Печать страницы - Бомж. Часть I.

Такой холодный март. Метели, ветер, ночью мороз до -15 – и не подумаешь, что уже через неделю начнётся апрель. Но в подвале под трубой с горячей водой – тепло. Очень грязно и плохо пахнет, но тепло. Неподалёку шуршат крысы – они уже привыкли к человеку, свернувшемуся под горячей трубой – он их не трогает, иногда даёт кусок чёрствого хлеба. Впрочем, кошкам, оккупировавшим дальний угол подвала, тоже предлагает, но кошки хлеб не едят. Аристократы! Их ещё и добрые дамочки ежедневно подкармливают – а кому нужны крысы! Крыс убивают и грязный бомж единственное существо, которое предлагает им еду. Хотя и крысы берут хлеб только с большой голодухи. В мусорных ящиках во дворе можно найти рыбу, колбасу и заплесневевший сыр и даже печенье, но бомжу нелегко подобраться к ящикам. Они поделены между его собратьями, более сильными и ловкими. Однажды его поймали у чужого ящика и долго, со вкусом, били. Участки для сбора бутылок тоже чётко разграничены – как охотничьи угодья. Самый лучший сбор – под утро, пока не вышли дворники, а бросившие бутылки люди разбрелись по домам.
Бомж собирает бутылки далеко, на пустыре, там их оставляют влюблённые парочки и ходит за ними глубокой ночью, когда более сильные обитатели подвала уже спят. Утром он отсыпается, а в полдень выползает на улицу, по возможности, счистив с себя мусор и иногда даже умывшись. Умыться негде – разве труба какая лопнет, но тогда старые картонные ящики, половики, выброшенные на мусорку за ненадобностью и прочее тряпьё намокнет и надо будет искать другой подвал. Можно переночевать в канализационном люке, но там запах уж совсем невыносимый.
Всё это было страшно, но не это не было самым важным. Самым важным было вспомнить, вспомнить, кого он должен найти и что сказать. Для этого нужна была ясная голова, но тело требовало водки, и голова никогда не была совершенно ясной. Если не удавалось собрать бутылок на водку, бомж покупал в аптеке пузырьки с дешёвыми лекарствами, настоянные на спирту. Но и пузырьки становились с каждым днём всё дороже. Украсть водку в магазине не удавалось – его туда просто не пускали. Иногда он находил недопитую бутылку в кустах на пустыре, и это было праздником. Если бы ещё помыться – его мучил запах, запах собственного немытого тела, грязной вонючей одежды, собранной в мусорных баках. Если он найдёт её, она испугается – испугается измождённого грязного лица, вонючего тряпья, вшей – испугается и убежит и не будет слушать. Но он всё равно ходил каждый день , нарезал круги между бетонными коробками домов – он чувствовал, она где-то здесь. Кто она – он не помнил. Как её зовут, как звали раньше, как звали его – он ничего не помнил. Последнее, что он помнил ясно, была больничная палата – там кормили, невкусно, но кормили и можно было помыться. А потом ему выдали одежду и документы и сказали, что это его одежда и его документы. Он уже бывал в этом Мире раньше, но тогда он был невидим, и его страховали, поддерживая след, по которому он мог вернуться – он не помнил этого, но он знал, что такое паспорт, регистрация и знал, что в паспорте должен быть адрес. Место, где жил человек, чьё тело он теперь носил – тело не нравилось ему, но в тот момент другого тела не было. А он спешил-тогда, пока мозг не умер. Сейчас он пошёл по адресу, указанному в паспорте и ключом, найденным в кармане куртки, попытался открыть дверь. Дверь открылась сама – на пороге стояла женщина в домашнем голубом халате.
- Явился голубчик! - сказала женщина- а мне врачи говорили всё, мол, инфаркт, не выживет. А ты, значит, выжил! Ну и чёрт с тобой, но отсюда проваливай, квартира моя – ты сам на меня её переписал, всё по закону, на развод я подала и из квартиры тебя выписала! Так что, чтобы духу твоего тут не было!
- Зоя, что там?- раздался из глубины квартиры низкий бас и за плечом женщины появился очень нехилый господин в домашней рубашке и ярких цветастых трусах.
- Ничего, солнышко, адресом ошиблись!
Дверь захлопнулась и человек с паспортом на имя Петра Семёновича М. остался на лестничной площадке. Он присел на лестницу, достал из кармана смятую пачку сигарет и закурил.

Старушки у подъезда, постоянно несущие вахту на лавочке, при виде Петра Семёновича, только горестно вздохнули.
- Всё-таки стерва эта Зойка, - сказала одна из них – пока Петька деньги зарабатывал, и хорош был и мил, а как контору ихнюю разогнали, так и не нужен стал!
- Мужик должен деньги зарабатывать, - наставительно добавила другая – а Петька ещё и запил! Работы ему, вишь, нет – вон двор бы убирал и то работа..или на рынке где пристроился, да хоть грузчиком.
- Да какой он грузчик с инфарктом?- вопросила бабуся в нарядной шапочке? – А диплом его никому сейчас не нужен – говорят, таких специалистов не требуется.
- А всё равно – не по-людски это – из квартиры выписывать! Его ведь квартира-то, от родителей его осталась!
- А зачем документ подписывал? Аль пьяный был?
- Да нет, в больнице он лежал – врачи сказали, мол, надежды нету, тогда с его сестрой эту квартиру делить придётся – вот она и подсуетилась! А у сестры двое детей, да сама с мужем – в однокомнатной!
Чтобы их не слышать, человек, который два часа назад узнал, что его зовут Петром и у него есть, оказывается, жена, поднял воротник куртки пошёл прочь от подъезда. В первой же лавочке он, рассчитывая на близкую весну, отдал продавцу почти новую зимнюю куртку за три бутылки водки. Зайдя в соседний двор, он посмотрел на мусорные баки и увидел почти такую же, только потрёпанную и залитую кое-где маслом куртку. Она пришлась почти впору и, заметив появившегося в конце двора дворника-таджика, человек быстро завернул за угол, пересёк ещё два двора и оказался у входа в знакомый подвал. Последнее время он частенько там бывал – дома жена пить не разрешала. Откуда он это знает, он не задумывался. В подвал его пустили и даже указали место, где можно поспать – не задаром, конечно. Одна бутылка ушла за кучу картонных коробок в углу подвала, вторая была распита вместе с постоянными обитателями подвала, а третью он спрятал под бетонной плитой в углу. Там же он спрятал паспорт – он знал - ночью его обыщут и отберут паспорт, чтобы потом продать всё за ту же водку. А он хотел спать и после второго стакана свернулся в клубок, укрылся чужой, пахнущей машинным маслом курткой, и провалился в сон.
- Готов, - сказал старшОй, верзила с огромными ручищами – щас мы его пошмонаем, но много не найдём – Зойка все его шмотки давно распродала! А вот ключики – это хорошо, это прекрасно- ключики! А паспорта нету – спрятала, наверно!
- Да она замок уже давно сменила – как нового мужика привела, так и сменила!
СтаршОй грязно выругался и для порядка пнув ногой пустую добычу, завалился на продавленный диван, не забыв допить водку.
Вскоре в подвал ввалилась сильно нетрезвая дама в сопровождении такого же кавалера. У дамы был личный топчан в закоулке – там она занималась древнейшей профессией по сходной цене – бутылка ей, бутылка старшОму! Но человек в углу уже спал и ничего не слышал. Ему снился сон. Утром он часто забывал свои сны, но когда он в эти сны погружался, он был счастлив. Во сне он всё помнил – кто он, откуда, как его зовут (отнюдь не Петька), во сне он плыл в лодочке по ледяному горному озеру. За озером вставали горы, укрытые елями с пушистой сизо-голубой хвоей, но самое главное, во сне в лодочке сидела девушка, она смеялась, и опускала руку в воду, и поднимала веер ледяных брызг, а он был молодым, сильным и от него не пахло перегаром и машинным маслом. Утром, когда он просыпался – он помнил только одно – он должен кого-то найти и что-то сказать. Что-то очень важное и тогда всё будет хорошо.

Бомж просыпался, когда все обитатели подвала уже уходили на охоту. Иногда оставался старик, бывший врач, спившийся после того, как умерла его жена. Тогда он стал пить, чтобы заглушить горе, его уволили с работы и какие-то люди предложили огромные по тем временам деньги за его квартиру. Жить в той квартире он не мог, поэтому продал её, но деньги оказались ненастоящие и его долго держали в следственном изоляторе, требуя, чтобы он выдал сообщников. Когда он пытался рассказать правду – его били. Потом ему дали пять лет за соучастие и теперь он вспоминал эти пять лет, как спокойное, почти счастливое время. Сокамерники разобрались в ситуации лучше следователей, и хороший врач ещё никому не нигде не мешал, особенно в тюрьме. Выпустили условно-досрочно, но за воротами тюрьмы ему было некуда идти. Детей не было, дальние родственники сами жили в тех же коробках по три человека в одной комнате и он пошёл в ближайший ларёк – там, в тюрьме он выполнял какую-то простую работу и ему заплатили за неё. А потом оказался в подвале. Он был уже совсем старый на вид, седой, обросший и почти ничего не ел. Его надо было лечить, но он больше ничего не хотел от жизни. Он почти всегда спал и, похоже, быстро шёл к последнему рубежу. Даже старшОй его не трогал – во-первых, всё-таки врач, а во-вторых при первой попытке пнуть старика из разных углов раздалось недовольной ворчание и даже единственная дама, отсыпавшаяся на своём топчане, привела в готовность очень грязные, но длинные ногти.
Наш Бомж выходил на свет около 12 часов – в это время иногда он видел женщину, которую искал. Она обычно шла в магазин или в аптеку. Тёплая зимняя шубка и шапочка успокаивали его, но походы в аптеку, всё учащавшиеся – тревожили. Ещё тревожили грустные и какие-то равнодушные глаза, хотя иногда, очень редко, он видел знакомый взгляд, который развеивал его последние сомнения. Близко подходить к ней и вообще показываться на глаза, он боялся. Нет, он не думал, что она закричит и убежит, но однажды, на автобусной остановке, когда он сидел на асфальте, забившись в угол, она открыла сумочку и дала ему десять рублей. По одному взгляду, брошенному на эту сумочку, он понял, что у неё денег совсем не много. Но от бумажки пахло знакомым, неизвестно откуда, запахом – слабым ароматом сирени. Этот аромат сирени снился Бомжу в его снах и всегда был связан с той девушкой в лодке, хотя иногда она ему снилась плачущей, а однажды очень печальной и спокойной. В том сне она сняла с его руки кольцо. Этот сон он запомнил – и не мог понять, почему ему снится это кольцо – он никогда не носил кольца. После случая с десяти рублёвкой, он старался не попадаться ей на глаза. В зеркальной витрине магазина на углу он увидел себя – отёкшее лицо с жидкой бородёнкой, смешная полосатая шапочка на голове, грязная куртка и найденные на помойке полуразвалившиеся зимние ботинки на два размера больше, чем надо. Зато в них можно было впихнуть носки, найденные там же, в мусорнике. И запах – невыносимый запах грязного подвала – а женщину всегда сопровождал еле уловимый слабый аромат сирени. И Бомж ждал лета. Он уже заметил, что она часто ходила гулять в лесопарк – там были большие пруды, уходящие через трубу каскадом на другую улицу. Купаться там было запрещено, но в центре большого пруда был остров и если доплыть до него, то поздно ночью можно помыться. Только нужно купить мыла и средства от вшей. И бритву. И найти на мусорнике более-менее целые штаны и рубаху. Тогда можно, не пугая её, спросить что-то – например, который час и назвать её настоящим именем. Тогда она вспомнит. Вот ещё бы вспомнить своё имя – в том , что его зовут не Петька – Бомж уже не сомневался.

Весна началась так стремительно, словно она бежала к нашим краям бегом, опоздала на поезд и, вот, наконец, прилетела на самолёте. Ручьи - да какие тут ручьи, потоки талого грязного снега, целые реки во дворах, тёплое солнышко днём и легкий морозец под утро. Обычная Московская весна. Как-то быстро исчезли сугробы, впитавшая воду земля была жидкой и липкой – Бомж промочил ноги моментально и старый полупьяный врач лечил его единственным доступным лекарством – горячей водкой. Сам старик уже не надеялся выжить и однажды утром не проснулся.
СтаршОй приказал выкинуть труп к мусорнику, несколько мужиков за обещанную опохмелку уже подхватили тело, когда Бомж достал, припрятанную бутылку и обещал ей на распитие, если тело унесут на пустырь - там был пригорок, было посуше и внизу проходила асфальтовая дорожка – по ней в 10 утра проезжал полицейский патруль. Бомж завернул труп старого врача в драную мешковину, перевязал верёвкой, трое грязных, уже давно потерявших человеческий облик людей, помогли ему. Труп положили на пустыре и Бомж сказал ему – прощай. Большего он сделать не мог, только отошёл на другую аллею, забрался с ногами на скамейку, полузатопленную весенней водой и подождал восхода солнца. Он не печалился о смерти старика – где бы он, старик, не был сейчас – хуже, чем здесь ему уже не будет.
А весна набирала обороты, словно хотела скорее сдать вахту лету. Быстро просохли дорожки в парке и Бомж часто смотрел на последние тающие в прудовой воде льдинки. Рыбаки гоняли его и он нашёл маленький прудик в глубине леса. Там тоже было опасно – на едва просохшей полянке собирались подростки, и надо было прятаться в самую чащу леса – подростки, хоть и оставляли за собой множество объедков и даже недопитых бутылок, уж не говоря о пустых, могли просто забить Бомжа палками и ногами. Он ничего не имел, в принципе, против окончание своего пребывания в этой жизни и почему-то даже иногда хотел этого, но он давно не видел женщину, которой он должен был назвать её имя – он наконец точно вспомнил. Он должен только назвать ей её настоящее имя. Она вспомнит потом и потом всё поймёт. А если он скажет, что ей своё имя – может быть найдёт путь, когда пробьёт её час. Однажды, в предрассветный час, он увидел вспыхнувший свет в её окнах – он давно вычислил её окна и побежал вокруг длинного дома во двор, к подъезду. У подъезда стояла белая машина с красным крестом и он испугался – ведь она ничего не помнит, она не найдёт путь домой. Но потом из подъезда вышли двое – врач и медсестра и врач сказал:
- Ничего страшного, обычный сердечный приступ, да и давление у неё скачет. Возраст!
Они сели в машину и уехали, а он пошёл на другую сторону дома – самое большое окно уже не светилось, потом погасли и два других. Бомж не пошёл в подвал – он забрал мешок с бутылками и тихо поплёлся к пункту приёма стеклотары.
Несколько дней женщина не выходила из дома, только открывала окна, но однажды он увидел, что она, стоя на стремянке, эти окна моет. Он хотел ей закричать – не надо, ты упадёшь, и вправду, у неё, видно закружилась голова и женщина исчезла. Бомж долго сидел под деревом в зарослях, но она вновь появилась и всё-таки довела работу до конца. Когда она опять появилась в окне, Бомж не выдержал и закричал6
- Тайрин, не надо! Женщина, услышав его голос, покачнулась и чуть не выпала из окна. Бомж понял, что имя ей знакомо, но она так слаба, что приняла его за что-то вроде галлюцинации. Больше он в окнах её не видел.
А между тем, весна быстро и незаметно перешла в лето и женщина стала ходить в парк. Бомж выбрался из подвала, три дня не пил и все сданные бутылки потратил на дегтярное мыло и мочалку. Средство от вшей было ему не карману, но откуда-то он знал – дегтярное мыло тоже хорошая вещь. Выбрав будний день, когда нагулявшийся народ ушёл из парка, он пошёл к старому маленькому прудику. За кучей срубленных осенью берёзок, он устроил себе убежище, потом долго мылся холодной водой, выстирал, найденные в помойке штаны и рубашку, натянул на себя старый спортивный костюм, подобранный там же, подстелил на землю сухие еловые ветки и сверху берёзовые, потом развёл не большой костёр. На водку ему денег не хватило, зато хватило на пузырёк настойки кукурузных рыльцев. Из брошенного полиэтиленового пакета он достал, оставленный там недоеденный кусок колбасы и плавленый сырок. Пластиковые стаканчики, валялись рядом, он подобрал один, развёл спиртовую настойку, закусил сырком и колбасой. Потом завернулся в драное одеяло, на котором не обнаружил вшей – видно кто-то только что его выбросил- и устроился на ветках. Ночь была свежая, но не слишком и сон, который ему приснился был прекрасным, замечательным, незабываемым сном. В этом сне он стоял на берегу моря, у самой кромки воды, а на песке, опустив ноги в лунную дорожку на волнах, сидела та самая девушка, и он играл грустную прекрасную музыку, а она слушала. Во сне он знал, что девушку звали Тайрин.

