если даже драка - не обман, то Джеку все равно нужна будет наша помощь.

Джек услышал вскрик, в тот же миг в ответ на его выстрел мелькнула вспышка из оврага, но шериф уже был на обочине тропы и прыгнул вперед, его рука наткнулась на невидимую преграду. Проволока или струна, определил он, вот почему конь заржал. Если бы на полном скаку - я бы уже лежал на дне яра со сломанной шеей и все шито-крыто, просто в потемках оступился конь... Но сколько же их? Ждали в засаде, чтобы наверняка. Он почувствовал, как цепкие руки ухватились за ногу, резко двинул другой ногой, попал в чье-то тело, отскочил назад. По скуле чиркнул кулак, он мгновенно ответил ударом снизу, раздался крик боли и ужаса, затрещали кусты внизу, новый удар... На него навалились несколько человек сразу, но в темноте это только мешало нападавшим. Он наносил удары и пропускал их, у одного из преступников был нож, кажется его пару раз зацепило... Ерунда, царапины. Главное - не дать сбить себя с ног. Нападавших, похоже, было трое или четверо, но четвертого можно не считать, он выбыл из строя после выстрела. Драка происходила почти молча, слышались только удары, тяжелое дыхание и редкая ругань нападавших. Мощный удар в челюсть вывел из строя еще одного противника. Джек прислонился к стволу дерева и отбивался от наседавших с двух сторон бандитов. Эх, Фрэнка бы сюда! Мелькнуло перед глазами видение - два мальчугана спина к спине отбиваются от пятерых соседских мальчишек. И вдруг случилось чудо: топот копыт в ночи и голос Джоанны из тьмы:
- Скорее, Фрэнк, скорее!
- Осторожно, - крикнул Джон, - тут проволока!
- Сматывемся! - завопил один из нападавших.
- Э нет, так дело не пойдет! - шериф прыгнул вперед, сбил крикуна с ног и оба покатились в овраг, подминая под себя кусты, сшибая мелкие камни.
Здесь в овраге их и увидел Фрэнк, успевший скрутить второго бандита. Третьего, оглушенного ударом кулака Джона, нашел подоспевший Дэйв. На тропе отыскался и труп четвертого, сраженного выстрелом шерифа. Высокая Сосна и его воины обшарили все окрестности, но кроме спрятанных в овраге лошадей ничего не обнаружили. Тяжело дышавший шериф поднялся с земли и резко встряхнул своего противника. Им оказался Арчи.
- Говори, кто тебя подослал, кто эти люди? Твои сообщники?
- Я все скажу, шериф, но я не много знаю.
- Врешь, негодяй! Драка в салуне была? Что с Барри?
- Нет, там все спокойно, Ваш помощник цел и невредим.
- Кто тебе велел убить меня?
- Это банда Черных Сердец. Я когда-то давно был конокрадом, они разыскали меня две недели назад и сказали, что выдадут закону, если я не сделаю то, что велят.
- А те трое, кто они?
- Они из банды, это они стреляли в вас.
Шериф резко обернулся к незнакомцам:
- Кто вы такие? Почему преследуете меня?
Светловолосый, одетый по-ковбойски парень лет двадцати пяти криво ухмыльнулся:
- Ты все равно покойник, шериф. А мы тебе ничего не скажем.
- Скажете, мне твое лицо знакомо, твои делишки уже тянут на виселицу.
- Это еще надо доказать! А сейчас я просто гулял в лесу и вы на меня напали.
- Ах ты, скотина, - Фрэнк резко тряхнул белоголового, - да я сейчас пристрелю тебя при попытке к бегству и буду прав.
- Фрэнк, постой, не смей, - Джон ухватил друга за рукав.
- Э, да это Красавчик Фрэнк! - присвистнул бандит. - Вот, значит, как. Ну, парень, твоя песенка спета. Можешь заказать могилу рядом с шерифом. Похороны будут по высшему разряду.
- Сначала я тебя увижу на виселице, Таракан, - прошипел Фрэнк. - Знакомься, Джек, это Таракан Квинсли - три ограбления, убийство кучера дилижанса. Редкая сволочь, он в розыске уже два года.
- Ладно, разберемся в моем офисе.
- Не стоит, Джон, - предложил подъехавший с ковбоями Док. - У меня до утра места всем хватит, ребята постерегут, а вам надо отдохнуть. Вы в порядке?
- Да, спасибо. Хорошо, я согласен, забирайте их, ребята. По коням, друзья. Спасибо всем. - Шериф крепко пожал руку Фрэнку и повернулся к Джоанне.- А вы ведь вновь спасаете мою бестолковую голову.
- О, Джон, - начала девушка и вдруг вскрикнула. - Что это? Вы ранены?
- Пустяки, царапина. К сожалению, мне не так повезло, как Фрэнку, и вам не удастся посидеть у моего одра болезни, как говорится в рыцарских романах.
-Вы бестолковый балбес, Джек, и не заслуживаете, чтобы вас спасали. - "Чудовище мое", - добавила она про себя.
- Позвольте вам помочь, мисс, - их руки встретились, и на одно короткое мгновение Джоанна прижалась к его потной окровавленной рубашке. Она тут же отшатнулась, но крепкая властная рука привлекла ее к себе. Всадники уже двинулись по направлению к ферме, и они остались на тропе совершенно одни. Он еще крепче прижал ее к себе и поцеловал, она ответила неумело, но потянувшись к нему всем телом.
- Джоанна, значит вы...
- Да, да, да! С первой же минуты. Но я поняла это только сегодня, - она выпустила из рук поводья и снова оказалась в его объятьях.
- А я, какой же я был дурак, ведь я мог быть счастлив уже целый месяц! Но как же Фрэнк, мне казалось...
- Нет, он чудесный, но для меня есть только ты, Джек, родной.
- Ты вся дрожишь...
- Это от страха за тебя и от счастья, милый мой, славный...
- Джоанна, ты чудесная, ты просто прелесть... - Их губы снова слились в поцелуе. Наконец, они опомнились:
- Пора ехать, милый, они начнут нас искать.
- Мы им скажем?
- Только Дэйви, Фрэнк уже все понял. Но, знаешь, они все и так поймут по нашему виду. Воистину, от любви глупеют!
- Ну, мне для этого не много надо было, я и так только и делаю глупости в последнее время, - подвел итог Джон. - Сегодня спасся только чудом.
- Моими молитвами, быть может. Я всю дорогу шептала: "Только бы он был жив!"
- Моя радость...
- Джо, шериф, вы живы? - Дэйви и Фрэнк вынырнули из темноты неожиданно.
- Дождик, мы тут хотели сказать...
- Ты выбрала, да, сестренка?
- Да, братишка.
- Я рад за вас, брат, она действительно прелесть, - широко улыбнулся Фрэнк. - Я буду Вам добрым братом, Джо, - пообещал он.
- Ну и удивятся все наши, - добавил Дэйви.
Но никто совсем не удивился, все восприняли как должное, когда Джоанна взяла на себя заботу о раненом шерифе: помогла умыться, промыла и перевязала ножевые раны на плече и боку, нашла чистую одежду. Порезы были неглубокими, но довольно сильно кровоточили, и Джон ощущал легкую слабость, как бывает при таких ранениях. Джоанна сама приготовила ему коктейль, и они уселись на диванчике в гостиной в стороне от остальных. На них поглядывали с доброй понимающей улыбкой.
- Клади голову ко мне на колени, - предложила Джоанна. - Ты же смертельно устал сегодня.
- А ты?
- Я все равно не усну сегодня, слишком много впечатлений для одного дня.
Постепенно разговоры в комнате смолкли, возбуждение от происшедшего спало и все разошлись по своим комнатам. Джоанна осталась с Джоном, охраняя его сон. Время от времени она проводила рукой по коротким жестким кудрям, словно не веря своему счастью. Джон тихонько улыбался чему-то во сне. Утром в комнату вошла Мария.
- Ты совсем не спала, девочка?
- Я не хочу, Медовый Голос. Мне так хорошо сейчас!
- Понимаю. Будь счастлива, Джо. - Мария нежно поцеловала девушку. - Сейчас сварю вам кофе.

Глава 8. У индейцев
Через три дня в селении онондага у реки встречали белых гостей. Джон и Фрэнк с интересом рассматривали поля кукурузы, фасоли, тыквы, тянувшиеся в долине на несколько миль. Их удивили, не виданные у степных индейцев, длинные деревянные хижины и хорошо одетые нарядные жители селения. Мальчишки-подростки окружили Дэйви, и через несколько минут, сбросив с себя куртку и рубашку, а с мустанга седло, он ничем кроме длинных светлых волос не отличался от своих индейских друзей. Родители и сестра как должное приняли его исчезновение - у индейцев даже мальчик десяти- двенадцати лет считался вполне самостоятельным и мог сам решать, где ему ночевать и что делать. Джоанна улыбнулась Джеку и скрылась в одной из хижин. Вскоре она появилась оттуда вместе с тоненькой смуглой девушкой - своей названной кузиной - Стройный Тополь. На девушке уже было индейское платье из мягкой светлой замши, распущенные волосы повязаны налобной, вышитой бисером повязкой. Весело смеясь, подруги побежали к реке. Джон и Фрэнк оказались гостями в жилище вождя. Утренняя Зорька - жена Высокой Сосны и мать Стройного Тополя - радушно потчевала гостей. Отказываться было не принято и друзья вынуждено подчинились мягкой настойчивости хозяйки вигвама. Джоанна появилась в хижине дяди только под вечер.
- Завтра большая охота, - сообщила она. - В окрестностях видели стадо бизонов-самцов. Берут только хороших наездников. Оружие - лук. Вы будете почетными гостями. А пока можете пойти искупаться - Дэйви с компанией ждет вас.
Охота началась ранним утром. Высокая Сосна заранее распределил места для каждого из участников, все воины знали, что им делать. Своих гостей вождь поставил в центре отряда, который должен был преследовать животных в узком каньоне. Сюда бизонов должны были загнать несколько разведчиков. У выхода из каньона бизонов подстерегал третий отряд. Для охоты все воины сняли с себя верхнюю одежду и остались в одних кожаных штанах-леггинсах или набедренных повязках. Фрэнк и Джон последовали их примеру, теперь индейцы одобрительно смотрели на гибкие мускулистые покрытые шрамами тела белых друзей. Друзья не стали снимать с лошадей седла, но, следуя примеру ирокезов, оставили все огнестрельное оружие в хижине вождя. Высокая Сосна дал каждому из них по большому тугому луку и полные колчаны стрел.
- А где Дейви? - оглянулся Джон.
- Среди разведчиков. Загонять бизонов - дело юнцов вроде Солнечного Дождя, - пояснил вождь.
О Джоанне шериф не рискнул спросить.
- Пора! - воскликнул Высокая Сосна и все воины по его знаку повернули коней в сторону каньона.
Несколько минут прошли в томительном ожидании, затем зоркие глаза индейцев заметили приближающееся облако пыли, вскоре послышался топот сотен копыт, и вот показалось все стадо, насчитывающее около двухсот голов. На секунду друзьям показалось, что они сейчас будут растоптаны копытами обезумевших животных, но вот вождь подал знак, и воины влились в этот поток, направляемый криками и жестами молодых охотников прямо к широкому входу в каньон. Среди преследователей Джон заметил светлые волосы Дэйви, мелькнуло взволнованное лицо Маленького Бобра, а еще дальше - шериф глазам своим не поверил - мчалась с воинственным видом Джоанна. Она вопила не хуже своих индейских приятелей и время от времени щелкала над головой длинным бичом. Дальше рассматривать невесту у Джона не было времени - он рисковал быть растоптанным стадом. Мгновение - и бизоны вместе с преследователями оказались в узкой щели каньона, сигнал вождя - и десятки рук натянули луки, просвистели стрелы, несколько животных, споткнувшись, замедлили свой бег, ткнулись модами в землю. Фрэнк и Джон опоздали с первыми выстрелами, но быстро спохватились, их охватил тот же азарт, что и остальных. Фрэнк выбрал себе молодого самца-трехлетку и выпустил стрелу, она воткнулась в горб животного, не причинив тому существенного вреда. Следующий выстрел был удачнее - стрела достала до сердца бизона и тот, зашатавшись, рухнул на землю. Фрэнк издал победный клич и заметил одобрительный жест скакавшего рядом вождя. Джон уложил своего бизона с трех выстрелов. В пылу погони охотники не заметили, что у многих закончились стрелы. Дэйви убил уже двух бизонов, но его внимание привлек огромный темно-коричневый бык, мчавшийся совсем рядом с его мустангом. Стрел уже не было, и тогда мальчик выхватил нож, на полном скаку прыгнул с лошади на спину бизона. Одуревший от жары, шума и бега самец с налитыми кровью глазами не сразу ощутил на своей спине непрошенного наездника. Мелькнула смуглая рука с ножом, и острое лезвие вонзилось между лопатками гиганта. Мальчик успел соскочить со спины заваливающегося животного, побежал, петляя между бизонами и всадниками к своей лошади. Этот подвиг юноши не остался незамеченным воинами.
- Солнечный Дождь - лучший охотник племени! - закричал в восторге Оперенная Стрела и его клич подхватили взрослые индейцы.
Между тем, охота подходила к концу. У выхода из каньона стадо встретили остальные ирокезы, от их метких выстрелов полегло еще несколько коров. Всего на земле осталось лежать около сотни туш. По сигналу вождя охотники прекратили преследовать стадо и вернулись к своей добыче. Каждый свежевал убитого им животного, отыскивал свои стрелы. Несколько юношей помчались в селение за вьючными лошадьми и женщинами. Джон наконец-то смог отыскать Джоанну. Девушка ловко орудовала ножом, снимая шкуру с убитой ею коровы. Подъехавший ближе шериф отметил, что стрела поразила животное точно в глаз и ушла глубоко в мозг. Он понял, что Джоанна не могла натянуть лук с такой силой, чтобы прошить могучее тело бизона, и ей потребовалось рисковать вдвойне - подъехать к самой добыче почти вплотную, чтобы сделать более точный и сильный выстрел. На девушке был своеобразный кожаный наряд - узкие, отделанные бахромой, брюки и короткая, завязанная под грудью, рубаха, волосы стягивала узкая полоска змеиной кожи. "Настоящая амазонка", улыбнулся шериф. Джоанна повернула к нему возбужденное раскрасневшееся лицо.
- Немного жаль такого великана, да? Но большая охота бывает всего два раза в году. Этого мяса хватит племени на несколько месяцев.
- А как они хранят его?
- Сушат, вялят, делают пеммикан, коптят. А как твои успехи, Джек?
- Один. Ты видела подвиг Дэйви?
- Да. Он очень рисковал, но ему хотелось повторить подвиг одного вождя сиу-дакота. Интересно, а я бы смогла?
- Вы оба сумасшедшие - ты и твой брат, - возмутился шериф. - Вот возьму и отшлепаю тебя. И как только вождь взял тебя на охоту! Это мужское дело.
- Ты забываешь, что ирокезы уважают женщин. А я его племянница и дочь его лучшего друга и спасителя, - Джоанна показала жениху язык.
Сердитый Джон поехал разыскивать свою добычу. Он уже добрался до туши убитого им бизона, когда услышал предостерегающий крик Одинокого Медведя, одного из лучших охотников племени. Шум охоты потревожил огромного серого гризли. Сначала медведь прятался в ущелье за валунами, но теперь, привлеченный запахом крови, вышел из своего убежища и, возбужденно урча, направился прямо к добыче. Поблизости оказался Одинокий Медведь. Оружия, кроме ножа, у индейца не было. Свой лук он отложил в сторону, чтобы без помех освежевать бизона. Лошадь воина паслась неподалеку и, испуганно заржав, сбежала при виде зверя. Метрах в тридцати двое воинов собирали свои стрелы, но луков у них тоже не было. Лошадь Джона захрапела, заартачилась, когда он попытался направить ее в сторону медведя. В этот момент зверь с ревом бросился на индейца. Медлить было нельзя. Джон вынул свой нож и спрыгнул с лошади, которая тут же умчалась прочь.
- Держись, брат, - крикнул шериф. Он плохо представлял себе, что будет делать с одним ножом против разъяренного зверя, но оставить человека в беде Джон Бартон не мог. Позднее он сам с трудом мог восстановить все последующие события. Видел только, как гризли одним взмахом лапы выбил клинок из рук Одинокого Медведя и нож со звоном покатился по камням, воин чудом избежал серьезных увечий. Сам шериф в несколько прыжков преодолел расстояние, отделявшее его от зверя, и, повинуясь какому-то инстинкту, вскочил медведю на спину, ухватился за загривок, несколько раз вонзил нож в тело животного. Он успел соскочить с медведя и отпрянуть назад, когда гризли тяжело взмахнул лапами и рухнул на скалы, подмяв собой Одинокого Медведя. Джон уже стоял на ногах, приготовившись к дальнейшей схватке, но животное не подавало признаков жизни. А через мгновение рядом очутились несколько индейских воинов, Фрэнк и сам вождь Высокая Сосна. Все с недоумением смотрели на зашевелившееся вдруг тело медведя. Из под огромной медвежьей лапы выполз залитый кровью зверя Одинокий Медведь и удовлетворенно фыркнул:
- Хуг. Мой брат - великий воин. Медведь мертв.
Ущелье огласилось радостными воплями индейцев.
- Шериф - великий охотник! Он спас нашего брата!
- Сегодня в твою честь будет медвежий танец, - улыбнулся Высокая Сосна. - Но я никогда не видел, чтобы медведя убили таким способом. Как ты решился?
- Наверное, потому, что видел, как Дэйви прикончил бизона. Другого выхода просто не было. Не мог же я задушить его голыми руками...
- Я слыхал и о таком, - улыбнулся вождь.
Подбежавшая Джоанна сначала ощупала Джона, поражаясь, что ни он, ни спасенный им индеец не получили никаких увечий, а потом пообещала:
- Я сделаю тебе ожерелье из когтей и медвежьих зубов. Дэйви и Фрэнк умрут от зависти.
- А шкура - моя? - поинтересовался Джон.
- Конечно, твоя. Я сама вычиню ее.
- Значит, это будет первое украшение для нашего будущего дома, - пообещал шериф.
Вечером в селении был пир по случаю удачной охоты. Конечно, героями дня стали Дэйви и шериф. Их подвиги были воспеты в танцах и песнях. Шериф получил обещанное ожерелье и, кроме того, индейское имя - Звезда Справедливости, а Одинокий Медведь породнился со своим спасителем и подарил Джону искусно сделанный лук. Шериф пообещал новому другу один из своих винчестеров. Еще несколько дней прошли в пирах и развлечениях, но как-то под вечер Фрэнк, задумчиво глядя на угли костра, сказал Джону только одно слово, заставившее сжаться сердце шерифа:
- Завтра.

Глава 9. В лагере бандитов
- Итак, ты утверждаешь, парень, что ты - Фрэнк Красавчик? - дуло кольта смотрело прямо в немигающие синие глаза Джильберта.
- Да, это я.
- И чем ты докажешь это, а незнакомец?
- Я не вожу с собой документов, но можем сыграть партию в покер или посоревноваться в стрельбе...
- Да ты нахал, парень. Ладно, допустим, ты действительно Фрэнк Красавчик, и какого дьявола тебя принесло сюда? Мы не ждем гостей, понял!
- Я уже объяснил. Для особо тупых могу повторить: я случайно встретился с несколькими ребятами, которые ехали сюда для дела. Один из них все рассказал мне. Это был...
- Слыхали, - перебил Фрэнка главарь бандитов, - это был Таракан Квинсли. А потом его убили во время покушения на шерифа, а ты поехал сюда. Одно только непонятно - как ты-то уцелел?
- Я и не собирался стрелять в шерифа. Все знают, что я не хожу на мокрые дела за деньги. Я ждал их в салуне, но так и не дождался, а через пару часов узнал, что все трое убиты и поспешил смотаться. О дороге мне Таракан в общих чертах рассказал, а дальше вы знаете.
- Ладно, допустим, что так. Но какого черта ты, чистоплюй, приперся сюда? Нам тут нужны крутые парни, а у тебя репутация почти джентльмена.
- Я не стреляю без надобности, но за большие деньги можно и поступиться принципами, - красивые губы искривила ухмылка.
- А откуда ты знаешь, что тут большие деньги?
- От Таракана. Он был слишком ленив, чтобы ехать через три штата ради учебников для воскресной школы.
- И он объяснил тебе, что здесь делают?
- Я и без объяснений вижу. Тут добывают золото, - засмеялся Фрэнк. - Так вот куда деваются люди из городка и окрестных селений...
- Хорошо, сдаюсь, парень. У тебя есть голова на плечах, а в случае чего - мои мальчики присмотрят за тобой. Деться отсюда некуда. У меня тут около двадцати парней, но чем больше становиться пленных, тем нужнее люди для их охраны. Да и ловить новых становится все труднее. А ведь нужно еще добывать провиант, боеприпасы и прочее. Я рассчитывал на Квинсли, а этот идиот сумел таки свернуть себе шею. Одним словом, я беру тебя, - главарь хлопнул Фрэнка по плечу и свистнул, - Эй, Малыш!
В хижину вошел Малыш Джордж - высокий под два метра росту детина с выражением звериной тупости на плоском лице.
- Развяжи его, верни оружие.
Малыш покорно выполнил распоряжение главаря.
- Пошли, покажу тебе наши владения, Красавчик, заодно познакомишься с ребятами.
- Я уже знаком кое с кем, - Фрэнк выразительно потер припухшую скулу.
- А что же ты хотел? Явился сюда непрошенный. Не обижайся, тем более, что ребятам от тебя досталось побольше.
"Им бы еще не так досталось, если бы это входило в мои планы", усмехнулся про себя Фрэнк. Он снова вспомнил, как два часа назад на горной тропе напоролся на окрик часового бандитов и дула нескольких винчестеров нацелились ему в грудь. Уйти от них он мог легко, подстрелив пару часовых, но его задачей было попасть в лагерь в горах. Он назвал себя и показал, что не намерен стрелять, но когда бандиты попытались его грубо стащить с лошади, ответил несколькими хорошими ударами, обезоружил двоих, оглушил третьего и заставил провести себя в долину. Их появление вызвало переполох среди бандитов. Жмурясь от яркого света после прохода по узкой щели в горах, Фрэнк успел заметить несколько полуголых мужчин - белых и индейцев, копошащихся у ручья ярдах в ста от входа в долину. Все люди были скованы, возле них сидели на камнях несколько вооруженных бандитов. Долго рассматривать долину ему не позволили, приказав отдать оружие и втолкнув в дощатую хижину, где он очутился перед главарем.
Фрэнк с удовольствием крутанул кольт и бросил в кобуру, повернувшись к главарю:
- Как тебя называть?
- Здесь меня знают как Стрелка Солтера. Для тебя - просто Джо.
Фрэнк сосредоточенно кивнул, делая вид, что озабочен пристегиванием ножен к поясу. Так вот он какой - Стрелок Солтер, одна из легенд Запада! Легенда недобрая, кровавая. Джо Солтер убил своего первого противника в семнадцать лет. Говорили - в честном поединке. Но с тех пор на его счету числилось не менее сорока жизней, хотя, похоже, ночные кошмары Стрелка не мучили. Он обладал недюжинной силой, ловкостью и звериной хитростью. И еще, - подумал Фрэнк, - потрясающим хладнокровием. Эти странно светлые, почти белые большие глаза, вероятно, никогда не меняли своего выражения. Тонкие плотно сжатые губы, нос с горбинкой - это правильное почти красивое лицо никогда не теряло спокойного презрительного вида. Опасный человек. Да другой бы и не смог бы удержать в повиновении два десятка самых отпетых головорезов фронтира.
На улице Фрэнк опять зажмурился от слепящего солнца. Долина была невелика. Со всех сторон высились скалистые утесы. Посреди равнины торчало несколько чахлых кустов и деревьев. Скорее всего, у бандитов были и проблемы с дровами. Даже при самом внимательном осмотре Фрэнк не смог бы обнаружить выход отсюда, если бы не знал о щели заранее. И все же расщелина была достаточно широка, чтобы провести лошадей. Своего вороного он увидел рядом с лошадьми бандитов. Винчестер висел на боку Мавра у седла. Посреди долины струился небольшой быстрый ручей, возле него работало десятка два золотоискателей под присмотром бандитов. Остальные пасынки закона валялись неподалеку на траве. Их было человек восемь-десять. Стрелок перехватил взгляд Фрэнка:
- Да, тут почти все. Трое караулят в горах - сменили тех, кто тебя, тьфу ты, пропасть, кого ты поймал. Эй, ребята, это Красавчик Фрэнк, он будет работать с нами.
- Привет, Фрэнк! - отозвался желтоголовый веснушчатый коротышка. - Помнишь то лето в Карсон-сити?
- Конечно, Сэмми! Как ты тогда вывернулся?
- Пришлось отсидеть пару месяцев, а потом подвернулся удобный случай и мы с Цыпленком дали тягу. - Сэм кивнул на лежавшего рядом смуглого кудрявого малого. - А это - Мексиканец, вот тот рябой - Дарси Лис, а это Финч Трехпалый.
- А меня помнишь, Красавчик? Здорово ты нас тогда обставил в салуне у Микки Толстопуза!
- Постой-ка, ты - Аризона Майкл?
- Точно. Гляди-ка, признал, а ведь прошло уже четыре года! Сыграем по маленькой?
- Заткнись, Аризона, - рявкнул Солтер, - сам знаешь - никаких карт, виски и девочек, пока мы здесь.
- Так ведь мы просто так, на интерес, - улыбнулся Майкл.
- Я сказал - заткнись, - тихо повторил Солтер.
- Молчу, шеф, - моментально сник Аризона.
- О'кей, ребята, виски у нас сегодня будет по случаю приезда Фрэнка, только не перебирать!
- Заметано, Стрелок, - повеселели бандиты.
- Ну, а теперь поглядим на наших дойных коровок, - улыбнулся одними губами Солтер, направляясь к ручью.
Фрэнк поразился худобе и изможденности этих людей. Среди них были белые, негры, индейцы. Всего Фрэнк насчитал двадцать три человека. Все они были покрыты ссадинами и следами от ударов бича, работали угрюмо, молча. Индейцы и негры дробили камень, крутили ворот драги, белые промывали породу в лотках. Среди старателей выделялись два индейца в относительно новой одежде со свежими рубцами на теле. Воины Высокой Сосны, понял Фрэнк.
- Ну, как сегодня? - поинтересовался Солтер у высокого темноволосого охранника, лениво следившего за работой пленных.
- Вот, шеф, около двух фунтов песка и один самородок, - парень кивнул на лежавшую перед ним миску, на дне которой тускло блестело золото.
- О'кей, Мэрфи, вот тебе новый напарник. Это Красавчик Фрэнк. введи его в курс дела.
Мэрфи с интересом посмотрел на Джильберта:
- Да что тут объяснять: следи, чтобы эти свиньи не слишком много жрали, не сачковали и пореже отдыхали. Мы охраняем их неделю, на следующей неделе пойдем в разведку, а через неделю - в часовые.
- Понятно. Я возьму свой винчестер?
- Валяй. Прихвати заодно что-нибудь пожрать. Охранники до вечера не должны спускать глаз спускать с этой дохлятины.
- А отчего они такие худые?
- А зачем переводить харчи? Лишь бы дело делали. Подохнут - наберем новых. Идиотов пошляться в горах еще хватает, да и индейцы под боком.
- Но в окрестностях уже прошел слух об исчезновении людей.
- Плевать. До конца лета и эти дотянут, а сюда никто не сунется. А кто полезет - милости просим - нам нужны рабы.
- А зимой?
- Зимой? Зимой здесь хреновато, не советую оставаться в долине на зиму.
- А куда же этих?
- Ты, парень, дебил, вроде Малыша, или прикидываешься? Прошлогодние лежат вон там: видишь холмик возле красной скалы? Сами яму себе вырыли.
Внутренне содрогнувшись, Фрэнк небрежно спросил:
- А вечером мы свободны?
- Да, эти свиньи ночуют вон там в яме, их охраняют двое наших.

Постепенно картина стала ясна Фрэнку и ужаснула его своим дьявольским рационализмом. Вечером за стаканом виски он узнал всю истории долины Затерянных Душ. Это было заповедное место для индейцев. Лишь немногим вождям нескольких дружественных племен был известен ход сюда. Однажды кто-то спьяну проболтался белым о таинственной золотой долине. Отступника покарали, но слух о несметных богатствах священной долины пронесся по фронтиру, как степной пожар по сухой траве прерии. Ее искали долго и безуспешно, пока три года назад старатель-одиночка не наткнулся на таинственное место. Он добыл за неделю столько золота, сколько не видел за всю свою жизнь, но зима подгоняла и у него хватило ума выбраться из опасного Эльдорадо. На этом его везение закончилось - по пути старатель встретил банду Черных Сердец... Наивный золотоискатель верил, что если покажет дорогу в таинственное ущелье, то спасет себе жизнь. Его могила стала первой в проклятой, отныне, долине. Приближающаяся зима выгнала бандитов из долины, но того, что они увидели, было достаточно, чтобы сделать выводы и разработать дьявольский план. Будь во главе банды другой человек, не Солтер, все, вероятно, повернулось бы иначе, но именно Стрелок предложил никому ничего не говорить о золоте, не брать заявки, все добыть самим. Однако копаться в земле и дробить камни бандитам не улыбалось, решили брать в плен одиноких путников и превращать в рабов. Кормили пленников скудно, держали в открытой яме, не особенно утруждая себя заботой об обреченных людях. Все это Фрэнк выслушал между выпивкой и анекдотами с улыбкой на красивом лице и бурей в душе. Настоящее испытание ожидало его, когда к костру подошли двое из стороживших подходы в горах. На щеке одного белел след от давнего ожога. Второго, с острым лисьим лицом он узнал тоже. Эти лица много раз снились ему в ночных кошмарах, с тех пор, как он увидел их, прошло семнадцать лет, но и постаревшие, они были мгновенно узнаны им: двое из убийц его родителей! Спокойно,- шептал он себе, - спокойно, дружище Фрэнк! В следующее мгновение уже широко улыбался навстречу подошедшим, однако, его появление в долине не вызвало восторга у убийц. Фрэнк сразу уловил настороженность в обращении. Что они могли заподозрить? Он знал, что похож на своего отца, но отец всегда носил усы и бороду по моде своего времени, а Фрэнк гладко брился, во многом, именно из-за этого сходства. Вряд ли бандиты могли запомнить убитого ими девятилетнего мальчика с Востока и сейчас узнать во взрослом мужчине. Неужели его видели пять лет назад в обществе судьи Бартона? Но вскоре выяснилось, что оба преступника просто имеют неуживчивый угрюмый характер, кроме того, они были раздосадованы неудавшимся покушением на шерифа Гринтауна. Среди погибших покушавшихся были их приятели. Юджин Хват и Чарли Мустанг - эти имена наемных убийц огненными буквами запечатлелись в памяти Джильберта.
- Как, ты говоришь, зовут шерифа, парень? Джон Бартон? - Трехпалый Хват впился взглядом в Фрэнка. - Интересно, не тот ли это мужик, Чарли, у которого мы... Ну, вообщем, не сын ли он судьи Бартона из Тенесси?
- Заткнись, идиот. У того сын уже пять лет лежит на кладбище рядом с папашей, сам знаешь, - прошипел Мустанг.
- Ну, может племянник...
Фрэнк еще раз возблагодарил небо, что давно научился владеть собой, он просто опустил глаза и подбросил в костер хворост. Руки не дрожали, но он почувствовал, как по спине стекают липкие капли пота. В душе поднялось мрачное ликование - он не ошибся, придя в эту долину, он нашел убийц их с Джоном родителей, это одни и те же личности. Теперь осталось разузнать, где остальные четверо, а отомстить он сумеет!
Первый случай представился неожиданно быстро. Несмотря на запрет Солтера, бандиты в тот вечер перебрали лишнего и кто-то предложил сыграть в покер. Фрэнк хотел отсидеться, но, невзлюбивший его с самого начала, Хват презрительно прищурился и выразительно посмотрел на Мустанга. Его неожиданно поддержал Стрелок:
- Ладно, посмотрим, на что ты годишься, Красавчик. Покажи им класс!
Фрэнк взял карты в руки, бандиты, не отрываясь, следили за его ловкими сильными пальцами, тасующими колоду. Через полчаса перед Джильбертом лежала горсть монет, хотя играли по минимальной ставке. "Хватит, - решил он про себя, - пора дать им отыграться". Пару конов Фрэнк объявил себя пасом, потом сбросил лучшие карты, взял ненужный прикуп, но это не помогало, Хват раз за разом делал глупейшие ошибки, совершенно не следил за игрой, а главное - он проникся к новичку тяжелой свинцовой ненавистью и проигрыш только усугубил это чувство, тем более, что Солтер, не принимавший участия в игре, разгадал тактику Фрэнка, позволил себе посмотреть в сброшенные карты и презрительно скривился, глядя на Трехпалого. Эта понимающая ухмылка окончательно вывела Хвата из себя.
- Хватит, ребята, - засмеялся, наконец, Фрэнк после очередного проигрыша бандита, - я не обираю сирот и младенцев. Мне интереснее было бы играть с вашими лошадьми, а деньги можете оставить себе...
- Ты паршивый шулер! - прохрипел Хват.
Фрэнк пожал плечами, лениво потянулся и встал, повернувшись спиной к костру.
- Я иду спать, парни, мне завтра рано вставать, караулить этих...- едва слышный шорох позади заставил его отпрянуть в сторону. Нож Хвата пролетел в миллиметре от его плеча, в тот же миг, не целясь, от бедра, Фрэнк всадил две пули в голову бандита, и кольт уже снова лежал в кобуре. Секунду все ошарашено смотрели на неподвижно лежащее у костра тело, потом угрожающе зашевелились.
- Я иду спать, парни, - с нажимом повторил Фрэнк.
- Оставьте, все было чисто, Хват сам нарвался, - раздался голос Солтера. - Кто не понял, я ему лично объясню.
Фрэнк облегченно вздохнул и направился к лошадям за одеялом.

