Печать страницы - Рассказ-пародия

СТРАННЫЕ ДВУНОГИЕ

(Пародия на рассказ "И вырыли яму" Р.Киплинга.
Прости, великий... ;D )
-----------------------------

Немолодой мудрой кобре очень приглянулась какая-то странная яма... Вообще-то ям в Индии всегда было хоть отбавляй. Как, впрочем, и кобр. История умалчивает, к какому именно виду ядовитых пресмыкающихся относилась героиня нашего повествования. Может, это была даже самка гамадриада - королевской кобры... Не суть важно.
А вот вид ямы нам известен с полной точностью. Это была могила, к тому же облицованная кирпичом... Потому-то она так полюбилась немолодой мудрой кобре. Кирпич, знаете ли, накаляется под жгучими лучами индийского солнца, а холоднокровной твари каждая лишняя калория тепла - как лишняя порция любимого блюда гурману.
Лежи себе на краю ямы, грейся... Благодать! Если бы еще никто не мешал...
Кобра действительно была мудрой, и в отличие от молодых глупых товарок, крепко усвоила: странные двуногие существа не виноваты в своей бестолковости. Ну, не дала им мать-природа ни гибкого тела, ни смертоносного яда! Что с них взять... Вот и шастают где не надо, греться мешают... Если каждый раз жалить - никакого яду не напасешься. Опять же, эти двуногие почему-то ужасно возмущаются, когда их жалят. Точнее, ужаленные уже возмущаться не могут... но результат все равно будет печальный. Устроят охоту, обнаружат и прикончат. Так что лучше уползти и затаиться рядом, в кустах. А уж потом снова - на приятно нагретые кирпичи...
Змеи, даже мудрые, плохо видят. Поэтому кобра совершенно напрасно употребляла множественное число. Беспокоил ее всего один "странный двуногий", звали которого Хокинс Мумрат. По самой прозаической причине - вырытая (и облицованная кирпичом!) могила принадлежала ему. И служила источником постоянной головной боли... хоть и в переносном смысле.
Согласитесь, мало кому удается при жизни подробно исследовать собственную могилу! Облицованную ли, не облицованную ли...
Мистер Хокинс Мумрат был скромным чиновником на службе Ее Величества в провинции Бенгалия. Звезд с неба не хватал, но и бездарностью его назвать никто бы не решился. Обычный, средний человек, каких двенадцать на дюжину.
Тем большее удивление (а также растроганность) испытал он, читая собственный некролог и узнав, какую ужасную и невосполнимую утрату человечество только что понесло в его лице...
Точнее, не понесло! Ведь мистер Хокинс Мумрат, заболев брюшным тифом, да так тяжело, что уже приготовился к переходу из нашего грешного мира в мир иной, самым возмутительным и наглым образом выздоровел. Обманув и поставив в идиотское положение не только сослуживцев, заранее напечатавших некролог в местной газете, но и собственное руководство, заказавшее ему могилу на кладбище для британских чиновников. Ту самую, облицованную кирпичом...
Ну, раз могила уже готова - не засыпать же ее! Пусть себе стоит и ждет...
Так и думал мистер Хокинс Мумрат, изредка посещая свое несостоявшееся последнее пристанище. Из чистого любопытства, ибо мало кому... (см. выше).
Он, естественно, не думал, что спугивает мудрую самку кобры. И еще меньше ожидал, какой сюрприз вот-вот нагрянет...
Через некоторое время кобра почувствовала, что странные двуногие почему-то злятся. Они нервно топтались у ямы, шипели и размахивали верхними конечностями. Мало того - разговаривали сами с собой! Ну, это уже вообще верх глупости...
Если бы мудрая кобра знала английский язык, она уловила бы следующее:
-Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! Если шутка, то идиотская! Я что, виноват, что выздоровел?! В кладбищенской бухгалтерии, видите ли, не сходится баланс! Я что, должен заживо себя похоронить, чтобы он сошелся?!
А вскоре двуногие повели себя еще страннее. Держали в одной верхней конечности что-то белое и плоское (мудрая кобра не знала, конечно, что это - лист бумаги), а другой грозили кому-то:
-Дебилы! Рассказать кому - не поверят! "Глубокоуважаемый сэр! Ознакомившись с вашим ответом от такого-то числа с таким-то исходящим номером на нашу претензию такую-то от такого-то... касающуюся незанятой могилы, числящейся за вами... вынуждены с прискорбием констатировать, что вы, видимо, не представляете всей важности своевременного и полного ведения бухгалтерской отчетности! Вы своим легкомысленным и эгоистичным поведением (неиспользования материальной ценности по назначению) ставите под угрозу один из краеугольных столпов..." Идиоты!!! А вот это как :"Тщательно рассмотрев ваше предложение, адресованное директору нашего кладбища - самому улечься в вашей могиле и использовать ее по назначению - вынуждены отклонить его, поскольку не нашли подходящей статьи расходов по списанию имущества, принадлежащего другому лицу..." Да где я нахожусь?! В провинции королевы, или в сумасшедшем доме?!
Мудрая кобра ничего не понимала, но инстинктивно чувствовала: у странных двуногих какие-то неприятности. Поэтому, наряду с раздражением (шляются, мешают греться на кирпичах!!!) испытывала даже некоторую жалость. Поскольку она вовсе не была злой.
А во время последнего визита двуногих она даже слегка испугалась. Поскольку незадолго до этого сошлась (точнее, "сползлась") с красивым и самоуверенным самцом, и теперь носила в своем чреве добрую дюжину зародышей. Сиречь, яиц, которые скоро уже надо было откладывать. И, как всякая будущая мамаша, была повышенно озабоченной и пугливой.
Спрятавшись в кусты (тщательнее обычного), она нервно вздрагивала, слыша рыдающий хохот:
-Исходящий номер... От такой-то даты... "Сэр!!! В последний раз и со всей категоричностью призываем вас оприходовать числящееся за вами имущество (могила участок такой-то, облицованная кирпичом), путем ее занятия и использования по назначению! Вы своим упорством срываете нам все сроки сдачи отчета! Мы из-за вас не можем свести баланс! В случае отказа... оставляем право... удержать из вашего жалованья..." Да я их! Да чтобы эти бюрократы... Чинуши тупорылые, бумагомараки! Они еще узнают, с кем имеют дело! Хокинс Мумрат - это вам не мальчик какой-то!
Потом наступил долгий благословенный период, когда эти двуногие оставили ее в покое. Видимо, странное занятие под названием "сведение баланса" поглощало все их время и силы. Мудрая кобра с легкой душой отложила дюжину яиц в той самой удобной яме, а когда детеныши вылупились, с удовольствием грелась вместе с ними на кирпичах.
И тут снова появились эти странные двуногие.
Мамаша, охраняющая беспомощный выводок, куда нервнее и опаснее мамаши "на сносях". Тем более, что двуногие явно свихнулись.
Они приплясывали, корчили кому-то рожи, показывали (опять-таки, непонятно кому) средние пальцы (с обоих рук сразу). И выкрикивали - с визгливым, ликующим смехом:
-Что, взяли? Взяли, тупицы безмозглые? С Хокинсом Мумратом думали сладить? До вице-короля дошел, а вас на место поставил! Дегенераты! Моя могила - что хочу, то и делаю! Без всякого оприходования!
Мудрая кобра вовсе не была злой (см. выше). Но, когда башмаки странных двуногих стали угрожающе топтаться совсем рядом с ее ненаглядными детенышами...
А вы что сделали бы на ее месте?!
---
Мистер Хокинс Мумрат во второй раз прочитать своей некролог не сумел. Поскольку яд кобры оказался сильнее брюшного тифа.
Могила, облицованная кирпичом, была использована по назначению.
И бухгалтерия кладбища наконец-то вздохнула полной грудью... Баланс сошелся.

Да, действительно... ;)
Продолжу выкладку рассказов - пародий. Пусть будет соответствующая тема ;D.
--------------------

Пародия на "Угрюм-реку" и (самую малость! :) ) на "Ивана Ивановича с Иваном Никифоровичем".
Надеюсь:
1). Что получилось беззлобно ;D
2). Что души замечательных писателей не проклянут меня с того света ;D
------------------------------------------------------------------------------------------
СЛАБАЯ ЖЕНЩИНА

Анфиса Петровна Козырева зябко передернула плечиками, укутанными цветастой шалью (подарок Петра Данилыча Громова), будто в избе холодно было. Вздохнула, насупила бровки соболиные, о которых горец Ибрагим-оглы говорил, мамой клянясь, что похожи на крылья сокола-сапсана. Подперла подбородок нежной ладонью (сколько страстных поцелуев оставил на ней громовский приказчик Илья Сохатых!), поймала умную мысль (не зря говорил ссыльный Шапошников, что умна она, не в пример многим прочим бабам... пардон, женщинам). Обмакнула в чернильницу (и не в простую, а дорогую, из губернского города привезенную - дар Прохора Петровича Громова) перо, вывела на плотном листе бумаги заморской:
"Дорогой мой Прошенька! Ангел любимый, ненаглядный!"
А что дальше писать - не знает. Все умные мысли враз головушку покинули. Слезы навернулись на чудесные глаза, с золотисто-зеленоватым отливом (становой пристав клялся верностью Престолу и присягою, что ни у кого из прочих его любовниц таких красивых глаз не было. Да и не глаз - тоже).
Ох, нелегко быть слабой женщиной! Нелегко!
Вроде все при ней: и лицом вышла, и телесной статью, и мужиков тянет, как кобелей к су... прости, Господи! Ой, надо будет к отцу Ипату на исповедь сходить, в грехах покаяться...
Только стоит ли? Служителя Божьего в новый грех ввергать - тоже ведь грех, как ни крути... Хоть и клянется каждый раз именем Его, что отмолит и на себя возьмет...
А бабы только что в лицо не плюют, бесстыжей да гулящей называют. Вестимо, от зависти... Будь та же Мария Кирилловна Громова на нее похожа (особливо в опочивальне) - нешто муж на другую бабу позарился бы?
Вздохнула Анфиса, усмехнулась - виновато-озорно. Этот - точно позарился бы. Уж и немолод, о жизни вечной пора думать, а туда же... Да еще как! Видела бы его Мария Кирилловна, когда муж, себя не помня, ревет то ли быком стоялым, то ли оголодавшим медведем-шатуном, не орала бы на всю улицу: "И чего он только нашел в ней, бесстыжей?!"...
Покраснела, отогнала мысли слишком вольные. Нет, точно надо к отцу Ипату сходить... Опять же, доброе дело втуне не пропадет - попадья-то давно квашня квашней, да и здоровья слабого... Куда ей на супружеский долг замахиваться!
Ох, Прошенька, Прошенька... Как же ты похож на родителя-то своего! И ликом, и характером! И даже...
Покраснела еще пуще. Неужто и впрямь - гулящая да бесстыжая, коли все мысли к одному возвращаются?!
Торопливо принялась писать:
"Приходи ко мне, ангел мой, послезавтра, как стемнеет, в девятом часу. Жить без тебя не могу, а заодно и документы подпишешь... А не подпишешь - тебя предупреждали. Вот радости-то будет всей губернии, как узнает, откуда у вас капитал-то взялся..."
Слезы хлынули ручьем. И денег больших страсть как охота, и такая злость на саму себя взяла! Прямо-таки, извернувшись, в собственную рожу бесстыжую бы плюнула.
Ну, нечего, нечего! Это мужикам надо в хари бесстыжие плевать! Они во всем виноваты! Пользуются женской слабостью, охальники...
Вложила письмо в подписанный конверт, заклелила. Много конвертов было на столе, приготовила заранее, чтобы потом время попусту не тратить.
Придвинула к себе новый лист, обмакнула перо.
"Ибрагимушка, сокол мой горяченький, инородческий..."
Пуще прежнего краснота в лицо бросилась, огнем опалила: как вспомнит его безумные глаза, да жаркий шепот, да дикие гортанные выклики (не разберешь, его ли, свои ли...) Ох, верно говорят: мужики на Кавказе горячие, до баб зело жадные!
И ведь кому угодно глотку за нее перережет, абрек! И ей - ежели застукает в момент неподходящий...
Вложила и ему письмо в конверт подписанный, запечатала.
Так что все-таки лучше - за Прошку выйти, или за родителя его, когда развод получит?! Ох, грехи наши тяжкие... Точно - завтра же в церковь к отцу Ипату! Хотя... Чего лишний раз баб злить, сплетням повод давать... Пусть сам придет.
Новые строчки легли на новый лист:
"Батюшка и отец духовный, шалунишка мой милый..."
...Долго писала Анфиса Петровна. Никого не забыла. Даже приказчика Сохатых - жалко же человека, совсем умом подвинулся, бродит день-деньской по улицам с револьвером и грозится, что пулю себе в лоб вгонит у нее на глазах, коль она его к телу не допустит. Пусть револьверчик-то - глянуть не на что, пуля от лопаты отскочит, а все равно жалко...
Вот только с усталости, печали и слабости женской конверты все перепутала. Письмо к Прохору Петровичу вложила в конверт, адресованный Петру Данилычу, Ибрагиму-оглы - в конверт для Ильи Сохатых, священнику - то ли в конверт для Прошеньки, то ли еще куда...
Мало того - по тем же причинам и время свиданий напутала! Всех позвала в один день и час.
Почта в Российской Империи работала исправно, без помех. Адресаты письма получили в срок...

-------------
Рапорт станового пристава исправнику:
"Имею честь донести Вашему Высокоблагородию, что мещанка Анфиса Петрова Козырева сею ночью стала жертвою неизвестного варнака. Оный душегуб c топорами, кинжалами, дробовыми ружьями, револьверами и иными человекоубийственными орудиями, забрался в ее дом и свершил черное свое дело. Протокол осмотра трупа настоятельно не рекомендуется к прочтению лицам слабовольным, страдающим нервными болезнями, а также женщинам в тягости. Поиски злодея начаты, вестись будут неустанно".

Convollar, :-*

Для Вас - еще одна пародия.

По мотивам произведений В.Пикуля (надеюсь, что душа писателя... см. выше ;D )
------------------------------------------------------

СТРАШНЫЙ СОН

Было это во времена хоть и не стародавние, но все же и не так, чтобы близкие...
Приснилось как-то мужу известному и плодовитому (на писательском поприще, вестимо!) Валентину Пикулю, что он... того-с... Преставился, в смысле. Помер.
И так ему обидно стало, так горько, что впору ревуном морским заголосить. Нет, понятно, что никто не вечен... но это просто паскудство выходит! Столько книг ненаписанных, неизданных, столько злодеев-редакторов, с коими не успел насобачиться, грудью молодецкою каждую запятую отстаивая... Нельзя же вот так, внезапно! Без предупреждения - дыру ниже ватерлинии, только громкий "бульк!", и даже следа на стылой воде не останется... Несправедливо, братцы!
Опять же - а что теперь будет?
Надобно заметить, что хоть и не верил Пикуль ни в Бога, ни в черта, но все ж мысль беспокойная иной раз мучила: к какому экипажу его на том свете припишут??? А ну, как и в самом деле есть рай с адом???
И только успел об этом вновь помыслить - заклубился перед ним дым, схожий с пороховым, словно на поле Кунерсдорфском. А как рассеялся, углядел перед собою потрясенный писатель судилище. Стол длинный, крытый зеленым сукном, за ним - коллегия, во главе с немолодым хмурым дядькою. Сбоку секретарь - душа чернильная - примостился, перышком очиненным поигрывает.
-Вот и ответчик! - молвил дядька голосом строгим, оглядев Пикуля с ног до головы. - Зовите истцов! Да по одному пусть входят, не толпою...
"Ответчик?!" - испуганно помыслил Пикуль. А более ничего не успел, поелику вошел в комнату англичанин. Вот так сразу, без слов, стало ясно - из англицкой земли. То ли морда спесивая, на лошадиную схожая, подсказала, то ли форма, по военным годам Пикулю зело знакомая...
-Назови себя да поясни, в чем винишь ответчика! - сказал дядька.
-Дадли Паунд, адмирал флота Его Королевского Величества! - отчеканил англичанин, сухо и отрывисто. - А виню сего недостойного мужа не в том, что он бездумно повторял глупые побасенки, называя меня: "Не делай этого, Дадли!", и даже не в том, что трусом меня величал... То готов простить ему по доброте душевной. А вот того, что выставил меня невеждою, считать не умеющим - вовек не прощу!
-Эт-то где ж было??? - от потрясения у Пикуля даже страх прошел. - Эт-то когда же...
-Книга "Реквием каравану Пи-Кью 17". Там были строки: "Англичане обнаружили "Шарнхорст" и "Гнейзенау", когда они уже миновали Дувр. Вот, казалось бы, удобный момент, чтобы бросить на них "больших дядек" из "Хоум Флита" и навсегда покончить! "Не делай этого, Дадли!" - наверное, сказал себе Дадли..." - проговорил англичанин на память, будто по бумаге читал.
-Точно, есть такое! - тут же откликнулся секретарь - чернильная душа.
-Ну, и где же здесь счет?! - выпучил глаза Пикуль.
-Прошу высокий суд поручить этому... - англичанин замялся, словно выбирая зловредно, какое бы слово пообиднее сказать, - этому... бывшему юнге подсчитать, за сколько времени мои линкоры из бухты Скапа-Флоу могли дойти до Дуврского прохода. - Для облегчения задачи, даю вводную: линкоры УЖЕ под парами, идут ПОЛНЫМ ходом, ПРЯМЫМ курсом. Даже без противолодочных зигзагов... - поморщился, словно гадость какую сказал . - Более того, еще одна вводная: немцы после Дувра пошли самым малым ходом, впав в тупоумие, обычно им не свойственное. Пусть подсчитает, успели бы мои линкоры перехватить супостатов даже при таких условиях!
Только беззвучно губами шлепал Пикуль, аки рыба, из воды извлеченная. Как же он сам до столь простой вещи не додумался?! И впрямь - не успевают, немцы спокойно в гавани безопасной укроются...
-Не успевают-с! - подтвердил секретарь, наспех накарябав что-то на краю пергамента.
-Ну, так зачем же мне было попусту гнать корабли туда-обратно? Напрасно топливо ценное жечь?! Почто меня, адмирала заслуженного, невеждою выставили, счету не обученным?! - чуть не всхлипнул Паунд.
Хмурый дядька, наспех пошептавшись с иными, возгласил зычно:
-Иск твой справедлив, подлежит удовлетворению! Ступай, молодец, да покличь следующего!
Вторым истцом оказался француз. Опять же, без всяких слов ясно - француз, и все тут! Высокий, с крупным породистым носом.
-Назови себя, да поясни, в чем винишь ответчика! - снова возгласил сурьезный дядька.
-Пьер-Огюстен Бомарше, государственный деятель и сочинитель! - отозвался с величавым прононсом сын прекрасной Галлии. - А обвиняю сего негодяя в гнусной клевете, коя грязным пятном легла на имя мое и репутацию! В книжонке своей "Пером и шпагой" он посмел утверждать, будто я - Я!!! - не способен отличить мужчину от женщины! Цитирую, скрепя сердце: "И ведь девица де Еон дала согласие на брак с ним! Хороша бы была их брачная ночка, если бы Бомарше напоролся на мужчину!"
Тут закашлялся, внимание к себе привлекая, секретарь - чернильная душа.
-Вот-с, извольте, рисунок, сделанный неизвестным художником! С натуры. Перед обряжением покойной девицы... то есть, субъекта, именующего себя девицею де Еон. В нагом естестве-с...
И подал, угодливо согнувшись, дядьке какой-то лист.
Тот внимательно рассмотрел, показал иным судьям...
-Мужик, однозначно! - был общий глас. - Без сомнения!!!
-Ну, а я что писал?! - оживился Пикуль.
-Это был какой-то бесстыдный самозванец, присвоивший себе ее имя! А речь-то идет о девице, о прекрасной красавице, вскружившей головы всем королевским дворам Европы! - вскипел пылкий француз. - Ну, или почти всем... Я в нее влюбился без памяти, танцевал с нею, сделал предложение! Неужто я - Я!!! - потерявший счет амурным викториям, не отличил бы женщину от мужчины?!
-А ты, танцуя, ей под юбку лазил?! - взревел Пикуль, точно бугай, естества лишаемый.
-Варвар! Дикий московит! Требую сатисфакции!!! - таким же гласом отозвался Бомарше, и залапал судорожно рукою по боку, несуществующую шпагу разыскивая.
-Молчать!!! - прикрикнул хмурый дядька, да так, что оба тут же притихли от испуга.
-Вопрос трудный, требует осмысления. Покуда ступай, молодец, да покличь следующего! - после недолгой паузы велел дядька французу.
Немного воспрял духом Пикуль, углядев "следующего". Соотечественник все же... Опять без всяких пояснений ясно стало: брат-русак.
"Ну, а этот-то что на меня имеет?!" - подумал, однако, с опаскою.
-Назови себя, да поясни, в чем винишь ответчика! - снова раздались слова грозные.
-Петр Семенович Салтыков, генерал-аншеф Державы Российской! - дребезжащим старческим голоском отозвался истец. - А виню мужа сего в том, что он в сочинении своем, "Пером и шпагою" называемом, меня, заслуженного человека, оскорбил и опорочил!
-В той же книге??? - поднял брови дядька. - Неужто он и тебе вместо бабы мужика подкладывал?
-Чур меня, чур!!! - возопил генерал-аншеф, налившись краснотою, будто диковинный овощ заморский, помидором называемый.
-Тогда в чем же оскорбление?
-А он меня в книге этой такими словесами покрыл - не токмо вслух произнести, на бумаге написать срамно!
-Какими именно? - вопросил глава коллегии. - Говори, не стесняйся! Тут женского полу нет...
-Помилосердствуй, батюшка! - всхлипнул старичок. - Не могу повторить... Стыдно!
Подскочил секретарь - чернильная душа. С ухмылкою блудливой снова подал дядьке какой-то лист.
-Сразу вслед за "косицею прусской"! - пояснил негромко.
Дядька, побагровев, прочел вслух:
-"Курдюк с квашеным поносом!" Однако... Это, коллеги, уже сущий беспредел выходит!
-Сущий беспредел! - хором отозвались иные.
-Не я это! - взмолился Пикуль, чуя, как от перепуга волосья встали дыбом (и не на одной лишь голове). - Это солдаты его так обзывали, солдаты!!!
-Врешь, бумагомаратель!!! - вскричал вдруг Петр Семеныч, потрясая стиснутыми кулачками. - Мои солдаты меня любили! Строг я был, но справедлив! О солдатиках заботился, следил, чтобы ворье интендантское их не обижало! Не стали бы они своего старика командира такими словами крыть!
-Тихо! - рыкнул дядька, восстанавливая порядок. Опосля чего, вперил взгляд в Пикуля, да такой тяжелый, что у бедняги зубы в пляс пошли. - Солдаты, говоришь? Ну-ка, быстро - кто именно? Называй! Имена, фамилии, отчества!!! И в глаза мне смотреть! В глаза!!!
Дико завопил Пикуль. И проснулся...
---
За окном светало. На столе - слава Богу, без всякого зеленого сукна и судейской коллегии! - стояла знакомая пишущая машинка с заправленным листом бумаги.
Начинался новый рабочий день...

Всем спасибо за внимание! ;)

Ну, тогда еще одна вещица...
-------------------------------------

НЕЛЕГКА МОЯ ДОЛЯ... (пародия на Марию Семенову).

Непросто это – по чужим краям скитаться, ноги на дорогах да тропах бить. Чай, свои ноженьки-то, не чужие… Но мать Кендарат велела: нести слово ее мудрое, учить неразумных. Да с терпением, с ласкою, помня, что вода и камень точит.
Вот только больно твердые камни-то… Граниту впору! Иной раз призадумаешься: из Самоцветных Гор, что ли, их притаскивают?!
С кем ни заведу беседу, поначалу слушают любезно, а потом вдруг подхватываются – мол, дело срочное, отлагательства не терпящее! – и как ветром сдувает. Только я их и видела. Ох, неразумные, матери Кендарат нет на вас…
А случись явиться матушке – еще и мне попеняла бы! Дескать, плохо старалась, не смогла добраться до умов их и сердец.
Да как же доберешься-то?! Мучает порой крамольная мысль: не напрасно ли трачу время и силы? Не доросли они до мудрости матушкиной, скудоумные!
Вот и сегодня: постучалась ближе к вечеру в придорожный дом, попросилась на ночлег. Хозяина не было, сказали, в город еще вчера уехал. Но мне до него и дела нет, ведь в доме главная – женщина. У нас, у веннов, так исстари заведено, в том и вся мудрость вековечная заключается. А в иных краях – слыханное ли дело – мужики верховодят!
Пустила хозяйка, позвала к столу… Ох, и голодна была, да глаза бы не смотрели! Вместо щец горячих – из печи, с пылу с жару, в глиняном горшке, да посыпанных мелко нарубленной зеленушкой, побеленных сметаной! – подала мне большой кусок мяса на ломте хлеба, налила кружку молока. И этакое непотребство называть едой?! Да что возьмешь с них, неразумных… Небось, и слова-то такого – «щи» - слыхом не слыхивали.
И дети ее не понравились. Кто их только воспитывал? Старшая дочка, небось, вот-вот первую кровь уронит, а косу не заплетает! Носит тонкие косички, со счету сбилась, сколько их. Словно крысиные хвостики, не к столу будь сказано… Тьфу! А подол-то так непристойно короток, что вся обувка на виду! А на груди – я поначалу глазам не поверила, думала, что мерещится – бусы разноцветные! Да у веннов ни одна девка, пока не заневестится, и помыслить о таком не сможет – осмеют, заругают, как гулящую.
А младшенький-то сынок, вместо того, чтобы матери по хозяйству помочь, сел в углу и принялся ножичком деревяшку строгать. Бездельник! Мать же и слова ему не сказала.
Вижу: дел мне здесь много… А ноги-то усталые гудят, а все косточки ноют… В баньку бы, и спать… Да тут и бань-то нет, моются в лоханях да над корытами… Ох, дай мне терпения, мать Кендарат!
Вздохнула я, собралась с силами, и начала вразумление. С ласковой твердостью, как с детишками неразумными и нужно. Нет дела, что хозяйка мне годами равна, а то и старше: она же истине не обучена, блуждает в потемках, как слепая…
Все объяснила, растолковала. И про порядки их негожие, и про дочкину одежу бесстыдную… И как щи варить, поучила! Только вижу – опять напрасны труды мои, глаза у хозяйки сделались, будто у коровы, а доченька брови сдвинула, лицо гневно зарумянилось. Ишь ты, мала еще, а гонору-то! Впрочем, что взять с них, неразумных…
А тут за дверью копыта застучали, колеса заскрипели – муж из города вернулся.
…Мать Кендарат, не сдержалась я, не скрою! Ведь у нас, веннов, ежели мужик в город ездил – женщина его к общему столу поначалу не допускает, кормит где-нибудь в углу, из отдельной миски. И правильно, он же в городе всякой дряни набрался, там же все не по-людски! Пусть сперва очистится.
А этот… Со мною поздоровался, руки над корытом ополоснул – и за стол, будто так и надо! И жене велит – подавай, мол, поскорее, страх как проголодался! Я чуть не обмерла, внутри все похолодело от такого святотатства.
Ну, и не сдержалась… А кто бы сдержался?!
------
Вот теперь бреду по дороге в потемках. Хорошо, хоть в шею не вытолкали, синяков не наставили! Мужик-то разозлился неслабо, а тут еще жена стала подзуживать, нажаловалась: пустила, мол, по доброте своей странницу переночевать, покормила, а она – я, то есть! – вместо благодарности давай хулить и обижать! И то ей не по нраву, и это плохо… Мало того, дочка-бесстыдница подхватила: оскорбили, мол, ее, кровиночку отцовскую, с гулящей девкой сравнили!
Хозяин и рыкнул, сверкнув глазами:
-Коли так, гостьюшка, не взыщи! Вот тебе бог, а вот порог!
Матерь Кендарат, слыханное ли дело?! Да у нас, веннов, ежели гость под кров вступит – хозяева в лепешку расшибутся, костьми лягут, лишь бы ему угодить и в обиду не дать! А у этих… Да что возьмешь с неразумных-то…
Вот впереди дом какой-то, с вывескою. Что там написано? «Трактир»! Да кто ж этакое выдумал! Чтобы так назвать место, где люди отдыхают и столуются! «Корчма» - вот это по-нашему, по-веннски. Так надо! «Трактир» - это же от слова «тракт», дорога, то есть…
Ну почему, почему в иных землях все, не как у людей?!
Все одно – зайду. Может, пустят переночевать в уголке. А заодно, с помощью матери Кендарат, еще кого-то уму–разуму поучу, на путь истинный наставлю…
Ох, нелегка моя доля!

цитата из: Convollar на 16 июня 2013 года, 22:35:30

Ох, не стоит ей в трактир заходить, не стоит! >:(

Святая правда! ;)

Ну-с, тогда еще одна вещица...
-------------------

НЕВЕЗУХА (Пародия на рассказ Я.Гашека "Спасен!")
----------------------------------------------------------------

Неважно, за что должны были повесить Патяла. В любом случае, он был не только великий грешник, но и циник. Поэтому решил взять от жизни все, что возможно, даже накануне казни. В виде последнего ужина.
Добрый надзиратель прямо вспотел, бегая туда-сюда с подносами, тарелками и кружками. В перерыве, пыхтя и вытирая взмокший лоб, он осмелился спросить:
-Пан Патял, надеюсь, вы до утра не повеситесь? Не сделаете такую пакость скромному тюремному служащему, у которого, прошу заметить, маленькие дети?
Рот у Патяла был набит вкусностями, и он лишь мотнул головой, промычав что-то неразборчивое. В душе подивившись, сколь безбрежна людская тупость. Нашел, болван, о чем спрашивать! На кой черт вешаться ночью, когда тебя все равно повесят на рассвете! Вот если бы попросил не бежать...
Хотя из Панкраца черта с два сбежишь!
С великим трудом одолев все принесенное, Патял попросил еще кусок жаркого с овощами , кольцо ливерной колбасы, торт и две кружки пива. Гулять, так гулять! Тем более, если бесплатно.
-Просто душа радуется, глядючи на ваш аппетит... - умилился надзиратель. - Сразу видно: хороший вы человек! Сию минуту распоряжусь! Кушайте на здоровье.
Через полтора часа, запив последнюю трапезу двумя чашками кофе с рогаликами, Патял объявил, что готов принять последнее же напутствие.
-Зовите священника... ик! Только сначала расскажите анекдот, что ли...
Надзиратель исполнил его просьбу, рассказав добрую дюжину анекдотов (как он сам выразился, "свинских"). В голове Патяла при этих словах мелькнула мысль: а не заказать ли еще свиных ребрышек на меду... Но он пересилил себя, вспомнив о пользе разумной умеренности.
Вскоре явился почтенный пастор.
-Сын мой! - начал он веселым голосом. - По моему скромному опыту, могу вас заверить: казни следует ожидать с легкой душой, очистив ее на исповеди. Вот тогда спишь сладким сном младенца, пока не разбудят... То есть, я хотел сказать: те приговоренные, который упорствовали и не желали каяться, в свою последюю ночь глаз не могли сомкнуть, кричали и плакали. Зато облегчившие душу...
Патял, вдохновленный его речью, облегчил. Правда, не душу, а желудок. При этом он сначала позеленел, потом побелел, потом захрипел и начал кататься по полу камеры.
Священник перепугался не на шутку. Надзиратель - тоже.
-Пан Патял, не умирайте! Не делайте такую пакость отцу семейства! - завопил он, убегая за помощью.
---
В общем, этой ночью в Панкраце, вместо того, чтобы сооружать виселицу на внутреннем дворе, Патялу промывали желудок. Поскольку по закону больных не казнят. Видавшие виды тюремные доктора качали головами:
-Это же надо было столько сожрать... Как в него влезло?!
Анализ непереваренных остатков пищи показал, что все продукты, потребленные Патялом, были вполне доброкачественные. Следовательно, о пищевом отравлении речь не шла.
Виселицу соорудили следующей ночью, и на рассвете Патяла повесили по всем правилам, поскольку он уже более-менее оклемался.
Патял был не только грешником, но и циником (впрочем, это уже говорилось). Поэтому, вернувшись из лазарета в камеру смертников, он еще раз захотел набить желудок за счет налогоплательщиков... но в этом ему было отказано.
-Жидкий чай с сухариками, пан Патял! - вежливо, но твердо заявил надзиратель. - Пан доктор строго-настрого велел держать вас на диете. Говорит, вам сейчас тяжелая пища категорически противопоказана. Мол, не для того он вас спасал, чтобы вы загубили здоровье...
Патял не стал ни спорить, ни возмущаться. Он просто высказался по поводу всей медицины вообще и этого конкретного пана доктора в частности. А поскольку мы люди воспитанные, то из всего его монолога можем привести лишь одно слово: "невезуха".

Ну-с, тогда еще одна вещица... Которую, пожалуй, можно назвать исторической пародией. ;D

----------------

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ

Царь Гиерон, чувствуя, как кровь начинает приливать к голове, глубоко вдохнул, потом медленно, осторожно выдохнул, мысленно воззвав ко всем богам сразу, начиная, естественно, с Зевса-громовержца.
"Спокойно, спокойно! - убеждал он себя. - Незачем сердиться, терять лицо... Ну, женщина, что с нее возьмешь!"
Услужливое воображение тут же дало ответ на этот вопрос. В смысле, что можно взять с женщин. Гиерон покраснел, вспомнив жуткий скандал, устроенный ему вчера любимой женушкой, которую Аид принес в опочивальню в самый неподходящий момент... А он виноват, что мужчина?! У юной рабыни ведь были такие... Стоп!!! Не надо отвлекаться...
-Так, значит, ты жалуешься на смотрителя рынков? - уточнил он, обращаясь к грузной немолодой матроне, которая - хвала богам! - наконец-то умолкла, чтобы перевести дух...
-Вовсе нет, о премудрый царь! - даже обиделась женщина. - С чего это ты взял?!
Царь еще раз проделал дыхательную процедуру, мысленно сосчитав до десяти. О боги, чтобы общаться с этими женщинами, нужны железные нервы!!! Сама ведь только что, взывая и к Зевсу, и к Аиду, красочно описывала, как ей на припортовом рынке всучили вместо первосортного оливкового масла первого отжима какую-то контрафактную бодягу! А ее пожелания, адресованные бесстыжему жулью, начиная с бабы-продавщицы и заканчивая тем самым смотрителем рынков, заставили бы содрогнуться от ужаса даже их злейших врагов!
-Ты же сама говорила про оливковое масло...
-Ну, да! Но ведь это самое начало, ты даже не дослушал до конца!..
Гиерон только чудом удержался от страдальческого стона. Значит, красочный рассказ на добрых четверть часа - это было вступление. Разминка, так сказать...
"Может, приказать стражникам вытурить ее в шею?" - с надеждой подумал он. Но тут же прогнал эту соблазнительную мысль. Сам же так устроил, что раз в месяц к нему может явиться с жалобой любой житель Сиракуз! Вот и расхлебывай теперь, демократ хренов...
-Хорошо, продолжай, добрая женщина! Я тебя внимательно слушаю! - голосом царя можно было счищать ржавчину со старых доспехов.
-Так вот: с этим самым маслом - чтоб вечно мучились в Тартаре те, кто его привез в Сиракузы!!! - я иду домой. По дороге наступаю на кучку собачьего дерьма, нога скользит, падаю... Ох, ушиблась-то как! - женщина заохала, воздев руки к небу. - Синячище - на половину моего основания... Да еще масло это разлила, чтоб вечно мучились в...
-На половину чего?.. - не поняв, перебил ее царь.
Укоризненный взгляд, в котором смешалась застенчивая скованность невинной девушки и безграничное удивление при виде столь же безграничной мужской тупости, вогнал его в еще более густую краску.
-Вот этого самого! - женская ладонь звучно шлепнула по необъятной левой ягодице. - Ты поверишь мне на слово, премудрый царь, или продемонстрировать вещественное доказательство?
-Верю, верю! - поспешно закивал Гиерон. - Так, значит, ты жалуешься на смотрителя улиц?
-Да нет же!!! - громоподобный рев взметнул с деревьев стаю птиц. - Дослушай до конца!!!
Царь машинально втянул голову, увенчанную короной, в плечи.
"Бедняга Архимед... - с тоскливым смирением подумал он. - Я-то от этого кошмара хотя бы к вечеру избавлюсь, а ему-то каково?!"
-Кое-как доковыляла до дому... Хочешь, не хочешь, а мужу надо обед готовить! Пытаюсь разжечь огонь в печи - держи Аид карман шире! Дрова сырые! Чтобы провалились в Тартар и тот дровосек, который их нарубил, и тот осел, на котором их привезли в Сиракузы, и тот кузнец, который выковал топор, которым их рубили, и...
-А также родители дровосека и кузнеца!!! - не выдержав, простонал Гиерон, стиснув ладонями раскалывающуюся от боли голову. -Так на кого же ты жалуешься?!...
Ответ заставил его оцепенеть:
-На мужа, на кого же еще!
"Сошла с ума, или только притворяется?!" - опасливо подумал владыка Сиракуз.
-На мужа? Но... за что?
-Как я могу объяснить, за что, если ты меня все время перебиваешь!!!
Птичья стая, только-только начавшая рассаживаться на деревья, снова взмыла в небо.
-Хорошо, продолжай... - простонал Гиерон, чувствуя, что голова вот-вот лопнет. - Не буду перебивать... Только покороче, Зевса ради!..
Матрона, яростно жестикулируя, продолжила свой рассказ. Как эти сырые дрова переполнили чашу ее терпения. Как она готова была своими руками убить первого встречного. Как этим первым встречным оказался ее муж... Которого она, правда, не убила - хвала Зевсу, женщины добрые и терпеливые, не то, что мужики!!! - а всего лишь послала в баню, чтобы не путался под ногами с какой-то короной...
Царь машинально ощупал корону на собственной голове. Бедный Архимед! Если бы он хотя бы догадывался, какая стерва его жена, ни за что не дал бы ему этого поручения! Когда в доме ад кромешный, до того ли, чтобы думать: из чистого золота царская корона, или не из чистого?! Правда, в итоге его подозрения подтвердились, мастер-ювелир оказался еще тем жуликом... Надо, пожалуй, увеличить награду великому ученому за открытие выталкивающей силы. Хотя, эта бабища наверняка себе все заберет...
-Так при чем же твой муж, посланный в баню?! - не выдержав, простонал он.
-Как это при чем?! - вознегодовала матрона, в третий раз взметнув птиц с веток. - А где он свое открытие-то сделал?! В бане же!!! Если бы я его туда не послала, хрена лысого он бы справился с твоим поручением! Я могу хоть десяток соседок привести, все подтвердят, что я ему сказала: "Пошел в баню со своей короной!!!"
Птицы улетели с царского двора.
-Ну, а жалоба-то на что??!!! - чуть не всхлипнул Гиерон, страстно желавший последовать примеру пернатых.
Женщина, переведя дух, страдальческим и дрожащим голосом ответила:
-А он, подлец, не хочет назвать свое открытие моим именем!!!

;)

Ну-с, теперь нечто вроде пародии на историческую байку...
-----------------

ПЛОХАЯ МОЛОДЕЖЬ

Консул Российской Империи, памятуя, что как-никак лицо официальное и представляет великую державу, постарался сдержать раздражение. Хоть и кипело оно ключом, норовя перехлестнуть через край.
"Сопляк, мальчишка, а туда же! Гонору - хоть отбавляй! Нет, чтобы сперва уму-разуму набраться, опытных людей послушать! Молодежь пошла ныне..."
-Сударь, могу лишь еще раз повторить: у меня строгие инструкции! - вежливым голосом, в котором, однако, уже явственно ощущался металлический скрежет, произнес он, обращаясь к низенькому тощему офицерику в потрепанном мундире и стоптанных до неприличия сапогах. - Я не имею права их нарушить. Угодно вам поступить на российскую службу в чине подпоручика - милости прошу. Тотчас же оформим все бумаги. Неугодно - на нет, как говорится, и суда нет!
Толмач замялся, прикидывая, как бы получше перевести оную российскую пословицу на иноземное наречие. Офицерик, видимо, догадавшись, что ему отказывают, возбужденно затараторил что-то, потрясая кулачком, да притоптывая. Не дождавшись окончания перевода! Нет, видали невежу?!
-Что он говорит? - резко спросил консул, нахмурившись.
-П-простите, б-батюшка... Н-не осмеливаюсь... - у толмача чуть парик не встал дыбом от страха.
-Ничего, грех не на тебе... Переведи, слово в слово!
-С-слушаюс-сь... Говорит, что глупы вы, господин консул, как пробка! Сами не ведаете, от чего отказываетесь! Только круглый... - простите, батюшка, не мои слова! - круглый дурак может слепо следовать инструкциям. А умный человек найдет способ их обойти... Ежели вам чина поручика для него жалко, так он к туркам пойдет на службу. Они-то умнее вас, мигом дадут ему полковничий чин, а то и генеральский! - толмач испуганно умол, ожидая реакции начальства.
Немолодой консул заставил себя мысленно досчитать до десяти. Потому, как одолевало дьявольское искушение кликнуть лакеев и приказать: "В шею его! В пинки!!!" А нельзя... Офицер все же, мать его французскую... Или итальянскую?! Черт их разберет...
-А это уж как вам угодно! - с ядовито-медовой вежливостью проскрежетал он. - К туркам, так к туркам! Насчет полковничьего, тем паче, генеральского чина не уверен, а хотя бы пару хороших сапог - он брезгливо повел взглядом по жалкой обуви визитера - вам, мусью, точно дадут. Сапоги у басурманов добрые, что да, то да... Только вот незадача - турок-то мы бьем! И в хвост, и в гриву... - Консул снисходительно усмехнулся. - Так что, коли у них окажетесь, постарайтесь российскому воинству не попадаться. Как бы не прихлопнули, борони Боже...
Толмач добросовестно перевел, с еще большей долей и меду, и яда.
Глаза офицерика вспыхнули, пальцы стиснули рукоять шпаги... Но - все же опомнился. Резко повернулся и строевым шагом пошел к двери.
Консул, облегченно вздохнув, велел толмачу:
-Позови кого-нибудь, пусть пол протрут... Ишь, наследил-то, молокосос! Сапоги каши просят, а туда же - чином подпоручика российской армии брезгует! Мало сопляка в детстве пороли, мало! Молодежь нынче пошла - сохрани, Господи, и помилуй! Тьфу!..
--------
Много лет спустя, почтенный старец Иван Александрович Заборовский, бывший российский консул в Ливорно, пересказывая эту историю в лицах, горестно качал седою головой:
-Ну, так инструкции же у меня были! Иноземцев принимать на службу только с понижением в чине! Вот я ему и объяснял: подпоручиком возьму, ради Бога, а поручиком оставить не могу. Инструкции - дело святое! Кто ж знал, кем этот Бонапартий станет! О-ох, грехи наши тяжкие...

Рассказ-пародия на РЕАЛЬНУЮ историю. Ну, и на явление под названием "женская логика" заодно... ;)
--------------------

ТОПИТЕ, НО ВЕЖЛИВО!

Рубеж XIX / XX в.в. Полным ходом идет строительство КВЖД, то есть железной дороги, соединявшей Сибирь с Порт-Артуром через просторы Манчжурии. Как и любое строительство, ясное дело, оно поглощает кучу самого разного материала, так что телеграммы с требованием отправить туда-то и туда-то такое-то количество балок, крепежного железа, и многого другого, были в порядке вещей. Но одна телеграмма ввергла получившего ее начальника в состояние, близкое к ступору. Вот ее подлинный текст, слово в слово:

"При забивке свай в русло Сунгари утопили женщину. Срочно пришлите запасную".

Я дорого дал бы, чтобы посмотреть на физиономию несчастного начальника в этот момент. Думаю, в голове у него прокрутилось: так... Сунгари - это река, через которую строят мост; для строительства моста нужны опоры, то есть те самые сваи; их забивают в дно; при этом каким-то образом утопили невесть откуда взявшуюся женщину... причем она не сама утонула, а УТОПИЛИ!!! и требуют еще прислать запасную!!! Причем срочно!!! Свят, свят, свят...
Не знаю, грешил ли он на летнюю жару, из-за которой в головах строителей того самого злополучного моста могли расплавиться последние мозги, или тут же помчался докладывать "по команде" о маньяках-женщинотопителях... Известно одно: была проведена служебная проверка. И выяснилось следующее:
При забивке свай в русло той самой Сунгари была утоплена баба копра.
(Специально для милых дам, имеющих отдаленное представление о технике вообще и о строительных работах в частности: сваи забиваются устройством под названием "копёр". Иногда используют сокращеное и неправильное выражение "копр". Представляет из себя этот самый копер... ну, в общем, он немного похож на гильотину. Те же две вертикальные опоры, по которым скользит, падая... только не тяжелый острый нож, а еще более тяжелый и тупой груз. Под названием "баба". Вот эта самая баба копра со страшной силой бьет по торцу сваи, заколачивая ее вглубь... Вроде ничего сложного).
Начальник участка, которому доложили о пропаже, отругал не так уж и виноватого десятника и лично составил телеграмму вышестоящему начальству. Вот ее ТОЧНЫЙ текст:

"При забивке свай в русло Сунгари утопили бабу. Срочно пришлите запасную".

Поскольку для любого мужчины, имеющего отношение к этому строительству, выражение "баба копра" было знакомо и понятно, как для писателя алфавит, он, ЕСТЕСТВЕННО, не стал ни вставлять лишнее слово "копра", ни брать слово "бабу" в кавычки. И так же понятно, о чем идет речь!!!
Бедняга не учел, что российские женщины, вдохновленные зарубежными сестрами-суфражистками, рьяно полезли в профессии, еще недавно бывшие сугубо мужскими. И на телеграфной станции его телеграмма, отправленная с нарочным, была принята... естественно, телеграфисткой! Которая, "набивая" ее для отправки адресату, споткнулась на злополучном слове "баба".
Все ее образованное женское естество возопило против этого унизительно-средневекового мужского шовинизма. Пылая благородным возмущением, она по собственной инициативе вычеркнула слово "баба", заменив его словом "женщина". И отправила телеграмму, куда следует, чуть не доведя несчастного начальника до сердечного приступа...

--------------
Должен признаться: я потребовал объяснений от супруги. За неимением возможности получить их от давно почившей виновницы переполоха...
-Галенька, прошу тебя, сосредоточься и ответь серьезно! - взывал я (предварительно объяснив, в чем суть дела, а также что такое "копер" и что у него за "баба"). - Объясни бестолковому мужику тонкости женского мышления! Вот представь, что ты - та самая телеграфистка. Тебе случайно стало известно, что на строительстве моста через Сунгари творятся страшные вещи. Какие-то садюги утопили одну несчастную ба... - пардон, женщину! - и требуют СРОЧНО ПРИСЛАТЬ ЗАПАСНУЮ!!! Наверняка, чтобы тоже ее утопить. А что делаешь ты?! Вместо того, чтобы бить тревогу и сообщать в полицию, в прокуратуру... да черт знает еще куда... ты заменяешь в телеграмме слово "баба" на слово "женщина", и спокойно посылаешь, куда надо. И все!!! Мол, топите на здоровье и дальше, только не смейте, сволочи, называть женщин бабами... Где логика, где здравый смысл?! Чем эта телеграфистка вообще руководствовалась?!
---
Как вы думаете, что ответила супруга? Она решила, что я над ней насмехаюсь, и обиделась.
Ох, любимый наш слабый пол... Непонятный и загадочный... ;D

ОРУЖИЕ БЛИЖНЕГО БОЯ
---------------------------------
(Пародия на "Два дня и три ночи" Алистера Маклина.
Душа писателя, прости! ;D Честное слово, любя!.. ;D )
---

"Кольт" - солидная фирма. Точно так же солидно выглядело одно из ее изделий, нацеленное точнехонько в мое правое бедро. Или, может быть, в левое... Не суть важно. Ног у меня всего две, и какую именно отрежет хирург после тщетных копаний в месиве из раздробленных костей, мышц и сухожилий - не имеет значения. Будь это "Маузер" или "Люгер", дело могло бы ограничиться аккуратной маленькой дырочкой. Но "Кольт"... Какого, спрашивается, черта полковнику Самуэлю Кольту не взбрело в голову осчастливить человечество изобретением не револьвера, а усовершенстванной застежки для бюстгальтеров, к примеру!!!
Я вообще-то не трус, но меня прошиб ледяной пот. В полумраке каюты отчетливо пахло смертью. Причем моей, что особенно прискорбно...
И тут я увидел его. Этот самый бюстгальтер. Неизвестно с какой застежкой. Или, может быть, с крючками... Аккуратно затянутый на шее человека, целящегося в мое бедро.
Да, я не ошибся. Здесь точно пахло смертью. Костлявая явилась сюда с бюстгальтером и удалилась без него, сделав свое дело.
Мне в силу специфики моей профессии нередко приходилось видеть трупы. Причем (тоже нередко!) до встречи со мной они трупами еще не были. Но пока еще ни один из них не становился трупом при помощи дамского белья. Пуля, нож, яд, кастет, удавка... собственные руки, наконец! Мало ли что может отправить ближнего на тот свет... существование которого, кстати, еще не доказано. Но БЮСТГАЛЬТЕР??! Я представил себе выражение лица деда Артура, когда он услышит мой отчет. А потом еще более ясно представил, ЧТО он мне скажет. "Вы переутомились, Кэлверт, вам надо отдохнуть..."
Бесшумно скользнув к покойнику, я осторожно ослабил и размотал кружевную удавку. Машинально отметив: "Полупрозрачный, кружевной, основа телесного цвета, кружева белые. Бретельки узкие, шириной примерно 0,475 дюйма - (дед Артур не признавал круглых цифр, считая их показателем лени агентов), - французского производства" (крохотный ярлычок, кое-как поддавшийся прочтению в тусклом свете лампы-ночника, не оставил в том сомнений). Более подробные сведения можно получив, сдав орудие убийства в лабораторию.
"Ах, Фелиция... Как шел тебе точно такой же бюстгальтер! Игривый, легкомысленный, вольный, не признающий запретов... точно как ты!"
Достав из потайного кармана целлофановый пакет, я аккуратно упаковал в него кружевную улику. Потом спрятал пакет, содержащий в себе образцы ДНК убийцы, на грудь, под гидрокостюм, и зашел в соседнее помещение - радиорубку.
Там меня ждал еще один бюстгальтер. Обмотанный вокруг шеи человека, лежащего вниз лицом на узкой койке. Только на этот раз он был начисто лишен любых признаков кокетства, игривости или легкомысленной погони за модой... Не человек лишен, разумеется! А тот самый предмет, обмотанный вокруг его шеи.
Это был добротно-старомодный, с плотными высокими чашечками и широкими лямками, бюстгальтер. Надежно закрывающий все, что можно. Произведенный на одной из фабрик доброй старой Англии. Его могла носить почтенная старая дева или добропорядочная мать семейства, воспитанная в викторианском духе.
"Хелен, малышка... Я помню тебя, дорогая. Как очаровательна ты была в своей трогательной, застенчивой скованности! Признаться, в первую секунду, увидев на тебе такой же бюстгальтер, я чуть не испугался..."
Вторая улика отправилась под гидрокостюм. Рано или поздно, я доберусь до носителя этой ДНК. И вот тогда он за все ответит!
Какая жалость, что страна у нас до отвращения демократичная, и смертная казнь через удавление бюстгальтером в ней не предусмотрена... Клянусь, лично договорился бы с мистером Альбертом Пьерпойнтом, чтобы в самый ответственный момент у него перекрутились лямки... Убийца двух лучших агентов деда Артура (и моих друзей к тому же!) не должен отделаться легкой смертью.
Две недели назад я уверял их, что операция абсолютно безопасная. Что я учел все мыслимые и немыслимые риски...
Выходит, кое-что все-таки не учел. Например, бюстгальтеры.
Абсолютно бесшумно ступая, я приблизился к двери, ведущей на палубу. Постоял некоторое время, затаив дыхание и призвав себе на помощь загадочное шестое чувство. Оно промолчало, и тогда я столь же бесшумно переступил через комингс.
Я никогда прежде не плавал ни по Амазонке, ни по Ориноко. И здоровенная анаконда, упав с нависшей над головой ветки, не обвивала мне шею смертоносными кольцами. Но теперь я знаю, что чувствует человек, которому она ими шею все-таки обвила.
Поскольку в роли анаконды с успехом выступил третий бюстгальтер...
Многое хотелось произнести в адрес подлого шестого чувства, которое на этот раз меня подвело. И я непременно произнес бы... не будь мое горло намертво пережато скрученной и весьма приятно пахнущей тряпочкой.
"Такими духами пользовалась Патриция..." - мелькнула всполошенная мысль.
Я наугад лягнул правой ногой - невидимый душитель вовремя отклонился. Я изо всех сил, уже задыхаясь, ударил по палубе пяткой левой ноги... Точнее, хотел ударить не по палубе, конечно, а по ступне злодея, инстинктивно угадав, где она должна находиться. Увы, то ли не угадал (мое шестое чувство этой ночью вело себя просто возмутительно!), то ли этот мерзавец обладал какой-то невероятной предусмотрительностью, и в последнюю долю секунды отодвинул ногу... Одним словом, пятку (а вслед за ней и всю ступню - увы, мою, а не его!) пронзила ТАКАЯ боль, что, не будь мое горло перехвачено скрученным бюстгальтером, рыбаки, мирно спящие в домиках на берегу залива, проснулись бы от дикого вопля, перемежавшегося столь же дикой руганью. Тонкие резиновые то ли тапочки, то ли туфли - часть снаряжения водолаза - неподходящая обувь для лягания твердых предметов вроде палубы.
А проклятый бюстгальтер все глубже впивался в мою шею, безжалостно выдавливая последние остатки воздуха...
В общем, надо было что-то делать, и поскорее, поскольку в глазах уже плясали красные круги.
Перенеся вес тела на выставленную вперед ногу (к счастью, не ушибленную), я резко присел, крутанулся на той же ноге, и, оказавшись спиной к борту, cтоль же резко откинулся назад. Впечатав повисшего на моей спине душителя то ли в фальшборт, то ли в натянутые леера... Уже ЕГО спиной.
От такого удара у нормального человека как минимум сместились бы позвонки. Этот оказался ненормальным. Он всего лишь очень грубо выругался... но все-таки разжал руки. Хвала Всевышнему!
Отскочив подальше, я молниеносно сорвал с шеи проклятую кружевную тряпку, жадно глотая свежий ночной воздух.
"Стареешь, Кэлверт. Чувства уже не те. Не Патриция пользовалась такими духами, а Мэгги... Ах, рыженькая чертовка..."
Впрочем, углубляться в приятные воспоминания было некогда: опомнившийся душитель медленно двинулся ко мне. К моему немалому изумлению, он вовсе не напоминал ни Геркулеса, ни русского силача Железного Самсона. Обычный, невысокий человек, с какой-то странной, добродушно-застенчивой улыбкой...
-Мой бюстгальтер, - тихим, вежливым голосом с явно различимым акцентом уроженца Белфаста, произнес он. - Верни мне его, малыш, не сочти за труд.
Заскрипев зубами, я выхватил из потайного кармана нож. Он был совсем маленький, а обоюдоострое лезвие имело в длину не больше семи сантиметров. Зато он был острее бритвы, и запросто мог перерезать якорный канат.
-А, так у малыша есть ножик... - задумчиво, без тени испуга или удивления, произнес душитель. - Значит, наша задача отобрать у него ножик. А, может быть, он окажется умным, и сам отдаст его? В обмен на быструю и почти безболезненную смерть... Будь паинькой, малыш, отдай мне мой любимый бюстгальтер, потом отдай ножик, потом повернись и не дергайся. Обещаю: больно не будет...
Я одним взмахом рассек пополам бюстгальтер - аккурат посередине между чашечек. И злорадно рассмеялся.
Душитель вздрогнул всем телом и побледнел - это было видно даже в тусклом свете топовых огней. Он был похож на ревностного христианина, увидевшего надругательство над особо почитаемой иконой, или на индуса, оказавшегося свидетелем убиения священной коровы.
-Мой бюстгальтер... - срывающимся, хриплым голосом произнес он. - Сукин сын, ты разрезал мой лучший, счастливый бюстгальтер!
-Квист, что ты там возишься?! - донесся откуда-то сверху недовольный голос. - Тебе нужна помощь?
-Нет, капитан Стикс, я сам управлюсь, - отозвался душитель, которого звали Квистом. - И не дай Бог вам вмешаться! Этот подонок будет умирать медленно и страшно. Он испортил мой лучший бюстгальтер!!! - взревел вдруг Квист каким-то безумным, рыдающим голосом.
Я понял, что он сейчас броситься на меня. Торопливо включив потайной фонарик, я направил луч ему прямо в глаза, на мгновение ослепив, и тотчас нанес удар ногой (неповрежденной, естественно!) в то самое место, которое не только многофункционально, но и очень ценится мужчинами и женщинами.
При ударе я вынужден был опираться - естественно! - на другую ногу, уже поврежденную. Поэтому удар получился откровенно слабым. Но обычный человек и после него катался бы по палубе, воя от дикой боли.
Этот... любитель бюстгальтеров только согнулся, беззвучно глотая воздух широко раскрытым ртом.
Я не стал ждать, ни пока он придет в себя, ни пока прибежит капитан Стикс с парой-другой головорезов. Быстро засунув под горловину гидрокостюма обе половинки третьего бюстгальтера, я прыгнул за борт.
ДНК убийцы смешается с моей ДНК, но это не беда. Химики-аналитики деда Артура разделят.