Теперь Бомж изучил все дорожки, по которым ходила гулять женщина. Нет, внешнее сходство заметить было трудно – да и возраст давал себя знать. Не было летящей походки Тайрин, женщина была полнее – хотя вряд ли её можно было назвать толстой - волосы, шёлковые волосы Тайрин из сна, были коротко острижены, только глаза, в которых ещё был виден цвет кленового листа, только не весенний, а позднего лета – напоминали глаза Тайрин. Да взгляд, какая-то особенность поворота головы, печальная улыбка и слабый аромат сирени. И привычка улыбаться каждой встречной собаке и кошке. Она носила длинные платья, и лёгкие летние шляпки, иногда тёмные очки и даже сейчас на неё было приятно смотреть. Особенно Бомжу. Он обычно сидел у самой воды у заросшего тростником прудика, а она проходила мимо. Однажды он увидел, что она хочет срезать несколько тростниковых метёлок, но боится – берег был затянут тиной и жидкой грязью. В следующий раз он нарезал целый сноп тростника и положил на кромку берега, перед её приходом. Она взяла несколько тростинок и он был счастлив. Он был счастлив, потому, что дул ветерок и он повторял шёпотом – Тайрин, Тайрин- и она улыбнулась. Не так грустно, как обычно.
Однажды она исчезла. Она не появлялась три недели и он не знал, что думать. Она не умерла – он бы почувствовал. Но окна были плотно закрыты шторами и он стал следить за домом. Дважды его били дворники-таджики и он научился прятаться на дереве. И всё чаще давало сбои сердце. Тело вообще никуда не годилось – оно было истощённым, больным, оно постоянно требовало водки, сердце после двух инфарктов еле тянуло. Он и не собирался долго жить – умереть почему-то хотелось. Как-то уже в сумерках она появилась – на ней была дорожная одежда и пёстрый дорожный рюкзак за спиной. Она загорела и посвежела, и он понял, что она просто где-то отдыхала от городского зноя – где-то на даче. И он решил выследить – где может быть эта дача. Там наверняка есть лес, в лесу можно спрятаться даже от подростков – они сами боятся леса и устраивают свои «поляны» поближе к опушке. Он ждал целую неделю – и однажды утром она вышла из подъезда. Он спал, но сразу проснулся – теперь он просто чуял её. Она пошла к автобусной остановке и он схитрил – проскользнул в дверь, где был выход – денег на билет у него не было. У него вообще была одна единственная бумажная купюра – 10 рублей, слабо пахнущих сиренью. Потом электричка – как пробраться на платформу? Проследив за несколькими прилично одетыми молодыми ребятами и девушками, нырявшими в разорванную сетку под платформу, и вылезавшими уже со стороны рельсов – он попробовал так пролезть и у него получилось. Она стояла на платформе не одна – с ней была женщина чуть ниже ростом и чуть полнее – родственница, решил он. И пробрался в тот же вагон чтобы не пропустить, где они сойдут. Два раза проходили контролёры, он следовал за другими «зайцами», перебегал по платформе в уже проверенные вагоны, а они всё ехали и ехали. Он задремал в уголке тамбура, когда поезд остановился почти в лесу и он вновь ощутил слабый запах сирени. Низкая платформа, женщины с трудом сошли по выкидной лесенке и стащили небольшую чёрную собаку неведомой породы. Он бы помог, но одна мысль о том, каков он сейчас, обожгла, как огнём. Впрочем, багажа у них никакого не было, кроме маленьких рюкзачков, а дачный посёлок начинался в 50 метрах от платформы. Женщины пошли по песку, вошли в ограду крайнего в ряду домика и стали снимать рюкзаки, пить чай из термосов, проветривать беленький домик – а собака, тем временем проверяла метки на ограде.
Бомж решил найти убежище в лесу, в глуши и ещё неплохо бы речку. Какое-то неведомое чувство подсказало ему, что до речки топать километров десять. Впрочем, туда вела дорога и тропа в лесу вдоль дороги. Он выбрал себе укромное местечко на середине – между дачами и рекой. Здесь, похоже, никто не жил и, кроме того, он заметил волчьи следы. Это его порадовало – где есть волки – там вряд-ли будут устраивать поПоища и таскать по кустам девиц – а вдруг чего откусят? И Бомж нашёл выпавшую старую ель - сама она давно была спилена, а вывороченные корни так и остались – и стал устраивать себе убежище. Несколько пар глаз – жёлтых и зелёных следило за ним, и он это заметил, но не испугался. Во-первых, он был не прочь окончить своё путешествие по жизни под волчьими зубами, во-вторых …он был почему-то уверен – не тронут. В последнее время знания стали сами приходить к нему, как будто в гости, селиться в его обритой башке – он обрил всё заодно – и лицо и волосы, он уже знал не только имя женщины, он знал про неведомый Заповедный Лес и про то, что её ждут, дом и звери, и друзья. И что ему осталось немного – сердце не выдержит больше месяца. Это он знал, но не был уверен, что найдёт дорогу домой. Разве что, кольцо притянет – ведь оно лежит там, дома. В Горном замке, подумал он и удивился – откуда опять пришло? В этот день он так устал, что до реки дойти сил не было и он нашёл сфагновое болото и умылся в нём. Доел остатки булки, украденной на лотке у станции и допил последний пузырёк валерианки, разведя его болотной водой. Потом заел всё это черникой, кое-где поспевшей, завернулся в драное одеяло и устроился на ветках, под корнями старой ели.
Через несколько минут, кто-то мягкий и довольно пушистый залез к нему на одеяло. Существо довольно замурчало и он понял, что это кот, привлечённый запахом валерианы. Потом появился ещё один (или появилась) и нахально полезло под одеяло. Он погладил зверька и тут началось. Коты, привлечённые запахом, собрались, похоже, со всей округи. Они устраивались и под одеяло и на одеяле и мурчали и потягивались и впервые за много месяцев Бомж не чувствовал себя одиноким. Теплое мурчащее одеяло из таких же, как он бомжей, выброшенных хозяевами, было родным и мягким. Под их мурчанье Бомж заснул и увидел во сне дом и сад, ручей, огибавший скалу, на которой стоял дом, ручей этот спадал водопадом в речку, девушку, купающуюся под водопадом, и ему очень хотелось сотворить для неё кофе, и поставить в садовой беседке на столик. Он проснулся задолго до рассвета – коты спали, а рядом с его драным одеялом, на траве, стояла чашка кофе.

Странно, но после кофе, выпитого маленькими глоточками, чтобы ощутить давно забытый вкус, водки не хотелось. Хотелось нырнуть в речку, искупаться и ещё маленькую чашечку кофе и какое-нибудь печенье. Он вылез из-под одеяла, коты, лениво потягиваясь, исчезли в кустах – остался один. Где-то он уже видел этого кота – полосатая шубка, черные полоски на сером фоне, закручивающиеся на довольно крутых боках в спираль, неожиданно белая манишка и белые перчатки и сапожки. Замечательный хвост – светло-серый в чёрную полоску и чёрный ремень вдоль спины и хвоста. Бомж мог поклясться, что на коте нет блох! Кот мявкнул и Бомж виновато сказал:
- А еды у меня нет!
Кот мявкнул совсем уж презрительно, принюхался, взвился в воздух и вытащил лапами из куста мышь-полёвку, которую и съел, не теряя времени на игры. Потом он потянул Бомжа за штаны, что-то сердито ворча, и Бомж пошёл за ним по узенькой тропочке, которая вскорости вывела их к извилине довольно приличной речки.
Подойти к извилине можно было только со стороны леса, над рекой висел утренний туман – самое время для рыбной ловли. Удочку можно сделать из ветки орешника, а вот леску и крючок…Впрочем, кусочек проволоки Бомж нашёл – кто-то ставил здесь ловушку на зверей, но очень неумело. Кот куда-то исчез, потом появился с целой катушкой лески – Бомж не стал проводить дознание, где котяра добыл столь ценную вещь. Он довольно быстро натаскал мелкой рыбы – кот съел часть добычи, потом наловил ещё всякой мелочи, памятуя о ночных гостях, а потом ему попался вполне солидный окунь и ещё один, две крупных плотвички и Бомж решил больше не испытывать судьбу. Туман рассеялся, на реке появились лодки и его вполне могли побить, особенно, если это чьё-то «прикормленное» место. Чуть в стороне в речку впадал ручеёк и Бомж помылся в холодной воде и почти побежал за котом, согреваясь. Правда, вскоре сердце уже не забухало, а очень явственно заломило и пришлось отдохнуть, заодно закусив черникой, которой оказалось множество в болотце, по краю которого вилась тропа. Бомж решил доверить судьбу свою коту, которого почему-то хотелось назвать Барсиком. Кот охотно отозвался на это имя и муркнул что-то, а затем свернул в сторону на совсем уж незаметную тропочку и они вышли к краю посёлка. У входа в посёлок лес был украшен огромной помойкой. Такой свалки всякого мусора Бомж ещё не видел. Кот обошёл помойку, углубился в лес – совсем недалеко, на зелёной недавно поляне, валялись остатки человеческой незатейливой радости. Пустые бутылки, полиэтиленовые пакеты, пластиковая посуда с объедками и презервативы, развешанные по веточкам несчастных берёзок. Бомж нашёл три пустых полиэтиленовых пакета, набил их бутылками из-под водки и пива, подумав про себя – Сколько же они тут выпили? – и потащил добычу вслед за котом по тропочке, которая их вывела к задней двери маленького магазинчика. Продавщица уже открывала дверь. Оглядев Бомжа и сделав вывод, что он совершенно безобиден (а она тут всяких повидала) – женщина сказала:
-Поставь бутылки в ящики, да побыстрей – ты тут чужой, побьют, дохлый ты какой-то!
Она скрылась в глубине магазина, потом вышла уже в белом халатике, пересчитала бутылки, отдала Бомжу деньги и сказала:
- Давай, бери четвертинку и иди отсюда. Да побыстрей. Здесь у нас молодёжь таких, как ты забивает. Они к десяти приходят за водярой и с бейсбольными битами – как бомжа увидят, так и набрасываются все стаей – уж троих забили насмерть.
- Да мне не надо водки – сказал бомж, удивляясь сам себе – мне бы блокнотик и карандаш или фломастер, если хватит. И валерьянки пузырёк – сердце у меня больное.
Продавщица долго смотрела на Бомжа – странный он был, чистый, рубаха, хоть и мятая, а стиранная и водки не просит.
Она опять нырнула в глубину магазина и принесла старый блокнот, хороший фломастер и буханку помятого хлеба.
- Хлеб и блокнот всё равно списывать, а на фломастер тебе хватило и вот ещё два сырка – чуть порвались края – тоже брак, ты возьми, у меня крыс нету. Вот ещё десятка осталась, да погоди, я тебе куртку старую отдам и валерьянка у меня есть – сама не больно здоровая – куртка хоть и ношеная, а ничего, чистая. Женщина нырнула опять в магазин, быстро вернулась со старым крепким ватником и сказала:
-Иди отсюда, иди быстрей – вон уж народ показался, и позже 10 утра не приходи – я в девять открываю.
- Спасибо - тихо сказал Бомж и почти побежал по тропинке за котом.
До своего логова Бомж добрался довольно быстро. Поджарил рыбу на прутиках, заел черникой, накапал в подобранный на помойке пластиковый стаканчик валерьянки, нацедил воды сквозь сфагнум, выпил и уснул. Проснулся он от того, что кто-то рядом обнюхивает его схрон, в который он сложил сырки и хлеб. Открыв глаза, Бомж успел заметить только мелькнувший в кустах роскошный рыжий хвост. Одного сырка уже не было.
Откуда-то сверху шёл знакомый запах. Бомж посмотрел на развилку в ветвях осины и увидел свою чашку! Она снова была полна ароматным напитком и Бомж почувствовал себя почти счастливым. Пахло лесом, черникой, тишиной и кофе. Как и утром, после кофе ничего спиртного не хотелось. Он знал, что его сердце потихоньку умирает и потому спешил. Пока ещё не зашло солнце, Бомж аккуратно вырезал бритвой листок из старого блокнота и написал фломастером – Тайрин. Потом он повторил надпись старыми рунами, которыми ещё пользовались в Изначальном Мире. Сравнил с кириллицей. Нашёл что-то общее. Внизу приписал – уже кириллицей - Заповедный лес. Хотел добавить - Риан, но подумал, что вот его она может и не помнить. Потому, что прозевал кольцо. Потому, что не успел и примчался, когда она уже спала и душа её ушла. Он смутно чувствовал, что она простит, но обида может затаиться в её душе и не стал ничего больше писать. Потом он пошёл искать её любимые цветы. Ландыши уже отцвели, сирень не росла в лесу, зато он заметил кое-где бело-зелёные свечи ночной фиалки. Он нашёл поляну, по краям которой, как белое ожерелье стояли любки, а в центре фиолетовые ятрышники, их родичи, занимали почти всю поляну. Бомж аккуратно, чтобы не повредить луковиц, срезал несколько белых цветков. Потом нашёл место, где их было больше и срезал ещё немного. Фиолетовые ятрышники он вставил в центр букета и среди них поместил свёрнутую в свиток записку. Теперь можно было идти к дачному посёлку – темнело и, когда он придёт, наступит ночь, и женщины будут спать, а собака будет молчать – он теперь знал, как это сделать. Он положит букет на крыльцо – утром он будет так же свеж, как ночью. Потом уйдёт. Только бы сердце не подвело – ему надо перемахнуть через забор. Не рвать же сетку – судя по всему, денег у них немного.
Бомж сделал всё, как планировал и даже набрал бутылок – он решил не возвращаться в свою берлогу до утра. Как и вчера, он принёс бутылки к магазину, но отдав ему хлеба и сыра и от себя добавив кусок колбасы, продавщица сказала, что через два дня сюда приедут высокопоставленные гости из Москвы и лесничие, хоть и матерясь, должны устроить охоту на волков и лис. Ему тоже лучше уйти за железную дорогу – пьяные гости не особо разбираются в кого стрелять.
Бомж пошёл в лес через посёлок, мимо домика, где жила женщина, которой он отнёс цветы. Она сидела на крылечке, букет лежал у неё на коленях и она плакала. Слёзы капали на записку и буквы расплывались. Потом она подняла голову и посмотрела на Бомжа, а он натянул на лысую голову помойную белую кепочку и быстро ушёл в лес – он боялся, он не хотел, чтобы его видели таким – он только хотел напомнить о Заповедном лесе и назвать её настоящим именем.
Кот появился неведомо откуда, мявкнул и повёл его по боковой тропе, круто забиравшей в лес. Когда Бомж добрался до своего лежбища, он заметил, что жёлтых и зелёных глаз в кустах заметно прибавилось. Тогда он заговорил. Он говорил на древнем языке, который могли понять звери, хоть он и не был уверен, что поймут. Он сказал, что нужно уйти из окружения сейчас, перейти железную дорогу и переждать, пока оцепление снимут. Или найти место в лесу дальше, там за дорогой. Или даже за рекой, когда детёныши подрастут и река замёрзнет и её можно будет перейти. Но сейчас он проведёт их через флажки – эти флажки вообще ничего не значат, они только изображают огонь, а огня там нет. И звери пошли за ним. Впереди важно вышагивал кот, потом шли лисы, потом две стаи волков. Щенков поставили в середину, матёрые шли по краям и сзади стаи. Впереди шёл вожак и вожаком сейчас был Бомж. Когда они наткнулись на флажки – Бомж просто перерезал верёвку, и вся стая прошла по красным лоскуткам, оставив на них свои метки. Перед насыпью Бомж остановился – поездов не было видно, и он закричал:
-Быстро, за мной!
Маленьких волчат и лисят подхватили зубы родителей, кое-кого он запихнул себе за рубаху, не разбирая породы, и они перешли дорогу.
- Всё – сказал Бомж – вы свободны. А я должен вернуться. Моё время истекает. Прощайте, звери.
Никогда ещё не слышали в этих местах такого дружного волчьего воя днём. Звук взлетел к небу и внезапно оборвался. Звери уходили в лес, а грибники и сборщики ягод быстро и молча двигались к станции.
Бомж, возвращаясь, вновь связал верёвочки с флажками и улёгся на свою лежанку под корнями ели. Пришли коты – на них не то, что не охотились, просто их не могли найти. Коты улеглись на одеяло и под одеяло и Бомж заснул. Вечером он вновь набрал цветов, вновь написал записку – такую же, как вчера, только добавил – моё время истекло и подпись Риан. Вспомнит, не вспомнит – свой Мир она вспомнит, это главное. На крыльце белого домика уже не было цветов, но они смутно белели в свете луны в окне на втором этаже. Рядом с цветами он увидел женское лицо – едва различимая грустная улыбка. А на крыльце лежал свёрток. Он посмотрел на окно – оно было плотно зашторено. Взял свёрток, боясь его развернуть, но, добравшись до убежища, всё-таки развернул – там была чистая рубашка, пакет с бутербродами и маленький голубой плеер с наушниками. Бомж съел бутерброды, поделившись с котами, надел на лысую голову удобные наушники и включил плеер. Мелодия падения в лунный свет окутала его и он слушал и слушал, пока сердце не ударило так, как будто в него всадили кол. А потом всё исчезло. Только музыка еле слышно лилась из наушников.