Глава 10. Месть
Наутро Фрэнк и Мэрфи при помощи лестницы вытащили из ямы старателей и погнали к ручью. Тут им дали возможность приготовить скудный завтрак. Мэрфи с уважением поглядывал на Фрэнка. Вообще, со вчерашнего вечера отношение к новичку резко изменилось, его признали своим. Трехпалого в лагере не любили. Только Мустанг и Рыжий не скрывали своей неприязни к Джильберту.
Фрэнк внимательно рассматривал старателей и, вдруг, чуть не выдал себя невольным жестом удивления: среди молодежи выделялся крепкий седовласый старик - Бирюк Эдвардс, охотник, спасший его жизнь в горах после памятной погони пять лет назад. Тогда у меня были усы, - лихорадочно соображал Фрэнк, - авось, старик не узнает. А если и узнает, не бросится же он мне на шею! Старый Эдвардс мудр и опытен. Эх, Бирюк, Бирючина, как же тебя занесло сюда, в эту проклятую долину? Необходимо переговорить со стариком.
Случай представился только после обеда, когда Мэрфи ушел за табаком в хижину. Фрэнк, к тому времени, несколько раз прошел среди работавших, якобы наблюдая за их действиями. На его счастье, старик трудился несколько поодаль от других на самом берегу ручья. Фрэнк нарочно испачкал руки в пыли и теперь пошел к потоку умыться. Он встал почти рядом со старым охотником и, не глядя в его сторону, прошептал:
- Мистер Эдвардс, вы меня помните? Пять лет назад вы спасли меня...
- Я многим помогал на своем веку, парень, не все вот только были достойны той помощи, но, все равно, не жалею.
- Мистер Эдвардс, не судите обо мне поспешно. Мне некогда объяснять , но предупредите тех, кому доверяете и, особенно, индейцев ирокезов, что друзья о них помнят. Я здесь не случайно. Постараюсь передать вам потом оружие, но без меня ничего не предпринимайте, наберитесь еще немного терпения. Учтите, что прошлогодних рабочих эти подонки всех убили, вас ждет то же самое, так что терять вам нечего, но зря рисковать не стоит. Будет случай, поговорим. - И весело насвистывая песенку, Фрэнк пошел навстречу Мэрфи, вытирая лицо и руки шейным платком.
- Скукотища здесь, приятель, - пожаловался он.
- А ты думал, тут тебе не Фриско. Ничего, зимой кутнем.
В бездействии прошло еще три дня. Фрэнк усердно сторожил рабов, по вечерам сидел вместе со всеми у вечернего костра, рассказывал веселые байки, слушал чужие истории, но больше не позволял втравить себя в карточную игру или драку. Ему удалось тайно передать Бирюку свой запасной нож и кольт, еще раз предупредив старика об осторожности. В ответ старатель сказал, что поговорил почти со всеми старателями, они готовы на все, лишь бы бежать из проклятой долины.
- Через три дня я сменюсь из внутренней охраны в наружную, - шепнул Фрэнк. - Внизу меня будут ждать ирокезы и шериф, что-нибудь да придумаем.
- Храни тебя Бог, сынок, - вздохнул старик.
Однако пока что на ум Фрэнку ничего не приходило. Бандитов было почти столько же, сколько и пленников, оружия для рабов он достать не мог да и прекрасно понимал, что в открытом бою против опытных ганфайтеров измученные рудокопы выстоять не смогут. При малейшей угрозе нападения извне бандиты попросту перебьют своих безоружных пленников и отступят в горы. Надо искать второй выход из долины, он должен быть. Эх, поговорить бы с Высокой Сосной! Возможно, знает кто-то из пленных индейцев, но о разговоре с рабочими на глазах у бандитов не могло быть и речи. Солтер не даром держал в охране по двое людей, преступники не доверяли и друг другу. Искать выход в крошечной долине на глазах у всего лагеря Фрэнк тоже не мог, если о втором выходе кто-то что-то и знал, то это могли быть Стрелок, Малыш или Мэрфи, остальные члены банды не пользовались доверием у главаря, многие, судя по разговорам, появились тут лишь этим летом. Фрэнк подозревал, что под могильным холмиком покоятся не только прошлогодние рабы, но и кое-кто из охраны. Таким образом доля Солтера и его доверенных лиц увеличивалась в несколько раз, а тайна сохранялась надежнее. И еще одна мысль мучила Фрэнка: что предпримет Джон? Трудно было поверить, что при его горячем нраве шериф согласиться долго ждать известий о брате и не предпримет собственных шагов. При расставании они договорились, что если в недельный срок Фрэнк не подаст о себе весть, то Джек начнет действовать на свой страх и риск. По счастью, во внутренней охране Джильберт должен был пробыть всего три дня. Это была самая нудная часть работы и хитрый Солтер старался почаще менять тут людей. В горах у бандитов было оборудовано несколько наблюдательных пунктов. Задача была очень простая - лежа на камнях в укрытии, наблюдать за подходами к горам, чтобы не допустить появления чужих. Если в окрестностях появлялся одинокий путник, его пытались захватить живьем, если кто-то пробовал забраться в горы, ему могли устроить обвал. Сигналы действительно иногда подавали при помощи зеркальца, тут Дэйви был прав. Зачастую же, ничего не происходило, лежать часами в укрытии было скучно. Накануне последнего дня дежурства в скалах Солтер заявил Фрэнку:
- Завтра пойдешь с Аризоной и Мустангом в разведку, даю вам сроку три дня - выясните, как там обстановка в городе, закупите бобов и муки, если удастся, можете прихватить какого-нибудь разиню.
Возликовав в душе, Фрэнк только небрежно спросил:
- Мне в городе показываться? Я не уверен, что меня тогда не запомнили.
- Смотрите по обстоятельствам. Можешь подождать их где-то за городом у реки.
- О'кэй, шеф.
- Да, и не наберитесь там, как свиньи. Это к тебе относится, Мустанг! Лучше, если Аризона побывает в городе один.

Стрелок сам провел их до пути через перевал, посоветовал Фрэнку хорошенько запомнить дорогу, указал на расположение постов и на прощание дружески положил руку на плечо:
- Удачи, Красавчик! - но глаза его оставались холодными и неулыбчивыми.
До последней минуты Фрэнк не верил в свое везение. Он еще вечером написал впотьмах записку друзьям, писал, на всякий случай, по-французски, греческими буквами, как заранее договорился с Джоном. Записку вложил в скорлупу каштана и небрежно уронил по пути с предгорий у одиноко стоящего куста можжевельника неподалеку от поворота к реке.
Всадники остановились на привал на следующее утро в двух милях от города, в бору на берегу Серебрянной.
- Поезжай в город, Аризона,- распорядился Мустанг. Мы будем ждать тебя здесь после обеда. Потом решим, что делать. Да не забудь прихватить выпивку.
Фрэнк не стал возражать против этого, но про себя решил ни на секунду не выпускать Мустанга из виду. Он был уверен, что бандит замышляет какую-то подлость. Намерения Чарли стали ясны уже через полчаса. Они разложили костер, приготовили обед из взятых в лагере припасов и, когда Фрэнк нагнулся над огнем, чтобы помешать бобы на сковороде, на голову его обрушился удар приклада. Спасла Джильберта моментальная реакция - он успел уклониться в сторону, приклад содрал только кожу на щеке, а промахнувшийся бандит тяжело рухнул в костер, в тот же миг оба противника сцепились и покатились по траве, ломая кусты и расшвыривая лагерную утварь. Во время схватки Мустангу удалось нанести Фрэнку ощутимый удар по раненой недавно груди. От дикой боли он почти потерял сознание. "Нельзя думать в драке о старых болячках, быть тебе биту" - мелькнула где-то почти за гранью сознания старая истина и он, сцепив зубы, стараясь ничем не выказать своих чувств, с новыми силами бросился на бандита. Наконец, Джильберту удалось на секунду оторваться от Мустанга и нанести короткий точный удар в челюсть. Тело на нем обмякло и повисло безжизненным кулем. Несколько секунд Фрэнк лежал неподвижно, потом столкнул с себя Чарли и медленно поднялся на колени, пытаясь придти в себя. Наконец, боль в боку стала вполне терпимой, дыхание восстановилось, руки перестали дрожать. Фрэнк стянул руки поверженного противника обрывком лассо за спиной, спустился к реке, с наслаждением умылся и вернулся к костру. Мустанг уже начал приходить в себя. Джильберт выплеснул на него остатки воды из котелка и увидел, что взгляд бандита стал совсем осмысленным.
- Почему ты хотел убить меня, подонок?
- Жаль, что не прихлопнул. Ты убил моего приятеля. Ничего, ребята до тебя доберутся!
- Какие ребята?
- Из моей шайки, друзья и родичи - мои и Хвата.
- Так, сейчас ты мне кое-что объяснишь подробнее.
- Нет, - ухмыльнулся Мустанг.
- Скажешь! Вот это видишь? - Фрэнк показал свой винчестер. - Я не убью тебя сразу, нет. Сначала прострелю руку, потом ступню, затем добавлю угольков погорячее, чтобы согрелся...
- Сволочь, что тебе от меня надо?
- Сначала имена твоих дружков. Кто они? Где?
- Двое здесь, они сейчас в дальней разведке. Это Джим Квинсли и его двоюродный брат Бобби. Они крутые ребята.
- Это они убили судью Бартона из Тенесси?
- Кого? А…Они. Еще с нами были Джек Весельчак и Питер Скотт.
- А эти где сейчас?
- В Техасе, но должны приехать сюда. А зачем тебе убийство судьи? - забеспокоился Мустанг.
- А ты не припоминаешь убийство семьи шерифа Джильберта, это было семнадцать лет назад? Ты тогда был совсем сопляком, но этот следу тебя был.
- Еще бы не помнить! Это было наше первое большое дело с Хорьком. У шерифа была чертовски красивая баба, мы хотели с ней побаловаться, да только она не далась. Оказывается, у нее был маленький дамский пистолет, и она пристрелила и себя и девчонку. А щенок шерифа схватился за отцовскую саблю...
- У тебя хорошая память, - побелевшими губами прошептал Фрэнк.
- Эй, а тебе-то все это зачем? - снова заволновался Чарли.
- У тебя хорошая память, - повторил Фрэнк, - а ну-ка, всмотрись в меня хорошенько, ничего не вспомнил?- синие глаза казались черными из-за расширившихся от боли и гнева зрачков.
- Ты...ты...ты похож на того шерифа, вот если бы усы... Нет, не может быть!
- Да, я тот щенок с саблей, его сын. Я давно ищу вас - тебя и твою шайку. Вы убили мою семью и семью, приютившую меня - родителей шерифа Бартона. Настало время заплатить, Чарли!
- Будь ты проклят! Ты не можешь, нет..
- А ты вспомни свои жертвы. Могу. Именем моего отца и судьи Бартона, их ни в чем не повинных жен и моей сестрички Луизы. Ей было всего семь лет! Семь лет - ты это понимаешь, подонок?!
- Но должен быть суд, меня должны судить по закону. Я не виноват! Меня заставили, мы мстили за своих родных!
- За убийц и бандитов вы мстили. И кому - женщинам и детям! Теперь ты заговорил о законе? Хватит болтать, твой судья и палач я, - Фрэнк поднял свой кольт, казалось, сейчас прогремит выстрел. Внезапно по его лицу прошла судорога, он шагнул к подвывавшему от страха и ярости бандиту, рассек веревку, отпрыгнул назад, швырнул Мустангу его кольт. Два выстрела слились в один, пуля просвистела у виска Фрэнка, срезав ветку, его выстрел оказался точнее - преступник ткнулся лицом в землю, на его рубахе медленно расползалось красное пятно. Послышался топот копыт и на поляну на взмыленном коне вылетел шериф Бартон. с первого взгляда ему все стало ясно:
- Кто это, Фрэнк?
- Убийца моих и твоих родителей. Теперь я знаю точно - их убили одни и те же негодяи.
- Надо было передать его мне для суда и следствия.
- Нет, - в отчаянии выкрикнул Фрэнк, - нет, Джек! Я должен был сам, сам! Он вспомнил, как погибли мама, Лу... Я не мог ждать, правосудие вершат такие же люди, как и мы, он и тоже присудили бы его к казни, но я должен был сделать это сам. Я думал, мне станет легче... - Он повернул лицо к Джону и тот заметил слезы отчаянья в глазах друга.
- Прости, брат, - шериф соскочил с лошади и прижал к своему плечу темноволосую голову. - Ты не ранен?
- Нет, только чертовски устал и внутри какая-то пустота... - он пошатнулся и встревоженный Бартон усадил друга на землю.
- Ты посиди, я все сделаю сам, - Джон оттащил подальше от костра тело бандита, зарядил револьвер Фрэнка, вскипятил кофе и сунул кружку в руку Джильберта.
- На выпей, а потом решим, что делать. Второй бандит в городе?
- Да, - Фрэнк отхлебнул крепкого обжигающего напитка, постепенно мертвенная бледность сошла с его лица и появился легкий румянец, - Мустанг сам напал на меня, так получилось. Аризона будет на моей стороне, он самый порядочный в этой компании. А Солтер и вовсе рад, по-моему, избавиться от от такого придурка, как Мустанг.
- Солтер? Стрелок Солтер! Так это его банда?
- Сейчас я все объясню.
Друзья проговорили около часа, еще раз обсудили детали будущих действий, наконец, Джон поднялся:
- Мне пора, надо успеть договориться с вождем о пленнике для вас. Слушай, Фрэнк, а может тебе не надо возвращаться в этот ад?
- Ты не видел этих людей, Джек. Теперь я обязан сделать для них все. Кроме того не забывай - еще четверо наших личных врагов гуляют на свободе. Мне жаль, что Хват не узнал, от чьей пули погиб.
- Этого-то я и боюсь, Фрэнки. Не будь безрассуден, не позволяй ненависти ослепить тебя. И помни - хотя бы двое из них - мои!
- Не бойся, я уже пять лет очень осторожен и рассудителен. Как там Джо и Дэйви?
- А кто по-твоему нашел и привез твое письмо, как не Дэйви и Маленький Бобер. А Джоанна сейчас в городе, наблюдает за Аризоной. Очень все волнуются за тебя. Береги себя, брат. Смотри, дождик собирается, это хорошо, смоет мои следы тут. - Джон вскочил в седло, еще раз с тревогой посмотрел на друга и скоро топот копыт стих за поворотом.
Аризона, вернувшийся на место привала под вечер, застал Фрэнка за копанием ямы для Мустанга. Майкл, казалось, совсем не удивился происшедшему.
-Эта сволочь напала на меня сзади, - хмуро пояснил Фрэнк.
- Идиот, мог бы и раньше понять, что это тухлый номер, - хмыкнул Аризона. - Снимаю перед тобой шляпу парень - двое из шайки Квинсли за пять дней! То-то порадовалась полиция всех западных и половины восточных штатов!
- Шайка Квинсли? - переспросил Фрэнк. - А кто они, собственно, такие? Родственники Таракана?
- Ну, это старая история. Они все откуда-то с Востока, все связаны родством, их подвиги начались еще в годы Гражданской войны. Тогда их было человек десять-двенадцать. Угоняли скот, грабили фермы и дилижансы, а когда их родичей арестовывали, старались вызволить тех из тюрьмы или мстили служителям закона и даже их семьям, никого не щадили. Сейчас их осталось только шестеро, тьфу пропасть, - он ухмыльнулся и подмигнул Фрэнку, - уже четверо. Квинсли у них за старшего.
- А почему их не поймали за столько лет?
- Эти шестеро сами на дело редко ходили, в основном мстили и свидетелей не оставляли. - "Кроме одного", - мысленно поправил Фрэнк. - А в последние годы связались с Солтером. У нас та же система - не оставлять следов и свидетелей. Ладно, давай закопаем его и поедем назад. Вот, хлебни виски, парень.
Аризона помог похоронить убитого и через полчаса оба всадника двинулись в сторону гор. На землю опускались сумерки, дождь продолжал накрапывать и дальние хребты терялись за серой пеленой.
- Гляди-ка, индеец - негромко сказал Фрэнк.
- И один, похоже, - обрадовался Аризона.
- Захватим его? - предложил Фрэнк, берясь за лассо.
Индеец неспешно ехал впереди и, казалось, не обращал внимания на двух приближающихся всадников. Встревожился только, когда над головой мелькнула веревочная петля, но было уже поздно. Через минуту, связанный, с кляпом во рту, неудачник лежал поперек седла своей лошади. Фрэнк удовлетворенно улыбнулся словам Аризоны:
- Неплохая работа, а, Красавчик?
Добычей был Одинокий Медведь, побратим Фрэнка, двоюродный брат Высокой Сосны и Медового Голоса.

Глава 11. Энн
Солтер тоже не удивился тому, что разведчики вернулись без Мустанга.
- Он давно напрашивался, - вот и вся эпитафия Стрелка, впрочем, тут же добавил:
- Но братцы Квинсли тебе этого не простят, Красавчик.
- Поживем - увидим, - отмахнулся Фрэнк. - Их приятели сами нарвались на неприятности.
- Ладно, хватит болтать. Индейца в яму, завтра разберемся, что к чему, а сейчас - всем спать.
Фрэнк повел Одинокого Медведя к месту заточения, тот поскользнулся на размокшей глине и, чтобы удержать равновесие, взмахнул рукой, Джильберт мысленно продолжил линию до скал, окружавших долину. "Вход возле потока, - понял он, - днем рассмотрю получше".
- Скажи им: "Через два дня", - шепнул Фрэнк, подталкивая индейца к яме, вслух же рявкнул заволновавшимся при виде пленника старателям:
- Тихо там!
Глухой ропот тотчас смолк, Фрэнк уже был наслышан, что однажды пьяный бандит разрядил в яму свой пистолет, убив двоих и ранив троих человек. С тех пор пленники остерегались замешкаться с выполнением приказов.
Из-за дождя в хижину набилось много бандитов, воздух стоял душный и спертый. Фрэнк бросил свое седло и одеяло на пол у двери, но уснуть так и не смог. В хибаре остро пахло потом, перегаром, лошадьми, раздавался храп и вскрики. Наконец Фрэнк не выдержал - подобрал свои вещи и вышел на улицу. Дождь уже стих, над долиной висела густая завеса тумана. Фрэнк настороженно посмотрел в сторону часовых у ямы - оба, казалось, спали. Тогда, мягко двигаясь по мокрой траве и влажным камням, он отошел в сторону и направился к ручью. Через двадцать шагов оглянулся - лагерь потерялся в седой предрассветной мгле. От предчувствия удачи радостно дрогнуло сердце. Вот он - желанный случай разведать дорогу и второй выход из проклятой долины. Осторожно ступая по скользким камням, Фрэнк направился вниз по течению ручья. Долина была неширокой и, уже через десять минут осторожной ходьбы, он достиг места выхода потока. Рядом темнело узкое отверстие в скале. Фрэнк попробовал протиснуться в щель, это удалось без особого труда. Он очутился в сплошной темноте, дальше расселина, похоже расширялась и вела куда-то вглубь горы. Юноша достал из внутреннего кармана спички и вытер огонь. При тусклом свете маленького пламени успел заметить, что в пещере высокий свод, а сам проход терялся где-то далеко во тьме и вел вверх. Больше времени на осмотр не было - над долиной занимался серый рассвет. Назад он вернулся другим путем, обойдя долину с северной стороны по краю, под горой. Не пошел в хижину, а устроился возле лошадей под навесом. В лагере все было тихо.
На следующий день под вечер в долине появилось трое новых всадников. Фрэнк в этот день был за повара и готовил ужин на всю честную компанию, когда из узкого прохода в горе появилось двое внушительного вида мужчин в сопровождении ... девушки. Оба бандита ехали на крупных серых лошадях. И снова в памяти Фрэнка ожили события семнадцатилетней давности. Этих двоих время тоже коснулось, они были тогда двадцатипятилетними парнями, но он узнал бы их где угодно. Братья Квинсли! Оба были высокими, широкоплечими, с одинаковыми горбатыми носами, жестким цепким взглядом желтовато-серых глаз. Это были лица, отмеченные печатью жестокости и порока, лица безжалостные и наглые. Но Фрэнк лишь мельком взглянул на них, его внимание привлекла девушка, ехавшая между ними. Рядом с двумя великанами она казалась очень хрупкой и маленькой, и еще очень красивой и нежной, отметил про себя Джильберт. Ее шляпка была отброшена назад, темно-каштановые волосы рассыпались по плечам, с нежно очерченного смуглого открытого лица смотрели удивительно ясные карие глаза. Позже Фрэнк понял, что глаза немного косят, это придавало им особую загадочность и привлекательность. "Как у русалки", - подумал он. Пухлые губы сейчас были крепко сжаты, но, вероятно, им привычнее было растягиваться в милой улыбке. От девушки веяло чистотой, свежестью и чем-то очень уютным, домашним. "Что она делает здесь?" - изумился Фрэнк. Всадники подъехали к костру, и он увидел, что руки девушки стянуты спереди веревкой, а в карих глазах застыл испуг. Пленница! Понятно, какая участь ждет ее... Но в данный момент ему стало не до размышлений об участи незнакомки. Оба Квинсли направили своих лошадей прямо к костру, и он понял: уже знают о судьбе своих сообщников, верно, получили сведения от часовых в горах. Ну, что же, все к лучшему, не надо искать предлог для ссоры... Джильберт выпрямился и поджидал всадников, заложив пальцы рук за пояс, широко расставив ноги. Они осадили лошадей у самого костра и теперь рассматривали Фрэнка из-под низко надвинутых стэтсонов. Молчание длилось несколько минут. Внезапно Джим Квинсли, старший из братьев, выхватил из-за голенища длинную плеть с короткой рукояткой и огрел Фрэнка. Удар рассек щеку, оставив кровавый рубец. Девушка негромко вскрикнула. Фрэнк стоял не дрогнув, глядя прямо в лицо своего оскорбителя, и это сбивало Квинсли с толку. Второй удар пришелся по плечу. Тонкая ткань клетчатой рубашки лопнула и стала быстро пропитываться кровью.
- Что вы делаете? Зачем? - воскликнула незнакомка.
- Заткнись, дура! - глухо посоветовал Боб Квинсли.
- Не волнуйтесь, мэм, - улыбнулся Фрэнк. - Эти подонки очень храбрые, когда имеют преимущество. Тогда они могут даже справиться с беззащитной женщиной и младенцем.
Плеть снова взметнулась для удара. Неуловимое движение руки, рывок на себя - и Джим Квинсли вылетел из седла, тяжело ударившись об землю. В руке Фрэнка появился кольт, дуло смотрело на поверженного бандита.
- Посмей только пальцем шевельнуть и я отправлю твоего братца туда, где его давно заждались, - тихо, не оборачиваясь, бросил он Бобу. - Бросай сюда оружие, быстро, слышишь, мразь!
- Не делай этого, Красавчик, или как тебя там, - попросил Квинсли-младший. Оба кольта и винчестер упали на траву рядом с Джильбертом.
- Можешь убрать его и окружить братской любовью, - кивнул на неподвижное тело Фрэнк. - Очухается до вечера.
Он подобрал разбросанное оружие и хорошо рассчитанным движением опустил рукоятку кольта на затылок склонившегося над братом Боба. Тот свалился на землю рядом с Джимом, начинавшим приходить в себя. Только сейчас Джильберт, казалось, заметил, что все члены банды окружили костер и в немом изумлении взирают на происходящее.
- Я не мог рисковать, - как бы извиняясь, улыбнулся Фрэнк. Солтер молча кивнул и задумчиво посмотрел на лежащих на земле Квинсли.
- Перетащите их в хижину, ребята, и, на всякий случай, свяжите. Завтра Фрэнк уедет в дозор, а с ними я сам поговорю, - распорядился он. И тут только остальные члены банды позволили высказать свое мнение. Первым к Джильберту кинулся Аризона:
- Ну, парень, а я-то думал, что тебе уже конец! Но ты просто молодчина - уложил их без единого выстрела! - восхищению его не было границ. Остальные, похоже, испытывали подобные чувства - братьев Квинсли не любили и боялись, но никто не смел выступить против них, тем более, что до сих пор Квинсли были правой рукой Солтера, но теперь чаша весов качнулась и склонилась в сторону незнакомца с отчаянными синими глазами. Всегда спокойный, веселый, доброжелательный новичок сумел покорить многих в банде. Фрэнк пожал несколько протянутых ему рук и засмеялся:
- Осторожно, ребята, обед готов. Прошу к столу. Не забудьте сдать плащи и шляпы в гардероб. Аризона, возьми черпак, а я поухаживаю за леди.
Тут только все вспомнили о забытой во время поединка девушке. Любопытные лица повернулись к ней, но Фрэнк властно прикрикнул:
- Отвали! Квинсли победил я, и, по закону рыцарских времен, прекрасная дама должна меня избрать своим защитником. - Он перерезал стягивающие руки пленницы веревки и помог спешиться. Несколько бандитов рванулись к ним, но Солтер рявкнул:
- Назад! Парень прав, он лучше всех сумеет управиться с девчонкой. За каким чертом Квинсли понадобилось притащить ее сюда, от баб одни проблемы, - уже тише пробормотал он.
Между тем, Фрэнк сунул Аризоне свой котелок, отвел ошарашенную девушку в сторону и устроил на плаще у коновязи, достал из кармана ложку.
- Поешьте, мэм, силы вам понадобятся. Позвольте представиться - Красавчик Фрэнк, член банды Черных Сердец, картежник и грабитель дилижансов.
Девушка испуганно подняла на него глаза:
- Вы?! Не может быть? У Вас вид честного человека.
- Не доверяйте внешности, мэм, иначе рискуете вечно разочаровываться. Кто вы и как попали в это изысканное общество убийц и жуликов?
- Меня зовут Энн Бернс, точнее Энн Тейлор, это фамилия моего ... мужа. Я замужем, сэр и у меня есть ребенок.
- Почему же ваш муж не защитил вас от общества Квинсли?
- Я ехала дилижансом в Гринтаун. Там живет моя тетушка, у нее сейчас мой малыш. Ему два года, его зовут Энди, как и моего отца. Видите ли, мой брак оказался ошибкой, я ушла от мужа. Мои родители с самого начала были против этого замужества. Муж - лейтенант в пограничном форту, я очень скоро поняла, что он не тот человек, каким я его себе представляла до свадьбы. В конце концов, я решила уйти от Джорджа. Тетя Джулия поддержала меня и взяла к себе Энди, а я объяснила все мужу и уехала от него. Решила пока пожить у тетушки, к родителям возвращаться было стыдно. По пути в Гринтаун на наш дилижанс напали эти бандиты, убили кучера, тяжело ранили одного пассажира, а меня забрали с собой. А куда я попала?

- Это место называется Долина Загубленных Душ, точнее - Проклятая Долина. Вон те люди - рабы этих бандитов, они моют золото для банды Солтера.
- А вы? - недоуменно взглянула на него девушка.
- Я член банды, Энн, - мягко усмехнулся юноша.
- Нет, я вам не верю, Фрэнк, вы не такой. Но почему эти люди работают на банду?
- Их захватили, как и вас, силой, поодиночке.
- А что с ними будет потом?
Фрэнк криво усмехнулся и протянул девушке кружку с кофе.
- Вы не ответили. Их ... убьют? - Энн в ужасе посмотрела на Джильберта. - А что будет со мной?
- Не знаю. Но женщин здесь нет. Скорее всего .... нет-нет, не пугайтесь, - он вдруг широко улыбнулся. - Сегодня вы моя добыча, а завтра - посмотрим. Прошу вас, не бойтесь и доверьтесь мне, но для всех изображайте обиду и оскобленное достоинство. Если они заподозрят что-то, то последствия могут быть непредсказуемы. Не могу же я драться за вас с двумя десятками.
- В самом деле? Мне кажется, что вполне можете, Фрэнк.
Джильберт изумленно посмотрел на Энн, а девушка уже командовала: -
- У вас есть чистые тряпки и кипяченая вода? Надо перевязать ваши раны и хорошо бы залить их виски...
- Вы молодчина, совсем как Джоанна, - только и смог пробормотать Фрэнк.
- А кто такая Джоанна? - живо откликнулась она.
- Невеста моего брата, надеюсь вскоре познакомить вас с ней. Кстати, вы умеете обращаться с оружием?
- Странный вопрос, я прожила три года в пограничном форту с мужем, а мой отец - кадровый военный.
- Тогда ешьте поскорее и побольше, мы устроимся с вами вон там под скалой, будьте готовы ко всему. Остальное я расскажу попозже.
- Скажите, - прошептала вдруг девушка, - а вы могли бы выбраться отсюда вместе со мной?
- Да, вполне вероятно, что сумел бы. Мне пока доверяют.
- Тогда давайте сбежим отсюда сегодня же ночью. Ведь вы можете?
- Могу? Да, могу, - криво усмехнулся Фрэнк. - И оставить их всех здесь, да?- он кивнул в сторону старателей. - Знаете, что сталось с прошлогодними рабами? Они лежат под тем холмиком у скалы. Этих ждет та же участь.
Энн секунду смотрела на него расширившимися от ужаса глазами, потом понимающе кивнула:
- Нет, нет, вы не можете! Простите меня, Бога ради, я очень боюсь, но останусь вместе с вами. Что вы намерены делать дальше?
- Я не хочу рассказывать заранее, мэм...
- Вы не доверяете мне?
- Доверяю, но чем меньше вы будете знать, тем лучше для вас же. А пока - спокойной ночи, Энн, - улыбнулся он.
Однако, спокойной ночи не получилось. Через пару часов в долине появилось двое разведчиков, с собой они вели на веревке новую жертву. Фрэнк, так и не решившийся уснуть, первым заметил их и скрипнул зубами о - бандиты притащили с собой Джона Бартона. "Отчаянная голова", - прошептал про себя Фрэнк. Он понял, что Джон скрыл от него эту часть своего плана, зная, что Джильберт никогда бы не согласился на безумный замысел друга. Среди бандитов могли быть те, кто знал шерифа Бартона если не по Гринтауну, то по другим местам. "Зачем, брат! Как ты решился на этот сумасшедший шаг?!" , - хотелось крикнуть Фрэнку, но он только крепче запахнул плащ и приготовился наблюдать за происходящим.
- Где Солтер? - поинтересовался один из разведчиков.
- Спит, - откликнулся кто-то от костра. - А что это за парень?
- Шлялся возле нашей тропы. Говорит, что ищет золото, вот тут он его и найдет. Куда его сейчас, в яму?
- Нет, без Солтера это не решить. До утра пусть побудет связанным тут, потом разберемся...
- Эй, хватит болтать, лучше дайте мне поесть и попить, - вдруг перебил бандитов Джон. - Я не собираюсь тут помирать с голоду...
- Ты, амиго, умрешь от другого, - недобро усмехнулся часовой, с размаху ударив шерифа по губам. - Вы что же не объяснили ему, парни, почем фунт лиха?
- Не было времени, чико. Сейчас развлечемся.
Этого Фрэнк вынести не мог. Он знал, что сейчас последует - прежде, чем отправить нового пленника работать, бандиты пытались сломить его волю побоями. Били со знанием дела, стараясь не нанести тяжелых увечий, но болезненно. И Фрэнк ступил к костру. На секунду с взгляд синих глаз встретился со взглядом серых. "Не вмешивайся!" - предупредил шериф. "Нет уж, брат, позволь мне самому решать, что делать" - ответил взглядом Фрэнк, вслух же он сказал:
- Что, поймали рыбку, ребята? Хотите поразвлечься? Солтер не простит, что решили без него.
- Не лезь не в свое дело, Красавчик. Иди забавляйся со своей бабой, а то за нее возьмемся мы.
- До утра она моя, так что полегче. А этого придурка не стоит трогать, завтра будет время. Где вы его подцепили?
- В предгорьях. Ну ладно, может ты и прав, Красавчик. Помоги-ка связать его получше и отвести к столбу у коновязи.
- Хорошо придумал, Мексиканец, но лучше свяжи его сам, у тебя опыта побольше, а я прикручу к столбу. Вот вам фляга, можете хлебнуть за нашу удачу.
Через минуту Джильберт вел шерифа к столбу, грубо подталкивая в спину. Столб находился метрах в пятнадцати от огня, но Фрэнк осмелился заговорить только когда они подошли к самой коновязи:
- Сумасшедший! Зачем ты влез в это дело?
- Не мог же я оставить все лавры тебе, а бродяга? Ты нашел выход?
- Да. Когда начнем? Может быть сегодня?
- Джоанна и Дэйви должны к рассвету быть в пещере, на той стороне горы, но Док и остальные не поспеют туда раньше полудня. Отложим до завтра?
- Нельзя. Кто-то из бандитов может опознать тебя. А еще сегодня тут появились Квинсли и привели девушку. Эту ночь она проводит со мной, но завтра банда потребует ее себе.
- Тогда начнем сегодня под утро.
Фрэнк тихо подошел к лежащей на земле Энн и сел рядом. Она тут же повернула к нему голову:
- Что-то случилось, Фрэнк?
- Да. Вон там у столба мой лучший друг и названный брат. Он специально попался к ним, чтобы помочь мне. Это шериф Гринтауна. Вдвоем мы сумеем освободить людей и вывести через второй выход из долины. Проход очень узкий и ведет прямо в пропасть по ту сторону горы, но там нас уже будут ждать невеста Джека и ее брат, они помогут беглецам спуститься на дно ущелья, где их встретят люди из города и индейского селения. Вы пойдете с ними, а мы с Джоном прикроем ваше отступление в этой пещере.
- Но ведь вас всего двое, а бандитов больше двадцати.
- Двадцать три. Не так уж и много, нам с Джеком случалось бывать и в худших переделках.
- А когда вы думаете начать?
- Часа через три, перед рассветом. Мы обезоружим часовых у костра, Джон поможет людям выбраться из ямы, а я постараюсь захватить побольше оружия в хижине.
- Но это же очень опасно - может кто-то проснуться.
- Я для них свой, на меня не обратят внимания, а к моим причудам здесь уже привыкли.
- Но почему вы останетесь в пещере? Ведь если все пройдет тихо, то вы можете уйти вместе со всеми.
- Нет, Солтер и его помощники знают о втором выходе и быстро найдут нас. Помощь придет только через несколько часов, а обессиленные старатели не смогут быстро спуститься в ущелье и далеко уйти. Кроме того, у нас с Джеком есть личные счеты с бандой Солтера. Их нельзя оставлять на свободе.
Энн секунду помолчала, потом чему-то улыбнулась и решительно тряхнула волосами:
- Благослови вас Бог, Фрэнсис, и вашего друга. Может быть, пока поспите? Я буду караулить.
- Отличная мысль. Если случится что-то непредвиденное - будите меня.

Он запахнулся поплотнее в пончо, опустил голову на седло и через несколько минут Энн с удивлением обнаружила, что ее собеседник действительно спит. Такое хладнокровие за два часа до решительной схватки потрясло ее. Она впервые столкнулась с таким мужеством - добровольно пойти в лагерь бандитов, ходить по лезвию ножа, рисковать собой ради незнакомых людей - Джон и Фрэнк казались ей героями античности. Она невольно сравнивала лежавшего рядом с ней юношу со своим мужем. Когда-то Джордж Тейлор поразил ее воображение своей внешностью, новенькой формой, рассказами о героических деяниях. Энн встречалась с ним на балах и светских вечеринках около трех месяцев, и скоро бравый лейтенант Тейлор увез жену в далекий пограничный форт. И очень быстро юная женщина убедилась, что Джордж совсем не похож на романтический образ, созданный ее воображением. Она увидела грубость и заносчивость в обращении с коллегами и подчиненными, ограниченность ума и глухоту души. Он отчаянно ревновал Энн не только к мужчинам, но и к подругам, высмеивал ее увлечения и порывы, позволял себе грубые шутки в присутствии дам, слишком увлекался картами и виски. Однажды, у нее на глазах избил негра-солдата, в другой раз ворвался в дом друзей, куда Энн пришла с визитом, и безо всяких объяснений увел ее с собой, поставив всех присутствующих в неудобное положение. Женщина надеялась, что рождение ребенка поможет наладить отношения, но жестоко просчиталась. Родителям она писала, что у нее все в порядке, пока в один прекрасный день ее не навестила тетя Джули из Гринтауна. Умная старая дева провела в доме племянницы всего два дня, и этого хватило, чтобы понять главное - Энн глубоко несчастлива в замужестве. Когда после безобразной ссоры Джордж в очередной раз ушел скоротать вечер за картами с холостыми приятелями, Энн в ответ на изумленно приподнятые брови тетушки разрыдалась у нее на коленях.
- Вот что, девочка, - решительно сказала мисс Джули, когда она наконец успокоилась и прерывающимся голосом изложила печальную историю своего замужества. - Я понимаю, что домой тебе ехать не стоит. Родители примут тебя и не упрекнут ни единым словом, но твоя гордость не позволит терпеть их молчаливое сочувствие. Давай-ка ко мне в Гринтаун. Я живу одна, мне нужна помощница в моей лавке, а позже можешь устроится в местной школе учительницей, ты ведь хорошая музыкантша. Энди я забираю, а через месяц жду тебя к себе.
Так переменилась судьба Энн Тейлор, Энн Бернс, как она снова стала называть себя. Джордж с недоумением выслушал ее, устроил несколько истерик, но, в конце концов, согласился на развод. Никаких взаимных претензий у супругов не было, Энди отцу был не очень нужен, и местный юрист, после нескольких проволочек, согласился развести их. Уложив нехитрые пожитки, Энн отправилась в Гринтаун. Чувство удивительной легкости и свободы охватило ее, как только она села в дилижанс. Она представляла себя девочкой, отправляющейся из пансионата на долгожданные каникулы. Прошедшие три года казались неприятным сном и, как сон, должны были скоро забыться. Она уже предвкушала радость встречи со своим сынишкой, удовольствие от тихой спокойной жизни в доме тетушки Джули, и вдруг все изменилось в одно мгновение - нападение бандитов на дилижанс, плен, утомительная дорога в горах и ужасная Проклятая Долина. Тут, окруженная враждебными лицами, жадными, похотливыми, она внезапно была поражена спокойствием высокого темноволосого парня, молча встретившего удар плети Квинсли и жестко расправившегося со своими обидчиками. Его все выделяло из среды бандитов - спокойная уверенность, изящество и благородство движений, правильная литературная речь, открытое красивое лицо. Он не пытался встать в позу, не хитрил и не ловчил с ней. Его прикосновения были честными, без скрытого подтекста, он казался таким надежным. И первое впечатление не обмануло ее - Фрэнк оказался именно таким, как она рискнула предположить. Энн понимала, что судьба столкнула ее с человеком редкой, почти незнакомой породы. Он не был похож ни на кого из известных ей молодых мужчин. Она с ласковой улыбкой посмотрела на спящего, потом опять повернула голову в сторону костра. Оба захвативших Джона бандита давно спали, часовой, хлебнувший изрядную порцию виски из фляги Фрэнка, тоже клевал носом. Привязанный к столбу шериф ожидал своей участи молча, неподвижно. Энн снова поразилась выдержке и самообладанию своих новых знакомых.