;) ;) ;)

Ну-с, вот нечто вроде пародии на некоторых ученых мужей. ;D
-----------

Он шел к дому, приплясывая от страха и нетерпеливого возбуждения. Зубы мелко стучали. Душа настоятельно просила, чтобы руки тоже задергались в такт ногам и зубам, но они были заняты. Он крепко, но бережно сжимал драгоценную вазу. Ту самую, при одном взгляде на которую жена испустила страдальческий вздох. О, только женщины могут в одном-единственном звуке выразить всю гамму чувств! Начиная от страстного желания обладать и заканчивая тоскливой констатацией невозможности оного обладания. Поскольку цена этого изделия заставила бы озадаченно почесать в затылке даже куда более богатого человека, нежели ее законный супруг, скромный сапожник.
Спору нет, ваза стоила своих денег! Но стоила ли она истрепанных нервов? А также испорченной кожи на самом нежном месте дорогой супруги? Сиречь, пониже спины?
Конечно, он погорячился... Но, боги свидетели, ни один мужчина не сдержался бы, услышав из женских уст о себе такие подробности, о коих не догадался бы даже под страхом жестокой пытки!!! Например, такой, какая грозит ему, если ночная стража застукает его с поличным. Сиречь, с этой вазой...
Лично он узнал, что является хроническим неудачником, паразитом, тунеядцем, безрогой (впрочем, это поправимо!) скотиной, неумехой, алкоголиком, погубителем ее молодости и мужским шовинистом. А также импотентом.
Все остальное он ей, пожалуй, простил бы. Но последнее слово подействовало, как красная материя на известное животное. Впрочем, тут и святой бы не выдержал! Ремень всегда под рукой, и объект для воспитания - близко...
Боги свидетели, она заслужила эту порку! Но все-таки он старался сдерживать себя, стегая вполсилы. Не в пример дорогой женушке, которая орала в полную мощь голосовых связок, собрав у окон и входа всех соседей. Теперь сплетен и пересудов будет на месяц, если не более...
Ну, зачем ей вообще понадобилась эта ваза?! Пустить пыль в глаза соседке, которая два месяца назад нарядилась в шелковый хитон?!
Ох, все-таки не стоило... Он же сильный разумный мужчина, мог бы сдержаться и простить. Известно же - у баб язык работает вперед мозгов...
Ну, в крайнем случае, дал бы подзатыльник...
Ага, как же! С его-то силищей! Чтобы в ее черепушке последние мозги взболтались?!
Но - жалко-то как! Она, бедняжка, потом так горько всхлипывала, уткнувшись носом в подушку... Ничего, увидит вазу, и сразу повеселеет!
Милостивые боги, он же за всю жизнь чужой медной монетки не брал! Да если бы кто сказал, что проникнет ночью в лавку, как презренный вор...
Да, чего уж там! Именно - презренный вор. Стыд-то какой! Но ведь ради любимой женушки! Чтобы повеселела и перестала дуться...
А деньги он вернет. Обязательно вернет! Конечно, не сразу, а частями. Будет втихаря подбрасывать хозяину лавки...
Ну, вот и дверь дома... Хвала богам, он миновал стражу! Надо будет отблагодарить их. Принести в жертву курицу, что ли...
Любимая, встречай своего мужа! Да погляди-ка, что он принес... Сейчас ты сразу повеселее-е- этт-то еще что-о-о??! Ах, бесстыдница!!! И с кем??! С соседом, которого муж и без того терпеть не может??!
Боги свидетели, он этого не хотел!!! Р-р-ррр!!!
------

-Итак, уважаемые коллеги, позвольте подвести итог. Судя по характеру повреждений, обнаруженных на женском и мужском скелетах, а также после внимательного изучения осколков вазы, можно сделать один-единственный вывод. Это были рабы богатого человека, которые по неосторожности разбили дорогую вазу. Хозяин, узнав об этом и придя в бешенство, нанес им тяжкие телесные повреждения, несовместимые с жизнью. Разумеется, возможен и такой вариант: несчастные рабы, не выдержав издевательств и унижений, разбили вазу умышленно, чтобы прекратить свои земные страдания, даже столь ужасным образом... Может быть, у кого-то есть другая версия?

-Нет, профессор! Ваша логика, как всегда, безупречна!

ПРЕДЕЛ ТЕРПЕНИЮ
-------------------------
(Простите великодушно, Николай Васильевич и Антон Павлович! ;D)

Коллежский асессор Павел Иванович Чичиков, умиротворенно причмокнув губами (вкусны были блины с разными начинками, чего уж там!), вытер оные же губы вышитою салфеткою и приступил к делу. Ибо правило: "Брать быка за рога!" впиталось ему в плоть и кровь.
Быков, правда, в гостиной не наблюдалось. Равно как и коров. Была лишь немолодая вдова-помещица, под кровом которой он провел прошедшую ночь... В отдельной спальне, не подумайте чего дурного! Женщина была добрая, гостеприимная, в меру осторожная и безмерно глупая - это Павел Иванович уже выяснил дедуктивным методом, осматриваясь и прислушиваясь. То, что надо!
"Лишних денег у бабы явно нет... Авось, только рада будет от пустого товара избавиться! Пожалуй, дам по двугривенному за душу, на бедность ее..."
-А что, матушка Настасья Петровна, не умирали ли у вас крестьяне, после ревизской сказки-то? - спокойным голосом, с едва различимым сочувствием, спросил он.
-Ох, батюшка, помирали! Горе-то какое! - заохала помещица, лицо которой тут же приняло растерянно-жалостливое выражение. - Да ладно бы двое-трое, хоть и это убыток великий! А то - цельных осьмнадцать! Ой беда, беда-то какая-я-я... - Помещица явно собралась удариться в причитания.
-Все люди смертны, матушка! - поспешно воскликнул Чичиков. - Я, собственно, почему поинтересовался - вам, небось, от этого только лишние расходы? Новая-то ревизская сказка еще не составлена, покойники-то числятся живыми?
-Свят, свят, свят!!! - торопливо закрестилась Настасья Петровна, фамилия коей была Коробочка. - Что за страхи ты, батюшка, молвишь! - Но тут же, неуверенно кивнув, подтвердила: - Ну, да, живыми... Наверное...
-Не наверное, а точно! - со столичной снисходительностью уточнил Чичиков. - Ну, раз вы за них пошлину деньгами платите, как за живых...
"Очень хорошо ввернул! Сейчас дуреха нажалуется: да, плачу, как за живых, в убыток вхожу! А я ей так ловко: позвольте же мне, в знак признательности за доброту ваше и гостеприимство, снять с вас сию тяжкую обузу..."
-А я не плачу денег, батюшка! - улыбнулась Коробочка.
Заготовленная фраза повисла на языке, не сорвавшись.
-Как так, не платите денег? - удивился Чичиков.
-А вот так, не плачу, и все!
"Тьфу ты, пропасть! Смеется она надо мной, что ли?"
-Матушка, вы, может, меня не поняли... Я имею в виду: коли умершие крестьяне по ревизской сказке значатся как бы живыми, так ведь за них надо платить деньги в казну, верно?
-Верно, батюшка, верно! - улыбнулась помещица.
-Стало быть, и вы деньги платите!
-Нет, батюшка, не плачу! - улыбка стала шире и добрее.
Чичиков вдруг почувствовал, как ставший тесным воротник впивается в шею.
"Издевается, что ли?! Или прикидывается дурой? Хотя, тут и прикидываться-то не надо..."
-Матушка! - вежливым, но твердым голосом воззвал Павел Иванович. - Христа ради, сосредоточьтесь и говорите, как есть! Вы должны платить пошлину за мертвых? Должны, или нет?!
-За мертвых??? - ахнула Настасья Петровна, побледнев. - Свят, свят...
-Да не за мертвых, а за живых!!! То есть, за живых, которые мертвые... Тьфу, черт!!! Заговариваться с вами начал...
-Не поминай его!!! - взвизгнула вдруг помещица столь пронзительно, что Чичиков подскочил на стуле, будто уколотый в ту часть тела, упоминать кою при дамах есть моветон. - Он, проклятый, мне и так три ночи назад снился...
-Дивлюсь, как он вам каждую ночь не снится! Матушка, да поймите же меня, наконец! Каждый помещик, владеющий крепостными крестьянами, должен платить за них пошлину. Да, или нет?!
-Д-да, н-наверное... - пролепетала Настасья Петровна, с ужасом думая, что ночной гость внезапно повредился в рассудке.
-Не наверное, а точно! Хорошо, идем дальше. Те крестьяне, которое умерли со времени последней ревизской сказки, считаются живыми. Хоть они на самом деле мертвые! Да, или нет?!
-Д-да, н-наверное...
-Не наверное, а точно!!! Ну, вот как мы хорошо продвинулись... А коли они считаются живыми, помещик обязан платить за них пошлину в казну. Да, или нет?!
Вконец перепуганная Настасья Петровна лишь закивала головой, как китайский болванчик. От страха она не могла вымолвить ни слова.
-Великолепно!!! Матушка, да вам впору золотую гимназическую медаль выдать... Какой могучий ум! Теперь последний шаг. В глаза мне смотрите! В глаза, я говорю!!! Значит, поскольку вы помещица, и владеете крепостными, и целых восемнадцать крепостных у вас умерли, а по ревизской сказке они еще значатся живыми, вы тоже обязаны платить за них эту самую пошлину. Обязаны, или не обязаны?!
-Об...Об...Об... - сделав героическое усилие, прохрипела Коробочка, кивая с прежним усердием.
"Господи, живой бы только остаться, и никого больше на ночлег не пущу! Пусть хоть сам государь император ночью в пути обломается..."
-Прекрасно!!! - распплылся в саркастической улыбке Чичиков, утирая пот со лба. - Значит, признаете! Стало быть, вы платите эту самую пошлину!
-Н-н-нет... - собрав последние силы, кое-как выдавила Коробочка.
-Как нет?! - возопил Чичиков, хватаясь за голову. - Матушка, ложь - смертный грех! Попадете на том свете к тому самому черту...
-Не поминай его!!! - взвыла Коробочка. Страх перед врагом рода человеческого оказался сильнее страха перед сумасшедшим, вернув ей голос.
-Хорошо, не буду!!! Только признайте, что платите пошлину!
-Батюшка, да что же ты со мной делаешь?! - зарыдала помещица. - Сам на смертный грех толкаешь! Не стану лгать! Не плачу я эту пошлину, хоть тресни!
-Да как же не платите?! Ведь это же - подсудное дело! Тут не только штрафом - тут отписанием имения в казну пахнет...
-Чьего имения?! - ахнула Коробочка.
-Вашего, разумеется! - в голосе Чичикова явственно слышался скрежет затачиваемого ножа.
-Моего?!
-Ну, не моего же!!!
-Батюшки-светы! Да что же это такое! Мое имение - и в казну?! За что?!
Чичиков, сделав героическое усилие, мысленно заставил себя досчитать до десяти.
"Спокойно, спокойно..." - твердил он, отгоняя дьвольски соблазнительную картину, представшую перед его мысленным взором: лежащую навзничь Коробочку с головой, проломленной тяжелым блюдом из-под пирогов.
-А за то, что за ваших мертвых не платите!
-За мертвых??! Свят, свят, свят!!!
-Да за живых мертвых!!! Которые по ревизской сказе будто бы живые, а сами годны только воробьев пугать по ночам в вашем огороде!!!
-Ой, батюшки, что ты говоришь! Спаси и сохрани, царица небесная!
-Не поможет вам ни царица небесная, ни сын ее! - злорадно прошипел Чичиков. - Отберут ваше имение, как пить дать, отберут!
-За что??! - зарыдала Коробочка.
На сей раз, Чичиков мысленно досчитал до двадцати пяти.
-В последний раз объясняю: за то, что пошлину не платите, казну обкрадываете!
-Кто обкрадывает?! Я?!
-Нет, я!!! - взорвался Павел Иванович, выйдя совершенно из пределов всякого терпения.
"Экая дубинноголовая..." - с ненавистью думал он, испепеляя взглядом Коробочку.
-Так ты, батюшка, еще и казнокрад?! - ахнула Настасья Петровна.
-Это к делу не относится!!! Покайтесь, пока не поздно: как вам удавалось до сих пор выходить сухой из воды? Кто вас покрывал?!
Бледные морщинистые щеки Настасьи Петровны вдруг полыхнули жарким румянцем.
-Грех, батюшка, на честную вдову, дворянку, напраслину возводить, да еще так грубо! Словно мужик какой, а не коллежский асессор... "Покрывал"! Я, слава Богу, не корова, и вдовство свое блюду, как положено...
-Матушка, это вы меня в грех введете! - взвыл Чичиков и, вскочив, заметался по гостиной взад-вперед. - Чтобы с вами беседовать, нужно сперва накушаться гороху! Я спрашиваю, кто закрывал глаза на ваше беззаконие?!
-На какое?! - ахнула Коробочка.
-Что вы за своих живых мертвых пошлину не платите! Это же убыток казне! Государственное преступление!!!
Коробочка вдруг вздохнула с таким облегчением, будто с ее плеч сняли тяжелый куль зерна.
-Экий ты бестолковый, батюшка, не в обиду тебе будь сказано... Сразу бы толком объяснил, чего тебе надо! А то намолол с три короба всякой чепухи... Я же не деньгами плачу, а салом да пенькою! Заседатель своего человека присылает, я ему и выдаю... А за меня заседатель те деньги в казну отдает. И мне хорошо - лишний раз в город ехать не надо...
-Салом и пенькою?! - голосом удавленника, которого чудом успели спасти, еле выговорил Чичиков.
-Ну, да! Потому я и говорила тебе, что не плачу пошлину... Батюшка, да что с тобой?! Лицо багровое, руки трясутся... Положи блюдо! Положи!!! Люди!!! Караул!!! На по...

---
-Вяжите меня, я убил ее! - сказал Чичиков вбежавшим слугам.

---
Суд присяжных единогласно вынес оправдательный приговор.

Пародия на "Десять негритят" (Простите, королева детектива... :) )
---------------------------------

Комиссар полиции с плохо скрытым раздражением переспросил:
-Вы уверены в том, что сказали мне?!
-Да, сэр! - почтительно, но твердо отозвался инспектор.
-Значит, на острове был еще один человек... И куда же он, черт побери, делся?!
-Не могу знать, сэр! При таком волнении, ни одно судно не пристало бы к острову...
-Может, где-то спрятался?
-Мои люди перерыли весь остров, сэр! До последнего дюйма! Впрочем, то же самое делали убитые... То есть, пока они еще не были убитыми, разумеется. Судя по дневниковым записям... И тоже ничего не нашли, ни пещеры, ни самой крохотной расщелины! Остров мал, спрятаться там негде.
-Так, может, он добрался до берега вплавь?
-При таких волнах и течении?! Олимпийский чемпион, и тот бы не смог... Это верное самоубийство!
Комиссар застонал, обхватив ладонями виски.
-Через двадцать минут пресс-конференция с этими акулами пера... подавиться бы им йоркширским пудингом! Одни заголовки в газетах чего стоят! "Десять человек убиты на голой скале посреди моря, а наша бездарная полиция до сих пор понятия не имеет, кто их убил, почему и как!" Или, того пуще: "Ставим тысячу против одного, что убийцу никогда не найдут! Ведь у полицейских всего одна извилина, и та от шлема!"
-Мерзавцы! - с чувством выдохнул инспектор.
-А особенно изощряются женщины. Вот, к примеру, некая мисс... или миссис, черт ее знает... А.Кристи! Вы бы почитали, ЧТО она пишет!!!
-Мерзавка! - с благородным негодованием произнес инспектор.
-Ну, так что мне им сказать?! Эти проститутки... пардон, труженики пера ведь по цепкости - что твои бульдоги! Хоть какую бы кость им бросить, чтобы отстали...
-Сожалею, сэр, но пока что у нас нет никаких зацепок. Я не помню второго столь тяжелого случая за всю свою практику!
-О Боже... - комиссар скорбно покачал головой. - Значит, после смерти старика Уоргрейва, в живых оставались Ломбард, Блор, Армстронг и эта девчонка... как ее...
-Вера Клейторн! - почтительно подсказал инспектор.
-Мне кажется, это ее рук дело! - с чувством произнес комиссар. - И вовсе не потому, что я оголтелый женоненавистник, как лживо утверждает та же А.Кристи... в Дартмурскую тюрьму бы ее на каторжные работы... Просто от этого бабья можно ожидать любых сюрпризов! Укокошила кучу мужиков и двух баб за компанию, а потом ужаснулась и повесилась...
Инспектор развел руками:
-Сэр, я ведь докладывал: стул, на который она встала, чтобы повеситься, оказался убранным из-под крюка! Он был в одном ряду с другими, у самой стены!
Комиссар заскрежетал зубами:
-Эти бабы на все способны, лишь бы досадить полиции! Я не удивлюсь, если окажется, что она в последнюю секунду подцепила его носками туфель и отбросила к стене! Пусть, мол, поломают голову...
Инспектор тяжело вздохнул:
-Сэр, при всем уважении к вам, настоятельно не рекомендую высказывать такую версию на пресс-конференции...
-Разумеется! Это я так, для облегчения душевного... Ну, тогда, может быть, Ломбард?! Подозрительный тип, с темным прошлым, да еще револьвер зачем-то с собой прихватил... Такому укокошить десяток людей - раз плюнуть. А потом спохватился: на море шторм, бежать не удастся... Уж лучше пуля, чем веревка! Бац в сердце...
-Сэр... - с почтительным страданием произнес инспектор. - Я и об этом вам докладывал... Ведь труп Ломбарда был на берегу, а револьвер нашли в доме, на пороге комнаты Уоргрейва...
-О, Боже! От волнений уже все забываю... До чертовой пресс-конференции всего десять минут... У-у-у, щелкоперы проклятые!!! Так, значит, Блор, а? Мерзавец, каких мало, хоть и бывший инспектор... Вот вам - готовый убийца!
-Сэр, со всем почтением... У меня тоже есть нервы!!! Я докладывал вам: кто-то свалил Блору на голову тяжелые часы в виде медведя! Со второго этажа!!! Он что, перенес их усилием мысли?!
-Хорошо, хорошо, не надо так нервничать... Значит, это Армстронг! Доктора много работают, чтобы сохранить клиентуру, переутомляются, вот у бедняги в голове и помутилось... А когда все сделал, ужаснулся и утопился...
-Сэр, с меня довольно!!! Я подаю в отставку!!!
-Но почему?!
-Потому, что я вам английским языком докладывал: труп Армстронга был гораздо выше линии прилива!!! И при этом, он лежал аккуратно!!! Руки-ноги по швам!!! Утопленник так бы не выглядел!!! Чем вы слушали?! К дьяволу!!! И без того никак не могу понять, откуда на подошвах покойника Уоргрейва взялись водоросли и кусочки грязи, а на полу комнаты - отпечатки его грязных туфель! Будто он выходил из дому после того, как его труп уложили на кровать! И почему подушка и спинка кровати за его головой оказались забрызганными кровью и мозгами, хотя его застрелили, судя по дневниковым записям, внизу, в столовой! И какого черта его пенсне оказалось под затылком! И откуда взялся на дверной ручке его спальни след от сильного удара твердым предметом, например, рукояткой револьвера! И кто бросил на пол у его изголовья носовой платок! И откуда взялись на этом платке следы оружейной смазки! Голова кругом идет, ни одной толковой версии, всякие мерзавки вроде А.Кристи называют тупицей, а тут еще собственный шеф издевается!!! Всего хорошего, сэр, я переквалифицируюсь в частные детективы! Удачи вам на пресс-конференции!!!

цитата из: Tany на 16 июля 2013 года, 18:00:59

Ага, еще парочку тупых сыщиков вверни в сюжетец. Окэй, дружище, жду сценарий через пару месяцев…

Пара месяцев подходила к концу, но муза сценариста не посещала. Он регулярно закупал для нее различные напитки, греческие и не очень, но все напрасно. И вот, когда он уже отчаялся, муза сжалилась. И вот что получилось.

Xanth

По рынку острова Самос ходят богатый гражданин Ксанф и его жена Клея. В лавке Клея видит очень красивую и дорогую вазу. Она просит мужа сделать ей подарок, но Ксанф, философ-любитель, призывает ее не делать из вещей культа. Получив отказ, Клея в бешенстве уходит. Оказавшийся свидетелем ссоры Агностос, приезжий из Афин, заводит с Ксанфом философическую беседу о том, что делать культ из красоты можно и нужно. Ксанф возражает, тогда Агностос приводит в пример Клею - мол, она прекрасна как богиня и заслуживает поклонения. Ксанф не готов возражать, и он приглашает Агностоса на философский ужин. Агностос принимает приглашение и внимательно присматривается к вазе.

Дома Ксанф предлагает своему рабу Эзопу высказаться по поводу божественности красоты. Эзоп приводит аргументы за и против, Ксанф кое-что записывает. Попутно Эзоп интересуется, на кой предмет хозяину это понадобилось, и просит его воздержаться от необдуманных решений. Ксанф добродушно обещает, что будет мудр, как никогда. Эзопа это пугает. Он спрашивает хозяина, как выглядела та ваза, но Ксанф помнит только цену.

Эзоп бежит на рынок и застает завершение торга за вазу. Торговец удручен: цену Агностосу удалось сильно сбить. Он приказывает тщательно упаковать вазу, нанимает носильщика и они уходят с вазой. Эзоп покупает простую глиняную амфору и просит завернуть ее в точности как вазу. Торговец догадывается, что Агностосу готовят пакость, и его настроение несколько улучшается.

Агностос является на ужин и просит разрешения оставить в прихожей одну вещь, которую он купил и не успел отправить домой, так как торопился на пиршество духа. Он восхищается красотой дома, но особенно хозяйки. Ксанф предлагает за это выпить. Агностос развивает тему: сочетание предметов усиливает красоту каждого из них. Например, красивая женщина в красивом доме, красивая женщина с красивой вазой в руках, к тому же в красивой одежде. В то же время красивая одежда не может скрыть уродство. Ксанф тонко шутит, что порой одежда как раз мешает разглядеть красоту. Клея выражает сожаление, что у них нет подходящей вазы, потому что Ксанф слишком... бережлив. Агностос отмечает, что истинный философ просто равнодушен к материальным предметам.

Задетый Ксанф уточняет, что он как раз ценит материальное, но это никому не интересно. Развивая тему, Агностос замечает, что такому уродливому рабу, как Эзоп, не место среди прекрасного. Ксанф предлагает Эзопу высказаться. Эзоп высказывается в том смысле, что уродство полезно, ибо оно подчеркивает красоту. Если бы боги сделали красивым все, они отняли бы у людей понимание красоты. Услышав это, Агностос предлагает продать ему этого раба, однако оказывается, что Ксанф к нему слишком привязан. Агностос обращается к Клее и предлагает обменять раба на ту прекрасную вазу, которую ей так хотелось. Клея отвечает, что все решает ее муж и господин, к тому же он недавно обещал Эзопу свободу. Ее же, Клею, такой обмен устроил бы, но Ксанф никогда не считается с ее мнением... Тут Ксанф решает доказать, что все обвинения несправедливы, и соглашается на обмен: пока чисто теоретически, поскольку вазы еще нет, а там что-нибудь придумаем. Эзоп просит хозяина вспомнить обещание о его свободе, но Ксанф считает, что долг гостеприимства важнее слова, данного рабу.

Тут Агностос просит, чтобы раб принес из прихожей его сверток, и сам идет проследить, чтобы никто ничего не разбил. Они возвращаются со свертком, Агностос снимает упаковку и не верит своим глазам: перед ним простая глиняная амфора. Ксанф шутит, что уродство раба передалось вазе. Агностос теряется в догадках. Клея мстительно просит Эзопа рассказать историю про лису и виноград.

Прочитав все это, режиссер удивился.

- Ничего не понимаю. А где тупые сыщики?
- А зачем, ведь трупов нет.
- Хорошо, а где трупы?
- Может быть, во второй серии. На самом деле зритель уже устал от трупов. Ну кругом же сплошные убийства! Пора искать какие-то другие... решения.
- Хм...

НЕУЛОВИМЫЙ
------------------
Пародия на "17 мгновений весны" (Простите, Юлиан Семенов...)

Кальтенбруннер нервным движением затушил сигарету и тут же прикурил новую. "И без того здоровье не ахти, зубы коричневые, про почки я уже и не говорю..." - осуждающе подумал Генрих Мюллер, бессменный руководитель IV отдела РСХА. Но мысли свои он оставил при себе. Хотя ему было очень интересно: у кого же теперь будет лечиться шеф, если лучший специалист по болезням почек, профессор Плейшнер, только что перешел в мир иной?
-Итак, что же мы имеем? - с ледяной вежливостью, от которой шефу гестапо стало не очень хорошо, произнес шеф РСХА, жестоко терзая слух баварца Мюллера своим варварским венским акцентом. Естественно, тому приходилось изображать на лице почтительное внимание. Во-первых, начальник все-таки, во-вторых, сам фюрер по происхождению австриец, и в Вену просто влюблен, а в-третьих... В-третьих, если этакий верзила ахнет своим кулачищем - мало не покажется никому! Даже шефу гестапо...
-Мы имеем хорошую мину при плохой игре! - договорил Кальтенбруннер, яростно втягивая в себя сигаретный дым и тут же выдыхая его прямо в простодушное крестьянское лицо Мюллера. - Все знают, что Штирлиц - советский разведчик, но никто не может застукать его с поличным! Это же скандал на весь Третий Рейх!!!
-Так точно... - со сдержанной скорбью отозвался Мюллер.
-А по всем анкетам - истинный ариец! Только сияния вокруг головы не хватает...
-Истинно, истинный! - со сдержанной угодливостью поддакнул Мюллер.
"Чтоб тебя черти подрали, нужели не можешь курить хорошие сигареты, а не эту дешевенькую дрянь?! Не шеф РСХА, а бомж какой-то! Тебе же глазом только моргнуть - ящик "Герцоговины Флор" привезли бы! Вот злился бы Сталин... А какой пропагандистский козырь был бы у этого хромоножки-психопата Геббельса...
-Неужели вы ни на что не способны?! - в насквозь прокуренном голосе Кальтенбруннера отчетливо зазвенел стальной клинок. Похожий на тот, который много лет назад украсил физиономию еще не шефа РСХА глубокими шрамами. - Установите слежку, прослушайте телефон... Бабу ему подложите, наконец!!! Из самых опытных сотрудниц...
-Обергруппенфюрер, это невозможно! Я имею в виду бабу... - со сдержанной снисходительностью старой полицейской ищейки к неопытному начальнику-новичку, отозвался Мюллер.
У Кальтенрбуннера глаза медленно начали вываливаться из орбит.
-Так он что, из этих?..
-Никак нет... Во всяком случае, ни в чем таком не замечен.
-Может, ранение, или контузия? Ну, я имею в виду, это же может повлиять...
-Он везунчик! Ни единой царапины. И контузий тоже не было.
-Так почему же???
-Потому, обергруппенфюрер, что советские разведчики не изменяют своим женам! У них, знаете ли, есть твердые принципы. Как говорят эти макаронники, "облико морале..."
Один глаз Кальтенбруннера уставился на Мюллера, в то время, как другой описывал ошалелые круги.
-Майн Готт!!! - с суеверным ужасом выдохнул, наконец, шеф РСХА. - И с этим народом фюрер решил начать войну! Это была роковая ошибка... Я этого не говорил, учтите! - торопливо поправился Кальтенбруннер.
-Разумеется... - вежливо-понимающе улыбнулся Мюллер, поглаживая лежащую на коленях папку, в которой был спрятан диктофон...

;)

---------
Примерно через полчаса, у себя в кабинете Мюллер выслушивал рапорт Юргена Рольфа (истинный ариец, характер стойкий нордический, и все прочее).
-Группенфюрер, по-прежнему ничего подозрительного! У этих треклятых советских шпионов - если, конечно, Штирлиц из них - просто великолепная подготовка! Безупречная легенда, поведение, привычки... Я даже прибег к особо рискованному эксперименту - натянул шпагат у него в кабинете... Ну, чтобы он споткнулся и упал! Мало того - другой конец шпагата был прикреплен к ведру над входом... К пустому! - торопливо уточнил Рольф, видя, как глаза шефа округляются.
-Зачем вы это сделали?! - изумленно спросил Мюллер.
-Группенфюрер, представьте, что вы - советский разведчик! Входите в кабинет, ничего не подозревая, спотыкаетесь, падаете, а вас еще по голове ведром - бац!
-Представил. Ну, и что?..
Теперь уже глаза округлились у Рольфа.
-Ну, как же, группенфюрер!.. Советский разведчик в такой ситуации машинально выматерился бы по-русски!
Мюллер уважительно присвистнул.
-А ведь это идея... Так, и каков же был результат?
Рольф тяжело вздохнул.
-Он выматерился... По-немецки. Крепость нашего языка давно вошла в поговорку, но я даже не подозревал, что в нем есть такие забористые выражения!!!
-Какие? - заинтересовался Мюллер.
Рольф вдруг густо покраснел.
-Простите, группенфюрер, я стесняюсь... Можно, их скажет вам Барбара? Она тоже присутствовала при этом эксперименте...
-Барбара Крайн? - переспросил Мюллер, машинально вспоминая характеристику: "Истинная арийка, характер нордический..." ну, и все такое.
-Так точно, Барбара Крайн, унтершарфюрер СС!
-А она что, не застесняется?
Щеки Рольфа залил еще более густой румянец.
-Она - нет... Эту женщину, похоже, ничего не смутит...
"Эх, молодость, молодость..." - со снисходительной раздражительностью подумал Мюллер.
-Лучше бы она, вместо того, чтобы тратить время на ваши эксперименты, попыталась завязать дружбу с русской пианисткой! - слегка повысил голос шеф гестапо. - Известно же: баба - она и в Африке баба, ей надо языком чесать... Втерлась бы к ней в доверие... А там, глядишь, что-нибудь про Штирлица бы и выведала! Может, мы разгадали бы эту загадку, над которой уже неделю ломаем головы: откуда на чемоданчике с рацией взялись его отпечатки пальцев...
Рольф вздохнул так тяжело, как будто получил приказ о срочном отбытии на Восточный фронт.
-Она старалась, даю слово офицера СС! В результате, уже научилась варить борщ и пить водку, не закусывая. А дальше - будто глухая стена.
Мюллер стиснул руками виски:
-Майн Готт! Ну, что за дурь взбрела в башку Адольфу?! Нашел, на кого переть!!! - спохватившись, шеф гестапо откашлялся и погрозил Рольфу пальцем: - Учтите, вы ничего не слышали!
-Яволь, герр группенфюрер!!! - рявкнул Рольф, вытянувшись в струнку. На душе у него все пело.
"Слышал, слышал... И доложу кому надо! Наконец-то гауптштурмфюрером сделают..."

Драконы - они какие-то странные и несовременные звери... Не умеют отказывать дамам! ;)
-------

Бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг (истиный ариец, характер нордический, несмотря на смазливую внешность, разящую женщин без промаха, и проч.) с сосредоточенным видом изучал лежащее перед ним досье. Еще месяц назад он мог бы поклясться, что знает об этом человеке все. Ну, или почти все. А теперь...
Вот будет фокус, если окажется, что один из его ближайших помощников - советский разведчик!!! Застрелиться впору от стыда... Тьфу! Вальтер стреляется из "Вальтера" - как пошло...
Шелленберг медленно перевел глаза на человека, сидящего напротив. Того самого, на которого это досье было составлено.
Штандартенфюрер СС Макс Отто фон Штирлиц (истинный ариец, отличный спортсмен, не был, не состоял, не участвовал, колебался только вместе с генеральной линией и т.д.), встретил взгляд начальника, как и подобало подчиненному, знающему себе цену: с почтительным ожиданием, но без тени угодничества.
"Неужели правда?! Ну и выдержка у них..." - с раздражением, но и невольным восхищением подумал Шелленберг.
-Штирлиц... - он перевел дыхание, пытаясь понять: как же лучше, черт побери, приступить к разговору. - Мы знаем друг друга уже много лет... Поэтому, можете быть со мной совершенно откровенным...
-Бригадефюрер? - почтительно произнес Штирлиц тоном хорошо вышколенного английского дворецкого, ожидающего приказа хозяина.
"Была ни была! Иногда лучше прямо в лоб..."
-Штирлиц, вы - русский?! - выпалил Шелленберг, впившись глазами в глаза своего визави.
Добрая и немного смущенная улыбка наползла на истинно нордическое лица Макса Отто.
-Нет, бригадефюрер, я - еврей... - тихо ответил он.
У Шелленберга волосы встали дыбом.
-Что??! - рявкнул он. Точнее, хотел рявкнуть, но вышел полузадушенный жалобный всхлип. Примерно как у унтершарфюрера СС Барбары Крайн в тот день, когда она впервые, по примеру русской "пианистки", выпила стопку водки залпом, ничем ее не закусив.
Улыбка Штирлица стала еще добрее и смущеннее.
-Шутка, бригадефюрер! Как говорится, каков вопрос - таков и ответ...
Шелленберг, бессильно откинувшись на спинку кресла, пытался взглядом прожечь в нем дыру. Не в кресле, разумеется, а в Штирлице.
-Да чтоб вас... Я вас выведу на чистую воду! Я... Я давно подозреваю, что вы никакой не Макс Отто! Признавайтесь, как вас на самом деле зовут?! Может, вы какой-нибудь Вячеслав Васильевич?!
Штирлиц чуть заметно вздрогнул, и Шелленберг внутренне возликовал: ага, попался!!!
-Вы очень проницательны, Олег Павлович... - тихо произнес штандартенфюрер. -Э-э-э, что с вами?! Очнитесь!..

;)
-------------------
Кальтенбруннер молча переводил взгляд с Мюллера на Рольфа. В его глазах так и читалось: "Майн Готт, и без того проблем - вагон с тележкой, почки болят, профессор Плейшнер помер, зубы - хуже некуда, стоматологи - палачи похлеще тех, которые в подвале дома на Альбрехтштрассе-8, русские от Берлина в 60-и километрах... а тут еще подчиненные свиней подкладывают, да каких жирных!!!
-Как прикажете понимать вас, группенфюрер? - от злости и волнения венский акцент шефа РСХА принял совсем уже неприличные масштабы. - Или вы будете утверждать, что оберштурмфюрер Рольф, присутствующий здесь, неверно истолковал ваши слова?!
Мюллер выдержал хорошо рассчитанную паузу, наградив оберштурмфюрера Рольфа укоризненно-снисходительным взглядом любящего папаши, в котором огромными буквами читалось: "Мало тебя, сукина сына, в детстве пороли! А я уже совсем было собирался тебя в гауптштурмфюреры произвести..."
Роль стойко выдержал этот взгляд, правда, одновременно поборов жгучее желание помчаться в ватерклозет и опорожнить мочевой пузырь.
"А нечего было представление на меня три раза под сукно класть! - ехидно подумал он. - Думал, я не узнаю? Теперь молись богу, чтобы самого хотя бы в гауптштумрфюреры разжаловали..."
-Совершенно верно, обергруппенфюрер! - ответил Мюллер - То есть, я хотел сказать, Рольф совершенно неверно понял мои слова... - торопливо уточнил он.
-Вот как? - Кальтенбруннер скептически хмыкнул и полез в верхний ящик стола. "Опять свою дешевую вонь будет курить..." - с тоскливым бессильным бешенством подумал шеф гестапо. - Рольф, повторите-ка слова вашего шефа! И как можно точнее!
-Яволь, герр обергруппенфюрер!!! - Рольф встрепенулся, как жеребец, уколотый шпорой. - Вот эти слова, слово в слово, простите за каламбур... - он смущенно запнулся. - Группенфюрер сказал: "Ну, что за дурь взбрела в башку Адольфу?! Нашел, на кого переть!!!"
"На Восточный фронт отправлю!" - ласковым взглядом пообещал ему Мюллер.
"Только после тебя!" - отозвался ехидным взглядом Рольф.
-Так-так-так... - зловеще прогудел шеф РСХА, доставая из ящика коробку "Герцоговины Флор". У Мюллера, после того, как он энергично проморгался и понял, что зрелище его не обманывало, вытянулось лицо, а по спине пополз нехороший холодок. - Значит, Адольфу взбрела в голову дурь... Да не просто в голову - в башку!.. Председатель Народного суда Фрейслер и за меньшее отправлял на гильотину! Правда, он погиб при бомбежке... - Кальтенбруннер, вздохнув, извлек из ящика газету и аккуратно расстелил ее на столе. У Мюллера застучали зубы, когда он увидел крупное заглавие "ПРАВДА" над портретом Сталина. Судя по такому же стуку, донесшемуся справа, аналогичным делом занялся и Рольф. - Ничего, у него заместителей хватает... - Крепкие пальцы Кальтенбруннера раскрошили сразу несколько сигарет. Шеф РСХА сгреб табак в кучку и вынул все из того же ящика трубку. - Так какого Адольфа вы имели в виду, группенфюрер?
Кальтенбруннер не сводил глаза с шефа гестапо, одновременно набивая трубку табаком.
-М...моего с..соседа, Адольфа Хофбауэра, обергруппенфюрер... - кое-как выговорил Мюллер, чувствуя, как ледяные иголочки впиваются в пальцы рук и ног, а также в область паха. -Т-такой б-болван, редкостный... Как напьется, начинает шуметь, права качать... На меня, и то недавно заругался... Ну, я вспомнил об этом... видать, от усталости... И говорю: ну что за дурь, дескать, взбрела в башку этому Адольфу! Нашел, на кого переть... В смысле, кто он, и кто я!!!
Кальтенбруннер неторопливо раскурил трубку, многозначительно усмехнулся и посмотрел на бледного, как лист бумаги, оберштурмфюрера.
-А ви, таварыщ Ролф, какова Адолфа ымэлы в выду, а?
Закатив глаза и жалобно простонав: "о, муттер...", Рольф упал в обморок.

;) :-*
-------
Пыхнув трубочным дымом в лицо шефу гестапо, Кальтенбруннер укоризненно покачал головой:
-Вах, ну ы слабонэрвные у вас сатрудныкы, таварыщ Муллэр!
Схватившись за сердце и сдавленно охнув, Мюллер расположился на ковре рядом с Рольфом.
Кальтенбруннер растерянно заморгал:
-Безобидных шуток не понимают... Вот дураки в этом Берлине!!!

--------

Бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг (настоящее ФИО - Олег Павлович Табаков), глазами кролика, смотрящего на удава, уставился на Макса Отто фон Штирлица (настоящее ФИО - до сих пор государственная тайна).
-Давно вы... это знаете?!
-А как вы сами думаете? - скромно улыбнулся Штирлиц.
-Я думаю, что вы точно имеете отношение к евреям! - внезапно вспылил шеф VI отдела РСХА. - Будьте любезны ответить на мой вопрос не вопросом!
-Уж профессионалу-то полагается знать, что на некоторые вопросы не отвечают... - вежливо, но твердо, произнес Штирлиц.
Шелленберг тяжело вздохнул.
"Наверное, все-таки придется застрелиться... Пусть даже из "Вальтера"! Только сначала его, мерзавца, прикончу..."
-Не советую! - сказал Штирлиц.
Шелленберг часто-часто заморгал.
"А может, надо..."
-Не надо! - отрезал Штирлиц.
У бригадефюрера СС отвисла челюсть.
"Он что, телепат?!"
-Вы задаете много лишних вопросов... - устало вздохнул Штирлиц. - Имейте совесть! Мне еще надо успеть расстроить переговоры Даллеса с Вольфом, натравить Бормана на Гиммлера, спасти свою пианистку. И на все про все - семнадцать мгновений!!!
У Шелленберга застучали зубы.
-Нервишки у вас, шеф, ни к черту... - сочувственно вздохнул Штирлиц. - Ничего, будете у нас на Колыме - быстро вылечат! Воздух там чистый, экология здоровая... Пока, во всяком случае.
-М-могу я р-рассчитывать... - кое-как выдавил Шелленберг.
-Разумеется! - кивнул Штирлиц, нордическое лицо которого вдруг озарилось доброй славянской улыбкой. - Вешать такого специалиста, как вы - это же непрофессиональный подход к делу! Пусть даже белогвардейца, присвоившего себе документы убитого Вальтера Шелленберга, безобидного немецкого колониста... Лучше использовать! С вашей внешностью, вы завербуете любую женщину! Ну, или почти любую... - в глазах Штирица вдруг на какое-то мгновение (одно из тех семнадцати, наверное...) мелькнула невыразимая тоска.
Шелленберг вдруг решился.
-Скажите, товарищ... - прошептал он, подавшись вперед. - А правда ли, что советские разведчики никогда не изменяют своим женам?!
Глаза Штирлица мгновенно превратились в колючие ледышки.
-Это к делу не относится! Итак, слушайте первый приказ...

ИНИЦИАТИВА НАКАЗУЕМА
--------------------------------
Пародия на "Шведскую спичку" (простите, Антон Павлович... ;) )

-Ну-с, и к каким вы приходите выводам? - строго спросил следователь Николай Ермолаевич Чубиков своего молодого помощника Дюковского.
Тот встрепенулся, точно охотничий пес, заслышавший призывный сигнал рога.
-Не подлежит сомнению, что Марка Иваныча убили, когда он раздевался, готовясь ко сну! На полу сапог, второй покуда не отыскан... Подушка смята, со следами зубов, отброшена от изголовья кровати на два с половиною аршина. Постель измята и облита жидкостью, с внешним видом пива и вкусом его же...
-Слава Богу, что не мочою была облита! - вздохнул следователь.
-Слава Богу, что садовник Ефрем меня надоумил... - с виноватым видом молвил Псеков, управляющий Марка Иваныча Кляузова, отставного гвардии корнета, доброго и веселого человека, "распутника Божей милостью", как отзывались о нем в губернии (мужчины - с негодованием и завистью, женщины - с притворным осуждением и умилением). - Если бы не он, мы бы еще долго ни о чем не подозревали... Сегодня утром подходит он ко мне и спрашивает: "А чего это наш барин так долго не просыпается?" И тут меня - как обухом по голове... Целую неделю Марк Иваныч из спальни не выходил!!! Я тотчас же послал человека к вам...
-У вас, голубчик, в роду эстонцев не было? - вежливо, но с заметною юхидностью, поинтересовался следователь.
Псеков растерянно заморгал:
-Насколько мне известно, одни великороссы... Ну, может, в дальних поколениях и татары попадались... А что?
-Так, ничего... Следовательно, вы спустя целую неделю наконец-то заметили, что ваш хозяин и работодатель подозрительно долго спит. Спасибо садовнику Ефрему... видимо, имеющему таких же чухонских предков... Как гласит народная мудрость, "лучше поздно, чем никогда!" Ну, что вы там обнаружили? - последняя фраза следователя относилась уже к Дюковскому, который исследовал пространство под кроватью, стоя на коленях в позе, кою многие дамы, особливо суфражистки, почему-то считают крайне унизительной. Хотя она... впрочем, не будет уводить наше повествование в сторону!
Дюковский, шумно и торжествующе пыхтя, вытянул из-под кровати верхнюю часть туловища.
-Вот!!! - его глаза сияли, а в голосе звучало торжество археолога, раскопавшего древнюю гробницу. - Шведская спичка!!! Насколько мне известно, Марк Иваныч пользовался в быту серными спичками...
-Так точно-с, серными! - подтвердил Псеков.
-А вы какими пользуетесь?! - молниеносно выпрямившись, заорал Дюковский, приблизив свое лицо вплотную к лицу управляющего.
Псеков даже зажмурился от ужаса.
-Уж не шведскими ли??!
-М...мамочка...
-Мамочка вам не поможет!!! Признавайтесь!!! Чистосердечное признание смягчит вашу участь! Вместо вечной каторги, получите каких-то двадцать лет...
Псеков пару раз клацнул зубами, потом сдавленно охнул и разрыдался:
-Хорошо... Во всем признаюсь!!! Только не кричите на меня! Я нервный человек, с детства криков боюсь...
-Так это вы убили Марка Иваныча??!
-Я!!! Не кричите, не кричите!!!
-Однако... - изумленно выдохнул Николай Ермолаевич, когда Псекова в наручниках вывели из спальни убитого барина. - Это как же вы догадались?!
-Дедукция, батенька! - горделиво отозвался Дюковский, заложил правую ладонь за полу сюртука и мысленно примеряя знаменитую треуголку. - Он же ненавидел барина, за то, что тот отбил у него Акульку... Да, да, ту самую, которая месяц жила у вас в кухарках... Не дергайтесь, дело житейское. Я, как мужчина, вас очень хорошо понимаю! Не баба - огонь! Впрочем, не буду отвлекаться... Ревность - страшная вещь! Псеков решил отомстить... Вот только кто ему помогал? Не мог же он в одиночку справиться с силачом Кляузовым, пусть даже с пьяным!
-Да, да, мерзавцев должно было быть минимум трое: двое держат, третий душит... - лихорадочно подхватил Николай Ермолаевич.
-Кроме того, покойный Кляузов наверняка хорошо знал своих убийц, коли впустил их в дом, мало того - в собственную спальню! - продолжил Дюковский. - В спальню... - его голос задрожал, а лицо вдруг зарумянилось.
-Эт-то вы на что намекаете?! - ахнул присутствующий здесь же исправник.
Дюковский медленно повернулся к нему.
-Позвольте полюбопытствовать - в голосе его отчетливо зазвучал лязг наручников, - где вы, милостивый государь, были в ночь с субботы на воскресенье, когда пропал... точнее, был убит и вынесен в неизвестном направлении из собственного дома отставной гвардии корнет Марк Иваныч Кляузов?!
Исправник поморгал глазами, подвигал челюстью...
-Да вы что, милостивый государь?! Голова у вас не того... Не болит??!
-В глаза мне смотреть!!! - рявкнул вдруг Дюковский таким диким голосом, что не только исправник, но и следователь Николай Ермолаич машинально принял стойку "смирно". - Отчего вы до сих пор не женаты?! Сколько времени между вами и покойным Марком Иванычем продолжалась порочная связь?!
-С ума сошел!!! - взвыл Николай Ермолаич, выйдя из ступора. - Да покойник был бабником и распутником, каких поискать! Прости, господи, что так о мертвеце отзываюсь... - Он усердно закрестился.
-Это мне известно! - снисходительно отмахнулся Дюковский. - А вот вы, почтеннейший, слово "бисексуал" наверняка даже краем уха не слышали!
-Би... чего?!
-Того!!! Ваш Марк Иваныч с огромной охотой имел оба пола сразу!!! Он мог одною ночью развлекаться с молодой женой нашего старца, станового пристава Евграфа Кузьмича, а следующею - с каким-нибудь господином, вроде этого! - торжествующий Дюковский ткнул пальцем в сторону вконец ошалевшего исправника.
-С чьей женой?! - ахнул неслышно вошедший становой пристав.
Наступившая немая сцена заставила бы завистливо вздохнуть самого Гоголя...

------
Следователь Николай Ермолаич, на лице которого аршинными буквами было написано: "Убил, подлец, без ножа зарезал!" молча испепелял взглядом Дюковского. То же самое делал исправник, сосредоточенно размышляя: "Сначала дам ему два раза по морде, потом расквашу нос и оборву уши, а там видно будет".* Лицо почтенного станового попеременно принимало все цвета радуги, а потом сделалось темно-багровым... Он сдавленно захрипел и схватился сначала за сердце, а после - за голову.
-Доктора!!! - выйдя из ступора, отчаянно завопил Николай Ермолаич.
В комнату вбежал доктор Тютюев, высокий и тощий.
-Что случилось? Опять происки Австрии? - забормотал он. - То-то я читал в газетах, сербы снова взбудоражились...
-Доктор, умоляю вас! Сейчас не до сербов с вашими австрияками...
-Почему это с "моими", голубчик?! И что за неуважительный тон в отношении братьев-славян?! - Тютюев, повысив голос, стал похож на индуса, на глазах которого зверски надругались над священною коровою. - Может, вы...
-Да помогите же человеку!!! Его сейчас апоплексия хватит!!!
Слово "апоплексия" возымело волшебное действие. Вспомнив про профессиональный долг, доктор Тютюев захлопотал вокруг станового пристава, бормоча под нос:
-О здоровье не думаем, негожий образ жизни ведем-с... Будто мало нам происков Австрии! Я вот и Марку Иванычу только что сказывал: "Не доведет вас пьянство да распутство до добра, голубчик, ох, не доведет..."
-Марку Иванычу?! - синхронным хором ахнули все присутствующие, включая багрового Евграфа Кузьмича с перетянутою для кровопускания рукой.
-Меня кто-то звал? - послышался могучий бас.
В комнату нетвердой, пошатывающей походкой вошел мертвецки пьяный, но вполне живой отставной гвардии корнет Кляузов.
Немая сцена повторилась, став еще более продолжительной и выразительной. Правда, доктор Тютюев успел-таки машинально вскрыть вену становому приставу, но позабыв подставить таз. Темная кровь стекала прямо на пол.
-Ба! Знакомые все лица!!! ** - радостно возопил Марк Иваныч, оглядев присутствующих. - Не припомню, правда, чтобы звал вас... но все равно рад! Что пить будете? Эй, человек!..
-М-марк И-иваныч... Вы живы?! - лязгая зубами, кое-как промолвил бледный Дюковский.
-Вполне! Помирать покуда не собираюсь. Еще не все вино выпито, еще не все дамы... пардон-с... - отставной корнет заливисто захохотал, подкручивая усики.
-Негодяй!!! - хрипло проскрежетал Евграф Кузьмич.
Кляузов поднял брови:
-Не понял?! Будьте любезны объясни... Э-э-э, что вы тут развели?! Кровищи натекло - будто в моей спальне свинью резали!..
-Пардон... - пробормотал вышедший из ступора доктор, поспешно накрывая ранку тугой повязкой.
-Но, Марк Иваныч... Вас нет, одного сапога нет, подушка со следами зубов, постель измята и облита пивом... - залепетал Дюковский, имеющий очень жалкий вид.
-Сняли бы вы, милостивый государь, свое пенсне... - зловеще прогудел исправник, потирая пудовый кулачище. - А то ведь я не поручусь за его сохранность!!!***
-А я охотно бы поучаствовал в этом деле! - зарычал Николай Ермолаич. - Вон с глаз моих! Не доводи до греха, молокосос!!!
-Но... Но ведь шведская спичка... - Дюковский чуть не плакал.
-Пошел ты вместе с этой спичкой... знаешь куда?! Вон!!! Перед Псековым как-нибудь сам извинюсь...
-Пойду запью! - простонал Дюковский и помчался в ближайший трактир.
-Чего это он? - удивленно спросил Кляузов. - И, кстати, чем обязан вашему обществу? Что, убили кого-то?
-Вас и убили, Марк Иваныч! Тьфу, прости Господи... - схватился за голову следователь и тоже покинул помещение.
-Меня??! Однако... Господа, я что, сильно пьян? - искренне удивился Кляузов. - Мерещиться уж начало...
-По вашим меркам, не очень сильно... - вздохнул доктор и, собрав инструменты, откланялся.
-Пойду и я, пожалуй... - заторопился исправник. - Этот мальчишка мне за все ответит!
-Ну-с, а теперь вы, милостивый государь, мне все расскажете! - прохрипел становой, оставшись с Кляузовым наедине. - Давно у вас... с Ольгой Петровной?! В глаза мне смотреть!!!
Кляузов успел только сделать пару глотательных движений, как в комнату влетела высокая полная женщина лет 23-х, с густыми черными бровями и пухлыми губами, каждая клеточка которой, казалось, так и дышала жаркой чувственностью.
Это была сцена... Ах, как найти слова, чтобы описать волшебную способность дам мгновенно преображаться, отводя подозрения и от себя, и от любовника?! Пусть даже столь ветреного и неблагодарного, как отставной гвардии корнет Кляузов?
-Евграфушка!!! - завопила она, бросаясь к своему "почтенному старцу" и покрывая его морщинстое лицо жаркими поцелуями. - Я так спешила, чтобы ты не разволновался! У тебя же больное сердце, волнения вредны! А ты всегда так хорошо относился к этому вертопраху и ничтожеству Кляузову! Вот я и мчалась сказать тебе, что он нашелся... Вообрази, нашли у чужой жены! Тьфу! Носит же земля таких распутниц... Ой! Марк Иваныч... П-простите...
Величайшая актриса зарыдала бы от бессильной зависти, глядя, как ловко становиха изобразила испуг и смущение, будто бы случайно заметив хозяина дома.
-Эх, Марк Иваныч, Марк Иваныч! - ласково-укоризненно проговорил становой, одной рукою грозя отставному корнету, а другой нежно обнимая женушкину талию. - Говорил же тебе, не доведет тебя распутство до добра! Говорил! А ты не слушал... Остепениться тебе, голубчик, пора! Найти супругу, такую же верную и заботливую, как моя Олюшка...
------------------------
* - Ярослав Гашек, простите великодушно... ;)
** -А.С.Грибоедов, то же самое... :)
*** - Ильф и Петров, то же самое... ;)

ЛУЧШИЙ ДРУГ
-------------------
Пародия на "Его прощальный поклон". (Простите, сэр Конан Дойл! :D)

----
Я с прежним восхищением смотрел на своего друга. Да, бремя прожитых лет уже сказывалось на его облике... Морщины на лбу и в уголках глаз, поседевшие волосы, и эта ужасная борода, больше похожая на козлиную... Но глаза Холмса блестели все так же молодо.
-Не волнуйтесь, Ватсон, я сбрею ее еще до рассвета! - подмигнул он мне.
Я застыл на месте с выпученными глазами и приоткрывшимся ртом... Как бессчетное количество раз прежде.
-Как вы угадали мои мысли?! - с трудом промолвил я, придя в себя.
Он рассмеялся, все так же искренне и озорно.
-Ах, Ватсон, мне всегда было так приятно проверять на вас свои скромные силы! Ваше лицо, мой друг - это просто открытая книга, читай - не хочу... Кстати, надеюсь, вас уже не беспокоит раненая нога?
-Нога? - удивился я. - Друг мой, я был ранен в руку! Точнее, в плечо...
-Вы уверены? - брови Холмса поползли наверх.
-Более чем уверен. Эта рана чуть не отправила меня на тот свет... Да вы же сами объясняли, как догадались, что я побывал в Афганистане: "Военный врач. Лицо изможденное - видимо, немало пережил. Был ранен в руку - держит ее осторожно..." Ну, или что-то в этом роде.
-Да, действительно... - лицо Холмса немедленно приняло такой же сконфуженный вид, как в день, когда его - его, гениального сыщика! - обвела вокруг пальца, как младенца, некая Ирэн Адлер, навсегда осташаяся для него "Той Женщиной". -Бывает... Однако, друг мой, ведь когда мы бежали по следу преступников, убивших мистера Бартоломью Шолто и похитивших ларец с туземными сокровищами, я спросил у вас, выдержит ли ваша раненая нога! И вы ответили - не беспокойтесь, выдержит!
-Да, в самом деле... - Я растерянно заморгал. - Боже мой! Как я мог так оплошать... А главное, начисто забыл об этом! Как отрезало...
Холмс дружески похлопал меня по плечу (тому самому, что было когда-то ранено).
-Ничего страшного! Увы, с годами моложе никто не становится. Память уже не та... Вот, к примеру, я все стараюсь вспомнить, что случилось с вашей собакой, и не могу! Тоже - как отрезало...
-С собакой? - насторожился я. - Холмс, если вы имеете в виду ту чудовищную псину с Дартмурских болот, то она была не моей (слава Богу!!!), а Баскервилей! К тому же, вы сами ее пристрелили! Пять пуль в бок...
-Да это я отлично помню, Ватсон! - нетерпеливо ответил мой друг. - Я имею в виду вашего бульдога!
-Моего бульдога?! Холмс, боюсь, ваше последнее задание было слишком напряженным... Вам надо отдохнуть. Это я как врач говорю!
Холмс нахмурился.
-Вы, врачи, действительно можете довести до припадков! - сердито заявил он. - Вспомните, во время нашего знакомства, когда мы обсуждали, какие друг у друга недостатки, вы же сами сказали: "У меня есть щенок-бульдог"...
-Я сказал?!
-Ну, не я же!!!
-Действительно... - что-то такое забрезжило в моей памяти. - Да, кажется, был щенок, и именно бульдог... Но куда же он делся?!
-Именно это я хотел бы знать! - с нескрываемым ехидством сказал Холмс.
-Боже мой! Неужели у меня начинается склероз?!
-Не волнуйтесь, не волнуйтесь, друг мой! - голос Холмса мгновенно изменился. - Простите, ради Бога! Как я неловок... Вы и без того перенесли такую тяжелую утрату...
-Пожалуйста, не надо! - всхлипнул я. Хотя со дня смерти моей дорогой жены прошло уже много лет, я все еще был безутешен.
-Хорошо, хорошо, не буду... Только не переживайте так, дорогой мой друг! Все мы в руце Божией... Лучше подумайте, как была счастлива с вами эта достойнейшая женщина! Судьбе сначала была жестока к бедной одинокой сиротке, но потом дала ей такого прекрасного мужа...
-К одинокой сиротке?! - я гневно нахмурился. - Холмс, это уж слишком! Неужели вы не помните, как часто она уезжала погостить то к тетке, то еще к каким-нибудь близким родственникам...
-К тетке?! Но как же... "Знак четырех"... - У Холмса был такой растерянный вид, что мой гнев мгновенно улетучился.
-Ватсон... - он сделал паузу, за время которой его лицо стало очень суровым, а глаза приняли вид колючих ледышек. - Не кажется ли вам, что над нами цинично поиздевались?
-Кажется, Холмс... - вздохнул я. - Но что же нам делать?
-Как что? Немедленно отправиться к сэру Артуру Конан Дойлу и потребовать объяснений! За мной, живо!!!