Бомж. Часть II.

Сначала была тьма и тишина. Ему было хорошо в этой бархатной, доброй тьме - не было тела, усталого и больного, не было боли – только мягкая, ласковая тьма. Потом откуда-то пришла музыка – очень далёкая и нежная, а потом громкая, пылающая мелодия – как поющий огонь. Потом он внезапно увидел – яркую оранжевую звезду – это она звучала рядом и множество далёких звёзд - они усеивали всё пространство и тихо пели. Он уже ходил по мосту времени и знал, что те, тихо поющие звёзды просто очень далеко от него, а оранжевое солнце совсем рядом. Обычно путь ему прокладывал Великий Маг Севера и по этому пути он мог вернуться домой. Сейчас он ушёл один, скрытно и мог надеяться только на себя. Нужно двигаться подальше от солнца и постараться выбраться , не попавшись в жадные лапы какой-нибудь планеты – она заберёт его силу, и тогда он уже не сможет прийти домой. Не то, чтобы планетам, особенно крупным нужна была сила одного мага – просто они так устроены. Он ещё раз взглянул на Землю – отсюда она ничем не отличалась от Изначального Мира, ну, если не считать круживших вокруг каких-то железных обломков – И здесь помойку устроили- подумал Риан.
[spoiler]Потом откуда-то пришёл странный звук – он его услышал – мрям!
Он увидел крошечный светящийся клубок, который стал вытягиваться в лучик и почувствовал, что рядом с ним есть кто-то ещё.
- Барсик! – обрадовался Риан
Мррряяу – раздалось в ответ и ещё – ты что, идиот, по мосту не ходил? Иди уже! Риан ступил на лучик и звёзды исчезли, вокруг снова была тьма, и только сияющий луч нёс его и кота - теперь он знал – домой. В какой-то момент луч света, проткнул мягкую тьму, как нитка протыкает ткань и Риан вновь увидел оранжевое огромное солнце. Он инстинктивно закрыл глаза, а потом почувствовал сквозь веки мягкий свет. Так бывало всегда, он не удивился – непонятно было только, кто позаботился проложить для него обратный путь. Рядом с ним кто-то лежал – большой, мягкий и пушистый. Риан осторожно открыл глаза и увидел кота – или, вернее манула в шубе роскошного котищи. Зверь перевернулся на спину, стало видно крутобокое полосатое пузо и снежно –белая манишка у горлышка.
- Мррряу, - услышал он кота- погладил бы котика, право!
- Барсик, - сказал Риан и погладил пушистое пузо, почесал белую манишку и зверь потянулся всем телом, выпрямив передние и задние лапы в белых рукавичках и белых сапожках.
- Ну, что, нагулялся, странник? – раздался голос откуда -то из угла комнаты. Риан огляделся. Он лежал в своей комнате, вернее она была его комнатой, когда он жил в Северном замке. Чистый, здоровый и сильный, в своём теле, под тонким шелковистым одеялом. Окна были настежь раскрыты и, поскольку комната, помещалась на верхнем этаже башни, он видел только дальний лес и кусочек озера. В углу комнаты светился белым яростным пламенем сияющий столб и по нему бежали синие искры – искр было много, и Риан понял, что получит сейчас по полной программе. Но искры не слились в разряды, напротив, белое сиянья приняло человеческую форму, и минуту спустя в кресле у его ложа сидел Великий Северный Маг в человеческом облике.
- Зачем ты так, Великий? Тебе же неудобно в этом облике….
- Тренироваться надо, хоть иногда, а то совсем забудешь, что когда- то был человеком.
Риан ожидал чего угодно, но только не такого признания. Прошлое Великих уходил в столь давние времена и было окутано тайной – бывают такие тайны, которые хранят себя сами и вот эта была из разряда самосохраняющихся.
- Риан, я ведь рассказывал тебе и Хэлу, когда учил Вас, что только из людей могут со временем получится Маги и Великие Маги. Только Хэл меня слушал очень внимательно, а потом женился на эльфийке, хотя точно знал, что эльфы магами не могут быть, да и Иллис это знала. А ты меня тоже слушал очень внимательно, глаза у тебя были такие ясные, чистые, всё понимающие глаза, но на самом деле ты крепко спал, а в волосах твоих прекрасных кое-где запуталась рыбья чешуя. Теперь вот глазами хлопаешь – хорошо ещё рот не раскрыл. На вот, хлебни глоточек любимого напитка. Чашка кофе, знакомая по недавним приключениям в лесу, очутилась в руках Риана.
- Или ты теперь водочку предпочитаешь с утра?
- Риан поморщился и покраснел, было стыдно и противно вспоминать себя, воняющего перегаром, а главное – эта женщина, она ведь видела это человекообразное и даже 10 рублей ему дала. И чистую рубашку и бутерброды и голубенький плеер. Рубашка осталась на теле, бутерброды съедят лисы, а вот плеер, его было жаль невыносимо.
- Да здесь твой плеер,- сказал Великий, храни на здоровье – потом Тайрин покажешь, может быть она его вспомнит. У неё поначалу с памятью будет очень плохо.
- Я неудачно выбрал тело, Великий, спешил, от Тайрин вернулся её последний пёс и она слабеет. Просто слабеет и я хотел напомнить ей о её доме, настоящем доме и её Мире – она может просто не найти дорогу. Ниллорана иАшрет вообще занесло в мир-ловушку и они могли не выбраться оттуда. А у Ашрет ведь была память и Ниллоран шёл по её следам. Но они тоже чуть было не воплотились в чужих мирах, правда это были чистые миры с благополучной биологической цивилизацией, похожие на наш.
- Да, Селентина, пожалуй, подошла бы им, но родной дом – есть родной дом.
- Дом Тайрин – здесь.
- Но скажи мне, ученик мой нерадивый, хоть и талантливый – кто и когда говорил тебе, что при инициации Великого Мага у него отбирают душу? Или опять проспал на уроке? Неужели ты думал, что я поверю в то, что ты просто так два года на острове Лиайо сидел и слюни пускал? Ты ведь запустил поиск, разделил все континенты на маленькие территории и искал следы Тайрин, так? И нашёл, судя, по твоим последним приключениям. Но, опять же, я учил вас, что такое вхождение в тело, сердце которого остановилось, но мозг ещё жив, требует долгой подготовки и тщательного выбора объекта. А ты куда полез? В первый попавшийся полутруп.
- Она живёт там, рядом. Недалеко от больницы.
- Да нет, дело не только в этом, ты боялся, что я тебя вычислю и вытащу, и ты и пикнуть не успеешь!
- Ну, и это тоже.
- Вообще-то тебе полезно было побывать на дне человеческой жизни – опыт, можно сказать, бесценный – но посоветоваться с Наставником, это что, так трудно?
- Прости, Великий, ты мог не понять меня.
- Ладно – я скажу тебе, то, что уже говорил – только человек может стать Великим Магом, правды один из миллиарда, но их и приходят сюда единицы. Много ты видел здесь вернувшихся из Мира Выбора людей? Единицы – а их семь миллиардов. И не потому, что не могут найти дорогу, тут ты ошибаешься, а потому, что они эту дорогу не выбирают. Можно часами говорить о выборе людей, но они выбирают другие дороги. Но сейчас я тебе расскажу одну историю – и я хочу, чтобы ты понял, что у Великих есть душа и память. Хранить эту память больно – но мы её храним.
- Я тоже был человеком? И Хэл?
- Нет, вы сотворённые изначально. Мы все, строго говоря, сотворённые, потому, что то, первое тело, остаётся в мире, где мы родились. Но душа хранит память, иногда это очень больно, но постепенно становится воспоминанием, как не забытый сон. Но Великим Магом, способным творить миры и, например, таких, как ты и Хэл – можно только, сохранив память о человеческой жизни, прожитой когда-то, очень давно. Ты совершил невозможное – ты был человеком - немного, но был.
- В Великие я не и собираюсь. Можно совершенствоваться и в той области, которая мне доступна.
- Это смешно звучит, но твой нелепый поход – это кусочек прожитой человеческой жизни и, значит, шаг вперёд. Так ты будешь слушать мою историю или просто пойдёшь купаться?
- Сначала послушаю – мне так хорошо сейчас - потом нырну в озеро.
- Тогда слушай.
[/spoiler]

- Я родился в мире, подобном Миру Выбора. Собственно, все миры людей – это миры выбора. Сейчас моё прошлое, человеческая жизнь, подобна сну, но я помню этот сон очень хорошо. Не скажу, что сон был уж очень страшный, но помню, что в молодости меня тянуло на подвиги, а в том мире шла эпоха бесконечных войн.
[spoiler]Помню, что семья моя была небогата, детей было много - пять братьев и две сестры. Правда, два брата умерли ещё в детстве, но всё равно – прокормить такую ораву, да ещё как-то выдать замуж дочерей было не просто. В ту эпоху в мире, где я увидел свет, для девушки был один путь – замужество. Ну, ещё были монастыри – и старшая сестра ушла в такой монастырь, чтобы у младшей было хоть какое-то приданое. Нас учили - тоже в школах при монастырях, за обучение надо было платить и, поэтому за малейшую провинность, нас били – розгами. Это такие тонкие гибкие прутья – ими били нас учителя-монахи, а дома бил отец, вечно злой от безденежья и часто пьяный – мы старались не попадаться ему под руку, потому, что оплеуха – это было самое малое наказание. Я был старший из мальчиков, и мне удалось закончить ученье в монастырской школе.
После этого я мог рассчитывать на должность переписчика при монастыре. Десять лет я переписывал старые рукописи и заодно читал все книги, которые были в монастырской библиотеке. Чем больше я читал, тем меньше мне нравился мир, в котором я живу. Не сам мир, конечно, а то, как в нём живут люди. Братья мои школу закончить не смогли – надо было выдать замуж младшую дочь, и денег на их обучение больше не было. К тому же, отец пил всё больше и, однажды в пьяном угаре так избил мать и младшего брата, что мать слегла, а брат остался калекой на всю жизнь.
Дочери повезло – её взял замуж вдовец с тремя детьми, человек состоятельный, по меркам нашей тогдашней жизни. Я же ввязался в мятеж против короля. Те, кто затевали этот мятеж, думали только о себе и хотели только власти, но толпа, шедшая под пули – а в этом мире уже было огнестрельное оружие, правда, довольно примитивное - толпа бедняков и убеждённых идеалистов, вроде меня, отдавала жизнь за справедливость. Королевские войска перестреляли нас в первой же схватке. Предводители наши все чудесным образом исчезли и оказались совсем в другой стране, а тех из нас, кто остался в живых, посадили на кол и медленно и мучительно умирали, на глазах у толпы, приходившей к месту казни, чтобы поразвлечься. Родичи мои, те, кто был ещё жив, отреклись от меня и, кажется даже прокляли. Я умер на колу на пятый день – видно крепкий всё-таки был парень. Умирая на колу, я мечтал о другом мире, о мире, где между разумом и миром царила бы гармония – и эти мечты облегчали мне боль. Последние два дня я уже ничего не чувствовал, сознание покинуло меня и я видел только чистые реки и зелёные рощи на крутых берегах. А потом пришла тьма и, в ней был свет – лучик света, который вёл меня в неизвестность. Тела больше не было, не было боли, была мягкая, ласковая тьма и тонкий, словно лезвие, луч света.
Внезапно луч исчез, я вновь оказался во тьме, потом почувствовал, что тьма как будто рассеялась и я обнаружил себя в центре какого-то сооружения - нечто вроде огромной ротонды, но без купола. Куполом были звёзды – они сияли так ярко, и их было так много, что было светло, как в лёгких вечерних сумерках. Вокруг меня сидели существа, которые я мог бы назвать людьми, не будь они столь прекрасны. Один из них, темноволосый, с прозрачно-зелёными глазами скал:
- Душа из Мира Выбора – это редкость. Человек – ещё большая редкость. Они не жалуют Миры без войн и этих, пыхтящих…
- Автомобилей, - подсказал другой, светловолосый и синеглазый.
- Миров Выбора много, но люди оттуда попадают к нам редко – у них преобладают мечты о несколько иной жизни после смерти. А этому нужен чистый зелёный мир, вольные звери, мирно уживающиеся с людьми и он очень стремиться к знанию. Это хорошо.
- Между прочим , я полагаю что стоит определить его сущность,- сказала кареглазая женщина в красном – я вижу в нём лёд и огонь. Кто возьмёт его в ученики?
- Пожалуй, я, сказал золотоволосый – у меня уже есть ученица, а учить двоих легче, чем одного.
- Послушаем, что он сам скажет - предложил зеленоглазый – хотел бы ты учиться много лет, очень много, счёт идёт на земные сотни и стать одним из спутников Великого Мага?
- Надо сотворить ему тело, в конце концов, - добавила прекрасная женщина в голубом платье – до сих пор она молчала.
- Пусть попробует представить себе свой облик, мы воплотим его или поправим.
И я представил себе свой облик – тот, который видишь сейчас ты. Разумеется, Великие – а это были они – подправили кое-что, но немного. С тех пор я изменился, прошёл все ступени обучения, был Спутником Мага Огня и Льда, потом снова учился и стал тем, что я есть сейчас. Поэтому мне и тесен человеческий облик – как одежда, из которой я вырос. И вместе со мной училась юная ученица Великого Мага – вот о ней я хочу рассказать – тем более, что ты с ней знаком. Но познакомился ты с ней в мире, который чуть было не стал для вас с Хэлом тюрьмой. Сейчас она Великая Магиня и предназначение её, истинное предназначение – согревать души людей, обмороженные жизнью. Она - тёплый огонёк, способный и согреть и утешить. А живёт она в Мире, где утешать и согревать ей некого. Так получилось – первоначально задуманный мир пришлось разделить. Это вечная история – эльфы и люди редко уживаются в одном мире. И вырваться она не может – вы сами это видели, она даже вам помочь не смогла, но если бы вы жили не у неё – вы бы уже превратились в некое подобие Лиайо. Вы не замечали, но она вас берегла. Ведь вы – ты и Хэл и её сотворённые тоже. Её и мои. Ибо сотворить ученика Великого Мага и выучить его – могут только двое. Ваши души были чистыми, без воспоминаний, вы не жили в Мирах Выбора и никогда не были людьми. Но сотворили вас мы - я и Динель. Потом она ушла – строить этот странный мир, ушла ненадолго, а я остался учить вас. Вы её не помните – но она вас помнит. И я её помню.
- Так вот, почему…-начал Риан и замолчал.
- Что, почему? – спросил Великий.
- Нет, ничего, просто она часто плакала.
[/spoiler]