Drago63, Энн писана с натуры, муж там был еще та бяка ;)
Как человек, проживший несколько лет в среде офицеров и их жен, могу сказать, что большинство мужчин там достойны преданности и любви своих жен, а большинство жен и являются преданными любящими женщинами. :)Но в семье не без урода ;)

Глава 12. Побег из ада
Небо начало сереть, когда Энн тихонько коснулась плеча спящего. Фрэнк тут же открыл глаза и улыбнулся ей. В рассветных сумерках она скорее угадала, чем увидела эту улыбку.
- Да-да, знаю, пора. Вы не боитесь, Энн?
- С вами я ничего не боюсь, что мне делать?
- Сейчас развяжу Джона. Когда освободим старателей, вы присоединитесь к нам, а пока наблюдайте и ждите. Хорошо бы вам переодеться в мужскую одежду, придется много ходить по горам и бежать. Здесь в моей сумке есть джинсы, чистая рубашка и пончо, если не возражаете. Присмотрите также за вещами. Тут еда и боеприпасы. Сумка тяжелая, я потом заберу ее у вас, главное - не потерять.
Фрэнк взял в руки винчестер и, ободряюще кивнув ей, поднялся с земли.
- Удачи вам, - отозвалась женщина. Секунду она наблюдала, пока его высокая гибкая фигура не растворилась в утреннем тумане, потом склонилась над сумкой с одеждой, радуясь, что на ногах удобные ботинки, а не модные туфли на каблучках. Одежда была чистой и почти новой, но, казалось, хранила его запах и тепло тела, и это было приятно.
Фрэнк незаметно скользнул к столбу у коновязи и ударом ножа рассек веревки, стягивающие Джона. Путы на руках он ослабил ему еще вечером, и шерифу не пришлось разминать затекшее тело. Джильберт протянул другу запасной пояс с кольтом и охотничьим ножом:
- Сейчас обезвредим этих у костра, потом ты - к яме, а я - в хижину, - шепнул он. Джон молча кивнул, застегивая на бедрах пояс. Часовой мирно дремал и не успел даже вскрикнуть, когда Фрэнк опустил на его затылок рукоять кольта. Джон уже оглушил одного из лежащих бандитов, Фрэнк управился с третьим. Собственно, их надежнее было убить, но убийство спящих претило друзьям.
- Не скоро очухаются! - удовлетворенно проговорил шериф, связывая оглушенных часовых. - Куда их?
- В яму. Сейчас предупрежу людей. - Фрэнк запрокинул голову и издал протяжный вой койота. Несколько секунд друзья напряженно вслушивались в ночную тишину, все было спокойно, только со стороны пленных раздалось негромкое уханье совы.
- Хорошо. Лестница у края ямы, - прошептал Джильберт. - Одинокий Медведь проведет вас к выходу. Если что со мной. позаботься о женщине, ее зовут Энн, кажется, она славная девочка. Я постараюсь добыть побольше оружия.
Ухватив двух связанных бандитов за пояса, Джон подтащил их к яме. Лестница нашлась быстро. Внизу слышались шорох и перешептывание.
- Одинокий Медведь, это я - шериф Бартон, - Джон склонился над краем ямы. - Сейчас я спущу лестницу, выбирайтесь быстро, без шума. Ты поведешь всех к выходу, я и Фрэнк прикроем вас. Нас не ждите, вас там встретят Солнечный Дождь и Джо. Они помогут спуститься вниз. Да, тут есть пленная белая женщина, возьмете ее с собой.
- Хорошо, брат, - прошептал индеец, выбираясь из ямы, - нас тут двадцать пять человек, двое очень слабы, придется их вести.
Один за другим на поверхность поднимались люди, похожие на призраков. Шериф был потрясен их истощенным видом. Старатели, со слезами на глазах, молча пожимали ему руки и исчезали вслед за индейцем. Последним выбрался старый Бирюк Эдвардс. Он на секунду задержался возле Джона:
- А где этот мальчик с сердцем льва, Фрэнк?
- Сейчас подойдет, мистер. Вам лучше подождать в пещере. Отсюда надо поскорее убираться, - ответил шериф, сбрасывая вниз лестницу и тела оглушенных бандитов.
- Ладно, я буду ждать его у входа в пещеру и не уйду, пока не пожму руку этому парню, - старик заковылял вслед за остальными.

Фрэнк, тем временем, осторожно ступал среди спящих бандитов. Он постарался набить взятую с собой сумку патронами, хранящимися в отдельном ящике. Удалось прихватить около десятка винтовок. Большинство бандитов предпочитали оставлять свои винчестеры в углу у входа, хотя некоторые даже спали, не расставаясь с оружием. Основательно вооружившись, Джильберт выскользнул из хижины и подпер дверь валявшейся неподалеку колодой. Казалось, все должно было сойти гладко, но друзья не учли, что душная ночь заставила Роя Кида спать во дворе. Спал он крепко, но под утро пробудился от какого-то шума и шороха. Несколько минут Кид лежал, вслушиваясь и вглядываясь в серые сумерки, потом решил проверить, что же происходит в хижине. Тут он и наткнулся на увешанного оружием Фрэнка.
-Стой, что ты делаешь, приятель?
Времени на раздумья не было, и Фрэнк спустил курок. Грянул выстрел, Рой упал, широко взмахнув руками, любопытство стоило ему жизни. Выстрел разбудил бандитов в хижине и заставил поторопиться старателей, уже достигших щели у ручья. Джон хотел броситься на помощь другу.
- Не надо, лучше помоги Энн, у нее тяжелые сумки, - остановил Фрэнк.
Замешкавшаяся было, девушка поспешила к друзьям.
- Скорее к пещере, - торопил Джильберт, - мы должны быть там раньше, чем они очухаются.
Преступники, тем временем, пытались безуспешно высадить дверь. Кто-то из наиболее предприимчивых уже стрелял из окна, но в темноте выстрелы не достигали цели. Через несколько минут друзья благополучно добрались до входа в пещеру.
- Вот тут мы и передохнем, Джекки, - облегченно вздохнул Фрэнк, бросая свою ношу на землю. - У нас целый арсенал, еда в той сумке, вода во флягах и в потоке... - Он не успел договорить, стиснутый в медвежьих объятиях старого Эдвардса.
- Мальчик мой, ты спас нас всех, ты и твой друг! Мы ваши должники до самой смерти.
- Ерунда, мистер Эдвардс, вы пять лет назад тоже спасли мне жизнь и даже не спрашивали, кто я.
- То было другое дело, а ты рисковал своей жизнью за нас.
- Не только за вас, дружище, у меня свои счеты с этими подонками. Они убили моих родных и приемных родителей. Кстати, познакомьтесь, мой названный брат - шериф Джон Бартон.
- Я кое-что слышал о шерифе Бартоне, говорят, крутой парень. А судья Бартон не Ваш ли родич был?
- Мой отец, мистер Эдвардс, его эти подонки убили пять лет назад вместе с мамой.
- Понятно, у тебя был хороший отец, мальчик, и ты его достоин. Можно я останусь с вами и помогу, парни?
- Нет, мистер Эдвардс, не стоит. Позаботьтесь, пожалуйста, об этой юной леди, Энн Бернс, она смелая девушка.
- И красивая, а сынок?- рассмеялся Бирюк.
- И очень красивая, - серьезно подтвердил Фрэнк, - до свидания, Энн.
- Поцелуйте мою невесту Джоанну, - улыбнулся Джон.
- Обязательно, шериф. Спасибо вам за все! Пойдемте, мистер Эдвардс, - она ухватилась за руку старика и увлекла его за собой вглубь пещеры. Фрэнку прощание с Энн показалось несколько сухим, но он понимал, что девушка напугана и спешит как можно скорее убраться из опасного места. С беззаботным видом повернулся к брату и небрежно бросил:
- Пора перекусить, Джек, потом будет не до того.
- Да, перекусить не помешает. Доставай еду, а я пока проверю и заряжу оружие.

Судя по беспорядочным выстрелам и проклятьям, бандитам пока не удалось выбраться из хижины и разобраться с происходящим. Пользуясь их замешательством и остатками быстро редеющего тумана, друзья спустились к ручью, притащили несколько валунов и соорудили довольно прочный примитивный бруствер перед входом, призванный защитить их от пуль. Небо быстро светлело. Кто-то из бандитов выбрался из дома через окно или крышу и, наконец, освободил остальных. Вся компания вырвалась наружу и с проклятьями обнаружила пропажу пленников, оглушенных часовых в яме и исчезновение половины оружия. Сумятицу довершили мечущиеся по долине лошади.
- Кто их отвязал? - недоумевал Джон, дожевывая кусок бекона из заветной сумки Фрэнка
- Это, вероятно, Энн, - осенило Фрэнка, - она ведь была ближе всех к лошадям. А я, признаться, и не додумался.
- У этой девочки есть голова на плечах, - одобрил шериф. Фрэнк согласно кивнул.
Друзья запили ранний завтрак водой из ручья и приготовились к схватке.
- Они не должны уйти отсюда, брат, - твердо заявил Джильберт.
- Они и не уйдут, там внизу их будет ждать Высокая Сосна со своими воинами и ополченцы из города. Я приказал не рисковать людьми и не соваться в горы, но и никого не выпускать отсюда.

Бывшие пленники Проклятой Долины гуськом пробирались за своим краснокожим проводником. Идти приходилось в полной тьме. Пещера то сужалась, то расширялась, временами приходилось ползти под низкими сводами, острые камни рвали одежду, раздирали тело до крови, но никто не обращал на это внимания. Так прошло около часа. Наконец, перед передними путниками забрезжил слабый свет. Шедший впереди Одинокий Медведь предостерегающе поднял руку и издал особый резкий звук. Ему тут же ответил бодрый молодой голос Дэйви:
- Сюда, сюда, мы ждем вас, братья!
Скоро все старатели собрались на узкой площадке у выхода из подземного лаза. День уже занимался, небо посветлело и при неярком еще, дневном свете старатели увидели теснившиеся вокруг горы, обрыв у своих ног. За обломок скалы был зацеплен крюк с привязанной к нему крепкой веревкой. Канат уходил вниз, в пропасть. На краю обрыва стояли одетые в удобные кожаные одежды юноша и девушка - дети доктора Мэйсона.
- Солнечный Дождь! Джоанна! - радостно воскликнули несколько пленников-индейцев.
- Мы рады вас видеть, братья, - улыбнулась Джоанна.
- Одинокий Медведь, ты спустишься первым, будешь придерживать канат внизу, - распорядился Дэйви, - тут около ста пятидесяти футов высоты, для страховки у нас есть веревка. Когда все будут внизу, выведешь людей из ущелья. Через пару часов вас там встретит отец и друзья.
Индейцы отказались от страховки, но большинство других старателей пришлось обвязывать дополнительной веревкой и помогать спускаться вниз. Чтобы помочь выбраться из пещеры и спуститься в долину более, чем двум десяткам человек, понадобилось почти полтора часа. Наконец, наверху остались только Энн и Бирюк Эдвардс.
- Спускайтесь, мистер Эдвардс, у меня еще есть поручение от шерифа к Джоанне, - улыбнулась Энн. Старик недоверчиво посмотрел на нее, но поспешил выполнить приказ. Когда веревка страховки дернулась, показывая, что Бирюк благополучно спустился, Энн повернулась к брату и сестре:
- Вы ведь не собираетесь уходить со всеми?
- Да, мы хотели помочь Фрэнку и Джеку. Они там вдвоем против всей банды.
- Я с вами! - решительно заявила Энн.
- С нами? Но почему?
- Так надо. Я знаю, что это безумие, но я не могу оставить моих спасителей в таком положении. Не бойтесь, я не буду обузой, я хорошо стреляю.
Джоанна внимательно посмотрела в глаза Энн и молча кивнула, Дэйви перегнулся вниз и крикнул:
- Уходите, мы трое остаемся. Удачи! - он отцепил крюк от скалы и решительно сбросил канат вниз.
- Удачи, брат! - донесся снизу голос Одинокого Медведя.
- Девочка, ты обманула меня, - возмущенно заорал Бирюк, - что я скажу Фрэнку?
- Я добьюсь прощения для себя и для вас, мистер Эдвардс, - звонко смеясь, пообещала девушка.
- А теперь к ним, скорее, - скомандовала Джоанна, беря в руки винтовку. - Они уже два часа сражаются против всей банды.
"Надеюсь, Джон не убьет меня за самовольство", - прошептала она про себя.
- За мной, девочки! - Дэйви, опережая сестру, первым нырнул в темное отверстие, с самодельным факелом в руке. Девушки последовали за ним.

Глава 14. Победа
Ночь в долине была темной и душной. Цикады звенели в пожухшей траве, смолкая на секунду при приближении людей и тут же снова принимаясь за свой концерт. Фрэнк шел впереди, выбирая места, покрытые травой, стараясь держаться поближе к краю долины. Джон двигался в нескольких шагах от него, ни на миг не теряя ориентацию в сплошной мгле. Они достигли хижины довольно быстро и были поражены царившей тут темнотой и пустотой.
- Неужели, ушли из долины?- поразился Джон.
- Сейчас проверим, жди здесь, - Фрэнк осторожно подполз к окну и заглянул внутрь. Увидеть ничего не удалось, в комнате остро пахло порохом и табаком. Тогда, крадучись под самой стеной, он приблизился к полуоткрытой дощатой двери и вошел в помещение... В тот же миг на него навалилось несколько тел, чьи-то грубые руки зажали ему рот, сдавили горло, стали шарить по бокам, срывая оружие. В темноте раздался издевательский смех Солтера:
- Попался, гнида! Кто это - Красавчик или шериф? А ну-ка, присветите, парни!
Огонек спички вырвал из темноты торжествующие лица окруживших Фрэнка бандитов, на них застыло выражение ненависти и удовлетворения.
- Ха, Фрэнки! Здорово! Ловушка сработала! Сейчас и дружок попадется...
- Эй, шериф! - крикнул главарь в темноту, - твой названный братец у нас, если хочешь его спасти, иди сюда. Долгой жизни не гарантирую, но до утра доживете, мне нужны заложники, чтобы выбраться из долины.
- Не смей, Джек! - крикнул Фрэнк и тут же получил крепкий удар по губам, во рту появился солоноватый привкус.
- Считаю до трех, шериф, я знаю, что ты тут. Если не выйдешь - ему каюк прямо сейчас. Ребята уж больно злы на своего бывшего дружка. Считаю до трех: раз.. два...
На счет "три" из темноты, держа руки на поясе, медленно вышел шериф Бартон. Серебряная звезда сверкнула на синей рубашке, когда он повернулся к вспыхнувшему возле хижине костру.
- Иди медленно, шериф, руки подними, вот так... Сюда, ближе...
Джон ступил еще два шага и оказался нос к носу с Солтером. Он старался не смотреть на стоящего у костра на коленях Фрэнка, но его взгляд то и дело возвращался к другу. Двое бандитов держали Джильберта за руки, третий огромный гориллоподобный верзила, одной рукой схватил Фрэнка за волосы, другой прижимал к виску юноши кольт, из разбитой губы пленника по подбородку стекала струйка крови.
- Зря ты, Джон, - прохрипел Фрэнк, не отрывая глаз от друга.
"Я не мог оставить тебя", - одним взглядом ответил шериф.
Тем временем, бандиты вытащили оба кольта и нож Бартона, скрутили руки сзади и толкнули на землю рядом с Фрэнком.
- Что с ними делать, Стрелок? - поинтересовался Мэрфи. - Поразвлекаемся?
- Еще успеем, проход они не стерегут, но там сейчас шею сломаешь, так что надо хоть сегодня выспаться.
- Не получится у вас выспаться. - усмехнулся Джек.
- Это еще почему, легавый?
- А мы проход заминировали, там достаточно мыши пробежать, чтобы рвануло. Так что в ваших интересах сохранить нам жизнь, если планируете сами выжить. Я, по-прежнему, предлагаю вам поединок со мной или Фрэнком, а всем кроме Квинсли и Солтера просто сдаться. Выбор за вами, ребята.
- Ну, ты наглец шериф! - восхитился Солтер. - Вы оба у нас в руках и еще ставите условия!
- Это вы у нас в руках. Оба выхода стерегут мои люди, проход заминирован, а мои ребята уже пробираются по другому тоннелю.
- Какому еще другому?
- А ты думал - тут только два выхода? В этой долине поработали в свое время индейцы, а тайны ходов они сохранили до сих пор. Им даже духи помогают, ведь это долина Загубленных Душ, слыхали? А вот у вас есть только два выхода: сдаться, и тогда я вам гарантирую жизнь, или присоединиться к сонму Загубленных Душ, охраняющих это золото.
Внимательно вглядываясь в лица бандитов, Джон подметил на некоторых из них растерянность и замешательство. Как и большинство невежественных людей, сброд, собранный Солтером, был до крайности суеверен и верил всем индейским и негритянским легендам. Солтер тоже заметил это и грубо пнул Джека каблуком под ребра. Шериф с глухим стоном согнулся пополам.
- Заткнись, а то не доживешь до утра и пополнишь ряды духов долины. Связать их да покрепче, прикрутить друг к другу, спать не давать. Квинсли, смотри, чтобы они были целы до утра, а то я сделаю с тобой то же, что и ты с ними. Мэрфи и Аризона - охранять, остальным - спать.
Джона и Фрэнка усадили спиной к спине с крепко связанными сзади руками, потом влажными сыромятными ремнями прикрутили друг к другу, ремни туго обхватили грудь и плечи, не позволяя пошевельнуться.
- Когда кожа высохнет, вам станет полегче, - криво усмехнулся Боб Квинсли. Пленники не удостоили его ответом.
- Ишь ты, гордые, - прошипел тот, доставая из костра горящую головню. Он медленно поднес ее к груди Фрэнка и прижал к видневшейся сквозь широко распахнутый ворот груди. Послышалось шипение, в воздухе запахло горелой кожей. Джон всем телом почувствовал, как напряглись мускулы брата и скрипнули сжатые зубы.
- Ну хватит, Бугай, - оттолкнул Квинсли Стрелок, - они нужны нам живыми.
- Сам же говорил, чтоб не спали, теперь не уснет. Это я его так, слегка пощекотал, - гоготнул Боб, - завтра будет еще интереснее, - пообещал он.
- Подонки, - процедил Бартон.
- А, и тебе охота, шериф? Ах, какая у тебя звезда! - Джим Квинсли сорвал серебристую звезду с груди Джека, насадил ее на конец палки и несколько минут подержал над огнем, потом разорвал рубашку и прижал раскаленную докрасна звезду к левой груди Бартона. Джон закусил губу, перед глазами заплясали белые и зеленые круги. Как сквозь туман он услышал восторженные крики бандитов, обрадованных новой выходкой Квинсли. "Только бы не потерять сознание назло этим сволочам!" - мелькало в голове шерифа.
-Ничего не желаешь сказать приятелю, Красавчик? – издевательски бросил Боб.
- А знаешь, Джон, - непринужденно сказал вдруг Фрэнк, – ты, пожалуй, давеча был прав – девятнадцатый сонет Шекспира о дружбе, а не о любви: «Ты притупи, о время, когти льва…»
Волна горячей признательности затопила сердце Джека. "Они сделали большую ошибку, связав нас вместе. Разве нас можно победить, когда мы рядом, плечо к плечу, как в детстве".
На губах его показалась улыбка. Это было удивительное зрелище: по бледному лицу Бартона катились крупные капли пота, в расширенных зрачках застыла мука, но губы презрительно изгибались.
- Гляди-ка, он еще и улыбается! - воскликнул кто-то из бандитов. - Да они издеваются над нами.
- Ну, хватит, всем спать, кроме охраны! - взревел Солтер. На него, как и на остальных, мужество пленников произвело впечатление.
- Спасибо, брат, - разбитыми губами прошептал Фрэнк, когда бандиты скрылись в хижине, а часовые устроились в нескольких метрах от них.
- Это тебе спасибо, братишка, что у тебя повреждено?
- Да, ничего особенного - губы заживут, зубы целы, ожог довольно глубокий, но это все мелочи, а у тебя, Джекки?
- Похоже Солтер поломал мне пару ребер сапогом, зато теперь никто не сможет лишить меня звезды, знак на всю жизнь, интересно, длинную ли?
- Dum spirum spero... Но если что-то случится, то знай, что я всегда гордился и горжусь тем, что ты мой брат и друг.
- А я твоей дружбой, Фрэнки. Ты самый родной мой человек вместе с Джоанной.
- Интересно, как там они...
- Молчи, похоже, наши стражи не собираются спать...
- Да нет. Мэрфи. вроде бы улегся.
- Сколько всего сейчас бандитов?
- Кроме этих - двенадцать человек, из них трое легко ранены.
- Да, но у них где-то есть и тяжело раненые, если их не добили. И еще два человека, вероятно, на страже в горах. Больше людей там нет смысла оставлять.
- Тише там, - пробурчал от костра Мэрфи. Пленники умолкли. Высыхающие ремни все сильнее врезались тело, боль от ожогов была адской, хотелось пить. Мысли, невысказанные вслух, вертелись вокруг оставленных в пещере девушек и Дэйви. Что они предпримут, ведь уже ясно, что замысел мужчин провалился? Попытаются освободить их? Пойдут за подмогой? Но это опасный путь ночью через горы... А что еще сумеют сделать две молодые девушки и неопытный юноша, почти мальчик? Да, но все трое отважны до безрассудства, умелы в обращении с оружием, выросли на фронтире... Ответом на эти мысли послужил грохнувший в дальнем конце долины взрыв. Он произвел ошеломляющее впечатление на бандитов - все выскочили из хижины и уставились на связанных пленников, но те сидели спокойно и невозмутимо.

- Что это? Что там случилось? - подступил к друзьям Солтер.
- Просто сработала наша мина, - засмеялся Джон, - теперь у вас есть только один выход и один путь - сдаться мне, ясно, амиго?
- Заткнись, - проревел Стрелок. - Ну, что уставились, - повернулся он к бандитам. - До утра далеко, идите спать. Аризона, проверь хорошенько веревки и не спускай с этих глаз.
Майкл Аризона подождал пока все успокоились и склонился над связанными пленниками:
- Красавчик, - шепнул он, - я не верю тут никому, но ты всегда был ко мне добр, Фрэнки, и я не хочу вашей смерти. Мне это дельце со старателями с самого начала не нравилось, только я тогда думал, что ты с ними заодно... Вообщем, как только Мэрфи уснет, я помогу вам бежать.
- Мы не хотим бежать, Майкл, - усмехнулся Фрэнк, - нам нужна вся банда, а Солтер и Квинсли только мертвыми.
- Ладно, я помогу вам, я добуду вам оружие, раз вы так упрямы, но вы оба безумцы!
- Ты ему веришь? - спросил немного погодя Джон.
- Верю? Да, пожалуй, верю, он неплохой, совсем не убийца, просто беспутный парень, а сюда попал случайно.
Через полчаса возле двух друзей лежали кольты и ножи, Аризона рассек стягивающие пленников веревки. В тот же миг они увидели, что лежащий у костра Мэрфи как-то странно дернулся и замер. Из его шеи торчала оперенная стрела.
- Не шевелись, Майкл, будь возле нас, - шепнул Фрэнк и тихонько свистнул. Из темноты прозвучал ответный свист и возле друзей внезапно появился Дэйви.
- Как вы тут?
- Порядок! Познакомься, это Аризона Майкл, он с нами. Где девушки?
- В засаде, - Дэйви мотнул головой в сторону, - сколько бандитов в хижине?
- Целая дюжина. Ну, командуй, Солнечный Дождь, ты оказался мудрее нас.
- Эх, жаль, что у меня только один динамитный патрон! Надо бы выкурить их оттуда, а потом перебить, но это как-то противно...
- Да, - согласился Джон, - кроме того, мы должны лично рассчитаться с Квинсли. Аризона, как ты думаешь, кто готов сдаться?
- Думаю, все кроме Солтера и Квинсли. Парни видели, как они добили тяжело раненых, чтобы не возиться с ними...
- Ты был прав, Фрэнки, - присвистнул Джон. - Как твои руки?
- Уже неплохо.
- Тогда начнем действовать. Дэйви, возьми Аризону и предупреди девушек. Ни в коем случае не показывайтесь, но следите внимательно, чтобы никто не сбежал. Да, с той стороны хижины мы оставили свои винчестеры...
- Уже здесь, - отозвалась из темноты Джоанна.
- Вот и прекрасно, тогда через три минуты начнем. По местам!
Оба друга подошли с двух сторон к двери и с силой ударили в стену хижины.
- Что за черт?! Мэрфи, Майкл, кого там несет?- Послышались недовольные голоса.
- Это я - шериф Бартон, - сообщил Джон, - вы окружены, сдавайтесь. Всем гарантирую жизнь. Солтер и оба Квинсли будут драться со мной и Фрэнком. Это вам подарок, хоть вы и не заслуживаете благодеяния.
В хижине послышался недовольный ропот:
- Пошли... Нет! Да, их же всего двое, идиоты! Вперед..
- Вы окружены, - еще раз повторил шериф, - сейчас я это докажу.
По его знаку прогремело не менее десятка выстрелов из пистолетов и винчестеров - вся команда шерифа постаралась произвести как можно больше шума.
- Убедились? - крикнул Фрэнк. - А теперь выходим по одному! Слушайте меня: я не шериф, у меня терпение на исходе, терять мне нечего, я ведь не связан законами, как он. Если через две минуты вы не выйдете оттуда с поднятыми руками, я бросаю в дом динамит, сейчас подожгу шнур.
- Он блефует... нет... да ... - послышалось за дверью.
- Не стреляйте, мы выходим, - крикнул кто-то.
- Дэйви, принимай гостей, - позвал Джон и что-то шепнул мальчику, тот расплылся в лукавой улыбке и вытащил нож. Фрэнк через секунду понял замысел друга - Дэйви обезоруживал бандитов и срезал у них пуговицы со штанов и кальсон, делая их совершенно беспомощными.
- Связывать всех некогда, а это способ безотказный, не бить же их всех по голове, - пояснил Джон.
Скоро девять негодяев уже сидели у костра под охраной мальчика.
- Солтер, я жду тебя, - позвал Бартон, - с кем ты хочешь сразиться: со мной или с Фрэнком?
- С Красавчиком сначала, а потом с тобой, шериф.
- Хорошо, выходи, стрелять будете по моему сигналу.
В дверном проеме показалась внушительная фигура Солтера.
- Вот и я, ребята, - ухмыльнулся главарь. - Пришли по мою душу, да? - В чем, в чем, а в мужестве отказать Стрелку Солтеру было трудно. - Ну что, Красавчик, ты готов предстать перед создателем?
- Создатель вряд ли пожелает видеть нас с тобой, Солтер. Мне туда слишком рано, а тебя давно заждались в другом месте, погорячее. У тебя два кольта?
- Да. Но тебе незачем беспокоиться, мне на тебя хватит и одной пули..
- У нас нет времени, Солтер. - напомнил Джильберт. - Расстояние между тем деревом и хижиной около двадцати ярдов, света от костра тут достаточно, стреляем по сигналу шерифа. Согласен?
- А что мне еще остается?

Когда противники отошли на указанные позиции, Джон внимательно посмотрел на поляну перед хижиной: группа бандитов у костра, неподвижно замерший с винчестером Дэйви возле них, Солтер у хижины с небрежно опущенными вдоль тела руками, с огромными кольтами на поясе. Фрэнк стоял у небольшого изогнутого ствола дикой груши, чуть согнувшись, с руками на поясе. Где-то в темноте, затаив от волнения дыхание, ожидали исхода необычного ночного поединка девушки.
- Огонь! - крикнул Джон. В тот же миг прозвучали два выстрела, звук их почти слился в один. Солтер ступил шаг вперед, покачнулся и тяжело рухнул лицом вниз. Джек медленно перевел взгляд на Фрэнка - тот стоял, зажимая рукой плечо, кровь сочилась сквозь пальцы, но с лица постепенно исчезало напряженное выражение, делавшее его похожим на маску.
- Ты ранен? Серьезно?
- Так, царапина, кость похоже не задета, - Фрэнк медленно подошел к Солтеру и вынул кольт из крепко сжатых пальцев бандита.
- Он сам напросился.
- Точно в сердце, Фрэнки, Стрелка не спасла его хваленая реакция.
- Возможно, его репутация была лучше, чем реакция, - засмеялся Джильберт, - перетяни мне плечо и займемся Квинсли.
Шериф перевязал рану друга своим шейным платком, потом тщательно скрутил всех сидящих у костра бандитов обрывками лассо.
- Джо, Энн, - позвал он, - идите сюда, будете охранять этих. Дэйви, приготовь свой динамит, остальные не показывайтесь, ребята.
- Хорошо, шеф, - отозвался из темноты Аризона.
- Ну, Квинсли, выходите! Оружие бросьте тут у костра, обещаю вам прямой путь вслед за Солтером.
- Еще посмотрим, шериф, - пробурчал Боб Квинсли, появляясь в полосе света. - Как ты смотришь на рукопашную с одними ножами - ты и Красавчик против нас с братом? Или кишка тонка?
- Идет, - переглянувшись с Фрэнком, кивнул Бартон. - Только ножи и кулаки. И помните - вы убили наших родителей, пусть это будет вашей последней мыслью перед смертью!
Все четверо сбросили с себя верхнюю одежду и рубашки, оставшись обнаженными до пояса. Энн вскрикнула от ужаса, заметив следы ожогов на телах Фрэнка и Джона, Джоанна до боли сжала ей руку:
- Молчи, сестренка, мы не должны их отвлекать. Это мужское дело.
Но сама Джоанна со страхом сравнивала огромных, покрытых густыми рыжими волосами братьев Квинсли с их соперниками. Гибкие, мускулистые тела друзей казались более хрупкими и беззащитными рядом с образцами этой грубой первобытной силы. Кроме того, ребята так измучены и ранены во время последних событий...
Не сговариваясь, Фрэнк и Джон встали спиной к спине и приготовились к бою. Все четверо были вооружены охотничьими ножами с широким длинным клинком. Боб Квинсли, не отличавшийся ни умом, ни терпением, первым бросился в атаку на шерифа. Джек сделал ловкий выпад в сторону и коротким ударом снизу вверх остановил нападавшего. Бугай отлетел в сторону и тут же вновь кинулся на Бартона, потрясая правой рукой с ножом. На этот раз шериф выбросил вперед оба кулака, а ногой ударил по руке противника с зажатым ножом. Клинок серебряной рыбкой выскользнул из лапы Квинсли и отлетел в траву, но бандит успел левой нанести удар по корпусу шерифа. Джек согнулся и тут же резко выбросил вперед колено, вмазав по челюсти противника. Квинсли грузно упал на спину. Отшвырнув в сторону нож, Бартон рванулся к Бобу и был встречен ударом сапог. Шпора Квинсли вспорола ему плечо, боль и ярость заставили шерифа отбросить всякую осторожность, и, когда противник поднялся, они начали обмениваться тяжелыми ударами кулаков. Скоро Джон оттеснил Бугая за пределы светлого круга и до зрителей доносились лишь шум ударов и тяжелое прерывистое дыхание. Между тем, Фрэнк и Джим сошлись в смертельном поединке. Ни один из них не бросил ножа, оба владели им очень искусно и ловко уклонялись от опасных ударов. Их тела уже были покрыты несколькими царапинами и неглубокими порезами, когда Фрэнк сделал обманный выпад, на который попался его противник, на секунду Джим раскрылся, и этого было достаточно для молниеносного удара смуглой мускулистой руки Фрэнка. Его нож погрузился в грудь бандита, Джильберт быстро выдернул лезвие и отпрыгнул назад. Квинсли покачнулся и Фрэнк ударил вторично обеими руками снизу в живот. Его движения напоминали гибкую пантеру, готовую снова и снова разить, но новых ударов не потребовалось - Джим Квинсли был мертв. Фрэнк отпрыгнул в сторону и тряхнул головой, отбрасывая волосы с мокрого лба. Грудь его тяжело вздымалась, в глазах еще горело темное пламя ненависти. Он тут же повернул голову на шум борьбы - сцепившиеся в смертельной схватке Джон и Боб катились к костру. На секунду высвободившись из медвежьих объятий бандита, Джон нанес два могучих удара в лицо и живот. Тело Квинсли дернулось и обмякло. Тяжело дыша, Бартон медленно поднялся с земли. В тот же миг раздался предостерегающий вскрик Дэйви. С волнением наблюдая за схваткой, мальчик не терял хладнокровие и первым заметил, что Квинсли только прикинулся оглушенным - рука его метнулась к лежащему на земле ножу. Джек успел пригнуться и смертоносное оружие пролетело мимо, в тот же миг шериф подхватил свой нож и метнул его в поднимающегося бандита. Клинок по самую рукоятку погрузился в горло Квинсли, раздался хлюпающий звук и, дернувшись несколько раз в конвульсиях, тело негодяя вытянулось на земле. Мгновение шериф смотрел на поверженного противника, потом повернулся и, пошатываясь, побрел к костру. Джоанна больше не могла сдерживаться и бросилась к нему:
- Джекки, родной! Ты настоящий герой и я горжусь тобой, - шептала девушка, гладя его щеки и волосы. - Господи, что они с тобой сделали! - охнула она, глядя на покрытое ссадинами, царапинами и ожогами великолепное тело. Джон одной рукой прижимал к себе невесту, другую положил на плечо Фрэнку:
- Мы отомстили, брат!