ВОТ ЭТО ВЛИП!!!
----------------------
(Пародия на рассказ "Злоключения вора Шейбы", а также отчасти - на "Бравого солдата Швейка" Я.Гашека). ;)

Вору Шейбе окончательно стало ясно: удача отвернулась от него, а справедливости в жизни нет. Спускаясь с чердака богатого дома, куда пробрался накануне, он успел побывать в роли председателя окружного суда Дорна, следователя Пелаша и какого-то кассира. Причем, вдобавок дамские ручки, поочередно затаскивавшие его в квартиры, били по физиономии с совсем не дамской силой (и ведь не промахнулись ни разу, мерзавки, в кромешкой-то темноте!!!). Про разные нехорошие слова, потоком извергавшиеся из невидимых в той же темноте дамских уст, и говорить-то неловко... Ужас! До чего довели баб проклятые суфражистки!!!
Теперь он хотел только одного: выбраться из этого страшного дома. Пусть даже босиком и без отмычек. И рвануть со всех ног куда-нибудь подальше...
Увы, когда бедный Шейба на цыпочках пробирался мимо очередной двери, она снова распахнулась... Как и раньше, молниеносно высунувшаяся нежная дамская ручка сгребла его за воротник и могучим рывком втянула внутрь.
Вор инстинктивно прижал ладони к щекам... Странно, обошлось без затрещин.
"Усыпляет бдительность, стерва!" - обливаясь холодным потом, подумал он, с тоской ожидая продолжения.
-Надеюсь, пан не в претензии на меня? - раздался нежный, воркующий голос, столь не похожий на те, которые ему пришлось выслушать в предыдущих трех квартирах.
-Н-нет, с-сударыня... - героическим усилием пролепетал бедный Шейба.
-О, пан так любезен... - голос стал еще более мелодичным. - Но все-таки, "сударыня" - это слишком официально... Не мог бы пан называть меня милашкой? Мне это намного приятнее!
У Шейбы застучали зубы.
"Ох, не к добру... Живым-то хоть выпустит?! Лучше бы у председательши остался... Ну, впаял бы мне ее муженек еще пятерку, подумаешь!.."
-К-как с-скажет-те, суда... ой, милашка!
-Ну, вот и прекрасно! Прошу пана за мной...
Нежная женская ручка, безошибочно отыскав в кромешной тьме натруженную руку профессионального вора-домушника, потянула его за собой.
-К-куда мы идем??? - набравшись храбрости, пискнул Шейба.
-Ах, пан такой искусный артист... - нежный смех, раскатившийся в темной прихожей, был похож на перезвон хрустальных колокольчиков. - Минутку терпения!
"Может, вырваться, да к двери?!" - мелькнула мысль в измученном мозгу домушника. - Но он тут же прогнал ее. Эта стерва, похоже, видит в темноте, как кошка... Догонит. И что тогда сделает с ним - ни в сказке сказать, ни вслух произнести!
-Ну, вот мы и пришли... - снова раздался воркующий голос. - Сударыня, включить свет?
-Не надо! - раздался страстный могучий бас. - Ступай, жди за дверью!
-Слушаюсь...
Остолбеневший вор не успел вымолвить ни слова, как его сгребли в объятия две мощные длани, притиснув к необъятным пышным грудям, да так, что он чуть не задохнулся.
-О, мой герой!!! - страстно вздыхала невидимая дама, прижимая к себе ополоумевшего Шейбу. - Я так ждала этой ночи! Слава Богу, мой дурак до утра засидится в своем клубе... Эти карты ему дороже жены, представляете?!
-Ы-ы-ыыы... - прохрипел вор, страстно пытаясь глотнуть хоть малую толику воздуха. Но все было тщетно: его нос и рот намертво зажали исполинские перси. Тогда, уже не соображая, что делает, он инстинктивно стиснул зубы...
Когда на вопль хозяйки примчалась перепуганная горничная, и наконец-то зажегся свет... О-о-о, что тут было!!!
-Идиотка!!! - визжала хозяйка. - Кого ты привела?!
-Он... Он был у двери! Что я еще могла подумать?! Я решила, что это пан Альфред...
-Она решила!!! Да у тебя последние мозги куда-то запропастились!!! Ну, что теперь делать с этим оборванцем?! И как я объясню мужу след от укуса на груди?!
-Может, скажете, что это он сам вас укусил? Ну, когда был пьян... - чуть не зарыдала горничная. - Он же, когда напивается, ничего не помнит! А ты зачем стал кусаться, скотина??! - рявкнула она, отвесив Шейбе две здоровенные затрещины.
-От страсти!!! - в ужасе взвыл домушник, уже не соображая, что говорит.
Наступила тишина. Горничная кипела от злости, что твой перегретый котел, хозяйка же, напротив, расплывалась в улыбке.
-От страсти... - могучим томным басом повторила она, меряя фигуру Шейбы оценивающим взглядом. -Ну-ка, снимай башмаки... Ах, ты уже разулся?! Отлично! Тогда снимай брюки. Живо!!!
Дрожащий вор повиновался.
-А теперь покажи...
----

Одетый в безупречную пару от лучшего портного Праги, Шейба раскурил дорогую сигару, неторопливо выдохнул кольцо дыма и, окинув снисходительным взглядом приятелей-домушников (точнее, бывших приятелей, конечно), продолжил свой рассказ:
-Ребята, с бабами надо уметь обращаться, вот и весь секрет! Баба - это же такая ско... то есть, такое существо! К ней подход нужен... Любит, зараза, чтобы ее холили, лелеяли, желания ее исполняли... Вот только прочитаешь в ее глазах желание - и исполни! Тогда она все для тебя сделает!
-И много у нее было этих желаний? - завистливо вздохнув, спросил кто-то.
Шейба, скромно потупившись, ответил:
-Так... Примерно шесть...

НЕУДАЧНИКИ
(Пародия на "Трое в лодке..." - простите, Джером К. Джером! ;D )
-----------------
Нас было трое - ваш покорный слуга, Джордж и Вильям Сэмюэль Харрис. Ах, да, был еще и фокстерьер Монморанси, очаровательный песик, умеющий выжимать ангельским выражением своего лица... то есть, конечно, морды, потоки слез у сентиментальных старых дев. Которые, к своему счастью, не видели, сколько раз я вытаскивал его, бешено хрипящего и рычащего, за шиворот из уличных драк. И не общались с хозяйкой задушенной им кошки, заклеймившей меня именем убийцы. То есть, кошка меня уже ничем заклеймить не могла, зато ее хозяйка!!!...
Мы сидели за столом в нашем очаровательном *** (извините, я не такой идиот, чтобы рекламировать это местечко), вкушали изумительные блюда по изумительно недорогой цене, запивали их изумительными же винами (см. немного раньше) и оживленно обсуждали животрепещущий вопрос: почему нас считают недотепами и неудачниками.
-Нам просто-напросто завидуют! - глубокомысленно изрек Харрис, утерев губы салфеткой.
-Вот именно! - поддержал его Джордж. - Были б мы неудачниками, разве выбрались бы живыми из той проклятой лодки?!
Монморанси негромко, но очень тоскливо взвыл. Видимо, у него выработался прочный условный рефлекс на слово "лодка". Во всяком случае, последние двое суток в этой самой лодке он выл ТАК, что мы всерьез боялись: вдруг у него разорвется сердце, или пасть.
-А все-таки путешествие было приятным... И я от души благодарен старушке Темзе! - сказал я и тут же осекся, увидев выражение лиц моих товарищей. Точнее, выражение двух лиц и одной морды.
Перед моим мысленным взором пронеслась вереница событий последних двух недель. Вот мы решаем отправиться в путешествие по реке, дабы укрепить здоровье и избавиться от головокружений и меланхолии. Вот наконец-то закончены ужасные сборы, во время которых мы сто раз переругались, разыскивая то чайник, то кусок масла, то бритвенный прибор, то зубную щетку... Вот проспали утром, попутно свалившись в лохань с холодной водой... Вот кое-как тронулись в путь, под ехидные насмешки толпы зевак... А эта тщетная попытка открыть банку с консервированными ананасами, едва не стоившая жизни Джорджу! А приготовление чая из речной воды с дохлой собакой! А рассказ пьяного Харриса о битве с лебедями, принявшей масштабы отражения натиска викингов! А форель, оказавшаяся гипсовой! А этот сводящий с ума опостылевший дождь! А...
Я судорожно сглотнул слюну, чувствуя, как пылают мои щеки.
-Джей, пожалуйста, не шути так больше! - вежливо, но с металлом в голосе, сказал Джордж.
-Не буду! - искренне воскликнул я. - Друзья, давайте выпьем! За здоровье всех нас, благополучно выбравшихся из этой чертовой лодки!!!
-Гав!!! - одобрительно тявкнул Монморанси.

ПЛОДЫ ФЕМИНИЗМА
---------------------------
(Пародия на цикл романов О.Панкевой "Хроники странного королевства") - простите, Оксана Петровна! ;D ;D ;D
Примечание: из уважения к автору данного цикла, а также к читателям и особенно читательницам, глагол "трахать" с его производными упомянут раз этак в сто реже по сравнению с оригиналом... ;)
----

Его Величество Шеллар III, король государства Ортан, всегда гордился своим безупречным самообладанием. Хоть и был страшен в гневе. Но сейчас он был близок к тому, чтобы лишиться упомянутого самообладания. А заодно показать любимой женушке кое-что... Нет, не то, о чем постоянно с восторженным придыханием говорила придворная дама Камилла, сделавшая хорошую карьеру в лучшем публичном доме Лютеции - столицы соседнего государства Галлант... Но тоже нечто впечатляющее.
Ибо любимая женушка, одноглазая воительница Кира, преподнесла мужу такой сюрприз, какого нельзя было ждать даже от беременных женщин. Шеллар III за недолгий период своей счастливой супружеской жизни хорошо уяснил, что дамы "в положении" становятся капризнее и невыносимее драконихи на яйцах... Да не на тех, которые постоянно снятся Камилле!!!
"Неужели беременность может ТАК повлиять на дисциплинированного и ответственного офицера гвардии?!" - со смущением и смятением думал Шеллар и не находил ответа. Поскольку признавал только те факты, которые можно проверить на личном опыте. А в данном случае, это было невозможно по целым шестнадцати причинам. На первом месте из коих стояла невозможность беременности по причине принадлежности к мужскому полу.
-Кира, ты это серьезно?! - на всякий случай, осторожно уточнил Шеллар, вчитавшись в список, предъявленный ему огнедышащей драконихой... то есть, пардон, милой беременной женушкой. Состоявший, к слову, также из шестнадцати пунктов-требований.
-А я похожа на дуру, которая шутит такими вещами?! - вспылила королева. Ее уцелевший глаз засверкал, будто кусок раскаленной стали в кузнечном горне.
-Нет, нет, что ты... - торопливо забормотал Шеллар, усилием воли отгоняя дьявольское искушение: все-таки взять и показать ей... кто в доме, тьфу, во дворце, хозяин!
"Без Ольги точно не обошлось... - с тоской подумал король. - Кто еще мог забить Кире голову такими вещами?!"
-Тогда зачем спрашиваешь?! Издеваешься, да?!
Король, при всем его огромном росте и нескладности, сохранил хорошую реакцию. Поэтому, он успел вовремя пригнуться, и ложка из-под мороженого просвистела над его головой, со звоном разбив окно.
-Кантор бросал ее лучше... - машинально констатировал Шеллар.
-Ах, конечно же!!! Кантор - мужик, поэтому у него все выходит лучше!!! - окончательно разъярилась Кира. - Вот он, звериный оскал мужского шовинизма!!!
"Неужели после родов этот кошмар будет продолжаться?!" - с тоской подумал король.
-Не увиливай от ответа! Ты издашь такой указ, или нет?! У нас же цивилизованный Ортан, а не дикая Мистралия, где женщину считают существом второго сорта! Хватит! Долой домашнее рабство! Женщина - тоже человек!!! Ты понял?!
-Да я же не спорю, что она человек... - забормотал Шеллар.
-Еще бы ты спорил!!! - взревела Кира голосом того самого дракона, которого недавно прикончила, пожертвовав глазом.
Шеллар так тяжело вздохнул, словно ему предстоял показательный танец на балу.
-Послушай, дорогая... Вот, к примеру, пункт второй твоего списка: "Услуги прачки". Со среднеортанскими расценками... Или пункт третий - "услуги поварихи"... Про услуги няни, домработницы и экономки я уже и не говорю. Ты что, всерьез считаешь, что все это должно оплачиваться мужьями?!
-Деспот и шовинист!!! - топнула ногой дорогая супруга. - А ты считаешь, что все это вы должны получать бесплатно?! Хватит!!! Спасибо переселенкам, наконец-то раскрыли нам глаза на эту бесстыдную эксплуатацию... Домашняя каторга - враг прогресса!!!
"Точно, Ольга... Ну, кто ее за язык тянул?! Неужели из-за того, что ее дражайший Диего уже целых три недели отсутствует, и ей не с кем трахаться, она стала такая злая..."
Глагол, означающий действие, приведшее к нынешнему состоянию дорогой супруги, смутил Шеллара, поскольку он еще более явственно ощутил, что ему ну ОЧЕНЬ не хватает этого самого действия. Ибо, по категоричному требованию мэрта Истрана, как только беременность королевы была подтверждена, Киру отселили в отдельную спальню. Одноглазая воительница страшно обиделась - пожалуй, еще сильнее, чем в тот день, когда любящий муж запретил ей кататься верхом на драконе.
"А может, и Кира такая сердитая потому, что мы больше не трахаемся?! - подумал Шеллар, со страхом чувствуя, как недвусмысленно напоминает о себе тот самый предмет ортанской национальной гордости, о котором с восторженным придыханием говорила Камилла, называя "штурмовым копьем". - Но ведь нельзя же! Ребенку можно повредить... Неужели сама не понимает?! О боги, неужели беременность ТАК действует на умственные способности женщин?!"
-Хорошо, хорошо, дорогая, не надо нервничать...
-А я вовсе не нервничаю!!! - взревела Кира так, что задребезжало разбитое стекло.
-Нервничаешь! - повысил голос король, логический ум которого не выдержал столь вопиющей неправды.
-Сказала же, не нервничаю!!! Хватит меня злить!!!
Шеллар тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.
-Ну, ладно... Равноправие, так равноправие!!! Надеюсь, дорогая, ты не будешь возражать, если я внесу кое-какие встречные предложения? - и перо короля бодро забегало по списку. - Вот-с, ознакомься! Мне будет очень любопытно узнать твое мнение... Даю слово, расценки среднерыночные! Ничего лишнего...
Кира, недовольно хмурясь, выдернула список из руки супруга.
-Что такое "У.А."?
-Услуги арендодателя! - охотно пояснил Шеллар. - Согласись, что раз женщины требуют платы за то, что предоставляют мужчинам услуги прачки, то мужчины, предоставляющие им крышу над головой, также имеют право выставить счет!
-Потрясающее бесстыдство... - прошипела королева. - Ну, а "У.О."?!...
-Услуги охранника! - Ведь мужчины защищают своих дам. А ты знаешь, порой это очень нелегкое и даже опасное дело...
Кира побагровела.
-А "У.Р." - что такое?!
-Услуги ремонтника! - ласково улыбнулся король. - В доме же то и дело надо что-то чинить... А любой труд должен быть оплачен, как ты мне только что весьма убедительно доказала...
-Ну, а "У. Т-Н." - это что?!...
Улыбка Шеллара стала еще добрее, но и немного смущеннее.
-Это, дорогая, услуги трахальщика-надомника... Или вы думали, что вас должны ублажать бесплатно?!

-------
Мэтр Истран, настроивший зеркало на королевские покои, только головой качал, глядя, как сначала королева попыталась выцарапать своему законному супругу сразу оба глаза, потом устроила бурную истерику с потоками слез, а в конце концов, преодолев его слабое сопротивление, опрокинула на спину и вскочила сверху с воплем: "Ты меня точно любишь?!"
-Ох, женщины... - укоризненно-смущенно пробормотал почтенный мэтр, гася зеркало...

Осмеливаюсь написать пародию на САМОГО... Простите великодушно, А.С.Пушкин! :)
Точнее, конечно же, не на НЕГО.
Некая Нелли Искандерова написала чудовищную на мой (и не только мой) взгляд галиматью, касающуюся П.Блада и его окружения. Если очень коротко: Блад с Волверстоном чудом спаслись после кораблекрушения, их приютили сердобольные люди, причем капитан долго находился в бессознательном состоянии... А потом дочка хозяев, заливаясь слезами, стала клясться, что он ее в беспамятстве... того-с... И у нее теперь залог их любви. При том, что Блад клялся и божился всеми святыми, что ничего не помнит, и что с медицинской точки зрения, такого вообще не может быть!!! Ну, и так далее...
Этот кошмар (изданный!!!) так и называется: "Дочь капитана Блада".
В общем, удержаться было немыслимо... >:(

---------
Три девицы под окном
Собралися вечерком.
-Мне пришла пора влюбиться! -
Молвит первая девица.
-Если бы узнали предки,
Стали волосы бы редки!
-Да, крута твоя маман...
А папаша - истукан! -
Говорит вторая дева.
-Ведь она ж давно налево
Ходит... Он же - как слепой!
Ладно бы ушел в запой,
Так ведь трезвый, как стекло!..
...Дело далеко зашло?
В смысле, ждать ли нам приплода?
-Что ты, что ты! Лучше в воду! -
Молвит первая девица,
Торопясь перекреститься.
"Коль в подоле принесешь-
Лучше к татю бы под нож!"
Мне маман все говорит...
-У меня душа болит!!! -
Третья всхлипнула девица.
-Согласится ли жениться?
Будет ли известью рад?
-Кто он??! - Это - Питер Блад!
-Как?! Пират-головорез?!
И к тебе он в спальню влез??!
-Ну, не влез... - краснеет дева,
Будто лист кленова древа
Осенью.. - Сама внесла!
-Ну, подруга, ты дала!!!
Чтобы взрослого мужчину?!
Ты, конечно, молодчина,
Но, пардон, все ж не силач!
-Сердце так пустилось вскачь!
Он - беспомощный, в крови...
(Господи, благослови!)
Одноглазый его друг
Обежал тут все вокруг,
Всех просил и умолял...
-Ее голос задрожал.-
-Не хотел никто помочь!
Тьма сгущалась... Скоро ночь...
-Стоп! Еще один мужик?! -
Испустили девы крик.
-Ну, так я же говорю:
Дело было к ноябрю,
Шторм тогда так бушевал...
Потонул корабль у скал,
Двое чудом лишь спаслись!
-Прямо скажем - зашибись!
Ты гляди - тихоня наша!
Да, готова уже каша...
Приютить двух мужиков!
Тут понятно все без слов,
Только где же предки были?!
Что ж про доченьку забыли?
А служанки? А родня?
-Да послушайте ж меня!!!
Я их спрятала надежно...
-Извини, поверить сложно.
Одного-то мужика -
Та задача нелегка!
Ну, а если сразу пару...
Ох, задать бы тебе жару!
Ну, а дальше-то что было??!..
-Дни тянулись так уныло,
Раненый в забвеньи был...
Одноглазый выл, скулил:
Мол, погибнет капитан
От своих тяжелых ран.
Как могла - его лечила...
-Ну, а дальше-то что было?!
Признавайся, не тяни!
-Пролетали ночи, дни,
Одноглазый удалился...
(Или, может, притаился
Где-то рядом...) Боже мой!!!
Что случилось тут со мной?!
Может, солнце напекло,
Может, где-то что-то жгло...
Ну, а может, зов природы...
Как в прилив нахлынут воды -
Охватила меня страсть!
Что за чертова напасть...
Я когда в себя пришла -
Чуть с ума вмиг не сошла!
От восторга и стыда...
-Ну, а дальше??! - Вот беда!
Он пришел в себя тотчас!
Изумленно щурит глаз,
Говорит: -Я, Питер Блад,
Врач и опытный пират,
Благодарен вам безумно!
Но советую разумно
Себя в будущем вести!
Пациента так свести
В гроб - как дважды два. Учтите!
-Зарыдала я: "Простите..."
Он вздохнул, обнял меня...
-А потом??! - День ото дня
Наша страсть так бушевала!
Нам для счастья надо мало -
Чтоб мужчина нас любил!!!
А потом... Потом уплыл
(Подобрала его шлюпка).
Не лишилась я рассудка
Только чудом. А теперь...
-И завыла, будто зверь:
-У меня - любви залог!
Через самый малый срок
Это будет всем заметно...
-Не реви!!! Ребенку вредно!
Ты, подруга, не боись
И морально укрепись!
Значит, так: пиши заяву!
Мы ТАКУЮ Бладу славу
Поднесем - примчится он,
К тебе, дуре, на поклон,
Чтоб просить твоей руки...
Ах, мерзавцы мужики!
Рады сладкого вкусить...
А не женится - платить
Мы заставим алименты!
Соберем все документы,
Мол, случилось все при нас...
-Вы рехнулись?! Да я вас!!!
Чтоб при людях... Да вы что?!..
-Ты потом сама за то
Нам поклонишься, дуреха!
Стрясти бабки - разве плохо?
Никакого нет стыда!
Так, давай перо сюда
И еще давай бумагу...
Ты куда?! А ну, ни шагу
Не ступала чтоб от нас!
----------
Суд издал такой указ:
"Поелику того Блада,
Всем известного пирата,
Изловить не удалось -
Пусть живут, как раньше, врозь!
Коль признает свою дочь -
Он найдет, чем ей помочь,
А на нет и нет суда!"
...
Так в веках бы без следа
Растворилось это дело,
Если бы однажды смело
Фанфикерша не взялась
За работу... Напряглась,
Поднатужилась изрядно...
Получилась "дочка" складно!
Уж не знаю: был бы Блад
Вот такой вот дочке рад...

Это, конечно, не рассказ, а вообще-то пьеса... Но ведь пародийная! ;D
----
Была использована на одном из недавних конкурсов;) ). Поскольку срок анонимности авторов миновал, выкладываю ее здесь.

Простите, маэстро Рафаэло и Николай Васильевич... Любя, честное слово, любя! ;D
----

КАРИБСКИЕ СТРАСТИ.

Трагедия-фарс в 6 действиях. По ВЕСЬМА вольным мотивам "Одиссеи капитана Блада" и "Ревизора".

Действующие лица:

Губернатор Барбадоса Стид – трусоват, жуликоват, но не дурак.
Богатый плантатор полковник Бишоп – трусоват, жуликоват, дурак, каких мало.
Богатый плантатор Крэбстон – трусоват, жуликоват, сволочь, каких мало.
Надсмотрщик Бишопа Кент – могуч и туп, как дуб, и редкостная скотина к тому же.
Казначей Скрягс – трусоват, жуликоват, смотрит в рот губернатору, за спиной – смеется над ним.
Комендант форта Бухс – трусоват, жуликоват, туповат.
Главный редактор «Барбадосского курьера» Хлопс - журналюга в худшем смысле слова.
М-р Добкейт,и м-р Бобкейт - пара городских сплетников. - Туповаты и жуликоваты (само собой).
Доктор Бронсон – попечитель барбадосской лечебницы для бедных, позор медицины.
Доктор Вакер – его заместитель. Также позор медицины.
Губернаторша Стид – вредная, хронически неудовлетворенная дама во всех отношениях.
Губернаторская дочка – молоденькая дурочка, не лишенная обаяния. Без царя в голове.
Их чернокожая служанка – трусовата, туповата, упряма.
Племянница Бишопа мисс Арабелла – очаровательная девушка, хоть слишком упрямая и склонная к скоропалительным выводам.
Ее лучшая подруга мисс Мэри Трейл – см. строку выше.
Осужденный каторжник Питер Блад – Ну, тут без слов все ясно.
Осужденный каторжник Джереми Питт - Высококвалифицированный штурман. Презирает дилетантов, не умеющих вычислить курс и определить координаты.
Осужденный каторжник Волверстон. - Одноглаз, могуч, как дуб, и временами так же туп. Но не сволочь (тоже временами). Очень страдает из-за разлуки с прекрасным полом.
Осужденный каторжник Огл. – Высокопрофессиональный канонир. Очень страдает из-за разлуки с любимой пушкой.
Осужденный каторжник Дайк. – Не особо интересная личность, хоть и неплохая.
Осужденный каторжник Хагторп. – Вполне достойный человек.
Капитан «Ямайского купца» Гарднер – Хитроват, жадноват, себе на уме.
Дон Диего де Эспиноса-и-Вальдес. – Хитроват, жадноват, хамоват, очень охоч до женского пола.

Массовка.
-----------------------------------

Действие первое.

Гостиная губернаторского дома. За столом сидят: Стид, Бишоп, Крэбстон, казначей Скрягс, Бухс, Бронсон и Вакер.
------
Стид (с хмурым видом): - Джентльмены! Я позвал вас, чтобы предупредить: к нам едет ревизор.
Казначей (с ужасом): - Ревизор?!
Бронсон (растерянно): - Едет?
Вакер (недоуменно): - А зачем?
Бишоп (сердито): - А кто его звал?!
Крэбстон (ехидно): - Да, кой-кому не поздоровится…
Стид (сердито, Крэбстону): - Рано радуетесь! Вам тоже может влететь по первое число… Вот, слушайте, что пишет мой лондонский родственник – (достает письмо): - Любезный друг, спешу предупредить тебя, что его Величество послал в Вест-Индийские колонии чиновника с особыми полномочиями и секретным предписанием: осмотреть все острова, и особенно – Барбадос!
Казначей Скрягс произносит неопределенный сдавленный звук, нечто среднее между «Ой, блин!» и «Приплыли…»
Стид (сердито): - Не перебивайте!!! Где я… ах, да! И особенно – Барбадос. Так как вы все там – редкостные… - (закашлявшись): - ну, тут некоторое эмоциональное преувеличение… - то специально предупреждаю тебя: прими-ка заранее меры. Чиновник этот прибудет инкогнито…
Бишоп (выпучив глаза): - Инко… что?!
Крэбстон (см. чуть выше): - А по-человечески можно?
Стид (сердито): - Это значит – под чужим именем! Знать бы надо, господа плантаторы! Черт, опять сбили… Где я… Ах, да! Инкогнито, чтобы нагрянуть, как снег на голову…
Бронсон (растерянно): - Так у нас на Барбадосе сроду не бывало снега!
Стид (хватаясь за голову): - Господи, в какое общество ты меня загнал?! Это же иносказательное выражение! Доктор, как вы можете не знать таких простых вещей?!
Бронсон (обиженно): - А зачем мне это знать? Хватит и того, что я в лекарствах разбираюсь!
Крэбстон издевательски-демонстративно кашляет.
Бишоп (ехидно): - Потому, наверное, у вас все больные, как мухи… - тоже издевательски-демонстративно кашляет.
Бронсон (еще более обиженно): - То в воле Божьей!
Стид (ехидно): - Разумеется! А если при этом врач еще путает хлористый кальций с цианистым калием… Ну, ладно! Бедняком больше, бедняком меньше… Хвала Создателю, мы в вашу больницу не попадем. Слушайте дальше! – (ищет место, где остановился): - А, вот: как снег на голову, чтобы все самому проверить и установить. Так что советую заранее принять меры! Его Величество что-то в последнее время стал сильно озабоченным: видно, достали чертовы правозащитники…
Крэбстон (растерянно): - А это еще кто?!
Стид (пожимая плечами): - Судя по тому, что я слышал, какие-то ненормальные. Утверждают, к примеру, что женщина ничем не хуже мужчины…
Общий громовой хохот.
Стид (утирая слезы): - Мало того: что будто бы рабы – тоже люди, и у них есть какие-то права!
Новый взрыв хохота.
Крэбстон (утирая слезы): - У моих рабов только одно право: трудиться с рассвета до заката на плантации! А чуть что не так – кнутами, кнутами!
Бишоп (ехидно): - Вот потому-то они у вас, как мухи… - издевательски-демонстративно кашляет.
Крэбстон (сердито): - Тоже мне, гуманист нашелся! Может, это мой старший надсмотрщик Кент убивает человека одним ударом?
Стид (сердито): - Джентльмены, не ссорьтесь! Нашли время… Слушайте дальше! – (читает): - Поэтому король особенно распорядился, чтобы этот чиновник проверил буквально все. Вплоть до того, в каких условиях содержатся невольники…
Бишоп и Крэбстон синхронно издают неопределенно-сдавленный звук, подобно казначею.
Стид (продолжая чтение): - в том числе, мятежники, осужденные по процессу Монмута. Ну, и много чего еще. Чиновнику предписано проверить, каково состояние фортов…
Комендант Бухс торопливо крестится.
Стид (продолжая чтение): - Ведение отчетной документации, особенно, касающейся поступления налогов…
Казначей Скрягс хватается за голову.
Стид (продолжая чтение): - Содержание больных в лечебницах…
Бронсон и Вакер синхронно вздрагивают.
Стид (продолжая чтение): - В особенности же, от него требуется строгое соблюдение инкогнито. Король строго велел: ревизия должна быть абсолютно внезапной! Чтобы любители поживиться за казенный счет… - краснеет, вздрагивает, потом машет рукой: - Ну, здесь свои… - (продолжает чтение): - Не успели замести следы. Ты, я знаю, не любишь упускать того, что плывет в руки, и твое окружение наверняка такое же, поэтому, по доброте душевной, а также по-родственному, тебя предупреждаю. Поторопись принять меры, поскольку этот чиновник наверняка вскоре прибудет. Причем – повторяю! – он может принять любое обличье, даже самое неожиданное. Наилучшие пожелания супруге… ну, дальше к делу не относится. – (Убирает письмо). – Ну-с, джентльмены, что делать будем?
Казначей Скрягс (могильным голосом): - Молиться!!!
Бишоп (свирепо): - А вот фиг ему! Мои рабы – что хочу, то с ними и делаю! Пусть только сунется на мою плантацию! Прикажу Кенту его кнутом выпроводить!
Крэбстон (заинтересованно): - Джентльмены, только мне кажется, что эти слова – прямой призыв к мятежу? Посланца короля – кнутом? Ну-ну…
Бишоп (задрожав): - Я не то имел в виду…
Крэбстон (ласково улыбаясь): - Судьи выяснят, что вы имели в виду. И палачу тоже будет интересно послушать…

Стид (сердито): - Хватит! Нашли время! Надо думать, что делать! О, черт, а я ведь как предчувствовал: мне сегодня всю ночь снились две необыкновенные крысы. Нет, право, джентльмены, это были какие-то совсем особенные крысы. Вы таких наверняка не видывали. Черные, огромной величины, неописуемо наглые и прожорливые… Пришли, понюхали, и как начали пожирать сахарный тростник на плантации полковника! – (оборачивается к Бишопу). – За каких-то полчаса все съели. Можете себе представить такое?..
Крэбстон (ехидно): - Чему же тут удивляться! Если хозяин лодырь, и не следит за порядком…
Бишоп (побагровев): - Это вы на что намекаете?!
Стид (торопливо, Крэбстону): - Так потом они направились на вашу плантацию! И там тоже все съели! До последнего стебелька. И только потом ушли прочь...
Бишоп (ехидно): - А где же был хозяин плантации? С очередной рабыней кувыркался? Новых мулатиков строгал?
Крэбстон (гневно): - А вам завидно? Сами-то давно ни на что не способны…
Бишоп (яростно): - А вы свечку держали?!
Крэбстон (ехидно): - Господь уберег! Представляю, какое это было бы зрелище…
Стид (сердито): - Сейчас же прекратите! Хватит!.. Нам такая беда грозит, а вы тут друг друга подкалываете! В общем, джентльмены, я сразу понял: этот сон не к добру. Быть беде! И вот, извольте – письмо! Что же, «кто предупрежден, тот вооружен». Надо срочно навести порядок. Этот чертов ревизор наверняка первым делом захочет осмотреть лечебницу для неимущих. А там у вас… - (зло смотрит на Бронсона и Вакера). – Я бы на месте ревизора просто озверел, и таких чертей всем выдал! Повсюду грязь, вонь, больные такой крепкий табак курят, что прямо с порога закашляешься…
Бронсон (торопливо): - Прикажу немедленно надеть на всех больных чистые колпаки! Ну, заодно помыть полы, смести паутину…
Крэбстон (ласково улыбаясь): - А запах гнилой капусты куда денете? Им там у вас все стены пропитались! Неделю придется проветривать, не меньше…
Вакер (торопливо): - Скажем, что так и было! Досталось, мол, от предыдущих попечителей…
Крэбстон (ласково улыбаясь): - А форт, дышащий на ладан, тоже достался от предыдущего коменданта? Держу пари: по бумагам, на его ремонт было затрачено не меньше десяти тысяч фунтов…
Казначей (машинально): - Двенадцать с половиной! Ой… - зажимает рот ладонями.
Комендант Бухс, краснея, крестится.
Стид (сердито): - Да что вы каркаете, будто ворон в Тауэре! Сами, что ль, безгрешны?! Да вашим именем детей пугают! Гляди, мол, не будешь слушаться - отдам тебя злому дяде Крэбстону на плантацию…
Крэбстон (пожимая плечами): - Ну, так я не изображаю из себя праведника…
Стид (зло): - А что вы будете делать, если ревизор на вашу плантацию нагрянет?!
Крэбстон (смиренно): - Он увидит невольников в чистой одежде, хорошо накормленных. А мои надсмотрщики будут с ними вежливы, предупредительны. Никаких кнутов, никаких затрещин. «Будьте любезны, вскопайте вот этот участок!» Или: «Пожалуйста, вас не затруднит срезать вот тот сахарный тростник?» Мне-то устроить такой маскарад – пара пустяков! А вот как вы выкручиваться будете?
Стид (махнув рукой): - Бог не выдаст, свинья не съест. И не в таких передрягах бывали… Значит, так: больницу выскоблить дочиста, проветрить, сменить пациентам колпаки… ну, что там еще можно сделать. У форта поставить таблички: «Объект на реставрации, охраняется государством». Заодно вкопать забор и вывалить кучу мусора с битым кирпичом…
Комендант Бухс (робко): - Извините, сэр, но там мусора и без того – хоть отбавляй…
Стид (зло): - А вы куда смотрели?! – (машет рукой): - Ладно, чего уж там… - Казначею: - Срочно навести порядок в бумагах!
Казначей (умоляюще): - Да там сам черт ногу сломит!
Стид (повеселев): - А это хорошо! Значит, ревизор сломит и подавно… Так, с начальником полиции я сам поговорю… Чтобы приструнил своих орлов! Взяли моду – напиваться и прохожих угощать тумаками! – (утирает пот со лба, крестится): - Боже, пронеси! Хоть бы этот чертов ревизор не скоро прибыл… А главное – как бы распознать это чертово инкогнито… Вот как на иголках, честное слово!.. Так и чудится: сейчас распахнется дверь, и…

С треском распахивается дверь. Врываются мистеры Добкейт и Бобкейт. Все вздрагивают, крестятся.

Добкейт: - Сногсшибательная новость!
Бобкейт: - Потрясающее известие!

Все хором: - Что случилось?!

Добкейт: - Я сейчас расскажу!
Бобкейт: - Нет, позвольте, я расскажу!
Добкейт: - А я первый увидел!
Бобкейт: - А я первый сделал выводы!
Стид (взорвавшись): - Да говорите же!!! Не тяните!..

Добкейт, Бобкейт (одновременно, во всю мощь глоток): - В гавань вошел корабль!!! Привез рабов!!! Осужденных мятежников!!! Их уже выстроили на молу!!! Для продажи!!!
Стид (грохнув кулаком по столу и сплюнув): - Тьфу, черт! Я-то думал, и впрямь что-то важное…
Казначей (схватившись за сердце): - Совести у вас нет, джентльмены… Так пугать!..
Крэбстон (торопливо): - Однако, джентльмены, позвольте откланяться. Рабы – это интересно. Прикуплю-ка себе еще парочку…
Бишоп (торопливо): - А я – две пары! Или даже три…
Крэбстон (ехидно): - Ну, тогда я – четыре! У меня-то, слава Богу, денег на это хватит…
Бишоп (багровея): - Вы на что намекаете?!
Добкейт: - Да мы же еще самое главное не рассказали!
Бобкейт: - Я! Я сразу понял, что дело нечисто!
Стид (опасливо): - Что такое?!
Добкейт: - А то, что капитан этого корабля – сумасшедший!
Бобкейт: - Явный псих!
Стид (взорвавшись): - Да чтоб вас!!! Мы тут, как на иголках, а вы всякую ерунду…
Добкейт (обиженно): - Какая же это ерунда, ежели капитан корабля с каторжником – как с братом родным?
Бобкейт (еще более обиженно): - Цепи с него снял, чуть не кланяется… Где это видано?! Точно – свихнулся!

Наступает гробовая тишина. Все переглядываются.

Бронсон (вполголоса): - Там было написано: может принять любое обличье…
Вакер (дрожа): - Даже самое неожиданное…
Казначей (дрожа): - Господи, помилуй! Не дай пропасть!
Стид (дрожа): - Снял цепи с каторжника? Только с одного?
Добкейт (радостно): - Ну, да!
Бобкейт (ликующе): - Только с одного! Остальные – в железе и лохмотьях, небритые, грязные, а этот хоть на человека похож!
Комендант (крестясь): - Точно, он! Никаких сомнений!
Стид (схватившись за голову): - Господи, помилуй! Приехал!!!
Добкейт и Бобкейт (озадаченным хором): - Кто приехал?!
Стид: - Ревизор, век бы его не видеть!!!
Комендант (с ужасом): - Побегу, распоряжусь насчет табличек и забора… Может, успеем… - (торопливо выбегает).
Стид (спохватившись, ему вслед): - Не забудьте: «Охраняется государством!» - (утирает пот со лба): - Главное, изобразить, что дело идет…
Бронсон, Вакер (хором): - Так мы тоже – в лечебницу! – (бросаются к двери).
Стид (им вслед): - Глядите у меня! Чтобы там у вас порядок был, как в мертвецкой… Тьфу!!! – (хватается за голову). – Уже заговариваться начал…
Казначей (поспешно): - Позвольте и мне, ваше превосходительство, отлучиться! Пару бумажек сжечь, еще пару – подальше под сукно. А остальные – так перемешать, чтобы самый ученый человек не разобрался!
Стид (кивая): - Действуйте! Быстро! Да чтобы комар носу не подточил!
Казначей: - Не извольте беспокоиться, я на каторгу не хочу. Даже в вашей компании! – (поспешно убегает).
Бишоп, Крэбстон (торопливым хором): - Ну, так и мы к себе – на плантации! Порядок наводить…
Стид (поспешно): - Нет, на плантацию поедет только мистер Крэбстон, и подготовит там обещанный «маскарад». Она у него будет образцово-показательной! А вы, полковник, купите всех рабов оптом. Вместе с этим… э-э-э… ревизором.
Бишоп (в полном обалдении): - А на фига мне столько лишних рабов?! Их же кормить-поить нужно, одевать-обувать… У меня карман не бездонный!
Стид: - Так надо! И купите, и обращаться будете вежливо, и кормить – как на убой…
Бишоп (разъярившись): - Может, мне их еще в собственной спальне поселить?!
Стид (пожимая плечами): - Посмотрим по обстоятельствам. Если дело потребует - поселите! – (Обращается к Добкейту и Бобкейту): - Так вы говорите, капитан был подозрительно вежлив с тем … э-э-э… каторжником?
Добкейт: - Еще как вежлив!
Бобкейт: - Чуть не обнимал его, приговаривая: «Благодетель вы мой…»
Добкейт (перебивая): - И еще что-то говорил про способности…
Бобкейт (перебивая): - И еще себя ругал: надо было, мол, раньше послушаться такого умного человека, тогда все было бы в порядке…
Стид (задрожав): - Никаких сомнений… А каков он с виду, каторжник-то?
Добкейт: - Лет тридцати, среднего роста, черноволосый, загорелый…
Бобкейт (перебивая): - С ярко-голубыми глазами! Очень, знаете ли, видный мужчина…
Добкейт (перебивая): - Чувствуется внутренняя сила, этакий, знаете ли, стержень…
Стид (в сторону): - Ну, ясное дело! Королевский ревизор – это тебе не нищий со Двора Объедков! – (Добкейту и Бобкейту): - Точно лет тридцати, не старше?
Добкейт (растерянно): - Ну, может чуть-чуть и старше…
Бобкейт (растерянно): - Ну, разве совсем чуть-чуть…
Стид: - Значит, еще молодой… Это хорошо! - (в сторону): - Молодого все-таки легче обвести вокруг пальца… Вот если бы приехал старый упрямый черт с подагрой и кучей прочих болячек – тогда беда! – (вздохнув): - Ну, с Богом! Мистер Крэбстон – поезжайте к себе на плантацию! – (спохватывается): - Ах, да! По пути, заверните на плантацию полковника, и передайте старшему надсмотрщику Кенту приказ: кнуты спрятать куда подальше, кулакам воли не давать, рабов переодеть во все чистое и накормить сытным обедом. А над главным входом, повесить большой плакат с каким-нибудь гуманистическим призывом…
Бишоп (готовый взорваться): - С каким?! «От каждого – по способностям, каждому – по труду?!»
Стид (подумав): - Нет, не то… Вот: «Долой предрассудки! Раб – тоже человек!» - (растроганно всхлипывает): - Как звучит-то, а?! Отправляйтесь! – (Крэбстон поспешно выходит). - Ну, и нам пора! В путь, господа, в путь! – (поднимает глаза к потолку): - Господи, дай только вывернуться… Грешен, знаю, ну так только ты без греха, а мы – всего лишь люди… Я потом такую свечу поставлю! Со всех купцов на нее соберу… - (Спешит к двери).

Дверь распахивается. Входит весьма раздраженная губернаторша, сопровождаемая дочерью.

Губернаторша: - Ты куда собрался, муженек?
Стид (торопливо): - По делу, матушка! По государственному делу… Извини, не до тебя сейчас… - (хочет пройти, но супруга перекрывает дверной проем). – Да пусти же! Ясно сказано: государственное дело!
Губернаторша (обиженно-истеричным тоном): - Вечно дела! Только до меня тебе дела нет… А ведь я так страдаю! – (с хорошо наигранным стоном хватается за виски): - Ах, кажется, снова начинается приступ мигрени… Помоги-и-и…
Стид (заскрежетав зубами): - Матушка, ну чем я помогу?! Я же не врач! Ну, ляг в постель, положи на лоб холодный компресс…
Губернаторша (злобно): - Я буду лежать в постели с холодным компрессом, а ты – с жаркой мулаточкой?! Негодяй! Признавайся: к кому так спешишь?! К женщине, да?!
Стид (хватаясь за голову): - Господи, да когда же кончится этот кошмар?!
Добкейт (машинально): - Сударыня, как вы могли такое подумать! Ваш супруг спешит к мужчине!
Бобкейт (поддакивая): - К молодому, интересному, черноволосому, с ярко-голубыми глазами…
Губернаторша (голосом корабельной сирены): - Что-о-оо??!
Дочка (с обалденно-заинтересованным видом): - ПапА, я, конечно, всецело за прогресс и толерантность, но это уже чересчур…
Стид (диким голосом): - Молчать!!! Ишь, чего выдумали, дурехи! Правильно говорят московиты: «Волос долог, да ум короток»…
Губернаторша (позабыв про начинающуюся мигрень): - Я тебе такой «волос долог» покажу! Что за голубоглазый тип?! Давно у вас с ним… это самое?!
Дочка (с жадным любопытством): - Да, да, кто он?
Стид (взорвавшись): - Если вы и дальше будете меня держать здесь – «это самое» точно случится!!! Причем, не только со мной! С вами тоже! А ну, сейчас же прочь с дороги! – (Отталкивает жену, выбегает. За ним выбегают Бишоп и Бобкейт. В Добкейта успевают вцепиться губернаторша и дочка – одновременно, с двух сторон).
Губернаторша (яростно): - А вот вы не уйдете, пока все не расскажете!
Дочка (твердо): - Не злите маман, она и так рассержена… Выкладывайте все, как есть!
Добкейт (испуганно): - Да я и сам толком ничего не знаю! Приехал какой-то ревизор…
Губернаторша (испуганно): - Как ревизор?!
Дочка (заинтересованно): - Какой ревизор?
Губернаторша: - Откуда приехал?
Дочка: - Зачем приехал?
Губернаторша: - Надолго приехал?
Дочка: - Где остановится?
Добкейт (чуть не плача): - Да я же говорю – сам не знаю! Мы с мистером Бобкейтом пришли сюда, чтобы рассказать, что капитан корабля, который привез рабов, явно свихнулся! И вдруг все, в один голос, как закричат: «Господи помилуй, ревизор приехал!» А мы всего-то и успели рассказать, что капитан корабля обнимал голубоглазого каторжника…
Губернаторша (яростно): - Еще один?! Тьфу!!!
Дочка: -Что-то я не пойму… А куда папА так спешил?
Добкейт: - В порт, разумеется! К этому, голубоглазому!..
Губернаторша (замотав головой): - Ни черта не понимаю! Будем разбираться! А ну, в порт, живо! – (выбегает, волоча за собой Добкейта. Следом спешит дочка).

Действие второе.

Пристань Бриджтауна. Вдоль кромки мола, выстроены осужденные каторжники – Блад, Волверстон, Огл, Питт, Хагторп, Дайк, и прочие. Блад – в потрепанной, но чистой одежде, довольно аккуратно выбрит, остальные – грязные, заросшие, в цепях и лохмотьях. Рядом прохаживается капитан Гарднер. Напротив шумит барбадосская массовка, включая двух очаровательных девушек – мисс Арабеллу Бишоп и мисс Мэри Трейл.
--------------

Капитан (умиротворенно): - Ну, вот, ребятки, и закончилось наше путешествие… Мое дело было – привезти вас сюда, я с ним справился. Как говорится, ничего личного, только бизнес! – (улыбается). – Если что было не так – уж не взыщите. Как еще раз говорится, «Кто старое помянет, тому глаз вон!» - (смотрит на Волверстона и хохочет, очень довольный своим остроумием). – Хорошо скаламбурил, правда?
Волверстон (яростно): - Сволочь!!!
Капитан (философски): - Не преувеличивай. Лишь по необходимости, и в меру. Вы меня, ребятки, еще не раз добрым словом помянете… Вижу, радуетесь, что плавание позади? Не радуйтесь раньше времени. Этот остров – с виду райский, а на деле – преддверие ада! Плантаторы тут, знаете ли, народ суровый, а климат – убийственный… Уф! – (утирает пот со лба) – Чувствуете, какое пекло?! А ведь до полудня еще далеко!
Питт (хмуро): - Да уж, жарища изрядная… Тьфу! На что я променял свою штурманскую рубку!
Капитан (пожимая плечами): - Не надо было бунтовать против законного короля. Какой он ни есть, а все-таки – король! Помазанник Божий. Ты, парень, получил по заслугам. Вот доктора мне жаль… - (смотрит на Блада с сочувствием). – Я замолвлю за вас словечко. Может, повезет, и купит хороший хозяин…
Блад (с холодной учтивостью): - Благодарю! Но я предпочитаю разделить участь моих товарищей по несчастью.
Мэри Трейл (на ухо Арабелле): - Интересный мужчина! И держится-то с каким достоинством… После таких страданий!
Арабелла (чуть заметно вздрогнув, после паузы): - Действительно… В нем что-то есть!
Капитан (Бладу): - Все еще играете в благородство? Не избавились от своих иллюзий?
Блад (сухо, но вежливо): - Напротив, полностью избавился. И в тюрьме, и на суде. Если только эту недостойную комедию можно назвать судом…
Капитан (с легким раздражением): - И все-таки я постараюсь вам помочь. Хотя бы потому, что многим вам обязан. Если бы не вы, я был бы разорен. И так – целых одиннадцать трупов! Немалый убыток… - (спохватившись): - А, вот и господин губернатор! И полковник Бишоп… Джентльмены, мое почтение… - (кланяется).
Стид (дрожа, запыхавшись): - Капитан… Что я вижу?! На моем острове – люди в цепях? В столь плачевном положении?! Расковать, немедленно!

Массовка издает дружный нечленораздельный вздох.

Капитан (подвигав челюстью взад – вперед): - Но, ваше превосходительство… Это же каторжники! Бунтовщики против его Величества…
Стид (поспешно): - Долой предрассудки! Каторжник – тоже человек! Труд облагораживает! Искоренение преступности – не в жестокости наказания, а в его неотвратимости! Все люди – братья! Мы рождены, чтоб сказку сделать былью… Тьфу!!! Расковать, живо!
Питт (Волверстону, на ухо): - Ущипни меня… А-а-аа!!! Идиот!!!
Волверстон (обиженно): - Сам же просил!
Питт (страдальчески морщась и потирая травмированную филейную область): - Во-первых, надо соизмерять силу! Во-вторых, я тебе что, баба – за задницу щипать?!
Волверстон (с тяжелым вздохом): - Будь человеком, не напоминай о бабах!!! Полгода без секса – это ж умом можно тронуться… - (замечает Арабеллу и Мэри): - Вау!!! Какие персики!
Капитан (еще раз подвигав челюстью): - Как прикажете, ваше превосходительство! – (матросам): - Расковать каторжников, живо!

Массовка снова издает нечленораздельный вздох. С каторжников быстро снимают цепи.

Огл (недоверчиво-испуганно): - Ребята, вы что-нибудь понимаете?
Хагторп (пожимая плечами): - Либо кто-то из нас свихнулся, либо это особо изощренная форма издевательства…
Дайк: - Да, преддверие ада тут какое-то странное…
Блад (губернатору): - Судя по всему, именно вы, сэр, являетесь губернатором этого острова. Позвольте, от лица моих товарищей по несчастью, искренне поблагодарить вас за этот гуманный поступок!
Капитан (испугано-поспешно): - Извините его, ваше превосходительство, за то, что он обратился к вам без разрешения! Даю слово: это хороший человек, хоть, волею судьбы, он оказался бунтовщиком и каторжником… Не сердитесь!
Стид (в полном обалдении и восторге, в сторону): - Ревизор похвалил меня! Похоже, все будет в порядке… - (Испуганно): - А может, просто зубы заговаривает, чтобы усыпить бдительность?! – (поспешно, капитану): - Я вовсе не сержусь, с чего вы взяли? Быть разумно гуманным – святая обязанность губернатора колонии его Величества! – (Бладу): - Не стоит благодарности, друг мой! Ведь губернатор – представитель особы короля! Он обязан быть справедливым, великодушным, а главное – безупречно честным, и во всем повиноваться закону! Я, по мере моих скромных сил и способностей, стараюсь этому соответствовать.

1-й голос в массовке: - Вот заливает-то, сукин сын!
2-й голос в массовке: - А может, просто умом тронулся?! С такой-то женушкой!
3-й голос в массовке: - А вот и она, легка на помине!

Расталкивая толпу, врывается губернаторша, по-прежнему волочащая за собой Добкейта. Сзади поспешает губернаторская дочь.

Губернаторша (гневно): - Где тут этот… чернявый и голубоглазый?! А ну, покажите его мне!
Блад (после вполне понятной растерянной паузы): - Извините, сударыня, судя по описанию – это я… - (Почтительно кланяется): - Позвольте представиться – Питер Блад, бакалавр медицины, ранее практиковавший в Бриджуотере, а ныне – осужденный каторжник.
Губернаторша (растерянно заморгав и меряя Блада оценивающим взглядом): - Бакалавр медицины… Так ты что, доктор?!
Стид (вздрогнув всем телом): - Ах, милая, как ты можешь! «Тыкать» такому почтенному человеку! – (в сторону, в панике): - Подведет под монастырь, дуреха безмозглая…
Губернаторша (в полном обалдении): - Тыкать?! Да я до него и пальцем не дотронулась…
Дочка (с досадой): - Маман, папА имеет в виду: обращайтесь к нему на «вы»!
Губернаторша (гневно): - Цыц! Мала еще матери указывать! А впрочем… - (меряет Блада все более оценивающе – уверенным взглядом): - Да, пожалуй, вы заслуживаете уважительного отношения… – (загадочно улыбается): - Если еще и врачом окажетесь хорошим…
Блад (скромно улыбнувшись): - Не сочтите за бахвальство, сударыня, мои пациенты были довольны. Они говорили, что я хорошо лечу!
Губернаторша (просияв): - Как раз то, что мне надо! Мигрени замучили… - (страдальчески морщится): - А то есть тут у нас пара докторишек – Бронсон с Вакером, так у них все больные, как мухи…
Стид (торопливо, перебивая): - Выздоравливают!!! Это такие умелые и добросовестные врачи, каких еще свет не видывал! – (украдкой, на ощупь, щиплет жену пониже талии).
Губернаторша (подпрыгнув от неожиданности и боли, диким голосом): - А-а-аа!!!
1-й голос в массовке: - Точно, свихнулся! Бабу за задницу - средь бела дня, при куче свидетелей…
2-й голос в массовке: - А что он про наших коновалов-то несет?! «Умелые и добросовестные»! Слышали?!
3-й голос в массовке: - Ох, не к добру это… Губернатор-псих – это что-то с чем-то!
Арабелла (на ухо Мэри): - Ты что-нибудь понимаешь?!
Мэри (в полной растерянности): - Нет… Абсолютно ничего!
Блад (торопливо): - Что с вами, сударыня?! Почему вы вскрикнули? Вам больно?..
Стид (торопливо, за жену): - У нее начался приступ мигрени! Очень сильный!
Дочка (уважительно): - Ну, вы, папА, даете… Кто бы мог подумать!
Волверстон (увидев ее): - Мать моя, еще один персик! Ой, за что такие муки…
Блад (с профессиональной выучкой): - Если у дамы начинается приступ, ей не стоит находиться на таком солнцепеке! Ей надо как можно скорее вернуться домой и лечь в постель!
Губернаторша (с профессиональной заинтересованностью, томно): - Да, да, именно в постель… - (хватает Блада за руку): - Помогите же мне дойти, добрый доктор… - (Еще более томно): - Ах, я так страдаю-ю-ю…
1-й голос из массовки: - А губернаторша-то, губернаторша! Только гляньте!
2-й голос из массовки: - Баба – она и есть баба…
Стид (растерянно, в сторону): - О Боже! Что мне делать?! Ладно, будем пока ублажать ревизора, а там посмотрим… – (запинаясь, Бладу): - Э-э-э… Сударь! Не могли бы вы применить ваши профессиональные знания? Моя супруга так ужасно страдает от мигреней…
Блад (с некоторой опаской): - Я бы охотно, ваше превосходительство… Но на острове же есть два чудо-доктора, если я правильно понял?
Губернаторша (сердито): - Да что с них толку, с этих неу…
Губернатор (поспешно, перебивая): - Неутомимых тружеников, которые днюют и ночуют в лечебнице, помогая неимущим! Их оттуда не вытащить…

3-й голос в массовке: - А чертовы французики еще смеют вякать, что у англичан туго с чувством юмора…
Блад (пожимая плечами): - Раз так… Остается лишь последнее препятствие: я, как изволите видеть, осужденный каторжник! Меня прислали сюда, чтобы продать в рабство. Как и моих товарищей по несчастью…
Стид (в сторону): - Как играет-то! Гениальный актер! Ну, подыграем и мы… - (Бладу, торжественно): - Сударь, даже если вы и бунтовали против его Величества – вас уже наказали, лишив свободы. Я все устрою! Всю вашу компанию купит этот достойный джентльмен – полковник Бишоп! – (тянет полковника за руку, тот натужно улыбается). – Он – владелец одной из самых крупных плантаций на Барбадосе, рачительный хозяин и очень гуманный человек!