После рассказа Великого Мага Севера, Риан отправился на озеро, долго плавал в чистой холодной воде, смотрел на такие знакомые сизые верхушки елей, ползущих к белым горным вершинам и вспоминал Великую Магиню, у которой они с Хэлом нашли пристанище в мире, который он называл не иначе, чем ловушкой.
[spoiler]Она была добра с ними, помогала, чем могла, и от её взгляда всегда становилось теплее на душе – словно ты промок под ледяным дождём и вот теперь устроился у ровно горящего камина. Если бы не слёзы, слишком часто набегавшие на её глаза, тёмно-серые, почти чёрные, как у него самого….Тогда слёзы раздражали, сейчас он понял, что она была, по сути, пленницей того мира. Делать ей там было нечего, Великие Маги того мира, все, кроме одного – Наставника Шалиаха- не общались с людьми, а эльфы не нуждались в её услугах. Они уходили в сады, похожие на остров Лиайо и там отдыхали.
После купания, Риан обнаружил на берегу чернокожего подростка с синими глазами и понял, что это сын Ольвы. Они вместе пошли знакомой тропочкой к кухне, где немедленно попали в объятия великолепной Ольвы, а потом за стол, и Риан вспомнил, как за этот стол посадили однажды смешную девочку-лесовушку – с цветами в волосах и босую. Она была такая забавная, зеленоглазая и не умела пользоваться столовыми приборами.
- Ну, что ты загрустил, Риан?- спросила Ольва – вспомнил лесное дитя? Она вернётся, я знаю, что она вернётся – я чувствую.
Вечером, когда Риан сидел на берегу озера к нему пришёл Великий Маг. Они помолчали, а потом Риан спросил:
- Ты расскажешь мне о Динэль? Мы тогда так старались вырваться из того мира, а её слёзы нас только раздражали…Сейчас мне стыдно вспоминать – ведь мы с Хэлом и её сотворённые.
- Я потому и отправил тебя и Хэла – думал, она будет рада вас видеть. Она и была, наверно рада, если бы видела вас не в тюрьме, хоть и очень комфортабельной. Но я расскажу.
- Динэль пришла из того же мира, что и я. Семья её принадлежала к очень древнему роду и была отнюдь не бедной. Как во многих мирах выбора, у нас в ту эпоху действовал закон майората, но наследника у её родителей не было. Была только дочка, любимая, долгожданная дочка и её отец и мать позаботились о том, чтобы у девушки было собственное состояние.
Собственно, то было приданое её матери, немалое, по тем временам. Девушку, как и принято было в таких семьях, сначала обучали домашние учителя, а завершала она своё образование в монастыре. Обычно по окончании трёхлетнего пребывания в монастыре, родители забирали девушку, представляли её к королевскому двору и, подобрав подходящую партию, выдавали замуж. Жених уже был на примете – сын старого барона, сосед её бабушки. Бабушка, давно овдовела и жила в замке, на одном из северных островов нашей страны. Мне странно говорить «нашей страны», легче было бы сказать - «нашей планеты»- так давно всё это было. Замок этот переходил по наследству по женской линии (я уже не помню, как это получилось, кажется, выделялись какие-то вдовьи владения), но после смерти бабушки, он тоже доставался Динэль. Бабушка умерла за год до окончания обучения Диэль, и в тот же год начался мятеж против короля – я тебе рассказывал о нём.
Отец Динэль участвовал в этом мятеже на стороне, конечно, короля. Он был убит в одной из немногих стычек, в которых победили мятежники и я подозреваю, что этот подвиг лежит на моей совести, хотя точно сказать не могу. Динэль упоминала, что её отец носил родовые цвета – пунцовый и чёрный и семилучевую звезду на груди. Мятежники успели разорить замок родителей Динэль, но сжечь не успели – подоспели королевские войска. Однако мать её, всегда страдавшая от сердечных болей, умерла в одночасье и девушка осталась сиротой. Очень богатой сиротой. Состояние матери переходило к Динэль после достижение 18 лет или после замужества. Но, если девушка соглашалась принять монашеский обет, всё её состояние переходило монастырю.
Двоюродный брат отца девицы, в любом случае оставался без денег, (и немалых денег, не считая драгоценностей её матери), а огромного поместья ему казалось мало.
Настоятельница монастыря, в свою очередь, делала всё возможное, чтобы склонить девушку принять монашеский обет – времени было мало, через два месяца Динэль должно было исполниться 18 лет. Монашество не привлекало Динэль, скорее наоборот – большая любительница чтения, она продила всё свободное время в монастырском саду, читая взятые из монастырской же библиотеки книги. В ту библиотеку никто особенно не заглядывал и любопытная Динэль раскопала там древние книги, начисто перевернувшие её представление об истории своего мира. Она мечтала выйти из монастыря и поселиться в замке покойной бабушки, на севере, среди яблонь и диких роз. О замужестве она в ту пору не думала. Но настоятельница изо всех сил толкала девушку к обету. Она сумела договориться с опекунами Динэль – без их согласия провести обряд было невозможно. Договорились, естественно, за достойную сумму – двоюродный дядюшка получал тридцать процентов, а учитывая величину состояния – это был очень изрядный куш. Динэль не умела и не хотела спорить – она молчала, но в час, когда у алтаря, ей должны были обрезать волосы, она неожиданно сказала нет. Такого не случалось ещё в монастыре, бывало, девицы упирались сначала, но потом сдавались и никто не говорил «нет» прямо у алтаря. Ослушницу посадили в монастырский карцер, дабы она одумалась – то есть в подвал кладовой, где хранилась разная церковная утварь.
Крышка была закрыта на замок и дважды в день – утром и вечером- девушке приносили ломоть хлеба и кружку воды. Однако, опасаясь, что она заболеет и умрёт, а денежки уплывут к опекунам, ей постели постель из соломы и дали простыни и одеяло. Ежедневно настоятельница беседовала с ней, но не слышала ни звука в ответ. Наконец, укрощать строптивую душу прибыл сам епископ. Расположившись в удобном кресле, он долго распространялся о совершённом ею грехе и призывал к покаянию, пока из подвала не донеслись до него звуки рыданий. Уверенный в своём успехе, епископ открыл крышку подвала и немедленно наклонился к заблудшей овечке, чтобы помочь ей выйти к свету. Так немедленно он получил удар по голове одним из церковных сосудов, сброшенных в подвал за ненадобностью, но очень тяжёлых. После того, как епископ оказался в подвале, строптивая девица закрыла крышку – скоро должны были принести ей скудный ужин и, стало быть, страдальцу окажут помощь – закрыла замок на ключ, украденный из кармана епископа, и забросила на решётчатое окно заранее сплетённую из простыни верёвку, кощунственно использовав, какой из предметом церковного обихода вместо кошки. Забравшись по верёвке к окну, она, к своему удивлению, обнаружила, что оно закрыто на задвижку изнутри и, возблагодарив неведомые силы, выбралась на стену монастыря. Наружной охраны видно не было, а внизу стены поросли колючей дикой розой, но девушка не дрогнув спустилась в колючие заросли и затаилась там, не забыв прихватить верёвку. Когда два охранника прошли мимо неё, разговаривая на темы, далёкие от совершенствования духа, она скользнула в чащу монастырского парка – она знала, что в ограде есть дыра и ведёт эта дыра в лес.
[/spoiler]

- Динэль понимала, что искать её будут, но она недаром провела столько времени в монастырской библиотеке. Каков бы ни был король, запереть в монастыре дочь своего сподвижника, отдавшего жизнь за дело короля, он не позволит. Более того, если она доберётся к утру до города и сообщит королевской страже – кто она и почему здесь оказалась – дело просто замнут. Опекуны откажутся подтверждать грязную сделку – так можно и в королевской тюрьме оказаться, а настоятельница и епископ будут молчать – по закону на принятие монашеского обета девица должна идти добровольно и с согласия опекунов.
[spoiler] - Ей надо было переждать два-три часа, пока монастырская охрана будет прочёсывать лес. Собак в монастыре не держали, считая их нечистыми животными, а семейство монастырских котов и кошек на такое дело не годится. Кроме того, факелы только сгущают темноту за пределами освещённого пространства, и если ей удастся найти старый каштан, залезть на верхние ветви и спрятаться за цветами – есть шанс спастись от преследователей. Кроме того, вряд ли кому-нибудь придёт в голову искать благовоспитанную девицу из аристократической семьи в ветвях дерева. Динэль нашла каштан, а умению взбираться на деревья её научил ещё отец.
-Говорили, что в очень давние времена, когда наш мир был ещё юн, люди, звери и деревья понимали друг друга. В ту эпоху, в которой жили Динэль и я, всё это считалось сказками. Теперь я знаю – в начале, пока люди не начинали убивать друг друга, зверей, жечь леса и всячески покорять мир – так было везде, во всех мирах. Динэль читала об этом в одной из старых, книг, пожелтевших от времени и случайно не попавших в руки переписчиков, которые соскабливали старые письмена и наносили на пергамент новый текст. Кстати, одним из таких трудяг был и я, только в другом монастыре.
- Верила ли этому Динэль или нет, но она всё-таки произнесла старое заклятье, просьбу о помощи и каштан плотно сдвинул ветви, так, что разглядеть среди них девушку было невозможно. Стражники не замедлили появиться, лес осветился факелами, но Динэль они не нашли и, правду сказать, не очень старались, Когда всё утихло и небо начало светлеть, Динэль выбралась к городу по узкой тропе, избегая дороги и вдоль стены пошла к главным воротам. На ней было платье монастырской послушницы и белое покрывало на голове и стражники не прогнали её. Когда девушка назвала своё имя и показала родинку на левом запястье – семилучевую звезду – стражники решили доложить о появлении девушки коменданту города. К счастью, он знал и отца и мать Динэль и даже помнил её саму, правда очень маленькую, лет десяти. Увидев родовой знак, комендант отвёл девушку к своей сестре, сам же отправился во дворец, доложить королю о появлении дочери его сподвижника, сироты, которая просит королевской защиты.
-Так Динэль попала во дворец. Король не поскупился, для юной сироты были сшиты красивые платья из бархата, парчи и шёлка. Королева, правда без особой охоты, соглашалась включить девицу в штат своих фрейлин, но Динэль, после всего пережитого, больше всего хотелось уехать на север, в замок своей бабушки. Сосед бабушки, знавший и родителей Динэль, взялся её сопровождать – в замке оставался его сын, которого отец на время отлучил от столичной жизни. Причину этой отлучки Динэль не знала, ей было 18 лет, она впервые за долгое монастырское существование, надела роскошное дорожное платье и ехала в удобной мягкой карете. За окнами мелькали луга, потом пошли невысокие холмы, потом горы и, наконец, дорога оборвалась у небольшого причала, где лошадей перевели на паром, а на горизонте уже был виден большой скалистый остров. В южной части острова стоял замок, знакомый ей с детства, дальше к северу простирались владения барона. Молодой человек на прекрасном белом коне подъехал к причалу и помог Динэль сойти на берег. Неподалёку, на золотистой лошадке сидел юноша, почти мальчик, с нежным, бело-розовым девичьим лицом. Динэль сначала вообще приняла его за девушку в мужской одежде и решила, что это невеста красавца на белом коне. Но это был в самом деле мальчик, паж – как называл его сын старого барона. Барон же не назвал мальчика никак, только спросил сына:
- Присутствие ЭТОГО было обязательно?
- Ну не могу же я встретить столь милую девушку без пажа! К тому же кто-то должен вести цветы – ведь девушки любят цветы.
-С этими словами наследник старого борона снял с седла за спиной мальчика, укреплённую там корзину роз всех мыслимых оттенков, ловко встал на одно колено и вручил цветы Динэль. Повторю тебе, Динэль было 18, за последние годы она забыла, что такое радость, короче говоря, она влюбилась. С первого взгляда и всем сердцем. Приказав пажу отправляться на положенное ему место в доме, старый барон продолжил путешествие. Теперь их карету сопровождал принц на белом коне, и Динэль прятала внезапно появившийся румянец за розами. А принц заглядывал в окно кареты, у него были прекрасные карие глаза и вьющиеся тёмно-русые волосы, и Динэль думала, что такой красивый юноша не может увлечься ею, а просто проявляет вежливость, но всё равно это было прекрасно.
[/spoiler]

- Мой рассказ ещё не надоел тебе, Риан? – спросил Великий Маг – я знаю всё это со слов самой Динэль. Даже такую память она решила сохранить и правильно, думаю, сделала. НУ, я тогда продолжу. Замок бабушки был пуст – там жили только трое старых слуг, садовник, старая кухарка и полуглухой дворецкий. Узнав, что Динэль и не думает лишать их последнего пристанища, они стали заботиться о девушке, как могли. Старый барон, отец прекрасного принца, словно родившегося из мечты Динэль, привёз ещё троих слуг с континента и уладил все дела с её наследством. Он очень хотел женить сына - девушка была не только богата, но и умна и недурна собой. Правда Динэль считала, что носик мог бы быть и покороче, но свежее лицо, молодость и прекрасные тёмно-серые, почти чёрные глаза под густыми длинными ресницами всё искупали.
[spoiler] В замке барона она была лишь два раза, и случайно услышанный разговор конюха и кухарки немного насторожил её. Кухарка сказала, что ей жаль девушку, а конюх ответил, что все молодые парни погуливают до свадьбы, вот женится и остепенится. Кухарка вздохнула и заявила, что погуливать можно по- разному, а если этот паж….но тут они заметили Динэль и замолчали. Динэль и сама знала, что молодые люди до свадьбы заводят романы с дамами и что дело это обычное, поэтому постаралась выбросить всё это из головы. Тем более, что её прекрасный принц приезжал почти каждый день, привозил цветы и они гуляли по старому парку.
Уезжая, он всегда целовал кончики её пальцев, но никогда не позволял себе большего, и это очень нравилось Динэль. Они уже считались обручёнными и свадьбу назначили на осень – к этому времени старый замок приобрёл уютный обжитой вид, и жить молодая пара собиралась в нём. Динэль смутно помнила снежно-белое платье, белое прозрачное покрывало на голове, и веночек из белых роз – символ чистоты невесты. Жених был очень хорош и был бы ещё лучше, если бы за ним не таскался по пятам его паж с угрюмой физиономией. Динэль стало жаль мальчишку и она бросила ему цветок из свадебного букета. К счастью, она не видела, как мальчишка бросил белую лилию в грязь. Другой паж, долговязый, неуклюжий паренёк подобрал цветок, ополоснул его водой и спрятал у себя под одеждой. Динэль ничего не видела в этот вечер и, конечно, не заметила, что большая часть пажей держится в стороне от хорошенького пажа молодого хозяина. Ещё задолго до полуночи две пожилые дамы проводили Динэль в её спальню – спальня её мужа располагалась в другом крыле замка. Дамы раздели девушку и одели на неё свадебную ночную сорочку. Потом её уложили в постель и велели ждать мужа. Прошёл час, два, Динэль уже задремала, когда за дверью спальни раздались шаги и голоса.
- И запомни, мне нужен внук, можно и внучку, но внук лучше , - услышала она голос старого барона.
Потом в спальню вошёл её супруг в ночном халате.
- То, что было дальше Динэль не рассказывала, сказала только, что что супруг покинул её через полчаса, а она проплакала всю ночь.
- Ну, что же,- сказал конюх- девицы часто плачут после первой ночи, да что-то наша хозяйка слишком долго плачет.
Теперь Динэль встречалась с супругом только за обеденным столом и в спальне, а когда через два месяца стало ясно, что она беременна, прекрасный принц решил, что его долг выполнен и отбыл в столицу, прихватив своего пажа. Динэль не очень огорчил его отъезд, она уже поняла, что муж не любит её, но винила в этом только себя. Старый барон, убедившись, что род его будет продолжен, тоже отбыл в свой замок. Молодой супруг Динэль был теперь богат и независим и с удовольствием окунулся в сомнительные радости столичной жизни. Причём окунулся в самую грязь и по уши. Динэль была на пятом месяце, когда во дворе раздался стук копыт знакомого коня. Приехал супруг, прекрасный, как всегда, но чем-то сильно раздражённый. Пажа при нём не было. Зато у него были долги и он потребовал денег. Дело в том, что матушка Динэль, женщина весьма благоразумная, завещала своё состояние дочери, оговорив при этом одно условие. Ни Динэль, ни её возможный супруг не могли воспользоваться всеми деньгами сразу – они получали проценты с капитала, которых было вполне достаточно на то, чтобы жить безбедно, содержать дом и слуг и выезжать два – три раза в год в столицу – на большие королевские приёмы. Динель получала право распоряжаться всем капиталом при достижении 40 лет, если у неё не будет дочери. Иначе деньги переходили к новой наследнице – при этом Динэль продолжала бы получать проценты. Были ещё драгоценности матери и бабушки, завещанные Динэль без всяких условий. За два месяца столичной жизни супруг Динэль не только растратил весь годовой процент, но влез в немалые долги. Он даже уступил своего пажа более богатому покровителю и теперь пользовался услугами притонов, где мальчиков предоставляли по сходной цене и на выбор. Динэль пришлось продать одно из бабушкиных колец, чтобы заплатить слугам и женщине, которую старый барон прислал из своего замка – то была старая опытная целительница и она должна была присматривать за Динэль и помочь при родах. Впрочем, одного кольца с брильянтами хватало почти на год – если не шить каждую неделю новое платье. Динэль носила те, что сшили для неё ещё в королевском дворце, но подумывала уже отпустить пару слуг, привезённых с континента.
- Старый барон навещал Динэль – его мучило чувство вины за поведение сына, но Динэль больше не испытывала ни любви, ни ненависти к своему прекрасному принцу.
- Сплетни иногда полезно слушать,- думала она – а ведь при дворе она не раз слышала намёки на то, что сын старого барона предпочитает проводить время в мужском обществе, причём в основном, в обществе пажей, добавляла королева, и дамы хихикали и краснели.
- Королева невзлюбила девушку с первого взгляда и её дамы были тоже очень холодны с Динэль, иначе кто-нибудь рассказал бы ей о том, какую жизнь ведёт сын старого борона, бывая в столице. Однако одна уже пожилая дама, богатая и независимая вдова, вскоре собиравшаяся покинуть королевскую службу, однажды намекнула девушке, что у некоторых мужчин бывают странные привычки и они предпочитают заводить своеобразные отношения с лицами своего пола. Будь дама по откровенней, а Динэль по опытней – возможно, этого несчастного брака не состоялось бы.
- Но сейчас Динэль была почти счастлива – у неё будет ребёнок, а её супруг пусть ведёт такую жизнь, какая ему нравится. Она не могла больше любить этого человека, но ненавидеть тоже не могла – хоть и под давлением отца, но он всё-таки подарил ей сына – она не сомневалась, что у неё будет сын, да и старая целительница тоже так считала.
- Приезд супруга, требовавшего денег, чтобы расплатиться с долгами – кредиторы облепили его, как мухи – спутал все карты. Денег у Динэль не было, а распродавать драгоценности она не хотела. Муж кричал, требовал и даже попробовал применить силу.
- Вы не можете ударить женщину, - сказала Динэль и хотела уйти из комнаты, где шёл разговор.
- Хорошо, - сказал супруг – в таком случае, я не признаю твоего ублюдка своим сыном – все знают, что я не сплю с женщинами, значит, ребёнок у тебя не от меня.
- Динэль пошатнулась, и у неё потемнело в глазах. Такой подлости она не ожидала. Инстинктивно, она ухватилась за мужа, пытаясь удержаться на ногах, но супруг с такой силой оттолкнул её, что Динэль упала, задев головой край камина. Когда на волосах женщины показалась кровь, её муж бросился в конюшню, велел седлать коня и умчался на север, в замок своего отца. Подслушивавшая за дверью целительница вбежала в комнату вовремя, чтобы остановить кровь – на голове был всего лишь небольшой порез, но даже она, при всем своём опыте не могла предотвратить того, что произошло ночью. От сильного удара при падении у Динэль случился выкидыш и она потеряла последнюю надежду на счастье.
[/spoiler]