Фрэнк поискал глазами Энн, несмело улыбавшуюся ему.
- Я вскипячу воду, - рассудительно сказала девушка. - Вас надо перевязать.
- Ерунда, пойдем окунемся в ручье, - махнул рукой Фрэнк, - но сначала... - он шагнул к Дэвиду и крепко, по-мужски. пожал ему руку.
- Ты будешь великим воином, Солнечный Дождь, - хлопнул мальчика по плечу шериф. - Сегодня ты просто спас нас! Эй, Аризона, иди сюда!
Бандиты глухо зароптали. До них наконец дошло, что их победили всего два мужчины при помощи мальчишки, двух девушек и Аризоны.
- Помолчите, - прикрикнул на них Фрэнк, - вы бы хотели лежать там в яме? Майкл, проверь еще раз Квинсли и Солтера, сбрось тела в яму. Пошли купаться, Джек.
Джоанна и Энн не теряли времени даром - когда освеженные купаньем друзья подошли к костру, их уже ждала горячая вода, полотно для перевязки, еда и кофе. Только сейчас все поняли, как они устали и проголодались. Рука Фрэнка опять начала кровоточить, Джон морщился при каждом вдохе от боли в покалеченных ребрах, от ожогов на груди друзей начало лихорадить... Совместными усилиями Джоанна и Энн наложили повязки, смазали раны, туго перебинтовали грудь шерифа. Когда все были накормлены, выкурены сигары и выпит кофе, Джоанна сказала:
- Я не могу тут оставаться среди бандитов и крови, пошли со мной, Джек!
Шериф внимательно посмотрел ей в глаза и, подхватив свой плащ, послушно пошел за девушкой. Они остановились в сотне ярдов, недалеко от потока, тут Джон привлек невесту к себе и почувствовал, как дрожит ее тело. Плащ упал на траву, влюбленные опустились на него... Их объятия становились все крепче, дыхание все прерывистее и скоро одежда показалась им лишней и ненужной. С внезапно пробудившимся умением она ласкала его горячее тело, прижимаясь все теснее... Звезды начали тускнеть, когда они немного ослабили объятия и вспомнили о том, где находятся.
- Боже мой, тебе бы следовало отдыхать после всего, - прошептала Джоанна.
- С тобой отдохнешь, моя храбрая малышка! Ты ни о чем не жалеешь?
- Глупенький! Нет женщины счастливее меня в эту ночь. Это так чудесно - быть твоей, Джек!
- Просто, ты очень отважная..
- Просто, я очень люблю тебя, милый. Но нам пора, да?
- Да, - прошептал Джон, - как ты красива!
Она счастливо рассмеялась и, осторожно ступая по камням, пошла к потоку. Джон секунду смотрел ей вслед, потом вскочил и бросился следом. У самой воды он подхватил невесту на руки и поднял вверх, словно бросая вызов мрачным горам, окружавшим долину...
Через два часа странный караван двинулся из долины Загубленных Душ. Впереди шагали одиннадцать связанных бандитов (Аризона привел с перевала и часовых, убедив их сдаться), за ними на лошадях ехали пятеро победителей, замыкал шествие Майкл, ведя в поводу коней, груженых золотом. На последнем перевале Джон и Фрэнк пропустили всех вперед и на минуту замерли, окидывая взглядом раскинувшийся перед ними горный пейзаж и зеленевшие внизу предгорья. Позади остались дни мучительных тревог и волнений, позади были трупы и могилы в Долине Загубленных Душ, впереди солнце золотило огромную равнину, тянувшуюся до самого горизонта. К друзьям подлетел на полудиком мустанге, специально выбранном из трофейных лошадей, Дэйви. Глаза его сияли:
- Я вижу внизу дядю и отца, они ждут нас. С ними старатели, воины ирокезы и люди из Гринтауна. Джек, Фрэнк, сегодня будет большой праздник в селении ирокезов, а завтра - в Гринтауне.
- Да, Солнечный Дождь, поехали, у нас впереди праздник, а там и свадьба, - улыбнулся Фрэнк Джильберт и пришпорил коня.
Конец первой части

Часть 2. Узники Каньона смерти
Глава 1. Катастрофа
- Шериф, скорее, в салуне драка! - звонкий мальчишеский голос, раздавшийся за окном, вывел шерифа Джона Бартона из блаженной задумчивости. Джек мгновенно очутился на ногах, на лету подхватил брошенный Фрэнком винчестер и оба друга, выскочив из дверей своей канцелярии, одним духом сбежали с крыльца.
- Там приезжие дерутся, ох и здорово, уже и ножи в ход пошли, - голосок Билли захлебывался от волнения.
- Спасибо, дружок, а теперь - марш домой, - приказал Джон, на ходу убирая мальчишку с дороги.
Выхватив свой кольт, Джек одним ударом ноги распахнул дверь салуна, и дуло револьвера грозно глянуло на сцепившихся в углу мужчин. На него никто не обратил внимания, тогда шериф выстрелил в потолок и, воспользовавшись замешательством дерущихся, двумя ударами уложил ближайшего к нему забияку с ножом. Еще двое метнулись к двери черного хода и уткнулись в грудь высокого темноволосого парня с серебряной звездой на черной рубашке.
- Куда спешите, приятели? - на драчунов смотрели холодные синие глаза Фрэнка.
- Оружие на стойку, - потребовал шериф. Один из оставшихся в углу хулиганов начал медленно отстегивать оружейный пояс.
- Поторопись, приятель, - предупредил шериф. Другой, по виду, самый опасный изо всех, высокий плотный детина, нагло ухмыльнулся:
- Возьми сам, шериф!
Из-за соседнего столика послышался одобрительный смех, в тот же миг Джон нажал курок и пуля вошла в дощатый пол у ног нахала.
- Следующая будет твоя, - пообещал Бартон.
Спеси у верзилы явно поубавилось и он, вытащив револьвер из кобуры, швырнул его к ногам шерифа. Один из стоявших перед Фрэнком бандитов метнулся к двери, надеясь воспользоваться моментом и улизнуть, в тот же миг молниеносный удар кулака Джеральда обрушился на голову беглеца, его напарник без предупреждения аккуратно выложил оружие на стойку.
- Руки за голову и шагом марш в канцелярию, - скомандовал Бартон.
- Я не виноват, это все они, Джон, - оправдывался один из драчунов - ковбой с фермы Джексонов.
- В офисе разберемся, - коротко бросил шериф, рывком поднимая с пола оглушенного ранее забияку.
Второй поднялся сам. Друзья вывели арестованных на крыльцо, и тут произошло непредвиденное - от коновязи к ним резко повернулся какой-то приезжий, в надвинутой на глаза шляпе, прозвучал выстрел и Джон пошатнулся, зажимая рукой левое плечо, через пальцы сочилась кровь. Среди всеобщего замешательства верзила и один из арестованных чужаков бросились к лошадям и вскочили в седла. Фрэнк оглушив ближайшего к нему бандита, повернулся к Джеку:
- Ты как?
- В порядке, кажется, кость не задета. Давай за ними, за этими присмотрит Барри.
Несколько добровольных помощников шерифа уже скрутили остальных арестованных, двое из ковбоев Мэйсонов и кое-кто с соседних ферм бросились к своим лошадям, чтобы поучаствовать в погоне. Через несколько минут Фрэнк и Джон неслись во главе целого отряда добровольцев. Дальнейшее Джек потом десятки раз прокручивал в своем мозгу, коря себя за невозможность что-то исправить, изменить. Снова и снова он видел мелькавшую под копытами коня дорогу, вдыхал сухую едкую пыль, чувствовал соленый пот на губах. Беглецы оторвались от погони метров на триста, несколько раз рука шерифа тянулась к винчестеру, но ему хотелось сократить расстояние, взять бандитов живьем. Те, видимо, хорошо зная местность, мчались вдоль обрывистого берега реки, надеясь достигнуть леса, где было легче скрыться. Однако, расстояние между преследуемыми и преследователями неуклонно сокращалось, Джек уже был уверен в благополучном исходе погони, когда прогремел выстрел и мчавшийся рядом Фрэнк на полном скаку вылетел из седла, мелькнули его широко раскинутые руки, тело покатилось с обрыва к реке, ломая кустарник и увлекая за собой комья земли и мелкие камни. Раздался всплеск и мутные волны сомкнулись над головой друга. Еще не осознавший до конца происходящее, шериф резко осадил коня на самом краю обрыва и ринулся вниз, туда, где крутился водоворот, где еще расходились круги на месте падения тела и комьев земли. Он нырнул не раздеваясь, сбросив только сапоги и оружейный пояс, в холодную осеннюю воду, широко раскрыл глаза - ничего... Он погружался все ниже, руки уткнулись в скользкий придонный ил, воздуха не хватало, надо было подниматься на поверхность... Дальнейшее Джон помнил смутно. Он снова и снова нырял, не обращая внимания на струящуюся по раненой руке кровь, на резь в глазах, на постепенно сковывающий тело ледяной холод. Он не мог потом сказать, сколько раз погружался в студеные воды, выныривал, жадно хватал воздух и снова уходил вглубь. Потом рядом с ним очутились добровольцы, кто-то увлек его на берег, помог выйти из воды. Несколько минут обессиленный Джек лежал на песке, тяжело дыша, пытаясь пошевелить онемевшей рукой, потом рванулся к реке.
- Пустите меня, там же Фрэнк! Я должен его найти...
Джим Гардел, управляющий с ранчо Мэйсонов, удержал его:
- Хватит, шериф! Прошло уже полчаса, он давно мертв, а тело унесло течением. Мы вернемся позже и будем искать еще, но ему уже все равно не поможешь...
Глухо застонав, Джон отвернулся, по его сильному телу, казалось, прошла судорога, потом хрипло спросил:
- Что с теми?
- Мы их догнали, Джек. Двое убиты, а третий тяжело ранен. Пошли, взглянешь.
Пошатываясь, Бартон поднялся на ноги и, грузно ступая, пошел к обрыву. Плечи его горбились, голова поникла, руки бессильно болтались вдоль тела. Кто-то из добровольцев хотел поддержать его, но напоролся на тяжелый налитый болью взгляд серых глаз и отступил. На обрыве Джон тупо посмотрел на тела убитых бандитов, машинально отметил про себя, что уже видел эти лица на объявлениях о розыске преступников, медленно повернулся к раненому, им оказался тот самый верзила из салуна:

- Кто стрелял, ты?
- У меня нет оружия, ты же забрал, шериф.
- Ладно, разберемся в городе, Джимми, Рик, останетесь тут, остальные - по коням.
Он снова окинул взглядом вздувшуюся от прошедших в горах осенних дождей реку. Течение несло ветви деревьев. кусты, мусор, вода помутнела от земли и ила с подмытых берегов, там и тут темнели воронки водоворотов. Осенний октябрьский день был уже на исходе, и заходящее солнце бросало последние лучи на золотившиеся в легком мареве леса и степь, на темную, по контрасту с пожелтевшим тростником, воду. Казалось, не было только что отчаянной погони, выстрелов, гибели Фрэнка. В этом золотом солнечном мире не было места насилию и крови, но бешено мчавшаяся внизу вода говорила об обратном.
- Как я скажу об этом Энн и Джо? - в ужасе подумал Бартон. - Как все объясню?
Но объяснять ничего не пришлось. Кто-то из добровольцев еще раньше поехал в город за подмогой, и жители уже обо всем знали. Джоанна встретила мужа возле офиса, молча обняла и повела в дом. Они поженились всего месяц назад и жили пока то в комнатке при канцелярии, то на ферме Мэйсонов. Джон позволил снять с себя мокрую одежду, промыть и перевязать плечо, молча выпил стакан виски и тяжело поднялся.
- Я должен идти, Джо, надо найти его. Энн уже знает?
- Она пошла с Энди на прогулку, я сейчас же найду ее, я знаю, где она.
- Хорошо, подготовь ее, только осторожно...
- Милый, тебе бы лучше лечь, но ты ведь сделаешь все по-своему. Не лезь хотя бы в воду, хорошо? Ребята справятся с этим лучше тебя. О Господи, - она вдруг закрыла лицо руками и разрыдалась.
Джон легонько провел здоровой рукой по ее пышным волосам, поцеловал и, скрипнув зубами, вышел из комнаты. Перед глазами вновь встало видение - улыбающийся Фрэнк подмигивает ему, бросает винчестер, сейчас они выйдут из офиса, и начнется этот кошмар... Шериф тряхнул головой, отгоняя навязчивую картину. Воспоминания потом, сейчас его дело - найти тело друга и предать его земле. Как мало отпустила им судьба - всего пять месяцев дружбы после пяти лет разлуки. Тогда, после разгрома банды Солтера, им казалось, что все уже позади - их враги мертвы, золотоискатели спасены, счастье улыбается им. Через три дня после выхода из ущелья федеральная полиция штата забрала преступников, Джон и Фрэнк получили поощрение от властей территории, а лучшей наградой для них стали благодарность жителей городка, селения ирокезов и спасенных старателей. Часть золота шериф сдал в казну, остальное поделил между бывшими рабами. Почти все они постарались поскорее убраться из города, предварительно поклявшись в вечной дружбе и признательности своим спасителям. Старый Бирюк Эдвардс остался в Гринтауне, ему просто некуда было идти, и он поселился вместе с Фрэнком. В начале сентября Джек и Джоанна обвенчались, их счастью порадовались все жители города и селения ирокезов. Через два дня после свадьбы Дэйви уехал в колледж, а Фрэнк, ставший помощником Джона, делил свои вечера между фермой Мэйсонов, комнатой молодоженов и домиком тети Джули, где поселилась Энн со своим сынишкой Энди. Любопытные горожане быстро заметили, что красавец помощник шерифа неравнодушен к племяннице мисс Джули, а она благосклонно относится к его ухаживаниям. Поговаривали, что скоро сыграют вторую свадьбу, впрочем, другие заботы и проблемы отвлекли горожан от частной жизни Фрэнсиса Джильберта - весть о золоте проклятой долины разнеслась по округе с быстротой степного пожара и в горы хлынули толпы старателей. Джон искренне радовался, что Гринтаун находится в стороне от основной дороги, в двух днях пути от прииска, сожалея лишь о том, что не взорвал в свое время оба входа в золотую долину. Утешало только приближение зимы, с ее приходом путь в горы становился недоступен. Тем не менее, количество приезжих в городе резко увеличилось, многие из них были людьми с сомнительной репутацией, золото всегда привлекало проходимцев. Участились драки, пьянки, стычки, у фермеров начал пропадать скот и лошади. Кое-кто из горожан тоже решил попытать счастья, но большинство брали пример со старожилов во главе с Доком Мэйсоном, предпочитая верный, но трудный кусок хлеба призрачному богатству. В эти дни Бартон радовался, что Фрэнк рядом с ним, он мог положиться на друга, как на самого себя. Они уже не раз дрались плечо к плечу и выходили изо всех переделок без единой царапины. "Без единой царапины... - горько усмехнулся Джон. - Как же я теперь без тебя, братишка? Что скажу Энн, Энди? Как же это вышло?"

Глава 2. Похищение
С момента приезда в Гринтаун у Энн Бернс почти не было свободного времени. Сначала пришлось давать показания по делу банды Черных Сердец, обустраиваться на новом месте, потом, помогать Джоанне готовиться к свадьбе, затем началась работа в школе - Энн стала работать там учительницей музыки, а после обеда помогала тетушке Джули в лавке. Правда, тетя настаивала, чтобы Энн больше отдыхала и занималась малышом, но девушка, чувствуя себя обязанной мисс Джули, старалась помочь, чем могла. А вечером неизменно приходил Фрэнк. Иногда они совершали прогулку верхом или навещали Бартонов, но чаще Фрэнк просто садился в большое кресло в уютной комнатке Энн, играл с Энди и болтал с женщинами. Он ничего не говорил о своих чувствах, но его взгляды и жесты были много красноречивее слов. Маленький Энди скоро привязался к юноше и всегда с нетерпением поджидал его по вечерам. Он даже спать не ложился без прощания с Фрэнком. Часто Джильберт брал мальчика на прогулку, сажал впереди себя в седло, позволял потрогать оружие, показывал забавные карточные фокусы, кружил на поднятых руках над головой. В такие моменты Энди заливисто счастливо смеялся, и его карие глазенки светились от восторга. И снова Энн невольно сравнивала своего нового знакомого и бывшего мужа. Джордж совершенно не умел играть с мальчиком, никогда и не хотел доставить радости сыну, похоже, вообще считая присутствие ребенка обузой. Иногда Энн пыталась утихомирить расшалившегося сынишку: " Иди, поиграй сам, ты мешаешь Фрэнку!", но Джильберт неизменно удерживал мальчика при себе и отмахивался от увещеваний женщины: " Ерунда, Энди мне совсем не мешает. Нам хорошо вдвоем", а оставшись наедине с Энн как-то сказал:
- У мальчика должен быть рядом кто-то надежный, мужчина, с которым он может дружить и брать с него пример. Что было бы со мной, если бы не отец Джона?
- Но он слишком мал, чтобы понимать это.
- Тем нужнее ему защита и любовь.
- Он привыкнет к Вам, а что дальше? - возразила она, а про себя подумала: "И я тоже привыкну, а что потом?"
Фрэнк вдруг стал очень серьезным. Он бережно отвел волосы со лба Энн и, глядя ей прямо в глаза, проговорил:
- Я не знаю, что Вам сказать на это, Энни. Я мог бы стать отцом Энди и хорошим мужем Вам. И, клянусь, ничего в жизни я не хотел бы больше этого, но не имею права, пока не имею права... Моя месть еще не завершена, у меня слишком много врагов и они постараются нанести мне удар через самое уязвимое место, а мое самое уязвимое место - Вы. Я не хочу подвергать опасности Вашу жизнь и жизнь Энди. Мне, собственно, вообще не следовало бы встречаться с Вами, но это выше моих сил. Давайте, останемся пока друзьями и не обижайтесь, если я буду холоден с Вами на людях, это в Ваших же интересах.
- Как скажите, Фрэнк, я от Вас ничего не требую, но если дело только в моей безопасности, то я не боюсь.
- А Энди? Как же его безопасность? Нет Энн, людям моей профессии вообще не следовало бы жениться. Слишком хорошо я помню, что произошло с моими родными! Ведь могло получиться так, что отец бы выжил... Вообразить страшно, что он чувствовал бы до конца дней своих, как простил бы себе смерть мамы и Луизы?
- А Джон и Джоанна, как же они?
- Они тоже рискуют, но любовь безрассудна...
- Это Вы не правы, Фрэнк, - горячо воскликнула женщина. - Если бы все люди думали как Вы, то человечество бы вымерло. Где и когда люди жили в безопасные времена? На долю каждого поколения выпала своя война, разве солдаты рискуют меньше?
- Нет, но у них явный враг, а не подлецы, крадущиеся в ночи. Их семьи защищены в тылу, а семьи стражей порядка всегда на линии огня. Но в чем-то и Вы правы, конечно. Прошу Вас, давайте не будем пока о грустном - пусть время, проведенное вместе, запомнится нам, как самое светлое и радостное. Улыбнитесь же! Энди, - повернулся он к подошедшему мальчику, - хочешь покататься?
Фрэнк легко подхватил малыша, усадил себе на плечи и скомандовал:
- Держись крепче, спина прямая, ноги чуть согнуты - вот так! Поехали! И-го-го!
Глядя на бурное веселье сынишки, Энн и сама невольно улыбнулась.
В этот теплый осенний день Энн пришла домой неожиданно рано - две ее ученицы не явились на урок музыки. Тетя Джули решительно воспротивилась попытке девушки помочь ей в лавке:
- Иди погуляй с Энди, девочка. Покупателей совсем мало, я справлюсь сама. Возьми с собой сандвичи, на свежем воздухе у мальчика разгуляется аппетит. Да иди же, наберете для меня шиповника, в Смитовой долине его полным полно.
Энн набросила на плечи шаль, подхватила корзинку с сандвичами и легко сбежала с крыльца к терпеливо поджидавшему ее сынишке. Энди было уже два с половиной года, и, для своих лет, он умел неплохо говорить, был живым смышленым ребенком. Здесь, в Гринтауне, он стал любимцем всех местных дам. Они умилялись при виде серьезного ласкового малыша с огромными карими глазами, блестевшими из-под темных кудрей. Энн и тетя Джули всегда нарядно и опрятно одевали мальчика, он был очень хорош в матросских рубашках или бархатных костюмчиках, но сейчас на нем был настоящий индейский костюм из оленьей замши - подарок Медового Голоса. Даже лоб опоясывала полоска расшитой бисером кожи, а за ней торчало яркое петушиное перо.
- Мама, пошли гулять!
- Хорошо, милый, но не гулять, а собирать ягоды для тети Джули.
- Я понесу корзинку, - потребовал мальчик.
- Неси, ты у меня настоящий мужчина, - улыбнулась Энн.
...Корзинка уже была наполнена крупными темно-бородовыми ягодами, сэндвичи съедены и запиты домашним лимонадом. Энн легла на пожухшую траву, запрокинула голову и сквозь полусомкнутые веки любовалась проплывающими на фоне синего неба серебристо-белыми паутинками.
- Мама, я поищу еще ягоды.
- Хорошо, солнышко, но не уходи далеко, будь осторожен, - Энн улыбнулась и, зажмурившись, подставила лицо неярким лучам заходящего солнца. Вдруг она кожей ощутила тень, упавшую ей на лицо, и услышала негромкий вскрик мальчика.
- Энди! - женщина испуганно вскочила, в тот же миг чья-то потная ладонь зажала ей рот, а руки заломили за спину. Перед ней стояло двое мужчин, из кустов вышел третий, под мышкой он держал отчаянно дрыгающего ногами Энди.
- Тихо, мэм, иначе мы свернем твоему щенку шею, - предупредил державший ее бандит. - Обещаешь молчать?
Энн испуганно кивнула, следя расширившимися от ужаса глазами за державшим мальчика негодяем. Ладонь разжалась.
- Что вам надо? Кто вы такие? Отпустите ребенка, я сделаю все, что вы скажете. У меня ничего нет, но вот возьмите сережки и часики...
Бандит хрипло рассмеялся:
- Зачем нам эта дребедень, мэм? Нам надо кое-что другое.
- Что же?
- Красавчик Фрэнк.
- Да, но при чем тут я и мой сын?
- Как это при чем? Ведь он твой любовник, не так ли?
- Нет - нет, мы просто хорошие знакомые...
- Ну, это все равно, он ведь такой благородный, он кинется спасать и незнакомую женщину, не так ли? А тут еще твой щенок!
- Отпустите мальчика, вам будет достаточно меня одной.
- Э нет, ты слушаешься нас только пока твой сопляк у нас, а как только мы отпустим его, ты попробуешь улизнуть.
- Хорошо, я сделаю все, что нужно, - прошептала Энн.
- Так-то лучше, сейчас ты напишешь письмо Красавчику, а потом поедешь с нами.
- А если я откажусь?
- Тогда я придушу мальчишку, - грубая рука протянулась к шейке ребенка.
- Что писать? - сдалась Энн.
- Сама придумай, вот тебе карандаш и бумага.
Энн секунду подумала, потом быстро набросала дрожащей рукой несколько строк. Бандит с трудом, шевеля губами, перечитал написанное, добавил что-то от себя, сорвал с шеи Энн золотую цепочку и приложил к письму:
- Эй, Нэд, возьми, доставь это в город. Хотя, нет, не будем рисковать. В городе знают, куда ты пошла?
- Да, конечно.
- Значит, положим это в корзинку, тебя вечером будут искать и найдут записку.
Бандит пнул корзинку: ягоды брызнули по поляне капельками крови. К ручке куском оборки от юбки Энн прикрутили записку. Энди с завязанным грязным платком ртом усадили впереди грузного угрюмого бандита, для Энн подвели вороного коня. Через несколько минут поляна опустела, только рассыпанные ягоды алели в сухой траве.

... Джоанна, глотая слезы, вышла на крыльцо. Навстречу ей радостно бросился огромный, серый, похожий на волка пес. Собственно, это и был наполовину волк, подарок девушке от друзей-индейцев. Пять лет назад Высокая Сосна привез на ферму Мэйсонов двух маленьких, жалобно скуливших щенков.
- Их мать погибла в схватке с гризли. Если сумеете выходить - у вас будут верные друзья.
Джоанна и Дэйви издали ликующий вопль, склонившись над живым подарком. Благодаря их стараниям, из двух маленьких заморышей выросли великолепные сильные псы. Дэвид назвал своего Верным, а Джоанна - Цезарем. Порой, всматриваясь в вечно печальные карие глаза собаки, она верила, что пес обладает почти человеческим разумом и, сверх того, какой-то первобытной космической мудростью.
- Тише, Цезарь, тише, псина, вот и нет у нас больше Фрэнки. Ты понял, пес? Пошли искать Энн, она собиралась идти за шиповником, значит надо идти в Смитову долину, да?
Цезарь, почувствовав настроение хозяйки, лизнул ее в соленую щеку и покорно пошел рядом, не рыская, против обыкновения, по кустам, не пытаясь увлечь Джоанну игрой. Они были метрах в десяти от поляны, когда Цезарь глухо заворчал и повернул голову к хозяйке. Жизнь на границе давно научила Джоанну бдительности и осторожности. Она достала кольт из кобуры и, крадучись, приблизилась к окаймлявшим поляну кустам. Цезарь, по знаку хозяйки, полз рядом. Выглянув в просвет между ветками, девушка чуть не вскрикнула от ужаса: трое незнакомцев держали под уздцы лошадей, усаживая на них связанных Энди и Энн. Джоанна мысленно прикинула расстояние до похитителей, поглаживая рукоятку кольта. Эх, если бы у них не было в руках Энди! Девушка была уверена, что вдвоем с Цезарем сумела бы справиться с тремя негодяями, но рисковать жизнью ребенка она не осмелилась и молча, в бессильном отчаянии наблюдала, как бандиты увозят прочь Энн и мальчика. Едва смолк топот копыт Джоанна и Цезарь выскочили на поляну и бросились к тому месту, где только что стояли лошади.
- След, Цезарь, - скомандовала женщина, - ищи, ищи, пес!
Времени на раздумья у нее не было, возвращаться в город, разыскивать Джека - на это ушло бы слишком много драгоценного времени. Сейчас главное было: не упустить похитителей из виду. Джоанна мысленно прикинула, что у нее есть: из еды - ничего, но можно и попоститься, одежда - достаточно теплая, да и вряд ли ей придется спать этой ночью, из оружия - кольт, хороший запас патронов, нож, еще - соль, спички, всякие мелочи, все как обычно, когда идешь в лес даже ненадолго. Хорошо, что Джон настоял, чтобы она постоянно ходила с оружием, жаль, что Энн не выполнила аналогичной просьбы Фрэнка. Впрочем, что она могла сделать, если негодяи захватили ее сына?! Итак, решено - вперед, по следу! Цезарь уже нетерпеливо рвался вперед и недоуменно поглядывал на обожаемую хозяйку.
- Пошли, мальчик, - свистнула Джоанна.
Последние лучи солнца исчезли с поляны, в лесной чаще уже царил вечерний сумрак, когда собака и женщина устремились по следу похитителей.

Глава 3. По следу
Сумерки быстро сгущались, осенний вечер был короток, но чуткий нос Цезаря находил след бандитов в полной темноте. Похитители ехали на лошадях, следовательно, вынуждены были выбирать более ровную и удобную дорогу. Джоанна несколько раз срезала себе дорогу, угадывая общее направление, пускала собаку по следу, а сама пробиралась напрямик через перелески, овраги и холмы. Когда совсем стемнело, собака и девушка выбрались на дрогу, идти стало легче, но теперь приходилось двигаться с предосторожностями, чтобы не наткнуться на расположившихся на привал бандитов. Джоанна то бежала в неспешном размеренном темпе, то переходила на быструю ходьбу. Они шли по следу уже около трех часов, когда на небе появился большой красноватый лунный диск и осветил холмистую равнину до самых предгорий.
- Нам надо добраться до гор, Цезарь, там и передохнем, ночью нам в горы лезть опасно, да и бандиты на лошадях не рискнут сделать это. Вперед, мальчик, вперед! Лишь бы нас не заметили - эта луна совсем некстати, ты беги по дороге, а я буду держаться на обочине, авось у бандитов не хватит ума все время оглядываться назад...
На счастье Джоанны луна скрылась за набежавшими тучами и дальнейшее преследование она продолжала в полной тьме. Еще через три часа девушка и собака достигли предгорий. Джоанна взглянула на часы - было уже заполночь. Она быстро прикинула в уме: сейчас час ночи, светает около шести, самое время устроить привал. Найдя между скал недалеко от дороги небольшую ложбинку, девушка спустилась туда и постаралась устроиться поуютнее - улеглась рядом с Цезарем, с головой укрывшись курткой из лосиной кожи. Казалось, после тревог и волнений предыдущего дня уснуть не удастся, но усталость и молодость взяла свое, и Джоанна погрузилась в полузабытье- полусон без сновидений.

...Шериф несколько минут наблюдал за тщетными усилиями поискового отряда, потом, невзирая на протесты Дока и Бирюка, полез в воду сам. Мужчины ныряли, обшаривали дно баграми и сетями, но никаких следов пропавшего Джильберта не обнаружили. Когда начало темнеть, Дэнис Мэйсон, скорее ради измученного Джона, распорядился прекратить поиски до утра. Ребята в последний раз хлебнули виски, немного обсохли у непрерывно горящих костров, и кавалькада двинулась в город. Дома Джека встретила непривычная тишина - Джоанна, похоже, не возвращалась. "Вероятно, у тети Джули, утешает Энн", - подумал Бартон. В тот же миг в ответ на его мысли раздался нетерпеливый стук и с порога послышался взволнованный голос тетушки Джули:
- Девочки у Вас, Джон? Нет? Боже мой, да где же они!?
- А разве они не у Вас? Они что же, не приходили? А Энди?
- Никто не возвращался, шериф. Энн с мальчиком ушли еще днем, а Джоанну я видела вскоре после их ухода, еще до той трагедии...
- Это невозможно, мисс Джули, мальчику давно пора спать! - сердце Джона сжалось в предчувствии недоброго.
- Ох, это я виновата, зачем я отправила ее за шиповником, - запричитала женщина.
- За шиповником? В Смитову долину? Я еду туда, - встрепенулся шериф, - не плачьте же, мисс Бернс, будьте мужественны.
Сам Джек чувствовал, что мужество покидает его. Сначала Фрэнк, теперь Джоанна и Энн... Все, что угодно, только не это! Он гнал коня к долине, не разбирая дороги, не думая о своей безопасности. Уже совсем стемнело, на поляне было тихо и пусто. Джон спрыгнул с лошади и зажег прихваченный с собой фонарь - при неярком желтоватом свете он заметил корзинку с привязанной к ручке запиской и рассыпанные, раздавленные ягоды. Тут только он почувствовал навалившуюся свинцовую усталость, опустился на колени возле корзинки, осторожно поставил фонарь и отвязал оборку от ручки. Дрожащими от усталости и волнения руками шериф развернул полоску ткани, на ладонь упала принадлежавшая, как он помнил, Энн цепочка и клочок бумаги. Низко склонившись к фонарю, он попробовал разобрать неровные карандашные строки: "Мистер Джильберт! Меня и Энди похитили трое мужчин. Они угрожают убить мальчика, если Вы не явитесь в указанное ими место. Я очень боюсь за сына. Будьте осторожны, берегите себя, эти люди способны на все. Сейчас 17.30. Энн Бернс."
Внизу под летящим тонким почерком была грубо накорябанная приписка: "Красавчик твая баба у нас скажеш кому слово ей хана. Будь через три дня на пиривале трех скилетов один без оружия. Джек Весельчак. Питер Скотт. Майк Бин."

Шериф несколько раз перечитал записку, пошарил с фонарем в кустах и на поляне, наконец, вскочил в седло, и тут медлительность с него как рукой сняло. Через десять минут он был в городе и первым делом разыскал Дока. Дэнис Мэйсон, в свою очередь, прочел записку и вопросительно посмотрел на зятя:
- Но тут о Джо не сказано ни слова?
- Я думаю, она заметила, как схватили Энн, и теперь идет по следу. Похоже, с ней Цезарь.
- Ну, тогда не стоит особенно волноваться, моя дочь только с виду иногда кажется хрупкой барышней. Она уже столько раз бывала в самых неожиданных переделках и всегда выходила из них без особого ущерба, если не считать ссадин и царапин. Ну, а Цезарь никому не даст Джо в обиду. Что ты собираешься предпринять, сынок?
- Прежде всего - не поднимать шума. Скажу Барри, что я поехал искать тех, кто заказал убийство Фрэнка. Похоже, что так оно и есть, все эти события: драка в салуне, побег арестованных, выстрел в Фрэнка и похищение Энн как-то связаны. Я обязан спасти Энн и малыша во что бы то ни стало.
- Я понимаю, мальчик, но ты ранен и вымотан. Пошли, дам тебе лекарства, возьми с собой теплую одежду, хороший моток веревки и побольше патронов. Будь осторожен, хотя бы ради Джо. Остерегайся засады.
- А Вы позаботьтесь о поисках тела Фрэнка, о тете Джули и Бирюке Эдвардсе.
Через полчаса Джон Бартон выехал в сторону гор. Он прекрасно понимал, что бандиты не позволят ему приблизиться к ним и, по всей вероятности, устроят засаду на дороге к перевалу. По счастью, сразу же по приезде в Гринтаун, молодой шериф обследовал все окрестности и потом не упускал ни малейшей возможности хорошенько изучить местность. Он знал, что к перевалу Трех Скелетов ведет еще одна трудная окружная малоизвестная тропа. Вряд ли бандиты, обремененные пленниками, воспользуются ею, тем более, что они, похоже, не местные. Имена троих похитителей огненными буквами впечатались в сознание Джона Бартона, по крайней мере, двое из них были убийцами его родителей. Но почему именно Фрэнка они пытались заманить в горы, ведь шериф представляет для них не меньшую опасность? В конце концов, Джон решил, что именно с ним хотели расправиться выстрелом из засады, а к Фрэнку у третьего похитителя, Майка Бина, были какие-то свои счеты. Бартон ехал не спеша, стараясь производить как можно меньше шума, у поваленной сосны он свернул с основного пути на малозаметную узкую тропу, ведущую к одному из отрогов в предгорьях. Оттуда начинался тайный путь к перевалу Трех Скелетов. Уже с самого начала поездки сознание начало вытворять с Джеком странные штуки: земля и звезды качались и плыли перед глазами, внезапно таяли, исчезали и появлялись вновь, увеличиваясь в размерах и вертясь в бешеном танце, голова разламывалась от боли, раненая рука почти онемела, только в глубине плеча пульсировала боль. Джон понял, что заболевает, но приписал свое состояние ранению и усталости. Он не понимал, что, пустячная в обычных условиях, рана воспалилась от грязной воды, а многочасовое купание в ледяной реке оказалось непосильным испытанием даже для его могучего организма. Когда небо начало светлеть, шериф достиг тропы в предгорьях, решив сделать небольшой привал. Он расседлал и отправил пастись лошадь, а сам устроился возле подножья огромной скалы и попытался уснуть.
... Бандиты мчались во весь опор, надеясь дотемна укрыться в скалах у подножия гор. Энн с тревогой наблюдала за сынишкой:
- Развяжите ему рот, здесь его никто не услышит, - попросила она на равнине. Главарь кивнул всаднику, державшему мальчика. Энди уже не казался испуганным, он с интересом оглядывался по сторонам, скачка, его, казалось, развлекала.
- Мама, - оглянулся он, едва освободился от платка, - мы катаемся, да?
- Да, милый, мы с этими дядями совершим небольшую прогулку и будем ночевать у костра, ты же хотел этого, да?
- Хочу. Дяди плохие, - безапелляционно заявил мальчик.
Главарь насмешливо посмотрел на Энн, как то она выкрутится?
- Дяди не сделают нам ничего плохого, они даже взяли нас в горы, ты ведь хочешь побывать в горах?
- Хочу с тобой и Фрэнком. Хочу к Фрэнку.
- Фрэнк приедет позже, малыш, обязательно - он обещал.
- Когда? Он не обманет?
- Через три дня, он ведь никогда не обманывал тебя, а сейчас помолчи, закрой рот и дыши носиком, чтобы не простудиться. Тебе не холодно?
- Нет. А костер скоро?
- Скоро, скоро, - пробурчал бандит, закутывая мальчика в свое пончо, - слушайся маму и помолчи, а то снова завяжу тебе рот.
- Дядя плохой, - повторил мальчик. - Фрэнк хороший.
- Итак, мэм, ты и теперь будешь утверждать, что мало знаешь Красавчика, - прищурился главарь. - Мальчонка выдал тебя с головой!
- Фрэнк любит детей и часто играл с Энди, - осторожно ответила Энн.
- Как же, детей, - хмыкнул Весельчак, - баб он любит, вроде тебя, их у него по всему фронтиру.
- Мужчины должны нравиться женщинам, - беспечно ответила Энн.
- Ты молодчина, - одобрил Весельчак, - другая бы уже скулила или лежала в обмороке. Хорошо держишься.
На ночлег устроились в глубокой впадине мили за три от основной дороги. Энн позволили накормить и уложить сына, но руки и ноги связали. Весельчак и Майк Бин уснули, Скотт отправился в дозор. Всю ночь Энн напряженно думала, как спастись из этой ситуации, получил ли Фрэнк записку, что он предпримет? Даст Бог, что-нибудь не слишком безрассудное... Чем она может помочь облегчить поиски и спасение? Бежать? Но ее тщательно стерегут, одна, с маленьким ребенком на руках в незнакомых горах она совершенно беспомощна. Наконец, сморенная усталостью, Энн уснула.