1-й голос в массовке: - Бишоп – гуманный человек?! Я сплю, или как?!
Мэри Трейл (Арабелле, на ухо): - Ари! Ты хоть что-нибудь понимаешь?!
Арабелла (в полной растерянности): - Ничего!!!
Губернаторша (нетерпеливо): - Ну, так пусть покупает скорее!!! – (с притворным страданием): - А-а-а, моя бедная голова-а-ааа…
Капитан Гарднер (нутром деляги, почуяв возможность хорошей наживы): - Как говорится, «что хочет женщина – то хочет Бог!» Пусть всю партию оптом купит полковник Бишоп, я не возражаю. Остается только сговориться о цене.
Бишоп (взволнованно): - Вот именно – о цене! Лишнего не дам! Говорите, сколько хотите за штуку товара?
Арабелла (возмущенно, на ухо Мэри Трейл): - Какой позор! И это – родной дядя! Живых людей называть товаром!
Волверстон (не отрывая от девушек горящих глаз, на ухо Бладу): - Вах!!! Какие персики!!! О-о-о, как я страдаю! Боже мой!..
Капитан (с загоревшимися глазами, потирая руки): - Полковник, я вовсе не хочу брать с вас лишнее. Но, согласитесь, и продешевить за такой отборный товар – грех!
Бишоп (презрительно): - Что вы называете отборным товаром?! Вот этих жалких оборванцев?! Да на них без содрогания не взглянешь!
Капитан (настойчиво): - Не спешите с выводами! Если их вымыть, побрить и переодеть – впечатление будет совсем другое! Кроме того, среди них есть отменные специалисты своего дела – например, штурманы! – (вытягивает из строя за руку Джереми Питта): - Вот-с, обратите внимание – какой отменный образец силы и здоровья! Штурман королевского флота!
Питт (подбоченившись, гордо): - Ну, так!
Бишоп (еще более презрительно): - А рубить сахарный тростник этот штурман умеет? Ну, ладно, говорите цену!
Капитан (потирая руки): - Ну-с, чтобы не разорять вас, но и себя не обидеть… Пожалуй, всего по сто фунтов за единицу! И учтите: такую низкую цену я назначаю только из уважения к вам…
Бишоп (диким голосом): - По сто??! Да вы рехнулись!!!
Губернаторша (примерно таким же голосом): - Не надо так орать!!! Моя бедная голова… - (хватается за вышеупомянутую часть тела).
Стид (растерянно): - Капитан, в самом деле… Это уже перебор! Ну, по семьдесят – я бы еще понял…
Бишоп (взорвавшись): - Идите вы, сэр, знаете куда?! По семьдесят!!! Ишь, взяли моду распоряжаться чужими деньгами!!! Я вам не форт, не лечебница и не казначейство!
Стид (умоляюще): - Тише!!! - (в сторону, плачущим голосом): - На каторгу отправит, идиот...
Капитан (умиротворяющее): - Хорошо, хорошо, не надо так волноваться! Ладно, я согласен, по пятьдесят фунтов. Только ради вас, дорогой полковник!
Бишоп (гневно): - Я что, на дурака похож?! Пятьдесят фунтов – столько стоит самый лучший негр!!!
Арабелла (вспыхнув): - Дядя!!! Сколько можно повторять! «Негр» - это неполиткорректное слово! Надо было сказать: «афроангличанин»!
Бишоп (яростно): - Замолчи! Будут еще мне бабы указывать!..
1-й голос в массовке: - Вот тут я с ним согласен! Бабье должно знать свое место!
2-й голос в массовке: - Золотые слова!
Женский голос в массовке, гневно: - Трепещите, мужики! Мы вам еще покажем!!! Мы вам такое покажем!!!...
Волверстон (не выдержав, громко): - Покажи скорее, лапушка!!! Умоляю!!! Полгода без бабы…

Массовка хохочет.

Губернаторша (хватаясь за голову): -А-а-аа! Какая боль!!! Я умираю-ю-ю…
Стид (в сторону): - Господи, я с ума сойду! – (капитану): - Оптом – по двадцать пять фунтов. И ни фартинга больше! Иначе – конфискую всех рабов именем короля, и судитесь со мной хоть до второго пришествия!
Капитан (с кислой физиономией): - Ваше превосходительство, неужели вы хотите, чтобы мои бедные детишки просили милостыню?! – (видя, что губернатор багровеет, поспешно): - Согласен, по рукам!
Бишоп (упрямо): - Зато я не согласен! Двадцать пять фунтов - большие деньги! Не каждый негр столько стоит…
Арабелла (в слезах): - Дядя, ты опять?! «Афроангличанин»!!!
Бишоп (яростно): - Никаких афроангличан не знаю, и знать не хочу! И по двадцать пять платить не стану!
Губернатор (торопливо, ему на ухо): - Черт с вами! Платите по двадцать фунтов за голову, остальные пять я от себя добавлю! Только чтобы жена не знала - всю душу вынет!
Бишоп (просияв): - Согласен - по двадцать пять!
Мэри Трейл (на ухо Арабелле): - Ари, что с твоим дядей?! Может, мы обе спим?!
Арабелла (в полной прострации): - Мэри, ущипни меня… - (подпрыгнув, тонким пронзительным голосом): - Ой!!! Больно-о-о!!!
Мэри (сконфуженно): - Извини, пожалуйста, сама же просила…
Арабелла (возмущенно): - Но не с такой же силой! Теперь синяк будет...
Волверстон (не отрывая от девушек горящих глаз): - Ох, лучше бы меня повесили… Какие мучения, о Боже!
Блад (проследив, куда он смотрит): - Успокойся, одноглазый черт… Такие красавицы не про твою честь! – (как-то странно вздрагивает). – И не про мою… Между нами – пропасть!
Волверстон (чуть не плача): - Знаю… Но все равно – ох!..
Мэри Трейл (на ухо Арабелле): - Ей-Богу, в этом голубоглазом точно что-то есть!
Арабелла (как-то странно вздрогнув): - Да ну! По-моему, ничего особенного… - (отводит глаза, покраснев).
Губернаторша (торопливо): - Ну, столковались – и молодцы! Доктор, сейчас же принимайтесь за лечение… То есть, я хотела сказать: доведите меня до постели, а потом – принимайтесь! – (томно): - Моя бедная голова-а-ааа…
Бишоп (спохватившись): - Позвольте, сударыня! Что значит: «принимайтесь за лечение»?.. Раз я купил этого раба – он поедет на мою плантацию! Вместе с остальными!
Капитан (спохватившись и вспомнив про обещание, данное Бладу): - Позвольте, полковник! Я имел в виду, что оптовая партия не включает доктора! Он будет принадлежать господину губернатору… Уверен: его превосходительство уплатит вам его стоимость сполна!
Губернаторша (торопливо): - Уплатит, не сомневайтесь! Пусть только попробует не уплатить!!!
1-й голос в массовке: - Ох, не завидую я доктору! Вот попал – из огня, да в полымя…
2-й голос в массовке: - Да уж, баба жаркая… А тушить ее огонек некому – губернатор давно охладел!
Женский голос в массовке (возмущенно): - Да на этом паршивом островке и нормальных мужиков-то не осталось! Тьфу!!!
3-й голос в массовке (возмущенно): - По своему импотенту судишь?!
Бишоп (упрямо): - «Оптовая партия» - это значит, «все включено!» Я купил всех – значит, и этого докторишку! Он у меня будет рубить тростник!
Губернаторша (яростно): - Моя бедная голова-а-ааа!!! – (мужу): - Ты губернатор, или где?! Ну-ка, поставь не место этого жирного борова!!!
Бишоп (в бешенстве): - Жирный боров?! Ах ты… глиста высохшая!!!

Массовка, включая каторжников, хохочет.

Арабелла (хватается за голову): -Боже, какой позор! Мой дядя оскорбил даму! Да еще публично!!!
Волверстон (в полном восторге): - Вот за такое равноправие я двумя руками! Сказала мужику гадость – получи в ответ…
Губернаторша (яростно): - Молчать!!!
Губернатор (яростно): - Молчать!!! Я тебя, хама одноглазого, сейчас выпороть прикажу!
Волверстон (философски пожимая плечами): - Э, нет! Опоздали! У меня уже есть хозяин! – (насмешливо кланяется Бишопу).
Бишоп (надувшись): - Вот именно! Руки коротки – пороть мое имущество! Фиг вам!
Губернатор (в бешенстве): - Оно еще не ваше!!! Фиг вам, а не пять фунтов с головы!!! – (спохватившись, в ужасе, в сторону): - Господи!!! Так опозориться перед королевским ревизором! А все из-за чертового бабья! – (Бишопу, торопливо): - Ну, полно, полно, друг мой… Мы разгорячились, наговорили лишнего… Наша договоренность в силе. Будем считать, что вы временно одолжили мне своего невольника! Он пока поживет у меня в доме… - (с улыбкой, Бладу): - В хороших условиях... У меня есть тихая, уютная комнатка, ну, прямо для гостей... По доброте душевной предлагаю…
Губернаторша (возмущенно): - Твою жену оскорбили, и ты еще называешь этого грубияна другом?! Ах, негодяй! Ты ждешь моей смерти! – (со стоном хватается за голову): - Я так и знала, ты никогда не любил меня!!! Ты только притворялся! Тебе нужно было только мое приданое!!! – (рыдает): - Ох, дура я, дура, что не послушалась маменьку…
Волверстон (философски): - Да уж, жениться на такой бабе без хорошего приданого можно только спьяну… Ну, или по приговору суда!..
Губернатор (в полном бешенстве): - Молчать!!! Я тебя, хама одноглазого… - (спохватывается). – Ну же, полковник, решайтесь скорее! – (на ухо, Бишопу): - Да перестаньте же упрямиться, болван!!! На нас смотрит ревизор!!!
Бишоп (в сторону, яростно): - Сначала «жирный боров», а теперь еще и «болван»?! Ну, попомнишь! – (губернатору, притворно-льстивым голосом): - Сэр, вы представляете собой высшую власть на острове… Как я могу вам противоречить?! Хорошо, я согласен! Забирайте себе на время и этого раба…
Губернатор (просияв): - Я рад, что мы договорились!
Бишоп (договаривая, ядовито-медовым голосом): - и всех остальных. Оптовая партия есть оптовая партия. Я же гуманный человек, как вы весьма точно заметили… Зачем разлучать этих бедняг? Они уже привыкли друг к другу… А как надобности в докторе больше не будет – пришлете их оптом на мою плантацию!
Губернатор (в полной прострации): - Вы издеваетесь?! На кой черт мне такая масса рабов? Где я их размещу?
Бишоп (лучезарно улыбаясь): - Да хоть в собственной спальне… Раз интересы дела требуют! – (решительно): - А если не согласны, сейчас же плачу за них по двадцать пять фунтов, и везу на плантацию! Всех!!! Включая доктора.
Губернаторша (визгливо): - Хам! Медведь!! Бурбон!!! Моя голова-а-ааа….
Блад (возмущенно): - Джентльмены, во имя человеколюбия… Независимо от того, что вы решите по нашему поводу, леди надо как можно скорее уложить в постель! Она же мучается! Мигрень – это вам не шутки! Я как врач говорю!..
Мэри Трейл (не отрывая взгляда от него): - Незаурядный человек… Точно – незаурядный!
Арабелла (вспыхнув): - Мэри, тебе не кажется, что это неприлично? Разглядывать постороннего мужчину, да еще так пристально!
Мэри Трейл (лукаво): - Но ты же разглядываешь его, Ари?
Арабелла (вспыхнув еще сильнее)… - Э-э-э… Мне положено! Я – компаньонка дяди, значит, половина этого каторжника – моя! – (в сторону): - Прости, Господи…
Мэри Трейл (шепотом, покраснев): - Какая половина – выше пояса, или ниже?
Арабелла (возмущенно): - Мэри!!!

Волверстон (пожирая их глазами): - Чует сердце: повесят меня на Барбадосе… Боже милостивый, и стоило через океан ехать, за тем же самым?!
Губернаторша (мужу, яростно): - Да соглашайся же, изверг, убийца! Моя голова-а-а… - (Хватается за вышеупомянутую часть тела) - Она сейчас лопнет! Нет сил терпеть!!! Яду мне, яду!!!
Стид (машинально): - Яду ей, яду!!! Ой… - (зажимает руками рот).
Возмущенный женский голос в массовке: - Все мужики – сволочи!!!
Губернаторша (рыдая): - Боже мой! И этому человеку я отдала свои лучшие годы!!!
Стид (в полной прострации): - Матушка, ты хочешь сказать, что худшие годы еще впереди?!

Массовка, включая каторжников и Бишопа, хохочет.

Дочка (досадливо): - Ну, предки, вы даете… Стыд и срам!
Стид и губернаторша (хором): - Цыц! Мала еще судить родителей!
Блад (сдержанно, но твердо): - Тысячу раз прошу меня извинить, но, если леди останется на солнцепеке, я снимаю с себя всякую ответственность за возможные последствия. И не говорите потом, что я вас не предупреждал!..
Стид (спохватившись, в сторону, в ужасе): - Боже мой!!! Такие сцены, при ревизоре!!! Ох, чертово бабье!!! – (Бишопу, поспешно): - Я согласен! Размещу у себя всех рабов, дом просторный, слава Богу…
Губернаторша (визгливо): - Да ты рехнулся! Куда к нам такую ораву?!
Каторжники (хором): - Губернатору - гип-гип, ура-а-аа!!!
Губернаторша (хватаясь за голову): - Моя голова-а-ааа…
Блад (философски, Волверстону): - Похоже, скучать тут явно не придется… - (снова сталкивается взглядом с Арабеллой, вздрагивает, но не отводит глаз).

Действие третье.

Дом губернатора. За столом сидит Стид, читает номер «Барбадосского курьера».
--------
Стид (яростно): - Я эту газетенку сожгу, честное слово! А их главреда продам в рабство Крэбстону! Чтобы хоть какая-то польза была от этого журналюги! Ишь, разошелся… - (углубляется в чтение). – «Судя по сведениям, полученным нами от источника в доме губернатора, лечение миссис Стид идет полным ходом и имеет заметную положительную динамику. Губернаторша ожила, стала гораздо спокойнее, с аппетитом кушает и гораздо реже закатывает истерики законному супругу, так что наш страдалец-подкаблучник может наконец-то вздохнуть полной грудью» - (яростно): - Что за источник?! Шкуру спущу!!! – (продолжает чтение): - «Мы, разумеется, не станем раскрывать, от кого получили эти сведения. Политика строгой конфиденциальности – наш приоритет! Скажем лишь, что это – одна из служанок…» - (яростно-задумчиво): - Может, выпороть сразу всех баб? Виновной тогда точно достанется на орехи… - (продолжает чтение): - «Надеемся, что эта молодая прелестница…» - (потирая руки): - Ах, она еще и молодая?! Теплее, теплее! – (продолжает чтение): - «Не обидится на нас за то, что мы не станем политкорректно называть ее афроангличанкой… Мы не расисты, вовсе нет, но наша толерантность тоже имеет пределы!» - (Ликующе): - Подставили свой источник, кретины! Подставили по-черному эту черномазую!!! Ха-ха-ха!!! – (ликующе смеется) – Как скаламбурил-то, а?! У нас только одна служанка-негритянка! Ох, и влетит же ей!!! – (потирает руки).

Входит Блад. Губернатор испуганно вскакивает.

Блад (смущенно): - Не волнуйтесь, ваше превосходительство! Простите, я, кажется, испугал вас… С вашей супругой все в порядке!
Стид (в сторону): - Нет, как играет-то, а?! Хорошего ревизора король выбрал! – (Бладу, с улыбкой): - Я вам очень признателен. Эти постоянные мигрени так мучили миссис Стид… Бедняжка от страданий стала повышенно нервной, раздражительной…
Блад (кивая): - Да, это вполне естественно. А если еще учесть тяжелый климат…
Стид: - О, да, климат! Она так плохо переносит его! Иной губернатор попросился бы в отставку, вернулся бы в Англию… Но, для меня на первом месте – долг перед королем и отечеством! – (В сторону): - Как хорошо сказано! Посмотрим, чем он ответит… - (Бладу): - Да, именно так! Долг верноподданного!
Блад (учтиво): - Я ничуть не сомневаюсь, что ваше превосходительство – достойный человек… Поверьте, я очень рад этому! Здесь, на Барбадосе, судя по всему, еще можно верить в Бога.
Стид (потрясенно, в сторону): - Ух ты, какие пули отливает! Самого Создателя приплел! Пытается прощупать, насколько я тверд в вере?! – (Бладу, с улыбкой): - Вы совершенно правы. Хоть климат здесь и вправду жаркий, зато места такие красивые! Горы, цветы, пышная зелень… Настоящая благодать Божья! И создал же Господь такое чудо! Просто рай земной!
Блад: - А мы так боялись попасть сюда! Нас по дороге пугали: климат на Барбадосе – убийственный, плантаторы – звери, чиновники – воры и взяточники…
Стид (в сторону): - Издалека заходит! Ох, мастер! Ну, да и мы не простаки! – (Бладу): - Конечно, люди грешны по природе своей… Не стану утверждать, что у нас все – сплошь ангелы. Но ведь один лишь Бог без греха! А я, по мере скромных сил и возможностей, слежу за порядком. Чтобы невольников на плантациях содержали в нормальных условиях, чтобы неимущих больных хорошо кормили, чтобы все прошения рассматривались в срок, без волокиты… Конечно, и я могу что-то упустить, но, надеюсь, по мелочи… – (В сторону): - Вот сейчас проверим! – (Бладу): - Впрочем, если желаете, я могу показать вам, что угодно! Нашу лечебницу, форт, канцелярию… Даже тюрьму!
Блад (с нарастающим изумлением): - Ваше превосходительство, ваша любезность просто безгранична! Я не смею злоупотреблять ею… Тем более – (грустно усмехается), – от тюрьмы в доброй старой Англии у меня остались такие жуткие воспоминания, что осматривать еще одну тюрьму как-то не тянет. Гнилая солома, смрад, скученность, отвратительная пища, произвол охраны… Мое здоровье и сама жизнь подвергались там величайшей опасности!
Стид (беспокойно, в сторону): - С другого конца зашел! Ждет, как отреагирую! Ну, хитрец!!! – (Бладу): - Мне больно слышать это… Конечно, в глазах закона, вы были преступником и подлежали наказанию, но ведь закон, в мудрости своей, не призывает к мести и к жестокости. Наверное, вы стали жертвой какого-то не в меру ретивого и неумного исполнителя. – (В сторону): - Как сказал-то, а?! «Перегибы на местах» - и вся дела! – (Бладу): - Я абсолютно уверен, что его Величество, доведись ему узнать об этом, не одобрил бы такого обращения с заключенными, даже с бунтовщиками!
Блад (с грустной улыбкой): - Простите, ваше превосходительство, не могу разделить вашей уверенности… Иллюзии по поводу милосердия короля у меня давно развеялись.
Стид (в сторону, в панике): - Провоцирует!!! Как отреагировать, как ответить?! – (Бладу, со сдержанной укоризной): - Сударь, мне, как должностному лицу, представляющему особу короля, неуместно слушать такие слова! Давайте-ка лучше сменим тему… Значит, осматривать тюрьму вы не хотите. Так, может, лечебницу?
Блад (с искренним удивлением): - Но зачем? У нас есть профессиональный кодекс, и он гласит: «Пациент другого врача – не мой пациент!» Тем более, что, судя по вашим словам, тамошние целители очень искусны и добросовестны…
Стид (в растерянности, в сторону): - Ой, не к добру! Неужели что-то пронюхал?! Или успели нажаловаться?! - (Бладу): - Тогда, может, отвести вас к форту? Правда, он на реставрации… то есть, я хотел сказать, там сейчас ведутся ремонтные работы…
Блад (оживившись): - А вот форт я осмотрел бы с удовольствием! Я ведь, если угодно знать вашему превосходительству, раньше был офицером! Служил под командой прославленного де Рейтера…
Стид (с притворным восхищением): - Надо же! – (в сторону): - И не покраснел, и ни один мускул не дрогнул! Ну, артист!!! Офицер чертов… - (Бладу): - Значит, решено! А после форта – не желаете ли осмотреть плантацию мистера Крэбстона? Она совсем недалеко от Бриджтауна, и в очень красивом месте!
Блад (с нарастающим изумлением): - Если ваше превосходительство окажет мне такую любезность… Но мне, право, неловко, это же лишние хлопоты…
Стид (в сторону): - Как играет, Боже мой!!! Шекспир зарыдал бы от восторга… - (Бладу, с улыбкой): - Хлопоты – пустяки! В конце концов, вы – мой гость.

Входит Бишоп.

Бишоп (с напускной вежливостью): - Добрый день, сэр! Вы уж не взыщите, что явился к вам без предупреждения…
Стид (с плохо замаскированным недовольством): - Добрый день, полковник. Полагаю, вы прибыли, чтобы принести извинения моей супруге за вашу недопустимую грубость?
Бишоп (вспыхнув): - Извинения?! За «глисту высохшую», что ли?! Пусть сама сначала извинится за «жирного борова»! А то бабье взяло моду: как себе выгоду, так кричать о равноправии, а как отвечать за сказанное – простите великодушно, мы слабые и глупые, и вообще, у нас эти самые дни!
Стид (вспыхнув): - Полковник, выбирайте выражения! Вы говорите о законной супруге человека, представляющего здесь личность его королевского Величества!
Бишоп (ехидно): - Уж как вы ее представляете – нам хорошо известно! Плачет по вам… - (обращает внимание на Блада, спохватывается): - Впрочем, не будем ссориться. Да, вы правы, я из-за вашей супружницы и прибыл… - (замечает на столе «Барбадосский курьер»). – А, вижу, вы тоже читали эту вонючую газетенку? У меня на плантации из-за нее сыр-бор! Племянница расхворалась, капризничает и требует, чтобы я немедленно привез к ней доктора – (указывает на Блада). – Мол, если он даже такую тяжелую пациентку, как ваша благоверная, смог вылечить, то ей-то поможет и подавно!
Стид (все еще сердито): - А что случилось с вашей племянницей?
Бишоп (пожимая плечами): - А черт ее знает! Кажется, что-то по женской части… У этого бабья же все, не как у людей! – (Бладу): - Собирайся, живо, ты едешь со мной!
Стид (застонав, в сторону): - С королевским ревизором – и так грубо! Идиот!!! – (Бишопу): - Полковник, миссис Стид еще не окончательно выздоровела! Я не могу отпустить доктора.
Бишоп (разозлившись): - Не забывайте, он – мой раб! Я его купил!
Стид (разозлившись): - А я – высшая власть на острове!!!
Бишоп (яростно): - А я – имел вашу власть! Всеми способами!!!
Стид (яростно): - Бунтовать?! Да я вас…
Блад (торопливо): - Тысячу раз прошу простить меня, джентльмены… Но, если племяннице моего хозяина и впрямь требуется помощь, врачебный долг обязывает меня посетить ее, чтобы осмотреть и назначить лечение!
Бишоп (ехидно, Стиду): - Каторжник – и тот умнее вас! – (после небольшой паузы, Бладу, гневно): - То есть, как это – «осмотреть»?!
Блад (вежливо): - Глазами, разумеется! Я же врач!
Бишоп (гневно): - Чтобы посторонний мужик, да еще раб, пялился на мою раздетую племянницу?! Не бывать тому! Срамота!!!
Блад (с ангельским терпением): - Господин полковник, врач – это бесполое существо…
Бишоп (вытаращив глаза): - Чего-о??!
Стид (торопливо): - Полковник, доктор имеет в виду: представителей его профессии не стесняются…
Бишоп (гневно, Бладу): - Она покажет на себе, поверх одежды, где у нее болит, тебе этого будет достаточно. А всякие другие «осмотры» выкинь из головы! Если не хочешь отведать кнута!
Стид (застонав, в сторону): - Кретин!!! Грозить кнутом королевскому ревизору!!! Погубит, мерзавец, без ножа зарежет…
Бишоп (видимо, вспомнив договоренность): - Э-э-э… Это я так шучу! (натужно хихикает): - Гы-ы-ыыы!!! Какие там кнуты?! Да мои надсмотрщики – добрейшие люди! Особенно Кент! Как возьмет да приложит кого-то фейсом об тэйбл… тьфу, я хотел сказать, потреплет дружески по плечу – так и дух вон… - (увидев бешеные глаза Стида): - Ой, что-то заговариваюсь… Все из-за жары! – (усердно обмахивается «Барбадосским курьером»).
Стид (поспешно): - Полковник, в знак моего доброго к вам расположения, я сам привезу доктора на вашу плантацию. В моей коляске! А потом, после осмот… пардон, лечения мисс Арабеллы – отвезу его к себе.
Бишоп (кивнув): - Согласен. Но только не тяните! Родная племянница как-никак, да еще компаньонка. Ума, правда, на пару фартингов… но она же не виновата, что баба! – (выходит).
Блад (со вздохом): - Какой грубиян!
Стид (торопливо): - Не берите близко к сердцу… Просто, он сегодня что-то не в настроении. А вообще, хороший человек! Видимо, жара действует…
Блад (с многозначительной улыбкой): - Да, жара…
Стид (с облегчением, в сторону): - Слава Богу, кажется, не сердится! – (Бладу, с улыбкой): - Я полагаю, полковник не будет в претензии, если мы по дороге завернем к форту. Я же обещал вам показать его, а слово губернатора – золотое слово! В конце концов, времени на это уйдет немного, а состояние мисс Арабеллы Бишоп, думаю, не столь серьезно…
Блад (вежливо, но твердо): - Прошу прощения, ваше превосходительство, но долг врача велит мне как можно скорее приехать к пациентке. «По женской части» - это весьма туманно и неопределенно. А когда болит живот, промедление может быть опасно для жизни.
Стид (в сторону, восхищенно): - Нет, как играет-то, а?! Ну, прямо настоящий доктор! Гиппократ бы прослезился… - (Бладу): - Что же, вам, как врачу, виднее. Я немедленно распоряжусь заложить коляску! Да и мне поездка на свежем воздухе будет полезной, нельзя же все время делами заниматься… - (Идет к двери, ехидно говоря в сторону): - И еще распоряжусь… кое о чем! Ох, и влетит этой черномазой!!!
--------------------------

Кухня для слуг в губернаторском доме. У плиты хлопочет всхлипывающая негритянка. Сзади неслышно подкрадывается Волверстон и с озорной усмешкой шлепает ее пониже спины.
---
Негритянка (подпрыгнув, диким голосом): - Уа-а-ааа!!!!!!
Волверстон (подпрыгнув, заикаясь): - Т-ты ч-чего?!
Негритянка: - Больно-о-о!!!
Волверстон (от возмущения даже перестав заикаться): - Ах ты, врунья бесстыжая! Да я же совсем несильно…
Негритянка (всхлипывая): - Меня высекли-и-и…
Волверстон (огорченно): - Да ну?! Ах, бедняжка! А за что же?
Негритянка (продолжая всхлипывать): - Сама не знаю-ю-ю… Маса губернатор был такой сердиты-ы-ый… Кричал, что у меня язык без косте-ей… А какие же в языке могут быть кости-и-и?..
Волверстон (удивленно): - Надо же! А с виду – тихоня-подкаблучник… - (Философски): - Не горюй, милашка! Эка невидаль – высекли! Поболит – перестанет. Меня вот и линьками просмоленными били, и кошкой-девятихвосткой… Чем только ни дубили шкуру! А я до сих пор жив и крепок, только одного иллюминатора лишился… - (философски-цинично, в сторону): - Жаль, с этим загорелым персиком ничего не выйдет… ближайший день-два. Пусть сначала задница заживет! Пойду, что ли, с другими служанками потолкую, клинья подобью… Полгода без бабы – это же мука мученическая! – (потрепав негритянку по плечу, выходит).

Негритянка, всхлипывая, продолжает возиться у плиты. В кухню входит Огл. Торопливо оглядывается по сторонам, бесшумно подходит к негритянке и щиплет ее пониже спины.

Негритянка (подпрыгнув, диким голосом): - Уа-а-ааа!!!!!!
Огл (подпрыгнув, заикаясь): - М-мать п-пресвят-тая бог-город-дицаа…. Т-ты чего?!
Негритянка: - Больно-о-о!!!
Огл (возмущенно): - Дыру тебе ниже ватерлинии!!! Зачем было так орать?! Я же чуть-чуть, легонько…
Негритянка (всхлипывая): - Меня высекли-и-и…
Огл (огорченно): - Ах, бедняжка! Ну, извини… Я же не знал! И сильно?
Негритянка (утирая слезы): - Сидеть не могу-у!
Огл (еще более огорченно): - Жаль, уехал наш доктор… Он бы тебе там какой-нибудь мазью смазал, боль бы и поутихла…
Негритянка (испуганно-стыдливо): - Чтобы я разрешила чужому мужчине…?! Лучше умереть!
Огл (наставительно): - Дурочка, он же доктор! А докторов не стесняются… - (осторожно-неумело гладит негритянку по голове): - Эх, бедолага… Вот и тебе досталось, неизвестно за что. И нас, небось, на плантациях лупцевать будут… Уж как-то слишком все хорошо идет, не к добру это… А как вспомню свою милашку, да как подумаю, что она там одна, без меня… - (тяжело вздыхает): - Кто ее, горемычную, обихаживать будет, кто над нею будет трястись, как над младенцем? – (утирает скупую мужскую слезу).
Негритянка (растрогавшись): - Она была так дорога вам?
Огл (продолжая утирать слезы): - Да мы с ней, почитай, сроднились! Единою плотью были! Сколько раз она мне жизнь спасала…
Негритянка (восхищенно): - О, какая храбрая!
Огл (воодушевленно): - Не то слово! Цены ей не было! А какая точность! И вот теперь – я тут, она там… Кто за ней следит? – (со скорбным вздохом): - Конечно, без присмотра не осталась, но как подумаю, что теперь с нею – другой моряк… - (всхлипывает).
Негритянка (чуть не плача): - Ну, зачем сразу думать самое плохое? Может, у нее никого нет!
Огл (всхлипывая): - Как это – «нет»! Да такую красавицу тотчас приберут к рукам… О Господи! Как подумаю, что чужой мужик ее трогает, моет, протирает, банник ей вставляет в отверстие… Душа переворачивается! Просто волком выть готов…
Негритянка (покраснев, насколько это возможно): - «Банник» - это теперь так говорят в Англии?
Огл (недоуменно): - И не только в Англии…
Негритянка (еще более покраснев): - Ну, Бог не осудит… Женщине-то нелегко без банника!
Огл (в полной прострации): - Какой женщине?!
Негритянка (стыдливым шепотом): - Ну, этой вашей… Которой вы раньше банник вставляли…
Огл (диким голосом): - Извращенка!!! Да ты хоть знаешь, каких размеров этот банник?! – (Показывает руками).

Негритянка, закатив глаза, падает в обморок.

Огл (в полном обалдении): - О, черт… И доктор, как назло, уехал! Чем помочь-то?! – (бросается к двери, потом возвращается к негритянке): - Может, искусственное дыхание ей сделать?! – (опускается на колени, начинает робко и неумело давить негритянке на грудную клетку, потом – приникает губами к ее рту).

Входит губернаторша.

Губернаторша (возмущенно): - Что тут происходит?!
Огл (заикаясь): - П-пытаюс-сь е-ей п-помоч-чь…
Негритянка (придя в себя, диким голосом): - Спасите!!! – (замечает хозяйку): - Мисси губернаторша! Бегите! Это сексуальный маньяк!!! Вот с такой штукенцией!!! – (показывает дрожащими руками).
Огл (крестясь): - Господи, помилуй! Что она несет?!
Губернаторша (возмущенно-заинтересованно): - В нашем доме – сексуальный маньяк?! Черт знает что!!! – (более спокойно и заинтересованно): - А с виду-то и не подумаешь… Мужичонка – так себе… - (осматривает Огла, плотоядно облизывая губы). – Хотя, кто этих мужиков разберет… Эй, ты, как твое имя?
Огл (дрожа): - С вашего позволения, Нэд Огл. Канонир, ныне – осужденный каторжник.
Губернаторша (ласково): - Ну, что каторжник – такой казус с любым может случиться… Ты лучше скажи: она – (указывает на негритянку) – правду сказала?
Огл (в полном обалдении): - Да никакой я не маньяк, чем хотите, поклянусь! – (крестится). – С бабами дело имел, как же без этого… Но – все по доброй воле!
Негритянка (поднимаясь, негодующе): - А кто хвастался, какой у него банник?! – (хозяйке): - Мисси губернаторша, хоть снова меня высеките, не откажусь от своих слов! Он сам мне все рассказал! Про свою зазнобу, которую мыл…
Губернаторша (потрясенно): - Мыл?! Однако…
Негртянка: - Да, мыл и вытирал!
Огл (диким голосом): - Дура!!! – (начинает истерически хохотать).
Губернаторша (задумчивым шепотом): - Какой грубый, примитивный с виду человек, а на деле - нежный, заботливый… Купал партнершу…

Входит губернаторская дочка.

Дочка: - Маман, я вас всюду ищу, а вы вот где…
Негритянка (диким голосом): - Мисси, бегите! Здесь сексуальный маньяк!!!
Дочка (заинтересованно): - В самом деле? – (осматривает Огла): - Кто бы мог подумать…
Губернаторша (возмущенно): - Живо, в свою комнату! И чтобы носа оттуда не высовывала!!! – (еще раз смотрит на Огла с улыбкой): - Ну, ну, не надо так нервничать… Успокойся! Мне еще кое-что неясно, поэтому, продолжим нашу беседу немного позже… Ах! – (притворно хватается за голову). – Опять начинается приступ… Помоги мне, добрый человек…
Огл (в полной прострации): - Да чем же я помогу?! Я же не доктор! И тот, как назло, уехал…
Губернаторша (страстным шепотом): - Дай мне опереться на тебя! Вот так… О-о-о, маленький, а какой жилистый! А теперь – помоги дойти до спальни…
Огл (шепчет трясущимися губами): - Господи, поскорее бы на плантацию!!!

------------------------------
Плантация Бишопа. Сам Бишоп, губернатор Стид, Блад и старший надсмотрщик Бишопа Кент – по виду, классическое переходное звено между обезьяной и человеком.
--------

Стид (бодрым голосом): - Ну вот, полковник, как видите, я выполнил обещание. Доктор в вашем распоряжении! Точнее, в распоряжении мисс Арабеллы… - (оглядывается по сторонам): - Но, где же она?
Бишоп (сердито): - У этих баб семь пятниц на неделе! То охала и за живот держалась, то вроде полегчало… Сидит сейчас с подружкой своей, Мэри! Болтают о своем, о женском…
Блад (вежливо, но твердо): - Тем не менее, прошу вас, сэр, позвать ее. Боль в животе может быть симптомом многих болезней, в том числе, очень опасных!
Бишоп (еще более сердито): - Типун тебе на язык! Она же моя компаньонка, ей принадлежит половина всего имущества, движимого и недвижимого! А кто знает, как она по своей дурости этой половиной распорядилась?! Может, уже завещание составила, отписала все каким-то проходимцам?! – (замечает сердитый взгляд Стида, спохватывается): - То есть, я хотел сказать, такая славная молодая девушка, ей еще жить и жить, а ты такие вещи говоришь, опасными болезнями стращаешь… Кнутом бы тебя, чтобы не болтал лишнего!
Стид (застонав, в сторону): - Идиот!!!
Бишоп (снова спохватившись): - Ой, что-то совсем заговариваюсь от жары… Каким еще кнутом?! Да на моей плантации кнутов сроду не бывало! – (поворачивается к Кенту): - Ну-ка, скажи, у тебя разве когда-то был кнут?
Кент (с тяжелым вздохом): - А как же! Только я, как вы изволили приказать, спрятал его…
Бишоп (яростно): - Идиот!!! – (встав на цыпочки, отвешивает Кенту подзатыльник). – (Бладу, угодливо): - Мой старший надсмотрщик из-за жары несет черт знает что…
Стид (торопливо): - Ох, климат наш, Барбадосский… Жара…
Блад (с подчеркнутой сухостью): - Да, жара… Так могу я видеть мисс Бишоп?
Кент (свирепо): - Можешь! Вон молодая хозяйка! – (указывает рукой).

Входят Арабелла и Мэри Трейл.

Блад (кланяясь): - Мое почтение, сударыни!
Бишоп (торопливо): - Племянница, вот, привезли доктора! Ну, давай, выкладывай скорее: что болит, где болит…
Арабелла (зардевшись): - Как, при всех?!
Стид (смущенно): - В самом деле, полковник! Это неделикатно… Доктору надо остаться наедине с пациенткой.
Бишоп (возмущенно): - Ни за что! Я племянницу наедине с чужим мужиком не оставлю! Тем более, с каторжником! Срамота!..
Блад (с ангельским терпением): - Хорошо, пусть вместе с нами будет эта мисс… - (снова кланяется): - Простите, сударыня, не имею чести знать вашего имени…
Мэри Трейл (смущенно): - Мэри Трейл… Кстати, доктор, у меня тоже что-то… - (краснеет).
Арабелла (подозрительно): - Что у тебя?! Ты только что была здоровая, как племенная лошадь!
Мэри Трейл, вспыхнув: - Ты тоже, Ари!
Блад (смущенно-подозрительным голосом): - Так могу я попросить оставить меня… э-э-э… наедине с этими леди?
Бишоп (сердито): - Это неприлично! Что люди скажут?! Две молодые незамужние девицы – наедине с чужим мужчиной! Да еще с каторжником!!! Позор на весь Барбадос! Пусть, на всякий случай, останется и Кент…
Арабелла (испуганно-негодующе): - Дядя!!!
Мэри Трейл (испуганно-негодующе): - Сэр!!!
Стид (страдальчески-негодующе): - Полковник, вы в своем уме?! Что вы несете?!..
Блад (ангельски-терпеливо, но с металлическим скрежетом в голосе): - А что, у этого весьма примечательного образца Хомо Эректус тоже болит живот? Проблемы по женской части?
Кент (в полном обалдении): - Чего-о-о?!
Блад (потеряв терпение, командирским голосом): - Того!!! Вон отсюда!!!

Кента как ветром сдувает. За ним бежит Стид, волоча за рукав упирающегося Бишопа.

Стид (на бегу, пыхтя и утирая лоб, в сторону): - Вот и проявил себя… Сразу видно: человек знатный, привык командовать! Абы кого королевским ревизором не сделают!
Блад (спохватившись, им вслед): - Джентльмены, к вам эта команда вообще-то не относилась… - (машет рукой): - А, ладно! Ну-с, юные леди, я в вашем распоряжении. Подробно рассказывайте: что с вами, где болит, каковы симптомы… И не стесняйтесь, пожалуйста, я же врач!
Мэри Трейл (зардевшись): - Вы, прежде всего, мужчина… - (опускает глаза).
Арабелла (сердито-подозрительно): - Вообще-то, это я первая вызвала доктора! Отойди подальше, не мешай… А еще лучше, побудь пока в доме!
Мэри Трейл (покраснев еще сильнее): - Ах, значит, я мешаю? Что это за болезнь такая, что о ней нельзя говорить даже при лучшей подруге?
Арабелла (негодующе-умоляюще): - Мэри!!!
Мэри Трейл (упрямо-ехидно): - Да, Ари?..
Арабелла (с дрожью в голосе): - Мэри, мы же всегда были лучшим подругами!!!
Мэри Трейл (чуть не плача): - Ари, но я же не виновата…
Блад (смущенно-иронически): - Не ссорьтесь, леди… Давайте лучше по очереди! – (Мэри Трейл): - Что у вас болит, сударыня? Живот?
Мэри Трейл (покраснев еще сильнее, хоть, казалось, некуда): - Да, живот…
Блад (едва заметно улыбнувшись): - А, может быть, сердце?
Мэри Трейл (едва слышно): - Вы очень проницательны…
Арабелла (вспыхнув): - Не придумывай!!! Это у меня болит сердце!!!
Блад (смущенно-вкрадчиво): - Но ведь совсем недавно у вас болел живот, не так ли?
Арабелла (дрожащим голосом, опустив глаза): - Да, а сейчас – сердце…
Мэри Трейл (торопливо): - Но у меня оно болит сильнее!..
Арабелла (с плохо скрытой злостью): - Симулянтка!!!
Мэри Трейл (тем же тоном): - Эгоистка!!!
Блад (выражение лица которого трудно описать, в сторону): - Вот это влип, дружище Питер! – (девушкам, с притворной озабоченностью): - Юные леди, ваше состояние внушает мне тревогу. Блуждающие боли, явное нервное перенапряжение… Необходимо серьезное лечение. А для лечения, надо поставить правильный диагноз… Будьте любезны раздеться!
Мэри Трейл, Арабелла (перепуганным хором): - Как?!
Блад (с ангельским терпением и едва заметной улыбкой): - Мне необходимо осмотреть вас. Не стесняйтесь, я же врач, то есть, существо бесполое…
Мэри Трейл (негодующе): - Не клевещите на себя!!!
Арабелла (негодующе): - Ишь, чего захотел!!! Правильно говорят: всем мужикам нужно только одно…
Блад (тоном, которым общаются с капризными малышами): - Сударыни, но как же я смогу вылечить вас без осмотра? Как поставлю диагноз?
Мэри Трейл (торопливо): - А мне уже лучше! Боль прошла!
Арабелла (торопливо): - И у меня прошла!
Блад (внезапно изменив тон): - Но ведь она может начаться снова, не так ли?! Хватит капризничать!!! Раздевайтесь!!!
Арабелла (стуча зубами): - Б-бож-же м-мой…
Мэри Трейл (стуча зубами): - К-как, с-совсем-м???
Блад (с ледяной любезностью): - Туфельки и шляпки можете оставить!

Действие четвертое

Губернаторский дом. Из спальни выходят: очень довольная губернаторша и трясущийся Огл, похожий на преступника, которого ведут на виселицу.
--------------

Губернаторша (ласково): - Ну, вот, мне уже лучше… Гораздо лучше! А ты еще упирался, негодник… - (потрепав его по плечу): - Конечно, незачем было хвастаться той дуре насчет банника-то… Какой там банник?! Так, банничек… - (улыбается): - Но хороший!
Огл (заикаясь): - Сударыня, она меня не поняла, клянусь всеми святыми!
Губернаторша (заговорщицким шепотом): - Ладно, все вы, мужики, одинаковые… Любите прихвастнуть! – (Ласково): - Ступай на кухню, подкрепись. Скажи этой дурехе, чтобы хорошенько тебя накормила. Тебе силы еще понадобятся… Только смотри у меня, язык не распускай, перед товарищами не хвались! Мой-то муженек – ох, ревнивый!
Огл (в ужасе): - Да ни за что на свете! Буду нем, как рыба! Я не хочу, чтобы меня повесили… - (убегает, крестясь).
Губернаторша (довольно потягиваясь): - Беги, банничек… До скорой встречи! – (Улыбается): - Мои мигрени проходят! А вечером еще позову доктора, для особо тщательного лечения… Скоро, кстати, они вернутся? – (раздается стук в дверь). – Черт, легки на помине! Уф, вовремя успели, слава Богу! – (торопливо оглядывает себя перед зеркалом).

Входит редактор «Барбадосского курьера» Хлопс, с ехидным выражением лица, держа под мышкой большую папку.

Губернаторша (мгновенно ощетинившись): - Кто вас звал?!
Хлопс (с ханжеским смирением): - Добрый день, сударыня!
Губернаторша (зло): - Вам того же не пожелаю!
Хлопс (умилительно): - А ведь в Библии сказано: возлюби ближнего, как самого себя…
Губернаторша (яростно): - Я вас сейчас так возлюблю… каким-нибудь тяжелым предметом! Живо говорите, что вам надо, а потом – вон отсюда! Презренный журналюга!
Хлопс (с искренней обидой): - Свободную прессу всякий норовит обидеть… А ведь она – зеркало общества!
Губернаторша (багровея): - Иное зеркало и разбить не грех, в мелкие осколки! Считаю до трех: или говорите, зачем пришли, или прикажу вас в шею вытолкать! Раз…
Хлопс (торопливо): - Сударыня, вы имеете представление, где сейчас ваш супруг и чем он занимается?
Губернаторша (зло, но слегка озадаченно): - Конечно! Он поехал на плантацию полковника Бишопа, повез туда доктора…
Хлопс (с ангельской улыбкой): - Да, законная супруга всегда все узнает последней… Если вообще узнает! – (с поклоном): - Не смею вас задерживать, сударыня, тем более, что мое общество, судя по всему, вам неприятно. – (Поворачивается к двери).
Губернаторша (хорошо поставленным командным голосом): - А ну, назад!!! Что значит – «узнает последней»?! Ты на что намекаешь, щелкопер проклятый? Ну-ка, признавайся!
Хлопс (с ядовито-медовой нежностью): - Я не намекаю, сударыня, я знаю… Прощайте! – (идет к двери).
Губернаторша (бросаясь вдогонку и хватая его за рукав): - Кому сказано, назад!!! Не уйдешь, пока все не выложишь!
Хлопс (высвободившись аккуратным, но резким движением): - Хоть я всецело за святость семейного очага, но хорошо понимаю бедного губернатора… С вами, сударыня, ужился бы разве что святой! Все новости узнаете из завтрашнего номера нашей газеты. Надеюсь, он разойдется огромным тиражом! – (улыбается): - Да, представьте себе, речь идет о той самой газете, которую вы всегда именовали жалким грязным листком, пригодным разве что для непристойных нужд…
Губернаторша (в полном обалдении): - Ты на что намекаешь, бумагомарака?! Мой муж изменяет мне?! На чужой плантации, при куче свидетелей? При нашем докторе… точнее, при докторе Бишопа? Да ты совсем свихнулся! Тебе лечиться надо!
Хлопс (рассмеявшись): - Я же говорил: жена все узнает последней… - (резко): - Так, значит, губернатор повез доктора на плантацию Бишопа?
Губернаторша: - Да, повез!
Хлопс (ядовито): - Не иначе, другого кучера на всем острове не нашлось, самому пришлось лошадьми править… Ну, ладно! Предположим. А зачем повез? Просто так, ни с того, ни с сего?
Губернаторша (растерянно): - Он говорил, у Бишопа заболела племянница…
Хлопс (ласково): - Племянница? Или, может, сразу две племянницы?
Губернаторша (ничего не понимая): - Откуда две?! У Бишопа только одна племянница!
Хлопс (еще более ласково): - Значит, медицинская помощь требовалась только одной молодой даме, я правильно понял?
Губернаторша (опасливо): - Ну, да…
Хлопс (голосом следователя, решившего «дожать» преступника на допросе): - Тогда откуда же там взялись сразу две прелестницы в одеяниях Евы?!
Губернаторша (голосом корабельной сирены): - Что-о-оо?!
Хлопс (торжествующе): - А вот что!!! – (раскрывает папку, показывает губернаторше большой лист бумаги). – Смотрите внимательно! Полагаю, вы узнаете и этих двух нимф, и мужчину!
Губернаторша (в полном обалдении): - Так это же племянница Бишопа и ее подружка! Как ее… Мэри! И наш доктор… Ах, бесстыдницы! Мужика решили соблазнить… - (спохватывается): - А откуда у вас эта картинка?! И причем здесь мистер Стид???
Хлопс (ехидно): - Свободная пресса все знает! Еще вчера до меня дошла информация, что на плантации полковника творится какая-то чертовщина. Рабов срочно переодели в новую одежду, надсмотрщики попрятали куда-то кнуты, а над главным входом повесили плакат: «Долой предрассудки! Раб – тоже человек!» Естественно, я заинтересовался. И послал туда своего человека. – (Горделиво вскидывает голову): - Одного из тех неутомимых тружеников пера, который вскрывает язвы общества! И которых вы, сударыня, и подобные вам, презрительно называют тараканами – «папарацци»!
Губернаторша (нетерпеливо): - К чертовой матери вашего папарацци! Что дальше было-то?!
Хлопс (ехидно-ласково): - Он все утро просидел на дереве, с которого открывался отличный обзор… И вот результат! – (ликующе взмахивает листом бумаги). – Ваш муженек, наш благочестивый губернатор, с помощью доктора-каторжника выбирает себе любовницу!!! Предварительный, так сказать, осмотр… Чтобы девица была не только красивой, но и здоровой... О-о-о, представляю реакцию читателей!!! Да «Таймс» будет рыдать от зависти… У нее-то в штате нет таких людей! Чтобы и репортер, и художник – в одном и том же лице…
Губернаторша (побагровев): - Да если ты посмеешь напечатать такое в своем паршивом листке – сожрешь весь выпуск!!! В моем присутствии!!!
Хлопс (ликующе): - А, угрозы! Зажим свободы слова! И это тоже отметим, непременно…
Губернаторша (голосом особо мощной корабельной сирены): - Вон!!! Сейчас же вон!!!

Хлопс, издевательски-вежливо поклонившись, выходит.

--------------------------------------

Плантация Бишопа. Смущенные Арабелла и Мэри Трейл.
----------
Арабелла (не глядя на подругу): - Ну, что тебе стоило посидеть дома?! Зачем надо было торчать здесь?!
Мэри Трейл (с виноватым упрямством): - Ари, в любви каждый сам за себя! Ну, то есть, каждая…
Арабелла (гневно): - И это лучшая подруга! Гиена!!!
Мэри Трейл (вспыхнув): - Я тебя тоже считала лучше подругой! – (с чисто женским ехидством): - Хоть ты и толстая!
Арабелла (негодующе): - Я??!
Мэри Трейл (с медовой ядовитостью): - Ну, не я же! У тебя на боках складки! – (с притворной снисходительностью): - Ну, что поделаешь, если аппетит хороший…
Арабелла (голосом разгневанной валькирии): - А у тебя вся спина в веснушках!!!
Мэри Трейл (голосом доброй католички, которую обвинили в ереси): - У меня??!
Арабелла (с медовой ядовитостью): - Ну, не у меня же…
Мэри Трейл: - Ари!!!
Арабелла: - Мэри!!!
Мэри Трейл (внезапно опомнившись): - Ну, и чего мы добились нашим спектаклем?! Как говорят, показали товар лицом! Стыд-то какой… Две дурехи, в чем мать родила…
Арабелла (всхлипнув): - Правда, в туфлях и шляпах…
Мэри Трейл (всхлипнув): - А я еще перчатки оставила…

(Рыдают, обнявшись).

Арабелла (умоляюще): - Мэри, неужели складки настолько заметны?!
Мэри Трейл (утирая слезы): - Какие складки? Ой! Прости, Ари! Это я выдумала от злости! Да у тебя тело – как у богини! И никаких веснуше-е-ек… - (рыдает).
Арабелла (покраснев): - Прости, дорогая! Это я так брякнула, со злости… Какие там веснушки?! Твоя кожа – просто чудо…
Мэри Трейл (просияв): - Ох, Ари! Ну, зачем нам ссориться? Мы же всегда были лучшими подругами!
Арабелла (кивая): - Ни один мужчина не стоит того, чтобы рушилась девичья дружба! – (сдвинув брови): - Да как он вообще посмел?! Ишь ты – «Раздевайтесь!» И еще дотрагивался, выстукивал… Сексуальный маньяк!!! – (рассвирепев): - Я его выпороть прикажу!!!
Мэри Трейл (ахнув): - Выпороть?! Ты с ума сошла!
Арабелла (упрямо): - Я – компаньонка дяди, мне принадлежит половина всего имущества! Значит, и его половина – моя! Имею право!
Мэри Трейл (ехидно): - Верхняя половина, или нижняя?!
Арабелла (гневно): - Мэри!!!
Мэри Трейл (с медовой ядовитостью): - Да, Ари?..
Арабелла (всхлипнув, закрыв лицо руками): - Ох, Мэри-и-и…. Что мне делать?!..

-----------------------
Губернаторский дом. Злая, как черт, губернаторша, о которую можно прикуривать, мечется взад-вперед, заламывая руки.

Губернаторша (яростно): - Мерзавец! Негодяй!! Ну, я ему устрою!!! Ишь, взял моду придуриваться: устал, не в настроении, голова болит… А сам подбирает себе молодых курочек!!! Ну, погоди, твое превосходительство! Я отомщу, и мстя моя будет ужасной… Тьфу, то есть, месть! – (решительно): - С этим банничком было, теперь возьмусь за штурмана… Пусть курс проложит… А доктора – на закуску, как вернется! Будут у его превосходительства ТАКИЕ рога!!! – (распахивает дверь, кричит): - Эй, кто-нибудь! Пришлите-ка сюда Джереми Питта!

Входит Питт (немного испуганный).

Питт (робко): - Вы изволили звать меня, сударыня?
Губернаторша (меряя его оценивающим взглядом): - Да, изволила… Ах, мне так скучно! – (с томным вздохом, кладет руку на сердце). – Завидую я вам, храбрым мужчинам: всюду плавали, в разных передрягах побывали… Видели, небось, разных красоток в разных странах…
Питт (все еще с опаской): - Что да, то да!
Губернаторша (придвигаясь ближе): - Расскажите! И – больше подробностей…
Питт (испуганно-обалдело): - О чем?!
Губернаторша (томно, вполголоса): - Ну, как вы с какой-нибудь знойной красоткой ночью в звездное небо смотрели, координаты искали… Или как у вас, штурманов, это называется…
Питт (в ПОЛНОМ обалдении): - А на фига, пардон за выражение, мне для этого дела красотка?! Она там только лишняя!
Губернаторша (также в ПОЛНОМ обалдении): - Как?!
Питт (с уверенностью профессионала): - Нам, штурманам, бабы ночью без надобности! От них одни помехи…
Губернаторша (опасливо-возмущенно): - От женщин – помехи?.. Так ты что, из ЭТИХ?!...
Питт (не поняв, горделиво): - Ну, так! Все знают, кто такой Джереми Питт! Такого профессионала в нашем кругу еще поискать!
Губернаторша (с горьким разочарованием): - Тьфу! А я-то думала…
Питт (горячо): - Сударыня, ну сами подумайте: как можно ЭТИМ заниматься с женщиной?! Она же при прокладке курса только отвлекает!!!
Губернаторша (не слушая, яростно): - Вон!!!