-Когда в замок старого борона ворвался счастливый супруг с вестью о том, что его жена умерла – первое, что он получил от отца, была тяжёлая пощёчина. Потом, несмотря на раннее утро, старик велел запрягать, полагая к полудню они доберутся до старого замка. Шестёрка отдохнувших коней примчала старика и притихшего счастливого супруга к воротам замка, на которых, вопреки ожиданию, не было траурных флагов. Зато во дворе суетились слуги, пробежала кухарка с корзиной чистого белья, а в холле замка их встретил дворецкий и сообщил, что госпожа очень больна и никого не принимает.
[spoiler]- Как больна? - искренне удивился супруг – я её так хорошо шарахнул…Ещё одна пощёчина заткнула ему рот.
- Я доложу,- сказал дворецкий и удалился. К старому барону подошла целительница и попросила уделить ей минутку для разговора. После этого разговора старый барон сказал, что, хоть он не может лишить наследника земельных владений, но про дом в столице и немалое наследство в золоте, придётся забыть. После этого старик отправился к Динэль и, посмотрев на её бескровное лицо и поседевшие волосы, понял всё. Целительница молча подала ему целебный отвар – она боялась, что старика хватит удар. Старик выпил, морщась и посоветовал немедленно послать кого-нибудь на материк за стряпчим, который вёл его и Динэль денежные дела. Потом он тихо склонился к руке женщины и сказал:
- Прости меня, девочка!
- Всё пройдёт, - тихо сказала Динэль – всё когда-то кончается и жизнь тоже.
К вечеру приехал стряпчий, призвали молодого супруга и решили не поднимать шума. Супруг подписал бумагу, в коей соглашался на 60% от годового дохода при условии, что он никогда не переступит порога этого замка. После этого, Динэль достала из-под подушки шкатулку и отдала её мужу. Там были те драгоценности, которыми она хотела просто откупиться от его присутствия в её жизни. После этого, она просила оставить с ней только камеристку, та закрыла дверь на задвижку и Динэль, наконец, уснула.
Через месяц она уже гуляла в саду, играла с котом и кошкой, которые откуда-то прибились ко двору и остались и разговаривала с большим чёрным псом, похожим на волка и прекрасно понимавшем хозяйку. В старом замке умирал барон, успевший лишить сына наследства в пользу каких-то дальних родственников. Динэль навещала его раз в неделю – прогулки верхом ей уже не вредили. В столице супруг Динэль, обнимая очередного юного друга, уверял, что у женщины от него детей быть не может. Большинство посмеивались над этим утверждением, потому, что на прошлой неделе видели рассказчика у дверей довольно подозрительного притона в котором предлагали девочек. Может, адресом ошибся? Слушки, гаденькие сплетни всё равно ползли, и репутация Динэль была погублена совершенно. Потом и слухи затихли – в столице каждый день – очередная новость. Про Динэль забыли, старый барон умер, вслед за ним умер и дворецкий. С Динэль остались кухарка и конюх. Ещё, к её удивлению, осталась, вернее навещала её, камеристка. Причёску Динэль делала сама, а камеристка её вышла замуж за одного из арендаторов и уже родила двоих детишек. Старший помогал Динэль в саду и ей хватало денег ему платить. Платья её истёрлись на швах и она сама, с помощью той же камеристки сшила несколько новых, попроще, она жила тихо. Как в юности, читала книги, откопанные в бабушкиной библиотеке. Пустой замок старого барона зарастал паутиной, а землю его сын, всё ещё бывший её супругом, сдавал в аренду и на эти деньги жил. Однажды, глядя на себя в зеркало, он заметил, что лицо его как-то неприятно изменилось. Нос распух, огромные круги под глазами да и не в лице дело – были и другие признаки болезни, слишком хорошо ему знакомой и в те времена совершенно неизлечимой. Его давно перестали приглашать в приличные дома, да и в не особо приличные тоже. В притонах самого низкого пошиба ему иногда удавалось поживиться каким-нибудь несчастным голодным мальчишкой или женщиной, у которой тоже проступали признаки болезни на лице. Столичный целитель, к которому он обратился, сказал, что болезнь запущена, а такую болезнь и на ранних стадиях вылечить не всегда удаётся. Лучше всего уехать куда-нибудь в сельскую местность – пройти болезнь, конечно, не пройдёт, но течение её замедлится – особенно, если он будет принимать все снадобья, которые целитель ему сотворит. У него оставалось денег только на плату целителю и ехать ему было некуда. Он остался, закрылся в небольшом домике, который купил в те времена, когда у него ещё не кончились драгоценности, отданные ему Динэль. Так он жил три года, затворником, а почувствовав, что уже не может выйти на улицу, нанял карету, закутался в длинный плащ с капюшоном и отправился на север. Ему нельзя было туда ехать, но он ехал, надеясь на доброту Динэль. Когда во двор её замка въехала карета, и из неё вылез человек, закутанный в длинный плащ, в сердце у Динэль что-то оборвалось. Кучер, которому было заплачено заранее, развернул лошадей и умчался, как-будто за ним гналась вражья стая. Человек откинул капюшон, и Динэль не сразу поняла – кто стоит перед ней. Изуродованное лицо, провалившийся нос, гноящиеся глаза – и всё-таки она его знала. Это был её муж. Он протянул к ней руки, но она отпрянула. Динэль не зря перелопатила две библиотеки – огромный тяжёлый трактат по медицине был также ей изучен. Она поманила чудовище, бывшее некогда прекрасным принцем, за собой и подвела его к небольшому чистому домику, где прежде жил дворецкий.
- Будешь жить здесь, там, в доме, есть всё необходимое. Еду тебе будут приносить три раза в день и ставить на стол. Я сама буду это делать. Постель будут менять раз в три дня – тебе надо будет уходить в кабинет. Рядом со мной всегда будет конюх с кувалдой и при одном твоём движении ко мне, он не постесняется пустить кувалду в ход. Отвечать за последствия буду я. Гулять можешь за домом – там есть садик и луг и там никого не бывает. Ко мне не подходи – про кувалду я уже упомянула. Через два месяца она стала вдовой. Она раздала тройное жалованье всем слугам, которые были с ней в это время – объяснять людям, как происходит заражение, было бы трудно и они боялись – она это чувствовала. Поэтому пригласила с материка целителя, просто чтобы он успокоил слуг. Динэль прожила ещё десять лет – ей было всего сорок с небольшим, когда у неё впервые заломило сердце. Через месяц её не стало. И вот тогда мы и встретились.
Риан бросил в озеро камешек.
- Скажи, Великий, а есть хоть какая-то надежда вытащить её из того мира? Здесь есть для неё работа.
[/spoiler]

Риан вернулся в Горный замок, но мысль о том, чтобы вытащить Динэль из замкнутого наглухо мира, в котором она никому не была нужна, не оставляла его, на какое-то время даже отодвинув на второй план тоскливые размышления о возможном или невозможном возвращении Тайрин. Великий Маг Севера сказал, что, Динэль, кроме прочих даров, имеет и дар предвидения – этот дар очень пригодился бы Риану и не только ему. К тому же мысль о том, что Великая Магиня, сотворившая его и Хэла, заперта в очень комфортабельной и красивой, но всё-таки клетке, Риану совсем не нравилась. Ему хотелось бы, чтобы она была свободна и могла жить там, где ей хочется. В любом Мире – пусть даже в двух, если ей дорог тот Мир.
[spoiler]Неожиданно, его настиг зов от Шалиаха и Шалиах сказал, что тот Мир изменился – вместо одного плоского мира стало два шарообразных. Мир для людей и Мир для эльфов и Магов. Он, Шалиах, нашёл способ уйти и вскоре покинет Мир людей. Но и в Мире Магов и эльфов, ему делать нечего.
- У тебя с ними сложные отношения?- спросил Риан.
- Это очень мягко сказано – сложные отношения, - ответил Шалиах и добавил, что он уходит к своему Наставнику – если сумеет его найти. Если не сумеет – вернётся.
- Как получилось, что ты сумел со мной связаться?- спросил Риан.
- Я тут одну штучку смастерил,- туманно ответил Шалиах.
- Может быть, поможешь своим?
- А в чём заключается помощь?
Там, в вашем Мире для эльфов, живёт Великая Магиня – у неё мы с Хэлом обитали, пока не сумели вырваться.
- Ну и что? Знаю я эту Магиню – силы немеряно, но всё уходит в слёзы или, в лучшем случае, в печаль!
- Понимаешь, нас, меня и Хэла сотворили двое – она и Великий Маг Севера. Я не знаю, хочет ли она покинуть тот Мир, но если хочет прийти к нам – здесь для неё найдётся работа! Ну, и просто – мне лично не нравится, что сотворившая меня, закрыта в этой золотой клетке. Я уж не говорю о Великом Севере – он тоскует, а это плохо отзывается на Мире. На нас с Хэлом это тоже плохо отзывается. Ты ведь уйдёшь через её покои – так может быть, замолвишь словечко и поможешь ей уйти, если она захочет?
- Попробую, - ответил Шалиах и связь оборвалась.
В сером вязком тумане с трудом прокладывали себе путь два облачка – снежно-белое и чёрное. Когда они выйдут – если выйдут из этого тумана – облачные оболочки исчезнут и им придётся искать свой путь среди звёзд. Динэль не знала – сможет ли найти нужный ей Мир одна, без направляющего луча и без проводника. Но она всё равно продвигалась вперёд – всё когда-то кончается и этот туман не вечен. Чёрное облачко иногда окутывало её – это было странно, её спутник был Магом второго уровня, но у него было кольцо, помогавшее преодолеть особенно плотные сгустки тумана. Наконец, туман стал рассеиваться и появились первые звёзды. Их становилось всё больше, они заполняли всё пространство вокруг них – Динель и её спутник знали, что звёзды невообразимо далеко, но казалось, что до них можно дотронуться рукой.
- Я так давно не была в открытом пространстве,- сказала Динэль и только сейчас обнаружила, что чёрного облачка рядом нет. Она подумала было, что Шалиах ушёл – вывел её и ушёл искать своего Наставника, но потом почувствовала его присутствие рядом.
- Звёзды поют, слышишь Динэль?
- Ты знаешь моё настоящее имя? Откуда?
- Риан сказал, а ему Великий Маг Севера – они ждут тебя.
-Ждут….Только вот как я их найду?
- Посмотрим – я думаю нам помогут.
Риан, Хэл и Великий Маг Севера уходили в пространство из Горного замка. Великий предложил самый простой вариант – обшаривать лучом пространство вокруг Мира, откуда должны появиться Динэль и Шалиах. И сейчас золотой луч Изначального Мира скользил меж звёзд. Он должен был найти обручальное кольцо Динэль и привести их к ней. К удивлению Магов откуда-то из глубины пространства пробился ещё один луч – ярко-синий и присоединился к золотому. Два луча объединились и прочертили сине золотую линию.
- Динэль, - сказал Шалиах – похоже, нас встречают. Тоненький лучик, переливавшийся синим и золотым коснулся их. Динэль и Шалиах ступили на луч и их окутала тьма – мягкая, нежная и ласковая, как большая чёрная кошка. Звёзды исчезли, а потом появились вновь. Они почувствовали рядом с собой четыре сущности – Два Великих Мага и двое спутников.
- Мы расстаёмся, - сказал Шалиах- у нас с моим Наставником свои пути, у вас свои.
- Но Вы можете всегда прийти в наш Мир, - впервые за несколько тысяч лет Динэль услышала голос Великого Севера - для вас двери открыты, да и интересно будет познакомиться поближе с Наставником Шалиаха. Ты хорошо обучил своего Спутника, Великий Маг. Спасибо. Динель, ты позволишь помочь тебе?
- Да!
Если бы кто видел сейчас Динель, он был бы очень удивлён – вечно печальная Магиня улыбалась и её улыбка согревала теплом расходящихся по своим путям Магов и дарила надежду на новую встречу.
[/spoiler]