... Джоанна проснулась от утреннего холода. Она сбросила с себя куртку и увидела, что трава и скалы вокруг покрыты белым, искрящимся в предрассветных сумерках, инеем. Цезарь, пробудившийся при первом же движении хозяйки, вопросительно посмотрел на нее.
- Сейчас разберемся, псина, - улыбнулась она. - Знаешь, что: иди сюда, давай-ка понаблюдаем.
Джоанна осторожно выглянула из-за своего укрытия и начала пристально всматриваться в серый рассвет. Мгла на востоке постепенно рассеивалась, на небе появилась розовато-оранжевая полоска, девушка и собака терпеливо ждали. Когда первые лучи солнца коснулись земли, Джоанна заметила на дороге милях в двух от себя движение четырех темных точек. "Они, - мелькнуло у нее, - кому же еще быть?", ей даже показалось, что она рассмотрела изящную фигурку Энн на вороной лошади.
- Все прекрасно, Цезарь, - удовлетворенно выдохнула Джоанна, - теперь мы их не упустим, пора позаботиться и о себе.
Зоркие глаза девушки уже рассмотрели кроличьи следы и помет в ложбине, где она ночевала. В кармане куртки нашлась прочная тетива и несколько наконечников стрел, Джоанна всегда носила их с собой на всякий случай. Острым ножом она вырезала из росшего неподалеку орешника палку нужной длины, несколько ровных веток и через несколько минут примитивный лук был готов. За каких-то полчаса ей удалось подстрелить трех кроликов - одного она сразу же отдала Цезарю, двух других освежевала и немедленно поджарила на спешно разведенном костерке. Часть мяса девушка оставила про запас, затем ей удалось подстрелить еще двух зверьков, их тушки она тоже взяла с собой, завернув в кусок кожи и связав найденным в кармане ремешком. Теперь она была готова двинуться в путь, но не рискнула показаться на дороге, которая просматривалась с высоты горных троп. Склон здесь был не очень крутой, поросший кустарником, с редкими скальными выходами, вполне пригодный для преследования преступников в обход настоящего пути. Цезарь, казалось, одобрял действия хозяйки. Через час ходьбы они добрались до быстрого горного ручья, где наконец-то утолили жажду и немного передохнули от крутого подъема, дальше начались сплошные скалы и ельник, и Джоанна не рискнула отходить далеко от дороги, чтобы не сбиться с пути. Она предусмотрительно собрала вязанку хвороста и прицепила к спине Цезаря:
- Извини, мальчик, кроликов я тебе доверить не могу, а вот дрова - в самый раз, ноша по тебе.
На дороге пес немедленно взял след, скоро они наткнулись на свежий конский помет.
- Прошли около часа назад, - определила Джоанна, припомнив уроки дядюшки.
А еще через час ходьбы след свернул с основной тропы в сторону и углубился в хаос ущелий и скал. Девушка редко бывала в этих местах и плохо знала здешние пути, но поняла:
- Где-то там у них убежище, вперед, псина!
... Когда рассвело, Джон с трудом поднялся и попытался немного размять измученное тело. Левая рука висела плетью, малейшее движение причиняло боль, голова по-прежнему разламывалась. Чтобы немного придти в себя и взбодриться, шериф сделал глоток виски из фляги, потом разжег небольшой костерок и вскипятил крепчайший кофе. Заботливый Док снабдил его всем необходимым в дороге, и теперь Джек с благодарностью вспоминал своего тестя. О Фрэнсисе он просто запретил себе думать, но мысль о невозвратимости этой потери все время сверлила его мозг, заставляя в бессильном отчаянии сжимать кулаки и скрипеть зубами. После кофе он почувствовал себя лучше. Теперь главной задачей было вовремя добраться до перевала Трех Скелетов. У него имелось в запасе два дня, требовалось опередить бандитов и занять там позицию раньше их. Джон медленно, одной рукой оседлал лошадь и, тяжело вскарабкавшись в седло, тронул поводья.
... Когда Энн поняла, что лошади бандитов свернули с основной тропы, сердце у нее упало: кто и когда сумеет отыскать ее в этом нагромождении массивных каменных глыб? И все же она верила в своих друзей. Теперь ее основной задачей стало оставлять им незаметные для похитителей знаки - бандиты, похоже, не думали всерьез о возможности погони, один из них постоянно ехал в нескольких ярдах позади, но уже все реже оглядывался назад. Энди поначалу с восторгом смотрел на горы, но потом, потрясенный грандиозностью увиденного, умолк, совершенно подавленный величием и угрюмостью местности, и начал оглядываться на Энн.
- Здорово, правда, малыш? - улыбнулась она. Женщина понимала, что на самом деле все вовсе не здорово, а очень страшно, но мальчик не должен был это заметить. Энди неуверенно улыбнулся в ответ и кивнул. Первый привал бандиты сделали, когда солнце уже было в зените, расположились на берегу какого-то горного озерца и Энн, воспользовавшись случаем, затеяла с Энди игру - они начали строить на берегу замок из камней и песка. Мальчик, позабыв об усталости, восторженно плескался у берега, носил камни и мокрый песок для своей чудесной крепости. Перед отъездом с привала Скотт полил замок водой из котелка и расшвырял ногой камни.
- Брось, кто это увидит, - одернул его Весельчак.
Энн сделала вид, что не поняла сути происшедшего, но вечером разрешила Энди разрисовать себя красной глиной и углем, играя с ним в индейцев. Краски она развела на большом, похожем на стол, плоском камне. Мальчик был в восторге от того, что всегда строгая мама позволяет ему делать все, что угодно.
... Джоанна и Цезарь свой первый привал сделали на месте стоянки бандитов через три часа после того, как те ушли оттуда. Джоанна сразу заметила следы кострища и полуразрушенный игрушечный замок. Значит, все в порядке - они живы, малыш здоров, а она на верном пути! А Энн просто умница! Теперь следовало быть особо осторожными, а пока Джоанна, приказав Цезарю охранять себя, устроилась спать в защищенном от ветра месте ярдах в ста от стоянки. Довольный пес улегся рядом. Он уже съел свою долю крольчатины и был счастлив от того, что второй день проводит с обожаемой хозяйкой, в последнее время это случалось нечасто, а теперь все было как два-три года назад, когда дети Мейсонов на несколько дней уходили в лес или горы со своими собаками и жили дикой первобытной жизнью.
... Джон устроился на привал только тогда, когда почувствовал, что сейчас свалится с коня. Весь мир вокруг качался, тускнел и вспыхивал вдруг яркими звездами фейерверка. Знобить его давно перестало, на смену ознобу пришел жар, он уже снял с себя куртку и расстегнул ворот рубашки, суставы разламывались от тягучей боли. Он неуклюже сполз с седла на землю и несколько минут стоял, опираясь на недоумевающего коня, потом, сжав зубы, пошел собирать хворост, чтобы сварить кофе. Есть ему совершенно не хотелось, и он с трудом заставил себя проглотить несколько кусочков ветчины. После обеда прилег возле костра, но тут же заставил себя подняться: если он уснет, то рискует совсем расхвораться, а впереди самая трудная часть пути. Коня там придется вести в поводу, но, скорее всего, лошадь просто помешает. Если бы у него было побольше сил... Но в таком состоянии он не мог рискнуть оставить лошадь. Вдобавок, его начал мучить кашель, и каждый вздох отдавался в груди тупой болью. "Раскис от обычной простуды и царапины, - упрекал себя Джон. - А Энн с малышом ждет помощи, и Джоанна неизвестно, где. Вперед, шериф Бартон! Ты должен это сделать".

... Было уже совсем темно, когда бандиты решили устроить ночевку. На этот раз они уже не прятались с огнем, а вольготно расположились с подветренной стороны, на берегу шумного небольшого потока, сбегавшего прямо с гор. Последние мили пути Энди спал, не проснулся он и, когда Энн взяла его на руки и устроила у костра. Сама она валилась с ног от усталости, но не теряла бодрости духа. Обычно стихавший под вечер ветер, на этот раз, усилился, предвещая близкую смену погоды.
- Похоже, начнется буря, - заметил Скотт.
- Не дрейфь, - засмеялся Бин, - твоя задница будет цела.
- Идиот, ты горожанин и ни черта в этом не понимаешь, - огрызнулся Питер, - там внизу еще долго будет индейское лето, а здесь, в горах, снег и мороз в два счета сделают все перевалы непроходимыми. Может статься, через несколько лет кто-нибудь наткнется на наши кости, да только какой идиот полезет сюда добровольно?
- Хватит каркать, - рявкнул Весельчак, - это еще не буря, а мы завтра будем в долине. Там пока и устроимся, а когда обтяпаем это дельце, то через три дня будем по ту сторону гор и ищи нас свищи...
- В долину надо еще попасть и выбраться из нее. Гиблое это место, - пробурчал Скотт, но прекратил свои мрачные пророчества.
- А говорят, банда Джеда где-то тут зимует, - небрежно бросил Бин. - Как же они выживают?
- У них есть где-то убежище неподалеку, но зимой пути с этой стороны почти не проходимы, - пояснил Весельчак. - Нам к ним нельзя. У меня там кое с кем свои счеты.
Энн с замиранием сердца прислушивалась к беседе. Теперь, помимо страха перед бандитами, у нее появился и страх перед природой. Выросшая среди Великих равнин, она никогда раньше не бывала в самом сердце гор и лесов, они внушали ей недоверие и опасение. Хорошо, если бы рядом оказалась Джоанна, знавшая здесь все, как свои пять пальцев.
... А Джоанна уже несколько минут слушала этот разговор, лежа за скалами в десятке метров от костра. Всю вторую половину дня она неутомимо преследовала похитителей и к вечеру настигла их - у нее было преимущество перед бандитами: отсутствие лошадей. Там, где всадникам приходилось объезжать препятствия или вести коней в поводу, она легко проходила своим легким неутомимым шагом. Шум усиливающегося ветра помог ей незаметно подкрасться к лагерю, обманув даже чутких лошадей. Отныне Джоанна решила держаться к бандитам как можно ближе, не выпуская их из вида. Она пока не решалась подать знак Энн, не осмеливалась с ней связаться, но хорошо понимала, что дело близится к развязке. Цезарь, покорный воле хозяйке, терпеливо ожидал ее метрах в ста позади. Джоанна тихо вернулась к своему верному помощнику и устроилась на отдых в защищенном от пронизывающего ветра месте.

Глава 4. Схватка на перевале
На следующий день, когда до перевала Трех Скелетов осталось по прямой около мили, Джон спешился, развьючил коня и, легонько шлепнув по холке, подтолкнул вниз по тропе.
- Иди домой, домой, в долину, - скомандовал он.
Мустанг, коротко всхрапнул и, обиженно посмотрев на хозяина, начал спускаться, осторожно переступая копытами - он уже почти сутки не пил, Джон специально не поил лошадь, чтобы заставить уйти в долину.
Взвалив на себя оружие и седельные сумки, шериф внимательно осмотрел почти отвесную стену перед собой. Собственно, никакой дороги здесь не было, но горные потоки промыли во время ливней узкий желоб, по которому и рассчитывал вскарабкаться Джон. Большую часть снаряжения и сбрую Бартон спрятал в какой-то расселине и завалил кусками породы, оставив для себя только оружие, покрывало и флягу с водой.
- Если сумею освободить Энн, то заберу все это на обратном пути, а если не получиться, то покойнику это ни к чему, - рассудил он.
Этот последний отрезок пути до вершины Джек позже никогда не мог полностью отчетливо воспроизвести в памяти. Он цеплялся за малейшую неровность скалы, до крови обдирая пальцы и колени, помогая себе плечами и всем телом. Благодаря усталости и болезни, у него не было ни сил, ни желания смотреть вниз или вверх, он совсем не боялся сорваться, отдых там, внизу, казался благом, и перспектива падения совсем не пугала, иногда все происходящее представлялось ему сном, нескончаемым, тягучим. Вот он ставит ногу в узкую щель в скале, упирается спиной, подтягивает больную руку, ищет опору для другой ноги, ухватывается за выступ здоровой рукой, поднимается на несколько сантиметров и снова ищет щель, выступ, упор... Окончательно пришел в себя на вершине - он лежал на самом краю обрыва, сжимая здоровой рукой кусочек кварца, пронзительный ветер шумел в ушах, леденил лицо, врывался под распахнутый ворот одежды. Джон осторожно пошевелился, приподнялся и сел, недоуменно глядя на серый лишайник, покрывавший кусок скалы у самых ног. Внезапно осознал - он был у цели, на вершине перевала! Отсюда хорошо было видно весь горный массив на много миль вокруг - красные и серые пятна скал, темная зелень леса и кустарника, синие вершины вдали и белеющий снегом хребет на западе. Шериф отпил немного воды из фляги, потом огляделся и начал готовить себе место для наблюдательного поста - в горах темнело быстро, а утром предстояла встреча с бандитами.

... Джоанну в этот раз разбудил Цезарь - пес легонько ткнул ее носом в руку и лизнул.
- Ну, что тебе, чудовище, - прошептала Джоанна, - уже утро, да?
Собака снова толкнула хозяйку и Джоанна, окончательно проснувшись, выглянула из своего укрытия: в лагере бандитов все уже были на ногах.
- Скорее, скорее, к обеду будем на месте, - торопил своих спутников Весельчак.
Джоанна вынула из свертка остатки крольчатины и поделила с Цезарем.
- Напьемся потом, - пообещала она, а сейчас - за ними!
Через несколько часов похитители выбрались к краю довольно глубокого узкого ущелья. "Ширина - ярдов пять-семь", - определила Джоанна, наблюдая из-за камней за действиями бандитов. Все столпились на краю пропасти. Весельчак свистнул, в ответ раздался свист из-за гряды камней на той стороне ущелья и скоро там появился сообщник бандитов, к нему присоединилось еще двое, компания подтащила из-за гряды к краю какой-то громоздкий предмет, в котором Джоанна разглядела мостик. Бин кинул им лассо, веревку зацепили за крюк на краю мостка, Питер перебросил свой конец веревки через ветку росшего рядом клена и все трое осторожно подтянули мостик к себе, используя дерево в качестве блока - мостик лег точно через пропасть. После взаимных приветствий и проклятий через ущелье перевели сначала пленников, затем лошадей.
- Мостик забрать? - спросил Весельчака один из бандитов.
- Не стоит, через пару часов поедем к перевалу Трех Скелетов, нельзя заставлять Красавчика ждать, - рассмеялся главарь.
- А что с этими? С бабой можно пока повеселиться...
- Никаких веселий, она нам нужна целой и невредимой, пока... Вернемся с перевала, тогда разберемся, - пробурчал Весельчак.
Когда все скрылись за грядой скал на противоположной стороне, Джоанна еще раз внимательно осмотрелась и кивнула Цезарю:
- Вперед!
Через мгновение они были на другой стороне. Девушка осторожно подползла к скалам и выглянула вниз: перед ней простиралась небольшая, почти круглая долина, точнее впадина, в древности, вероятно, бывшая кратером вулкана. Склоны ее поросли кустарником и невысокими деревьями, внизу, ближе к южному склону, стояла небольшая хижина, возле которой паслось семь лошадей.
- Да ведь это легендарная Долина Смерти, - догадалась Джоанна.
Она столько раз слышала от старожилов и индейцев об одном из самых странных творений природы в этих местах. Говорили, что когда-то здесь пряталось от врагов целое племя индейцев, но все они погибли при загадочных обстоятельствах. Индейцы приписывали трагедию проискам злых духов, практичный Док считал, что они элементарно вымерли от голода или болезни. Теперь Джоанну волновали два вопроса - сколько в долине бандитов и почему они упоминали имя Красавчика, вероятно, не знают о гибели Фрэнка, догадалась девушка. И снова терпеливое ожидание: по-счастью, бандиты не выставили охраны, целиком полагаясь на недоступность своего убежища. Терпение и осторожность Джоанны были вознаграждены: часа через полтора из хижины вышли четверо бандитов, оседлали свежих коней, через несколько минут их копыта прогрохотали по узенькому мостику. Убирать за уехавшими мост никто не спешил. Только через час из хижины появились двое бандитов и с ленцой вразвалочку подошли к краю пропасти. Один перешел на другую сторону, чтобы зацепить веревку за вбитые в края мостика крючья, другой остался на своей стороне ущелья. Джоанна поняла, что более удобного случая у нее не будет, когда оба мужчины взялись за веревки, пытаясь перетянуть мостик на свою сторону, девушка вышла из-за скалы и приказала:
- Стоять, не двигаться, стреляю без предупреждения!
Изумленные бандиты оглянулись, увидели всего-навсего молодую женщину и, сбросив минутное оцепение, потянулись правыми руками к оружейным поясам, удерживая левыми мостик над пропастью.
- Стоять, как стояли, Цезарь, следи!
Пес глухо зарычал, оскалив зубы, руки отдернулись назад.
- Сколько вас в хижине, кто охраняет Энн? Отвечать быстро!
- Там никого нет, нас только двое, - буркнул один из преступников, в тот же миг другой снова протянул руку к револьверу.

Цезарь сделал молниеносный прыжок, его зубы сомкнулись на запястье убийцы, тот отшатнулся, выпустил веревку из другой руки и, зависший над пропастью, мостик стремительно заскользил вниз. Другой бандит, не успевший избавиться от обмотанной вокруг кисти веревки, не смог удержать тяжелое сооружение, лассо увлекло его за собой, и с диким воплем ужаса он скрылся в расщелине. Отбивавшийся от собаки бандит поскользнулся, сделал неловкий шаг назад и через мгновение полетел следом за своим напарником. Вся эта сцена произошла в считанные секунды, Цезарь еще рычал и скалил зубы в бессильной ярости, а Джоанна уже опустилась на колени у края ущелья и с ужасом всматривалась в бездну под собой. Лишь через несколько секунд снизу донесся звук глухого удара от падения мостика и двух тел на дно пропасти. Девушка опомнилась не сразу:
- Назад, Цезарь, успокойся. Господи, какой ужас! - прошептала она, на четвереньках отползая от края бездны, потом медленно поднялась на ноги и погладила сидевшую рядом собаку:
- Ты молодец, псина, ты не виноват, что они оказались такими идиотами. Интересно, врали они о своем количестве?
Находясь все еще в каком-то тумане после происшедшего, Джоанна, тем не менее, обдумывала свои дальнейшие действия. Окружающие долину горы уже бросали в нее свои глубокие тени, усиливающийся ветер гнал по небу мрачные темные тучи, быстро темнело, и девушка решила под защитой сумерек пробраться к хижине. Она проделала это со всеми мерами предосторожности и скоро очутилась под маленьким окошком с восточной стороны бревенчатого строения. Выпрямившись, женщина осторожно заглянула внутрь, но ничего не сумела разглядеть в полутьме комнаты. Подождав еще несколько минут, она, наконец, решилась - сжимая в руках кольт, с бьющимся от волнения сердцем, ударом ноги распахнула дверь и скомандовала:
- Всем оставаться на местах, стреляю на звук!
В ответ раздалось недоверчиво-радостное восклицание Энн:
- Джоанна?! Боже мой, ты откуда?
- Ты одна? - быстро спросила Джоанна.
- Да, то есть с Энди. Но тут было двое бандитов, они куда-то ушли, будь осторожна.
- Они не вернутся, - сообщила Джоанна, зажигая замеченную на столе свечку. Когда разгорелся неяркий желтоватый огонек, девушка рассмотрела сидевшую на деревянном топчане связанную Энн и прикорнувшего рядом Энди. Острым охотничьим ножом она рассекла путы и через секунду обнимала подругу и хнычущего спросонья малыша. Поминутно перебивая друг друга, женщины обменялись всем, что с ними случилось за последние три дня.
- Ты просто героиня, Джоанна, - восхищенно приговаривала Энн. - Только ты могла сделать это. Ой, ты же, верно умираешь с голоду и от усталости, и бедняга Цезарь тоже.
- А тут есть что поесть?
- Конечно, я поняла - у бандитов тут тайное убежище, еда здесь, на столе, и припасы в тех мешках в углу. Сейчас я покормлю тебя и собаку...
- Подожди, Энни. Сначала скажи: куда уехали те четверо?
- Ой, я совсем поглупела от радости, они поехали на встречу с Фрэнком на перевал Трех Скелетов.
"Хорошо, что здесь темно", - подумала Джоанна, опуская ресницы, только тихо спросила:
- С Фрэнком? Но почему с ним?
- Ну, потому, что они заставили меня написать ему записку и оставили там, на поляне, они хотят поймать его. Двое из них те, кто убил его родных...
- Весельчак и Скотт?
- Да. Ой, Джо, надо что-то предпринять, как-то предупредить Фрэнка!
- Энн, - начала Джоанна и умолкла - в неверном свете свечи лицо Энн с огромными глазами казалось трагически печальным. "Я не могу ей сказать это. Во всяком случае, не сейчас...", - подумала она. - Энн, видишь ли, Фрэнк не придет, скорее всего, там будет Джон.
- Не придет? Почему?
- Он ранен... Я ведь шла на поляну сказать тебе об этом.
- Ранен? Опасно?
- Да, но ты не волнуйся. Там же мой па. Для нас сейчас главное: выбраться отсюда. И еще - предупредить Джона, что ты вне опасности.
- А как это сделать? Встреча назначена на завтра.
- Я думаю, Джон уже на перевале, а я завтра поспешу ему на помощь, ночью в горах путешествовать невозможно. А сейчас давай поскорее еду, сегодня мы с Цезарем выспимся сытые и в тепле.
- А сюда никто не придет?
- Не волнуйся - мостик на дне пропасти, а в хижину без позволения Цезаря муха не влетит.
- Хорошо. Но ты расскажи мне о Фрэнке.
- Да я почти ничего не знаю, мне сказал Джон, попросил найти тебя, вот и все, сама я даже не видела Фрэнка...
- Но он жив? Скажи мне честно, Джо!
- Клянусь, никто в Гринтауне не видел мертвым Фрэнка Джильберта! - честно заявила Джоанна, радуясь тому, что в хижине так мало света и Энн не может заметить краски на ее лице.
- Прости, Джо, я такая глупая. Бери, ешь, вот ветчина, маисовые лепешки, оленина. Они сначала заставили меня приготовить обед, а потом снова связали. А вот тут бутыль виски. Будешь?
- Давай вместе с тобой, за то, чтобы наши приключения закончились благополучно.
- Давай, - согласно кивнула Энн, а Джоанна впервые за последние три дня позволила себе расстегнуть пояс с оружием...

... Джон проснулся задолго до рассвета, если бы не жар, он промерз бы в своем убежище до костей, ветер не стих за ночь, а утром принес с собой первые снежинки. Бартон с тревогой подумал, что непогода может помешать ему и Энн выбраться из горной страны, но мысль эта промелькнула и исчезла, уступив другим, более важным - о предстоящей схватке. До рези в глазах шериф всматривался в серые сумерки, надеясь заметить хоть какое-то движение на горных тропах, но все было пусто. Они появились только около полудня и открыто, не таясь - четверо всадников на крепких выносливых лошадях. Никого из них Джон не знал, это он увидел, когда они приблизились к перевалу на расстояние выстрела. Двое спешились и начали подниматься наверх, двое укрылись за скалами пониже. Энн и мальчика с ними не было, впрочем, Джон и не очень рассчитывал на это. Сопя и отдуваясь, бандиты карабкались к перевалу, в том, что им ничто не угрожает, они явно не сомневались. Вероятно, вчера шантажисты ночевали недалеко от привычных горных троп и проследили, не приедет ли кто из Гринтауна. Джон про себя порадовался своей предусмотрительности: не зря он совершил трудный путь в обход. Вот только, хорошо бы иметь сейчас рядом плечо друга. Фрэнки, Фрэнки... Он до боли закусил губу и покрепче сжал в руках винчестер. Когда голова первого бандита показалась над краем обрыва, в лицо ему глянуло дуло револьвера шерифа.
- Тихо, - прошептал Джек. - Иди сюда и без глупостей.
Бандит покорно влез в его укрытие и тут же получил удар прикладом по голове. Второй преступник был изумлен не меньше, когда в ребра ему уперся винчестер Бартона:
- Тише, мразь, говори быстро, где миссис Бернс и ребенок?
- В Долине Смерти.
- Они живы?
- Да, но их охраняют двое наших.
- Крикни своим, что все в порядке.
Бандит заколебался.
- Ну, быстро! Я шериф Бартон из Гринтауна, если все сделаешь правильно, попрошу за тебя судей.
- Весельчак мне все равно не простит...
- Весельчак? Убийца судьи Бартона и шерифа Джильберта?
- Я не знаю, я с ними недавно.
- Это я его не прощу. Быстро крикни им, чтобы поднимались.
Но бандит упорно молчал. Снизу раздался крик главаря:
- Ну, что вы там копаетесь, придурки? Что видно?
- Все в порядке, - ответил бандит, с испугом следя глазами за пальцем Джека на спусковом крючке. В тот же миг боковым зрением шериф увидел, как на него прыгает пришедший в себя оглушенный ранее бандит. Кольт повернулся назад, прогремел выстрел и нападавший упал на груду камней в углу укрытия. Молниеносным движением Бартон ударил рукояткой по голове второго, еще не успевшего опомниться от изумления преступника, но внизу уже услышали выстрел и поняли, что дело не ладно. Шериф быстро обезоружил и связал своего оглушенного пленника, потом осторожно выглянул из укрытия. Оба нападавших снова успели занять позицию за скалами внизу и теперь выжидали дальнейшего поворота событий. Присев за скалой, Джек крикнул:
- Весельчак, ты меня слышишь? С тобой говорит шериф Бартон. Предлагаю тебе и твоему напарнику сдаться, гарантирую вам жизнь при условии, что миссис Бернс и малыш будут переданы мне целыми и невредимыми.
- Эй, шериф, ты еще не подох? А где твой дружок, Красавчик?
- Так как насчет условий сдачи?
- Не дождешься! Сначала мы прикончим тебя, потом развлечемся с бабой и Красавчиком.
Снизу прогремели выстрелы, Джек ответил целой серией. Пули высекали из скал мелкие осколки камня, несколько острых обломков зацепили щеку шерифа, но в целом его позиция была хорошо защищена и более выгодна. Пленник пришел в себя и в перерывах между выстрелами Джон расспросил его о местонахождении долины и о делах банды. Оказалось, что Весельчак и Скотт должны были присоединиться к Солтеру, но узнав о разгроме в долине Затерянных Душ, решили отомстить. Они прибыли около месяца назад из Техаса, при помощи двух местных бандитов, оставшихся сейчас с Энн, нашли надежное убежище в горах, а три дня назад решили отомстить шерифу и его другу за разгром банды Солтера. В город отправились одновременно две группы, одна должна была затеять ссору в салуне, убить шерифа и скрыться, а другая - выкрасть Энн, заманить Фрэнка в горы и, вдоволь поиздевавшись, прикончить "предателя", каким они считали Джильберта. "Значит, те пули предназначались мне, - с горечью подумал Джек, - мне, а не Фрэнку. В который раз друг спас мне жизнь". А бандит откровенничал дальше: из первой группы никто не вернулся, что с ними - неизвестно, зато похищение удалось на славу.
- Вы захватили только одну женщину с ребенком? - спросил вдруг шериф.
Бандит изумленно посмотрел на него:
- Одну, конечно, зачем нам лишние бабы? Одна морока с ними. Хотя, эта, говорят, оказалась с характером, не из пугливых. Я ее видел вчера мельком, красивая!
- Карие глаза, темные волосы, да?
- Да вроде бы так, я особо не рассматривал. А что - у Красавчика гарем?
- Не твое дело, - оборвал его Джон, про себя в который раз подумав: "Где же Джо?" От мыслей его отвлекла новая серия выстрелов из-за гряды снизу. Скотт неосторожно высунул локоть, и шериф плавно нажал спусковой крючок - бандит, обезумев от боли, схватился за руку, туловище на секунду показалось из укрытия, и второй выстрел Джона положил конец его земным страданиям. Весельчак после этого успеха противника стал еще более осторожен, силы теперь сравнялись, и он не хотел дать Бартону ни малейшего шанса. Бой длился уже более часа, когда выстрелы снизу внезапно прекратились. Предполагая новую хитрость бандита, Джон некоторое время наблюдал, потом заметил нелепо торчащею из-за камня пятку, выстрелил, но цель не шелохнулась. Все еще недоумевая, шериф толкнул лежащего рядом бандита:
- Вставай, бери мои вещи, будешь показывать мне дорогу в долину Смерти.
Джек подобрал оружие обоих бандитов и с винчестером наизготовку последовал за своим навьюченным вещами пленником вниз с перевала. У скалы, где лежали Весельчак и Скотт они остановились. Главарь был убит выстрелом в голову, шериф внимательно осмотрел рану, прикинул траекторию полета пули и недоверчиво покачал головой - получалось, что бандита убила срикошетившая от скалы пуля. Но особо раздумывать над этой странностью было некогда - ветер усилился еще больше, уже не отдельные снежинки кружили в воздухе, настоящая метель началась здесь на перевале. Вдобавок, Джека снова начала трясти лихорадка. В горячке боя, он почти забыл о своей ране и болезни, но сейчас все отчетливее понимал, что вряд ли сумеет долго продержаться на ногах. По счастью, лошади, убежавшие при первых звуках выстрелов, паслись неподалеку внизу. Бартон приказал бандиту подозвать их. В седельных сумках нашлась еда и виски, подкрепившись, Джек почувствовал себя немного лучше. Он взобрался в седло, взял вторую лошадь в повод, предоставив остальным просто следовать за собой. Бандит шел впереди, показывая дорогу. Время от времени он оглядывался назад и всматривался в покачивающегося в седле шерифа, в такие моменты Бартон выпрямлялся и старался не показать, как ему плохо. Он держался только неимоверным усилием воли, больше всего ему хотелось сползти с лошади, забиться в какой-нибудь уголок и закрыть глаза, забыв обо всем. Но где-то там в горах его помощи ждала Энн, которую обязан был спасти ради ее самой, ради малыша и ради памяти друга. И еще где-то его ожидала Джоанна. Перед ним то и дело вставало ее лицо - тревожно-счастливое, каким оно было в первую ночь их любви, каким оставалось все время его недолгого сватовства и женитьбы. Бартон очнулся от грез и с трудом разлепил воспаленные веки. Лошадь внезапно встала. Он инстинктивно пригнулся к седлу и мимо его уха просвистел камень, в тот же миг руки бандита вцепились в его сапог, он вылетел из седла, сбил в падении нападавшего и оба покатились по неровной каменистой тропе. Пальцы бандита все ближе подбирались к его горлу, он мог отбиваться только одной рукой, не имея возможности вытащить оружие, оба тяжело дышали, но шериф чувствовал, что силы покидают его, он уже видел торжествующую ухмылку противника, как вдруг, навалившееся на него тело обмякло, глаза удивленно расширились и помутнели. Секунду Джек, ничего не понимая, лежал на спине, приходя в себя, потом тяжесть исчезла с его груди, и он увидел над собой вместо оскаленной рожи бандита встревоженное лицо Джоанны. Он тряхнул головой, прогоняя видение, но милое лицо не исчезло и голос, такой родной голос, спросил:

- Джек, милый, с тобой все в порядке, он не ранил тебя?
- Нет, Джо, все хорошо, откуда ты взялась? - он медленно сел, ошарашено глядя на жену.
- Долго рассказывать милый, мы должны спешить, начинается настоящая метель. Энн сойдет с ума от беспокойства.
- Энн! - он мгновенно вскочил на ноги. - Но Энн в Долине Смерти, в руках бандитов!
- Да, в долине, но уже не у бандитов, мы с Цезарем с ними расправились.
Джон снова изумленно посмотрел на жену, потом перевел взгляд на распростертое у ее ног неподвижное тело - из спины бандита торчала рукоятка ножа. Джоанна проследила за его взглядом и содрогнулась:
- Ужас, ведь это я его...
- Не смотри туда, ты моя храбрая малышка и снова спасла мне жизнь, - Джон прижал жену к себе, внезапно покачнулся и закашлялся. Она тревожно вскинула глаза:
- Что с тобой, ты ранен?
- Нет, это та старая царапина. Я, наверное, немного простыл...
Но Джоанна уже более внимательным взглядом окинула мужа и ужаснулась - исхудавшее небритое лицо, на щеках горят нездоровые пятна румянца, запавшие глаза лихорадочно блестят, губы пересохли и потрескались, рука безжизненно повисла.
- Да ты валишься с ног! Подожди, я поймаю лошадей, если верхом, то до долины добираться часа три, а там придется оставить лошадей, мостика у нас больше нет, я переправлялась при помощи лассо.
Джон тупо кивнул
... Они добирались не три, а пять часов. Снегопад сделал дорогу смертельно опасной, Джон, когда прошло радостное возбуждение от встречи с женой, впал в какую-то странную апатию, и ей приходилось следить, чтобы он не свалился с лошади. На краю ущелья, отделявшего долину от остального мира, она расседлала лошадей. Теперь предстояло самое трудное - переправиться в долину. Джоанне пришлось влить в рот мужу несколько глотков виски, чтобы растолковать, что он должен делать. Ловким броском она захлестнула петлю лассо на стволе стоящего на противоположной стороне дерева, потом закрепила второй конец на своей стороне, проверила надежность веревки, переправилась сама, вернулась, перетащила седельные сумки и оружие, снова вернулась, обвязала страховочной веревкой Джека, еще раз растолковала ему, что делать и с облегчением убедилась - понял.
- Ради меня и Энн, милый, последнее усилие. На той стороне - тепло и отдых.
С замиранием сердца она следила, как он, при помощи одной руки и ног, медленно продвигается над ущельем по веревке, с облегчением вздохнула, в последний раз перебралась сама в долину, взяла в руки винчестер, тщательно прицелилась в лассо на другом конце – и через секунду все пути сообщения с внешним миром были прерваны. На звук выстрела из хижины выбежали Энн и Цезарь. Джоанна успела напомнить погружавшемуся в беспамятство мужу:
- Ни слова о Фрэнке, она не знает о его гибели.
Вдвоем с Энн они перетащили Джека в хижину, уложили на нарах возле жарко натопленной печки, сняли мокрую задубевшую одежду, растерли тело виски и уксусом, заставили проглотить хинин из аптечки, приготовили горячий травяной настой. За стенами хижины продолжала бушевать метель.
- Ложись и ты, я посижу с ним, - посоветовала Энн.
Уже засыпая, Джоанна с ужасом осознала:
- И чего я добилась - осталась в горах зимой одна с беспомощной женщиной, ребенком, тяжело больным мужем, а метель сейчас отрежет нас ото всего мира на несколько месяцев! - Но усталость взяла свое и через несколько минут она спала крепким сном без сновидений.