Питта как ветром сдувает. Почти сразу же входят губернатор и Блад.

Губернаторша (с медовой ядовитостью): - А, вот и ты, Ирод! Вот и ты, Навухудоносор!!
Губернатор (подвигав челюстью взад-вперед): - Э-э-э… Матушка, тебе голову, случайно, не напекло? Может, попросить доктора, чтобы он тебя осмотрел и назначил лечение?
Губернаторша (яростно): - Осмотров на плантации Бишопа тебе было недостаточно, развратник?! Ну, признавайся: какую выбрал? Племянницу полковника, или ее подружку? А может быть, обеих сразу?!
Губернатор (с видом человека, сомневающегося в здравости собственного рассудка): - Матушка, ты о чем?! Их осматривал доктор, а не я!
Губернаторша (диким голосом): - Но для тебя!!! И завтра об этом будет знать весь Барбадос!!!
Губернатор (в полном обалдении): - Я сплю, или как?! Доктор, ущипните меня… - (подпрыгнув): -Уа-а-а!!!
Блад (смущенно): - Извините, ваше превосходительство, сами приказали…
Губернатор (зло): - Но не со всей же дурной силушки! – (спохватившись, торопливо): - Извините, ваше превосходительство, нервы… - (снова спохватившись): - Ой, заговариваюсь… - (испуганно прикрывает рот рукой).
Блад (тревожно-заботливым голосом): - Мне кажется, это вас надо осмотреть и назначить лечение…
Губернаторша (яростно): - Опять осмотр?! Хватит! Лучше добром признавайся: зачем пялился на голых девок?!
Губернатор (хватаясь за голову, в сторону): - С королевским ревизором, и в таком тоне!!! Зарежет без ножа, идиотка…
Блад (смущенно): - Сударыня, я же врач… Молодые барышни жаловались на боли в животе.
Губернаторша (настойчиво): - А дальше?!
Блад (пожимая плечами): - А дальше назначил им лечение.
Губернаторша (ехидно): - Может, у тебя и рецепт остался?!
Блад (смиренно): - Разумеется, сударыня! Мы, доктора, всегда оставляем себе копии всех рецептов. Вот-с, извольте! – (подает ей бумажку).
Губернатор (поспешно): - Ну, матушка, вот что тебе в голову ударило?! – (в сторону): - Сказал бы, что именно, да только неприлично! – (тычет пальцем в бумагу): - Читай, английским языком написано: «Сик транзит! Глориа мунди! Аква дистилляторе! Принимать через два часа по столовой ложке. Мисс А.Бишоп, мисс. М.Трейл. Д-р Блад». Теперь-то что скажешь?!
Губернаторша (в полном обалдении): - Так ты, значит, не отбирал их для муженька?
Блад (голосом великомученика): - Сударыня, это уже чересчур! Я был офицером во флоте Его Величества, офицером на службе у французского короля, заключенным испанской тюрьмы, врачом в Бриджуотере и садовником-любителем. Повторяю: садовником, а не сводником! Вот им еще точно не был, и впредь не собираюсь!
Губернатор (сердито): - Признавайся, что стряслось за время нашего отсутствия?! Кто тебе мозги запудрил?!
Губернаторша (всхлипывая): - Хлопс!.. Он явился сюда, и наговорил такого…
Губернатор (голосом быка, кастрированного без наркоза): - Опять этот журналюга?! Я его убью, честное слово!!! Он у меня весь тираж своей газетенки сожрет!!! – (спохватываясь): - То есть, я хотел сказать, свобода печати – это святое, но нельзя же ею злоупотреблять! – (заискивающе, Бладу): - Правильно, ваше превосходительство? Ой! – (снова поспешно зажимает рот ладонью).
Блад (в сторону): - Второй раз такая странная оговорка! Кажется, я начинаю понимать… - (губернатору, властно): - Сударь, ваше состояние здоровья внушает мне явные опасения. Вы начали заговариваться! Понятно: куча хлопот на службе, да еще в таком жарком климате… Как врач, я прописываю вам постельный режим, так что извольте немедленно отправиться в спальню!
Губернатор (послушно-заискивающе): - Слушаюсь, ваше прево-о…о-ой, бегу, бегу! – (торопливо уходит).
Губернаторша (плотоядно облизнув губы, в сторону): - Ах, какой мужчина! Ну, пора приступать к делу! - (Бладу, томно): - Ах, доктор, знали бы вы, как я страдаю…
Блад (с профессиональной строгостью): - Сударыня! Как врач, считаю своим долгом заявить: ваши эмоции идут во вред здоровью! Надо держать себя в руках…
Губернаторша (голосом кроткой овечки): - Ах, сударь, да я бы и рада! Но войдите в мое положение: я так страдаю в этом ужасном климате, всеми брошенная, никому не нужная… Муж и раньше-то особого внимания не обращал, а теперь и вовсе про меня забыл! У него один ревизор на уме… - (притворно всхлипывает). – А ведь женщине так трудно без мужской поддержки… - (будто случайно прикасается щекой к плечу Блада). – Женщины – они же слабые…
Блад (в сторону, ошарашено): - Нет, я точно начинаю что-то понимать… - (Губернаторше): - Могу я поинтересоваться, о каком ревизоре идет речь?
Губернаторша (искренне): - Да я и сама не знаю! Все вдруг забегали, как подстреленные гоблины! Кричат: «Ревизор, ревизор!» А что за ревизор, откуда – не объясняют.
Блад (в сторону, в полном изумлении): - Ее муженек что, принял меня за ревизора?! Похоже, так и есть… Ну и ну! Такие болваны даже в колониях редко попадаются… Что же, «королевский ревизор сэр Питер Блад» звучит неплохо! – (губернаторше, строгим тоном): - Сударыня, вам, как супруге человека, облаченного доверием Его Величества, надлежит знать, что есть вещи, о которых не рассказывают даже самым близким людям! - (доводя тон до зловеще-запугивающего): - Разглашение государственной тайны – это попахивает каторгой… Если не веревкой!
Губернаторша (выпучив глаза): - Боже милостивый! Так… Так ты… То есть, вы… Вы – ревизор?!
Блад (с хорошо наигранной нервозностью): - Тс-с-с! Учтите: я вам этого не говорил!
Губернаторша (в полной прострации, кивая): - Поняла, не дура…
Блад (сурово): - И этого я тоже не говорил, сударыня!!! Итак: строжайшая конспирация! – (зловещим шепотом): - Если проболтаетесь, вас придется убрать. «Мементо мори!»
Губернаторша (стуча зубами): - Что-о-о?..
Блад (еще более зловещим шепотом): - Я говорю, моментально – в море!!!
Губернаторша (закатив глаза): - О-о-о, мне плохо-о-оооо… - (падает в обморок).
Блад (успев подхватить ее на лету): - Ой, ну и тяжелая! - (Кое-как укладывает губернаторшу на пол, затем встает рядом на колени и расстегивает ей платье). - Черт, похоже, переиграл...

Входят губернаторская дочка со служанкой-негритянкой.

Негритянка: - Клянусь, мисси, тут одни сексуальные манья… - (подпрыгнув, диким голосом): - А-а-а!!!!!! Вот еще один!!!!
Дочка (визгливо): - Что ты делаешь?!
Блад (прижимаясь ухом к груди губернаторши): - Тс-с-с!!! Не шумите! Я оказываю помощь!
Дочка (во всю мощь глотки): -ПапА! ПапА!!!
Блад (сердито): - Да замолчите же! Тонов сердца не слышно… - (Припадает губами ко рту губернаторши, затем начинает давить ей на грудную клетку).
Дочка (голосом корабельной сирены): - ПапА, на помощь!!! Скорее!!!

Вбегает губернатор в одном белье.

Блад (очень сердито): - Да замолчите же, юная дурочка!!!
Губернатор (подвигав челюстью взад-вперед): - Что это такое?!
Негритянка (визгливо-возмущенно): - Маса губернатор, хоть снова велите меня высечь, а я буду стоять на своем: вы приютили под своей крышей целую шайку сексуальных маньяков! Вот с такими банниками!!! – (показывает руками).
Губернатор (возмущенно): - Заткнись, дура! Здесь невинные девицы присутствуют…
Дочка (с любящим вздохом): - Ах, папА, какой же вы наивный и отсталый…
Блад (продолжая делать непрямой массаж сердца и видя, что губернаторша открыла глаза): - Сударыня, вам уже лучше?
Губернаторша (томно): - Лучше… У вас такие сильные и нежные руки, господин королевский… - (спохватившись): - каторжник!.. Продолжайте…

Действие пятое.

Губернаторский дом. Блад с важным видом выслушивает казначея Скрягса.
--------------------

Казначей: - Господь свидетель, тружусь ревностно и усердно! Все ради блага отечества и короля… Сил не жалею!
Блад (с притворным сочувствием): - А семья, наверное, большая, а жалованье скромное…
Казначей (покраснев): - Да, семья большая, а про жалованье и говорить-то смешно… Это не деньги – слезы! Одному тяжело прокормиться, а если еще с семьей…
Блад (с хорошо различимой иронией): - Бедняга! Сколько же лет всему вашему семейству приходилось питаться одним воздухом, чтобы отгрохать роскошный особняк? Точнее, если не ошибаюсь, у вас ведь два особняка – один в городе, второй на плантации?
Казначей (поперхнувшись тем самым воздухом): - Кхе-е-е…
Блад (посуровев): - Казнокрадство – это серьезное преступление… Пахнет каторгой, если не виселицей…
Казначей (побледнев): - Ваше пре…
Блад (с притворным испугом): - Тс-с-ссс! Без чинов!!!
Казначей (испуганным шепотом): - Слушаюсь… Не погубите! Посудите сами, ведь один лишь Создатель без греха… А тут такой соблазн! Семейство большое, жену и дочерей одевать надо, украшения покупать… А жалованье – одна насмешка… - (распаляясь): - Так ведь у меня совесть есть, беру совсем немного, а пользы приношу во много раз больше! Не то, что губернатор… Вот по кому точно виселица плачет!
Блад (с притворным удивлением): - Мистер Стид? Этот превосходный человек?
Казначей (с истерическим смехом): - Губернатор – превосходный человек? Да ему дай нож и выпусти на большую дорогу – зарежет! За фартинг зарежет! Разбойник, каких мало! Вот уж кто в казну запускал обе руки, да по самый локоть!
Блад (с еще большим притворным удивлением): - Кто бы мог подумать! Но комендант Бухс, по крайней мере, порядочный человек?
Казначей (с еще более истеричным смехом): - Да на такого коменданта испанцы молиться должны! Форт на ладан давно дышит, как только до сих пор не развалился! Ремонт сделан только на бумаге, а денежки-то кому в карманы пошли? – (спохватывается, покраснев). – Господь свидетель, мне досталась лишь жалкая толика, львиную долю губернатор с комендантом на пару заграбастали!
Блад (схватившись за голову): - Какой ужас!!! Но хотя бы попечители лечебницы, Бронсон и Вакер?..
Казначей (торопливо): - Бесстыдные воры, коновалы и невежды!!! У них все пациенты мрут, как мухи! Ведь этих бедолаг кормят одной гнилой капустой…
Блад (с благородным ужасом): - Пациентов - гнилой капустой?! Да за это – на каторгу!
Казначей (подхватывая): - На каторгу!!!
Блад (потрясая кулаками): - Нет, этого мало! На виселицу!
Казначей (подхватывая): - На виселицу!!!
Блад (резко): - Вместе с вами!
Казначей (машинально): - Вместе со мной!!! – (спохватившись, в ужасе): - Ой, ваше прево… - (поспешно зажимает рот ладонями).
Блад (презрительно): - Успокойтесь, насчет вас я пошутил. С вас, пожалуй, хватит и каторги. Тем более, на Барбадосе она, как я погляжу, не такая уж и страшная… Плантаторы здесь гуманные…
Казначей (в полном обалдении): - Гуманные?! Да таких зверей еще поискать! Они рабов за полгода до смерти доводят!
Блад (в притворном ужасе): - Как?! Неужели тот же Крэбстон…
Казначей: - Изверг в образе человеческом! Душегуб!
Блад: - Так, значит, и полковник Бишоп?..
Казначей (поспешно): - С Крэбстоном – два сапога пара! А его главный надсмотрщик Кент – да его именем детей пугают!
Блад (убитым голосом): - Неужели и племянница Бишопа…
Казначей: - Нет, мисс Арабелла как раз очень даже неплохая девушка! Полная противоположность своему дядюшке!
Блад (со вздохом облегчения): - Ну, хоть на этом спасибо! Ладно, видя ваше чистосердечное раскаяние и готовность помочь следствию, постараюсь отнестись к вам снисходительно. Хотя, повторяю, казнокрадство – тяжкий грех!
Казначей (дрожа): - Как перед Богом… Поверьте, не из жадности, а только из-за крайней нужды… Семья большая, жалованье маленькое… Ну, как тут устоять?!..
Блад (подхватывает, передразнивая): - А еще два особняка содержать – удовольствие не из дешевых…
Казначей (с готовностью): - Святая правда, не из дешевых! Ой… - (смущенно зажимает рот ладонями).
Блад (с назиданием): - А у меня, представьте себе, тоже жалованье не ахти какое! И еще в дороге издержался… Но я же на этом основании не граблю казну…
Казначей (с готовностью, услужливо): - Если вы издержались - я готов помочь! Христианский долг велит…
Блад (с притворным смущением): - Но мне как-то неловко… А впрочем, если у вас найдется двести фунтов - давайте! Я вам из Лондона тотчас вышлю.
Казначей (торопливо залезая в карман): - Избави Боже! Государственные мужи не должны вспоминать о таких пустяках… Ведь у вас столько дел и забот, ради блага любимого отечества и обожаемого монарха! Вот, извольте, ровно двести фунтов!
Блад (принимая деньги): - О, да, вы правы, забот много! Да еще каких! Ну что же, ступайте, и пришлите ко мне коменданта Бухса – кажется, я видел его в приемной.
Казначей (кланяясь): - Сию минуту! – торопливо идет к двери, говоря в сторону: - Ну, слава Богу, деньги взял! Живем!
Блад (с возмущенной брезгливостью, в сторону): - Несчастная Англия…

Входит Бухс.

Блад (с хорошо наигранной строгостью): - Сударь, полагаю, вы и сами понимаете, что помощь потенциальному врагу, прямая, или косвенная, граничит с государственной изменой?..
Бухс (дрожа, в сторону): - Все узнал, все рассказали! – (стуча зубами): - Не погубите, ваше пре…
Блад (поспешно): - Без чинов!!! – (зловещим шепотом): - Государственная тайна…
Бухс (трясясь): - Господь свидетель, только из крайней нужды… Семейство велико, а жалованье столь незначительно…
Блад (гневно): - А если сюда явятся испанцы, что вы им скажете? Сеньоры, я должен был встретить вас пушечным огнем, но от первого же залпа стены моего форта рухнут! Он же отремонтирован только на бумаге, а все денежки благополучно расхищены! Потому, что у меня многочисленное семейство! Так что проходите, милости просим! Располагайтесь, не стесняйтесь, чувствуйте себя, как дома! Берите, что хотите! Так?! Плачет по вам веревка, сударь!
Бухс (схватившись за сердце): - Ой, умираю-ю-ю…
Блад (взяв его за запястье): - Не лгите, бесстыдный обманщик! У вас пульс, как у совершенно здорового человека!
Бухс (плача): - Помилуйте! Мне ведь и досталось-то всего ничего… Почти все забрал губернатор!
Блад (с притворным удивлением): - Губернатор? Вы еще и клевещете на этого почтенного человека?
Бухс (взорвавшись): - Это он-то – почтенный человек?! Да на этом бесстыжем висельнике клейма ставить негде! Он ограбил весь остров! Всех торговцев обложил данью! На Барбадосе слово «откат» знает даже младенец!
Блад (возмущенно): - Черт знает что!!! Ладно бы еще нуждался в деньгах, тогда хоть как-то можно было понять… - (Изменив тон): - Вот, к примеру, я в дороге совершенно издержался, но ведь не запускаю руку в казну!
Бухс (с надеждой): - Вы издержались?.. Слава Богу!!! Ой, простите, я хотел сказать, какая неприятность… Ради всего святого, не поймите превратно… Я готов помочь… Сколько вам нужно – двести фунтов, или даже триста?..
Блад (с притворной задумчивостью): - Вот если бы четыреста…
Бухс (поспешно): - Извольте-с! Ровно четыреста, хоть и не трудитесь считать.
Блад (принимая деньги, притворно-ворчливо): - И ассигнации-то все мятые, засаленные…
Бухс (поспешно): - Прикажете переменить на новенькие?.. Я мигом! Мне только домой сбегать…
Блад (иронически): - Совсем новенькие, собственного производства? Только из-под пресса, еще краской пахнут? А пресс, небось, в подвале?..
Бухс (побледнев): - Упаси Боже…
Блад (расхохотавшись): - Успокойтесь, это шутка… Ступайте, любезный! Так и быть, посмотрю сквозь пальцы на ваши грешки. Но в следующий раз уж отремонтируйте форт, как положено!
Бухс (всхлипнув): - Да, да, конечно… Благодетель вы мой!.. Молиться за вас буду по гроб жизни… Позвольте узнать, как ваше благородное имя?
Блад (зловеще нахмурившись): - Тс-с-с! Это государственная тайна!.. Для вас я только осужденный каторжник Питер Блад. Не более того. Ясно?!
Бухс (понимающе-испуганно): - Ясно…
Блад (миролюбиво): - А деньги я вам тотчас вышлю, как вернусь в Лондон!
Бухс (замотав головой, как добрый католик, искушаемый Диаволом): - До того ли вам будет, в государственных делах и заботах? Ради Бога, даже не вспоминайте о таком пустяке!..
Блад (понимающе кивнув): - Да, вы правы… Идите и позовите ко мне губернатора.

Бухс, кланяясь, выходит. Почти сразу появляется трясущийся Стид.

Блад (голосом сурового, но справедливого судьи): - Я все знаю, сударь! Признаться, я был о вас лучшего мнения. – (Зловеще нахмурившись): - Гораздо лучшего! Ну, и что мы будем делать?!..
Стид (голосом ягненка, которого влекут на заклание): - Умоляю, не верьте клеветникам! Это все злые наговоры… У меня столько врагов… Не могут простить мне моей честности и неподкупности… Я и сам не ворую, и другим не позволяю, вот они и злобятся!..
Блад (гневно): - Хватит! Вы не на сцене, а перед королевским ревизором!
Стид (дрожа всем телом): - Ваше превосходительство… Как перед Богом… Ну, если что-то и приставало к рукам… - (переведя дух, жалко-угодливо): - Изредка, совсем чуть-чуть… Войдите в мое положение… У меня же семья, а губернаторское жалованье совсем небольшое…
Блад (прекрасный в своем наигранном возмущении): - Хоть бы один казнокрад сказал что-то новое! Как сговорились: семья большая, жалованье маленькое… Вот у меня, к примеру, тоже жалованье не очень-то большое! - (меняет тон): - Да еще и в дороге случилась такая неприятность – совершенно издержался… Но я же не ворую!
Стид (поспешно, просияв): - Я готов вам помочь! Сколько денег вам требуется, ваше превосходительство?..
Блад (с видом праведника, искушаемого врагом рода человеческого): - Вам мало того, что вы уже натворили, сударь? Теперь вы пытаетесь дать взятку посланцу Его Величества, при исполнении им служебных обязанностей?!
Стид (в ужасе): - Упаси Бог!!! Я от чистого сердца хочу помочь, по христианским заповедям…
Блад (после паузы, показавшейся Стиду вечностью): - Ну, если от чистого сердца, это дело другое! Я вам тотчас вышлю из Лондона, как только вернусь туда… Тысяча фунтов найдется?
Стид (угодливо): - Найдется, найдется! А про возврат и готовить не стоит…
Блад (с царственно-снисходительным видом): - Давайте! – (принимает деньги). – Может быть, я и впрямь поторопился с выводами… У должностных лиц всегда есть недоброжелатели…
Стид (просияв): - Золотые ваши слова! Мои враги вечно болтают про меня всякую чепуху. Например, будто бы я ни с того ни с сего приказал высечь свою служанку-негритянку… А ведь это она сама себя высекла! Да так, что два дня сидеть не могла!..
Блад (пожав плечами): - Бывает… Ну, что же, будем считать, что по части расходования казенных средств ревизия прошла успешно. – (Сдвигает брови): - А вот то, что вы совершенно распустили плантаторов, другой разговор! И тут я уж закрыть глаза никак не могу… Не имею права!
Стид (испуганно): - Ваше превосходительство, может, вы нуждаетесь в большей сумме? Вам стоит лишь сказать… Я готов…
Блад (возмущенно): - Не судите по себе, милейший! Не все еще в этом грешном мире, хвала Создателю, продается и покупается! – (задумчиво): - Впрочем, если у вас найдется еще четыреста фунтов… А еще лучше – пятьсот…
Стид (торопливо): - Вот еще пятьсот фунтов, ровно! Извольте…
Блад (принимая деньги). – Ну, ладно, про Крэбстона я готов забыть… Но полковник Бишоп! Экий мерзавец, да еще и редкостный хам!
Стид (простонав, в сторону): - Я же говорил: зарежет меня без ножа этот жирный боров!!! – (Бладу): - Ваше превосходительство, осмелюсь намекнуть: у полковника денег куры не клюют… Стребовать с него за моральный ущерб – святое дело…
Блад (гневно): - Вы пытаетесь толкнуть меня на должностное преступление?!
Стид (трясясь всем телом): - Н-нет-т-т…
Блад (презрительно): - Ступайте и пришлите ко мне полковника! Немедленно!
Стид (еле ворочая языком): - Слуш-шаюс-с-сь… - (торопливо выбегает).
Блад (сплюнув): - Несчастная страна!.. Кстати, денег уже хватит, чтобы купить целый корабль! Вскоре помашем рукой этому чертовому острову…
Слышен отдаленный пушечный выстрел. Затем – еще несколько. Раздаются дикие крики: «Испанцы! Испанцы напали!!!»

;D :-*
Неударенных точно почти не останется. ;)

---
Действие шестое.

Дом губернатора. Испанский капитан дон Диего (развалившись в любимом кресле Стида, держится с самоуверенной наглостью). Перед ним – трясущиеся Стид, губернаторша, Бухс, Скрягс и Бишоп. Чуть в стороне – спокойно держащийся Блад и изо всех сил притворяющаяся спокойной Арабелла.
-----------------

Дон Диего (с чудовищным акцентом): - Признаться, я полагал, что моя задача будет труднее! Если бы мне кто-то сказал, что форт рухнет от залпа в воздух… Кого мне поблагодарить за этот подарок от всей щедрой души кастильца?

Стид, Скрягс и Бишоп, не сговариваясь, указывают пальцами на Бухса.

Бухс (со страхом и негодованием): - Почему я?!
Стид (сердито): - А кто у нас комендант форта?!
Бухс (зло): - А кто прикарманил денежки, выделенные на ремонт?!
Дон Диего (весело расхохотавшись): - Однако! Это что же получается? Нужен форту был ремонт – вот и вышел сей афронт! Ха-ха-ха! Не правда ли, остроумно?..
Стид (заискивающе): - О, да! И даже весьма! Однако, сударь, давайте перейдем к делу. Какой выкуп вы хотите взять с нас?
Дон Диего (одобрительно): - Сразу видно делового человека! Когда о нас, испанцах, говорят, как о дикарях, не верьте! Это чушь! Мы очень добрые и сентиментальные люди… Сто тысяч песо серебром – и я тотчас же удалюсь, оставив ваш город в покое. Слово испанского кабальеро, дона Диего де Эспиносы-и-Вальдес!
Стид, Скрягс, Бухс и губернаторша (синхронным фальцетом): - Сто тысяч?!
Дон Диего (кивая): - Да, именно так. Вы не ослышались. Извольте доставить их на мой корабль к вечеру.
Стид (в ужасе): – Да где же мы раздобудем такую уйму денег?!
Скрягс: - У нас в казне – кот наплакал!
Бухс: - Даже если все карманы у горожан вывернем, не наскребем и половины! Да что там половины – четверти…
Дон Диего (нахмурившись): - Ай-яй-яй! Неужели мой источник информации подвел меня?! Говорили, что ваш остров очень богат, а казна – полным-полна…
Скрягс (крестится): - Как перед Богом – врут! Остров-то – плюнуть не на что, откуда ему быть богатым?!
Стид (кивая): - Врут! Честное слово!
Дон Диего (с тяжелым вздохом): - Ну, тогда мне здесь делать нечего… Спалю ваш городишко к дьяволу, и подниму паруса…
Губернаторша (в ужасе): - Как это – «спалю?!» О-ой, моя голова-а-аа… - (со стоном хватается за упомянутую часть тела). – Помогите-ее…
Стид (в ужасе): - Матушка, не время! – (испанцу): - Сударь, надеюсь, вы шутите?!
Дон Диего (холодно): - Я люблю шутки, но не в денежных делах. И не надейтесь меня обмануть! Я предварительно навел справки… Судя по тому, сколько вы наворовали, денежки на вашем острове есть. Так что – срок до заката! Время пошло! – (пристально смотрит на Арабеллу). – Впрочем, я готов проявить великодушие… Крайний срок - до рассвета. Ради вот этой прелестной сеньориты, с которой хочу познакомиться поближе… Сегодня ночью.
Арабелла (вспыхнув): - Но я-то этого не хочу!!!
Дон Диего (презрительно): - Когда мужчины говорят, женщины молчат!
Арабелла (гневно): - Я девушка!..
Дрн Диего (сладострастно): - Не волнуйтесь, это легко исправить… Приказываю доставить сеньориту на борт моего корабля, как стемнеет! В противном случае, от города останутся одни головешки… - (зловеще усмехается). – А выкуп, как уже сказано, доставить до рассвета. Сеньоры, адьос! – (встает, выходит).
Арабелла (в истерике): - Хам! Негодяй!! Испанская свинья!!!
Стид (испуганно): - Тише, голубушка! Услышит, оскорбится и увеличит сумму выкупа!
Арабелла (рыдая): - Неужели за меня никто не заступится?..
Губернаторша (с видом древней римлянки): - Мужайтесь, дитя мое! Пусть вас вдохновляет пример христианских мучениц… Закройте глаза, расслабьтесь, и думайте об Англии…
Блад (с холодной свирепостью): - Молчать!!!
Губернаторша (сдавленным голосом): - И-ии…
Стид (восхищенно, в сторону): - Вот это ревизор! Одним словом заткнул рот моей мегере!
Блад (Арабелле, со смущенной улыбкой): - Мисс Бишоп, за вас есть, кому заступиться! Знайте: этому негодяю, чтобы дотронуться до вас, придется перешагнуть через мой труп.
Арабелла (в полной счастливой прострации): - О-о-ооо… - (вспыхнув, закрывает лицо руками).
Блад (озорно улыбнувшись полковнику Бишопу): - Я полагаю, полковник, вы не будете возражать против нашего брака?
Бишоп (в полном счастливом обалдении, яростно кивая): - Ы-ы-ыыы…
Блад (улыбаясь): - Спасибо, полковник! Я знал, что вы согласитесь!
Арабелла (с чисто женской непоследовательностью): - Да как вы смеете!!! Я… Я вообще-то еще ничего не решила…
Блад (с притворным тяжелым вздохом): - Что же, не смею настаивать… Собирайтесь на корабль к испанцу.
Арабелла (в ярости): - Подлец!!! – (дает ему пощечину).
Немая сцена.
Стид (выйдя из ступора): - Да как ты смеешь, девчонка!.. На кого руку подняла!!!
Бишоп (выйдя из ступора): - Да я тебя сейчас выпорю!.. Ох, дуры эти бабы…
Губернаторша (в ярости, Бишопу): - Ах ты, невежа, бурбон!!! – (хватается за голову): - Моя голова-а-ааа…
Бухс (в ужасе, Бладу): - Ваше превосходительство, не гневайтесь…
Скрягс (дрожащим голосом, Бладу): - Ваше превосходительство, это всего лишь женская истерика… То есть, пардон, девичья… Будьте снисходительны!
Арабелла (в полной прострации): - Как вы его назвали?!..
Бишоп (гневно): - Это королевский ревизор! Прибыл сюда по приказу его Величества! Под видом каторжника! Поняла, дура, кого ты ударила?!.. Проси прощения, сейчас же!..
Арабелла (в ужасе): - Так это не каторжник?! Не врач?!... Мерзавец!!! – (отвешивает Бладу еще несколько затрещин). – Я тебе покажу: «Раздевайтесь!»..

Новая немая сцена.

Блад (спохватившись и перехватив руку Арабеллы): - Ну, все, все! Довольно! – (в гневе и восхищении): - Боже мой, какая женщина! Огонь, порох, ракета!!!
Арабелла (в ярости): - Я девушка!!!
Блад (учтиво): - Надеюсь, вам не хочется, чтобы испанский джентльмен исправил сие обстоятельство?..
Арабелла, вспыхнув, умолкает.
Блад (растроганно): - Мисс, угодно ли вам стать моей женой?..
Бишоп (торопливо): - Угодно, угодно!
Блад (сердито): - Я вообще-то не вас спрашивал!
Арабелла (с чисто женской… то есть, девичьей, запальчивостью): - Ни за что! Я думала, вы несчастный, порядочный человек… - (всхлипывает): - Каторжник… А вы… Вы…
Бишоп (в ужасе): - Дуреха!!! Ты нас всех погубишь!..
Блад (с тяжелым вздохом): - Что же, я не настолько жесток, чтобы навязываться даме против ее воли… - (с притворной задумчивостью): - Полагаю, ваша прекрасная приятельница, мисс Мэри Трейл, не откажет мне!
Арабелла (вспыхнув): - Мэри?! Еще чего!!! Я… Я согласна!
Бишоп (облегченно вздыхая): - Господи, почему ты сотворил баб такими дурами?!
Блад (преклоняя колено): - Мисс, вы делаете меня счастливейшим из смертных! – (лукаво улыбаясь): - Тем более, что я, как честный человек, после того лечения на плантации просто обязан на вас жениться.
Арабелла (вспыхнув): - Него… - (Блад, вскочив, поспешно закрывает ей рот жарким поцелуем).
Арабелла (кое-как высвободившись, негодующе-томно): - Негодя-я-яй… - (целует его).
Стид (радостно): - Гип-гип, ура!!!
Все (кроме губернаторши) хором: - Гип-гип, ура!!!
Губернаторша: - Моя голова-а-аа…
Блад (с горящими глазами): - А теперь, леди и джентльмены, слушайте мой приказ! Этой ночью мы захватим корабль испанца…

------------------------------

Гостиная губернаторского дома. В любимом кресле Стида вальяжно раскинулся полковник Бишоп. Сам Стид и его жена скромно пристроились на краешках стульев напротив. Скрягс, Бухс, Бронсон и Вакер стоят у стены.
---

Бишоп (ехидно): - Что, голубчики? Не ожидали? Ха!.. Выдаю племянницу не за какого-то плантатора! За лицо, приближенное к монарху!
Стид (льстиво): - И слава Богу! Мисс Арабелла достойна такой чести!
Бухс (торопливо): - Чудесная девушка! Просто замечательная!
Скрягс (умилительно): - Пошли ей бог всяческого счастья, любви и богатства, и детишек побольше!
Бронсон, Вакер (хором): - Всех благ!..
Бишоп (надуваясь): - А когда мой будущий зять захватит испанский корабль… Да о нем вся Англия говорить будет! Это же такой подвиг! Король осыплет его своими милостями, сделает первым советником… А заодно и мне кое-что перепадет!
Все (хором): - И по заслугам!..
Бишоп (презрительно): - Ишь, как заговорили-то… И то дело: я теперь вельможа! Да что мне ваш Барбадос? Тьфу! Плюнуть и растереть! Надоел мне этот паршивый островок! Я в Лондоне жить буду! Такой особняк там отгрохаю – только держись!
Стид (еще более льстиво): - Надеюсь, нас тогда не забудете? Окажете протекцию?
Скрягс: - Мы же вместе с вами, так сказать, бок о бок, столько лет…
Бухс: - Долг христианина – помогать ближнему! Богоугодное дело…
Бронсон, Вакер (хором): - Нам бы попечителями в лондонскую лечебницу, пусть самую скромную…
Бишоп (снисходительно): - Да разве таких остолопов забудешь!
Губернаторша (вспыхнув): - Вы слышите, как он трактует нас?!
Стид (растерянно): - В самом деле… Полковник, это уже слишком…
Бишоп (гневно): - Молчать!!! С кем говоришь?! Смирно!!!
Команду инстинктивно выполняют все: даже губернатор и губернаторша, поспешно вскочившие на ноги.
Бишоп (расхохотавшись): - Да шучу я, шучу… Вольно!
Стид (с натужной улыбкой): - Большому человеку простительны маленькие шуточки…
Бишоп (снисходительно): - Так и быть, замолвлю за вас словечко перед его Величеством. Авось, на какие-нибудь должности и пристроят…
Скрягс (поспешно): - Будущему пэру королевства Бишопу – гип-гип, ура!!!
Все хором: - Гип-гип, ура!!!
Бишоп (с царственным видом): - Спасибо… - (Стиду): - А этого журналюгу Хлопса, чтобы завтра же публично выпороли! Да так, чтобы кожа клочьями летела!..
Стид (ошарашено): - Я и сам рад бы… А на каком основании?
Бишоп (заложив ладонь за полу сюртука): - А на таком, что такова моя воля!
Губернаторша (кровожадно): - И чтобы потом он сожрал весь тираж своей газетенки!
Бишоп (кивая): - И это тоже!..
Стид (хватаясь за голову): - Да я бы рад!.. Но это же беззаконие!
Бишоп (наливаясь кровью): - Что?! Противоречить?! Мне?! Да я вас в кандалы, и на плантацию…

Распахивается дверь и входит весьма рассерженный дон Диего.
Все вздрагивают и хором издают неопределенный звук, нечто среднее между «Ой, мамочки!!!» и «Пропали!!!»

Дон Диего (Бишопу, на чистом английском, без малейшего акцента): - Руки коротки, полковник! А вот я вас действительно могу отправить на плантацию. – (Зловеще усмехаясь): - Или же на Тайбернскую виселицу, что вернее… Вместе со всей вашей милой компанией!
Стид (выйдя из ступора): - С-сеньор…
Дон Диего (перебивая): - Не сеньор, а милорд! Позвольте представиться: лорд Джулиан Уэйд, ревизор, прибывший из Лондона по именному повелению! – (достает из-за пазухи документ, неторопливо разворачивает и демонстрирует подпись и печать).

Немая сцена.

Лорд Джулиан (распаляясь): - Меня предупреждали, что здесь редкостные казнокрады и олухи, но я и помыслить не мог, до какой степени! По приказу его Величества, ревизия должна была быть абсолютно внезапной. Мой родственник, лорд Сандерленд, придумал розыгрыш с «налетом» испанцев. Королю понравилась эта идея, он согласился, поставив лишь одно условие: обойтись без жертв… Неужели вы, болваны, могли поверить, что настоящий испанский пират стрелял бы в воздух?!
Бишоп (выйдя из ступора): - Но, м-милор-рд… Как же... моя п-племянница…
Лорд Джулиан (покраснев): - Она мне понравилась, не скрою. Но, разумеется, у меня и в мыслях не было… э-э-э… ничего неподобающего. Это был лишь хитрый ход, чтобы еще больше напугать вас… Увы, в итоге обхитрили меня!
Скрягс (выйдя из ступора): - Как обхитрили, милорд?
Лорд Джулиан (побагровев): - Мой корабль захватил этот ссыльный каторжник, доктор Блад, со своей шайкой! Он сделал вид, будто везет ко мне мисс Арабеллу, а его люди прятались на дне шлюпки… Ловок, мерзавец! Ему бы служить в королевском флоте… Тьфу! Обвел вокруг пальца, негодяй… Мои матросы опомниться не успели, как были связаны и ссажены на берег. И я вместе с ними! Я представился, показал документ за подписью его Величества… И что же? Меня, пэра королевства, вышвырнули, как какого-то шелудивого щенка!.. Спасибо, хоть пинков при этом не надавали… Никогда в жизни я не подвергался такому унижению!..
Бишоп (торопливо-угодливо): - Не извольте беспокоиться, милорд! Этот Блад - мой невольник. За обиду, нанесенную вам, я с него, мерзавца, шкуру спущу! Прикажу пороть до тех пор, пока на его паршивой спине не останется клочка целой кожи!..
Лорд Джулиан (с тяжелым вздохом): - Идиот!!! Кого вы будете пороть?! Он давно в открытом море!
Все (хором): - В открытом море?!..
Лорд Джулиан: - Да, вместе с моим кораблем! Точнее, черт побери, уже с его кораблем… И с вашей племянницей, полковник. Которая, похоже, влюблена в него по уши… Вы бы слышали ее ликующий голос: «Ах, Питер, я так счастлива! Ты не ревизор – ты честный каторжник и врач!!!» О Господи… Куда катится наш мир?!
Бишоп (схватившись за голову): - Боже милостивый! Это бабье доведет меня до инфаркта!
Скрягс (схватившись за голову): - Однако, черт возьми, этот мерзавец Блад взял у меня двести фунтов!
Бухс (схватившись за голову): - А у меня – четыреста!
Стид (схватившись за голову): - А у меня – полторы тысячи!!!
Губернаторша (схватившись за голову): - Сколько-о-о??!... Идиот!!! – (скривившись от приступа мигрени, на это раз, настоящего): - О-о-о… Моя бедная голова-а-аа… Кто теперь будет меня лечить?..
Бишоп (торжествующе-злобно): - Наша сладкая парочка: Бронсон с Вакером! Кто же еще!..
Лорд Джулиан (зловеще): - Всем молчать!.. Приступаем к ревизии! Будьте добры тотчас же представить мне все отчетные документы! Пожалуй, начнем с казначейства… Ах, как я зол, как я зол!..
Общий горестный вздох. Немая сцена. Занавес.

-------------------------------------------------------------------

:) ;D :-*
----------

Ну-с, продолжим?

Сия вещица была опубликована на том же конкурсе... (Простите, Ольга Громыко! Любя, только любя! :) :-* )
----------

ВЕДЬМИНЫ БУДНИ

Глава первая.

Троллье выражение «Гхыр тебе в дроппу!» испокон веку считалось чудовищно неприличным даже у самих троллей. Правда, оно же парадоксальным образом могло означать высшую степень расположения. Не то, что всякие простые ругательства, вроде «мамырц», или «имрюк» (даже если к нему добавлялось уточняющее слово «полный»), которые использовались на каждом шагу, по любому поводу, или же, что бывало гораздо чаще, вовсе без оного.
Молодая рыжеволосая девушка, по адресу которой и было отпущено это выражение, вздрогнула, скривилась, побагровела. Потом, откашлявшись, она произнесла пару слов в ответ, даже не обернувшись. На своем родном белорском языке. Судя по восторженному реву, вырвавшемуся из полутора десятков мужских глоток, завсегдатаи трактира оценили ее красноречие в полной мере. Ибо рыжеволосая коротко, но весьма убедительно усомнилась в способности тролля осуществить вышеупомянутое процедуру. И не только с ее собственной дроппой, но и с любой другой. По причине врожденной недоразвитости не только мозгов тролля, но и прочих частей его организма, включая тот самый пресловутый гхыр.
Девушка рассердилась по-настоящему. Не потому, что ее шокировала подобная грубость. Уж с троллями-то она успела пообщаться вволю, а голос одного конкретного их представителя, на которого давно перестала обижаться, узнавала безошибочно. Просто в ту же долю секунды, как эта сочная фраза достигла ее нежных ушей, на ее плечико (вовсе не нежное, хоть и не слишком мускулистое) с размаху опустилась пудовая троллья лапища, густо заросшая рыжим волосом. От боли и неожиданности девушка инстинктивно втянула воздух ртом, …и кусок гриба, тушенного в сметане, который она прожевывала, скользнул не в то горло…
-Волверстон, зараза! – с чувством произнесла рыжеволосая, наконец-то удостоив тролля взглядом. – Я из-за тебя чуть не подавилась!
- «Чуть» не считается, цыпа! – заржал громила с черной повязкой на правом глазу. Он, не дожидаясь приглашения, присел к тому же столу, грузно плюхнувшись на табурет, который лишь чудом не развалился. – Ну, не злись! Я же любя… Как же я рад тебя видеть! Чтобы мне последний иллюминатор выбили, если вру! Сколько мы не виделись-то? Целых три месяца?
-Без малого четыре, Волвик! – уточнила, уже с улыбкой, рыжеволосая, которую звали Арабеллой. Сокращенная форма имени тролля означала, что на него больше не сердятся. Во-первых, девушка была доброй по натуре, хоть и дико упрямой. Во-вторых, Волверстон, который был обязан ей жизнью, сам спасал ее жизнь, причем, неоднократно. В-третьих, Арабелла прекрасно знала, что сердиться на троллей просто-напросто бессмысленно. Они же не виноваты, что такими их создала природа! Грубияны, похабники, забияки, но не со зла. Это все генетика… Так, во всяком случае, объяснял профессор Дж.Питт, всегда любивший щегольнуть своей образованностью и обилием высокоученых и малопонятных слов. За что неоднократно бывал жестоко обруган, а один раз даже бит тем же Волверстоном. «А чего он, гнида такая, обзывается?! – искренне негодовал тролль, когда Арабелла делала ему внушение. – Ладно бы просто на гхыр послал, как у порядочных людей принято! Смотрит на меня, как на вошь какую, и бормочет что-то про генотип и фенотип… Тьфу!!! Где только этакой похабщины набрался?! Даже наш народ таких грубых слов никогда не слыхивал!» Арабелла тоже таких слов никогда не слышала, но на всякий случай, запомнила. «Генотип тебе в фенотип!» - звучит неплохо… При случае, надо использовать. Если сильно разозлят, конечно…
-Почти четыре? Вот время-то летит! – искренне удивился тролль. И тут же рявкнул на весь трактир: - Эй, хозяин! Кружку горилки, да швыдче! Чуешь, песий сыне?!
-Волвик, ты на каком языке говоришь? – не сдержавшись, прыснула в ладошки Арабелла.
-Тьфу!!! – сплюнул тролль. – Не обращай внимания, это мы в прошлом месяце подобрали одного утопленника… В таких широких красных штанах, бритого, только с короткой косицей, будто у девки. Ну, то есть, он еще не совсем утоп. Подняли на борт, откачали. Потом, правда, хотели снова утопить, уже по-настоящему…
-За что же? – подняла брови Арабелла, проглотив очередной кусочек гриба.
-А он нас чуть с ума не свел. Все нес какую-то ахинею про какого-то кошевого атамана Петро Блудного, который будто бы привел в эти места первый корабль… «Перша чайка», как тебе, а?! Ну, свихнулся парень, ясное дело. И язык-то вроде на наш похожий… Мы и опомниться не успели, як почалы им корыстуватыся… Тьфу!!! Хозяин, где моя горилка?! Водка, то есть!..
-Про Петро Блудного… - вздрогнув, прошептала Арабелла, не донеся до рта вилку с очередным куском гриба. Сметанный соус капал на скатерть.
-А деньги-то у вас есть? – осторожно осведомился трактирщик, видимо, хорошо знакомый с непреодолимой страстью тролльего народа к халявному угощению.
-На, подавись, кровопивец!!! Москаль клятый!!! – медный кругляш, гудя и завывая, пронесся в воздухе и впечатался трактирщику прямо в середину лба.
Платежеспособность клиента сомнений не вызывала, и через минуту перед ним поставили вожделенную кружку. Правда, недовольный трактирщик заикнулся было, что за нанесенный моральный ущерб в виде шишки на лбу следовало бы заплатить отдельно, но Волверстон так свирепо засопел и изрыгнул такой набор ругательств, необычайно крепких даже по тролльим меркам, что все претензии были тут же сняты.
-Как ты его назвал? – скорее машинально, нежели осмысленно, спросила Арабелла.
-А-а-а… - небрежно отмахнулся Волверстон, одним духом осушив добрую половину кружки. – Не бери в голову. Сам не знаю, что это значит. Просто наш псих… ну, которого спасли на свою голову, так ругался. Чуть что ему не нравится – тут же начинал топать и кричать: «Москали кляты, усе сало зъилы!!!»
-А что такое «сало»?
-Я как-то спросил… Ты не поверишь, оказалось – свиной жир!
-Тьфу! – скривилась Арабелла. – Да меня хоть озолоти, в рот такую гадость не возьму!
-Я тоже… Хоть мы, тролли, народ не брезгливый… Эй, цыпа, что у тебя с глазами? Никак, на мокром месте!..
-Нет, тебе показалось… - у Арабеллы предательски дрогнул голос.
-Как же! Заливай кому другому! Может, обидел кто?! – тролль гневно повел глазами по сторонам, будто желая обнаружить злокозненного обидчика дорогой подруги прямо здесь, в трактире, и примерно покарать. Но тут же, досадливо охнув, огрел себя кулаком по лбу. У обычного человека от такого удара случилось бы сотрясение мозга. – Идиот! Нашел, что говорить! Петро Блудный! Ты уж прости меня, дурака…
-Не надо, не ругай себя… - прошептала Арабелла, героически борясь с подступающими слезами. – Ты не виноват.
-Ну, это самое… - могучий тролль сейчас выглядел, как нашкодивший ребенок, в полной мере осознающий и свою вину, и невозможность что-либо исправить. Он отчаянно подбирал слова, мысленно проклиная себя за тугоумие и косноязычность. И, разумеется, подобрал самые неудачные: - Забыла бы ты своего Питера, а?.. Тебе же лучше будет!
Арабелла, вспыхнув, вскинула голову.
-Не надо меня жалеть! И отговаривать не надо! Я люблю его!..
-Так он же вампир!!!
Волверстон изо всех сил постарался произнести эти слова шепотом. Но ведь у троллей глотка – как у стоялого быка… Стоит ли удивляться, что их услышал даже трактирщик за стойкой?
Через минуту опустевший трактир напоминал помещение, разграбленное то ли шайкой разбойников, то ли компанией загулявших троллей. Повсюду валялись опрокинутые столы и табуреты, вперемешку с остатками блюд и черепками разбитой глиняной посуды. Кое-где попадалась и оловянная посуда, большую часть которой прихватили с собой удиравшие в панике клиенты (естественно, позабывшие расплатиться за все съеденное и выпитое). Видимо, повинуясь «условным рефлексам». Во всяком случае, именно так называл подобное поведение все тот же профессор Дж.Питт.
Дверь, вынесенная вместе с косяками, валялась снаружи.
Хозяин трактира, заламывая руки, носился взад-вперед, кричал, что он разорен, и попутно отпускал по адресу болтливого Волверстона такие выражения, которые заставили бы уважительно присвистнуть даже самого опытного и матерого тролля.
Арабелла, искренне жалея беднягу, даже не решилась указать ему на то, что первым выкрикнул роковые слова: «какой вампир?!» именно он. Тем самым, собственно, и спровоцировав панику в своем заведении. Она поступила гораздо гуманнее: произнесла вполголоса пару выражений и сделала плавный пасс рукой.
Трактирщик осекся на полуслове, глядя округлившимися глазами, как опрокинутые столы и табуреты стали вставать на ножки, дверь - прилаживаться к первоначальному месту, а разбитые черепки - собираться в кувшины и кружки.
-Э-э-э… - жалобный полузадушенный хрип вырвался из его горла. Было видно, что ему очень хочется истошно заорать во всю мощь голосовых связок, но на это нет ни сил, ни смелости.
-А вот за нанесенный моральный ущерб! – на крышку стола упала золотая монета.
-Не жирно ему будет? – нахмурился практичный и скуповатый тролль.
-Может, и жирно… Ну и пусть. Пошли! – Арабелла поднялась на ноги, подхватив дорожную сумку.
-Выбачьте… - прозвучал тут нежный голос. – Зараз я бачила: богата купа вуйкив бигла та гукала: «Ратуйте, вомпер!» А я шукаю вомпера! Вин мени дуже потрибный…

Волверстон энергично проморгался, помотал головой, после чего снова помянул недоутопленного утопленника, гхыр, дроппу и многие другие части организма. Хоть человечьего, хоть тролльего.
Арабелла изумленно подняла брови.
Перед ними стояла высокая стройная девушка в мужской одежде, изящных кожаных сапожках и с длинными, цвета золотистой пшеницы, волосами, аккуратно уложенными вокруг головы. У ее левого бедра висел меч, тонкую талию опоясывал плетеный кожаный ремень с металлическими вставками, а за спиной виднелся вещевой мешок с туго перетянутой горловиной.
-С кем имею честь говорить? – вежливо, но довольно холодно спросила по-прежнему расстроенная Арабелла.
-Да, как тебя зовут? – по-своему продублировал вопрос вконец ошалевший тролль. Ему всякое пришлось повидать в жизни, но чтобы девушка искала вампира!!! Ладно бы еще Арабелла, что взять с Верховной Барбадосской ведьмы… К тому же, она полюбила этого вампира, пока тот еще не был вампиром… Но эта!!!... Куда она лезет, гхыр ей в дроппу тысячу и один раз?!..
-Маричка Трейленко! – расплывшись в улыбке, ответила девушка. И была эта улыбка такой искренней, добродушной и обворожительной, что Арабелла вдруг почувствовала, как ее нервное напряжение тает, словно снег на солнце… Про снег ей тоже рассказывал профессор Дж.Питт, предварительно опасливо оглядевшись по сторонам и убедившись, что Волверстона в пределах досягаемости не наблюдается. Уроженке Барбадоса, всю жизнь проведшей в тропиках, само понятие «замерзшая вода» казалось далекой абстракцией. Но профессор такой умный и образованный, он не стал бы ее обманывать! Тем более, зная, с кем имеет дело… Уж Верховной ведьме-то наколдовать какую-нибудь гадость, к примеру, геморрой с импотенцией – раз плюнуть…
-Мисс Арабелла Бишоп, - улыбнувшись в свою очередь, представилась вышеупомянутая ведьма. А это – мой старый друг и защитник, мистер Волверстон. Очень хороший чело… э-э-э… тролль!
«Очень хороший тролль» вдруг густо покраснел, почти сровнявшись цветом кожи с цветом своей обильной темно-рыжей растительности. Он пробасил что-то невразумительное и неловко поклонился.
-Простите и не сочтите мой вопрос за бестактность… А на каком языке вы говорили? – спросила Арабелла.
-Та це э винесска мова! – не сдержала своего удивления простодушная обладательница золотисто-пшеничных кос.
-Если вы не возражаете… - Арабелла снова сделала плавный пасс рукой, прошептав что-то. – Так нам будет легче понимать друг друга.
-Да пожалуйста! – мгновенно перешла на белорское наречие девушка, даже не заметив этого.
-А-а-аа!!! – вышел, наконец, из ступора трактирщик. Он сначала подскочил на месте, потом метнулся в одну сторону, в другую, и наконец, целеустремленно помчался в дверной проем. – Спасите!!! Нечистая сила!!!
Арабелла услужливо распахнула перед ним дверь, сделав еще один пасс ладонью.
-Ну, значит, монетка ему без надобности, москалю клятому… - хохотнул Волверстон, проворно забирая со стола золотой кругляш.
-Ой, у вас в роду были винечане? – восторженно ахнула простодушная Маричка.
-Кх-ммм!!! – закашлялся тролль, залившись еще более густой краской.

Глава вторая.

К вечеру троица добралась до придорожной гостиницы. По пути две сдружившиеся дамочки так крепко зацепились языками, говоря о своем, о женском, что Волверстон, не выдержав, ушел на добрую сотню шагов вперед. Как он объяснил, чтобы исполнять роль головного дозора. На самом деле, бедный тролль начал ловить себя на мысли: «Можно рехнуться, слушая бабскую трескотню!» Даже не подозревая, что ее несколько веков спустя увековечит некая М.Митчелл…
Как водится, разговор шел по классической дамской схеме: «обо всем и ни о чем», перемежаясь веселым смехом по делу и без оного. Точнее, конечно, в самом начале Арабелла, действуя в угоду извечному женскому любопытству и собственному намеченному плану, попыталась узнать, отчего это вдруг Маричке понадобился вампир. Однако, винечанка очень вежливо, но твердо, ответила, что это не только ее тайна, и она не имеет права ее разглашать. Арабелла не стала настаивать, хотя зуд любопытства разгорелся с удесятеренной силой.
В конце концов, обе дамы почувствовали друг к другу такое крепкое и искреннее расположение, как будто дружили с детства. И дали торжественную взаимную клятву пронести это светлое чувство через всю оставшуюся жизнь.
-А можно, я буду называть тебя Машей? – спросила Арабелла.
-Ой! – как-то странно дернулась Маричка. – А это обязательно?
-Нет… Но мне кажется, так будет лучше… Раз уж мы говорим по-белорски… А почему ты так испугалась? Надеюсь, я не обидела тебя? – встревожилась Верховная Барбадосская ведьма.
-Нет, нет, что ты… Просто у нас в деревне живет одна злая тетка – Фариониха… Ох, и вредная же! От нее все стоном стонут. Она почему-то белорцев терпеть не может. Девчонку-белорку, которую Машей зовут, совсем затравила. Как увидит ее, сразу топает, ругает и кричит: «Маша – цэ имя не наше!» Бедняжка из-за нее заикаться стала…
-А родители девочки куда смотрели? Не могли эту дуру на место поставить? – возмутилась Арабелла. Одновременно ломая голову над вопросом: почему Маричка явно что-то не договаривает.
-Так ее все боятся, у нее глаз дурной. Говорят, может порчу навести, или что похуже… Настоящая ведьма, чтоб ей пусто было! – с неприкрытой злостью выдохнула винечанка.
Сердце Арабеллы словно покрылось ледяной коркой.
«Да… Недолго длилась наша дружба…» - с тоскливым смирением подумала она.
-Я что-то не так сказала? – всполошилась теперь уже Маричка. – Ты обиделась?
-Нет, нет…
-Не обманывай, я же не слепая! Объясни, в чому справа… Тьфу! В чем дело!
-Боюсь, тебе очень не понравится объяснение… - горько усмехнулась Арабелла. – А я потом долго не прощу себе, что расстроила и напугала такую славную девушку! Давай лучше расстанемся по-хорошему…
Маричка вдруг резко остановилась, и схватила Арабеллу за руку.
-Ну-ка, выкладывай! Все, как есть! Всю правду!
-Повторяю: тебе может очень не понравиться эта правда… - вздохнула Верховная Барбадосская ведьма.
-Ничего, переживу! Ну же!..
И Арабелла, внезапно решившись, рассказала все. Ничего не утаивая. Мысленно браня себя последними словами (ведь перепугается бедная девчонка до полусмерти, и хорошо еще, если обойдется только заиканием, как у жертвы зловредной Фарионихи!), и в то же время, чувствуя невыразимое облегчение от того, что может наконец-то выговориться. Снять с души тяжелый камень.
Она ждала какой угодно реакции. Что Маричка побледнеет, завизжит, упадет в обморок. Или попятится, дрожащей рукой творя крестное знамение и шепча: «Изыди!» Или, что еще более вероятно, припустит со всех ног, куда глаза глядят, истошно визжа то ли: «Ратуйте!!!», то ли «Спасите!!!»
Но только не того, что ее вдруг обнимут со всхлипом: «Бедная ты моя»!
Этого Арабелла уже не вынесла. И заплакала навзрыд.
Через несколько минут примчался перепуганный тролль, который наконец-то догадался обернуться и обнаружил, что в пределах видимости – никого. По пути в голове бегущего Волверстона сменилось полдесятка вариантов, один страшнее другого: убили, похитили, продали в рабство, превратили во что-нибудь, и тому подобное. Как могло такое случиться с Верховной Барбадосской ведьмой, тролль искренне не понимал, но мысленно был уже готов к самому худшему.
Обнаружив пропавших дамочек, горько рыдавших в объятиях друг друга, Волверстон облегчил душу, произнеся невероятно сложную и похабную даже для троллей фразу. Единственным цензурным словом в ней (за исключением предлогов, союзов и прочих служебных частиц) было «бабье». А его единственный уцелевший глаз пылал, как кусок угля в кузнечном горне.
-Но ведь я тоже ведьм-а-ааа… - всхлипывала Арабелла, не обращая внимания на тролля.
-Ты хорошая ведьма, добра-а-аяяя… - плакала винечанка.
-Тьфу!!! – сплюнул Волверстон.
Остаток пути он провел в арьегарде, не спуская с Арабеллы и Марички Трейленко (точнее, уже Мэри, поскольку именно такой нейтральный вариант имени был выбран закадычными подружками) глаза ни на мгновение. И находясь рядом, чтобы успеть на помощь, в случае чего.
-Гхыр с вами, трепитесь о своем, о бабском! - скрепя сердце, проворчал тролль.