Город мастеров.
Если бы над этим городом пролетел дракон, он увидел бы, что город стоит в кратере очень древнего, миллионы лет назад, потухшего вулкана. Давно уже нет огня нет под его жерлом, давно течёт с запада река и в центре города разделяется на два рукава, омывающие остров. А по берегам реки растёт лес и в лесу проложены дорожки, сходящиеся к мосту. Мост, каменный, прочный, а на вид лёгкий, с ажурными чугунными перилами, ведёт к острову.
Невысокие горы, скорее холмы вокруг города, разделяются лощинками, по которым бегут весёлые ручейки, впадающие в реку. На склонах холмов проложены каменные лестницы-улицы и вдоль улиц построены дома – весёлые, украшенные резьбой и окружённые садами. В домах живут люди, эльфы, гномы и даже хафлинги- они живут в самых пологих холмах, на окраине города, там больше места для огородов. А на острове, омываемом чистой прозрачной водой, стоит замок. Там живёт Хранитель Западного портала, Спутник Великого Мага Севера – Хэл и его подруга – Иллис. Иллис носит серебряное обручальное кольцо и такое же кольцо носит Хэл. У них нет и не может быть детей, потому, что Иллис –эльф, а Хэл –маг. Она – рождённая, он - сотворённый. Они связаны тем, что крепче любых колец – любовью и разлучить их невозможно. Но в глазах Иллис прячется грусть, когда она видит, как розовощёкие женщины-гномы гуляют вдоль реки с малышами гномиками. Она сама устроила эти приречные парки и она знала, что её ждёт, надевая серебряное кольцо, но в глубине тёмно-зелёных, как малахит, глаз таится печаль. А Хэл надеется на чудо – хоть раз в несколько тысяч лет в Мире должны свершаться чудеса и он ждёт.
Тем весенним утром Иллис сидела на террасе, устроенной на верхнем, открытом ярусе замка-башни. Отсюда было видно весь город, уже проснувшийся и взявшийся за работу, детей спешащих к школе, расположенной на краю приречного парка, важного целителя, направлявшегося к госпиталю, в котором, она знала, больные – большая редкость. Гном, повредивший руку или маленький хафлинг, свалившийся с дерева, а последним серьёзно больным здесь была её подруга Тайрин, прошедшая через портал из Мира Выбора. Та скачка, гибель подруги и Ниллорана, отняла у неё немало сил и слишком рано она ушла, ушла чтобы возродиться в Мире выбора и прожить человеческую жизнь. Прожить и вернуться. Или не вернуться – никто не знал, найдёт ли она путь. Последний зверь Тайрин, серебристый лис, ушёл на помощь ей, и уже вернулся, а Тайрин всё нет. Нет проводника, чтобы провести её по тайным тропам к родному дому.
Эти невесёлые мысли занимали Иллис, когда на террасу перед ней опустилось лёгкое облачко, белое, чуть более тёмное по краям. Облачко уплотнилось и неожиданно проявился женский силуэт, а потом перед Иллис предстала красивая темноволосая женщина, чем-то напоминающая и Хэла и Риана.
Иллис приветствовала незнакомку и усадила её за стол. Маленькая забавная обезьянка в нарядном платье принесла небольшой поднос с чашечками и тарелочками со сладостями и Иллис спросила – что предпочитает Великая Магиня – чай или кофе. Магиня предпочитала кофе, и на столе тут же появился кофейник, а разряженная красотка с бантом на хвосте как-то легко оказалась на руках у Динэль – именно Динэль решила навестить Иллис. Динэль вообще-то путешествовала по Миру, но начать ей хотелось, естественно, со своих сотворённых. Кроме того, в этом Мире она не чувствовала того напряжения, безнадёжности и страха, чувства безысходности, которые просто ошеломили её, когда она всего лишь на час заглянула в Мир Выбора. Она решила познакомиться с Изначальным Миром, а потом попробовать принести хоть немного тепла и покоя в Мир Выбора. Ей нужно было восстановить свои собственные, когда очень и очень немалые силы. Чем больше она путешествовала, тем сильнее становилась. Она легко находила точки силы, и живые леса и озёра, горы, тихо, на пределе её слышимости, певшие свои вечные песни, и её собственная сила всё возрастала. Но и тех, у кого тревога и печаль на сердце, не забывала Динэль. Город Мастеров был точкой силы и в городе этом жил её сотворённый со своей подругой и в их сердцах жила печаль. Динэль пришла к Иллис.
- Иллис,- сказала Динэль – я пришла посмотреть на Город Хэла, но прежде всего, познакомиться с тобой. Хэл сделал хороший выбор, но думаю, он не выбирал – просто полюбил тебя.
- Я тоже очень люблю Хэла, - сказала Иллис и мы счастливы вместе и вряд ли могли бы существовать врозь.
- Да, у магов всё не просто, особенно у сотворённых магов, таких, как Хэл и Риан. Мы творили их вдвоём – Север и я, женщина и мужчина, и я вложила в их сердца довольно много тепла и нежности – в сердце Риана я ещё добавила немного огня, а сердце Хэла Север закрыл тонким ледяным щитом. Поэтому он такой спокойный, но это только для тех, кто не растопит ледяную корочку. Ты вот растопила и сумела зажечь огонёк, который нельзя погасить. А Риан немножко легкомыслен, но то, что запало ему в душу, тоже будет гореть вечно.
- Подруга Риана ушла и возродилась в Мире Выбора. Он ждёт её и мы с Хэлом тоже - Хэл её воспитывал, а я помогала – но мы не знаем, сможет ли она вернуться.
- О подруге Риана я сейчас ничего не скажу – мне было очень неуютно в Мире Выбора, и я слишком мало знаю об этом месте, но у вас с Хэлом есть своя печаль и вот тут я постараюсь помочь. Не сразу, но вы так долго ждали, что год-другой – это не так много. Но мне нужно, чтобы Вы, оба, чаще навещали меня в моём доме, когда я там бываю – это место таит в себе огромные силы, я не зря его выбрала. Мне нужно ещё лучше узнать вас обоих – я видела уже немало живых озёр в этом Мире, но нужно найти такое, что подойдёт тебе. Трудно объяснить всё - ты не магиня, ты эльф, так постарайся поверить мне просто так, без объяснений. Силы мои ещё не восстановились полностью, но чем дольше я здесь брожу по лесам и горам, тем сильнее становлюсь. Да и мои желания тоже что-то значат – а я хочу, чтобы вы с Хэлом были счастливы.
- Хорошо бы ещё Тайрин вернулась, - прошептала Иллис.
Динэль улыбнулась.
-Не всё сразу, девочка, и нет ничего совершенно определённого ни в одном из миров. Но погибает мир, если хоть изредка не случается в нём чудо.

Память.
Белое облачко, Динэль, не торопясь знакомилась с Миром. Посетив Иллис в Городе Мастеров, облачко пролетело над Заповедным Лесом, повернуло на юг и Динэль полюбовалась игрой дельфинов в чистой воде, менявшей цвет от голубого до бирюзового, проскользнула по лунной дорожке, потом ей захотелось посмотреть Западные материки и она надолго осталась там. В Зелёные земли Динэль вернулась только через два года. Иногда компанию ей составлял Великий Маг Севера и они плыли над миром – два облака в чистом небе. В Зелёных землях Великая Магиня заглянула на самый южный полуостров, омытый тёплыми океанскими водами и отгороженный от северных ветров высоким горным массивом.
Здесь жили древнейшие из древних людей, стены их жилищ были увиты цветами и здесь её встретила и приветствовала Рагха. Рагха никогда не покидала этот Мир, она хранила древнюю магию лесов и гор, её друзьями были мудрые кобры, с которыми она любила танцевать. О её танце, оставившем Риана без серебряного кольца, Динэль уже была наслышана. Но ей хотелось посмотреть на храм, сооружённый Рианом и полуразрушенный им же.
Сейчас храм представлял собой странное зрелище. Кое-где ещё можно было увидеть прекрасные скульптуры, высеченные в желтоватом камне, но большая часть сооружения была грудой развалин быстро зараставшей лесом. Динэль уловила атмосферу страха, слабую, но явно присутствующую и в самом поселении древнейших и в Рагхе. Страх этот был связан с развалинами храма и усиливался вблизи него.
- В чем дело, Рагха? Что здесь произошло? Риан говорил мне, что он сильно разозлился из-за твоих проделок и половина храма обрушилась. Но про страх он не говорил ничего.
- Великая, - Рагха говорила очень тихо – около года назад мы пользовались целой частью храма – я действительно учила девушек нашим древним танцам с кобрами, но однажды из развалин выползли змеи, которых нам видеть не приходилось. Они не желали с нами общаться и их предводительница укусила одну из моих учениц. Я отсосала яд мгновенно, но девушка почти на два месяца потеряла память. Эти змеи не были похожи на моих кобр, они были покрыты золотой чешуёй и у них были синие глаза. Мои кобры бились с ними, потом на помощь пришли другие звери и почти всех золотых удалось уничтожить. Почти – потому, что их предводительница скрылась в развалинах. И мы не знаем – не остались ли кладки , там в разрушенном храме – я сама обрушила его весь целиком, но уверенности нет. Змеи же больше не появлялись.
Динэль вновь превратилась в облако и позвала на помощь Северного Мага. Вдвоём они окутали облачным покровом весь разрушенный храм и убили в нём всё живое. Вернув себе человеческий облик, Динэль сказала, что под развалинами был портал, связывавший этот Мир с каким-то другим, довольно враждебным. Великому Скверу пришлось звать на помощь Мага Огня и вдвоём они уничтожили остатки храма и закрыли портал и выжгли всю землю, на которой стояло это чудо Рианова больного воображения. Динэль мгновенно почувствовала, что страх, незримо витавший над посёлком, исчез – значит было уничтожено всё что пришло из чуждого и , скорее всего, не особо доброжелательного Мира. Но где-то была предводительница – она могла уйти в другие земли и Динэль, не зная даже, почему, подумала о горном Замке и Риане. Укус змеи лишал памяти, скольких она успела укусить? Или ей был нужен кто-то один? Динэль решила проверить – не действует ли само присутствие зрлотой змеи на память и она спросила:
- Рагха, ты помнишь Тайрин? Она приходила сюда однажды (Север рассказывал ей эту поучительную историю).
- Тайрин?- переспросила Рагха – кто это? Здесь был Риан, я смутно помню, ему здесь понравилось, а потом…..потом он разрушил половину храма и исчез.
- Смутно помнишь?- переспросил Север – и многие у вас здесь смутно помнят прошлое?
- Да нет, только те, кто был в храме, когда выползли золотые змеи. Я помню многое, но не всё.
Динэль провела рукой по волосам Рагхи. Рагха замерла на мгновенье, а потом закричала:
- Я вспомнила! Всё вспомнила! Но зачем им это?
- Трудно понять чужой разум, Рагха, а у этих красавиц, сдаётся мне, разум очень чужд нашему. Нам нужно найти предводительницу – я уверена, она может принять любой облик и соблазнить кого угодно, а потом отложит яйца и уж постарается хорошенько их запрятать.
- Нам надо отправляться в Горный замок – немедленно, - сказала Динэль. Маги исчезли, а Рагха сидела на выжженной поляне и плакала. Она плакала впервые за тысячу лет. К ней подползла её любимая кобра, обвила её и положила голову на плечо девушки.

Горный замок.
Маги решили, что до встречи с Рианом, будет полезно самим посмотреть, как обстоят дела в Горном замке. Поэтому тропу они проложили в сад, окружавший домик, где жила Тайрин, когда ей случалось приезжать к Риану. Домик этот стоял чуть ниже замка, и его соединяла с верхней галереей вырубленная в скале лестница, почти не заметная среди густых зарослей дикой розы. С верхней галереи можно было пройти в личные комнаты Риана. Был и подземный ход, который тоже выводил в замок. Оказавшись в саду, засаженном персиковыми деревьям всех возможных сортов, они увидели работавшего там маленького садовника-хафлинга. Хафлинг приветствовал их по обычаю своего народа, сняв шляпу и поклонившись, но Динэль сразу заметила, что малыш чем-то недоволен. Это удивило её – обычно садовники-хафлинги очень любят возиться со своими питомцами, с удовольствием разговаривают с деревьями и цветами и даже напевают им простенькие песенки. Народ они довольно простодушный, скрытничать не любят и поздоровавшись с Магами, хафлинг сказал:
- Ну, наконец-то! Может быть вы приведёте в чувство нашего хозяина!
- Что-то случилось, малыш? – спросила Динэль – что-то плохое?
- Да уж тут хорошего, змею в доме поселить, пусть она и выглядит, как самая красивая девица на свете, а всё равно змея. Не наша змея-то даже, чужая какая-то и беду несёт Миру, а вам, Великим и дела нет! Хуже всего, что и другие – эльфы и древние – уходят из замка, вместо того, чтобы её убить! Может и хозяин бы что-то понял! Магиня она, из чужого Мира и сильнее его, вот и заморочила голову Риану. Вы только посмотрите, во что дом Тайрин превратился!
И хафлинг повёл Магов по дорожке, вьющейся среди деревьев. Пройдя фруктовый сад, они вышли в цветник – заросли сирени, чубушника, жимолости были с любовью ухожены, но окружали они скалу, увитую лианами. Примыкавшая к скале лестница, выглядела настолько нелепо и неуместно, что Север не выдержал и расхохотался.
- Да, смейтесь, смейтесь,- сказал хафлинг – они с хозяином через три дня в свадебное путешествие собрались, чтобы, значит, в уединённом месте побыть вдвоём. А потом она яйца отложит, а хозяина съест! И поползёт по миру змеиный выводок с двойной магической силой!
- Он говорит правду,- сказал Север – я бывал в таком Мире, еле ноги унёс! Они самцов, ну мужей своих, кусают – это называется свадебный поцелуй – а потом он теряет память и начинает превращаться в пищу. Когда она яйца отложит и змеёныши вылупятся – им еда уже готова. А силу они – если есть- а маги там тоже сильные- забирают при укусе. Только откуда наш бравый садовник это знает?
- У нас сказка такая есть, старая, её детишкам рассказывают. Только это оказалась не сказка, а быль. Ну, свои от них тоже прячутся – пока силы не накопят, чтобы убить, так они ищут проходы в другие миры, а облик она какой хочешь примет.
- Зеркало, значит! – сказала Динэль – то есть идеальная возлюбленная, она всегда такая, какой ты её хочешь видеть. Живая женщина такой быть не может, да и не должна. А скажи мне, друг мой Север, зачем тебя в тот мир занесло? Тоже идеальную любовь искал?
- Я тебя искал, и не только в этом мире был – шарил по всем мирам. Думал, что ты из своей музыкальной шкатулки ушла и от меня прячешься!
- Ну и …..слов нет, Север! Однако к нам Риан идет, а подругу свою прекрасную не ведёт почему-то! А я с ней пообщаться хочу.
- Пообщаешься – только не одна – я уже подмогу вызвал- это дело всемирное!
Риан подошёл к великим и, казалось, был очень рад их видеть, особенно Динэль. Он выглядел таким счастливым, что у Сотворившей сжалось сердце.
- Я очень счастлив, Динэль,- Риан не заметил грусти в глазах Сотворившей. И ты, север, тоже будешь рад, когда увидишь мою подругу. Она магиня и очень сильная. К тому же, она прекрасна – таких красавиц я ещё не видел в этом Мире. Через три дна мы отправимся в свадебное путешествие - Лисс хочет провести месяц где-нибудь, где никого, кроме нас не будет!
- Значит, Лисс, - сказал Север- опять проспал тот урок, когда я вам с Хэлом рассказывал про значение некоторых имён. Ну, что же, веди нас представлять твоей подруге. Кстати, ты не помнишь, цвёл ли клён в Заповедном лесу в этом году? Роза говорила, что Тайрин вернётся, в ту осень, когда весной первый раз зацветёт клён.
- Тайрин? Имя знакомое, - что-то изменилось в лице Риана, но исчезло, как лёгкая тень – кажется, была такая Хранительница в Заповедном лесу, не помню точно, но она ведь умерла? Ушла в Мир Выбора или ещё куда-то…Да это всё не важно, Лес и сам справляется, да там есть и другие Хранители. А почему ты спрашиваешь?
Динэль только тихо вздохнула. С пришелицей придётся расправляться немедленно, пока она не отложила яйца, то есть сейчас и справиться будет не просто. Они, между тем, поднялись на верхнюю галерею замка.
- Риан, скажи мне, а зачем нужна вон та лестница – ведь она упирается в скалу?
- Да я и сам не знаю, зачем её построил…Иногда мне снится, что там раньше был дом и можно было в него попасть через эту лестницу! Наверно, я сотворил её во сне.
- Так где же твоя прекрасная подруга? – спросила Динэль.
- Лисс очень застенчива, она почти не покидает пределы замка.
- И как вы собираетесь путешествовать, в таком случае? – продолжала Динэль.
- Я думаю, когда она станет моей женой, она немного осмелеет.
- Да, она осмелеет!- подумала Динэль. Скорее всего, вы даже не покинете пределов замка – ведь выйди она в сад и всё – вместо прекрасной девы будет прекрасная золотая кобра! Она и выходила, видимо, ночами – поэтому и дом Тайрин превратился в скалу, просто ты очень крепко спишь, милый Риан- когда это нужно твоей красавице.
Они шли через анфиладу комнат, а Лисс всё не было.
- Как бы не сбежала, - подумала Динэль и в этот момент увидела женскую фигурку, застывшую на месте. За её спиной видны были фигуры Великих Магов, справа и слева тоже – девушку брали в кольцо.
- Меня прибыли поздравить Великие? – спросил Риан – это прекрасно, только не испугайте Лисс.
- Не бойся, мы её не испугаем, - сказал Север - но где комендант твоего замка, где вообще люди – я никого не вижу, а здесь всегда был народ.
- Комендант почему-то ушёл на Западный материк, кто-то попросился в отпуск, в общем, я сам творю завтраки, обеды и ужины – да нам никто и не нужен, когда мы вдвоём.
- Говоришь, не нужен никто? А то, что твой замок точка силы и здесь именно нужен ещё кто-то, кроме тебя – это как, ничего?
- Точка силы?- растерянно спросил Риан и опять по его лицу скользнула тень - какая ещё точка силы? Это просто мой дом!
Динель вспомнила, что на Западном материке её разыскал бывший комендант замка и просил скорее посетить Горный замок – он чего-то опасался, так толком и не объяснив – чего.
- Какие мы все деликатные бываем, иногда уж не в меру, - подумала Динэль – да и я хороша – могла бы и обеспокоиться. Хорошо хоть к Рагхе завернула.
В одной из комнат она остановилась. Здесь они с Севером замкнули кольцо Магов. В центре кольца стояла девушка. Она и впрямь была хороша необыкновенно. Сияли синие глаза, светились золотом длинные волосы, золотистое платье, расшитое камнями, словно чешуя - она была похожа на прекрасную ожившую золотую статую. Вид и неё был немного испуганный и Риан бросился к ней, желая поддержать и ободрить своё обретённое счастье.
Девушка внезапно обняла Риана, притянула его к себе и сказала:
- Любая попытка дотронуться до меня и я его укушу!