Глава 5. Пленники гор
Джоанна проснулась средь ночи, как от внезапного толчка. Ей не нужно было вспоминать, где она и что случилось накануне. При тусклом свете маленькой керосиновой лампы вновь увидела бревенчатые стены хижины, грубо сколоченную мебель и нары, небольшой очаг в углу. Рядом спал маленький Энди, темные кудри разметались по подушке, на пухлых щечках лежала тень от длинных ресниц. Малыш чему-то улыбался во сне. У изголовья соседней постели сидела Энн, почувствовав взгляд Джоанны, она повернула голову и встретилась с подругой тревожным взглядом:
- Ему очень плохо, Джо, он почти без сознания.
- Что же ты не будила меня?
Джоанна осторожно выбралась из-под одеяла и подошла к постели Джека. Лицо больного пылало, глаза были закрыты, но пересохшие губы упрямо шептали:
- Фрэнки, брат, я найду Энн... Джоанна, милая...
- Что делать? компрессы нагреваются мгновенно, хорошо, что снега у нас хватает... - в голосе Энн слышалось отчаяние.
- Сейчас придумаем. Уксус у нас есть?
- Да, как ни странно, есть - кто-то из бандитов был итальянцем и любил острые приправы.
- Значит, оботрем уксусом, но сначала нужно посмотреть, что с рукой. Посвети-ка сюда на руку: так и есть - нагноение. Держи лампу повыше, надо вскрыть, пока он почти без сознания.
Ловкими умелыми движениями Джоанна прокалила нож над пламенем лампы, протерла плечо мужа виски и сделала надрез.
- Вот и все, - улыбнулась она, бинтуя промытую рану, - я приложила к этому месту листья из своей аптечки, хорошо, что индейцы научили меня всегда иметь все необходимое при себе. Сейчас дам ему еще хинина, а ты ложись спать, я уже все равно не усну. Ложись, ложись, метель не скоро стихнет, нам еще надоест спать.
- Мы выберемся отсюда, Джо?
- Конечно, глупенькая, но нужно быть готовыми к зимовке.
- Я думаю, Фрэнк сумеет нас найти, - прошептала Энн.
- Да, конечно, - мужественно улыбнулась Джоанна.
До самого рассвета она просидела у постели мужа, меняя компрессы, тревожно вглядываясь в его лицо, иногда, просто держа больного за руку или прижимая к себе светловолосую голову, гладя мокрые от пота волосы. Через пару часов бред стих, жар немного спал, Джон перестал метаться по постели. Джоанна вытерла пот со лба мужа, проверила повязку на руке, потом ловко поменяла насквозь промокшее белье - сухое нашлось в дорожной сумке Джека. Под утро он открыл глаза, и запекшиеся губы растянулись в слабой улыбке:
- Джо, где я? Значит, ты мне не снилась...
- Мы в хижине в Долине Смерти. Ты все-таки сумел сделать из меня сиделку и выбрал для этого самый удобный момент.
- Я же ужасно хитрый, добился своего, - снова попытался улыбнуться он, - а что со мной?
- Воспаление легких и рана на плече нагноилась, но я уже вскрыла нарыв. Твоя задача сейчас молчать и слушаться меня.
- Я не помню, как сюда попал. Был бой на перевале, там еще была какая-то странность... А потом я искал Энн... Где Энн? - вскинулся он.
- Тише, она сидела возле тебя всю ночь и смертельно устала, пусть поспит. Ты и ее заставил ухаживать за собой, хитрюга. Помнишь, на тебя напал твой пленник, бандит?
- Да, и ты убила его. А потом мы куда-то ехали...
- Да, а потом мы переправились через пропасть - я боялась, что ты упадешь, но ты оказался цепкий, как кот. А потом мы с Энн привели тебя сюда.
- А кто это там, в углу, неужто, старина Цезарь?
- Да, и если бы не он, я не нашла бы Энн и не сумела бы справиться с двумя бандитами.
- Ты с чем угодно справишься! А на улице метель, да?
- Да, но этот снег еще может и растаять, а пока ты поправишься, наберешься сил, и мы выберемся отсюда. А теперь спи, милый.
- Поцелуй меня, Джо!
- Если ты дашь слово сразу же уснуть, - Джоанна склонилась над мужем и на секунду прижалась к его плечу, он провел рукой по ее спутанным кудрям и уже властно привлек ее к себе, но она осторожно высвободилась:
- Тебе пора спать, понимаешь? Это приказ.
- Бог мой, на ком я женился! Тебе бы вместо Гранта войсками командовать - Север бы в полгода выиграл войну!
- Мне больше нравиться генерал Ли, - возразила Джоанна.
- Знаешь что, ложись тут, рядом со мной, мне так будет спокойнее, - предложил Джон. - Тебе тоже надо отдохнуть.
Джоанна не нашла что возразить - через несколько минут супруги спали в объятиях друг друга, совершенно счастливые, позабыв обо всех грозивших им бедах и невзгодах, а снежные вихри снаружи яростно набрасывались на прилепившуюся к склону ложбины хижину.

... - Вот и все, не так уж мало, - Джоанна храбро улыбнулась Энн и мужу.
Обе женщины только что закончили ревизию всего, что имелось в хижине, и теперь сидели у постели Джека, подсчитывая свои находки - несколько кусков копченой грудинки, полмешка кукурузной муки, около десятка килограммов бобов, кусок окаменевшей соли, полбанки плохонького кофе, а в прилепившейся к хижине пристройке обнаружился мешок картофеля и почти целая оленья туша. Там же стоял небольшой бочонок дешевенького виски, несколько бутылок виски нашлось и в седельных сумках бандитов. В хижине имелось несколько пачек свечей и бидончик с керосином, из инструментов были топор, пила и немного гвоздей. Тут же валялись покрывала, несколько хорошо выделанных оленьих шкур, бараний полушубок и кое-что из верхней мужской одежды. Почти вся посуда (кружки, миски, котелки, сковородки) была оловянной и деревянной. Джоанну больше всего обрадовал огромный котел - будет, где мыться и стирать. Уж чего было в избытке, так это оружия - шесть винчестеров, восемь револьверов, несколько коробок с патронами разного калибра... Вот только в кого стрелять в этом гиблом месте? На худой конец, съедим лошадей бандитов, решила Джоанна, корма для них все равно почти нет. Лошади стояли под навесом, где хранились скудные запасы сена и немного овса. Тут же под навесом девушки с восторгом обнаружили запас дров.
- На зиму не хватит, но пару месяцев продержимся, - заверила подругу Джоанна. - А потом сожжем навес, пристройку и все деревья в округе.
Глаза Энн расширились от ужаса:
- Но мы ведь выберемся отсюда раньше, да, Джо?
- Конечно, Энни, но надо учесть все варианты. А сейчас - за работу, пора навести порядок в этом логове.
По-счастью, благодаря снегу, недостатка в воде не было. Женщины согрели котел воды, засучили рукава и весь день скребли, мыли, чистили хижину, стараясь избавиться от крепкого запаха табака и пота, казалось пропитавшего воздух навечно. Джон почти весь день проспал, зато Энди весело носился из угла в угол, радуясь полной свободе и исчезновению плохих дядей. Внезапно малыш остановился возле матери и потянул Энн за рукав:
- Где Фрэнк? Хочу Фрэнка!
Джоанна пришла на помощь растерянной Энн:
- Фрэнк далеко. Он придет к нам, но не скоро, а ты пока будешь играть с дядей Джеком, - она отвернулась, пытаясь скрыть повлажневшие глаза.
Перевязывая мужа, Джоанна нашла, что рана находится в хорошем состоянии, но температура под вечер опять поднялась.
- Выпей хинин, Джекки, а с завтрашнего дня будешь принимать настой ивовой коры. Слабый заменитель, но другого у нас нет, хорошо хоть ивовых зарослей тут пока хватает.
Счастливой находкой стала баночка со старым медвежьим жиром, обнаруженная Энн во время уборки. На ночь Джоанна растерла мужа этой мазью и заставила выпить немного растворенного в воде жира.
- Надо бы в молоке, да где его взять?- вздохнула она.
Энн с тревогой посмотрела на сынишку - ему бы тоже не помешало молоко. Джоанна перехватила ее взгляд:
- Да, мы должны выбраться отсюда, хотя бы ради мальчика, тут нет ни нужной ему еды, ни тепла. С завтрашнего дня всем съедать по кусочку сырого картофеля - предохраняет от цинги. Индейцы так говорят, а я им верю.
Выпив горького отвара и стоически вытерпев растирание дурно пахнущим салом, Джон напрасно мнил, что его мучения закончились - Джоанна заставила его дышать горячим паром вареного картофеля, укутав плотным покрывалом. Он фыркал, возмущался, но терпел, хорошо понимая как необходимо всем обитателям Долины Смерти его скорейшее выздоровление. Пока же он был очень слаб и почти не притворялся, когда в шутливой борьбе с Энди малыш пригибал его здоровую руку к кровати.

...Метель стихла через два дня, и, взяв старые лыжи-снегоступы, Джоанна отправилась обследовать свое царство. Выводы были неутешительны: она обошла всю небольшую долину и повсюду видела - неприступные скалы, снежные сугробы, ни малейших признаков жизни, ни заячьих, ни беличьих следов. Даже птицы, казалось, не залетали в это забытое богом место. Весь восточный склон был покрыт снежными заметами в пояс глубиной, но на западной стороне ветер оголил откос, и там виднелись пучки высохшей травы. Джоанна отвела лошадей пастись на этот оголенный склон, в конце концов, они были мустангами местной породы и умели сами о себе позаботиться.
...Скоро жизнь в хижине вошла в устоявшийся ритм. Утром женщины растапливали печку приготовленными с вечера дровами, кипятили воду, готовили завтрак, кормили Энди и Джека, убирались в хижине, потом шли за водой и дровами, ухаживали за лошадьми, варили обед, пекли лепешки, стирали, и вновь печь, еда, вода, дрова, кормление животных...
Несмотря на заботы о еде и тепле, свободного времени оставалось очень много. В хижине нашлась только одна книга, ею почему-то оказались "Приключения Робинзона Крузо", и книгу эту скоро все трое взрослых знали на память. По-счастью друзья были хорошо образованы и начитаны, знали множество историй, могли часами обсуждать любимые строки и делиться своими знаниями с другими. Джоанна хотела сделать из кусочков старой кожи карты, но потом передумала - слишком живо они напоминали бы Джеку о Фрэнке. Зато Джон придумал вырезать из коры и дерева шахматы и теперь обучал своих дам премудростям древней игры. Свечи приходилось экономить - играли и болтали при свете лучины, которую девушки заготовляли днем. Для Энди сшили из найденных шкур высокие сапоги-мокасины и маленький овчинный полушубок, в этом наряде, похожий на маленького медвежонка, мальчик радостно кувыркался в снегу и катался на куске кожи с пригорка возле хижины. Каждый день, взяв винчестер, Джоанна уходила из дома в тщетной надежде подстрелить хоть что-нибудь и разнообразить скудное меню, она обследовала все небольшое пространство долины и убедилась, что выбраться они сумеют только через расщелину, при условии, что немного подтает снег и склоны не обледенеют. С трех сторон долину окружали абсолютно неприступные скалы, только на востоке за грядой лежала пропасть, отделявшая их от внешнего мира. На пологом восточном склоне рос мелкий кустарник, но другой растительности почти не было. Обрадовала всех находка ягод шиповника, несколько кустов были буквально усыпаны ими и Энн с Джоанной за два дня обобрали все до единой ягодки, из них заваривали чай для Энди и Джона. Эта находка лишний раз подтвердила, что живые существа заглядывали в долину нечасто, иначе шиповником уже давно бы полакомились птицы. Снегопадов больше не было, но легкий морозец не позволял снегу растаять.
Почти с самого первого дня пребывания в долине Джоанна стала замечать некоторые поразившие ее странности. На второй день после снегопада ночевавший в хижине Цезарь поднял отчаянный лай, Джоанна вынуждена была выпустить пса и, встревоженная, вышла следом. Цезарь скоро вернулся к ней, весело виляя хвостом, и больше не подавал голоса. Никаких подозрительных следов на следующее утро она не увидела, но в пристройке в самом углу обнаружился не замеченный ранее мешок с нужными им вещами: тут были лекарства, бинты, инструменты, банка повидла и большой пакет с луком, особенно порадовавший всех.
- Как мы могли не заметить этот мешок раньше? - изумлялась Энн.

Глава 6. Лавина

Через неделю Джоанна впервые позволила мужу встать с постели и посидеть у очага. Шериф был еще очень слаб, но уверял своих сиделок, что вполне готов взять на себя большую часть забот по дому и освободить их от тяжелой роботы.
- Ты уж лучше сразу пообещай завтра доставить нас домой, а вечером как обычно выйди патрулировать, - засмеялась Джоанна и тут же осеклась - по лицу мужа скользнула тень страдания: они последние два месяца патрулировали вместе с Фрэнком, как она могла забыть об этом?
Но Джек уже озорно подмигивал ей:
- Лишь бы никогда не иметь дела с окрестными фермерами, а с парой-тройкой бандитов я справлюсь.
Все весело рассмеялись, припомнив обычные проблемы пограничных городков - стычки здесь, как правило, происходили между ковбоями с соседних ранчо или подвыпившими фермерами. Обычно все начиналось с невинного замечания о стати лошади или предмете одежды собеседника, а заканчивалась стрельбой, разбитой мебелью и штрафом или ночевкой в камере полицейского участка. Джон обычно бывал снисходителен, утихомирив драчуна ловким приемом или острым словом, типа: "Как тебя угораздило так промахнуться, Бобби, и отстрелить Мику только пол-уха? Верно, здорово хватил лишку, а?" Забияки смущенно бормотали что-то, платили штраф или покорно шли ночевать за казенный счет. Наутро все заканчивалось крепким рукопожатием вчерашних противников и клятвами никогда больше не буянить в радиусе десяти миль от Гринтауна. Джон делал вид, что верил ковбоям и их хозяевам, он знал, какую тяжелую работу выполняли эти парни, частенько неделями спавшие под открытым небом, в любую погоду охраняя свои стада. В горячую пору отела, клеймения или перегона скота отдых полагался только лошадям, пастухи работали до изнеможения. Неудивительно, что в редкие часы досуга они старались взять от жизни как можно больше. Ковбоям шериф прощал многое, но нередко возникали куда более серьезные проблемы: заезжие бандиты, ганфайтеры и просто люди без роду-племени время от времени навещали городок, стараясь сделать жизнь его обитателей разнообразнее и веселее. За последние три месяца было две попытки ограбления банка, пять перестрелок ганфайтеров, несколько стычек из-за шулерства. Кое-кто из гастролеров обрел свое последние пристанище на местном Бут-Хилле, остальным ребята обеспечили место жительства и питание за казенный счет. Все эти события были в порядке вещей в пограничных городках Запада, тем более, что молодой гринтаунский шериф уже снискал себе громкую славу крутого парня, и большинство забияк старались обходить город стороной. Друг Бартона Фрэнк Джильберт становился не менее известной личностью, и его опасались, пожалуй, побольше самого шерифа.
... В этот вечер, через три недели вынужденного затворничества в долине, Энн впервые рискнула спросить о Фрэнке:
- Джон, что с Фрэнком? Он серьезно ранен?
- Да, Энн, но мы должны надеяться на лучшее, - глухо, не глядя в тревожные карие глаза, пробормотал Джек.
- Все будет хорошо, Энн, - улыбнулась Джоанна. Ей ложь далась легче, чем мужу.
Энн недоверчиво перевела взгляд с лица подруги на склоненную голову Бартона, вздрогнула и крепче прижала к себе сынишку. Энди уткнулся носом ей в грудь, потом сполз с колен и потянулся к лохматому загривку Цезаря.
- Похоже, будет оттепель, - заметила Джоанна, пытаясь уйти от опасного разговора о Фрэнке, - слышите, как переменился ветер?
- Лишь бы это не привело к сходу лавин, - вздохнул Джон. - Не нравится мне этот козырек над нашей хижиной.
- Зато, если снег подтает, мы сможем выбраться отсюда, - возразила Джоанна. - Ты сумеешь найти путь к перевалу, Джек?
- Пожалуй, если ты мне поможешь.
- Тебе бы надо еще пару недель, милый, чтобы окрепнуть, а потом мы попытаемся выбраться отсюда.
... Джоанна проснулась под утро от эха далеких выстрелов. Где-то далеко в горах шла перестрелка, ущелья и вершины множили звук и несли его дальше. Сюда, в долину, доносились только отдаленные раскаты. Секунду женщина прислушивалась, приподнявшись на локте, потом осторожно выскользнула из-под одеяла и, стараясь никого не потревожить, тихо оделась. Малыш и Энн ровно дышали во сне, Джон заметался, тяжело вздохнул, но не проснулся. Джоанна неслышно выскользнула за дверь, держа в руках винчестер, следом за ней увязался Цезарь. Снег тихо поскрипывал под ногами, пахло сырой свежестью, с крыши капала вода. Очертания гор терялись в серых рассветных сумерках. Выстрелы смолкли, но Джоанна, нацепив снегоступы, решила проверить, что делается там наверху, и неспешно двинулась к месту переправы в долину. Когда она поднялась на край котловины, было уже совсем светло. Снег вокруг лежал чистый и нетронутый, но изрядно потемневший от сырости. Бросив последний взгляд вдаль, она уже собралась спускаться вниз и вдруг замерла, пристально вглядываясь вперед - на вершине горы, нависшей над южным склоном, появилось легкое белое облачко, оно начало стремительно расти, увеличиваться в размерах и вот уже огромный белый ком катился вниз со скоростью курьерского поезда. Джоанна в ужасе прижала руки ко рту, до боли прикусив губу. Лавина! Она не могла ни пошевелиться, ни крикнуть и только обрывки мыслей мелькали в голове: "Идет сюда... Это то, чего опасался Джон... Ее вызвали выстрелы в горах... Что делать? Что?!" Через мгновение южный склон долины скрылся в клубящейся молочной мгле, долина наполнилась мягким однообразным гулом... Когда снежная пыль осела, Джоанна не поверила своим глазам - внизу не было ничего, все дно котловины заполняла ровная серовато-белая масса, не видно было ни построек, ни трубы, ни кустов - сплошная многометровая толща снега. Джоанна обессилено опустилась на колени, тупо глядя вниз в долину. Прикосновение теплого шершавого языка вывело ее из состояния тупого оцепенения.
- Цезарь, как же так, Цезарь... - она уткнулась носом в мягкую собачью шерсть и заплакала.
Пес снова лизнул ее в соленую от слез щеку и нетерпеливо потянул за рукав.
- Ты прав, Цезарь, не время раскисать, - Джоанна вскочила на ноги, все еще всхлипывая, но исполненная решимости бороться до конца.
Она найдет их, даже если ей придется разгребать снег голыми руками! Если хижина устояла, то они продержатся несколько часов, пока не иссякнет воздух. Если они погибли, то она найдет их тела и похоронит, но не позволит себе поверить в смерть мужа и Энн с ребенком, пока не увидит их трупы собственными глазами. Джоанна отстегнула снегоступы и направилась к ближайшим кустам на склоне, на ходу доставая из ножен нож. Первым делом ей нужны инструменты и необходимо определить место, где находится хижина. Какое счастье, что Цезарь с ней - сейчас его нюх был незаменим. Вырезав два длинных шеста и палку, девушка подобрала снегоступы, валявшийся у края ущелья кусок дерева и спустилась к предполагаемому месту хижины у южного склона.

- Ищи, Цезарь, ищи, - командовала она.
Умный пес хорошо понял свою хозяйку и стал кружить по снегу, опустив нос, время от времени жалобно повизгивая. Однако, даже его великолепного чутья недоставало, чтобы обнаружить под многометровой толщей снега погребенную лавиной хижину с людьми. По-счастью, девушка хорошо помнила, где примерно было расположено их жилье, а, главное, возле хижины росло довольно высокое дерево канадского клена, именно его ветви и обнаружила она торчащими из снега. Дерево росло, как она помнила, у задней стены пристройки. Джоанна прикинула масштабы предстоящей ей работы и ужаснулась - судя по всему, ей придется прорыть в снегу тоннель не менее семи ярдов глубиной. Могла ли хижина уцелеть под такой массой снега, выдержали ли ее стены удар лавины? Хватит ли людям воздуха, пока она добирается до них? Однако, долго раздумывать было некогда.
- Сюда, Цезарь, - позвала она женщина.
Пес, проваливаясь лапами в снегу, приблизился к ней и начал возбужденно лаять.
- Я угадала, псина? Значит, все верно?
В ответ Цезарь попытался рыть снег лапами. Джоанна привязала ремешком найденную доску к палке и вонзила свою импровизированную лопату в снег. Верхний слой был довольно рыхлым, и она уже не раз проваливалась в него по колено и даже по пояс, но основная масса была спрессована и с трудом поддавалась ударам лопаты. Через час работы Джоанна углубилась вниз метра на три. Верхнюю часть тоннеля пришлось копать достаточно широкой, чтобы можно было развернуться в нем, рядом с собой она воткнула подготовленный заранее шест, с другой стороны опорой ей служило дерево, ветви его были обломаны и снесены лавиной, но ствол уцелел. Самое сложное было - доставать снег из снежной шахты на поверхность. Джоанна уже давно сняла с себя верхнюю куртку и работала в одном свитере. Снег сыпался ей за шею, набивался в обувь, но она ничего не замечала, стремясь только углубить и расширить тоннель. Снег, вокруг снег... Она утрамбовывала его ногами, разделяла на куски и вновь и вновь поднималась на поверхность. Снег стал сейчас ее врагом, он нес гибель самым дорогим для нее людям. О том, что непоправимое могло случиться, она старалась не думать. Она работала тупо, как автомат: спуск вниз, утоптать снег ногами, спрессовать, вырубить кусок, поднять на поверхность, снова вниз за очередной порцией... Оттепель сделала часть снега влажным и плотным, но попадались участки с самой вершины горы, сухие и сыпучие, с такими бороться было еще труднее. Скоро она потеряла всякое представление о времени, забыла о том, что с вечера ничего не ела. В кармане куртки нашелся кусочек сухаря и несколько ягодок шиповника, она сжевала их, пососав пригоршню снега, позволила себе полежать несколько минут на спине, широко раскинув руки, глядя в серое хмурое небо, затем снова спустилась в снеговую шахту. Один раз кусок снежной стены обвалился и засыпал ее с головой, ей удалось выбраться при помощи шеста, но пришлось потратить еще полчаса на ликвидацию обвала.

... Джону в эту ночь снилась схватка в горах - он сражался на краю обрыва плечом к плечу с Фрэнком, внезапно Фрэнк крикнул: "Держись!", и Джон увидел несущийся прямо на них со склона горы камнепад, он почувствовал удар, услышал грохот и проснулся весь в холодном поту. И сразу же ощутил странную, какую-то неестественную тишину.
- Что это? Что случилось? - донесся до него вопрос Энн.
- Не знаю, я спал... Сейчас зажгу свечу. Ч-черт, где же спички? И где Джо?
Наконец, свет был зажжен и Джек с недоумением оглянулся - Джоанны и Цезаря в хижине не было, он шагнул к двери, толкнул ее и поразился: дверь не поддавалась.
- Смотри, Джон, - Энн с удивлением показала на маленькое окошко, собственно, окна не было - хрупкое стекло и доски наружных ставней треснули, в пролом густой струей сыпался снег.
- Это лавина, Энн, - понял Джон, - но где же Джо?
- Вероятно, она что-то услышала раньше нас и вышла, - предположила женщина. И вдруг она поняла, - о, Джон, ведь она могла погибнуть там снаружи!
- Нет, нет, даже не думай об этом, только не Джо! Вот увидишь, она нас спасет, - в глубине души он не очень верил своим словам, но стоило ли волновать Энн, их положение и так было достаточно плачевно, если не безнадежно.
Проснувшийся от разговоров взрослых, Энди захныкал, Энн бросилась успокаивать сынишку. Внезапно она замерла и повернулась к Джону:
- А как же мы? Мы выберемся отсюда, Джек?
- Конечно, все в порядке, Энни, не бойся. Одень Энди потеплее, и оденься сама - печь сегодня топить не придется. Я сейчас найду инструменты, и мы попытаемся выбраться, лишь бы нам... - он осекся.
- Что "лишь бы"? Что ты имел в виду? Говори все, я выдержу.
- Воздух, нам может не хватить воздуха. Мы ведь не знаем, какой слой снега над нами, возможно метр, а может быть и все десять.
Энн серьезно посмотрела на него, в свете свечи ее глаза казались очень темными и большими, потом несмело улыбнулась:
- Ничего, мы выберемся, командуй, что делать, шериф?
Джон уже лихорадочно прикидывал в уме, как лучше выбраться из хижины: через окно нельзя - оно слишком мало, двери вряд ли удастся открыть, потолок сложен из крепких бревен - это их и спасло, оставался потолок пристройки - там была ветхая крыша из коры. Но как попасть в пристройку? Придется выпилить часть дощатой стены хижины. Джон разыскал в углу у печки пилу и топор и взялся за дело. По временам он останавливался, оттирал струившийся со лба пот, колени предательски дрожали, перед глазами плыли круги. Наконец, Энн не выдержала:
- Джон, тебе нельзя так переутомляться, ты еще не оправился после болезни...
- Сейчас не время думать об этом, Энни. Нам хватит воздуха еще на несколько часов. Речь идет о нашей жизни. О жизни твоего ребенка.
- Тогда иди, поешь, там на столе холодная оленина и чай. Я поработаю вместо тебя,
Джон устало опустился на грубо сколоченный стул, минуту сидел неподвижно, наблюдая, как Энн пилит доски, потом взялся за еду. Притихший Энди тронул его за колено:
- Дядя Джек, а где тетя Джо? Я хочу Цезаря.
- Джек ласково улыбнулся мальчику и усадил к себе на колено.
- Понимаешь, Энди, мы решили немного поиграть в эскимосов. Сейчас ты, я и мама будем рыть подземный, нет, - поправился он, - подснежный ход из хижины. А тетя Джо и Цезарь то же самое делают на улице. Наша хижина вся укутана снегом, понял?
- Вся, вся? - глазенки Энди округлились от восторга.
- Да, вся. Мы будем выходить через крышу.
- Через крышу? Вот здорово!
- Конечно, здорово, - согласился Джон, - но чтобы прорыть дорогу в снегу, надо много есть, так что давай жуй мясо, а потом чуть-чуть полежи - ты сменишь меня и маму, когда мы устанем..
Через полтора часа, работая поочередно, Джон и Энн выбрались в пристройку. Предположение шерифа подтвердилось - ветхая крыша не выдержала тяжести снежного удара и проломилась во многих местах, помещение было до половины завалено снегом, одна из лошадей убита упавшей балкой, другая испуганно жалась к стене. Джон взглянул на побледневшее лицо Энн и приказал:
- Подай мне винчестер и ступай пока к Энди.
- А без этого нельзя, Джон?
- Нет. Мы ее отсюда не вытащим, а ее смерть - лишние часы жизни для нас. Воздух - не еда, его не отдашь другому и не оставишь на потом.
Как и для всех обитателей Дикого Запада, лошадь для Джона Бартона была чем-то большим, чем просто домашнее животное, это был друг, верный надежный, но сейчас на чашу весов были брошены три человеческие жизни и мучительная смерть животного от удушья. Джон не колебаясь взял оружие из рук женщины, подождал, пока она скроется в проломе, подошел к лошади в упор и нажал на спусковой крючок... Следующие полчаса он молча работал топором, разбивая доски крыши и отгребая в сторону сыпавшийся сверху снег. Очнулся он от прикосновения Энн:
- Иди отдыхать, Джек, теперь моя очередь, - внезапно она легонько погладила его по щеке, потом прижала его руку к своим губам. - Спасибо тебе, шериф, я представляю, каково тебе сейчас.
Джон провел ладонью по ее волосам:
- Ничего, девочка, мы выберемся из этой передряги. Возьми лопату, зажги здесь лампу, а мы с Энди посидим немного в темноте - огонь тоже пожирает необходимый нам воздух.
Еще через полчаса они смогли работать вдвоем: Джон выбрался при помощи наспех сколоченной лестницы под самую крышу и начал пробивать отверстие наверх, Энн отгребала в сторону сыпавшийся из тоннеля снег, Энди изо всех силенок помогал матери. За два часа упорной работы им удалось пробить отверстие на высоту двух с половиной метров, но силы были на исходе. Нехватка воздуха ощущалась все сильнее, Джона мучили приступы сильнейшего кашля, Энн с беспокойством посматривала на Энди - мальчик жаловался на боль в ушах и шум в голове.
- Ты должен поспать, Энди, - решила она, - ложись в хижине, мы будем тут, рядом, ничего не бойся, когда проснешься - головка уже не будет болеть.
- Джон, - немного погодя сказала она, - я не смогу смотреть, как Энди будет мучиться от удушья. Если это случится, ты поможешь? - она выразительно взглянула на винчестер.
- Не думай ни о чем, Энн, я не допущу, чтобы вы погибли, я сейчас... - Джон встал с ящика, на котором он отдыхал после изнурительного приступа кашля, и, пошатываясь, шагнул к отверстию в крыше.
- Нет, - остановила его Энн, - теперь я туда полезу.
- Ты не сможешь достать до верха тоннеля.
- Ты тоже скоро не сможешь. Нужна еще лестница...
- Попробую что-то соорудить из этого хлама, тащи гвозди.
Через четверть часа он сколотил подобие "куриной лестницы", с помощью которой можно было доставать до верха тоннеля. Задыхаясь, часто меняя друг друга, они продолжали отчаянную борьбу за жизнь...

Глава 7. Долина Мерцающего озера
Плеть из сыромятной кожи со свистом разрезала воздух, и Фрэнк внутренне сжался при этом звуке, но еще выше поднял голову. Казалось, к груди приложили раскаленное железо, кожа вздулась кровавым рубцом и лопнула в нескольких местах. Теплые струйки потекли по телу. Еще удар, и еще... скоро Фрэнк перестал отличать старую боль от новой. Хромой Джед-Мясник хорошо знал свое дело - он учился работать с плетью еще в бытность свою надсмотрщиком на хлопковой плантации в Джорджии. Поговаривали, что он забил до смерти несколько десятков беглых рабов, в конце концов, хозяин вынужден был расстаться с ним: соседи не одобряли ненужную жестокость, а Джед был настоящим садистом, истязания доставляли ему наслаждение. Даже его дружки-бандиты побаивались задевать Мясника. Кулак, нож и кольт были обычным делом в их среде, но свирепость Джеда приводила в недоумение и тех, кто имел на своем счету не один десяток убитых. Немногие выжили, пройдя через его руки, еще меньше было тех, кто выдержал истязание без стонов и мольбы о пощаде - стойкость жертв приводила Мясника в особое исступление, ему казалось, что его чем-то лично обидели, не дав насладиться зрелищем чужих страданий в полной мере. Он не сразу понял, что Фрэнк из числа таких "неудобных", казалось, этот высокий темноволосый парень с особенными синими глазами на красивом смуглом лице очень скоро утратит свою спокойную невозмутимость и будет униженно умолять о пощаде. "Не дождутся", упрямо подумал Фрэнк, заставив себя еще выше поднять голову, стараясь не замечать ударов безжалостной плети. Он пытался думать о чем-то постороннем, но мысли вновь и вновь возвращали его к событиям последних месяцев. Он опять припомнил то напряжение, в котором жил в Гринтауне, постоянно ожидая мести со стороны уцелевших бандитов. Зная повадки преступного мира, он ни секунды не сомневался, что удар ему постараются нанести через самых близких друзей, недаром два его злейших врага - члены бывшей банды Квинсли - были на свободе. Поэтому он принял решение при первом же благоприятном случае инсценировать свою смерть и скрыться на время. Жаль было Джона и Энн, но Фрэнк считал, что так будет лучше: оставаясь мертвым для всех, он сумеет отвести опасность от друзей и завершить дело мщения. Случай представился скоро, все получилось даже лучше, чем он ожидал, место было выбрано удачно, вода скрыла все следы. Проплыв под водой почти сотню метров, Фрэнк выбрался на берег ниже по течению и из кустов наблюдал за поисками своего тела, стараясь не смотреть на отчаяние Джона, потом отправился к заранее подготовленному тайнику с оружием и снаряжением. Только через два дня в соседнем городке из случайно подслушанного в салуне разговора он узнал о последних событиях в Гринтауне, об исчезновении Энн и ее сына. Медлить было нельзя, он успел к перевалу Трех Скелетов как раз вовремя, чтобы подстрелить Весельчака, но показываться на глаза Джону не стал. Он не подозревал о состоянии Бартона, о существовании Проклятой долины, о местонахождении Энн и малыша, тем более, о преследовании Джоанны. Фрэнк полагал, что с пленным бандитом Джон найдет Энн и сумеет выбраться из горной страны. Разыгравшаяся метель заставила его искать убежище для себя. За время своей жизни в Гринтауне Джильберт успел хорошо изучить окрестности города в радиусе тридцати миль, а готовясь к своему исчезновению, особенно пристально исследовал горную страну. Во время своих поездок он сумел разыскать дорогу в долину Мерцающего Озера и даже понаблюдать за лагерем, где, как он знал, собиралось на зимовку отребье преступного мира. Об этом тайном убежище он слышал не раз за пять лет скитаний по Западу, тут собиралось обычно около двух десятков бандитов с трех северных территорий, которым опасно было появляться в поселках и городках. Знакомых среди преступников Фрэнк не заметил, в этих краях он раньше не бывал, так что рассчитывал сойти за своего и выйти на след убийц своих родителей. После битвы на перевале он знал, что оба его личных врага погибли, но Фрэнк решил не менять планов и, воспользовавшись благоприятным случаем, получше узнать о преступниках, с которыми им с Джоном вскоре, возможно, предстоит сразиться. Начинающееся ненастье заставило его поторопиться.