Глава третья.

Хозяин гостиницы, немолодой бородатый мужик с умными проницательными глазами, видно, за свою жизнь повидал и пережил всякого, причем, в таких количествах, что на двоих бы хватило. Только этим можно объяснить, что он с полным равнодушием оглядел не только двух молоденьких красивых девушек, но и громадного тролля. Словно тролли к нему захаживали чуть ли не ежедневно. Спокойно выслушал вопрос, есть ли в его гостинице пара свободных комнат, так же спокойно ответил, что лишь одна, но зато большая, все поместятся. Как раз с тремя кроватями.
-Составить из них одну, общую? – только и поинтересовался он, доставая из ящика ключ. – Я могу и ножки стянуть веревкой, чтобы в самый горячий момент не разъехались… А то вот радости-то будет – шмяк на пол!
Маричка… то есть, Мэри залилась краской и от благородно-стыдливого негодования даже перешла на ридну винесську мову, решительно потребовав прекратить знущання над честною дивчиной. Волверстон тоже почему-то густо покраснел, и угрожающе осведомился, не хочет ли хозяин получить гхыр в дроппу. Арабелла примиряющее подняла руки:
-Ну, ну, довольно! Этот добрый человек не хотел нас обидеть… Нет, конечно! Не надо ни составлять, ни стягивать.
-Хвала богам, наконец-то нормальные постояльцы пожаловали! – вздохнул хозяин с облегчением. – А то повадились всякие… Нет, мне-то без разницы, коль заплатили за ночлег, так делайте, что угодно. Лишь бы мебель не ломали. Но все-таки как-то не по-людски, чтобы втроем… Хотя, что только в этом Бриджтауне не придумают! Оттуда вся зараза идет…
-Гхыр с этой заразой, ты лучше жрать быстрее давай! – пробурчал голодный тролль. – У меня в животе такая музыка играет!
-Жрать? – поднял брови хозяин, как будто впервые услышал это слово. – В смысле, кушать? А у меня ничего не осталось… Я же не знал, что вы припожалуете… Пива, пожалуй, еще нацежу, а вот съестного… - Видя, что морда тролля багровеет, он поспешно договорил: - Может, яичницу с ветчиной изволите…
-Изволим, давай шевелись! – рявкнул тролль. – Раз уж ничего больше в этой дыре не сыскать…
Через четверть часа троица сидела за некрашеным столом из крепко сбитых сосновых досок, поглощая ужин и запивая его пивом (весьма неплохим, что вынужден был нехотя признать даже Волверстон, все еще сердитый, поскольку его мечты о громадной порции жареного мяса так и остались мечтами).
-Яичница! Пусть даже с ветчиной! – негодующе фыркал он. – Да разве же это еда для настоящего мужчи… тьфу, тролля-производителя?..
-А вы когда были человеком, так же вредничали? – то ли осмелев, то ли расслабившись от выпитого пива, с улыбкой спросила Мэри.
-У-у-у, это было что-то с чем-то! – ответила за Волвертсона Арабелла, тоже слегка «расслабившаяся». – Он все время ворчал, как дракон, которому наступили на хвост! Тем не менее, всем было ясно, что у него доброе сердце…
-Я в этом не сомневаюсь… - произнесла Мэри, голос которой как-то странно дрогнул. Едва заметно, всего на миг.
Волверстон покраснел, закашлялся и с удвоенной энергией набросился на остаток своей порции, чтобы скрыть смущение.
Мэри, с той же целью, поспешно возобновила разговор с подругой:
-Значит, ты твердо решила отыскать своего возлюбленного? Но что будет, если… - переведя дух и набравшись храбрости, она договорила, запинаясь: - если он укусит тебя?..
-Будет чудесная семейная парочка кровососов! – мрачно усмехнулся Волверстон. – Которая в любви и согласии наплодит целый выводок вампирчиков! Если, конечно, их прежде не прикончат осиновыми кольями, или серебряными пулями… - Его голос вдруг задрожал и прервался. Смахнув набежавшую предательскую слезу, тролль через силу договорил: - Мэри, ну хоть ты повлияй… Меня она не слушает. Я понимаю, сердцу не прикажешь… Можно полюбить и вампира. Но всему же должен быть предел, и этой гхыровой любви тоже! Мало того, что она стала ведьмой из-за проклятия своего дядюшки, нашего бывшего хозяина, гхыр ему…
-Пожалуйста, не ругайтесь! – вдруг негромко попросила Мэри, умоляюще сложив руки на груди. – Вы же хороший!
На морду Волверстона стоило посмотреть. А также найти подходящие слова для ее описания.
-Э-э-э… Я попробую… - пробормотал он, наконец. – Но не обещаю, что получится! Я же все-таки тролль…
-Ты не всегда был троллем, - вздохнула Арабелла. – Как и я – ведьмой… Да еще Верховной!
-Да уж… И занес же нас гхы… кхе-еее! – Волверстон, натужно закашлявшись, поправился: - в смысле, занесла злая судьба, на этот гхы… то есть, благословенный остров! Спокойно не жилось дуракам! Захотелось законного короля на этот г… государственный трон возвести…
-А у вас с королем тоже были проблемы? – простодушно поинтересовалась Мэри.
-А с какими королями их нет! – вздохнул Волверстон.
-Это точно… - вздохнула и девушка, пригорюнившись. – А насчет того, что вы сказали… Простите, я даже не стану отговаривать Ари…
-Кого?! – подозрительно выпучил глаза тролль.
-Вот ее, разумеется, - Мэри кивнула в сторону Арабеллы. – Она разрешила себя так называть.
-Мэри и Ари… - тролль усмехнулся. – Эк как звучит! Прямо сладкая парочка… Я вижу, вы по дороге уже успели закорешиться!
Обладательница пшеничных кос смущенно зарделась.
-Я полюбила Ари всей душой… Хоть мы и познакомились только сегодня! Она такая замечательная!
-Представь себе, я это тоже знаю, - съехидничал тролль. – Хотя она упряма, как целое стадо ослов, и много чего еще в придачу. Но я за нее, не раздумывая, рискну и уцелевшим иллюминатором, и жизнью. Ничего удивительного, что она тебе понравилась: ты же точь-в-точь такая… Кх-м! – Волверстон опять покраснел и в один укус проглотил остатки яичницы.
-Поймите… - начала было Мэри, щеки которой синхронно залил предательски густой румянец.
-Давай на «ты»! – потребовал тролль.
-Хорошо… Пойми… Кстати, как мне вас… то есть, тебя, называть?
-Для друзей я – Волвик.
-А можно, я буду говорить – Вал?
-Вал? – Волверстон искренне удивился. – Ох, чего только не взбредет в башку этому бабью… Можно!
-Ну, вот и хорошо… Пойми, Вал, отговаривать тут бесполезно. Я вижу и чувствую, что Ари сама прекрасно осознает все потенциальные риски. Причем, в полной мере. Но она не может допустить, чтобы собственная безопасность оказалась дороже любви. Это противоречит не только ее натуре, но и всем ее убеждениям, жизненным принципам…
-Ты точно росла в деревне? – выпучил глаза Волверстон. – Говоришь, как этот зануда-профессор!
-Ой… - Мэри, запоздало спохватившись, зажала ладошками рот.
-Да, на простую деревенскую девушку ты не очень-то похожа, - кивнула Арабелла. – И не только языком, но и ухоженными руками… Послушай, Мэри, мы вовсе не собираемся ничего выпытывать. И я очень благодарна тебе за твою доброту. Мало кто на твоем месте не умчался бы, сломя голову, от меня, узнав, что я – ведьма. Поэтому, если не хочешь откровенничать с нами – не надо. Мы уважаем чужие тайны… Но если все-таки решишь рассказать, будь уверена, мы никому не проболтаемся.
-Это уж точно! – кивнул тролль.
Мэри зачем-то огляделась по сторонам, потом собралась с духом и начала свой рассказ.
Если убрать несущественные подробности, без которых не обойдется в разговоре ни одна уважающая себя представительница слабого пола, то смысл заключался в следующем. Росла Мэри в деревне, вот только не в крестьянском доме, а в господском. Ее отец, занимавший какой-то высокий пост в приграничных войсках Винессы (какой именно, Мэри не знала, да и не интересовалась, если честно), получил эту деревеньку в награду за усердную безупречную службу. Построил на ее околице дом, по местным меркам напоминающий дворец, разбил рядом фруктовый сад. Чем не жизнь? Одно только смущало честного служаку: отсутствие сыновей. Нет, не подумайте чего дурного, недостатком мужской силы он вовсе не страдал, и жена отнюдь не была бесплодной… Но, как назло, рождались одни дочери!
Дабы хоть как-то исправить этот вопиющий, с точки зрения одного из командующих приграничными войсками, недостаток, отец Мэри рьяно взялся за ее обучение. Не обращая внимания на охи и укоризны любимой супруги: побачьте, люди добры, ще цэ таке! Хто ж так дивчину выховае?! Вона ж не парубок!!! В результате, подросшая Мэри почти ничего не смыслила в вышивании, вязании и готовке, зато умела весьма неплохо фехтовать, стрелять из лука (не из большого, конечно, как она смущенно уточнила) и даже освоила азы рукопашного боя. Заботливый папаша, тем временем, неустанно продолжал «ковать кадры», надеясь, что судьба наконец-то сжалится и пошлет сына – продолжателя рода и будущего славного воина. Увы, результаты были прежние.
Когда для подсчета дочерей перестало хватать пальцев на руках, несчастный многодетный отец наконец-то задался естественным, по тамошним меркам, вопросом: а нет ли здесь происков нечистой силы?! И столь же естественно, что на подозрение первым делом попала вредная баба Фариониха, от которой вся деревня давно стоном стонала.
-Батько и раньше ее недолюбливал, хоть и не прогонял… - пояснила Мэри. – Он у меня никого и ничего не боялся, но ведь грех – убогую обижать! У нее же с головой не в порядке. Что возьмешь с божевильной… с сумасшедшей, то есть… Ну, то есть, это мы тогда думали, что она сумасшедшая…
В тот роковой вечер Мэрин отец то ли выпил лишку, то ли ощутил особо сильную тоску по отсутствующему наследничку… Как бы там ни было, он ввалился в хату к вредной бабе, от злости чуть не сорвав дверь с петель, и потребовал выметаться подобру-поздорову. Дает ей три дня на сборы, а потом чтобы ее духу в деревне не было. Иначе пусть не жалуется, что ее не предупреждали.
-Слухаю, шановный пане! – проскрежетала желтыми зубами злая старуха, наградив господина очень нехорошим взглядом. – Що я можу робиты?! Цэ панска воля! Гирка моя доля…
«Гиркой», однако, судьба оказалась именно у пана. А также у старого слуги Тараса, бывшего при господине чем-то вроде «дядьки»… Впрочем, будь слуга молодым, и то повредился бы в рассудке. Согласитесь, мало кто сохранил бы здравость ума, войдя к господину, как обычно, за распоряжениями, и обнаружив на его месте здоровенного хряка. Уж чем-чем, а свиньями обоего пола винесскую деревню было не удивить, но все же в господский дом их обычно не пускали. Тем более – в личный кабинет пана. Тем более, не усаживали их за панский стол. Да еще в любимом панском халате. И не давали им в руки… тьфу, в копытца, панскую зброю, то бишь, оружие.
Но больше всего потрясло бедного слугу то, что хряк, зловеще поигрывая отточенным кинжалом, спросил на чистом винесском языке:
-А шо, дидусю, хохлы у сели е?!
Схватившись за сердце, позорно завизжав и еще более позорно обмочившись, бедный Тарас лишился чувств.

-Он до сих пор никого не узнает и целыми днями тоскливо выводит: «Дывлюсь я на небо…», - с грустью пояснила Мэри.
К счастью, как раз в это время многодетной матери семейства понадобилось о чем-то поговорить с мужем. Она уже подходила к его кабинету, поэтому услышала и вопрос, касающийся наличия хохлов в селе, и пронзительный девичий визг, и грохот от удара каким-то твердым тяжелым предметом о пол. Заранее морально настроившись на то, что кабинете мужа происходит какая-то чертовщина, храбрая дородная баба ворвалась внутрь... Только поэтому она не завизжала и не растянулась на полу рядом с Тарасом. И даже смогла привести его в чувство, поднять и вытолкать за дверь. После того, как привела в чувство собственного супруга, которому догадалась вовремя подсунуть зеркало под самый пятачок… Иначе, его явно выраженные притязания на супружеские права могли привести черт знает к чему! Хряки – они ж такие…
Ужасную и позорную тайну удалось сохранить. Было объявлено, что пан уехал ночью в столицу, по какому-то срочному, очень важному делу, и пробудет там долгое время. Муж, превращенный в хряка, безвылазно торчал в кабинете, под замком. Ключ был только у жены, которая сама тайком носила туда еду и выносила отходы жизнедеятельности. Свихнувшегося Тараса можно было не опасаться. Если он что-то и сболтнет, это примут за бред сумасшедшего.
О том, что случилась, знала только старшая дочка – отцова любимица Маричка. Нынешняя Мэри.
-Это Фариониха наколдовала… - сразу же выпалила девушка. Точнее, не сразу же, а после того, как заглянула в замочную скважину кабинета и убедилась, что ридна мати ничего не выдумала и не сошла с ума. – Она, змеюка подколодная, больше некому! Я ее убью!!!
-Гы-ы-ыыы… - раздался тут ехидный скрипучий смешок. Потом повалил столб дыма, а когда он исчез, перед двумя трясущимися деревенскими дамами предстала желтозубая бабища с котомкой через плечо.
-Три дня истекли, ухожу я, исполняю панску волю… Так ему и передайте! Ох, бидна я, бидна… – Фариониха ткнула грязным обкусанным ногтем в сторону кабинета. После чего, выдержав паузу, глумливо расхохоталась: – Я и так ушла бы, срок моей ссылки как раз сегодня истек… Что за ссылка, да по какой причине – не скажу, вам этого знать не положено. А он на меня полез! Грозить вздумал! Вот дурень-то… Теперь пусть расплачивается. А ежели захотите вернуть ему прежний облик… Нет, пожалуй, промолчу. Зачем лишний грех на душу брать…
-Сказывай все!!! – рявкнула Мэри, бросаясь к стене, где висело оружие. – Или зарублю!!!
Баба снова рассмеялась. Да так ехидно и скрипуче, словно провели мокрым пальцем по стеклу.
-Ох, глупая… Хоть и храбрая. Вся в батьку! Ну, ладно, скажу. Мое заклятие могут снять только три существа. Во-первых, я сама. Но я этого никогда не сделаю, даже не проси. Во-вторых, мой супруг и повелитель. Но ты его не знаешь, и к тому же, он без моего согласия этого тоже не сделает. И, в-третьих… - проклятая колдунья снова выдержала паузу, и договорила: - В-третьих, вампир!
-Кто?! – трясущимися губами прошептала многодетная мать, схватившись за то место, где у людей нормальной комплекции должно располагаться сердце.
-Специально для особо глухих и толстых, повторяю: вампир! – отчеканила Фариониха. И исчезла в клубах дыма…
Мэри, оглядев потрясенных слушателей, договорила:
-Теперь-то вам понятно, почему я ищу вампира? Мать не хотела отпускать меня. Умоляла, грозила, плакала… Мол, и так с мужем страшное несчастье, а если еще и дочка вампиршей станет… Всю мою одежду под замок спрятала. Так я переоделась в мужскую, и сбежала ночью. Да, мне было страшно… Очень страшно! И сейчас боюсь до дрожи, только вида стараюсь не показать… Но я должна хотя бы попытаться! Должна! Иначе потом не прощу себе, что струсила. Я так люблю батька…
И она внезапно разрыдалась.
Арабелла молча обняла подругу, гладя по голове. Из глаз Верховной Барбадосской ведьмы текли слезы.
Волверстон растерянно моргал толстыми длинными ресницами и с ужасом чувствовал, что ему тоже хочется разреветься.
-Прошу прощения… - раздался вдруг голос хозяина. – Если я правильно вас понял, вы ищите вампира?
-А какого гхыра ты подслушивал?! – не сдержавшись, рявкнул тролль.
Бородач укоризненно развел руками:
-Как вы могли так плохо подумать обо мне, сударь! Я просто занимался своими делами, по хозяйству… Но мы же не виноваты, что природа наградила нас не только неестественной силой, но и неестественным слухом! Впрочем, ваши волнения напрасны: я приблизился совсем недавно, и расслышал только последние слова.
-Кого это награ…
Недосказанные слова замерли на языке тролля при виде доброй клыкастой улыбки трактирщика.

Глава четвертая.

Когда сбывается заветное желание – это великое счастье. Так, во всяком случае, пишут в умных книжках.
Маричка-Мэри то ли этих книжек не читала, то ли не придала им значения. Поскольку отреагировала подобно застенчивой нагой купальщице, внезапно обнаружившей, что на нее пялятся из кустов жадные мужские глаза.
Пронзительный душераздирающий визг, чуть не оглушивший всех присутствующих, включая вампира, отразился от навеса, пронесся по территории гостиницы, переполошив кур, мирно устроившихся на ночлег, сторожевого пса, с лаем выскочившего из конуры, и даже лягушек, начавших было свой концерт в соседнем пруду. Одновременно с этим, Мэри зачем-то прикрыла скрещенными руками грудь и плотно сжала ноги, подтянув колени к животу. Видимо, опять сработали загадочные «рефлексы».
-Юная леди… - страдальчески морщась и потирая уши, проговорил вампир, когда обладательница концертного сопрано наконец-то умолкла. – У меня действительно очень острый слух! Поэтому, убедительно прошу больше не подвергать его столь жестоким испытаниям… В конце концов, это просто непорядочно по отношению к челове… к существу, которое хочет вам помочь!
-Не приближайся!!! – взвыла Мэри, выхватывая меч из ножен.
Отцепив фальшивую бороду, вампир (оказавшийся на вид очень даже молодым и симпатичным) сокрушенно вздохнул:
-Я сам могу рассказать целую кучу анекдотов про загадочное явление, именуемое женской логикой… Но это, согласитесь, уже ни в какие ворота не лезет! То вы ищете вампира, то не хотите, чтобы он приближался к вам. Да еще угрожаете ему холодным оружием… Которое так неестественно и чужеродно смотрится в этой прекрасной, изящной ручке… - Вампир тяжело вдохнул. – Сударыня, ваша рука – точь-в-точь, как у девушки, которую я когда-то любил. Ее звали Орсаной… А вены на запястье – такие же тонкие, светло-голубые… Признаться, они сводят меня с ума… - Он медленно облизал губы.
-Сказала, не подходи!!! А то сейчас и кинжал достану!!! – Мэри, судя по ее лицу, была готова повторить свой вокальный рекорд.
-Во-первых, у вас нет кинжала, сударыня, - озорно сверкнув глазами, произнес вампир. – Во-вторых, я пошутил. – И он расхохотался, запрокинув голову.
Арабелла чуть не расплакалась: настолько напоминал этот представитель вампирьего семейства ее любимого Питера, такого же красивого, с оригинальным чувством юмора, порой доводившего ее до слез и безумно раздражавшего своей язвительностью… Вот только глаза у хозяина гостиницы были темно-карие. Их и отдаленно нельзя было сравнить с теми ярко-голубыми омутами, манившими, завораживающими… Как заглянешь в них – ноги сразу предательски раздви… в смысле, слабеют…
-Вообще-то, за такие шутки в зубах бывают промежутки! – рыкнул тролль, сдвинув густые жесткие брови.
-О-о-о, было бы очень печально, если бы два сильных и храбрых воина начали вздорить! – уже спокойным голосом отозвался хозяин. – Тем более, что вам, как я погляжу, действительно нужна помощь. Прежде всего, позвольте представиться: меня зовут Ролар.
-Мисс Арабелла Бишоп! – с достоинством произнесла Верховная Барбадосская ведьма. – После чего, немного поколебавшись, назвала и только что упомянутую должность.
-Волверстон!!! – угрюмо пробасил тролль, демонстративно отвернувшись.
-Волвик, ну зачем ты так… - укоризненно одернула его Арабелла.
-Значит, для друзей – Волвик… - улыбнулся трактирщик. – Понятно, меня вы своей дружбой еще не удостоили… Но, честное, слово, я очень постараюсь заслужить эту высокую честь!
-Гхыр тебе в дроппу и во все прочие места!!! – взревел тролль, от злости позабыв про данное Мэри обещание. – Если не перестанешь меня подкалывать, я тебя прямо сейчас удостою!!! Кулаком по башке!.. – он угрожающе приподнялся.
-Вал, пожалуйста! – торопливо воскликнула Мэри. – Ты же хороший…
-Р-р-ррр… - заскрежетав зубами, Волверстон опустился обратно.
-Я был бы счастлив, сударыня, услышать подобный же комплимент из ваших нежных уст… - вампир почтительно склонил голову. – Могу я узнать ваше благородное имя?
-Так ты ж наверняка слышал! - все еще недоверчиво и сердито буркнула «сударыня», но меч в ножны все-таки вложила.
-Ну, пожалуйста… - голос Ролара понизился до вкрадчивого шепота. – Ах, для меня будет таким блаженством снова его услышать!
-Нет, вы только гляньте! – рявкнул возмущенный тролль, грохнув кулаком по столешнице. – Этот кровосос уже к чужим бабам клинья подбивает!!!
-Волвик, прекрати… - простонала Арабелла, изо всех сил борясь с искушением одновременно расхохотаться и расплакаться. Перед глазами Верховной Догевской ведьмы неотрывно стоял ее беспредельно любимый и столь же ненавистный вампир… С ярко-голубыми глазами и в аккуратно завитом черном парике.
-Сударь, да вы, никак, ревнуете? – с притворным изумлением спросил трактирщик. – Неужели эта милая девушка – ваша невеста?
Мэри залилась краской до самых глаз, а Волверстон, не сдержавшись, снова высказал все, что он думает про наглецов, без спросу сующих нос во все мыслимые и немыслимые места, включая дроппу.

Ролар расхохотался так, что снова переполошились курицы, лягушки и сторожевой пес.
-Да, веселенькая у нас будет компания искателей приключений… - простонал он, кое-как взяв себя в руки и утирая слезы.
-А кто тебе сказал, что мы возьмем тебя в компанию?! - окончательно вызверился тролль.
-А куда вы денетесь… - пожал плечами Ролар, будто объясняя маленькому ребенку простейшие вещи. – Раз вам понадобился вампир, значит, дело очень серьезное! И очень опасное. Такое, где помочь могут только вампиры. Так неужели я брошу на произвол судьбы своих гостей? Даже грубых и невоспитанных… - он иронично поклонился Волверстону. – К тому же, надоело на одном месте сидеть, хочется размяться. Тряхнуть стариной… Поэтому, сначала вы мне все подробно расскажете, а потом я отправлюсь с вами, независимо от вашего желания! А гостиницу оставлю на помощника, справится.
Тролль уже открыл рот, чтобы изрыгнуть особо заковыристые ругательства… И молча закрыл его. Потому, что увидел глаза Арабеллы. И ясно прочитал в них призыв: «Во имя всего святого, молчи!!!» Со скромным добавлением: «А не то пасть порву и моргалы выколю».
Волверстон слишком хорошо ее знал. И поэтому, ни на мгновение не усомнился: она это сделает. Для начала. А уж что будет потом!..
-Сударь… - тихо произнесла Верховная Барбадосская ведьма. – Мы не хотим злоупотреблять вашей любезностью. Но, если вы действительно поможете моей подруге, я щедро расплачусь с вами. Деньгами, магическими услугами…
-Даже не думай! Если он сможет снять заклятие с батька, мы сами с ним рассчитаемся! – заторопилась винечанка. – Слава Богу, не бедствуем! Лишь бы помог!
-А если вы поможете мне, - дрожащим, как перетянутая струна, голосом продолжала Арабелла, - знайте: я без колебаний готова расплатиться всем, что у меня есть. Не только деньгами, или магической силой, но и собственным телом. Я ни в коем случае не хочу вас обижать, сударь, но говорю об этом открыто, при свидетелях. Потому, что доведенная до отчаяния девушка, которую злая судьба разлучила с ее любимым, готова действительно на все! Клянусь, если вы потребуете именно такой оплаты… - она на мгновение запнулась, ее щеки и уши залил густой румянец, - вы ее получите, хоть мне будет очень стыдно. Моя душа все равно принадлежит только Питеру. Он поймет и не осудит… - всхлипнув, Арабелла уткнулась лицом в ладони.
-Ох, цыпа… - простонал Волверстон, схватившись за голову, и тоже громко всхлипнул.
-Но ты же не потребуешь этого, правда? – прошептала Мэри, уставившись на Ролара с ужасом, отвращением и какой-то безумной надеждой. Слезы текли по ее щекам.
Трактирщик-вампир медленно покачал головой:
-Вот повезло этому Питеру! Интересно, за какие заслуги?
В следующий миг, стремительно приблизившись к Арабелле, он преклонил перед ней колено.
-Мисс Бишоп! Я с радостью помогу вам. И мне не нужно никакой платы. Ни в денежном, ни… э-э-э… в натуральном виде. Но я поставлю одно условие.
-Какое условие, сударь? – прерывающимся от плача голосом спросила девушка.
-Если после того, как все – надеюсь! – благополучно закончится, ваш Питер окажется такой скотиной, что начнет вас обижать… Обязательно сообщите мне! Я его, паразита, на куски разорву!!!

Глава пятая.

После недолгих, но жарких споров, перемежавшихся истерично-трогательными рыданиями и заверениями в неземной благодарности, а также грозными призывами к конкретике с упоминанием гхыра, дроппы и прочих частей организма, было решено следующее. Сначала вся компания возвращается в деревню Мэри, дабы, по возможности, снять заклятие с ее несчастного многодетного родителя, а уж потом – на поиски знаменитого пирата-вампира Питера Блада, грозы морских торговых путей. При этом, Волверстон, как всегда, невпопад выразил надежду, что родовое гнездо Мэри еще не успело окончательно пропитаться запахами свиного хлева, а потом, торопясь исправить последствия своей неловкости, снова брякнул что-то про «свиной жир», выразив категоричное убеждение, что такую гадость могут есть только редкостные дураки и извращенцы.
Оскорбленная до глубины души, девушка трясущимися руками вытащила из своего заплечного мешка здоровенный кусок домашнего копченого сала, нашпигованного красным перцем и чесноком, отрезала от него добрый шмат и с криком: «Попробуй, скотина!» швырнула прямо в морду троллю. Обалдевший Волверстон скорее машинально, нежели осмысленно, поймал его на лету, подозрительно принюхался, потом осторожно попробовал… Через считанные секунды, сало оказалось в его желудке. Тролль недвусмысленно намекнул, что не прочь полакомиться и всем остатком, но прекрасная винечанка со злорадным смешком показала ему фигуру из трех пальцев, прошипев: «Бачишь, шо цэ такэ? Це – дуля!», и спрятала соблазн обратно в мешок, туго затянув горловину.
-Хохол народывся – еврей зарюмсав! – горестно вздохнул тролль и отвернулся.
-Шо??! – взревела Мэри голосом стоялого быка, насильно разлученного с любимой коровой.
Тушить разгорающуюся ссору пришлось Ролару и Арабелле, которая мысленно возносила хвалу всем святым, что не успела поддержать Волвика в «сальном вопросе». Просто потому, что заметила, как багровеет лицо Мэри и сделала правильный вывод. В конце концов, состоялось примирение, больше похожее, говоря дипломатическим языком, на «недружественный нейтралитет». Но винечанка все-таки не удержалась от мести, категорически потребовав, чтобы тролль ночевал за пределами спальни.
-Это неприлично, когда чужой мужик спит рядом с незамужними девицами! – вновь перейдя на белорское наречие, пояснила она. – Опять же, знаю я их: или подглядывать будет, или расхрапится так, что хоть из дому беги…
Арабелла вступилась было за приятеля, но Волверстон с непривычным благодушием махнул лапищей:
-Да ладно, цыпа! Я где угодно переночую, впервой, что ли? Не буду вам мешать. Потрепитесь вволю перед сном о своем, о бабском…
Арабелла не стала настаивать. И действительно, перед тем, как ее сморил сон, вволю почесала язычок. Рассказала о своем детстве на плантации, о первых ухажерах, не вызывавших ничего, кроме глухого раздражения, о злом и глупом дяде Вилли, который так плохо обращался со своими рабами, а ее доводил до исступления требованиями поскорее выбрать жениха, «чтобы перед людьми не было стыдно». Потом дошел черед до привоза каторжников – осужденных мятежников, выступивших против короля на стороне герцога Монмутского… Она во всех подробностях описала свою первую встречу с Питером – заросшим, небритым, с длинными спутанными волосами, в грязных засаленных лохмотьях, пропитавшихся вонью корабельного трюма… И с пронзительными, ярко-синими глазами, которые мгновенно лишили ее покоя. Его взгляд – смущенный, но пристальный, обшарил всю ее душу, вытащив на Божий свет все самое тайное, сокровенное… При этом, без тени бестактной, бесцеремонной назойливости. Все произошло очень вежливо и почти мгновенно.
-Мне вдруг стало так жалко его… Захотелось укрыть от всех бед и опасностей, прижать к себе… И одновременно, я чувствовала себя так неловко! Ну, будто не он был в этих грязных лохмотьях, а я стояла у всех на виду, в чем мать родила! Сразу стало ясно – это он. То самый, о котором я так долго мечтала…
-Неужели ты за столько времени ни с одним нормальным мужиком не встретилась? – искренне удивилась Мэри. – И в той толпе, никто больше не заинтересовал? Только твой Питер?
-Ах, ну это же совсем другое! Конечно, были хорошие люди. Например, профессор Питт… Только он тогда еще был штурманом. Или тот же Волверстон…
-Этот хам одноглазый?! – вскинулась Мэри.
-Ну, ну, не преувеличивай… - Усмехнулась Верховная Барбадосская ведьма. – Я же не слепая, вижу, что он тебе понравился…
-Он?! Мне?! – от негодования Мэри чуть не начала заикаться.
-А скажешь, нет?..
-Нет, конечно!..
-Подруга, ты совсем не умеешь врать! - улыбнулась Арабелла. – Вот, например, еще когда ты только начала жаловаться на Фариониху, я сразу поняла: чего-то не договариваешь. Обычных вреднюг и скандалисток, пусть даже с «дурным глазом», ненавидят и боятся куда меньше… А вот злая ведьма – это совсем другое дело.
Мэри надулась и не пожелала продолжать разговор «о своем, о девичьем». Уставшая Арабелла не настаивала.
Ночью Верховной Барбадосской ведьме приснился кошмар. Ее ненаглядный вампир, будь он неладен, выйдя из своего надежного убежища на очередной перехват торгового каравана, попал в сильнейший ураган. Дико ревел ветер, вздымались исполинские валы, белые от пены, трещали мачты… А потом раздался еще более жуткий, душераздирающий треск: это корабль Питера, названный в ее честь, налетел на подводную скалу. В громадную пробоину хлынуло разъяренное море… Но ни один мускул не дрогнул на лице бесстрашного вампира. И по-прежнему спокойно и пронзительно смотрели его ярко-голубые глаза… «Вор и пират прощает вам ваши жестокие слова, сударыня!» - еще успел произнести он, перед тем, как его захлестнуло волной…
Увидев рядом со своей кроватью перепуганную Мэри, трясущегося Волвика и явно чем-то озабоченного Ролара, Арабелла сильно испугалась и задала самый простой и естественный вопрос:
-Что случилось?!
После чего тут же узнала много интересных и подробных фактов, касающихся женского пола вообще и лично ее – в частности. Тролль не поскупился на крепкие выражения, превзойдя самого себя. Если убрать слова, которые положено высекать на камне, то смысл был примерно такой: баб, способных сначала дикими криками переполошить не только всю гостиницу, но и округу на добрую тысячу шагов окрест, а потом задать такой вопрос, надо душить в колыбелях. Чтобы не выросли. Потому, что потом из-за них наверняка повесится куча хорошего народу.
-Имей совесть! – устав ругаться, наконец, жалобно попросил он. – Я думал, тебя здесь убивают…

Глава шестая.

-А нам обязательно нужно было влезать в это дерьмо? – сердито осведомился тролль, стоявший как раз в вышеупомянутой субстанции. Точнее, в птичьем помете. – Мимо пройти ну никак не могли?
Арабелла, занятая установкой магических ловушек, лишь отмахнулась: погоди, мол, сейчас не до твоих претензий! За нее ответил Ролар:
-Если бы кое-кто, указывать пальцем на которого мне не позволяет прирожденная деликатность и воспитание, не дрых без задних ног, в то самое время, когда обязан был являть пример бдительности, оберегая сон своих товарищей, равно как и их имущество…
-Заткнись, а?! – огрызнулся Волверстон, который даже под страхом жестокой пытки не согласился бы публично признать, что дал маху. А точнее, позорно облажался.
***
В результате вышеописанного грубого нарушения Устава гарнизонной и караульной службы, компания вампироискателей лишилась лошадей, принадлежавших Ролару, всех денег, меча Мэри (видимо, воры польстились на новехонькие ножны, украшенные цветными камешками), и даже безобразно стоптанных тролльих сапог (непонятно, кому и на какой гхыр понадобившихся). Что пришлось выслушать утром горе-часовому от товарища и двух подруг по несчастью – ни в сказке сказать, ни на придорожном камне высечь. Потому, что по дорогам тоже малые детишки ходят.
Обладательницей особо острого и едкого язычка оказалась, естественно, Маричка – Мэри. Образцом деликатности в страстном монологе которой могла бы послужить фраза: «Вэлыкый до нэба, а дурный, як трэба».
-Ой, лышенько, цэ ж така ганьба-а-а… - вперемешку с ругательствами и упреками причитала девушка, заламывая руки, как баба-плакальщица на деревенских похоронах. – Воин потерял меч!!! Ой, и всыплет же мне батько, когда узнае-е-еееет…
Тролль, у которого шевельнулись остатки совести, пожелал утешить страдалицу, напомнив, что ее «батько» сейчас не в том состоянии, чтобы хвататься за ремень, или иное орудие возмездия… Лучше бы он этого не делал! Мэри окончательно взбеленилась.
Ну, а вампир особенно изощрялся по поводу украденных сапог. Нет, в том, что часовой может заснуть на посту, если разобраться, нет ничего удивительного... для этого надо или смертельно устать, или быть на редкость эгоистичной и безответственной скотиной. А поскольку особой усталости вроде бы не было, ведь они не шли пешком, а ехали на лошадях, которых в данный момент воры наверняка уже сбыли первому же барыге, то вывод сделать нетрудно… Но чтобы растяпа еще и не почуял, как его разувают – это уже слишком!!!
-Да я разулся перед сном!!! – взревел Волверстон, оскорбленный до глубины души.
-Извините, не верю, - вздохнул Ролар. – В противном случае, я наверняка глаз бы не сомкнул от весьма специфического амбре… Они и на ногах-то ваших воняли – жуть, а уж если еще сапоги – отдельно, а ноги – отдельно…
Арабелла вмешалась вовремя, иначе дошло бы до троллеубийства. Или вампироубийства… Или тролле-вампиро… Дьявол их разберет, кому больше повезло бы!
-Все, хватит!!! – рявкнула она поставленным командирским голосом, который прорезался у нее лишь в особенных жизненных ситуациях. Например, в тот злополучный день, когда тот же дьявол дернул ее за язык… «Среди моих знакомых нет воров и пиратов, капитан Блад!» Как Питер тогда отшатнулся и побледнел – даже сквозь плотный слой тропического загара… - Смирно!!!
От неожиданности и тролль, и вампир инстинктивно приняли указанную стойку.
-Значит, так! – начала раздавать указания Верховная Барбадосская ведьма. – Сожалеть о прошлогоднем снеге – верх глупости. Что случилось, то случилось! Из этой идиотской истории надо сделать выводы на будущее. Чтобы часового не сморил сон – будем дежурить попарно. Уж двое-то одновременно не заснут!
-Да ты что, Ари! – укоризненно пожала плечиками виннечанка. – Они же друг друга прирежут!
-Я это учла! – сердито уточнила Арабелла. – Дежурить будут разнополые пары. Я - с Роларом. Ты – с Волвиком.
Два негодующих вопля слились воедино:
-Да я с этой жадиной гхыровой и на одном …….. не присяду!!! Пусть сама жрет свое сало!!!
-Шо?! Та пишов вин …….
-Так, понятно… - вздохнула Верховная ведьма. – В нашей милой компании уже пошли разброды, мятежи… Может, лишить кого дара речи? Для начала, на часок-другой? Или даже превратить в какую-нибудь милую зверушку? Может быть, даже в хищную?!
-Цыпа, ты что, в своем уме?!
-Нэ трэба!!!... Мамо-о-ооо!!!...
-Ради Бога, не надо! - раздался откуда-то сверху умоляющий голос с чудовищным акцентом. – Тут и так хищного зверья – хоть отбавляй… Меня чуть не слопали!
Компания вампироискателей сначала дружно вздрогнула, потом перевела коллективный взгляд наверх. На крепкой ветке исполинского дерева, под которым они и разбили прошлым вечером свою стоянку, сидел нелепый щупленький человечек с угольно-черным лицом, в бархатной куртке-безрукавке с большими яркими пуговицами, зеленых полосатых штанах и огромных, явно не по размеру, сапогах.
-Мои сапоги!!! – взвыл тролль, приплясывая на месте и грозя кулаками. – А ну, сейчас же возвертай взад, ворюга! Взад, я сказал!..
-Тьфу! Он еще и извращенец! – Мэри демонстративно отвернулась и отошла подальше от Волверстона. Но тут же примчалась обратно и прыгнула ему на руки, обхватив за шею и оглушительно визжа:
-А-а-аааа!!! Спасите-еее!!! Ратуйте-е-еее!!! Тигра-ааа!!!
-Я про эту зверюгу и говорил! – донеслось сверху.
-Живо на деревья!!! – скомандовал Ролар, посмотрев в ту сторону, откуда примчалась винечанка. И сам подал пример, с поразительной быстротой развернув крылья и взлетев на ветку сосны. По пути вампир прихватил Арабеллу, которая только открыла рот, чтобы возмущенно поинтересоваться: кончится ли когда-нибудь этот бардак, и слышала ли эта компания буйнопомешанных, хотя бы краем уха, о дисциплине и порядке. Оказавшись наверху, откуда открывался хороший обзор, она сочла за лучшее молча его закрыть.
Конечно, Мэри с перепугу и по неопытности все перепутала. Зверь явно не был тигром. Во всяком случае, Верховная ведьма ни разу не слышала, чтобы у тигров отсутствовали полосы и присутствовали кисточки на ушах. На этом утешительные факторы заканчивались, и начинался сплошной негатив.
Во-первых, зверюга была хищной – об этом догадался бы даже младенец. Во-вторых, ее размеры были достаточно крупными. Во всяком случае, даже такой проворный силач, как Ролар, наверняка не рискнул бы противостоять этой лесной твари без оружия. По закону подлости, это самое оружие вампира, странного вида и с еще более странным названием «гворд», осталось под деревом.
В-третьих, они (сиречь, размеры) все-таки были не такими уж крупными. Из чего следовало, что этот хищник почти наверняка хорошо лазает по деревьям. В отличие от тех же тигров, которым мешает собственный вес.
-Отпусти шею, дуреха! – донесся сбоку и снизу негодующий хрип тролля. – Задушишь на гхыр!!!
Арабелла, только сейчас задавшаяся вопросом, как прошла спасательная операция «Дерево» у Мэри и Волвика, торопливо повернула голову и увидела весьма занимательное зрелище.
Тролли обладают большой силой, но они также и тяжелые. А уж если надо взбираться на дерево с дополнительным грузом, к тому же, дьявольски стесняющим движения, извивающимся и визжащим… Стоит ли удивляться, что бедняга Волвик сумел лишь подпрыгнуть, ухватиться за толстую горизонтальную ветку, а подтянуться уже не смог?
На его спине висела Мэри, по-прежнему обхватывая руками могучую троллью шею цвета дубовой коры. Волверстон отчаянно напрягал все силы, пытаясь подняться выше. Его босые ноги болтались, тщетно нащупывая в воздухе несуществующую опору.
-Пожалуй, долго он не протянет… - констатировал Ролар.
-Не каркайте! – возмутилась Арабелла, лихорадочно пытаясь вспомнить подходящее заклинание. Как назло, по закону подлости, в голову лезло только то, что было рассчитано на всякую мелочь не крупнее кошки. Мысленно помянув и гхыр, и дроппу, и все прочие места, Верховная ведьма решила действовать по принципу: «Лучше уж что-то, чем ничего» и торопливо зашептала слова, сопровождая их плавными движениями правой руки. Вообще-то следовало подключить и левую, но она была занята: ею Арабелла вцепилась в вампирью куртку.
Будто прочитав ее мысли, Ролар крепче обхватил ногами ветку и стиснул ведьмину талию.
-Можете действовать двумя руками.
-Спасибо… Э-э-эй, что вы делаете?!
-Как что? Держу вас, чтобы не свалились!
-Признаться, никогда не слышала о таком способе удерживания… - фыркнула Верховная Барбадосская ведьма. - Слушайте, сударь, во-первых, вы мешаете мне сосредоточиться! Я боюсь щекотки, и из-за вас могу что-то перепутать. А во-вторых, если это не щекотка, а знак того, что вы передумали и решили все-таки взять плату за свои услуги натурой, осмелюсь заметить, здесь не лучшее время и место… Мы же все-таки не обезьяны!
-Такова награда за мои добрые намерения и усердие! – скорбно вздохнул вампир, но все-таки вернул ладони в исходную позицию. – Если я останусь жив, и на старости лет примусь за мемуары, во всех подробностях опишу, как путешествовал с вредной ведьмой…
-Да помолчите же хоть на минутку, умоля… Что??! Сударь, ну вы и наглец! Немедленно объяснитесь!
-Так мне молчать, или объясняться? – захихикал Ролар.
Разгорающийся скандал был прерван треском ломающейся ветки и двойным увесистым звуком удара. Разумеется, тотчас после этого раздалась бешеная ругань тролля и пронзительный визг Мэри.
Хищник, терпеливо поджидавший этого момента, с радостным энтузиазмом рванулся вперед. На его счастливой морде можно было выпекать лепешки без масла.
Арабелла ахнула.
-Держись!!! – гаркнул ей прямо в ухо Ролар и спрыгнул с ветки. После чего тут же покрыл Верховную ведьму крепчайшим вампирьим матом, требуя объяснить, какого гхырового гхыра бестолковая баба оседлала его, причем, в самый неподходящий момент.
Остолбеневшая от такого хамства, да к тому же, сильно ударившаяся о землю (крылья вампира, начавшиеся было разворачиваться, натолкнулись на неожиданное препятствие в виде женского тела, и поэтому вместо плавного пикирования вышло почти свободное падение), Арабелла чуть не разрыдалась. Какие же скоты эти мужики!!! Сам же приказал держаться! А теперь…
От горестных мыслей, касающихся полового несовершенства мира, ее отвлекло умилительное воркование подруги:
-Киця-киця-киця… Ой, какая же ты хорошая-я-я…
Страшный зверь, урча от удовольствия, растянулся на земле, положив голову на колени виничанке. А та ласково почесывала «кицю» за ушами, сюсюкая, как с младенцем: «Ой, а кто это у нас такой красивеньки-и-ий, а кто это такой хорошеньки-и-ий, а кто это такой пушистеньки-и-ий…»

-А кто это у нас такой прожорливеньки-и-ий!.. – передразнивая, сплюнул вампир, довольно резко освобождаясь от «захвата» Арабеллы и вставая на ноги. – Тьфу!!! Это бабье выведет из себя даже святого! Ну, вот объясни, зачем ты в меня вцепилась?! Я прыгаю, чтобы спланировать этой зверюге на спину… А тут на мою собственную спину – бац!!! Целая баба!!! Чем ты думала?!
-Естественно, дроппой! – хохотнул тролль, уже пришедший в себя и убедившийся, что зверюга харчить его не будет.
Встретившись взглядом с глазами Верховной Барбадосской ведьмы, Волверстон осекся, сообразив, что зверюга, может, и не будет… А вот кое-кто другой, похоже, схарчит его с превеликим удовольствием. Причем, в сыром виде. И даже без соли.
-Ты же сам крикнул: «держись»! – взъярилась Арабелла.
Ролар, застонав и вполголоса помянув всех женщин, оптом и в розницу, истерично рассмеялся.
-Так я же имел в виду: держись за ветку!!! Это же совершенно очевидно! Ну, чем ты мне могла помочь внизу?! Тем более, что твое заклинание не подействовало…
-Не шумите, киця нервничает! – недовольно нахмурилась Мэри.
-По-моему, очень даже подействовало! – прошипела Верховная ведьма. – Иначе она не нежилась бы тут, будто котенок!
-Помогите! - донесся сверху страдальческий голос. – Я сейчас упаду! Из последних сил держусь!
-Слезайте, не бойтесь! – крикнул вампир. – Хищник, похоже, настроен миролюбиво.
-Я не могу слезть! Я вообще не умею лазать по деревьям!!!
-А как же вы туда забрались?! – резонно удивился Ролар.
-Сам не знаю… Как столкнулись с этим чудищем, нос к носу… Не помню, что делал!..
-Ты сапоги-то сперва возвертай! – рявкнул тролль. – А уж потом мы тебя, так и быть, спасем.
-А бить будете? – робко пискнул незадачливый древолаз.
-Еще как!!! – прорычал Волверстон, грозя пудовым кулачищем. – Но тут же презрительно сплюнул: - Да не бойся, придурок! Делать мне нечего, смертный грех на душу брать из-за такого слизняка…
-Вот, держите!..
С гулким стуком на землю поочередно плюхнулись сапоги. Сильный и весьма специфический запах не оставлял ни малейшего сомнения в том, кто их настоящий хозяин. Даже если не брать во внимание исполинские размеры.
Обрадованный тролль тут же обулся. Его морда лучилась от счастья.
-Ты слетать за ним сможешь? – спросил он вампира. – Или лучше растянем одеяло, чтобы спрыгнул?
-Ой, я не смогу спрыгнуть! Боюсь!!! - донесся сверху всполошенный фальцет.
-Откуда только берутся такие недотепы… - проворчал тролль. – Еще и рожу где-то умудрился в угле вымазать… Черен, как негр!
-Извини, Волвик, такую чушь мог сказать только мужчина! – не удержавшись, ехидно усмехнулась Арабелла, до сих пор страшно обиженная на весь сильный пол. Ну, пожалуй, за исключением одного-единственного представителя… - Или, может, тебе пора покупать очки? Это, в самом деле, негр!
Громадный тролль всмотрелся внимательнее, потом ахнул, сплюнул и снова помянул и гхыр, и дроппу, и многое другое.

Глава седьмая.

Тем временем, силы злополучного негра действительно подошли к концу. С пронзительным и жалобным воплем он полетел вниз, навстречу стремительно взмывшему в небо Ролару. Два тела встретились на полдороге, и ловкий вампир успел в последнюю долю секунды увернуться от удара, перехватить беднягу и бережно опустить на землю. При ближайшем рассмотрении, спасенный действительно оказался негром.
-Ты зачем чужие сапоги воруешь, а?! – прорычал Волверстон, ухватив незадачливого похитителя обуви за шиворот и встряхнув. Надо отдать троллю должное: он соразмерил силу, так что дело закончилось лишь наполовину оторвавшимся воротником и сильным испугом. – Тебе мамочка не говорила, что брать чужое нехорошо?!
-Г-говорила-аа… - всхлипнул воришка. – Ой, бедная моя мамочка-а-а… Она же мне добра желала! Все время твердила: не ходи в пираты, Бенджаменчик, там одни расисты-ыы… А я ее не послуша-а-ал…
-Ни гхыра ж себе! – искренне возмутился тролль. – Этот недомерок, мало того, что занялся благородным пиратским ремеслом, так еще что-то про расизм вякает!
-Так, ну-ка, выпусти его! - распорядилась Верховная Барбадосская ведьма. После чего, взглянула прямо в глаза чернокожему неудачнику. Привычки, впитанные с детства (как-никак, была компаньонкой дяди на плантации, и уж с неграми-то умела обращаться) подсказали ей, как надо вести себя с этим образцом рода человеческого.
-Значит, тебя зовут Бенджамен?
-Да-а… - всхлипнул воришка, размазывая по лицу слезы.
-Да, мэм! Повтори!
-Да, мэм… - испуганно повторил негр.
-До того, как примкнуть к пиратам, ты был свободным, или невольником?
-Э-э-э… - вытаращил глаза Бенджамен.
-Не мямли! Отвечай на вопрос!
-Я не знаю, мэм…
-Как это не знаешь? – искренне удивилась Арабелла. Ей много раз попадались, конечно, глупые негры, ибо на плантациях ценилась сила и выносливость, а никак не ум. Но чтобы затрудниться в таком простом вопросе – это уже ни в какие ворота не лезло!
-Я сначала был рабом старой мисси Кроуч, потом стал свободным…
-Так, значит, ты свободный! – улыбнулась Арабелла. – Вот видишь, все очень просто!
«Неизменно будь требовательной с чернокожими, но также доброй и терпеливой. Помни, что они – как малые дети, им все нужно повторять и объяснять по многу раз!» - учил ее покойный отец, так не похожий на злого и жестокого дядю Вилли…
-Э-э-э…
-Повтори за мной: «Я свободный, мэм!»
-Я свободный, мэм… Вот только…
-Что?
-Я не знаю…
-Чего не знаешь?
-Свободный ли я…
Арабелла мысленно досчитала до десяти.
«Спокойно, спокойно… - убеждала она себя. – Ну, обделил господь беднягу умом, что поделаешь! Надо быть терпеливой, с достоинством нести бремя белого человека…»
-Но ты же сам сказал мне, что сначала был невольником, а потом стал свободным! Верно?
-Верно, мэм!
-И ведь ты сказал мне правду! Не обманывал?
-Кого, мэм? – испуганно выпучил глаза Бенджамен.
-Меня, разумеется!!!
-Вас?!
На этот раз, Арабелла досчитала по пятнадцати. Делая большие промежутки.
«Дядя Вилли давно позвал бы Кента с его кнутом…» - мелькнула мысль.
-Я верю, что ты честный человек, и не стал бы брать на душу смертный грех лжи! – с наждачной вежливостью отчеканила Верховная Барбадосская ведьма. – Поэтому, будем считать, что этот вопрос мы выяснили…
-Какой вопрос, мэм? – жалобно пискнул Бенджамен.
-Свободный ли ты!!! – рявкнула Арабелла, потеряв терпение.
-Я… Я не знаю-ю-ю… - всхлипнул Бенджамен.
Арабелла героическим усилием отогнала от себя соблазнительное зрелище столба для порки.
-Может, ты когда-нибудь был ранен в голову? Или сильно ушиб ее?
-Н-нет, м-мэм…
-Тогда я вообще ничего не понимаю! Ладно, дьявол с твоей свободой, пойдем дальше… Значит, ты стал пиратом?
-Да, мэм…
-Сколько людей в пиратской шайке?
-В какой шайке, мэм?
-В моей!!! - взвыла Арабелла, хватаясь за голову.
-В вашей?! – в глазах негра мелькнул неприкрытый ужас, смешанный с восхищением. – Так вы пиратка, мэм?..
-Ари, он над тобой просто издевается! – негодующе воскликнула Мэри. – Мужики, конечно, дурни, но не до такой же степени!
-А, так это про мужиков сложили поговорку: «Волос долог, да ум короток!» - глумливо хохотнул тролль.
-А ты вообще молчи! Половой узурпатор!
-Истеричная дура!
-Хамская морда!!
-Трусиха!!
-Я??!
-А кто визжал: «тигра!», и мне на руки лез??!
-Р-р-ррр!!!!!! – подняв голову, рыкнула зверюга, вконец ошалевшая от непонятной вспышки страстей.
-Мэри, погладь ее и успокой! Она мне мешает вести допрос!.. – в тон хищнице отозвалась Арабелла, успев поймать за шиворот негра, снова метнувшегося к дереву. Раздался жалобный треск, и у Верховной ведьмы в руке остался воротник бархатной куртки.
-Стоять!!!
-Совсем новая вещь была… - чуть не заплакал Бенджамен. – Эх, дурак я был, что не слушал мамочку…
-Так сколько пиратов в ТВОЕЙ шайке??! – голосом голодной вампирши прошипела Арабелла.
-Трое, мэм… - робко отозвался Бенджамен. – Или двое…
-Так трое, или двое?! Отвечай!!!
-Я… Я не знаю, мэм… - всхлипнул негр.
-Цыпа, не сердись, но сил уже нет смотреть на это гхырство!!! – рявкнул Волверстон. – Отойди-ка в сторонку! Он у меня сейчас все расскажет!
-Только постарайся обойтись без членовредительства! – прошипела Верховная ведьма, поспешно удаляясь в глубину леса. Она была даже рада такому вмешательству, поскольку внезапно ощутила настоятельную потребность в уединении и кустиках.
-Без члено… чего??! – вытаращил глаза тролль. – Знаешь, цыпа, уж об этом могла бы и не говорить! Я тебе не какой-нибудь гхыров извращенец!
После того, как потребность в уединении миновала, Верховная Барбадосская ведьма решила прогуляться до ближайшего ручья. Конечно, не ванная комната, но с грехом пополам для водных процедур сгодится… А потом, взглянув на свое отражение, вдруг ощутила такую тоску, что украдкой всплакнула… Словом, ее отсутствие изрядно затянулось. А, вернувшись, она не обнаружила Бенджамена. Тролль буквально лучился улыбкой, Ролар – тоже, хоть и такой счастливой. Мэри отводила глаза в сторону.
-Цыпа, запоры вообще-то надо лечить, а не скрывать… - начал было усмехающийся тролль.
-Куда он делся?! – вскипела Верховная Барбадосская ведьма.