В Изначальном Мире никто, кроме Великих Магом, не знал – как появились хафлинги и гномы. Они жили здесь со времени рождения древних людей, но они не были детьми этого мира. Оба народа были пришельцами из других миров, принявшими Закон Мира и ставшими приёмными детьми. Прошлое их давно перешло в область сказок и те, кто слышал эти сказки - а слышали их немногие - помнили, что в сказках всегда появлялись какие-то страшные волшебницы, меняющие облик, но чаще всего приходившие в виде золотых змей. В сказках с этими змеями боролись змеи настоящие, звери и птицы и даже Маги, но победить их было трудно. Они приходили к хафлингам и гномам в облике красивых девушек, ничем не отличавшихся от девушек этих народов, кроме необыкновенной красоты, синеглазые и золотоволосые, и ни один мужчина не мог устоять перед их красотой. Молодые хафлинги и гномы уходили с красавицами и никогда не возвращались. Почти никогда, потому, что в сказках рассказывалось о героях, которым удавалось вырваться из прекрасного плена. Способ же победить девушку-змею был очень прост – её надо убить, ударив по голове чем-нибудь железным – у хафлингов это была всегда железная лопата, у гномов кирка. Настоящие змеи научили хафлингов, как увидеть в прекрасной девушке золотую змею. Поэтому хафлинги с великим почтением относились к змеям, которых вечно было полно на их огородах, а в любом доме непременно жила парочка ужей. Гномы же вообще относились с большим подозрением к синеглазым блондинкам и старались держаться от них подальше.
[spoiler] Великие Маги знали, какие события породили эти сказки и каким образом хафлинги и гномы попали в Изначальный Мир. Ещё на заре времён к ним обратились Маги-Хранители одного из населённых Миров с просьбой приютить у себя парочку небольших племён хафлингов и гномов. Миры, в которых жили эти народы, подверглись массированному нападению очень сильных магинь, имевших облик золотых кобр, но могущих менять этот облик на любой другой, подходящий к обстоятельствам. Изгнанные из своего Мира, эти магини начали захватывать другие миры и практически их уничтожать. Разум их был таков, что найти способ общения с ними было невозможно. Зато они сами очень хорошо общались с обитателями любого мира, принимая облик прекрасных девушек, уводивших за собой мужчин, выбирая, по возможности, магов. Поцеловав своего избранника, девушка превращалась в змею, а несчастный влюблённый полностью терял память и постепенно становился чем-то вроде паштета, которым кормились маленькие змеёныши.
Золотые змеи сами отыскивали миры, подходящие, с их точки зрения, для обитания. Они сами умели создавать порталы, но обычные, открытые миры, где жили люди, и не было магов, их не интересовали. Пищи там, конечно было много, но змеёныши не получали магической силы и становились обычными змеями.
Закрытые миры, миры в которых жили сильные маги, были идеальны для размножения, но нужно было найти слабое место в защите, чтобы проникнуть в мир. Маги обычно распознавали Золотых змей и убивали сразу, но в мир хафлингов змей привёл обыкновенный голод и они решили хорошенько отдохнуть и подкормиться здесь.
К несчастью, именно в этот момент защита с мира была снята, мир был открыт, а большая часть магов ушла на помощь своим собратьям – Хранителям мира гномов, которые отбивались от второго отряда золотых изгнанниц. В результате, оба мира – гномов и хафлингов оказались под угрозой уничтожения. Оголодавшие красотки ели всё подряд – зверей, гномов, хафлингов – они копили силы. Очистив мир гномов, Маги-Хранители вернулись и обнаружили, что их собственный мир уже нельзя спасти. Горстка хафлингов отбивалась от змей золотых с помощью змей обыкновенных. Звери, чудом выжившие после укусов, заболевали бешенством и сами набрасывались на всё, что попадало под зубы. Мир гномов тоже сильно пострадал и, кроме того, существовала опасность скрытых кладок. Один из Магов-Хранителей мира хафлингов был очарован золотоволосой красавицей и теперь его дети радостно доедали паштет из папы – с витаминами в виде магической силы. Маги решили просить убежища для выживших обитателей своего мира у Хранителей нескольких Миров сразу, свои же миры они решили очистить, пробудив древние гигантские вулканы, спящие уже несколько сотен лет. Они решили, что огненная лава, разлившись по миру, проникнет во все щели и сожжёт и змей и их кладки.
Так хафлинги и гномы появились в Изначальном Мире – те немногие, кто был готов принять Закон этого Мира. Прошло немало времени, сменились поколения, многое было забыто, а многое стало сказкой. Однако маленький садовник-хафлинг помнил, что его бабушка, рассказывая сказку о золотой змее, говорила, что они не любят одной очень простой вещи – железа. Поэтому, прихватив железную острую лопату, хафлинг потихоньку брёл за Динэль и Севером с лопатой наперевес – на всякий случай. Маги, конечно, знали о его присутствии, но помалкивали – про железо Север слышал ещё в Мире Золотых Змей – том самом, откуда он, по его словам, едва унёс ноги.
В центре комнаты стоял Риан, нежно обнимавший прильнувшую к нему девушку. Её угрозу укусить он воспринял, как шутку.
- Лисс, радость моя, тебе нечего бояться, здесь тебя никто не обидит, - нежно ворковал Риан – это наши Великие Маги, я хочу представить тебя им, а вот эти двое – те, кто сотворил меня – Динэль и Север.
Динэль, между тем, пыталась поймать взгляд девушки и ей это наконец, удалось. Прекрасные синие глаза стали покрываться чешуйчатыми веками, голова сплющилась, ноги Риана обвил золотистый хвост и он вдруг обнаружил, что его крепко держат тугие кольца змеиного тела. Но Лисс не могла отвести взгляд от глаз Динэль и, кроме того, остальные маги мешали Лисс двигаться. Ох, как ей хотелось сейчас подарить, наконец, давно желанный поцелуй Риану. Но она не могла повернуть головы, а Риан пытался освободить руки. Наконец, ему удалось вытащить из-под тугого кольца левую руку и он схватил Лисс за шею, чуть ниже капюшона. Никто не заметил, как из-за воздушно-голубого платья Магини Неба выскользнул маленький хафлинг и, не раздумывая, ударил змею по голове острым краем железной лопаты. Кольца распались, на полу лежало золотое змеиное тело с опавшим капюшоном, а рядом сидел Риан и взгляд у него был какой-то странный. Он поднял голову, посмотрел на магов и спросил:
- А где же всё-таки Лисс?
[/spoiler]

Великий Северный Маг казался спокойным, но Динэль, да и все маги видели, что он находится на пределе ярости.
- Где Лисс?- переспросил он,- посмотри!
И Маг провёл рукой над золотым телом мёртвой змеи. На мгновенье стало видно, что на мраморном полу лежит девушка и золотые волосы её заливает лужа зелёной крови.
- Ты! – закричал Риан, бросаясь к маленькому хафлингу – ты её убил!
Мощный удар в челюсть, возникший из воздуха, свалил Риана с ног, а в зале проявилась новая фигура.
- Шалиах! Откуда ты?- Великая Магиня неба не скрывала радости.
- Мы просим прощенье за вторжение в ваш Мир,- раздался приятный баритон – но, помнится, Великий Маг Севера и Динэль говорили, что двери вашего мира для нас всегда открыты.
Воздух за спиной Шалиаха сгустился и проявилась фигура его наставника.
- Вы можете быть спокойны – наш проход в ваш мир мы за собой закрыли и даже укрепили, но вот Лиайо…Он тоже сбежал из прекрасных садов мира-шкатулки, только состояние его очень неопределённо, как обычно, поэтому по его следу в ваш мир проникли эти ….мммм…неприятные создания. И, мне кажется, Ученик, что ты несколько не рассчитал силу удара. Риана необходимо уложить на диван, привести, по возможности, в нормальное состояние и хорошо расспросить. Я сомневаюсь, что прекрасная Лисс не вовлекла его в любовные игры, у него на пальце золотое кольцо в виде змеи, а она явно готовилась к кладке. Поэтому и объявила о свадебном путешествии через три дня. Думаю, что путешествие началось бы и закончилось в одном из подземелий замка, а потом вы получили бы выводок, который имел бы силу и Риана и Лисс.
- За скалой, где раньше был дом Тайрин, есть горное озеро. Там живут русалки – может быть они помогут?- раздался тоненький голосок хафлинга.
- Малыш прав,- сказал Шалиах – холодная ванна этому….чуду магии не помешает, но сначала надо убрать и уничтожить эту пакость- Шалиах указал на золотое тело и зелёную лужу крови – прикасаться к ним не желательно.
- Мы с моим учеником,- пояснил Наставник Шалиаха- сейчас занимаемся очисткой всех Миров нашего пространства от этой дряни. Разумеется, нас много – но и миров тоже немало. Их порталы мы уничтожаем, а для отыскания кладок и уничтожения змей есть кое-какие магические штучки. Одну из них сделал Шалиах, а три –это моё творение. Маг снял с головы обруч с тремя сияющими камнями – эти камни поют, если их правильно настроить. Люди не могут переносить их звук, но золотые змеи стремятся к источнику звука против своей воли. Значит нужно определить скрытые кладки, укрепить защиту над островом Лиайо – я уверен, он сейчас там, собрать всех змей в таком месте, где нет людей и зверей, а змей сжечь в огне, плавящем золото.
- Можно попросить Драконов – они никогда не отказывали в помощи- сказал Великий Маг Юга- но не пострадают ли другие живые существа?
- Если в радиусе 500 метров никого не будет – а об этом может позаботится Владыка лесов – то, кроме змей, звук никто не услышит.
С дивана раздался тихий стон – Риан приходил в себя от дружеской оплеухи. Хафлинг нырнул за спину Наставнику Шалиаха, однако лопаты их рук не выпустил.
- Где я? Тихо спросил Риан? Где Лисс? Динэль, сотворившая, ну, может быть ты мне что-то объяснишь?
- Балбес, - ответила сотворившая и это привело Риана в чувство лучше холодной воды – вот твоя Лисс, вот эта змеюка, и скажи спасибо хафлингу за то, что он прикончил эту дрянь до того, как она тебе подарила свадебный поцелуй и отложила яйца. А то бы был теперь полуфабрикатом, как говорят в Мире Выбора, а потом тебя съели бы твои собственные детки.
- Деток было бы штук двадцать – Лисс была предводительницей змеиного, скажем так, десанта – значит, кладка была бы большая- заметил Шалиах.
Динэль была рассержена и не собиралась плакать – она собиралась как следует отругать своего сотворённого и, по возможности привести его в нормальное состояние. Динэль подошла к дивану и с неожиданной силой приподняла Риана, просто схватив его за шиворот.
- Иди сюда, чудо, мной сотворённое- сказала она и смотри – внимательно смотри, ты это умеешь, не всю же силу она забрала, ей ещё нужно было змеёнышей выкормить.
- Пусть он снимет кольцо, - подсказал Наставник Шалиаха и бросит его на тело змеи.
Динэль подтащила ошеломлённого Риана к золотой ленте, середина которой казалась несколько вздутой.
- Снимай кольцо и смотри, - она говорила негромко, но ослушаться её было невозможно, и Риан снял кольцо и бросил его на тело змеи. Тело стало меняться – оно казалось то телом девушки, то вновь становилось змеиным, иногда показывалась девушка со змеиным хвостом, иногда она становилась маленькой, как хафлинг, потом опять стала похожей на Лисс и, наконец вновь перед ними лежала змея. Риан закрыл лицо руками и глухо застонал.
- Его бы сейчас в озеро хорошо,- сказал Владыка вод.
- Да, неплохо бы,- согласился Наставник Шалиаха.
- Озеро за скалой, горное озеро, там русалки живут – тихонько сказал хафлинг, не высовываясь, однако из-за широкого плаща пришлого Мага – Мы с Тайрин там водяные цветы разводили- белые и розовые. Розовые очень полезные – память возвращают, если съесть, а белые успокаивают. Вот бы ему цветочков поесть сейчас.
- Ну, это мы мигом,- отозвались сразу Хэл, Виэр и Орризар. Втроём они обездвижили не пытавшегося сопротивляться Риана и повлекли его к двери, выходящей на галерею.
- Там, кажется лестница была, вела на нижнюю террасу дома Тайрин?-
спросил Орризар.
- Лестница есть, а вместо дома – скала – на неё ночью эта тварь выползала, я видел, да убить не успел – лопаты с собой не было, - пояснил хафлинг.
- Мы и с лестницы его в водичку запустим, ничего, пусть с русалками пообщается, они на него сердиты, но память вернётся, хоть частично, русалки очень любили Тайрин – сказал Хэл.
- Да кто эта Тайрин? – взвыл Риан- вы всё время её поминаете, а я не помню, чтобы мы были знакомы.
- Вспомнишь, олух!- сердито сказал Север вслед спасательной бригаде.
- С Рианом пока больше делать нечего – он сам придёт в себя, но вот это надо уничтожить и заняться поисками кладок и оставшихся змей – если они есть – я слышал, кобры Рагхи бились не на жизнь, а на смерть и им помогали мангусты. Но кто-то мог и уползти!
Увидев, что Риана увели и опасности больше нет, хафлинг выбрался из-за плаща Наставника Шалиаха.
- Если мне будет дозволено дать совет, - сказал он, вспомнив внезапно о правилах вежливости – я добавлю, что в наших сказках убитых змей всегда уносят кузнецы железными щипцами, ухватив за хвост и голову, а потом бросают в огонь, которым можно расплавить золото. У нас в нижнем ярусе живут гномы-мастера, они могут помочь.
- Динэль погладила маленького садовника по голове, заросшей курчавыми тёмно-русыми волосами, и сказала:
- Спасибо тебе, малыш – за помощь и за память. Хорошо, что бабушка рассказывала тебе старые сказки, а ты их запомнил. Когда-то в другом мире, мире, где жили только хафлинги, вы научились отбиваться от змей подручными средствами и запомнили это. Но знаешь, что я тебе скажу – ваш мир скоро возродится!
- Спасибо, но мне и здесь хорошо,- ответил хафлинг – у меня есть дом, сад скоро я женюсь и, уж точно на девушке моего народа – мы давно знаем, как отличать змею от обычной женщины!
-Тогда счастья тебе, а с нас, со всех, свадебные дары!- сказал Наставник Шалиаха – однако у нас дел немало. Шалиах говорил что-то про шар Мира, на котором можно увидеть любое нужное место, увеличить его и рассмотреть подробно.