В долину Мерцающего Озера Фрэнк Джильберт въехал, когда метель бушевала вовсю. Снег сыпал мелкими белыми хлопьями, потом, под порывами ветра, свивался в серые клубы и обрушивался на голову одинокого всадника. Никто не остановил приезжего, никто не выбежал навстречу и Фрэнк беспрепятственно проехал в долину. В такую погоду бандиты не считали нужным выставлять дозорных. Впрочем, и в обычное время дежурство здесь никто не нес - сюда приезжали только те, кто скрывался от закона, обычные путники не заглядывали сюда, даже старожилы не знали точного пути к долине, это было место-легенда. Название свое оно получило от расположенного в центре котловины совершенно круглого озера около километра в диаметре, со всех сторон к озеру подступали горы, покрытые густым хвойным лесом. Отраженные в водах озера деревья придавали ему изумительный изумрудно-зеленый цвет, который мерцал и менялся в зависимости от освещения. Выше полосы леса начинались острые горные пики скал, вход в долину был только один, через перевал Потерянной Подковы, в суровые зимы перевал становился недоступным. На восточном берегу озера виднелись две хижины и несколько небольших рубленых построек. Все это Фрэнк успел заметить еще во время своей разведывательной поездки, сейчас же строения смутно виднелись сквозь сплошную снежную пелену. Джильберт на секунду задержался на перевале, потом тронул поводья усталого коня и тот начал осторожно спускаться по крутой еле приметной тропинке. В вечерних сумерках окна хижины светились мягким теплым светом и манили утомленного путника обещанием тепла и уюта. Фрэнк расседлал и обтер лошадь, поставил под навес к десятку других лошадей, затем, с трудом переставляя онемевшие от долгой езды ноги, пошел к хижине, на ходу стряхивая с волос и куртки снег. Секунду помедлив у освещенного окна, он решительно ступил на крыльцо, поправил кобуру и толкнул дверь. Жмурясь от яркого света, Фрэнк стоял в дверном проеме, засунув пальцы за пояс и глядя на веселую компанию в хижине. На стук все головы повернулись ко входу и сейчас около полутора десятков собравшихся с изумлением пристально рассматривали высокого темноволосого пришельца. В его решительной позе, с широко расставленными ногами, в крепкой стройной фигуре чувствовалась энергия и сила, иссеченное ледяным ветром и снегом лицо выражало суровую решимость, снег комьями падал с крутых плеч и с длинных темных волос, а из под сведенных черных бровей улыбались неожиданно синие глаза, казавшиеся еще ярче на смуглом обветренном лице.
- Ч-черт... - пробормотал кто-то.
Губы Фрэнка, онемевшие от холода, растянулись в лучезарной улыбке:
- Привет, ребята, как дела? Надеюсь, пустите к огоньку погреться?
- Черт! - повторил один из бандитов, и тогда все заговорили разом:
- Привет, незнакомец!
-Откуда ты взялся?
-Садись поближе к огню.
-Виски ему, парни!
Фрэнк еще раз улыбнулся, уже свободнее, и ступил вперед:
- За виски спасибо, парни. Ну и чертова же погодка на дворе.
В речи его сквозил чуть заметный французский акцент. Он одним залпом выпил предложенную жестяную кружку виски, удовлетворенно выдохнул и начал расстегивать непослушными от мороза руками куртку. Под курткой обнаружились два внушительного вида кольта, винчестер Фрэнк поставил у лавки. Кто-то услужливо протянул еще одну кружку с куском ветчины, кто-то кивнул на место у ярко пылавшего очага. Джильберт благодарно кивнул и впился зубами в мясо, прихлебывая время от времени из кружки:
- За ваше здоровье, парни!
Окружавшие его бандиты переглянулись:
- Молодец, мужик! - шепнул кто-то. - В такую погоду пройти через перевал не всякому под силу!
Фрэнк тем временем делал вид, что всецело поглощен едой, но из-под полуопущенных век внимательно наблюдал за разношерстной компанией, собравшейся в этом забытом богом и людьми месте. Перед его приходом большая часть бандитов играла в карты и теперь почти все вернулись к прерванному приходом нежданного гостя занятию, остальные лежали на нарах, курили и лениво болтали. Среди этих шестнадцати человек он сразу выделил несколько наиболее опасных, с его точки зрения, личностей - он знал их по объявлениям о поимке беглых преступников и по рассказам других бандитов. Вот тот веселый великан-негр у стенки - Громила Джо - взломщик сейфов, медвежатник, очень силен, великолепно владеет оружием, Двое похожих друг на друга долговязых техасцев - братцы Кларки, конокрады, грабители дилижансов. У старшего на счету два убийства. Маленький юркий человечек за покерным столом - Крошка Уитни - шулер, ганфайтер, стреляет из маленького револьвера в потайной кобуре. Остальные так, мелкая сошка, полуковбои, полубандиты. Самый неприятный изо всех, пожалуй, Мясник Джед, сидящий на нарах внизу, даже не пошевельнулся для приветствия, смотрит угрюмо, по-волчьи. Его ни с кем не спутаешь - рябое лицо, хищный нос, немигающие грязно-желтые глаза, за поясом рядом с револьвером плетка. А вот кто этот темноволосый кареглазый мексиканец? Чем-то он выделяется из основной массы бандитов, его Фрэнк пока разгадать не мог. Он доел последний кусок, блаженно потянулся и взял из рук мексиканца кружку с кофе. Их взгляды на мгновение встретились, казалось, парень что-то хотел сказать глазами, но лишь быстро улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами.
- Пожалуйста, амиго. Кофе у нас не хуже виски.
- Спасибо, мон шер, если кофе и вполовину хорош, как виски, то мне больше нечего желать, - улыбнулся в ответ Фрэнк, пробуя густой черный напиток.

Он понимал - от него ждут объяснений столь неожиданному появлению в тайном убежище пасынков закона. Однако, никто не станет приставать с расспросами - здесь это не принято, за излишнее любопытство можно и пулю схлопотать. Каждый сообщает о себе ровно столько, сколько хочет сообщить. Наконец, он допил кофе и неспешно раскурил извлеченную из кармана куртки трубку:
- Спасибо, парни. Меня зовут Ральф де Бриссак, я из Канады.
- А, "овсяный дикарь", то-то ты говоришь, как чертовы лягушатники, ублюдки французских шлюх, - презрительно протянул Мясник Джед.
Никто не успел ничего понять - неуловимое движение кулака пришельца в тяжелую челюсть Мясника и тело Джеда покатилось с нар к столу, а на ошеломленных бандитов уже смотрели дула двух кольтов:
- Я немного вспыльчивый, ребята, - усмехнулся Фрэнк. - Моя мать - француженка и я нервничаю всякий раз, как о ней дурно отзываются.
Он пристально оглядел стоящих перед ним мужчин, потом небрежно крутанул кольты и бросил в кобуры, поднял упавшую трубку и спокойно сел на свое место. В углу барахтался Джед, постепенно приходя в себя, в хижине послышался приглушенный ропот, его перекрыл веселый смех мексиканца:
- Ну, ты даешь, Ральф. Тебе палец в рот не клади, где только берутся такие сорвиголовы?
Остальные расхохотались вслед за Рикардо, считая инцидент исчерпанным - Мясника в лагере не любили и боялись, а новичок, не давший ему спуску, сразу завоевал сердца многих. Джед, наконец, встал на колени и потряс головой:
- Что случилось? Потолок обвалился?
Новый взрыв хохота был ему ответом.
- Тебя приласкал Француз, понял, - крикнул ему в ухо кто-то из бандитов.
Мясник еще раз тряхнул головой и потянулся к своей плети.
- Успокойся, ты оскорбил его мать, он тебе шепнул кое-что, - пояснил Громила Джо, на его добродушном лице блеснула злорадная усмешка – он терпеть не мог бывшего надсмотрщика.
Джед угрюмо посмотрел на всех и молча полез на нары, но Фрэнк успел уловить злобный взгляд и понял, что нажил себе опасного врага. Однако, долго задумываться о таких вещах было не в обычае Джильберта.
- Ты прав, мон шер, - улыбнулся он, когда хохот стих, - у нас, в Британской Колумбии, ребята так меня и прозвали – Ральф-Сорвиголова. Кстати, это прозвище дал мне ваш Бешеный Билл, он гостил у нас пару лет назад. Все взгляды повернулись к Громиле, работавшему одно время напарником Билла.
- Точно, - подтвердил тот, - это было после того, как мы подломили один банк в Аризоне, тогда Биллу пришлось делать ноги в Канаду.
- А сюда ты как попал, парень? – поинтересовался кто-то из бандитов. – Решил попутешествовать?
- Вы дурно воспитаны, джентльмены, если задаете такие вопросы, ведь я не интересуюсь вашими биографиями, - улыбнулся Фрэнк, - Я полагаю, тут собрались не учителя воскресной школы и скрываетесь вы не от уплаты церковного сбора? Мне об этом убежище рассказали двое парней еще там, дома, в Канаде. Воздух Британской Колумбии оказался вреден для моего здоровья, а Королевская Северо-Западная полиция – не лучшая компания для человека с моими чуткими нервами. Правда, пришлось парочке из них почитать из Библии, прежде, чем они это поняли.
- Наш парень, - одобрительно рявкнул Фред Кларк, - он прав – чего пристали к человеку? Ложись-ка поближе к огню, Сорвиголова, не обращай внимания на этих идиотов. По-вашему, сюда полезет шериф или маунти?

… Так началась жизнь Фрэнка в лагере бандитов. Уже на следующий день после метели он оседлал своего вороного и отправился в горы на охоту. Вернулся через сутки, к седлу была приторочена туша оленя, и никто не усомнился в цели его поездки. О том, что беспокоясь за Энн и Джона, он обыскал все окрестные закоулки и случайно наткнулся на долину Смерти, Джильберт предпочел умолчать. Он сразу предположил, что метель помешает его друзьям выбраться из горной страны, но убежище их нашел совершенно неожиданно – просто уловил запах дыма, перебрался через ущелье при помощи лассо, убедился, что все живы, но решил пока не раскрывать своей тайны. С этих пор Фрэнк взял долину под свое покровительство: подбрасывал еду и необходимые вещи, тщательно заметая следы. Даже рискнул перетащить через пропасть тушу подстреленного оленя. Из подслушанных разговоров он узнал о болезни Джона и понял, что друзья вынуждены будут задержаться тут не менее месяца, а поэтому решил провести время с пользой для дела, а дальше действовать по обстоятельствам. Скоро его отлучки стали такими частыми, что к ним привыкли все в лагере, и никто не обращал внимания на угрюмые предостережения Джеда Мясника. Из разговоров бандитов он понял, что большинство из них неопасны для Гринтауна и лично для него, но Джед казался ему самым подлым и жестоким изо всех виденных ранее людей. Это был настоящий садист, которого боялись даже его дружки. В свите Джеда было пять совсем зеленых, но наглых и самоуверенных юнцов, уже имевших на своем счету по нескольку преступлений. Мясника они тоже боялись, но его задания выполняли беспрекословно. Остальные обитатели долины были мало связаны между собой, почти все они оказались здесь случайно, застигнутые ранней, в этом году, зимой. К Фрэнку они относились дружелюбно, но особенно заинтересовался им мексиканец Рикардо Маркадо (Меченый). Среднего роста, смуглый, с темными волнистыми волосами, внимательными карими глазами, Рикардо подкупал своим неизменным дружелюбием и мягкостью, но все в лагере знали, что Маркадо метает ножи в любую цель без промаха, виртуозно владеет лассо и никому не спускает оскорблений. Меченым его прозвали за большой продолговатый, белый на смуглой коже, шрам, четко выделявшийся на левой стороне груди, почти напротив сердца – след старого ранения. Рикардо говорил, что получил его в войне с испанцами, пуля прошла тогда в паре дюймов от сердца. Ему не очень верили, но вникать в историю шрама не пытались – себе дороже. Фрэнк частенько задумывался: какое же преступление на совести такого обаятельного, внешне очень мягкого человека, если он вынужден скрываться вдали от родных мест, среди отпетых головорезов, но спрашивать об этом не осмеливался, опасаясь разрушить установившееся между ними хрупкое состояние приятельства.
…Все изменилось внезапно. В тот день Фрэнк возвращался с охоты, везя с собой настоящий медвежий окорок. На медведя-шатуна он наткнулся накануне случайно – зверь бросился неожиданно, и Фрэнку ничего не оставалось, как сделать два выстрела и уложить нарвавшегося на неприятности косолапого. Проезжая через перевал в долину Мерцающего Озера, подумал, что погода скоро начнет меняться, возможна оттепель и его друзья, пожалуй, смогут вырваться из ледяной ловушки. Ему не очень нравилось это место, он прекрасно понимал, что в случае схода лавины долина станет местом гибели для всего, что окажется на ее пути. Именно так погибло, вероятно, спрятавшееся тут племя индейцев, именно поэтому в долине практически нет высоких деревьев, кроме быстро растущего канадского клена. Поглощенный своими мыслями, он не сразу заметил, что в лагере бандитов стало непривычно тихо. При его приближении на крыльцо выскочил один из приятелей Джеда и тут же скрылся в домике. Фрэнк привычными движениями расседлал лошадь, задал ей корм и, взвалив на плечо окорок, с винчестером в другой руке, пошел к хижине. Последнее, что он запомнил, был скрип открываемой двери и запах дыма от сырых осиновых дров в печи, дальше – удар по голове и темнота. Очнулся он от выплеснутого на голову ведра воды. Фрэнк вздрогнул, мотнул гудевшей от боли головой и попытался подняться, но тут же повалился на пол – руки и ноги были связаны впившимися в тело сыромятными ремнями. Перед глазами поплыли радужные круги.
- В чем дело, парни? – пробормотал он, глядя на обступивших его бандитов.
- Это ты должен нам объяснить, в чем дело, Фрэнки Красавчик, - прошипел сквозь зубы Джед.
Фрэнк перевел взгляд повыше и увидел рядом с Мясником ухмыляющуюся физиономию Эдда Скунса, одного из членов банды Солтера, арестованного в Долине Затерянных Душ.
- Что, не ожидал увидеть, Фрэнки? – оскаблился тот. - Думал, что я гнию в тюряге? С каторги тоже можно сбежать. Да ты никак не рад встрече, парень?
- Ну, хватит базарить, ты ему еще на шею кинься, - мрачно процедил Джед. – Вставай, сучий сын, и рассказывай: кому и за сколько нас продал?
С трудом превозмогая боль в отчаянно шумевшей голове, опираясь плечом о стенку, Фрэнк поднялся на ноги. Он понимал, что отпираться бессмысленно, главное, чтобы никто не догадался о его друзьях в долине Смерти, самому же ему вряд ли удастся выбраться из этой переделки, оставалось только с достоинством и мужеством встретить то, что уготовала судьба. Он решил пойти ва-банк. Оправдываться в чем-то он считал ниже своего достоинства, а объяснить свое поведение не мог, да и вряд ли ему бы поверили. Он презрительно прищурился, посмотрев сквозь Мясника, и перевел взгляд на Скунса:
- Жаль, что я не пристрелил тебя тогда, Вонючка, ну да, надеюсь, мне еще представится случай исправить это.
Окружавшие их бандиты онемели от такой наглости – человек, который целиком находится в их руках, смеет угрожать своему противнику! Скунс покраснел от бешенства и с размаху ударил Фрэнка кулаком в живот. Тело Джильберта согнулось пополам, на несколько секунд у него перехватило дыхание, наконец, он выпрямился и, с трудом хватая ртом воздух, перекошенными от боли губами прошептал:
- Подрастерял ты свою квалификацию на казенных харчах, Скунс. Престарелая леди из богадельни справилась бы лучше.
Взбешенный бандит набросился с кулаками на беззащитного противника, и скоро Фрэнк лежал на полу согнувшись, пытаясь защитить от ударов голову и наиболее уязвимые места. Наконец, Мясник отшвырнул Скунса в сторону:
- Хватит, так ты его быстро прикончишь, а нам нужно, чтобы он умирал медленно, чтобы он пожалел, что на свет появился. Я сам им займусь.

Когда град ударов стих, Фрэнк осторожно встал на колени, затем снова сумел подняться на ноги. Из разбитой головы струилась кровь, скула была рассечена ударом каблука, все тело ныло и саднило, от ударов в живот его мутило, но синие глаза по-прежнему смотрели ясно и твердо, а губы презрительно ухмылялись.
- Вот сукин сын! – восхищенно воскликнул Громила Джо. – Жаль, что ты легавый, парень, я был бы рад быть тебе другом.
- Ты неплохой парень, Джо. Мне твоя голова не нужна, так же, как и всех остальных, кроме Мясника и Скунса. Мне плевать, если вы мне не поверите, я бы и сам не поверил, но в этот лагерь я попал почти случайно и ушел бы отсюда, как только откроются перевалы, - пояснил Джильберт.
- Ну да, ушел бы и привел своих дружков, чтобы нас всех захватить, - ухмыльнулся один из «шестерок» Джеда.
- Ты идиот, - презрительно фыркнул Фрэнк, - а что мешало мне отравить вас, или взорвать или поджечь всех еще месяц назад? Вы ведь мне не раз доверяли готовить еду и охранять лагерь.
- Хватит болтать, пошли, Красавчик, - поигрывая плетью, Мясник грубо толкнул Фрэнка к выходу.
Местом экзекуции избрали поляну на берегу озера, неподалеку от конюшен. С Фрэнка содрали рубашку, оголив до пояса, и привязали к стволу сосны, скрутив руки за спиной. Привязали, впрочем, не туго, всем было интересно посмотреть, как будет корчиться под ударами плети Джеда это смуглое мускулистое тело. Многие завидовали высокому, хорошо сложенному красавцу-врагу. Фрэнк обвел глазами толпу, пытаясь встретиться взглядом с каждым, и, с удовлетворением отметил, что несколько человек отвели глаза в сторону – похоже, задуманная над полицейским расправа не всех приводила в восторг. За три недели совместной жизни многие узнали и полюбили своего неизменно веселого случайного гостя. Фрэнк снабжал весь лагерь дичью, был неутомим в попойках и развлечениях, отвечал ударом на удар, но никого не задирал нарочно, всегда был готов помочь в мелочах. Джильберт еще раз посмотрел на бандитов, надеясь увидеть Мексиканца, но Рикардо нигде не было видно. Мясник выступил вперед, и больше у Фрэнка уже не было времени рассматривать противников, все его силы ушли на стремление стоять прямо и сдерживать рвущийся из груди крик.
Внезапно посторонний звук отвлек всех от происходящего на поляне. Почти ничего не осознавая от запредельной боли, Фрэнк с тупым удивлением понял, что удары плети стихли, а бандиты бросились врассыпную, пытаясь поймать вылетавших из конюшни обезумевших лошадей. Еще через мгновение он понял, что руки его свободны, а рядом стоит Маркадо, держа двух лошадей в поводу.
- Ты можешь сесть в седло, амиго? – крикнул ему на ухо Рикардо.
- Да, - Фрэнк с трудом разлепил искусанные в кровь губы.
Он попытался ступить шаг вперед, покачнулся, но Рикардо подхватил его под мышки и толкнул к лошади.
- Скорее, парень, скорее, на вот - хлебни, - фляга с виски оказалась у губ Джильберта, он сделал несколько глотков, и очумело тряхнул головой.
- Садись в седло, остальное – мое дело, - приказал Мексиканец.
Какая-то фигура метнулась им наперерез, Рикардо взмахнул рукой, и Мясник Джед упал к его ногам с ножом, погруженным по самую рукоятку в горло.
- Вперед, - крикнул Маркадо, увлекая лошадь Фрэнка за собой.
Вслед им загремели выстрелы, Рикардо ответил тем же и трое помощников Джеда отправились вслед за своим главарем, оба смельчака уже мчались прочь по тропе, уводящей прочь из долины. Погони за ними не было.

Глава 8. Рикардо
Через полчаса бешеной скачки по узким горным тропам Рикардо остановил свою лошадь возле огромной нависшей над дорогой скалы.
- Все, амиго, привал. Сейчас передохнем.
Фрэнк скорее сполз, чем спрыгнул на землю. Мысли уже перестали мутиться в голове, но все тело горело огнем, в ушах стоял шум и последние несколько миль он прилагал невероятные усилия, чтобы удержаться в седле. Рикардо, видимо, хорошо понимал его состояние. Он бросил свое пончо на камни и приказал:
- Ложись, я сейчас.
Фрэнк послушно опустился на мягкую шерстяную ткань и из-под полусомкнутых ресниц наблюдал, как Меченый расседлал лошадей, разложил небольшой костерок, поставил кипятиться котелок с водой.
- Не бойся, нас никто не найдет, - улыбнулся Рикардо, - среди них нет следопытов, разве что Техасец, но он бессилен в горах. Сейчас я займусь тобой.
Рикардо бросил в кипящую воду щепотку каких-то трав, удовлетворенно щелкнул пальцами и отставил настой в сторону, потом с флягой в руках подошел к Фрэнку.
- Здорово они тебя, - присвистнул он, глядя на залитую кровью грудь с вырванными кое-где кусками мяса и кожи. – Прости, что я не смог помочь раньше. Но ты отчаянный парень, можешь собой гордиться – больше десяти минут плеть Джеда не выдерживал никто, а ты простоял почти полчаса и сумел остаться на ногах, даже когда практически потерял сознание. На, хлебни и побольше – сейчас будет немножко больно.
Фрэнк взял протянутую флягу и почти задохнулся от обжигающей внутренности жидкости.
- Чистая текила, - рассмеялся Рикардо, - хлебни еще – так надо.
Внезапно он начал лить жидкость из фляги на грудь Фрэнку, одновременно смывая кровь чистой тряпочкой, смоченной в травяном отваре. Мир огненным колесом завертелся перед глазами Джильберта, он дернулся и снова потерял сознание. Пришел в себя Фрэнк от прикосновения ловких нежных пальцев Рикардо. Мексиканец уже вытер кровь, промыл раны своим раствором и теперь смазывал их жиром из бутылочки.
- Медвежье сало, - пояснил он, - до завтра все затянется, если не попала какая-нибудь зараза. Учти, я израсходовал на тебя не менее литра кактусовки, так что выпивка в первом же салуне за твой счет, чико.
К своему удивлению, Фрэнк почувствовал, что в голове прояснилось, а боль куда-то отступила. Он сел и уже осмысленным взглядом посмотрел на своего нежданного спасителя:
- Не только первая выпивка, амиго, за то, что ты сделал, полагается поить до самой смерти.
- Ерунда, - отмахнулся Рикардо, - сегодня я тебя, завтра – ты меня. Мы, служители закона, должны помогать друг другу.
- Ты – полицейский?! – изумился Фрэнк.
- Не дергайся, чико, - блеснул зубами Рикардо. – Мне еще надо заняться твоей головой. Я все расскажу в свое время.
Он ловко забинтовал грудь Фрэнка, промыл раны на скуле и на голове, достал из вещей Джильберта чистую рубашку и меховую безрукавку. Фрэнк с изумлением разглядел, что его вещи, лошадь, оружие находятся тут же.
- Лучше бы оставить раны открытыми, - пояснил Мексиканец, - но больно уж тут холодно, а к ночи, похоже, снова подморозит, не хотелось бы лечить тебя еще и от простуды. Ну, вот и все, приятно посмотреть, - улыбнулся наконец Рикардо, - теперь пора заняться обедом, а ты можешь пока вздремнуть, амиго.
Когда Фрэнк открыл глаза, Рикардо уже разложил перед его постелью сковородку с жареным мясом, котелок с разогретыми бобами, жестяной закопченный кофейник и кружки.
- Ешь, чико, впереди у нас трудный путь. Как ты себя чувствуешь?
- Нормально, почти как в день рождения, - рассмеялся Фрэнк.
- Ну да, я думаю, тебе сейчас не многим лучше, чем траве в прерии после пробежки стада бизонов, - лукаво усмехнулся Рикардо, - но ты молодец, амиго. Я горжусь тем, что познакомился с тобой.
- Взаимно, - ответил Джильберт.
- Э, нет, ты ведь меня не знаешь. Разрешите представиться: Рикардо Кабальерос, Одинокий Койот Прерий, техасский рейнджер.
- Ты Одинокий Волк? – присвистнул Фрэнк. – Я ведь слышал о тебе от моего брата Джона Бартона.
- Ты брат Несокрушимого Джона? – в свою очередь, удивился Рикардо. – Никогда не знал, что у него есть брат. Вы похожи только своей сумасшедшей отвагой. Оба любители лезть без оглядки в самое пекло.
- Я его названный брат. Я вырос в доме его родителей, - пояснил Фрэнк.
- Как же я не догадался раньше? Он же говорил мне о Фрэнке. Выходит, ты не погиб?
- Как видишь. А благодаря тебе уцелел и в этот раз.
- Ну, я мог бы и поторопиться, но очень уж хотелось сделать все на совесть, чтобы расквитаться с кем надо, и за нами не было погони.
- Кстати, а почему ее не было?
- Я начну с самого начала, а ты не зевай - ешь, пока все не остыло, - кивнул Рикардо. – Я сюда попал не случайно – шел за Мясником от самого Техаса, он там оставил широкий след. Конечно, хорошо было бы доставить его живьем, да вот не получилось. Впрочем, мы, рейнджеры имеем право сами судить и карать преступников, а, благодаря тебе, все удачно получилось. Прости, что не сразу открылся, я ведь давно понял, что ты не тот, за кого себя выдаешь, но твердой уверенности до сегодняшнего дня не было. Я не мог предупредить о засаде – Мясник и Скунс собрали всех в хижине и пристально следили за каждым.
- Но как нам удалось уйти? – недоумевал Фрэнк.
- Я знал, что эти подонки не убьют тебя сразу, поэтому, пока все любовались зрелищем чужих страданий, подготовил все для побега – оседлал наших лошадей, взял еду и вещи, подрезал подпруги у остальных лошадей, взорвал за стеной дома динамитный патрон и распугал коней. Бандиты, естественно, растерялись, принялись ловить лошадей, только далеко они не ускакали, тем более, что я под каждое седло подложил по несколько буковых орешков. Лучшие мастера родео не усидят на таком скакуне и минуты.
- Жаль, что я не видел этого зрелища, – сверкнул зубами Фрэнк. – Что мы теперь будем делать?
- Тебе решать, чико, это твои горы. Если хочешь, попробуем спуститься вниз, пока стоит оттепель.
- Нет, извини, но я не могу. Здесь неподалеку в долине Смерти мои друзья: Джон с женой и Энн с ребенком, нужно попробовать вытащить их оттуда.
- Чертовски рад буду помочь старому рейнджеру Джеку. Но как ты себя чувствуешь? Не рано ли спасать других, рыцарь в сияющих доспехах?
- Все в порядке, - Фрэнк вскочил на ноги, стараясь отвернуть от Рикардо побледневшее лицо с выступившими капельками пота.
- Н-да, этому парню мужества не занимать, - пробормотал про себя Маркадо, но вслух сказал с лукавой улыбкой:
- Не перевелись еще отважные победители драконов.
- Какие там драконы, век бы их не видеть. Просто, знаешь, там Джоанна, жена Джона, она с каким угодно драконом справится. Нас с Джоном она уже не раз спасала.
- Интересно было бы посмотреть на непоколебимого рейнджера Бартона, спасаемого дамой, - рассмеялся Рикардо.
- Джоанна даст сто очков вперед любому рейнджеру, - заверил его Фрэнк, седлая коня.
Рикардо, заметив искривившееся от боли лицо Джильберта, хотел помочь, но потом передумал: вряд ли Фрэнк поблагодарит его за помощь, лучше будет делать вид, что не замечаешь его слабости – Фрэнк Джильберт – настоящий мужчина и никому не позволит сюсюкать над собой.
- Похоже, ты тоже влюблен в Джоанну Бартон?
- Было дело, - признался Фрэнк, - я ведь познакомился с ней на целый час раньше Джека, но она выбрала его, а потом появилась Энн…
- Хорошая девушка? – улыбнулся рейнджер.
- Чудесная! Она там с маленьким сынишкой…
- Она что, вдова?
- Да нет, просто муж оказался не тем человеком, и она оставила его, - пояснил Джильберт.
- Смелая женщина, - присвистнул Рикардо.
- Да. Но дело совсем не в этом. Она очень нежная и милая, кроме того, я ей помог, а это намного приятнее, чем быть спасенным женщиной.
- Горю желанием увидеть твоих подруг и Джона. Сколько туда ехать?
- Отсюда? Сейчас прикину: мы у Висячей скалы, да? Значит, около двух часов.
- Тогда поехали. Ты готов?
В ответ Фрэнк вскочил в седло и пришпорил коня, направляя его вверх по приметной тропе. По пути он коротко посвяти Рикардо в события последних месяцев и подробности того, как он сам и его друзья оказались в горах. Дорога к долине Смерти оказалась труднее, чем предполагал Фрэнк, но все же, через три часа они достигли края ущелья. Фрэнку достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что тут произошло. Оставив Рикардо на краю пропасти, на случай возможного нападения бандитов, он, не обращая внимания на боль, поспешил переправиться через ущелье и бросился к темневшей на снегу фигурке Цезаря.

… После короткого разговора с Джоанной, Фрэнк сам спустился в вырытый ею снежный тоннель и принялся за работу. В висках стучало: «Скорее, скорее, скорее… там Джек и малыш Энди. Пять часов… пять часов без воздуха. Скорее!» Он вновь и вновь и вновь наполнял ведерко снегом, и Джоанна вытаскивала его наверх. Вдруг снежный ком под ним пошатнулся и Фрэнк почувствовал, что сползает куда-то вниз, послышалось сдержанное: «О, черт, обвал!» Джека, и через секунду друзья сжимали друг друга в объятиях. В темноте тоннеля Джон не сразу рассмотрел, что свалившийся ему на голову спаситель – его давно считавшийся погибшим друг.
Первым Фрэнка узнала Энн:
- Это ты, ты, я знала, что ты жив и найдешь нас! – плакала и смеялась она, а маленький Энди в восторге кричал:
- Дядя Фрэнк, где ты был так долго?
Наконец, первый порыв радости стих и Фрэнк крикнул в отверстие наверху:
- Джоанна, я нашел их, они живы! Давай лассо!
- С ней все в порядке? – волновался Джон.
- Конечно, она как всегда – молодчина, - успокоил его Фрэнк. – Если бы не она, вы бы долго не выбрались отсюда – я пришел полчаса назад.
Первыми наверх подняли Энн и Энди. Мужчины задержались, чтобы собрать необходимые вещи и оружие. Наконец, хижина, которая чуть не стала для них могилой, опустела. Измотанные, но счастливые друзья собрались наверху. Тесно обнявшись, вся четверка несколько минут стояла, прижавшись друг к другу, а Энди и Цезарь с визгом и лаем носились вокруг. Первой опомнилась Джоанна:
- И куда же мы теперь, домой?
Мужчины переглянулись – холодный ветер налетал порывами с северо-востока, неся с собой мелкие капли дождя, снег быстро покрывался ледяной коркой, погода снова менялась в худшую сторону.
- Отсюда до дома два дня пути по хорошей дороге, боюсь, что мы не сможем пройти по обледеневшим скалам, да еще в нашем теперешнем состоянии, - вздохнул Фрэнк.
- Но мы не можем оставаться и здесь, без жилья, - возразила Энн.
- Это было бы безумием, - добавила Джоанна.
- Есть один выход, но очень рискованный, - предложил Фрэнк. – Давайте, выберемся отсюда, на той стороне в миле от ущелья ожидает один твой старый приятель, Джек. Он меня сегодня спас от верной гибели, если поддержит мой план, то все в порядке.
- Хорошо, пошли, - согласился Джон, взваливая на плечи сумку с вещами и кивая Фрэнку на другой мешок. К его удивлению, друг не спешил перекинуть лямки через плечо.
- Лучше дайте мне все оружие, а Энн и Джо понесут вещи вдвоем, - предложил он.
Энн изумленно взглянула на Джильберта и вдруг слабо вскрикнула – растаявший на груди Фрэнка снег стекал с черной рубашки и падал на снежный покров у его ног розовыми каплями:
- Фрэнки, ты ранен?
- Нет – нет, это другое: меня сегодня здорово отделали кнутом, - слабо улыбнулся Джильберт. – Не обращайте внимания.
Но Энн уже расстегивала влажную черную рубашку и в ужасе уставилась на окровавленную повязку на груди юноши.
- Бог мой, и ты с этим помогал откапывать нас?!
Джек с окаменевшим лицом повернулся к другу и одними губами прошептал:
- Кто?
- Джед - Мясник, но его уже нет в живых. Пошли, нас Рикардо заждался.
- Рикардо? Одинокий Койот?
- Да, Несокрушимый Джон Бартон, - улыбнулся Фрэнк.
- Но тебя нужно перевязать, - возмутилась Джоанна.
- Ерунда, - отмахнулся Джильберт, - сейчас не до этого. Вот только лямки через плечо я одевать не буду.
- Да ты с ума сошел, без тебя обойдемся, - Джоанна подхватила мешок на плечи и выхватила винчестер из рук Джильберта. – Пошли скорее, ты сможешь, Фрэнки?
- Смогу. У Рикардо есть чудесное средство ото всех болезней.
- Еще бы, знаю я это средство, - засмеялся Джон, - что-нибудь типа смеси серной кислоты и яда гремучей змеи в одной фляге. Я угадал, а?

…Рикардо с удивлением смотрел на странную группу, приближавшуюся к нему: две красивых, хотя и совершенно не похожих женщины, мальчик с лохматой огромной собакой и смертельно усталые, но счастливые названные братья. После взаимного знакомства и представлений, Рикардо устроил всех у маленького костерка, быстро приготовил еду и кофе. Все, кроме Энди, приложились к знаменитой фляге.
- Что будем делать дальше? – спросил Фрэнк, когда после еды мужчины затянулись крепкими сигарами из запасов Рикардо. – через пару часов стемнеет, никаких укрытий поблизости нет. С нами две женщины и ребенок. Джек еще не оправился от болезни, да и я, признаться, чувствую себя препаршиво. Как ты думаешь, Рикардо, сумеем мы взять лагерь?
Рикардо задумчиво посмотрел на кончик своей сигары, глубоко затянулся и, выдохнув душистый синеватый дымок, сказал:
- А почему бы и нет? Они, наверняка, не ожидают нападения после сегодняшних событий. Из опасных для нас там остались только Скунс и два сопляка – дружки Джеда, остальные не так уж плохо относятся к тебе, кое-кто не одобрил того, что было сегодня, Громила уж точно. Если сумеем подойти незаметно и обезвредить тех троих, то с остальными сговоримся.
- А сколько туда добираться? – поинтересовался Джон.
- Часа три-четыре, - прикинул Фрэнк.
Они добирались шесть часов. По обледеневшим горным тропам, под порывами ветра, швыряющего в лицо мокрый снег с дождем. На одну лошадь усадили Энн с ребенком. На вторую – Фрэнка, не смотря на его протесты. Рикардо вел лошадей в поводу, Джоанна и Джек замыкали шествие, поддерживая друг друга. Каждый шаг давался с трудом, одежда промокла насквозь и покрылась тонкой ледяной корочкой, ноги скользили по снегу и камням, но всех согревала мысль о том, что они живы, находятся вместе, а впереди будет отдых и тепло. Правда, за надежное убежище еще надо было повоевать, но эта перспектива уже никого не пугала. Джоанна шла рядом с мужем, жмурясь от колючих, секущих лицо ледяных иголок и ощущала крепкую надежную руку Джона под своей рукой. Сознание того, что сам промокший, смертельно усталый, он пытается помочь ей, заставляло ее держаться прямо, не склоняясь под порывами ветра, не втягивая голову в плечи. Неподалеку от перевала Рикардо остановился: дальше идти всем вместе было опасно. В разведку отправились двое: Рикардо и Джоанна. Взяв из рук Энн свое оружие и свистнув Цезарю, Джоанна осторожно двинулась вслед за ловким бесшумным рейнджером. Как и ожидалось, на перевале никого не оказалось.
- В такую собачью погоду никто не будет охранять непроходимую дорогу, - шепнул Рикардо, и Джоанна скорее ощутила, чем увидела его в сгустившихся сумерках его лукавую улыбку.
- Пройдем дальше? – спросила Джоанна.
- А почему бы и нет? Прикрывай меня.
Джоанна с удивлением подумала, что этот рейнджер чересчур доверчив, полагаясь на незнакомую женщину в чисто мужском деле после нескольких часов знакомства, однако, послушно скользнула вслед за мексиканцем. Но Рикардо Кабальерос умел разбираться в людях. После рассказа Фрэнка, он внимательно присматривался к своим новым спутникам и слушал их одиссею о событиях последнего месяца, все больше проникаясь уважением и восхищением к мужеству четверки друзей. Поведение Джоанны в последний месяц он находил безупречным, а все, что она сделала в этот день, только подтверждало первоначальное мнение. Он с нежностью подумал об отважной девушке с пушистыми рыжими волосами, ожидающей его в Техасе. Тереса доказала, что с женщинами тоже можно ходить в разведку, и сейчас он был спокоен, чувствуя за спиной легкие движения Джоанны.
Внимательно осмотревшись, Рикардо подал знак Джоанне затаиться в тени конюшни, а сам приблизился к освещенному окошку хижины. Вся компания была тут. Он не слышал голосов, но по возбужденным жестам и разгоряченным лицам понял, что все уже изрядно подвыпили, и теперь ссорятся между собой. Маркадо внимательно пересчитал – все двенадцать человек были тут. Вдруг Громила Джо с размаху врезал Скунсу в челюсть, тот отлетел к двери, двое юнцов с ножами бросились на старого медвежатника, тот ловко увернулся, затем схватил их за шкирки и стукнул лбами. Два тела неподвижно застыли рядом со Скунсом. «Это наш шанс», понял Рикардо, он жестом подозвал Джоанну и, коротко объяснив ей, что произошло, приказал встать с винчестером у окна.
- Ты хочешь пойти к ним?
- Да, они не откажут в помощи женщинам, если попросить открыто.
- Но это очень опасно! – возразила женщина.
- Не опаснее, чем драка с ними. Трое негодяев не скоро придут в себя, а остальные имеют некоторое понятие о благородстве и обращении с дамами.
- Ты раскроешь своё инкогнито?
- Да, мне нужен был Джед, но не они, больше мне нечего скрывать.