-Я его отпустил! – пожал плечами Волверстон. - На все четыре стороны. И даже пинка на прощание дать побрезговал, представляешь?
-Зачем отпустил?!
-А какого гхыра нам нужен такой трус, недотепа и лишний рот? Сапоги вернул – и ладно…
-К дьяволу твои сапоги!!! Я же его еще не допросила…
Тролль захохотал, утирая слезы.
-Не обижайся, цыпа, но из тебя допросчик – как из дерьма пуля! Ты сколько с ним провозилась! И хоть что-то узнала?
-А ты?!
-А он узнал! – с горечью сплюнула Мэри, продолжая поглаживать зверюгу по голове. Огромный хищник довольно урчал и утробно зевал, демонстрируя розовые десна, шершавый язык, а также великолепный набор кинжальных клыков.
-Ну, так! Нечего бабам за мужское дело браться! – глумливо хохотнул тролль. Но, видя, как багровеет лицо Верховной ведьмы, уже серьезным голосом объяснил: - Парнишка-то беглый! Поэтому он и впал в ступор: вроде уже свободный, но ведь не по закону, а сам себя освободил! А ты в него вцепилась, как пиявка: свободный, или нет?! И признаться, что беглый, боязно: а ну, как прежней хозяйке вернешь? Вот мозги у бедняги и пошли набекрень… Ну, что ты хочешь! Это же негр!
-Гхыр знает что… - прошипела Верховная ведьма. – Ну, а как насчет его шайки?! Сколько там пиратов?!
-Было трое, стало двое! – заржал Волверстон. – Третьим-то был он сам! В шайке его держали в черном теле… Ха-ха-ха! Негхырово скаламбурил, а?! Да еще, когда наш лагерь обокрали, сволочи, дали ему только мои сапоги… Возьми, убоже, что нам негоже! Он от такой обиды решил сделать ноги. До утра прятался неподалеку, а перед самым рассветом наткнулся на вот эту кису… Себя не помня, прибежал обратно и на это дерево залез. А нас будить побоялся: вдруг пришибем сгоряча за воровство! Между прочим, правильно побоялся, хоть и дурак…
-Не отвлекайся!!!
-Ладно! В общем, пока он сидел на дереве, такого страху натерпелся! Решил, что если живым останется, вернется в шайку. А куда возвращаться, если главаря-то с помощником давно след простыл? Вместе с нашими лошадками и прочим добром, гхыр в дроппу этим приблудившимся пиратам…
-Если бы кое-кто добросовестно исполнял свои обязанности караульного… - снова начал было Ролар.
-Гхыр в дроппу еще кое-кому!!! – искренне вознегодовал тролль. – Ну, сколько можно попрекать?! Дай доскажу цыпе! Вот негр-то и не знал, что тебе ответить. Вроде он пока в этой шайке, но отдельно от нее. Значит, если он шайку разыщет – их снова будет трое. А если не разыщет – тогда двое…
-О боги!!! – взревела Верховная ведьма. – Свершите чудо, дайте мне увидеть, как все негры получат свободу!!! И какая гхырня тогда у них настанет!!!
Волверстон и Ролар одновременно упали, корчась от дикого хохота.
-Хватит ржать, поросята! – пробурчала Арабелла, немного успокоившись. Конечно, неприятно, что дурой себя выставила… Хороша плантаторша, умеющая обращаться с неграми, нечего сказать! Но что теперь поделаешь!
-Цыпа, да я же еще самого главного не успел рассказать… - простонал тролль, утирая слезы. – Главарем их шайки был Каузак!
-Тот самый?! – ахнула Верховная ведьма, мгновенно позабывшая про «потерю лица».
-Похоже, тот самый…
-А как его занесло в лес?! Кораблей здесь что-то не наблюдается…
-А гхыр его знает! Но, если мы его найдем, может быть, что-то узнаем о Питере… После того, конечно, как хорошенько набьем морду и стребуем обратно наш убыток! – уточнил тролль.
-Весьма сомнительно, - вступил в разговор Ролар, тоже героическим усилием взявший себя в руки. – Судя по тому, что мне успел рассказать наш горе-часовой за время твоего отсутствия…
-Опять начинаешь?! – мгновенно вскипел тролль.
-На правду не обижаются!
-Ну, тогда ты - кровосос гхыров!!! – рявкнул Волверстон. – Не обижайся на правду!
-А ты – жирный тролль! – усмехнулся Ролар.
-Это я-то жирный?!
-Нет, глупый!..
-Хватит!!! – рявкнула Арабелла. – Как дети малые!.. Доскажи, что ты там начал говорить про Каузака!
Если у Верховной ведьмы и оставались сомнения, удобно ли обращаться к малознакомому вампиру на «ты», она их быстро отбросила. Во-первых, в одной команде, во-вторых, сам вызвался помочь, в-третьих, не фиг было кричать на нее и выставлять напоказ ее глупость! Пусть даже он кругом прав с этим «держись!» Ну да, поступила впопыхах, как последняя дура, теперь-то это понятно. Но даже если женщина и впрямь облажалась, зачем тыкать ее носом в ошибку?! В-четвертых… В-четвертых, он сам первый начал! То есть, обратился к ней на «ты». Да еще ляпнул что-то там про «бабье». Так что, пусть не обижается!
-Судя по имеющимся сведениям – вампир насмешливо-деликатно покосился в сторону «жирного тролля», - этот самый Каузак всегда откровенно недолюбливал твоего Питера и завидовал ему. Но это еще полбеды. Главное, что он его боялся. Представь же, как он стал бояться Питера – вампира! Вот тебе и ответ на вопрос: что забыл Каузак здесь, в лесу. Надо же чем-то жить, а у него одно ремесло – пиратское… А чем дальше от моря, тем меньше шансов, что повстречается с твоим Питером… Это я к тому, чтобы ты не питала напрасных иллюзий. Новой информации от этого Каузака мы, скорее всего, не получим. А вот что касается набития морды и возмещения ущерба – с этим я полностью согласен! – он иронично поклонился Волверстону.
-Хоть на этом спасибо! – проворчал тролль.
-И хочу еще кое-что добавить… - улыбнулся вампир. – Я бы неправ насчет вредной ведьмы. Точнее, ты меня не совсем правильно поняла… Я имел в виду: напишу мемуары, как путешествовал с ведьмой В. Редной! – Для пущей достоверности, он изобразил пальцем в воздухе и заглавные буквы, и точку.
-Я – Арабелла Бишоп, а не какая-то В. Редная! – рассердилась Верховная Барбадосская ведьма.
-Это мне известно, - вежливо согласился вампир. – Но мне не хочется выставлять тебя в неловком виде перед твоими будущими потомками… Вот я и придумал тебе творческий псевдоним!

Глава восьмая.

Хищная зверюга, подвергнутая детальному осмотру, ощупыванию и даже ментальному сканированию, классификации не поддавалась. Особенно потому, что у нее на кончике хвоста было обнаружено еще нечто похожее на небольшой и особо острый серп. Арабелла добросовестно порылась в памяти, но не смогла вспомнить ни одного источника, где бы упоминалось этакое чудо природы.
-Значит, нами обнаружен новый вид фауны! – констатировал Ролар. – И именно тебе, о многоуважаемая и высококвалифицированная ведьма, надлежит дать ему имя. Так сказать, увековечить и внести в анналы…
-Почему это мне? – буркнула «многоуважаемая ведьма», все еще злая за «В. Редную». – Обнаружила-то его Мэри!
-Ох, какие мы формалистки! – усмехнулся вампир. - Если уж соблюдать предельную точность, первооткрывателем следует считать трусишку Бенджамена…
-Или тех бедолаг, которых эта гхырова киса успела схарчить, - подал голос тролль.
-Она никакая не гхырова, а очень даже хорошая! – возмутилась Мэри, продолжавшая почесывать зверюгу за ушами, и от волнения снова перешла на винесский язык: – Тильки побачьте, люди добры, яка красуня!
-Вот! Пусть так и называется: «Красуня», - решила Арабелла.
Хищник, будто поняв, о чем шла речь, утробно мурлыкнул.
-Ей нравится! – пришла в восторг Мэри. – Ах ты, моя манюнечка…
-С этим бабьем свихнутся можно… - констатировал тролль. – Ой, а жрать-то как охота…
-В смысле, кушать? – снова не утерпел ехидный трактирщик. – Увы, если кто еще не заметил, нашу провизию постигла та же судьба, что и лошадей. А также звонкую монету и некую разновидность холодного оружия…
-Уа-а-а!!! – внезапно, как и положено представительнице слабого пола, заголосила Мэри. – Ой, шо я батьку кажу?! Загубыла зброю, дурепа-а-а…
Перепуганная Красуня, вскочив, молнией метнулась в лес. Напрасно Мэри звала, надрывая горло: «Киця, киця!!!» Хищник как в воду канул.
-По крайней мере, от этого зверя мы избавились… Нет худа без добра! – философски констатировал вампир. – Ну, что бы мы делали с этой «кицей»?!
***
На окраине первой же попавшейся им деревни, по закону подлости, располагался трактир. Причем, судя по упоительным ароматам, его хозяин дорожил своей репутацией и абы чем посетителей не кормил.
-Может, ограбим?! – вполголоса предложил тролль, стискивая рукоять меча, который, хвала всем святым, ночные воры не прихватили с собой. То ли он показался им слишком тяжелым, то ли руки уже были и без того заняты…
-Ни за что! Мы честные искатели приключений на собственные задницы, а не какие-нибудь висельники-пираты! – покачал головой Ролар.
-Ну, ты не очень-то!.. – начал было заводиться Волверстон, и тут же осекся, только сейчас сообразив, что вампир ничего не знает о его прошлой профессии. Да и о нынешней заодно.
-Ролар прав, это средство лишь для самого крайнего случая! – поддержала вампира Арабелла. Хоть она до сих пор сердилась на него и за бесчисленные подколки, и за В. Редную, но эмоции эмоциями, а справедливость – справедливостью. – Пока мы еще до этого не дошли…
-Так жрать же хочется!!! – чуть не прослезился тролль.
-Кушать хотят все! - отрезал Ролар, выделив первое слово. – Надо подумать, как раздобыть хоть немного денег… Но, по возможности, не слишком нарушая нормы морали, а также Уголовного Кодекса…
-Может, продать что-то ненужное? – робко предположила Мэри.
-Ага, давайте! – буркнул Волверстон. – Например, мои штаны!
-Или сапоги! – прыснул Ролар.
-Или одного гхырового кровососа… - прорычал тролль.
«Будь с нами Бенджамен, его можно было бы продать!» - мелькнула мысль у потомственной плантаторши - гуманистки. Но Арабелла тут же прогнала ее, устыдившись. Тьфу, какая гадость только в голодную голову ни полезет!
-Ай, красавцы и красавицы, позолотите ручку! - раздался вдруг настойчивый и завораживающий голос. – Будущее вам предскажу, всю правду скажу, ничего не утаю!
Верховная Барбадосская ведьма расплылась в улыбке, поняв, что злая судьба решила отчасти искупить свою вину.
-А ну, прочь с дороги!!! – зарычал Волвестон на грузную цыганку в ворохе пышных цветастых юбок. – Нам бы самим кто-то позолотил!.. И ручку, и …
-Волвик! – укоризненно воскликнула Арабелла. – Как ты обращаешься с дамой! Где твое воспитание? Не обижайся на него, красавица! Ай, какая красавица! Какие юбки, что за глазки… А вы чего глаза вытаращили? Идите вперед, не оборачивайтесь, и ждите меня у трактира! Ой, погадай, погадай, любезная! Я так хочу знать свое будущее!..
-Ари, с тобой все в порядке?! – робко пискнула винечанка.
-Ой, да в полном! А вот кое-кому не поздоровится, если отвлекать будут!!! Я же сказала – идите к трактиру! Ну, красавица, смотри мне в глаза… Ай, какие глазки, бездонные… И не отворачивайся-я-я…
-Цыпа, да ты рехнулась! – ужаснулся тролль.
-Пойдем, живо! – прошептал ему на ухо Ролар, хватая под локоть. – Когда работает профессионал, дилетанты только мешают!
-Так вона ж… - пролепетала Мэри.
-Я кому сказал, пойдем! А то укушу!!! – вампир схватил виннечанку под локоть второй рукой.
-Ой, мамо-о-оо… - только и успела выдохнуть бедняжка перед тем, как лишиться чувств.
-Одной проблемой меньше! – повеселел Ролар, перекидывая девушку через плечо с такой легкостью, будто она весила не больше пушинки.
Сзади доносился ласковый, воркующий голос Верховной Барбадосской ведьмы:
-Ай, умница какая! Будут тебе сегодня и угрызения совести, и встреча с сердитым бубновым королем, и хлопанцы, и шлепанцы… Позолоти-ка ручку еще раз! Ждет тебя, красавица… Э-э-э, я же сказала – позолоти, а не помедни! У тебя что, ничего больше нет? Ай, плохо-то как! А если найду?..

---
-Мелочь, конечно! – вздохнула Арабелла, присоединившись к компании «честных искателей приключений». – Но на обед должно хватить… Мэри, ты почему такая бледная, и дрожишь? Уж не заболела ли?
-Ничего страшного, просто у некоторых очаровательных представительниц слабого пола очень туго с чувством юмора, - отозвался вместо винечанки немного смущенный Ролар.
-А у некоторых… на кого я не буду показывать пальцем, очень тупой юмор! - съязвил тролль.
-Тьфу! Вас на минуту одних нельзя оставить! – разозлилась Верховная ведьма. – Я тут тружусь для них, болванов неблагодарных, а они…
-А я, между прочим, их и увел, чтобы не мешали тебе трудиться! – обиделся вампир. – Ведь до некоторых доходит, как до известного животного…
-Что я тебе сделала?! – всхлипнула вдруг Мэри. – Почему ты меня так ненавидишь?!
-Э-э-э… - вдруг покраснел вампир. – Да я вовсе…
-Ну, хватит! Потом будете спорить! – рявкнул Волверстон. – У нас есть деньги, а они тут гхырней всякой страдают! Давайте жрать!!!
-Кушать! – не утерпев, с ядовитой вежливостью уточнил вредный вампир.
Арабелла, повысив голос, оборвала сочный и образный монолог тролля. Перспектива принудительной диеты из хлеба и воды так ужаснула Волвика, что тот почел за лучшее заткнуться. Хоть и испепелял насмешника единственным глазом.
Через несколько минут проголодавшиеся вампироискатели уписывали за обе щеки простое, но вкусное угощение. Было съедено все, до последней крошки. Тролль, чувствуя приятную тяжесть в желудке, подобрел и уже не метал в сторону Ролара злобных взглядов. Да и Мэри больше не смотрела на вампира с негодующей обидой.
-Одна мелочь! Словно на паперти побирались, или гадали на будущее, вроде цыган… - со сдержанной укоризной проворчал трактирщик, пересчитав деньги. А потом долго и опасливо косился вслед странной компании, которая уходила, покатываясь со смеху. И чего такого особенного он сказал?
---

Еда, даже самая хорошая, имеет одну неприятную особенность: она быстро переваривается. После чего, захочется есть снова.
Эта нехитрая истина всем была известна. Поэтому, предложение Арабеллы сначала заработать немного денег, а потом уже продвигаться к деревне Мэри, не вызвало возражений. После обхода всех мало-мальски приличных домов с вопросом: «Не нужна ли какая-то работа?», подвернулся выгодный заказ. Точнее, не очень-то выгодный, но в их положении выбирать не приходилось.
-Ума не приложу, в чем дело! – жаловался грузный краснолицый мужик, размахивая руками. – И барин мой тоже всю голову уже сломал… Вроде и птичник хороший, крепкий, и забор высокий… Все сделано на совесть, никаких щелей. По этому, как его… прожекту! Ученый человек за него кучу денег с барина стребовал… Оно, конечно, дело господское – на что деньги тратить… - мужик многозначительно усмехнулся, давая понять, что с его точки зрения, оплачивать всякие «прожекты» - редкостная глупость. - А куры пропадают! Как ни пересчитаешь, все меньше и меньше… Барин гневается, по матушке кроет, грозится из управляющих погнать… А за что?! Будто я сам этих кур краду!
-Может, лиса, или хорек? – резонно предположила Мэри.
-Никаких лазов! Уж за этим-то мы следим в оба… Каждое утро осматриваем! И псы молчат, а уж на лисицу, или хорька, они так бы брехать начали! Вы уж постарайтесь, госпожа ведьма, а за мной не пропадет! Не поскуплюсь…
-Вот это уже деловой разговор! – кивнула Арабелла. – Каковы расценки?
После долгого и напряженного торга ударили по рукам. Правда, итоговая сумма оказалась весьма скромной, но на несколько дней относительно безбедной жизни должно было хватить.
-Если будем разумно экономить, - уточнила Арабелла.
-Цыпа, но на жратве-то экономить не придется, надеюсь? – встревожился тролль.
-Я тоже надеюсь… Но не забывай, у нас пока только задаток! Основная сумма – после успешного выполнения заказа. Ее еще заработать надо.
Незадолго до вечерних сумерек, вся компания в полном сборе была у птичьего двора. Сторожевые псы, чуя посторонних, заходились за забором свирепым лаем.
-Да, похоже, с собаками все в порядке! – кивнул Ролар.
-Я же говорил! – с гордостью пробасил краснолицый управитель, отпирая громадный замок. – Не собаки – звери! Мимо них ни один вор не прошмыгнет! Ну, давайте, заходите… Фу, свои!!! Фу, я сказал!..
Громадные лохматые псы неопределенной породы, молнией подскочившие к воротам, повиновались мужику с явным нежеланием. «Ну, хоть разочек-то куснуть можно?!» - так и читалось в их глазах. Они, обнюхивая нежданных посетителей, яростно облаяли сначала Арабеллу, потом Ролара, потом Волвика – именно в таком порядке «искатели приключений» входили на охраняемую территорию. А потом… потом случилось что-то неожиданное и очень даже странное. Как только в воротах робко показалась Мэри, замыкавшая процессию, истошный лай мгновенно сменился жалобным и чуть слышным визгом. Псы, как по команде, плюхнулись на брюхо. В их глазах плескался беспредельный ужас.
-Эт-то чего с ними?! – пролепетал вконец обалдевший управитель.
-Я бы сама хотела знать! – искренне отозвалась Арабелла, пребывавшая примерно в таком же состоянии.
-Сколько живу, такого гхырства не видывал! – схватился за голову тролль.
-Поразительно… - только и смог с предельной серьезностью произнести словоохотливый вампир-насмешник.
-Ой, что это такое? – робко пискнула Мэри. – Собачки не заболели? Куть-куть-куть!
Псы метнулись к будкам и забились внутрь.
-Хоть дайна со святой водой зови… - развел руками управитель. – Или порчу кто-то навел?! Рассказать кому – не поверят!
-Будем разбираться! – решительно сказала Арабелла.
-Да уж, пожалуйста, госпожа ведьма! – спохватился управитель, заискивающе глядя ей в глаза. – А то ведь, ежели барин узнает, что и с собаками творится какая-то чертовщина… А насчет оговоренных денежек не извольте беспокоиться. Все уплачу в точности, в целости… Надеюсь на вас! Коли уж задаток взяли…
Верховная Барбадосская ведьма только снисходительно усмехнулась при виде такой провинциально-неуклюжей попытки схалявить.
-Оговоренная сумма, уважаемый, касается только вопроса исчезновения кур. А странное поведение ваших собак – это уже совсем другое дело… Охотно постараюсь вам помочь, но, разумеется, за отдельную плату… - Видя, как огорченно вытягивается красное лицо, Арабелла с улыбкой договорила: - Однако, лично вам, как оптовому клиенту и просто хорошему человеку, сделаю скидку.
-Хоть на этом спасибо! – проворчал управитель.

-------
-А нам обязательно нужно было влезть в это дерьмо? – снова сердито спросил тролль, перемазанный птичьим пометом. Арабелла заставила его заглянуть во все углы, проползти вдоль всех стен и подняться наверх – не только потому, что привыкла выполнять работу добросовестно, но и в чисто педагогических целях. Будет знать, растяпа, как дрыхнуть на посту! Если бы не заснул – они уже давно бы достигли цели. И деньги бы не достались пиратам… Нет, она вовсе не жадная, не подумайте чего плохого. Но ведь зарабатывает их честным и нелегким ведьминым трудом!
На всякий случай, чтобы бедняга Волверстон не впал в совсем уж глухую депрессию, Арабелла дала точно такое же задание Ролару, разделив птичник на две одинаковые «зоны ответственности». В результате, вампир точно так же перемазался ценным натуральным удобрением. Разница заключалась лишь в том, что он не ругался и не проклинал злую судьбу и разных гхыровых ведьм, у которых не хватило ума найти более подходящую работу.
Добродушная и справедливая Мэри, будто позабыв про все обиды и подколки, также по собственной инициативе взялась за дело, помогая то троллю, то вампиру… После целого часа напряженных поисков, троица измазанных пометом и паутиной вампироискателей могла с чистой совестью присягнуть: нет ни одного лаза. Во всяком случае, настолько крупного, чтобы туда мог протиснуться зверь размером с особо тощего и хорошо расплющенного хорька. А многочисленные щели с булавочную головку все-таки не в счет.
-Что и следовало ожидать! – кивнула Верховная ведьма, буквально утыкавшая птичник невидимыми ловушками на всевозможную известную ей нечисть, да еще, для пущей страховки, наложившая на них защитные контуры.
-Так ты знала, что никаких лазов не будет? – вскипел тролль. – Тогда какого гхыра…
-Каждый командир знает мудрое правило: солдаты всегда должны быть чем-то заняты! – пояснила Арабелла с предельно серьезным видом. – Тогда у них не будет ни времени, ни сил, ни желания заниматься глупостями… - Но, видя, что морда тролля наливается угрожающей багровой чернотой, поспешно договорила: - Шучу, шучу! Вероятность-то все-таки была, хоть и маленькая… Надо было проверить.
-Цыпа! Если бы мы не были друзьями, я бы сказал: «У дуры и шутки дурацкие!» - проворчал Волверстон.
-Да ладно тебе! – рассмеялся вампир. – Натуральное удобрение еще никому не вредило… Представь, как вырастешь!
Взбешенный тролль не успел ничего ответить, потому, что Арабелла вдруг резко подняла руку:
-Тс-с-ссс! Кто-то забрался во двор!
Мгновенно наступила тишина.
-Ты уверена? – чуть слышно прошептала Мэри.
-А ты разве не слышишь, как заскулили собаки? – таким же шепотом отозвалась Арабелла. – Точнее, завизжали. Прямо, как увидев тебя… Ах, да! У тебя же слух не такой тонкий, как у ведьмы…
-Тем более, не как у вампира, - присоединился к их диалогу Ролар. – Действительно, и скулят, и визжат… Судя по их беспредельному ужасу, который я ощущаю даже здесь, там творится какая-то дьявольщина!
Волверстон, сделав героическое усилие, ограничился тем, что пожелал этой гхыровой дьявольщине поскорее проникнуть внутрь. И вот тогда она гхыр выберется наружу! После чего, выразительно положил руку на меч.
-Мэри, если начнется заваруха, держись за моей спиной! – шепнул Ролар!
-Еще чего!
-Не спорь. Во-первых, ты безоружна. Во-вторых, когда грозит опасность, ее должны встречать мужчины. В-третьих…
Продолжить свои рассуждения вампир не успел, потому, что наружный засов со скрипом начал отодвигаться.
-По местам!!! – командирским шепотом распорядилась Арабелла.
Места были выбраны заранее. Искатели приключений быстро, не производя лишнего шума, заняли свои позиции и затаились.
Дверь отворилась, и на пороге в лунном свете предстала… Красуня. Уверенно стоявшая на двух ногах… то есть, лапах. Длинный хвост с серповидно-бритвенным кончиком качался от нетерпеливого возбуждения.
Со двора доносился отчетливо различимый жалобный скулеж смертельно перепуганных псов.
Красуня молниеносно и бесшумно скользнула внутрь, снимая со спины холщовый мешок. Вот уже первая наседка, не успев проснуться, оказалась в ее когтистой лапе…
Тролль только чудом удержался от подробного и громкого комментария по поводу такого неописуемого гхырства. Если хищники начинают ходить на задних лапах и пользоваться мешком – тут уже никаких слов не хватит, даже самых крепких!
-Руки… то есть, лапы вверх!!! Стоять на месте!!! – рыкнула Арабелла, молниеносно активировав все ловушки, а заодно – осветительное заклинание.
В птичнике начался бедлам. С всполошенным кудахтаньем заметались куры. Застуканная с поличным зверюга отбросила мешок с добычей и стремглав бросилась к выходу. После чего, отлетела обратно, словно натолкнувшись на невидимую упругую стену. Ошалело мотая ушибленной головой, Красуня повторила попытку – с тем же успехом. Пытать счастья по поговорке «Бог троицу любит» она не захотела и бросилась вдоль стены, навстречу Волверстону, передвигаясь по-прежнему на задних ногах… тьфу, лапах, с поразительной скоростью. Тролль, свирепо зарычав, поднял меч.
-Не убивай кицю!!! – пронзительно завопила Мэри.
Красуня мгновенно замерла. На ее морде попеременно изобразилась целая гамма чувств: от изумления, до умиления.
Арабелла поспешно повторила утреннее заклинание. Чем гхыр не шутит, тогда же помогло!
Зверюга плюхнулась на живот и поползла к Мэри. Та торопливо побежала ей навстречу, не обращая внимания на мольбы Ролара: «Это опасно!», присела на корточки и начала гладить Красуню по голове. Сквозь кудахтанье перепуганных кур еле пробивались умилительные слова: «золотце», «солнышко», «манюнечка»… Зверюга довольно закрывала глаза, урча и потягиваясь.
-Я когда-нибудь рехнусь из-за этих гхыровых баб, честное троллье слово! – простонал Волверстон.
-Так вот почему собаки так отреагировали… - понимающе протянул Ролар. – Она же все утро ее гладила! Одежда пропиталась запахом.
-Ну-с, будем разбираться! – голосом сурового, но честного и неподкупного судьи отчеканила Арабелла. После чего, произнесла заклинание успокоения, рассчитанное на домашнюю птицу.
Ибо производить какое-либо разбирательство на фоне такого гхырового гвалта – это чересчур даже для Верховной Барбадосской ведьмы…

Глава девятая.

-…Вот так все и произошло… - с тяжелым вздохом подытожила Красуня, совсем по-девичьи жалобно шмыгнув носом – И пока не будет снято заклятие, я обречена находиться в этом образе. Хуже всего, что мне приходится воровать. Охотиться в лесу я не умею, а не умирать же с голоду! Вот так этот негодяй, став колдуном, отомстил моему отцу, который выгнал его со службы за воровство… Он столько лет ждал этой возможности, копил злобу! И месть была продуманной, расчетливой. Ведь отец, честнейший человек, скорее согласился бы увидеть свою любимую дочку мертвой, чем уличенной в краже! Причем, воровать я могу только во время трансформации, а она происходит далеко не каждую ночь… Вот и приходится брать добычу впрок! – Красуня указала на холщовую емкость. – Честное слово, я курятину уже видеть не могу… А куда деваться?! Хорошо, хоть этот птичник так удобно расположен…
-Ой, бидна, бидна дивчинка… - всхлипнула Мэри.
-Попался бы мне этот гхыров колдун!!! – свирепо прорычал тролль.
-Неужели мы ничем не можем ей помочь? – умоляюще спросил Ролар, глядя прямо в глаза Арабелле.
-Я постараюсь… Конечно, никаких гарантий успеха дать не могу, но очень постараюсь! – кивнула Верховная ведьма, сама растроганная до глубины души.
-Ура-а-ааа!!!
И на том месте, где только что сидела Арабелла, мгновенно образовалась «куча мала». Сквозь восторженный визг и громкие восхваления с трудом пробился возмущенный голос Волверстона: «Меня-то какого гхыра целовать?! Я вам что, баба?!»
-Я так обрадовалась, увидев вас утром! – продолжала Красуня, когда порядок с немалым трудом восстановился. – Мне почему-то показалось, что вы – хорошие… Не то, что человек, который испугался меня и залез на дерево! Мне вдруг пришло в голову: если я понравлюсь вам, вы можете взять меня с собой… И тогда мне больше не придется воровать! Ах, если бы это знал мой бедный отец… - зверюга снова всхлипнула. – А я бы ела совсем немного, честное слово! Вы не глядите, что я такая большая… Я не буду вам в тягость. Могу сторожить дом… или еще чего-нибудь… - Красуня с отчаянной надеждой переводила взгляд с одного растроганного члена команды вампироискателей на другого. А потом вдруг упала на пол, забившись в корчах.
-Шо з ней?! – завопила Мэри. – Мабуть, якась отрута?!
-Успокойся, похоже, начинается обратная трансформация… Ну, так и есть! – констатировала Арабелла. – Вот, видишь, снова на четырех лапах…
Красуня усердно закивала, всем своим видом подтверждая справедливость этой гипотезы.
-Я тебя не брошу! – всхлипнула винечанка, обнимая зверюгу. – Ты будешь жить у меня! Уж там тебе не придется кушать одну курятину… Будет вволю и свининки, и сала…
-Будь человеком, не напоминай про сало! – взмолился тролль.
---

-А в чем же была причина? – с нескрываемым любопытством осведомился управитель. После того, так с таким же нескрываемым сожалением отсчитал деньги за излечение сторожевых псов. Было видно, что очень уж не хотелось ему расставаться с монетами, но побоялся рассердить ведьму.
-Боюсь, я не смогу объяснить это так, чтобы было понятно непрофессионалу… - вздохнула Верховная Барбадосская ведьма. – Если очень коротко и упрощенно, ваши собаки подвергались неоднократному направленному воздействию сложного комплекса трансмутирующих факторов псевдоантропогенного происхождения.
-Вот оно что… - уважительно и опасливо протянул ни хрена не понявший мужик. – Но больше такого не будет? Они ведь навсегда излечились?
-В худшем случае, еще какое-то время они будут повышенно нервными, пугливыми, но таких панических приступов страха точно не испытают… Это я вам, как профессионал, гарантирую! Ну-с, любезный, было очень приятно с вами познакомиться, а теперь мне пора! Прощайте!
-Счастливого пути, госпожа ведьма! Спасибо вам! Молиться за вас буду, хоть, может, это и грешно… Прямо выручили! Барин-то как обрадуется, узнав, что куры больше не пропадают! Ох ты, вот так живешь себе спокойно, живешь, никого не трогаешь… А тут невесть с чего какая-то хрень приключается, транс… как там ее, или псев… Тьфу! Язык сломать можно… И кто бы мог подумать?!

---
Деревня Мэри понравилась всей компании с первого взгляда. По всему было видно, что господа собственный интерес, конечно, блюли, однако и про совесть не забывали. А может, просто были разумными людьми, хорошо понимающими простую истину: с нищего много не возьмешь.
Белые аккуратные домики с синими или светло-зелеными ставнями, под плотными камышовыми, а кое-где, и черепичными крышами, крепкие, не покосившиеся амбары и сараи, такие же заборы, ухоженные огородные грядки и фруктовые деревья, ряды ульев с гудящими пчелами (которых Мэри называла «бджолками») - все свидетельствовало о том, что простому люду живется здесь неплохо. Богатства, может, и нет, но хотя бы относительный достаток точно наличествует.
-Ой, люди добры, побачьте! Панно Маричко!.. – ахнув, взвизгнула какая-то дородная баба в белой вышитой рубахе.
Мгновенно собралась толпа. Люди кричали от радости, мужики подбрасывали в воздух широкополые соломенные шляпы.
-Ты гляди, как тебя здесь любят! – уважительно улыбнулся в фальшивую бороду вампир.
-А вжэж! – горделиво подбоченилась «панна».
Всеобщий восторг несколько остужался только наличием Красуни. Хотя зверюга была в ошейнике и на цепи (как ей объяснили, для ее же безопасности), и при этом ласково улыбалась, всячески демонстрируя народу свое доброе расположение, ее грозный вид все-таки отпугивал. Выход нашла та же Мэри, объяснив людям, что это – нияка не хыжа тварына, а очень умное дрессированное животное, обученное всяким забавным фокусам… Правда, после этого с движением к родительскому дому вышла заминка: очень уж хотелось народу «побачиты» эти фокусы «зараз же». Кое-как удалось отговориться, что бедный зверь устал с дороги, ему надо поесть и отдохнуть, а вот после – милости просим к панскому дому, двор там большой, места всем зрителям хватит.
Сам панский дом издали тоже произвел хорошее впечатление. Красивый, просторный и удобный, он словно являл пример тому, каким должно быть настоящее семейное гнездо, где одно поколение сменяется другим. Арабелла даже пригорюнилась, вспомнив свой дом на плантации… Который портило разве что присутствие дяди Вилли.
Когда же они въехали во двор, Арабелла озадаченно призадумалась, не поспешила ли с выводами. Ведь здание, где ни на минуту не умолкает шум, едва ли можно назвать уютным… Но тут она вспомнила рассказ Мэри и улыбнулась: если у хозяев больше десяти дочек, да часть из них еще в сопляческом возрасте, а кто-то и в младенческом, да плюс кормилицы, мамки, няньки и всякая прочая прислуга… при этом, вовсе не немая… Чего еще можно ожидать?
-Э-э-э… - тролль опасливо покосился на раскрытые окна, откуда доносился многоголосый галдеж. – Тут что, всегда так живут?!
-А шо?! – искренне удивилась Мэри.
-Я точно когда-нибудь огхырею от этих баб… - простонал Волверстон с видом великомученика.

Глава десятая.

Хозяйка, то бишь пани, оказалась почтенной дамой поистине необъятных размеров. Арабелле приходилось слышать, что у замужних виннечанок пышные формы – не редкость, и даже являются своего рода показателем добродушия, здоровья и всяких прочих достоинств. Однако, эти формы были ОЧЕНЬ пышными. Когда всхлипывающая дама крепко прижала рыдающую от счастья блудную дочку к своим исполинским персям, Верховная ведьма даже забеспокоилась: не задохнется ли Мэри?!
-Мамо-о-о… - плакала девушка.
-Доню-ю-ю… - ревела мамаша.
-Я сейчас сам разрыдаюсь, к гхырам собачьим! – всхлипнул сентиментальный тролль и отвернулся.
Через каких-то четверть часа, после настойчивых расспросов и категоричных заверений, что ничего страшного в пути не случилось, что хорошо и регулярно кушала, в незнакомых водоемах не купалась, с подозрительными личностями знакомств не заводила, одевалась тепло и непременно с высоким воротом (все это, разумеется, перемежалось плачем, радостным визгом и ревом, поскольку в главную панскую залу набилось чуть ли не все население дома, начиная с сестер Марички), дошел черед и до представления гостей. У которых, к этому моменту, головы давно шли кругом, и возникали всякие кровожадные соблазны. Начиная с заклинания немоты на пару часов (лучше бы, дней), заканчивая массовым женоубийством.
Поэтому, как только Маричка – Мэри произнесла: «Цэ – панно Арабелла Бишоп», гостья поспешно, хоть очень вежливо, добавила: «Верховная Барбадосская ведьма»! И улыбнулась своей фирменной очаровательно-зловещей улыбкой, ухитрившись продемонстрировать ее одновременно всем и каждому.
Через минуту в зале, кроме перепуганной хозяйки и ее старшей дочери, остались только вконец измученные гости. Скорее всего, пани тоже обратилась бы в позорное бегство, но то ли долг хозяйки взял верх, то ли дочка слишком крепко ухватила ее за руки, одновременно наступив на ногу… А может быть, подействовало направленное заклинание обездвиживания, примененное Арабеллой… Или все вместе.
-Цыпа! За это тебе простится часть грехов… - убежденно произнес тролль.
-Полностью согласен! – кивнул ошалевший вампир.
Мэри торопливо представила матери своих «любых друзив», которые защищали ее от зноя и холода, лихих людей и бродячих цыганок, пробовали ее блюда и напитки, чтобы она, борони Боже, не отравилась… Словом, берегли ее так, как сумел бы беречь разве что ридный батко. Тут она снова разрыдалась. К ее рыданиям присоединилась и хозяйка. Тролль и вампир выдержали это с ангельским спокойствием, поскольку две шумящие особи женского пола – ничто по сравнению с тремя десятками.
-Ах, дякую, панове, щиро дякую!.. – немного успокоившись, принялась благодарить хозяйка «любых друзив». – Доня – она ще така малэнька… Як я тильки нэ вмэрла, колы вона сбигла з дому?! А-а-ааа…
-Мамо! – вежливо, но решительно прервала новый начинающийся плач Мэри. – Извините, не время! Надо лечить батька. Вот, позвольте представить – магистр вампирьих наук Ролар!
-К вашим услугам, и к услугам вашего почтенного супруга, сударыня! – поклонился «магистр». После чего снял фальшивую бороду и улыбнулся. Продемонстрировав великолепные клыки.
Арабелла была наготове. Поэтому, чудовищный по силе и высоте визг, от которого вылетают стекла, остался не услышанным. Верховная Барбадосская ведьма мысленно похвалила себя за то, что не ленилась, изучая разные заклинания… В том числе, немоты.
-Мамо! – с любовью, беспокойством и ласковой укоризной, воскликнула Мэри. – Это же хороший вампир! Просто замечательный! Вы что, прослушали? Это же он меня в пути охранял, помогал, чем только мог! Он снимет с батька заклятие! Для этого сюда и приехал! Понимаете?..
Судя по совершенно ошалевшему виду хозяйки, она пребывала в состоянии, когда никакие доводы, даже самые простые и убедительные, не могут достучаться до разума, парализованного паническим страхом.
-Да, тяжелый случай… - вздохнула Арабелла.
-А, обычный бабский! – пренебрежительно отмахнулся тролль. – Вот почему, к примеру, бабы так дико визжат, увидев безобидную мышку?! Ведь ясно же, что от нее никакой опасности! А от их гхырового визга в ушах закладывает!
-Я же не визжу при виде мышей! – возмутилась верховная ведьма.
-Как говорил этот зануда, профессор Питт, «исключения подтверждают правило!» - хохотнул тролль. – Такие бабы как ты, цыпа, редкость. Хоть, не обижайся на правду, тоже порой бываешь дура дурой…
-Значит, боятся мышей… - задумчиво произнес вампир. – Что же, попробуем! Мэри, распорядись-ка, чтобы поймали и принесли парочку!
-Какую парочку? – не поняла расстроенная девушка.
-Мышей, разумеется! – охотно пояснил вампир.
-Но зачем?!
-Чтобы запустить их твоей матушке в декольте!!! – рявкнул вдруг Ролар диким голосом.

-Не-е-е-е трэ-э-эба-а-а… - чуть слышно прошептала хозяйка, побледнев, как полотно.
-Ни гхыра себе!!! – от потрясения, Арабелла даже не обратила внимания на собственную грубость. – Она преодолела заклинание немоты! Но как это у нее получилось?!
-Все гениальное – просто! – расхохотался Ролар. – Если у нее почти отшибло разум от ужаса, то вправить мозги может только еще больший ужас. А чего боятся дамы? Как абсолютно точно подсказал мой коллега – (вампир отвесил ироничный поклон троллю) – мышей! «Клин клином», только и всего… Вы в состоянии спокойно слушать и понимать, сударыня? Если да – кивните!
Хозяйка послушно кивнула.
-Вы не будете кричать и паниковать, снова обретя дар речи?
Хозяйка замотала головой.
-Отлично! Можешь снять заклинание.
-Ты уверен? – с некоторой опаской спросила Арабелла. - Может, лучше подождать еще немного, чтобы успокоилась?
-Уверен. Снимай!
Верховная Барбадосская ведьма повиновалась.
-Тысячу раз прошу извинить нас, сударыня, но это было необходимо, - заторопился с объяснениями вампир. – Увы, предрассудки и предубеждения так сильны! Прошу поверить, от меня ни вам, ни вашим домочадцам не грозит опасность. Услышав горестную историю о постигшем вас несчастье, я счел своим долгом помочь… Ну, или хотя бы постараться помочь. Я не хочу заранее внушать вам надежду, которая, увы, может и не оправдаться, если злые чары были наложены слишком могущественным колдуном… Точнее, если я правильно понял вашу дочь, заклятие наложила женщина.
-Так, Фариониха, трясця ее матери! – подтвердила хозяйка, косясь на вампира со страхом, но не пытаясь ни убежать, ни кричать.
-Что же… Я твердо обещаю одно: сделать все, что в человеческих силах… То есть, в вампирьих! – улыбнувшись, исправился Ролар. – Извините, от усталости уже заговариваться начал. Путь был долгим и нелегким… - он снова смущен улыбнулся.
-Ой, шо ж я! От дурепа-то! – спохватилась матушка Мэри. Арабелла незаметным пассом «переключила» ее на понятный всем присутствующим язык. – Гости усталые, голодные, а я… Хороша хозяйка, нечего сказать! Простите великодушно, так была рада доченьку увидеть, а потом так испугалась… Эй, люди! – торопливо подойдя к стене, она дернула шнурок звонка (а Ролар столь же торопливо приладил обратно фальшивую бороду), и принялась раздавать указания вошедшим слугам. – Немедля приготовить комнаты для пышных гостей! Подать туда горячей воды, тазы и все нужное! И тотчас же накрывать на стол!
-На стол – это хорошо! Жрать страх как охота! – обрадовался простодушный тролль.
-Кушать!!! – шепотом простонал Ролар, скорчив страдальческое лицо.
-Уж простите великодушно, ежели угощенье покажется скромным… - рассыпалась в извинениях хозяйка. - Знать бы заранее, что вы приедете, я бы такой пир подготовила! А так будет просто, по-домашнему…
-Но мясо-то будет? Или, хотя бы сало? – встревожился тролль.
-Ах, пан такой шутник! – захохотала женщина. – Да какой же винесский стол без мяса и сала! Баранья нога, свиные отбивные, телятина на пару, котлеты, да еще разной птицы без счету… Сало соленое, копченое, с перцем, с луком, с чесноком… Отведайте все, что только душа просит!
-Ох! – только и смог вымолвить восхищенный тролль, прежде, чем его рот наполнился слюной.
-Мне заранее нравится такая домашняя простота! – улыбнулся Ролар.
---

Прислуга косилась на Арабеллу с жадным интересом, благоговением, восторгом и нескрываемым страхом. Будто на красавицу змею за толстым стеклом в зверинце.
-Можете идти! – повелительно махнула рукой Верховная Барбадосская ведьма.
-Ой! А як же… - Арабелла едва заметным пассом снова «настроила» речь. – А кто будет прислуживать панне?
-Никто. Я еще молодая и здоровая, обойдусь сама.
Хотя служанки, которых хозяйка называла «покоевками», не смогли скрыть потрясение, свои мысли они держали при себе. Поклонились и торопливо вышли. Спорить – себе дороже, даже ссылаясь на господскую волю. Хозяйка, в крайнем случае, даст подзатыльник, или за ухо дернет, а рассерженная ведьма запросто наколдует какую-то хворь, или превратит во что-нибудь, борони Боже…
Арабелла грустно улыбнулась, вспомнив, что еще совсем недавно одна лишь мысль, что благородная леди может обойтись без служанки (а лучше, нескольких служанок), показалась бы ей верхом абсурда. Как, к примеру, принять ту же ванну без посторонней помощи? Кто-то расшнуровывает на спине платье и корсет, кто-то помогает снять через голову ворох нижних юбок… Опять же, благородная леди сама не намыливает кожу, не моет волосы, для этого существуют служанки! А потом – помочь выйти из ванны, обернуть большим мягким полотенцем…
Боже, какой мукой казалось морское путешествие! Тесная каюта, где повернуться негде. Одна-единственная служанка. Крохотная переносная ванна, так не похожая на ту, которая была на плантации… Или вот на эту, которая в двух шагах. И так манит к себе…
Продолжая улыбаться какой-то странной, вымученной улыбкой, Арабелла начала расстегивать крючки одежды. Больше никаких, дьявол побери, корсетов, затянутых так туго, что не вздохнешь полной грудью! Никаких платьев, которые ни надеть, ни снять самой! Никаких осточертевших доводов: «Но так положено! Все леди такое носят!»
Она уже не леди. Она – ведьма. Мало того – Верховная Барбадосская ведьма!
Верхняя одежда упала на пол. За ней последовало белье.
Урча от наслаждения, точь-в-точь, как Красуня, которую почесывала за ухом Мэри, Арабелла влезла в горячую воду. Вытянулась всем телом, расслабив натруженные мускулы.
Плевать на то, что у настоящих леди мускулы в зачаточном состоянии. У ведьмы-то они должны быть! Ведь им, в отличие от леди, приходится самим зарабатывать на хлеб. Рискуя, если надо, и здоровьем, и самой жизнью.
Так же, как рискует ее Питер…
Ах, дядя Вилли, дядя Вилли! Мерзавец ты, а не дядя…
До каких же пределов гнусности надо дойти, чтобы продать душу нечистой силе! Лишь бы иметь возможность отомстить и своему беглому рабу, ставшему прославленным пиратом, и непокорной дурехе-племяннице, которую угораздило сначала влюбиться в этого самого раба, а потом отказать такому завидному жениху, как лорд Джулиан Уэйд…
Лорд был хорошим человеком, кто спорит! Добрым, умным, воспитанным. А какое положение в обществе мог ей дать! Племяннице колониального плантатора такое могло бы только присниться.
И ведь любил ее, любил по-настоящему…
Но что же поделать, если она его не любила! Если охотно общалась с ним, но совершенно не представляла в роли спутника жизни! Неужели ей надо было солгать в церкви, отвечая на вопрос: «Хочешь ли ты взять этого мужчину в законные мужья»? А потом жить с нелюбимым, рожать от него детей? Лишь бы называться «Леди Уэйд»?..
«Я останусь вашим другом, лорд Джулиан. Только другом…»
Бедный, как тяжело ему было перенести этот удар! Как дрожал его голос от обиды, ущемленной гордыни и глухой ревности, когда он резко спросил: «Это – Питер Блад?!»
Ох, Питер! Любимый, ненавистный и ненаглядный… Сможет ли он когда-нибудь простить ей те жестокие слова? А особенно то, что превратился из-за нее в вампира?!
Чертов дядя Вилли выбрал особо изощренное проклятие. Чтобы ненавистные ему люди не только перевоплотились, но и оказались в разных ипостасях. Блад стал вампиром, его ближайший помощник Волверстон – троллем. (Аукнулась Волвику фраза: «Повесить его на нок-рее!» Бывший хозяин не простил ему своего лютого страха и унижения). А родную племянницу дядюшка превратил в ведьму… Больше повезло разве что штурману Джереми Питту. Дядя настолько презирал и ненавидел умных образованных людей, что сделал его профессором…
В первые дни и недели, когда беспощадная правда открылась перед ней во всей безобразной наготе, ей не хотелось жить. А потом… Правильно говорят: человек ко всему привыкает.
И она поняла главное: нельзя опускать от отчаяния руки, даже сделавшись ведьмой.
Она найдет своего Питера. Непременно найдет… И, глядя прямо в ярко-синие глаза, скажет, что любит его! Что любила даже тогда, когда произносила те слова: «Вор и пират!» И попросит за них прощения. И сделает все, чтобы вернуть ему прежний облик. Ведь она, черт побери, стала очень хорошей ведьмой, ей многое доступно! И в этом ей поможет Ролар…
А будет ли он любить ведьму, если вновь станет человеком?!
Может, и не будет… Но ведь она его любит! А это главное.
Но сначала – надо выполнить обещание, данное Мэри. Как хотелось бы, чтобы Ролар расколдовал ее отца! Сам ли, с помощью Верховной Барбадосской ведьмы ли… А если еще они по остаткам колдовской ауры сумеют определить, что за зараза эта Фариониха… И кто ее таинственный «супруг и повелитель»…
Кстати, уж не дядюшка ли Вилли?!
Потом – расколдовать несчастную Красуню… Как обрадуется ее отец, мысленно, наверное, уже похоронивший пропавшую дочку!
Видит Бог, она, Арабелла, уже сделала достаточно зла, причем, сама того не желая. Просто потому, что слишком долго считала себя во всем правой. Вот и тогда, ослепленная ревностью и гневом, бросила в лицо любимому человеку жестокое обвинение… Даже не захотев выслушать его.
Что же, настала пора исправлять ошибки. И искупать причиненное зло…
Интересно, какие у Питера клыки?
Наверняка, самые прекрасные на свете!!!
Лишь бы не мешали целоваться…

---------------------------------------------------

Эпиграф
Оно еще и заразительно
Эр Colombo
Дракон, прости! ;)

Утро выдалось самым обычным, ничто не предвещало грядущих неприятностей. Встал, умылся, побрился, с удовлетворением отметил – не подрастерял еще былую форму, уложился в отведенное уставом время. Кто в десантуре служил, тот и на гражданке не пропадет. Теперь – завтрак. Так, что там у нас в холодильнике? Есть готовые пельмени, отлично. Нет, не подумайте, при случае я могу приготовить роскошный обед, такой, что любая женщина, да что там женщина (когда эти бабы на что-то путное годились?), шеф-повар французского ресторана, обзавидуется. Но сегодня времени на кулинарные изыски не было, намечалась важная встреча, времени было в обрез.
Уже сидя за рулем своей «касаточки» я понял, что-то не так. Точно – нет привычного амулета, чертенка на лобовом стекле. Не то чтобы я слишком верил в приметы, но чертенок был памятью о далекой южной стране в которой… Впрочем, это пока военная тайна, и лучше вам не видеть того, что довелось пережить там мне с моими парнями. Это, собственно, был не чертенок, а точная копия изображения ужасного местного бога войны Ахренитовампосамоето. Искать пропавший талисман времени не было. Осталось только глухое недоумение – куда могла исчезнуть фигурка из запертой машины?
Неприятности начались уже на соседней улице. Выглядела неприятность весьма соблазнительно. Вообразите себе стройную юную особу в обтягивающих округлые ягодицы джинсах и полупрозрачной блузочке, позволявшей рассмотреть все прелести едва прикрытых пышными кружевами бюстгальтера четвертого размера (тут у меня глаз наметанный) тугих пышных форм. Девица покачивалась на стройных ножках, растущих, казалось, прямо от ушей и мило улыбалась пухлыми яркими губками. Ну как тут не притормозить нормальному мужику? Все мы грешны, я, каюсь, не исключение.
- Куда прикажете подвезти, милая барышня?- приветливо улыбнулся я, распахивая дверцу.
- Подальше от этого идиота, - воскликнуло небесное видение и, плюхнулось на сиденье рядом со мной.
- Как будет угодно милой даме.
- А куда мы едем? – с женской непоследовательностью тут же воскликнула девица. Она оценивающим взглядом окинула мою мускулистую поджарую фигуру, облаченную в легкий летний, по причине июльской жары, костюм.
- Подальше от вашего идиота, - ответил я.
- Конечно, идиот. Все мужики придурки, - с жаром воскликнула девица. – Мне надо в центр. Отвезите меня туда. Или лучше к торговому центру…
Я и в мыслях не позволяю себе быть грубым с дамами, но иные создания, типа этой дурищи, могут вызвать у нормального мужика только одно желание – снять ремень и хорошенько отходить зарвавшуюся деваху по тем самым соблазнительным округлостям, на которых сидят ее дорогие модные джинсы. Для ее же блага.
- Вы сначала определитесь: в центр или к торговому центру?
Я уже начал жалеть, что взял эту попутчицу.
- Да мне все равно. А разве это не одно и то же? – с наивной тупостью спросила она, мило выпятив губки.
Еще бы, для таких дур баб центром вселенной всегда будет место, где они могут потратить денежки своих мужчин. Это была последняя здравая мысль, мелькнувшая у меня в голове. Я отвлекся от созерцания прелестей спутницы, успел разглядеть мчащийся прямо на меня огромный грузовик, крутанул руль и под истошный визг сидевшей рядом дуры провалился во тьму.
Очнулся я от все того же непрекращающегося визга, с трудом приподнял враз отяжелевшую голову и крепко зажмурился. Открыл глаза, протер, снова закрыл, потряс головой. Я почему-то сидел посреди голой, без единого деревца степи, а прямо на меня мчался отряд странного вида кавалеристов. Бритые головы, широкие шаровары, сабли наголо и странные крики:
- Виддайте ёго, вин наш!!!
- Нет, он наш, не отдадим! – прозвучал новый крик, я повернул голову и заметил в нескольких метрах от себя толпу еще более странного вида полуобнаженных мужчин с банданами на головах, абордажными саблями в руках. Предводительствовали шайкой пиратов, ибо по виду это были типичные пираты, синеглазый черноволосый мужчина в черном камзоле и полуголый великан с повязкой на глазу.
- Нет, шалишь, не трогайте его, я сама с ним расправлюсь, - привлекательная рыжеволосая красавица с чертовщинкой в глазах плотоядно улыбалась, стоя у меня за спиной.
- Простите, мисс, но лучше позвольте мне угостить его настойкой собственного приготовления, - сухонькая старушка с седыми кудряшками на голове, в наряде начала прошлого века мило усмехнулась и показала пузырек с ядом. Почему-то я был уверен, что там яд.
- Отставить, именем государя императора, он мой! – взревел тучный мужчина в вицмундире.
А количество жаждущих моей крови все прибывало и прибывало…

Предоставляю, по примеру Марка Твена, герою самому дальше выпутываться из каши, которую он неосторожно заварил и скромно умываю руки. ;D

Пародия на явление, именуемое "счастливой супружеской жизнью". ЕСТЕСТВЕННО, по мотивам ОКБ... ;D
-----------

Капитану Бладу долго сопутствовала удача, но все хорошее когда-нибудь кончается. Выход из Маракоибского залива был надежно перекрыт мощными пушками испанского форта. Провизия подходила к концу, команда начала роптать... Оставалось только погибнуть со славой.
-Вперед, ребята! Ура-ааа!!! - закричал храбрый капитан, ведя свою "Арабеллу" в последний героический бой...
---
...Писатель Рафаэло Сабатини тяжело вздохнул. Ему было жаль своего любимого героя. Но смерть славная, достойная мужчины, и объем книги уже набрался изрядный... Таким же будет гонорар.
-Дорогой, ты не забыл, что нам пора оплатить кучу счетов? - заглянула в кабинет жена.
-Ура-ааа!!! - закричал Блад. -Нам опять повезло, ребята! Глупый дон Мигель зачем-то развернул пушки в другую сторону!!!
Снова он бороздил Карибское море, наводя ужас на испанцев, а золото рекой текло в его карманы. Но вот однажды...
"Милагроса" и "Идальго" взяли "Арабеллу" в клещи. Силы были слишком неравны, оставалось только умереть в бою, обессмертив свое имя...
-Вперед, ребята! Мы славно погуляли... - крикнул Блад.
Сабатини украдкой утер слезу. Что ж, смерть более чем достойная, и гонорар за книгу будет очень даже неплох...
-Дорогой, я понимаю, конечно, что эта шубка не из дешевых... - виновато вздохнула жена, снова зайдя в кабинет. - Но она так идет мне! Как и вот это бриллиантовое колье...
-Мы славно погуляли, и гульнем еще лучше, клянусь яблонями в цвету! - крикнул Блад. - Оба борта - пли!!!
Испанцы были разбиты вдребезги, а невезучего дона Мигеля благородный капитан отпустил с миром, посоветовав переменить профессию.
Снова удача носила его на крыльях, но старый лютый враг полковник Бишоп, ставший губернатором Ямайки, не дремал. Капитан Блад однажды попал к нему в руки...
-Он будет висеть у всех на виду... - плотоядно облизнул губы полковник.
Сабатини тяжело вздохнул. Не такой смерти он хотел для любимого героя! А все из-за этих женщин!!!...
-Дорогой, прости, конечно, но этот автомобиль такой красивый и гламурненький... - робко произнесла жена, заглянув в дверь. - К тому же, я взяла его в кредит! Выгляни-ка в окно...
-Да, он будет висеть у всех на виду, в вашей капитанской каюте! - подлетел к Бладу какой-то лондонский хлыщ, выскочивший, как черт из табакерки. - Вот этот красивый и гламурненький офицерский патент! Вы прощены и приняты на службу Его Величества!
...Жена продолжала регулярно наведываться в кабинет, а капитан Блад на последующих пятистах страницах ухитрился попасть во все мыслимые и немыслимые передряги, не получив ни царапины. В конце концов, изнемогший писатель загнал его в клетку с голодным тигром. Хищник, зловеще прищурив глаза, стал подползать ближе...
"Ну, все, конец!" - с облегчением подумали Блад и Сабатини.
-Дорогой, взгляни на этот проект загородного дома! - влетела в кабинет сияющая жена. - Конечно, он стоит кучу денег, но...
Писатель, закатив глаза, утробно зарычал.
Тигр испустил такой же рык, потом, проворно отстегнув застежки, сбросил шкуру и отрапортовал:
-Капитан Блад, матрос Фукс поступает в ваше распоряжение! Какие будут указания?