Рикардо решительно постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь. Джоанна, затаившись у окна, наблюдала за происходящим сквозь мутное маленькое стеклышко, все крепче сжимая в руках винчестер. Рикардо стоял в непринужденной позе, всем своим видом выражая дружелюбие и спокойствие. Девять пар глаз смотрели с нескрываемым изумлением. Он заговорил и, по мере рассказа, удивление не исчезало, а только увеличивалось. По выражению лиц бандитов и шевелению губ, Джоанна догадывалась, какими восклицаниями время от времени прерывался рассказ мексиканца. И вдруг на лице одного из слушателей появилась улыбка, затем залился хохотом высокий сильный негр, а вслед за ним засмеялись все бандиты. Кто-то уже хлопал Рикардо по плечу, кто-то протягивал кружку с виски, но рейнджер решительно отступил назад и кивнул в сторону перевала. Несколько человек потянулись к курткам, и скоро на крыльцо вышел Кабальерос в сопровождении трех добровольцев.
- Джо, мы за остальными, жди снаружи, - крикнул Рикардо.
Через четверть часа друзья наслаждались теплом очага, крепким кофе и ярким светом. Переодетый в сухое, маленький Энди уже сладко спал на руках у Громилы Джо, и было забавно наблюдать, как этот верзила с умилением смотрит на нежное детское личико у своего плеча.
- Господи, и что еще может желать человек в такую ночь? – блаженно вздохнула Джоанна.
- Я знаю чего – бани, - улыбнулся Рикардо.
- Бани? Да откуда она здесь! – в один голос воскликнули женщины. – Так просто не бывает!
- Бывает. Ребята уже топят ее. Мы постоянно держим там запас воды и дров. Вообще-то, ее построил один русский с Аляски, жил тут пару лет назад и приучил париться всех, кто зимовал с ним здесь, - пояснил Фрэд Кларк, а его долговязый брат кивнул в знак подтверждения.
- Чур, я иду первой, - воскликнула Джоанна, но сначала перевяжем Фрэнка. Ты со мной Энн, или ты Джон?
- Иди с Джоном, - улыбнулась Энн, а я позабочусь о Фрэнке.
Друзья с беспокойством посмотрели на Джильберта – последние несколько часов были для него сущим адом, он держался на ногах только неимоверным усилием воли.
- Я в порядке, - пробормотал Фрэнк.
- Мы видим, парень, - улыбнулся Громила, но улыбка сползла с его лица, когда взорам присутствующих открылась окровавленная повязка на груди. Местами кровь подсохла, и повязка приклеилась к ранам, но кое-где алели свежие пятна.
- Как же ты ходишь с этим, парень? – изумился один из ковбоев.
- А как вы вообще допустили это? – набросился на него Рикардо. – Смотрели, как уродуют человека и радовались! Помоги ему снять рубашку Энн, а вы несите чистые тряпки и горячую воду. Спокойно, Фрэнк, глотни еще виски. Я постараюсь сделать тебе не очень больно.
- Ерунда, чико, - слабо улыбнулся Джильберт, – дай мне руку, пожалуйста, Энн.
- Я здесь, родной, - впервые она осмелилась назвать так юношу, да еще при посторонних, и даже не обратила на это внимание.
Она нежно погладила его по спутанным темным кудрям и прижалась губами к лицу.
- Разрежь повязку с боков, - попросил Фрэнк.
Рикардо с удивлением посмотрел на него:
- Ты сам? Выдержишь? Я лучше отмочу…
- Режь, - побелевшими губами прошептал Фрэнк, и мексиканец молча повиновался.
Джильберт спокойно взялся за верхний из бинтов, рванул повязку вниз. Джон закусил губу, кто-то из бандитов отвернулся, кто-то выругался, Энн сильнее сжала юношу в объятиях, Джоанна зажмурилась. Когда она осмелилась открыть глаза, в комнате стояла мертвая тишина – Энн молча вытирала пот со лба Фрэнка, остальные в ужасе смотрели на кровавое месиво, бывшее недавно человеческим телом. Двое молодых ковбоев выскочили за дверь, зажимая рты. Джон и Рикардо опомнились первыми:
- Жаль, что ты убил эту сволочь, - процедил шериф сквозь зубы и тяжелым взглядом посмотрел на лежащих в углу связанных Скунса и двух юнцов.
Рикардо, между тем уже смывал при помощи Энн и Джоанны кровь с груди Фрэнка и вновь смазывал раны медвежьим жиром.
- Перевязывать не будем, - решил он, - давай, Джек, уложим его на нижние нары.
Стараясь причинить как можно меньше страданий, они перевели раненого на самые удобные нары. Синие глаза Фрэнка стали почти черными от расширенных от боли зрачков, но всю процедуру он выдержал без единого стона.
- Крепкий парень, жаль, что он легавый, - пробормотал Берт Кларк.
- Энн, придется ночью дежурить возле него, - шепнула Джоанна, - если поднимется температура, у него будет бред. Будем сидеть по очереди.
- Я сама, - непреклонно заявила Энн, - я должна, пойми меня, Джо.
Джоанна с улыбкой кивнула и попыталась было заняться ужином, но ее вежливо усадили, и за дело принялся Майкл Харпер, бывший грабитель дилижансов, как отметил про себя Джон. Но Джоанна не могла усидеть на месте:
- Джон, ты хочешь лечь рядом с Фрэнком? – возмутилась она, - Энн за двумя не уследит, а на меня можешь не рассчитывать. Сию же секунду переодень мокрую одежду.
Бандиты с улыбкой наблюдали, как грозный шериф Бартон без возражений повиновался хрупкой женщине. Сама Джоанна и Энн переоделись за занавеской в углу в предложенные кем-то из ковбоев рубашки и брюки.
Через полчаса вся компания сидела за общим столом, уминая жареную медвежатину с картофелем, поднимая время от времени жестяные кружки с виски. К изумлению обеих женщин, бандиты обращались с ними отменно вежливо и почтительно, многие – со старомодной южной галантностью. Джон называл всех присутствующих по именам и кличкам, хотя никто не знакомился с ним специально.
- Откуда ты их всех знаешь? – шепнула жена.
- Милая, но они же все есть у меня в досье, их разыскивает полиция нескольких штатов. Громила сбежал с каторги, Джим весной взял вместе с чужими письмами из почтового дилижанса около десяти тысяч долларов, Луи и Кнопка – старые мошенники, а техасцы – конокрады, каких поискать. Но учти, что все они не любят, чтобы им об этом напоминали.
Крошка Уитни, сидевший рядом, криво улыбнулся, но тут же повернулся к Рикардо и Энн:
- Слушайте, мэм, я знаю, что нужно Красавчику. У меня есть, вот, держите. Одну крошку этой штучки – боль снимет как рукой.
- Что это? – Энн недоуменно посмотрела на сероватое вязкое вещество в маленькой жестяной баночке.
- Это опиум – лучшее лекарство от боли.
- А это не опасно? – поинтересовался Рикардо.
- Опасно, если часто и много, - вмешалась Джоанна. – Вы умница – сэр Уитни.
- Просто, Том, с Вашего позволения, мэм, - широко улыбнулся шулер.
Рикардо и Джон понимающе переглянулись: свое имя старый картежник не открывал почти никому, а такой искренней улыбки на лице Уитни не видали, вероятно, даже люди, прожившие с ним рядом не один год.
- О’кэй, Энн, можешь дать это Фрэнку вместе с хинином, хуже ему уже не будет, - засмеялся Джон.
Энн поспешила выполнить распоряжение.
Вошедший с улицы Тэдди Мустанг сообщил:
- Баня готова, кто первый?
Баня оказалась срубленной из толстых еловых колод, с маленькой печкой из каменных глыб, среди которых стоя большой котел горячей воды. Только здесь, в сухом жару, пахнущем свежим деревом и дымком, Джоанна поняла, чего стоил ей этот день. Сидя на горячей деревянной скамье, над миской, полной теплой воды, она лениво перебирала волосы и наблюдала за сильным мускулистым телом намыливающегося Джона. Он ласково взглянул на нее:
- Устала, малышка? Сейчас я помогу тебе.
Последнее, что она запомнила, это его крепкие нежные руки, моющие ее голову, тело, гладящие грудь, плечи, живот… Она потом смутно вспоминала, как он полоскал ее волосы, обливал чистой водой, вытирал простыней и одевал в чистую рубашку, завернув в покрывало, нес в хижину. Она успела еще улыбнуться ему и погрузиться в крепкий сон без сновидений.
Рикардо устроился спать последним, на нарах у входа, поставив винчестер рядом с собой, и, незаметно расстегнув обе кобуры с кольтами. Скоро послышалось спокойное ровное дыхание, но никто не смог бы с уверенностью сказать, что он действительно спит.
Энн легла рядом с Фрэнком, который и во сне не выпускал ее пальцы. С другой стороны у стенки мирно сопел Энди. Время от времени Энн поднимала голову, прислушивалась к дыханию Джильберта, вытирала его влажный лоб и снова опускалась на подушку, под бешеное завывание ветра в трубе.

Глава 9. Рождество в горах
Когда Джоанна проснулась, хижина была почти пуста. Ей не надо было, как многим другим людям, вспоминать, где она находится, и что случилось накануне. Джека рядом уже не было, сквозь замызганное оконце просвечивало солнце, напротив, разметавшись по подушке, спал малыш Энди, рядом лежал Фрэнк, над ним склонилась Энн.
- Привет, как дела? – улыбнулась им Джоанна.
- О, Джо, чудесно, что ты проснулась, - обрадовалась Энн, - убеди, пожалуйста, этого дурачка принять еще опий, я же вижу, как ему плохо, - она сердито дернула плечом и вышла на крыльцо.
- Сейчас разберемся, - Джоанна проворно вскочила с постели, быстрым движением закрутила волосы на затылке, сунула ноги в заботливо поставленные кем-то у постели сухие мокасины.
Через несколько минут, умытая и одетая, стояла у постели Фрэнка.
- Как дела, братишка? – коснулась его теплой влажной руки и внимательно всмотрелась в напряженное лицо с крепко стиснутыми зубами.
- Сильно болит, да?
- Терпимо, - сквозь сжатые зубы произнес Фрэнк. – И пока я могу терпеть, не надо наркотиков, Джо, убеди Энн, что мне легче страдать от боли, чем зависеть от какого-то дурацкого зелья.
- Хорошо, Фрэнки, если тебе так легче, но подумай и об Энн. Легко ли ей смотреть на твои мучения? Она же понимает, что с тобой происходит и ничем не может помочь. Поставь себя на ее место.
- Ладно, давай так – ты подашь мне лекарство, только в чашке будет чистая вода, а опий спрячь, чтобы не видела Энн.
- Согласна. Энн, иди сюда, он выпьет, но только ради тебя.
Джоанна внимательно осмотрела кровавые рубцы на груди Фрэнка – большая их часть действительно подсохла, благодаря лечению Рикардо, но несколько ран выглядели ужасно. «Придется чистить,- подумала Джоанна, - бедняга Фрэнк», но вслух сказала:
- Все идет нормально, братик, ты у нас молодцом.
Фрэнк покорно выпил протянутую Джоанной чашку с водой и попросил:
- Ложись рядом, Энни, ты не спала всю ночь. Я сейчас тоже усну.
Он действительно прикрыл глаза, и Джоанна приказала Энн взглядом: «Ложись», но про себя решила, что теперь ее очередь дежурить, если Фрэнку станет хуже. А пока что надо найти остальных и познакомиться с лагерем. Она набросила куртку, вышла на крыльцо и замерла в восхищении: впереди, в нескольких ярдах от хижины переливалось изумрудно-опаловыми красками Мерцающее зеркало, окруженное со всех сторон амфитеатром из гор и деревьев. Снежная буря стихла, сквозь сероватую пелену проглядывало желтовато-тусклое солнце. На берегу несколько ковбоев чистили и поили лошадей, остальные бандиты занимались повседневными делами, при появлении Джоанны все головы повернулись в ее сторону, а Джон подбежал к жене с радостным лицом.
- Видала, какая красота, Джо?
- Чудесно, Джек! А почему озеро не замерзает?
- Тут бьют горячие ключи, видишь пар над водой?
- Значит, в нем можно купаться?
- Ребята говорят, что после бани так и делают.
Подошедшие бандиты улыбками приветствовали жену шерифа.
- Сейчас будем есть печеную оленину, мэм, - Громила Джо кивнул в сторону двух ковбоев, жаривших на вертеле над костром олений бок.
- А где Рикардо? – удивилась Джоанна.
- Ну, этот парень неуловим, как молния, - засмеялся крошка Уитни. – Возможно, отсыпается где-то в укромном уголке, не верю я, что он спокойно спал в эту ночь. Эль Койот – тертый парень. Но зря вы нам не доверяете, шериф. Мы дали слово и не нарушим его.
- Ты или Громила – да, но ты не можешь отвечать за всех, Том.
- Если кто-то попробует обидеть гостя в нашем лагере, мы сами с ним расправимся. Да и кто посмеет выступить против двух рейнджеров или Красавчика?!
- Это так, - согласился Джон, - но лагерь не застрахован от визитов неожиданных гостей типа Скунса, а они не отличаются особым благородством.
- Ладно, делайте, как знаете, это – ваше право, я бы тоже не стал рисковать, имея такую жену, - Крошка Уитни галантно снял шляпу и с поклоном отошел к костру.
- Как там Фрэнк? – спросил Джон.
- Об этом я и хотела поговорить, - повернулась к мужу Джоанна. – Ему очень плохо, а он отказывается от опиума, мне пришлось даже обмануть Энн. Что делать, Джек?
- Не знаю, Джо. С одной стороны – эта его бешеная гордость, тем более, что он видел еще в Европе, что могут сделать наркотики с человеком, с другой стороны – я тоже не могу смотреть, как он страдает. Надо посоветоваться с Рикардо, а пока пойду, сам взгляну на этого упрямца.
Возле хижины появилась Энн с Энди, мальчик с радостным воплем повис на Джеке.
- Фрэнк спит?- спросил шериф.
- Или делает вид, что спит, - вздохнула Джоанна, - думаете, вы меня обманули фокусом с чашкой?
- Слушай, Энн, - начал Джон, - Фрэнк – мужчина, пусть поступает, как ему легче, он не будет меняться даже ради любимой женщины или лучшего друга, за это мы с тобой его и любим, ведь так? Если ему проще, когда мы не обращаем внимания на его боль, мы должны уважать его желание, правда, девочка?
- Ладно, - согласно кивнула Энн, - лишь бы я была ему нужна.
- Ты ему всегда будешь нужна, - заверил Бартон, - он и во сне держал тебя за руку.
- А ты подсматривал, бессовестный! – возмутилась Энн.
- Наблюдал, - поправил ее шериф, - они все чудесные парни, но осторожность не помешает. Ну, а сейчас – все к костру: ребята приготовили чудесное барбекю, а оленя, кстати, добыл, в свое время, Фрэнк.
- Вы ешьте здесь, - предложила Энн, - и возьмите с собой Энди, а я пойду покормлю этого гордеца.
- Вот это верно, - одобрил ее Бартон.
Когда Энн вошла в хижину с кусками истекающего соком мяса, Фрэнк бросил на нее быстрый взгляд из-под ресниц и тут же прикрыл глаза. Энн невозмутимо подошла к постели, поставила поднос на табурет и спокойно сказала:
- Давай завтракать, обманщик, я ведь знаю, что ты не спишь.
Фрэнк ухватил ее за руку, поднес тонкие пальцы к своим губам, потом рассмеялся и открыл глаза.
- Прости меня, - прошептала Энн, - я все поняла. Ты будешь есть?
- Из твоих рук, конечно, хотя не очень хочется, - честно признался он. – Ты посидишь со мной?
- Конечно, дурашка. А сейчас давай поедим. Это из твоего оленя.
- Джимми постарался, да? – оживился Фрэнк. – Он мастер по части мяса, а Лори хорошо печет оладьи и хлеб – они неплохие ребята, просто скотокрады. А как там Энди?
- В восторге ото всего происходящего, не слезает с рук и плеч, боюсь, они разбалуют мне сына, - засмеялась Энн.
- Ничего, Энди и так было не сладко в последние дни, а этим бродягам полезно присутствие женщины и ребенка. Кое-кто задумается о том, что он потерял в этой жизни.
- Ты, например, - невинно заметила Энн.
- Да, и я, - после секундной паузы признал Фрэнк. - Слушай, Энни, прости меня за все, я был дураком – надеялся сбежать от судьбы, но от счастья ведь нельзя бежать, как и от беды. Я очень боялся за тебя и Энди, передо мной почти двадцать лет стоят призраки сестры и матери, я всегда считал, что не имею права на счастье, на семью, на свой дом, но пример Джека и Джоанны научил меня многому. Я люблю тебя и Энди, и хочу, чтобы мы были вместе. И еще я хочу брата или сестричку для Энди. Энн, - он с неожиданной робостью взял ее за руку и заглянул в лицо, - ты согласна? Почему ты плачешь?
- От счастья, милый. Я думала, что ты никогда мне этого не скажешь…

Вошедший в хижину Рикардо застал их как раз во время долгого поцелуя. Мексиканец секунду помедлил, потом отступил назад и осторожно прикрыл за собой дверь.
С этого момента Рикардо и остальные перестали тревожиться о Фрэнке. По вечерам у него по-прежнему поднимался жар, боль редко отпускала его тело, несколько раз пришлось вскрывать нарывы на месте воспаленных ран, но все знали, что выздоровление – это только дело времени. Через несколько дней он поднялся с постели. Джоанна и Энн, уверенные в глубине души, что Фрэнк поспешил, не возразили вслух ни слова.
Джон и Рикардо не удивились. Они и сами на месте друга поступили бы так же, зато бандиты были потрясены:
- Другой бы месяц валялся, - пробурчал Берт Кларк. – Вот сукин сын! Прошу прощения, мэм, - осекся он, заметив стоящую рядом Джоанну.
- Не стоит извиняться, Берт, это прозвучало как молитва, - улыбнулась женщина. – Лучшей похвалы трудно придумать!
… Жизнь в лагере шла своим чередом. Мужчины иногда уходили на охоту, женщины решительно настояли на том, чтобы взять на себя часть работы: стирали, шили, помогали убирать и готовить, но главное – стали для этих одиноких неприкаянных мужчин чем-то вроде исповедников и советчиков. Так уж сложилось, что по вечерам все собирались в большой хижине, на самых уютных местах усаживали женщин с шитьем в руках, вокруг располагались остальные, и начинались рассказы, байки, а иногда и задушевные разговоры. Оказалось, что в лагере есть даже любители чтения и поэзии, были тут и свои признанные рассказчики трагических былей и веселых историй. Один из ковбоев постоянно возил с собой Библию и любил на досуге почитать и растолковать своим заблудшим собратьям несколько страниц слова Божия. Впрочем, это не помешало ему пару лет назад помочь веселой компании очистить карманы своих ближних, имевших неосторожность ехать поездом в сторону Скалистых гор. Особой набожностью обитатели хижины не отличались, но проповеди Святоши-Тэда слушали с интересом и могли часами до хрипоты спорить, прав или неправ был тот или иной библейский персонаж, и как следовало поступить в сложной ситуации пророку Илие или царю Соломону. Часто в этих толкованиях было больше здравого смысла, чем в самом священном писании. В хижине было банджо, на котором недурно играли братья Кларки и, к удивлению Джоанны, Джон. Под звуки этого разбитого, постоянно настраиваемого инструмента спелось множество песен, принесенных поселенцами из других краев: ирландские, испанские, французские, английские напевы, негритянские гимны, жалобы ковбоев, веселые насмешливые куплеты оглашали стены бревенчатой хижины.
Джоанну больше всего тревожило, что решат мужчины в отношении Скунса и двух дружков Джеда – отпустить их было опасно, держать связанными никому не хотелось. Джон и Громила решили все через несколько дней. Однажды утром Джоанна обнаружила, что почти все мужчины куда-то исчезли. Из рощи донеслось несколько револьверных выстрелов, а когда встревоженная женщина побежала на звук пальбы, навстречу ей уже шел Джон в сопровождении Рикардо и нескольких бандитов, под руки они вели одного из юнцов – соратников Джеда. Джон был сосредоточен и мрачен, Джоанна заметила, что в бросаемых на него взглядах добавилось еще больше уважения.
- Ну, маленькая женщина, можете гордиться своим мужем, - подошел к ней Фредди Кларк, - Как он стоял! Как стоял!
- Да что же произошло, расскажите, - взмолилась Джоанна, хотя в общих чертах уже догадывалась о событиях в роще.
Рикардо коротко объяснил ей, что шериф предложил трем арестованным бандитам сразиться с ним в поединке. В случае победы они могли беспрепятственно уйти из лагеря.
- И они согласились? – удивилась Джоанна.
- А что им оставалось делать?
- Но Джон – отличный стрелок…
- Но ведь они должны были выступить сразу втроем против одного Бартона, - улыбнулся Рикардо.
- И он… он сражался сразу с тремя… - прошептала Джоанна.
- Да. Это надо было видеть! Он был быстр, как молния. Скунса и Лохматого уложил выстрелами в голову и в сердце, а этому сопляку, Сверчку просто раздробил руку. Он еще совсем зеленый, авось, поумнеет, пока поправится. Они не успели ничего сделать, это был какой-то вихрь. Только Скунс сумел выстрелить, но пуля пробила шерифу шляпу.
- Новой он не получит, - отрезала женщина.
Запоздалый страх и возмущение душили ее. Рисковать своей жизнью, черт знает, из-за чего!
Она резко развернулась и пошла в сторону озера, свистнув Цезарю. Джон нашел ее через несколько минут. Она сидела на обломке скалы, обхватив руками крепкую лохматую шею собаки и глядя сухими невидящими глазами вдаль.
- Джо, - несмело попросил шериф, - прости меня, но ведь не было другого выхода. Их нельзя было отпускать, и здесь оставлять связанными тоже нельзя. Не мог же я их просто повесить…
- Ты мог хотя бы сказать мне, - резко повернулась к Бартону жена.
- Да, надо было, но ты бы только зря волновалась.
- Зря? Да ты же еще не оправился после болезни и раны! Ты же мог погибнуть – что было бы со мной?
- Но ты же знала, за кого вышла замуж.
- Знала, - всхлипнула вдруг Джоанна и, повернувшись, уткнулась мужу в плечо. – Знала, но к этому невозможно привыкнуть, когда ты вот так постоянно рискуешь собой!
- Ну, хватит, Джо, будет, - он языком осторожно слизнул соленые капельки с ее щек. – Лучше, давай подумаем о празднике – через неделю сочельник. Надо что-то придумать, чтобы Рождество прошло веселее.
Когда через полчаса они, обнявшись, появились в лагере, все головы повернулись в их сторону и многие проводили супругов растроганными взглядами. Здесь перед ними было что-то особенное, то, что редко встречается в обыденной жизни – эта пара казалась единым целым, а свет, исходящий от их глаз зачаровывал и манил, как волшебное чудо. Хрупкая женщина и сильный мужчина составляли не разрывное единство, казалось, само зримое воплощение любви и счастья прошло перед зачарованным лагерем. Никому из мужчин не пришло в голову пожелать Джоанну или подумать: «Счастливчик этот Бартон!», но каждый отчаянно захотел, чтобы у него в жизни было такое же чувство, у каждого мелькнула непрошенная мысль: «Какое счастье – так любить!».

С этого дня Джоанна и Энн стали часто уединяться вместе и шушукаться о чем-то своем. Иногда к этим тайнам допускался кто-то из мужчин, но никогда – все вместе. Время от времени кто-нибудь исчезал из лагеря на день-другой, дольше всех отсутствовал Громила – целых четыре дня и появился в лагере только накануне сочельника с большим мешком за плечами. Путешествовать приходилось пешком, последняя оттепель сделала конные тропы непроходимыми, но никто не жаловался – все стремились как можно лучше выполнить поручения женщин.
Рождественский вечер выдался как по заказу: спокойный, безветренный, с легким морозцем. Днем с неба тихо падали легкие хлопья пушистого снега, но под вечер небо прояснилось, приобрело густой синий оттенок, последние отблески зари растаяли, пропали за горными вершинами, и все вдруг явственно увидели нависшую над хижиной большую голубовато-зеленую звезду.
- Смотри, Энди – звезда Иисуса, - шепнула Энн.
- Вижу, мама, вижу! – воскликнул удивленный мальчик. – А вот и еще одна, и еще!
Все смотрели, следом за малышом, запрокинув головы в вечернее темнеющее небо.
- Значит, пора за стол, прошу, - засмеялась Джоанна.
Мужчины обрадовано загудели – в этот день женщины с утра изгнали всех из хижины и целый день колдовали над чем-то, время от времени, призывая к себе на несколько минут то Джона, то Громилу. Остальным запретили даже подходить к дверям, не сделав исключения и для Фрэнка. Джильберт ничуть не обиделся и, прихватив с собой Энди, отправился к видневшимся на той стороне озера скалам. Они вернулись только под вечер, нагруженные ветками остролиста. Румяная мордашка Энди сияла от удовольствия – за собой он тащил по снегу огромного, подстреленного Фрэнком глухаря. Собственно, нес его Фрэнк, но перед самым лагерем дал мальчику.
И вот теперь все обитатели лагеря с нетерпением ожидали начала праздника. Они толкнули дверь хижины и замерли на пороге, восхищенные не меньше Энди. Усилиями двух пар женских рук комната преобразилась в сказочный дворец: ярко горели свечи и лампы, сияла золотая мишура, купленная Громилой в дальнем селении на той стороне перевала, в углу переливалась огнями нарядная елка, а посреди хижины стоял уставленный яствами праздничный стол. И что это был за стол!
Его соорудили братья Кларк с таким расчетом, чтобы все пятнадцать обитателей долины поместились за ним. Энн превратила две простыни в нарядную белоснежную скатерть. Посуда была простой – оловянные и деревянные миски, жестяные кружки, но еда и напитки радовали глаз. Тут были зажаренный олений бок, жаркое из рябчиков и глухарей, свиные отбивные и даже домашние колбасы (пару дней назад ковбои подстрелили дикого поросенка), не одна, а целых три рождественских индейки, фаршированных овощами украшали стол. Виски, ром и настоящее французское шампанское (тоже заслуга Громилы) ждали своего часа. Кастрюля с ярко-малиновым клюквенным морсом возвышалась на краю стола, но самым главным украшением был, конечно же, огромный рождественский пирог. На него не пожалели муки, масла и драгоценного сахара, пирог напоминал сказочный замок изо льда. Маленькая позолоченная фигурка ангела со звездой венчала его. Вокруг лежали ветки остролиста и ели, оживляя белое пространство скатерти, а среди них – чудо из чудес! – краснобокие яблоки и настоящие апельсины (еще одна затея Громилы). Возле порога серебрилась корона из фольги, а во главе стола возвышались два стула – для короля и королевы. Общее настроение выразил точнее всех Берт Кларк:
- Черт меня побери, если я видел что-нибудь прекраснее, мэм!
Скрипучий голос Святоши-Тэда оборвал его излияния:
- Стыдись, Берт, поминать нечистого в такую-то ночь.
- Простите, мэм, - повернулся Берт к Джоанне и Энн, сиявшим от удовольствия при виде замешательства мужчин.
- Спасибо, Берт, но пора к столу, - улыбнулась Джоанна. – Джо, разрежь, пожалуйста, пирог – надо же выбрать короля.
Донельзя довольный своей почетной миссией Громила с сожалением посмотрел на сахарное чудо и начал осторожно отрезать куски, стараясь не испортить всю красоту. Под его ловкими руками скоро появилось пятнадцать кусков и маленький Энди, конечно же, нашел в своей доле маленькую блестящую монетку.
- Что это, мама?
- Ты сегодня король, милый, - улыбнулась Энн.
Под общие аплодисменты она водрузила корону из фольги на головку малыша и усадила сынишку на высокий стул во главе стола.
- А теперь выбери королеву.
Растерянный Энди посмотрел на нее:
- А можно дядю Фрэнка?
- Нет, милый, - под общий смех пояснила Энн, - Фрэнк – мужчина, а тебе нужно выбрать меня или тетю Джо.
Мальчик в замешательстве переводил глазенки с матери на ее подругу. Кого выбрать? Маму, конечно! Но тетя Джоанна тоже очень хорошая… и вдруг он спросил:
- А можно двоих королев?
Дружный смех снова огласил хижину.
- Да ты настоящий турецкий султан, Энди, - воскликнул Том Уитни.
- Значит, нельзя, - прошептал маленький король.
Внезапно посерьезневший Фред Кларк уверенно ответил:
- Ну, конечно, можно, Ваше Величество. Признаюсь, я на твоем месте принял бы то же соломоново решение. Пусть будет две королевы, мы все с радостью станем их слугами, - он галантно склонил желтоволосую голову перед Энн и Джоанной и подвел их к сидевшему во главе стола Энди.
Тут только мужчины заметили, что обе дамы были одеты в настоящие платья, а на шеях у них золотились тонкие изящные цепочки. Мужчины пододвинули стулья, Энди увенчал головы матери и Джоанны самодельными коронами из мишуры, и, под одобрительные аплодисменты обе королевы заняли свои места по бокам от Энди.
Джоанна обвела глазами комнату. Вот они сидят перед ней – друзья и вчерашние враги, их лица светятся сейчас покоем и счастьем. Задумались, притихли молодые ковбои, сияет от радости черное лицо Громилы Джо, лукаво смотрят из-под соломенных шевелюр братья Кларки, закусил губу, словно обдумывает очередной картежный ход Крошка Уитни, листает Библию Тэд, несмело улыбается с рукой на перевязи Сверчок, но всех ближе, всех роднее лица Рикардо, Фрэнка и Джона. Ребята уже давно, не стесняясь, носят с гордостью свои серебряные звезды. Три пары глаз: карих – Рикардо, синих – Фрэнка и серых – Джека с любовью и нежностью смотрят на своих королев. Джоанна улыбнулась Энн, та ответила ей кивком головы. И вот она уже стоит с кружкой шампанского, улыбаясь всем своей милой немного застенчивой улыбкой. Джоанна встала рядом и шум за столом стих.
- Слово, королева Джо! – крикнул Фред Кларк.
- Слово, королева! – поддержал его Рикардо.
И тряхнув кудрями, одарив всех лучезарной улыбкой, пряча за этой улыбкой свое волнение, Джоанна начала:
- Что мне сказать вам, мои дорогие? Сегодня особая, святая ночь, такая бывает только раз в году. Многих эта ночь застает в пути, в одиночестве или среди чужих людей, и настоящее счастье – сознавать, что мы находимся в теплом дружеском кругу, что наш огонек согревает не только тела, но и души. Пусть сохранится это тепло в наших душах весь следующий год. За тепло человеческих душ и тепло наших отношений!
- Здорово сказано, мэм, - пробормотал Джим Хопкинс.
Жестяные кружки сдвинулись в приветственном тосте, и скоро за столом царило то непринужденное веселое оживление, которое характерно для небольших дружеских компаний, где все хорошо и давно друг друга знают. За тостом Джоанны последовали другие здравицы: за любовь и удачу, за прекрасных дам и отважных мужчин, за Штаты и Мексику. А потом женщины пошептались о чем-то с Громилой Джо, тот исчез на несколько минут, и, вдруг, в хижине появился настоящий Санта- Клаус с огромным, расшитым звездами, мешком подарков. Тут были трубки для курильщиков, вышитые кисеты с именами, стэтсоновские шляпы и нашейные платки, перчатки и пояса. Рикардо получил посеребренные шпоры, Энди – игрушку-калейдоскоп, а Джон и Фрэнк по биноклю. Даже Цезарю повязали на шею огромный бант. Джоанна и Энн, затеявшие все это, радовались не меньше получавших подарки.
- А как же наши дамы? – возмутился Крошка Уитни. – разве они не получат своих подарков? Давайте, ребята!
В тот же миг к Джоанне и Энн потянулся десяток рук с пакетами, украшенными лентами и бумажными цветами. Растроганные женщины со слезами на глазах рассматривали довольно безвкусные шали, перчатки, игольники, блокноты, подаренные им бандитами. Все это дарилось от чистого сердца, так же, как и самодельные игрушки для Энди. Малыш был в восторге от своей роли короля, от подарков и внимания своих новых друзей.
- Пора танцевать! – объявил Фрэнк.
Столы были мгновенно сдвинуты, и на освободившемся пространстве закружили под звуки банджо веселые пары. За нехваткой дам, несколько молодых ковбоев перевязали себе руки платками и танцевали женские партии. Джоанна и Энн перелетали из рук в руки, кружась в вальсе и риле. Рикардо во время танца потребовал от Джоанны объяснения всем сегодняшним чудесам.
- Да все очень просто, - рассмеялась она, - У Фрэнка и Джона были деньги, а Громила Джо вызвался добраться до ближайшего селения по ту сторону гор и принести столько продуктов, подарков и украшений на елку, сколько сможет дотащить. Рисковал, конечно, но отговорить его было невозможно. Конечно, он и от себя кое-что добавил, как я понимаю. Даже подумал о платьях и цепочках для нас с Энн. Они все, действительно, неплохие ребята, только сбились с пути.
- Но как вы все это сохранили в тайне? –
- Фрэнк и Джон знали – это, собственно их идея, ребята тоже кое-чем помогли: столы, дичь, елка - каждый знал лишь о своей части общего дела, вот и получился праздник с сюрпризами.
- Но как Громила Джо проделал этот путь?
- Это мог сделать только он. Он потом сутки отсыпался после дороги. Я думаю, что это был подвиг с его стороны. Он все сделал с таким удовольствием. Жаль, для нас такой путь заказан, там и сильный мужчина прошел с трудом.

Форум официального сайта Веры Камши

Клуб любителей всяческих искусств. => Наша проза => Автор: Tany на 29 октября 2013 года, 01:14:57