ТЯЖЕЛЫЙ СЛУЧАЙ
Пародия на "Черную стрелу" Р.Л.Стивенсона (как обычно - прости, великий... :) )
-----------

Ричард Шелтон (для своего опекуна сэра Даниэла Брэкли, священника отца Оливера и воспитателя Беннета Хетча - просто Дик) пребывал в прескверном настроении. Мало того, что не взяли в сражение (а он так мечтал о славе на поле боя!), от исхода которого, может быть, зависит судьба королевского трона. Так еще изволь возиться с мерзким мальчишкой, навязавшимся на его голову!
"Спокойно, спокойно... - в который уже раз твердил себе юноша, стиснув зубы и с великим трудом одолевая искушение снять с себя ремень, а с мальчишки - штаны, и провести воспитательную работу - для его же... сиречь, мальчишки, пользы. - Господь терпел, и нам велел... Надо быть снисходительным к недостаткам ближнего! К тому же, он вытащил меня из воды..."
Да, чертов мальчишка, представьте, умеет плавать! А вот Дик - нет. Но зато будущий рыцарь сэр Ричард Шелтон умеет драться на копьях, мечах, боевых топорах и кинжалах, стрелять из лука и арбалета. А будущий (предположим, что чудо случится) сэр Джон Мэчтэм (именно так звали проклятого мальчишку) не умеет. Похоже, он и оружия в руках-то не держал... Стыд-то какой! Хотя, чего удивляться, ручки-то у него тонкие и слабенькие, как у девчонки. В таких пальчиках разве что вязальные спицы удержишь.
И голосок подозрительно тонкий, пронзительный. А уж когда начинает капризничать... Вылитая девчонка, господи помилуй! И то ему плохо, и это не устраивает... Устал, ногу натер, нет, сразу обе, хочет есть, хочет пить, хочет отдохнуть, хочет спать, сам не знает, чего хочет, не хочет вообще ничего... И это - мужчина!!! Трижды тьфу!..
Его бы - Беннету Хетчу, хоть на недельку! Лучше - на месяц! Сопляк сразу бы понял, чего он хочет. Быть достойным рыцарского звания!!!
Боже милостивый, ну как такое возможно, чтобы парень вел себя, будто девчонка?!
Ужасные создания... А как подумаешь, что опекун уже выбрал ему невесту...
Какая она, интересно - эта самая Джоанна Сэдли? То, что противная и капризная - никаких сомнений. Девчонки другими быть просто не могут! Но хоть не уродливая, как все смертные грехи, вместе взятые?!
А этот-то... Еще упрекать вздумал: "Бедная девушка! Ей достанется муж из дерева!.." Это после того, как слопал его, Дика, обед, и полдня проездил на его коне!!! Потом, правда, спохватился, даже прощения попросил: "Прости меня, милый Дик!" Чуть слезу не пустил, по-девичьи... Этим плаксам же только дай возможность развести сырость...
О господи!..
Ладно... Он из него человека сделает. Ну, не виноват же мальчишка, что такой от природы!
Мало того, что ручки тоненькие, так еще и бедра широкие. Даже подозрительно округлые, словно у девчонки! Еще раз тьфу...
А стеснительный - Боже! По естественным надобностям, и то уединяется... Как он думает жить в лагере, среди тысяч солдат?! Ведь без этого о военных подвигах и мечтать незачем. А не будет подвигов - не видать ему рыцарского пояса...
Пояса... Ох, надо было все-таки взгреть его поясом!!! Чтобы чужие арбалетные крючки не хапал!..
Но как его бить, когда он весь дрожал, будто девчонка?!
Боже, боже... За что ты так сурово караешь?.. Дал бы другое испытание, попроще! Например, извести проклятых разбойников, во главе с Эллисом Декуортом...
Ладно, до замка Мот осталось недолго. А пока - найти бы место для ночлега... Да вот хоть в этой же яме... Так! Он опять капризничать вздумал?! А ну, залезай туда, живо-о-о!!! Вот, так-то лучше! С Ричардом Шелтоном, брат, не побалуешь!.. Уж извини, кроватей в Тэнстолльском лесу нет... Давай, спи, горе мое!
Ой, ночь-то какая холодная! И ни одеяла, ни даже куска дерюги, чтобы укрыться! Покрепче прижаться бы к этому чертовому мальчишке, что ли... Пусть согреет. Хоть какая-то от него польза.
А худющий-то какой... Кожа да кости, никаких мускулов... Ну, точно - как у девчонки! Вот ошибка природы... Бывает же! Да, тяжелый случай... Очень тяжелый!
Спи, Дик... Засыпай... Тебе еще силы понадобятся...
А все-таки - какая она, эта Джоанна Сэдли?

ВСЕ СМЕШАЛОСЬ... ;)
(По мотивам рассказов А.П.Чехова - простите, великий! ;) )
------

Через базарную площадь идет одуревший от жары и скуки полицейский надзиратель Очумелов. За ним, пыхтя, отдуваясь и утирая пот, тащится грузный городовой с конфискованными дарами природы: крыжовником, смородиною и клубникою. Внимательно вглядевшись, можно усмотреть также и последнюю жимолость, слегка сморщенную. Базарная площадь пуста, солнце жжет так нещадно, что Реомюр, того и гляди, потеряется...
Словом, тишь да гладь, да Божья благодать...
Внезапно со стороны дровяного склада слышен истошный крик, вроде мужской, но с характерными бабьими подвываниями и причитаниями. И тотчас же, с противоположной стороны, еще один крик: "Держи его, окаянного, братцы! Нынче не велено голяком ходить!!!" А чуть позже, с третьего направления, доносится хриплая брань: "Да я тебя, варнака!!! Поезд с рельсов сойдет, людей поубивает!!! Во тебе, получай! И ишо раз!" Которой вторит возмущенный возглас: "Ты разберись сперва, а потом уж бей! У нас даже малец глупый не ловит без грузила! Шелешперов-то в нашей речке нетути!"
Как по мановению волшебной палочки, безлюдная площадь заполняется галдящею толпою.
-Кажись, непорядок, ваше благородие! - робко говорит городовой.
-Ну, нар-роддд... - гневно восклицает Очумелов, врезаясь в толпу, аки броненосный крейсер в океанскую воду. - А ну, молча-атть!!! Кто кричал?! Что случилось?! Это ты пошто в срамном виде?! А тот отчего орет и за причинное место держится?! Прищемили его ему, что ли?! А там что за мордобой?! Отвечайте!!!
Все начинают говорить враз, отчего происходит полная путаница:
-Я, пардон, не по собственной воле, а токмо по прихоти бесстыжих воров, укравших мою одежду... Хорошо, хоть цилиндр оставили! И контрабас...
-Собака-то с виду неказистая...
-Уа-а-аааа!!!...
-Ваше благородие, да хоть вы скажите мужику этому бестолковому! Нешто без грузила можно ловить?! Рыба-то понизу берет, а не поверху!
-К князю Бибулову, на сговор...
-Зубы выбью!!! В прошлом годе поезд с рельсов сошел, таперича-то понятно, почему... Получа-а-ай!
-Ваше благородие! Запишите, что он меня по зубам ударил! Ой, уже два раза...
-Так ведь не простая это собака...
-Уа-а-ааааа!!!...
-И вот в таком отчаянном положении... Да есть ли среди вас христианские души?! Дали бы хоть штаны, чем пинками по городу гонять...
-Волоките его, ваше благородие, в холодную! Вместе с сундуком энтим черным!..
-Невежды! Тупицы!! Это - футляр от контрабаса! С девицею... Ой!..
-С девицею?! - строго кашляет и сдвигает брови Очумелов. - А ну, показывай!
-Ваше благородие... Как можно! Она же там, пардон... В нагом естестве-с...
-Уа-а-ааа!!!!...
-Да заткните ему глотку!!! Хоть чем-нибудь! Уф... Сними-ка, Елдырин, с меня пальто! - командует Очумолов городовому. - Ужас, как жарко... А тут еще с вами, олухами, разбираться... Открывай сундук, живо-о-оааа!!!
-Это не сундук, а футляр от контрабаса! Невежда!! Медведь!!! Бурбон!!! Монстр!!!
-Да я тебя под арест!!! Ну-ка, держите его! Крепче!!! А теперь - открывайте!.. Ой...
Толпа изумленно-восторженно охает. Кто-то, правда, сплевывает от отвращения и бормочет: "Срамота-то какая, прости, господи..."
-Уа-а-ааа!!! - выплюнув тряпку, снова начинает орать кто-то сбоку.
-И впрямь - баба! - сглотнув слюну, бормочет Очумелов.
-И голая к тому же... - уточняет городовой.
-Уа-а-ааа!!!...
-Я кому сказал, пасть ему заткнуть?!
-Ваше благородие! Он меня уже и в груди бьет!!!
-Пошел ты... со своими грудями! Не до них!..
-А он ей - в самую харю, для смеху...
-Умоляю, помогите! Я - княжна Бибулова... - всхлипывает девица, свернувшаяся в футляре калачиком.
-Княжна Бибулова?! Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто... Что-то зазнобило... Сударыня, а как же вы оказались в этом сундуке, да в таком... э-э-э... виде??!
-Это не сундук!!!
-Я купалась, а воры украли мою одежду! Этот добрый человек предложил мне спрятаться в футляр контрабаса... А потом... Я сама не знаю, что случилось!
-Потом на меня наткнулись мужики, и погнали сюда! Мерзавцы, хамы, невежды! Нет, чтобы помочь ближнему... Как у меня сердце только не лопнуло! Попробуй-ка, пробеги полторы версты с таким грузом на спине!..
-А нечего голяком расхаживать!!!
-А я виноват, что у меня тоже украли одежду?!..
-Ну, так она не будь дура...
-Ваше благородие! Ну, никак без грузила... Он меня снова бьет!!!
-Уа-а-ааа!!!
-Тихо-о-оааа!!! - орет вдруг побагровевший Очумелов так, что толпа испуганно умолкает. Слышен только жалобный скулеж собаки.
-Елдырин! - начинает раздавать указания Очумелов. - Княжну тотчас доставить в дом его сиятельства! Скажешь, что я нашел и прислал... Ах, да! Накинь на нее хоть что-то... Музыканта энтого - туда же! С его сундуком...
-С футляром от контрабаса!!! О, бедная Россия...
-Молча-а-ать! Теперь разбираемся дальше, по порядку. Кто тут насчет грузила орал?
-Уа-а-а!!!!...
-Не тебя спрашиваю!!!
-Ну, ей же обидно, хоть и тварь бессловесная...
-Вот он, варнак, ваше благородие! Гайку от рельсов откручивал! В прошлом годе поезд сошел, теперь-то понятно...
-Да не клюет рыба без грузила, экий ты бестолковый!
-Молча-ать! Обоих - в холодную! Потом разберусь! Теперь с этим... Кто таков, кто его знает?
-Да Хрюкин это... Вздорный человек...
-Уа-а-а!!!...
-Чтоб его!!! Ну, чего он орет, как потерпевший?!
-Гляньте туда, ваше благородие! Собачку видите?
-Вижу. Тьфу! Ни шерсти, ни вида... Такую собаку только полоумный держать может!
-А это генерала Жигалова собачка-то...
-Генерала Жигалова?!
-Уа-а-ааа!!!...
-Молча-а-ать!!!
-Ну да, генерала Жигалова... Сбежала, видать, со двора... А Хрюкин этот помочился ей в харю, для смеху, так она не будь дура, и тяпни... Вздорный человек, ваше благородие!..

ПАРОДИЯ НА ТЕМУ: "СОЗДАНИЕ ОКБ".
-----------------------------------------------

Рафаэло Сабатини, известный и популярный писатель, а по совместительству - просто очень приятный в общении, пышущий здоровьем и весьма довольный жизнью человек, ласково улыбнувшись, нежно погладил толстую стопку бумаги. Взгляд счастливого родителя, любующегося своим первенцем, скользнул по заголовку: "Одиссея капитана Блада". Да, книга удалась! Это вам не всякие "Скарамуши" с "Морскими ястребами"! Над этой книгой прольются потоки слез, новорожденных мальчиков начнут в массовом порядке называть Питерами, а девочек - Арабеллами. Критики же наверняка закричат, что в литературе появился новый Дюма-отец... хоть и не столь неукротимый в литературном и сексуальном смысле, но ничуть не менее талантливый!
Писатель, спохватившись, оборвал полет своей фантазии. В самом деле, он же не Дюма-отец, чтобы так бахвалиться! Надо брать пример с главного героя его бессмертного творения: до губернатора Ямайки дослужился, а какой скромный был человек! Прекрасный пример для нашего развращенного века, где мужчины забыли про твердые принципы, а женщины... ох, лучше не думать, не травить душу...
По дороге в редакцию он чувствовал, что его настроение ухудшается с каждым шагом. Он мысленно перенес в двадцатый век Блада и Арабеллу... и только хорошее воспитание удержало его от смачного плевка на тротуар. Когда же по пути попалась демонстрация суфражисток с их вечными плакатами: "Votes for women!", писателя чуть не стошнило. Он содрогнулся, отгоняя кошмарную сцену, представшую перед его взором: Арабелла Бишоп, вульгарно накрашенная и облаченная в непристойно короткую юбку (не только обувь, но и ноги до середины голеней на виду!!!), зажав в одной руке с длинными ярко-лиловыми ногтями бокал шампанского, согнула в локте другую, недовольно-визгливым голосом вопрошая оторопевшего Блада: "А почему, собственно, вы так уверены, что я слабее вас?!" Причем было непонятно, что именно ввергло бравого капитана в такой ступор: обнаженные ноги его богини, ее тон, больше подобающий рыночной торговке, лиловые ногти (и такая же помада), или наглядно продемонстрированный нехилый бицепс... Тьфу, до чего довели окаянные суфражистки, чума на их головы!!! Это же рехнуться можно! Избирательные права им подавай! Да они хоть разберутся без подсказки, куда этот бюллетень засовывать?!
Продолжая мысленно негодовать и бранить упрадок нравов, писатель толкнул вращающуюся дверь и вошел в редакцию.
-Добрый день! Я к мистеру Вулфу, мне назначено, - сказал он секретарше.
-Добрый день, мистер Сабатини! - расплылась в широкой улыбке девушка. - Да, конечно, вас ждут... Вот только мистер Вулф у нас больше не служит, его замещает мистер Фрейд.
-Фрейд? - недовольно поднял брови все еще сердитый писатель. - Не знаю такого... Но он хоть прочитал мою рукопись?
-Безусловно! И просто в восторге! Вы бы слышали, как он вас хвалил!
Рафаэло был всего лишь человеком, а доброе слово, как известно, и кошке приятно... Его губы растянулись в улыбке, а досада на суфражисток незаметно исчезла, сменившись даже некоторым сочувствием.
"Вообще-то их можно понять, - подумал он. - Женщин столько лет унижали, считали за второй сорт... А ведь они тоже люди! Ладно, перебесятся, успокоятся..."
-Говорил: давно так не смеялся, просто до колик в животе! - продолжала простодушная секретарша, которая тайно вздыхала по этому красивому импозантному мужчине с серыми английскими глазами и гордым римским носом, носившему к тому же такое странное и романтичное имя - Рафаэло... Вспоминая его, она почему-то каждый раз представляла нечто уютное, круглое, облепленное вкусной кокосовой стружкой.
-Смеялся до колик в животе? - недоуменно переспросил писатель, стараясь вспомнить, какие же отрывки его творения могли произвести подобный эффект. Ну, может быть, когда Бишоп сиганул в воду с борта "Синко Льягас"... Эх, надо было, чтобы озорник Волверстон заорал во всю глотку: "Акула!!!" - вышло бы еще веселее. Или, наверное, когда простофилю дона Мигеля обвели вокруг пальца в Маракоибо...
-Да еще как! - охотно подтвердила секретарша. - И потом, знаете, он еще добавил: автор чертовски талантлив, просто гений...
"Пожалуй, посещу как-нибудь собрание суфражисток, - подумал Сабатини. -Мне ничего не стоит, а им будет приятно..."
-Точно, сама слышала! - продолжала стрекотать простодушная девчушка. - Мол, так издеваться над главным героем мог только гений, и редкостный садист к тому же... Ой! Извините, пожалуйста... - на ее щеках заиграл смущенный румянец.
-Значит, говорите, мистер Фрейд? - сухо уточнил Сабатини и широким шагом направился к кабинету редактора.
"Посещу, непременно! - сердито думал он. - И выскажу им все!!!"
Мельком взглянув на бронзовую табличку с надписью: "М-р Зигмунт Фрейд, редактор" он постучал и сразу же, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.
Навстречу поднялся коротышка со слащаво-вежливым личиком, масляными глазками и плохо расчесанными, топорщащимися жирными волосами, при виде которых аккуратист и чистюля Сабатини испытал настоящее омерзение. Ему захотелось снова хлопнуть дверью - но уже посильнее, и с другой стороны. Но... но как же его книга, его детище, плод бессонных ночей? Как же нескончаемая вереница крохотных Питеров, перевязанных синими ленточками, вперемешку с такими же розоволенточными Арабеллами?! Как же юноши, которые должны увидеть в девушках богинь, а не жриц любви?!
"Искусство требует жертв! Потерплю. Может, дуреха секретарша что-то напутала... суфражистка безмозглая!"
-Прославленный маэстро! - возопил мистер Фрейд, одной рукой похлопывая по спине ошалевшего от такого панибратства писателя, а другой подталкивая к креслу, - прочел, прочел! Очень внимательно! От корки, так сказать, до корки! Не побоюсь сказать - гениальная книга! Просто гениальная!
"Бедняга же не виноват, что у него такая внешность..." - с умилением подумал Сабатини.
-Какой простор для психоанализа! Какой комплекс - простите за каламбур! - замаскированных комплексов! Вашего Блада непременно нужно вставлять во все учебники по психологии и криминалистике. Повторяю - непременно! Под заголовком: "Так вырастают маньяки".
Сабатини судорожно сглотнул воздух.
-Не беспокойтесь: мы мужчины, и здесь нет лишних ушей... Так что можете быть со мной совершенно откровенным... - коротышка испытующе посмотрел на писателя, и внезапно рявкнул, рванувшись к нему:
-За что вы так ненавидите своего героя?!
-Н...Не...Ненавижу?! - пролепетал Сабатини, лихорадочно пытаясь вспомнить, как вести себя с сумасшедшими.
-А вы еще будете это отрицать?! Ну-ка, отвечайте! Быстро, не раздумывая! И в глаза мне смотреть! В глаза!!! Кто такой Питер Блад? Ну??!
-П-пират...
-А еще?
-В-врач...
-А еще??!
-Б-беглый к-каторжник...
-Это все второстепенно! - отмахнулся коротышка. - Главное - Блад мужчина. МУЖЧИНА! - наставительно повторил он, воздев к потолку толстый палец с плохо остриженным грязным ногтем (чистюлю и аккуратиста Сабатини снова чуть не стошнило). - Ему чуть больше тридцати лет, опытный, с отменным здоровьем... иными словами, прекрасный образец самца-производителя. А вы что делаете, садист несчастный?! Загоняете его на долгие годы в сугубо мужское общество! А Арабелла - где-то там далеко-далеко, за синим морем! Что делать бедняге Бладу в такой ситуации - мучиться от спермотоксикоза? Или, как глупому мальчишке, заниматься онанизмом? Или... нет, лучше воздержусь, и без того ваш Джереми Питт как-то подозрительно предан своему капитану... Об этом вы подумали?! Почему Блад отпустил глупышку Мадлен нетронутой - понятно, кому же охота ссориться с папашей-губернатором... Ладно, не вскидывайтесь так, допустим, что из благородных побуждений! Но почему он, оказавшись на Тортуге, не ходит по бабам... пардон, по девицам не самого тяжелого поведения, которых там - пруд пруди, на любой вкус и кошелек? Почему, я вас спрашиваю?!
-Так в этом-то вся суть! - вскричал немного пришедший в себя Сабатини. - Я хотел показать, что человек, даже оказавшийся в самой тяжелой и унизительной ситуации, несправедливо обвиненный и ошельмованный, может сохранить достоинство, не опуститься до уровня скота, не пойти на поводу у инстинктов... Что он может хранить верность своей любимой, даже если она далеко!
-И вы хотите, чтобы над вашей книгой плакали молодый люди... - вздохнул мистер Фрейд, глядя на писателя, как заботливый врач на тяжелобольного пациента. - Они и впрямь будут плакать - от хохота! Как я, к примеру. Ладно, пойдем дальше. Я вижу, вы еще далеко не все поняли... Но ничего, психоанализ - великая сила! Вы уйдете отсюда просветленным и поумневшим.
Возмущенный Сабатини открыл было рот, чтобы отчитать наглеца, но не успел произнести ни слова.
-Как ваш Блад дошел до жизни такой? - рявкнул вдруг Фрейд. - Почему ему не сиделось на месте? Чем его не устраивала работа врача? Носится, поминаешь, по белому свету, ищет себе с маниакальным упорством приключений на то самое место, которое, по меткому выражению Дюма-отца, можно показывать только аптекарям... И у адмирала-голландца служил, и в Танджере побывал, потом еще хлеще - испанская тюрьма... Почему?!
-Ну, вот такой он человек! Неужели не понимаете?! Есть же люди, которым постоянно нужны опасности, приключения! Вспомните хотя бы конкистадоров, или путешественников...
-Подумать только, как бездонно людское невежество! - тяжело вздохнул Фрейд. - Ничего, ничего, психоанализ наставит вас на истинный путь... Ваш Блад пытался убежать от самого себя, понятно?! Его мучила и сводила с ума греховная страсть к собственной матушке!!!
Рафаэло сначала побагровел, потом побелел, потом его лицо пошло разноцветными пятнами.
-Да вы... Вы сумасшедший! Как только ваш язык повернулся...
-Всех великий людей называли сумасшедшими, - гордо усмехнулся Фрейд. - Галилея, Дарвина, профессора Челленджера... Не читали "Затерянный мир" сэра Артура Конан-Дойля? Настоятельно рекомендую. А теперь вот считают меня... Ничего, истина все равно пробьется! Ну, неужели вы сами не додумались до такой простой вещи? Ведь все буквально на поверхности! Как фамилия матушки Блада? Ну?!
-Ф-Фробишер... - пролепетал писатель, не зная, что ему делать: то ли бежать без оглядки, то ли вызывать карету "Скорой помощи".
-Совершенно верно: Фробишер! - прямо-таки смакуя это слово, с плотоядной улыбкой подтвердил редактор. - Нужны вам еще доказательства?
"Кто-то из нас точно свихнулся!" - с тоской подумал Сабатини, ломая голову, как можно связать простую, ничем не примечательную фамилию с позорным грехом кровосмешения.
-Да, случай тяжелый... - вздохнул коротышка. -Ладно, подскажу. В конце концов, это мой святой долг: просвещать невежд и открывать им глаза... Фамилия матушки Блада начинается с той же буквы, что и слова "фаллос" и "фасоль"!
-При чем тут фасоль?! - простонал писатель, чувствуя, что начинает сходить с ума.

-Ага!!! - ликующе возопил редактор. - Вот вы и прокололись! Ваши собственные комплексы, тщательно замаскированные, вылезли наружу, стоило только вам ослабить контроль за подсознанием! Нет, вы только полюбуйтесь на этого субъекта! Фаллос его, значит, не смущает, а фасоль вгоняет в краску! Кстати, насчет фасоли... - его голос понизился до вкрадчивого шепота. - Вы никогда не обращали внимания, на что похожа фасолина, если ее аккуратно разломить вдоль, и сложить выпуклыми сторонами наружу?
-Н-нет...
-А вы приглядитесь, приглядитесь... Только внимательно, как следует. И если вы и тогда ничего не поймете... Словом, дорогой маэстро, я и так уделил вам времени больше, чем рассчитывал. Переработайте книгу в свете моих указаний - и не стесняйтесь, как мальчишка, застуканный за эти самым делом! Ради Бога, пусть ваш Блад хранит верность своей Арабелле... кстати, ну хоть теперь-то вы поняли, кого ему она напоминала?!
-Его матушку? - машинально ляпнул измученый писатель, и тут же закашлялся, зажав рот ладонью.
-Браво!!! В такие минуты понимаешь, что твои усилия не напрасны... Конечно же, его матушку! Вот потому-то бедняга так страдал: рвался к ней, и тут же бежал прочь, как от раскаленного железа... Вы же сами все прекрасно понимаете, только все эти комплексы, дурацкое пуританское воспитание... В общем, сделайте из этого "рыцаря печального образа" настоящего мужика! Только представьте: возвращается из похода, с добычей и славой, деньги - рекой, вино - в две реки, и повсюду бабы, бабы... Одна другой краше и соблазнительней! Как тут устоять?! Не будьте садистом, пожалейте беднягу Питера!
-Но как же Арабелла?! - из последних сил взмолился Сабатини. - Как он сможет ей изменить, если безумно ее любит?!
-А кто говорит про измену?! - искренне изумился редактор. - Это чистая физиология!
Против такого аргумента возражений придумать не удаслось, и Сабатини в полуобморочном состоянии направился к выходу.
-Жду измененный текст через две недели! - донеслось вслед.
Сабатини, на ватных ногах добравшись до двери, уже толкнул ее, когда редактор окликнул его снова:
-Кстати, если не секрет, где ваша собственная матушка познакомилась с вашим батюшкой? Точнее, где они полюбили друг друга?
-На Филиппинах... А что?
-А, на Филиппинах... - протянул Фрейд, облизывая губы. - Та же самая буква! Вы не находите, что совпадений чересчур много, маэстро?..
Писатель не помнил, как добрался домой.
Ночью ему снились кошмары. Все проститутки Тортуги, увидев на горизонте паруса "Арабеллы", по примеру девственниц Бриджуотера разорвали свои одежды и сшили плакаты, украсив их грозными надписями: "Ты не уйдешь от нас, капитан Блад!" Самые нетерпеливые из них, не дожидаясь, когда фрегат причалит к пирсу, прыгнули в воду и поплыли навстречу красавцу кораблю. Желтая газетенка "Тортугский вестник", давно точившая зуб на Блада, распространила экстренный выпуск, где в похабно-ерническом духе обсуждался вопрос: по какой причине прославленный рыцарь морей соблюдает столь долгое воздержание? (По итогам опроса читателей с большим преимуществом победил вариант "Зажрался, сволочь!") А завершался выпуск издевательскими стишками:
"То ли кастрат, то ли монах...
Давайте бросим мы монету:
Орел - в порядке все в штанах.
А если решка - значит, нету!"
Когда Блад ступил на берег, в него тут же вцепился губернатор дОжерон и начал трясти, как грушу, требуя жениться на Мадлен. Две хозяйки лучших домов терпимости вцепились в самого губернатора, тряся его в четыре руки и требуя оставить в покое перспективного клиента. Под шумок, девицы скрутили самого Блада, несмотря на его отчаянное сопротивление и крики: "Оставьте меня, я люблю Арабеллу!!!", подняли на руки и понесли, как икону, громко скандируя:
-Игнорировал нас, гад,
Час настал расплаты, Блад!!!
Самое обидное, что собственная команда пальцем не шевельнула, чтобы спасти своего кормильца и благодетеля: она корчилась от хохота, азартно заключая пари с экипажем "Ла Фудр", донесут ли их капитана до места назначения, или отобьют по дороге конкурентки...
Рафаэло проснулся от собственных диких криков. Над ним склонился перепуганный лакей Джоунс:
-Сэр, что с вами? Может, мне сбегать за врачом? Тут как раз неподалеку живет один доктор, и, говорят, неплохой...
-Нет, нет, не надо! - затряс головой Сабатини, отгоняя кошмарные видения. - Лучше... Послушайте, Джоунс, могу я задать вам... э-э-э... очень откровенный вопрос?
-Пожалуйста, сэр! - с опаской кивнул лакей, на всякий случай отступив на пару шагов.
-Прошу вас, скажите мне правду, какой бы она ни была... Я все пойму, я человек широких взглядов и снисходителен к чужим... э-э-э... странностям. Вы понимаете меня, Джоунс?! Правду, только правду!!!
-Сэр, я рос в семье строгих правил! Нам с сестрой всегда внушали, что ложь - тяжкий грех! - бормотал перепуганный лакей, продолжая пятиться и лихорадочно вспоминая, какая специальность у этого "неплохого доктора". Похоже, хозяину нужен психиатр... - Моя почтенная матушка...
-Вот!!! О вашей матушке я и хочу спросить! Джоунс, скажите откровенно: вы испытывали к ней... э-э-э... греховную страсть?!
Стуча зубами, лакей вылетел за дверь, лишь чудом не скатившись кувырком по крутой лестнице. Кухарка Ферфакс, в торопливо накинутом поверх ночной рубашки платке, выглянув на шум, испуганно спросила:
-Ты куда так несешься?
-За доктором! Мистер Сабатини рехнулся!!!
--------
Доктор оказался жизнерадостным ирландцем с ярко-синими глазами. Он стучал молоточком, проверяя рефлексы, всматривался в зрачки пациента, щупал пульс и задавал какие-то вопросы. Потом переключился на слуг, выясняя, что кушал накануне мистер Сабатини.
-Ф-фасолевый супчик, сэр... - пролепетала испуганная кухарка.
Доктор покачал головой:
-Временно исключить! Фасоль - тяжелая пища... Лучше варите некрепкий куриный бульон.
-Мисс Ферфакс! - воззвал слабым голосом писатель. - Скажите, а когда вы разламываете фасолины вдоль...
-А с чего мне их разламывать? - растерялась кухарка. - Фасоль и так прекрасно разваривается, надо только замочить накануне...
-И все-таки - аккуратно разломите одну фасолину и принесите мне! Ну, пожалуйста! Это очень важно!
-Принесите! - кивнул доктор.
Когда все более недоумевающая кухарка скрылась за дверью, он тихо шепнул на ухо Джоунсу:
-Главное - не противоречить, и во всем соглашаться! В известных пределах, конечно...
Через пару минут половины фасолины оказались в руках Сабатини. Тот аккуратно сложил их выпуклыми сторонами наружу, долго всматривался, меняясь в лице, потом попросил достать ему из верхнего ящика стола лупу и изучил образовавшуюся конструкцию через нее...
-О Господи... - пробормотал он, наконец.
-У вас возникли какие-то ассоциации? - полюбопытствовал врач.
-Э-э-эээ... Мне неловко говорить о подобных вещах при мисс Ферфакс... Позвольте на ухо!
На лице ирландца отобразилась целая гамма чувств: можно ли доверять всяким Джонам Булям, да еще полукровкам?! Еще откусит ухо, с него станется... Но, как всякий истинный ирландец, он скорее согласился бы умереть, чем дать повод усомниться в своей храбрости, поэтому с некоторой опаской все же нагнулся к пациенту и терпеливо его выслушал...
-Так, все понятно! - решительно заявил доктор, выпрямляясь. - Пропишу-ка я вам бром, для успокоения.... И вот мой совет: заведите подружку! Хоть я и добрый католик, но чересчур долгое воздержание - страшная вещь, бьет в голову - только держись...
-Значит, вы не видите сходства?!
-Ни малейшего!
-И фамилия мисс Ферфакс вам ни о чем не говорит?
-А о чем она может говорить? - усмехнулся врач, заполняя бланк рецепта.
-Ну, та же самая буква... - Сабатини вдруг страшно смутился. - Ох, извините, я в самом деле что-то... Мне так неловко! Простите, что вас потревожили среди ночи...
-Ничего, ничего! - успокоил доктор, ставя размашистую роспись. - С такими пациентами, как вы, иметь дело - одно удовольствие. Вот на прошлой неделе попался экземпляр - это да! Кричал, что он Карл I Стюарт и требовал приставить ему обратно отрубленную голову... Вот с ним пришлось повозиться! Знали бы вы, как трудно было убедить его, что он на самом деле - Мария Стюарт! Ну-с, вот вам рецепт, и позвольте откланяться.
Сабатини растерянно попрощался, потом взглянул на рецепт, всмотрелся в лихую, с завитушками, подпись: "Питер Блад, бакалавр медицины" и со стоном откинулся на подушки...
--------------------------------------

Convollar, :-*
Продолжим...
---------------

Рукопись была переделана в рекордно короткие сроки. Сабатини, наступив на горло собственной песне и уговаривая себя, что так получится реальнее и естественнее, стучал по клавишам машинки с рассвета до заката, изрядно пугая нового лакея Бригса и новую кухарку Моррисон. (Прежние слуги взяли расчет, заявив, что им страшно жить под одной крышей с ненормальным). В результате капитан Блад не знал себе равных не только в жарких схватках с испанцами, но и в еще более жарких постельных баталиях с самыми искусными жрицами любви. Слава героя-любовника гремела по всему Карибскому морю, лишь добавив Бладу популярности и уважения у "берегового братства". А команда "Арабеллы" получила новый повод снисходительно посмеиваться над коллегами с "Ла Фудр", поскольку Каузак в этом деле не шел ни в какое сравнение с покойником Левасером.
Но Блад, конечно же, не забыл свою богиню: каждый раз, закончив с очередной пассией, он мысленно устремлялся к ней, благоговейно шепча: "Арабелла! Я верен тебе по-прежнему! Это не измена, это только физиология!" А когда однажды ночью к нему в каюту пробралась прекрасная мадемуазель дОжерон в одеянии Евы, он деликатно, но твердо выставил ее со словами: "Не надо, дитя мое!" Рафаэло даже всплакнул: такая трогательная получилась сцена...
Он отнес исправленную рукопись в редакцию, попросил говорливую секретаршу передать ее в собственные руки м-ру Фрейду, и чуть ли не бегом выскочил на улицу.
Через неделю, хочешь, не хочешь, пришлось идти за ответом, хоть писатель содрогался при одной мысли, что опять увидит назойливого противного коротышку.
Секретарша радостно улыбнулась:
-Вас ждут! Только не мистер Фрейд - он больше здесь не служит, у нас теперь новый редактор.
"Час от часу не легче! - раздраженно думал Сабатини, направляясь к знакомому кабинету. - Интересно, что там за хмырь? Еще один зануда-психоаналитик?"
Он скользнул глазами по табличке, гласящей: "М-р Леопольд Захер-Мазох, редактор" и, постучав, толкнул дверь.
В кресле, где в прошлый раз сидел противный коротышка с грязными ногтями и сальными волосиками, теперь уютно расположился солидный господин очень почтенной наружности, с умным бледным лицом и аккуратными бакенбардами. Увидев посетителя, он просиял и проворно вскочил на ноги:
-Мистер Сабатини? Какая честь для нашей редакции! Прошу вас, проходите, располагайтесь! Я самым внимательным образом прочитал вашу книгу. Превосходно! Просто превосходно! Именно такие книги нужны современному юношеству...
"Может, хоть этот окажется нормальным?" - с надеждой подумал писатель.
-Вы очень любезны, господин Захер...
-Леопольд! Для вас только Леопольд, пожалуйста! Так называют меня друзья. Надеюсь, вы не будете возражать, если я осмелюсь причислить и вас к сообществу моих друзей?
-Ну, э-э-эээ... - замялся сбитый с толку Сабатини. Так быстро к нему в друзья еще никто не набивался!
-Вот и прекрасно! - обрадованно воскликнул редактор. - А потому разрешите быть с вами совершенно откровенным. Кто же, как не друг, может сказать правду, даже неприятную? К тому же не смущайтесь, мы мужчины, а лишних ушей тут нет...
"Началось!" - с тоскливой безнадежностью подумал писатель.
-Книга ваша, повторю, великолепная... в некоторых частях. Например, там, где описывается половая жизнь Блада на Тортуге. Какая экспрессия, какой жизненный реализм! Вот она - настоящая, природная, грубая мужская сила, без всяких фиговых листков и прочей дребедени... А вот что касается начала его Одиссеи - ну, там, на Барбадосе... Судите сами. Он встретил женщину. Он полюбил ее. Ну, и?.. - редактор подался вперед, испытующе глядя на собеседника.
-Что "ну, и"?!. - довольно резко ответил Сабатини.
-А что было дальше? Неужели вы надеетесь, что читатели поверят, будто молодая, здоровая женщина, да еще живущая в тропиках, где сама природа способствует пробуждению чувственности, ограничилась платонической любовью?! Вы сами-то в это верите? Да читатели обхохочутся над таким сюжетом...
-Господин Захер...
-Леопольд! Только Леопольд, мы же договорились... - укоризненно произнес редактор.
-Хорошо!!! Леопольд, неужели вы не понимаете элементарных вещей?! Эта женщина - мало того, что из приличного общества, она из 17-го века, а тогда на отношения полов смотрели гораздо строже! Вступить в интимную связь с посторонним мужчиной, да еще с кем - со своим же рабом...
-Вот!!! - ликующе возопил редактор с такой силой, что Сабатини отшатнулся в испуге. - В этом-то все дело! Она именно от этого получила бы наивысшее наслаждение - от сознания особой порочности их связи в глазах общества!!!

-Но почему?! - простонал писатель, с тоскливой обреченностью ловя себя на мысли: "еще один псих..."
-Потому, что все женщины - извращенки! - с убежденностью фанатика воскликнул Захер-Мазох, глаза которого загорелись дьявольским огнем. - Уж можете мне поверить, я в них хорошо разбираюсь... Ваша Арабелла - типичная, классическая САДОМАЗОХИСТКА! Обратили внимание, с какой сатанинской жестокостью она мучила бедного Блада? Как искусно играла роль собаки на сене: "Сама не ем, и другим не дам"? Приблизила к себе раба, одарила надеждой, а потом с презрением оттолкнула! Подняла над собратьями по несчастью, а потом мордой в грязь: там твое место, ты ничем не лучше других! Почему, я вас спрашиваю? Почему она так себя вела? Да потому, что сама страстно желала быть униженной, растоптанной, обесчещенной!!! Чтобы жалкий раб поменялся с ней местами, став ее господином! Она потому и грубила ему, и доводила до слез, что приходила в отчаяние от его непонятливости! Ей хочется, чтобы он сорвал с нее одежду и грубо овладел, как дешевой шлюхой, а этот недотепа почтительно кланяется! Она мечтает услышать из его уст грязную ругань, мечтает, чтобы ее в кровь отстегали хлыстом, как последнюю рабыню, а он ей: "Мисс Арабелла!" и взирает, как на богородицу... Да тут и святая бы взбесилась!.. Ладно, с Барбадосом мы проехали... Полагаю, вы все поняли, и переработаете рукопись в нужном ключе. А теперь самое главное: Ямайка, губернаторский дворец, объяснение... Все вроде наладилось, голубки поняли друг друга... А дальше?!
-Что "дальше"?! - с металлическим лязгом в голосе поинтересовался Сабатини.
-Где описание свадьбы? Где, черт возьми, брачная ночь во всех подробностях?! Сюжет оборван на самом интересном месте - это никуда не годится! Какой-то голландец глупо хихикает: "Это ошень поэтишно... Ха-ха!" Нет, так не пойдет. Современная публика не любит всяких недомолвок, дурацких деликатностей типа: "У дверей спальни новобрачных стоит ангел с прижатым к губам пальчиком..." Она пошлет этого ангела... и будет права! Сейчас двадцатый век, слава Богу! Долой ханжество! Доработайте сцену - чтобы была и пышная свадьба, и пожелания счастья молодым, и подарки - от команды "Арабеллы" прежде всего, естественно... А потом - напутствия новобрачным на пороге спальни... в стиле... э-э-эээ... Вы ведь наполовину итальянец, не правда ли?
-Более того, я родился в Италии! - огрызнулся Сабатини.
-Вот! Значит, наверняка слышали сицилийские срамные куплеты, которые поют на свадьбах?..
-Вы... Вы предлагаете вставить ИХ в мою книгу?! - у писателя чуть не перехватило дыхание.
-А почему бы и нет? С поправкой на местную специфику, разумеется... Пусть их исполнит, например, пиратский ансамбль песни и пляски. Или, еще лучше - цыганский хор! Да, цыгане на свадьбе Блада и Арабеллы - самое то!
-Леопольд, вы в своем уме?! - возопил Сабатини срывающимся фальцетом. - Какие, к чертям собачьим, цыгане на Ямайке?!
Редактор, откинувшись на спинку кресла, посмотрел на него с грустью и упреком:
-Вы что-то имеете против цыган? Вы - расист?!..
-Да я... Да ты... Да я тебя сейчас!!! Мало тебя, сукина сына, в детстве пороли!!! - вскочив и опрокинув кресло, заорал Сабатини, уже не в силах сдерживаться.
Одновременно вскочил и редактор. С возмущенно-укоризненным криком: "Ну что же ты молчал, противный!!!" он метнулся к стенному шкафу, откуда извлек, к неописуемому ужасу Рафаэло, длинный хлыст:
-Возьми! Бей! Я скверный мальчик, я напроказничал...
-Изыди, сатана!!! - взревел писатель, прорываясь к двери.
-Ну, бей же, как друга прошу! Бей, не мучай меня! - скулил Захер-Мазох, висевший у него на рукаве.
-Не буду!!! - злорадно прошипел Сабатини, выдернул руку и выскочил в коридор.

-------------
Дома он долго ходил взад-вперед, о чем-то напряженно размышляя, потом изрядно напугал кухарку Моррисон, спросив ее, хотелось ли ей быть собакой на сене, а к лакею Бригсу пристал с вопросами, случалось ли ему пороть свою жену, и получала ли она от этого удовольствие. Лакей - здоровенный конопатый парень с открытым простодушным лицом - опасливо косясь на хозяина, твердил:
-Сэр, ну я же не изверг... Не скрою, иной раз моя благоверная так достанет, что руки просто чешутся снять ремень и заголить ей... ну, вы понимаете. Но кое-как сдерживаюсь. А если бы дошло до порки - она так бы разозлилась, что хоть святых выноси! Какое же от этого удовольствие?! Она у меня, слава Богу, не извращенка...
-Не знаю, не знаю... - задумчиво бормотал писатель. - Женщины, они такие... Поди разбери, что у них на уме! Скажите, Бригс, а не случалось ли, что она грубила вам без всякой видимой причины, ни с того ни с сего скандалила... словом, вела себя как-то неестественно?
-Еще как случалось, сэр! - усмехнулся лакей. - Так я к этому давно привык. Почитай, каждый месяц повторяется...
-Вы думаете, дело только в этом?.. Ох, не уверен, не уверен... Неужели этот чертов Леопольд был в чем-то прав?!...
Сабатини еще с полчаса вышагивал по кабинету из угла в угол, свирепо шепча:
-Срамных куплетов ему захотелось, извращенцу! Хотя... Если взглянуть чисто логически, что в этом особенного? Действительно, поют! Послушаешь - уши и щеки, как спелый помидор! Бедному жениху впору сквозь землю провалиться, не то, что супружеский долг исполнять... А все идет своим чередом, и семьи там крепкие, и детишек куча...
Остановившись посреди кабинета, он яростно выкрикнул:
-А суфражистками и не пахнет!!! - и решительно направился к письменному столу.

Резкими движениями заправил чистый лист в машинку (словно пулеметную ленту в патронник), глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и что было сил ударил пальцами по клавишам:
-Реализма, значит?! - свирепо приговаривал писатель, стуча так, будто хотел, чтобы клавиши залипли. - Во всех подробностях?! Будут вам подробности! И на Барбадосе, и на Ямайке... Будет вам Арабелла-садомазохистка! Будут вам цыгане! Будет и Волверстон-похабник, и ансамбль песни и пляски, и вдрызг упившийся лорд Уиллогби, и брачная ночь... Эксклюзивное право на репортаж из супружеской спальни в режиме нон-стоп, естественно, у "Тортугского вестника"!!! Все вам будет!!! И рекламная акция, и излохмаченная репутация, и первоклассная дефлорация... Подавитесь, гады!!!
-----
Бледная, как лист бумаги, кухарка Моррисон оторвала ухо от замочной скважины.
-Ну, что там? - прошептал, дрожа, лакей Бригс.
-Рехнулся, бедняга! Как есть, рехнулся! Представь, решил затащить сюда каких-то цыган, еще какого-то лорда, репортеров... и еще кого-то там, не расслышала... Потом напоить всех вусмерть и всем скопом излохматить какую-то несчастную девственницу!!!
-Ой, мать... - простонал лакей. - Что делать-то?!
-Может, сообщим в полицию? - робко предложила кухарка.
-К чертям собачьим этих бобби! - решительно отрезал Бригс. - Хозяину-то они ничего не сделают, с психа взятки гладки, а вот нас с тобой пристегнут соучастниками, это за милую душу! Надо рвать когти, пока не поздно! Сию же минуту!
-А... жалованье? - робко пискнула практичная Моррисон.
-Свобода дороже!!!

------------------
Через неделю рукопись отправили в редакцию по почте. Перенесший нервный срыв Сабатини, усилиями заботливой кухарки Хопкинс и могучего, как кряжистый дуб, лакея Гартинга (бывшего сержанта королевской морской пехоты), постепенно приходил в себя. Он уже начал потихоньку покидать инвалидную коляску, самостоятельно перемещаясь по комнате.
При последнем визите доктор Блад, одобрительно кивая, заверил, что дело явно пошло на поправку, и скоро все придет в норму. Надо только избегать любых волнений. А главное - хотя бы на время прекратить работу над книгами!
-Сейчас отнялись ноги, а в следующий раз отнимется кое-что повыше... - предостерег он. - Ну, сами подумайте, стоит ли какой-то сюжет о пиратах таких страданий?!
Несколько уязвленный писатель вступился за свое детище:
-Доктор, но ведь главный герой - ирландец!
Сабатини хотел пробудить в Бладе чувство патриотизма, но все пошло как-то наперекосяк.
-Ирландец - и пират?! - грозно нахмурился доктор. Его ярко-синие глаза угрожающе потемнели.
-Более того, он ваш коллега, врач! - уже не так уверенно объяснил Рафаэло.
-Так-так-так... - зловеще прогудел Блад, в голосе которого отчетливо слышался лязг затачиваемых ножей. - Получается, в вашем романе ирландец-врач столь непроходимо туп, что не может заработать своим ремеслом на кусок хлеба! Вынужден стать пиратом, чтобы прокормиться! И после этого англичане еще ругают нас за отделение! Как хоть его зовут, этого вашего доктора-недотепу?!
-Гартинг!!! - истошно взвыл Сабатини, сообразив, что если он скажет правду, временным параличом нижних конечностей дело может не ограничиться.
-Гартинг?! Какой же он, к чертям собачьим, ирландец, если у него английская фамилия? Унизить хотите, да? Издеваетесь?! - окончательно разъярился доктор, но тут на зов хозяина примчался бывший сержант.
-Проводите врача! - приказал Рафаэло.
Потом, немного придя в себя, подозвал кухарку и строго-настрого велел:
-На порог больше не пускать этого психованного Пэдди!

-----------
Еще через неделю писатель уже мог свободно ходить, хоть и опираясь на трость. Само собой, первая же прогулка привела его в редакцию.
Он шел туда, как на казнь. Ему казалось, что все встречные (особенно - юноши и девушки) смотрят на него осуждающе: кто со сдержанным укором, а кто и с откровенным презрением.
"Но ведь сейчас двадцатый век! Сейчас не время для глупого ханжества!" - отчаянно уговаривал он себя, но от этого на душе становилось еще паскуднее...
Незнакомая секретарша, одетая в длинное бесформенное платье до пола, услышав его имя, почему-то вздрогнула и, опустив глаза, сказала, что его уже ждут в кабинете редактора, а мистер Захер-Мазох здесь больше не служит. При этом она быстро перекрестилась.

Сабатини, опираясь на трость, с трудом вскарабкался на второй этаж. Он был готов решительно ко всему, но скромная табличка с надписью: "ВРИО редактора матушка Агнесса" чуть не подействовала, как дубина, обмотанная тряпьем - без потери сознания, но эффективно. Еле удержавшись на ватных ногах, он постучал, услышал негромкий бесстрастный голос "Входите!" и переступил порог.
Женщина в монашеском одеянии, сидевшая в хорошо знакомом ему кресле, кивком головы предложила сесть. И наступила тишина.
Сабатини смотрел на нее, она - на него. Игра в "гляделки" затянулась уже до неприличия, но никто не решался произнести первое слово...
-Сын мой! - наконец, сказала матушка. - Я прочитала вашу книгу, и очень внимательно... Прости, Господи! - добавила она, возведя глаза к потолку. - После этого меня охватили ужасные и кощунственные сомнения...
-К-какие сомнения, матушка? - робко спросил Сабатини, чувствуя себя, словно напроказивший ребенок в кабинете строгой директрисы.
-Стоило ли Спасителю приносить искупительную жертву на кресте! - выдохнула матушка Агнесса, испепеляя писателя взглядом василиска. - К чему были Его мучения, раз среди чад, созданных по Его образу и подобию, встречаются такие, как вы!
Она перекрестилась.
Сабатини последовал ее примеру.
-Но, матушка...
-Неужели у вас хватит наглости отрицать, что вся ваша книга - поистине зловонный сосуд мерзостей и диавольских искушений?! Где ее ни раскрой, с любого места... Вот, например: "Арабелла, распростертая на белоснежной простыне, крепко привязанная к ножкам кровати за запястья и щиколотки, издавала дикие гортанные звуки, в которых невозможно было различить ни одного слова, и не только потому, что их глушил аккуратно вставленный кляп, но и из-за боли, которую уже невозможно было терпеть. Ее попка, густо исчерченная набухшими багровыми полосами, отчаянно вихлялась из стороны в сторону, в тщетных попытках уберечься от жалящего хлыста Блада..." О, матерь Божья! Или вот это: "Он с трудом сознавал, что это не сон и не горячечный бред: та самая холодная, пресыщенная гордячка, которой приходилось почтительно кланяться, называя ее "Мисс Арабелла", теперь, дрожа от нетерпеливого возбуждения, распростерлась перед ним на расстеленном плаще в одеянии Евы, и, бесстыдно раскинув ноги, шептала полными, чувственными губами: "Я дрянь, я грязная шлюха! Ну же, возьми меня!!!" О, Господи! А уж куплеты цыганского хора, которые я не решусь даже прошептать... Или напутствие Волверстона новобрачным... Как его только выдержала бумага?! Такую мерзость нужно высекать на камне!
Сабатини опустил голову, чувствуя, что еще немного - и его уши вспыхнут.
-Сын мой! - голосом истязуемой великомученицы простонала матушка Агнесса. - Неужели вам совсем не стыдно?!
-Очень стыдно, матушка! - отозвался Рафаэло, по-прежнему не поднимая глаз.
-Я рада слышать это. Тогда искупите свой грех!
-Как я должен искупить его? - каким-то неживым голосом спросил Рафаэло.
-Перепишите вашу книгу, прежде, чем она увидит свет и развратит незрелые умы молодежи!
Писатель поднял голову, и уже открыл рот, чтобы от всей души воскликнуть: "Непременно, и с радостью!", но матушка опередила его, договорив:
-Пусть ваша Арабелла будет не похотливой блудницей, а благочестивой монахиней, посвятившей жизнь свою Ему! А Питер Блад - например, раскаявшимся грешником, осознавшим всю мерзость и непотребство прежней жизни и раздавшим все имущество свое бедным и сирым...
-А потом что же ему делать, матушка? Помирать с голоду? - все тем же неживым голосом спросил писатель.
-Мир велик, путей много... Он может стать благочестивым паломником, например... Или найти приют в монастыре.
-Случайно, не в том, где Арабелла? - жестко усмехнулся Сабатини, чувствуя, как обуявший его жгучий стыд вытесняется холодной, клокочущей злостью. На Фрейда, на Захер-Мазоха, на матушку, но прежде всего - на себя.
-Что такое вы говорите, сын мой! - ахнула матушка. - Как может мужчина попасть в женскую обитель?!
-Он бы попал!!! - внезапно вскричал Сабатини, сверкнув глазами. - Потому, черт побери, что без Арабеллы ему не жить! А делать такую женщину, как Арабелла, монахиней... Это... Это... У меня нет слов, чтобы описать подобное свинство!
-Господь покарает вас! - взвизгнула матушка. - Не смейте кощунствовать!
-Вот что я вам скажу, - писатель, опираясь на трость, тяжело поднялся. - Вы правы, матушка, эта книга - дрянь и мерзость. И мне действительно очень стыдно, что я написал ее. И другой вариант, кроме первого, изначального - примерно такая же дрянь... Не знаю, что нашло на меня, и как я мог поддаться этому безумию. Конечно, и эта дрянь нашла бы своего читателя, и даже имела бы успех, но она никогда не будет напечатана: я не хочу сгорать от позора ни на этом свете, ни на том. Но то, что предложили вы, матушка - стократный позор! Чтобы красивую, умную, полную жизни женщину, которая может дарить и брать любовь, получать счастье и раздавать его, упрятать в такой вот уродливый, бесформенный балахон... Лишить ее счастья прижаться к груди возлюбленного, для которого она самая лучшая на свете, а потом самой прижать к груди своего малыша... Большего преступления я не могу даже представить. Прощайте, матушка!
-Изыди, сатана! Гореть тебе в адском пламени! - яростно выдохнула матушка Агнесса.
-Сколько подлинно христианского смирения и милосердия в словах ваших... - горько усмехнулся Рафаэло. - Кстати, матушка, вы плохо владеете собой. Когда вы зачитывали отрывки из этого... э-э-э... "зловонного сосуда", у вас не только раскраснелись щеки - это можно объяснить и смущением - но и блестели глаза. А губы облизывать точно не стоило... Признайтесь честно: представляли себя на месте Арабеллы?
Матушка издала сдавленный хрип.
-Благослови вас Бог! - поклонился Сабатини и вышел.
----------
Он шел к дому так быстро, как только мог, не обращая внимания на боль в ногах. На душе все пело.
"К дьяволу! - думал писатель с какой-то бесшабашной, свирепой радостью. - К чертям собачьим! Пусть смеются. Пусть называют ханжой, кричат, что несовременно... Пусть вообще не читают!!! А я их всех..."
И мысленно добавлял фразы, самая невинная из которых вогнала бы в густой румянец его интеллигентнейших родителей.
Дома он сразу, едва успев скинуть пальто, сел за пишущую машинку. Печатал, сверяясь с черновыми вариантами, прямо по ходу внося правки, чуть не падая от усталости и почти не обращая внимания на еду, к великому огорчению доброй кухарки Хопкинс... Через неделю работа была закончена.
Рафаэло наугад взял один из последних листов, прочел вслух, изо всех сил подражая высокому женскому голосу:
-Ты пощадишь его, Питер? Ради меня!
-Постараюсь, моя дорогая! - пробасил он в ответ и весело, счастливо расхохотался. Перед его мысленным взором проходили юноши с открытыми, честными лицами, которые давали себе слово хоть немного быть похожими на благородного капитана Блада, и прекрасные, скромные девушки, которые украдкой утирали слезы над томиками "Одиссеи..." А потом ему привиделась огромная лужайка с изумрудно-зеленой травой, где ползали крохотные Питеры в синих штанишках, играя с такими же крошками Арабеллами в ярко-розовых платьицах....
-------------------------------------------------------------------------------------------------

Раз уж зашла речь про собаку на сене... ;)
----
Пародия на старинное, загадочное и сводящее с ума явление, именуемое "женской логикой".
----
У нас женой есть одна близкая подруга, которая категорически не признает самого понятия "ложь во спасение". Она готова где угодно, когда угодно и при каких угодно обстоятельствах устроить дискуссию по этому поводу (ну, страсть к бесконечным дискуссиям - вообще характерный признак российской интеллигенции, независимо от пола и возраста ;) ), доказывая, что всегда и везде нужно говорить только правду. Прямо как в тексте судебной присяги: "правду, всю правду, ничего, кроме правды". ;)
При этом, подруга обожает фильм "Собака на сене". Впрочем, обожает - это мягко сказано. Восторг миллионов гражданок еще существовавшего СССР от "Рабыни Изауры" - это бледная копия чувств, вызываемых у нее "Собакой..." А уж когда дело доходит до кульминации - последнего объяснения Теодоро и Дианы... Описывать ее переживания в этот момент - задача для настоящего мастера слова, посему я смиренно умолкаю. ;)
И вот в один прекрасный день, когда подруга снова завела свою вечную пластинку на тему "правды", я не выдержал и произнес примерно такую воспитательную речь:
-Хорошо! Согласен! Ты права! Надо всегда, везде, при любых обстоятельствах, говорить правду. Только правду, не прикрываясь никакой "ложью во спасение". А теперь представь: Теодоро и Диана благополучно объяснились, дело идет к свадьбе, старый граф Людовико сияет от счастья... И в этот самый момент объявляется правдолюб, открывающий графу глаза: "почтенный сеньор, вас подло обманули, это никакой не ваш сын, его сообщник подслушал ваши слова о пропавшем сыне, и придумал басню, а на самом деле, это самозванец, найденыш"! Чего ты хмуришься? Ведь людям всегда, при любых обстоятельствах, нужна только правда! Никакой лжи во спасение! Ну, что ты теперь скажешь?..
Как вы думаете, что сказала подруга? Приняла к сведению мои слова? Призадумалась, сраженная их железной и неопровержимой логикой? Решила не быть в будущем такой категоричной?..
Ага, щас!.. ;D Плохо вы знаете женщин...
Она прошипела с неподдельной, клокочущей яростью:
-УБИЛА БЫ ГАДА!!! ;D

Форум официального сайта Веры Камши

Клуб любителей всяческих искусств. => Наша проза => Автор: Drago63 на 14 июня 2013 года, 19:31:02