Пока Риан плескался в озере, Маги зашли в комнату, большую часть которой занимал шар, в мельчайших подробностях изображавший поверхность Мира. Крохотные горы, тонкие ленты рек, пятна озёр и океан, покрывавший большую часть шара. Если бы кто-то захотел увидеть то, что происходит под поверхностью, нужно было только произнести соответствующее заклинание и шар открылся бы в нужном месте. Сейчас Магов интересовало другое.
Остров Лиайо – Великий Северный Маг дотронулся до небольшой точке в океане и она стала расти, занимая постепенно всё полушарие. Стали видны пологие холмы, небольшое озеро, заросшее лотосом, но Маг искал Лиайо. То, что он нашёл, никого не обрадовало. На поляне, заросшей белыми маками, лежало тело, внешне ещё вполне человеческое, но рядом извивались маленькие золотые змейки, а чуть в стороне приподнималась, почуяв опасность, золотая кобра и капюшон её угрожающе раздувался. Уже по тому, как заливал остров свет, Магам было ясно, что защита над островом ослаблена, если не прорвана. Великая Магиня неба исчезла из комнаты и вместе с ней исчезли Шалиах, его Наставник и Великий Маг Юга.
Великий Север заметил в стене комнаты дверь, замаскированную под гобелен, изображавший домик на берегу озера. Он нажал завиток на рамке гобелена и вышел на галерею. В дальнем углу галереи можно было заметить лестницу, её железные ажурные перила были обвиты цветущей лианой, а каменные ступени вели вниз и выходили на маленькую площадку с дверью. Дальше лестница вела вниз, спускаясь вдоль стены дома на нижнюю террасу. Скалы не было – дом стоял на своём месте, светлый домик из розоватого туфа.
- Сюрприз, однако,- сказал Северный Маг- куда скала-то делась?
- Когда Риан строил этот дом, он говорил, что домик живой и может сам себя защитить,- сообщил Хэл- видимо, когда опасность исчезла, дом вернулся к нормальному состоянию. Милая Лисс не преминула бы посетить жилище сестры Риана.
- Ты полагаешь – сестры?- спросила Динэль.
- Во всяком случае, я не желаю ей такого спутника жизни, как Риан. Мы оба называли её сестрёнкой – по мне, так пусть так и остаётся. Хотя последнее слово за ней, но только тогда, когда она будет знать всё, абсолютно всё – я люблю Риана, мы росли вместе, но калечить жизнь малышки, которую я воспитывал с пяти лет, я ему не позволю.
Динэль молчала. Она не видела Тайрин, но Риан много рассказывал о ней, когда они с Хэлом жили в её покоях в закрытом наглухо мире. Сейчас она не решилась бы предсказать её судьбу. Зато решился Орризар.
К этому времени они спустились на нижнюю террасу и обнаружили там мокрого Риана. Он сидел на ступеньке и молча смотрел на воду.
- Риан, - сказал Орризар – я никогда не пытался занять какое-то место в жизни Тайрин, но сейчас я честно говорю тебе – когда она вернётся, я попробую найти путь к её сердцу. Ты мой друг и им останешься, но ты не её судьба.
- По крайней мере, она –моя приёмная сестра, - глухо сказал Риан – этого не изменишь.
- Этого не изменишь, - согласился Орризар.
Так, всё это хорошо,- сказал Великий Северный Маг- я тоже не желаю Тайрин такого счастья, но сейчас нам лучше отправиться на остров Лиайо. Кое-кому полезно посмотреть на то, во что он превратился. Во избежание дальнейших глупостей.
Маги вышли в сад – хафлинг уже возился с кустами сирени, несколько кустов были подгрызены у корней, видимо, Лисс просто пыталась уничтожить всё, что напоминало о прежней обитательнице дома и сада. Мимо прошли три гнома – двое тащили тело змеи, держа его за голову и хвост железными щипцами, третий, зажал в щипцах кольцо. Всё это пойдёт в плавку, в горн и огонь превратит прошлое в золотой слиток, но никто, никогда не достанет слиток из огня – он останется там навеки. В этом горне ничего не будут плавить, но огонь будет гореть вечно. Хэл, правда, предложил отнести слиток к любому работающему вулкану и бросит в жерло, но это отложили до возвращения. Сейчас – остров Лиайо и пустыня на одном из больших континентов – там никто не жил, а ящериц и прочую мелочь Эрниенна разгонит на приличное расстояние.
Риана взяли с собой, он не возражал, хоть и не представлял, что за зрелище его ожидает. Над островом небо уже слабо отливало бирюзой – защита была восстановлена и Магиня Неба, Маг юга, Шалиах и его Наставник ожидали их. У Шалиаха и его Наставника на поясе висели железные мечи – здесь они не боялись кого-либо поранить, а меч всё-же удобнее лопаты.
Выйдя на белую от цветущих маков поляну, они увидели раздувшую капюшон кобру, готовую к нападению. Одним точным отработанным движением Шалиах снёс ей голову, и на землю хлынула струя зелёной крови. Тело кобры странно изменилось, на миг она стала красивой золотоволосой девушкой, потом вновь превратилась в змею и замерла.
В воздухе над поляной стоял странный запах – пахло варёным мясом.
Риан шагнул в сторону и закричал – среди цветов лежало нечто, имевшее очертание человеческого тела, но такое, как если бы его слепили из мясного паштета. Ещё заметны были черты лица, глаза, руки, но одна нога уже была съедена. Штук десять золотых змеиных телец, маленьких и очень юрких, не обращая внимания на пришельцев, с удовольствием доедали ногу из паштета.
- Ну, как?- спросил Северный Маг, обращаясь к Риану – тебя радует такой вариант будущего? Лиайо был неплохим магом и мне его жаль – но он хоть плохо соображал, что с ним происходит, наевшись маковых головок. А ты, мой дорогой сотворённый, ты чем думал, приняв в замке неведомо откуда явившуюся красотку и даже не попытавшись хорошенько разобраться в том, кто она на самом деле? Хафлинги видят их- какими бы прекрасными они не казались, твой комендант замка почуял неладное – не просто так ведь он ушёл, наверняка пытался убедить тебя посмотреть на девушку внимательно, применив магическую силу – ты это умеешь, но ты действительно думал не головой. Я боюсь оставлять тебя в Горном замке – это точка силы и там тебе не место. Останешься на Южном континенте, Горным замком займётся Динэль. А дальше видно будет.
Великий Маг Огня щёлкнул пальцами – вместо клубка змей и их пищи осталась лишь небольшая кучка пепла.
- Души бессмертны, - сказала Динэль - Лиайо вернётся, ведь здесь только его тело, он маг и через какое-то время воплотится вновь, если сообразит прийти на южный континент. Кстати, я думаю, он там – Великие Маги помогут ему, а Риану с ним будет о чём поговорить.

Проверить, есть ли в Мире потайные щели, где спрятаны кладки с запасом пищи и собрать всех золотых путешественниц из чужого и чуждого пространства, было можно, используя кольцо Шалиаха и венец его Наставника. Самый большой Шар Мира находился в резиденции Великого Мага Юга – туда и отправились все Великие Маги и их Спутники. Холодный континент встретил их снежком, но в сам Город Великих Магов был так устроен, что перейти из одного дома в другой можно было по закрытым мостам над ущельями, над покрытыми льдом речками – здесь сейчас была зима. Просторные покои Великого Юга встретили гостей теплом и ароматом цветов, круглый год радующих глаза и сердца в оранжереях и огромных зимних садах.
[spoiler]Шар Мира занимал отдельную комнату, огромный, медленно вращающийся вокруг оси, похожий на живой Мир – казалось, можно увидеть, как бьются о берега океанские волны. Вдоль стен комнаты стояли узкие диваны и небольшие столики. Шалиах снял кольцо и поставил его на полюс, именно поставил - на ребро. Кольцо стало медленно двигаться по шару, накручивая полосу за полосой.
- Это довольно долго, но зато очень точно,- сказал Шалиах- там, где кольцо найдёт кладку, оно остановится и покраснеет. Там, где обнаружит змею – тоже. Эти места надо отметить, а потом выбрать подходящее место для сбора и уничтожения змей. Кладки тоже надо уничтожить – зверям такая еда не на пользу и неплохо бы их всех предупредить.
- Я предупредила зверей – они не будут трогать змеиные яйца – никакие - сказала Эрниенна.
- Ну, а пока кольцо работает, мы можем отдохнуть – сказал Великий Маг Юга и на столиках появился ароматный чай, кофе, фрукты и прочие приятные вещи. Маг спросил – не хочет ли кто-то подкрепиться поосновательней – все были в человеческом облике – но после недавно виденного паштета есть никто не хотел.
- Полагаю, маленькая рюмочка коньяка никому не повредит, - сказал Север – давай, Риан, раскошеливайся.
Риан, молчаливый и заметно подавленный, достал из воздуха запылённую бутыль. На столиках появились маленькие коньячные рюмки, и Риан выпил сразу две подряд.
Наставник Шалиаха усмехнулся, а Орризар проворчал что-то про алкоголизм, как результат тяжёлой депрессии. Риан посмотрел на него тяжёлым взглядом и налил себе кофе.
Шалиах и его Наставник уже занимались некоторое время змеями, но остальные Маги были новичками в этом деле. Поэтому Шалиах спросил присутствующих, что они намерены делать, если змеи успеют принять человеческий облик и, что ещё страшнее, придадут облик детей своим змеёнышам. Одно дело – отсечь голову змее, зная, что она собой представляет и насколько она опасна, совсем другое – убивать женщин и детей.
Наставник Шалиаха рассказал, что проникшие в их пространство и уже погубившие несколько Миров, существа, по сути – изгнанницы из своего мира. То есть, обычай кормить детей телом их отца, существовал в их мире с начала времён. Кто создал такой мир и населил его такими милыми обитателями – неизвестно. Маги там есть, но, если так можно сказать, они возникли, как противники этого обычая. Всё началось с нескольких змеев мужского пола, не хотевших превращаться в паштет. Они сбежали, что называется, из-под венца, причём предварительно нашли одно из немногих мест в их мире, где железная руда залегает близко к поверхности и вырыли себе там убежища. По какому-то капризу то ли природы, то ли создателей этого странного мира, железа панически боятся самки, для самцов оно не опасно. Постепенно к ним стали присоединяться группы таких же недоженихов – они научились плавить железную руду и строить стены вокруг своих укрытий. От стен они перешли к мечам и ночным набегам на золотых подруг. Надо, сказать, что в этом странном мире почти нет хищников, если не считать змей, но довольно много всяких травоядных. Возможно, создатели этого террариума рассчитывали именно на травоядных, как на пищу для разумных рептилий, но что-то пошло не так. Кроме золотых змей, в этом милом местечке живёт немало обычных, похожих на ужей, эф, гадюк и прочих. Все виды рептилий разумны, но менять облик могут только золотые змеи. Так или иначе, золотых змей-магинь стали уничтожать, и инициаторами этого уничтожения были именно золотые маги-змеи. Помимо прямого уничтожения, змеёнышей мужского пола просто заманивали в хитроумные ловушки и уносили в те же убежища. С маленькими змеюшками девочками было сложней – в них, по достижении брачного возраста срабатывал инстинкт, но маги-змеи к тому времени нашли способ бороться с желанием змеи укусить своего новобрачного, сделав его пищей для будущих детей. В конце концов небольшая группа особо сильных змей-магинь оказалась зажатой на крохотном каменистом островке и была вынуждена бежать из своего мира. Сначала они разбойничали в своей вселенной, и погубили прекрасный мир, в котором сначала размножились, а потом стали вымирать. Мир, в котором они так уютно устроились, оказался населённым весьма ядовитым для них видом травоядных. В следующем, подходящем для жизни мире, их встретила тонкая железная сеть, закрывающая единственный в том Мире портал. Убедившись, что они изгнаны не только из своего мира, но и из своей вселенной, милые дамы сумели проникнуть в нашу. Миры гномов и хафлингов стали их добычей с голодухи и позволили накопить сил. А Хранителям нашего пространства пришлось срочно собирать силы для борьбы с этим злом. Так что, тот мир, где жила Динэль, да и мы с Шалиахом, как я позже убедился, был не зря так плотно закрыт от внешнего пространства. Ваш Мир тоже закрыт и очень хорошо, на мой взгляд – но ваш и наш Лиайо проломил защиту и сам стал жертвой своей безалаберности и вечно неопределённого состояния. А кто ещё стал жертвой – нам предстоит узнать. Но, судя по отметкам на Шаре Мира у Вас здесь именно небольшой десант – штук десять взрослых магинь, если не считать тех, с которыми расправились кобры Рагхи.
-Кстати, Риан – ты идёшь с нами или лучше тебе этого не видеть? Зрелище может оказаться весьма неаппетитным.
- Я не нежная дева и я иду с вами.
- Тогда надеваем железные кольчуги, плащи с капюшонами, закрывающие лицо, - Великий Маг говорил и одновременно извлекал откуда-то все эти вещички – ткань на плащиках змеиную кровь не пропускает, а она очень ядовита, да и вот мечи – железные. Женщины не идут.
- НЕ идут,- одновременно повторили Великие Маги Севера и Юга.
[/spoiler]

Тихо шуршат волны, набегая на песок. Песок тоже кажется океаном, только застывшим. Но за песками начнётся полупустыня, сухая степь, местами оазисы, в которых живут люди. Они здесь живут с начала времён, древние люди, соплеменники Ольвы. Змей надо собрать здесь – древние люди наделены изначальной магией Мира и змеи будут на них охотиться. Горячий воздух дрожит над раскалённым песком, нигде не пробежит ящерица, нет зверей – все ушли отсюда,
[spoiler] Владыка лесов вслушивается, проверяет – пусто. Шалиах и его наставник устанавливают ловушки – кого-то придётся убить, но заливать пески чужой и чуждой Миру кровью опасно. Поэтому ставят две сетчатые открытые клетки, а за ними Маг устанавливает свой венец, чуть повернув камни в оправе. Одна клетка сделана из мелко переплетённых золотых нитей, рядом – такая же железная. Над песками разливается музыка – её слышат только маги и Риан слышит в ней отголоски знакомой мелодии, но совсем в другой тональности. Что он вспоминает, о чём сейчас думает – все чувства скрывает глухой капюшон, закрывающий лицо. Проходит полчаса, час и шуршит песок, сначала далеко, потом всё ближе. В знойном мареве, как мираж, появляются фигуры – их уже можно разглядеть, они приближаются - это женщины и дети. Десять прекрасных женщин подходят ближе и ближе, впереди, перед ними маленькие детские фигурки – мальчики. Женщины держат руки на плечах детей, если снять руку, маленький змеёныш потеряет человеческий облик, он ещё слишком мал, слаб и самое главное – он мальчик. Пусть Маги убьют его, не жалко, матерям его не жаль ничуть – будущий корм для выводка. Но позади, за спинами красавиц идут девочки – за них будут биться, они смысл и цель жизни, им передаётся магическая сила и они завоюют этот мир. Или другой, не важно, но они должны остаться. Они тоже ещё слабы и не умеют менять облик, но их надо спасти. Но как? Там, впереди, звучит прекраснейшая музыка всех вселенных, музыка, вызвавшая когда-то их к жизни и ей нельзя противиться.
Дрожит воздух над песком и вокруг змей стоят Маги. Лица их закрыты глухими капюшонами, в руках мечи – железо. Строй сбивается в кучу, в центре оказываются девочки, мальчиков отпихивают под ноги магам и они мгновенно теряют человеческий облик. Они ползут к железной клетке и там свиваются в один плотный золотой клубок.
- Риан,- голос женщины звучит растерянно и нежно – Риан, я сестра Лисс! Неужели ты забыл, сколько радости и счастья она тебе подарила? Риан, где ваши дочери? Ты позволил их убить, ещё не рождённых! Здесь твои племянницы, Риан, убей меня, но пощади их!
Кинжал просвистел в горячем воздухе и вонзился в горло говорящей, и на песок упало змеиное тело, а маленькие змейки скользнули в золотую клетку и замерли там.
- Выпустите детей,- раздаётся над пустыней голос Наставника Шалиаха, они будут возвращены в Ваш Мир!
- Возвращены? – переспрашивает ещё один женский голос -возвращены и воспитаны в железных крепостях? Они потеряют свою суть, они никогда не станут великими магинями!
- Станут!- уверенно говорит Великий Маг Севера - для этого не обязательно выкармливать их паштетом из их отцов! Скорее уж наоборот – преодолев искушение, они станут сильнее!
Нет! Лучше я сама их убью,- и она наклоняется к крошечной девочке, но не успевает вонзить зубы в горло ребёнка, её голова уже катится по песку и золотится в песке золотое змеиное тело. Пять маленьких змеек скользят к золотой клетке и присоединяются к своим подружкам.
Больше Маги не колеблются. Четверо Великих держат змей в неподвижности, а их спутники, расчистив путь маленьким змейкам, уничтожают Магинь и не заметно, чтобы кто-то из них колебался.
Крышки сетчатых клеток со стуком падают – внутри свернулись в клубки змеиные дети.
- Малыши безопасны, - говорит Шалиах – и мальчики и девочки. Мы заберём детей с собой и вернём их в родной Мир. Мода на паштеты из новобрачных там прошла, а этот Мир их не примет.
- Всё-таки песок залит кровью, – говорит Наставник Шалиаха и она впиталась вглубь – здесь надо всё выжигать. Плащи тоже туда- в огонь.
- Великий Маг Огня, сбросив плащ, подходит к золотому клубку змеиных тел.
- Маленьких надо отнести в воду – они могут погибнуть в огне, я хочу прожечь здесь пески до последней капли крови.
Он поднимает руки и над песком поднимается пламя, тёмное, пламя плавит песок и уходит вглубь, доходит до скальной породы, плавит её и, наконец, из прожжённого в песках отверстия, начинает бить фонтан чистой холодной воды.
- Всё, - говорит Маг - крови больше нет и змей нет, но нужно уничтожить кладки. Где у нас ближайшая отметка? Работы ещё много! Хорошо, что в Зелёные земли ушла только одна!
- Одна, но самая сильная!- говорит Хэл.
Риан молчит. Он прокалил в огне свой кинжал и меч и теперь смотрит на поставленные в воду клетки, где плавают детёныши. Они с удовольствием скользят по воде, Шалиах и его наставник знают место, где их встретят Маги чужой вселенной, заберут детей своего Мира, и хорошо, что малышей не пришлось убивать. Всё-таки это хорошо!
А кладки – что же, кроме этого горячего континента, они нигде не были отмечены кольцом Шалиаха, да и здесь всего в трёх местах. Но если есть кладки – значит, погибли люди. Погибли в своём, спокойном Мире, в Мире, хранимом Магами, и Риан мысленно проклинает своё неумение ждать и свою тоску, которая так разъела душу, что он повёлся на иллюзию, даже не пытаясь разглядеть – а что там, за этой золотой красотой скрывается? Маг…ну какой он маг? Лиайо погиб, но Душа его здесь, где-то бродит по снежным вершинам Южного континента…А если бы его, Риана детки, расползлись по Зелёным землям? Проникли бы в заповедный лес….Нет, в лес вряд ли – Лисс боялась лесов…Выходит, обычных Хранителей, эльфов, людей, хафлингов она боялась больше, чем его. А его предназначила на почётную роль паштета. И он никогда не мог прочесть её мысли, никогда – а ведь уже одно это могло его насторожить. Счастья захотелось. Великий Север своего счастья тысячи лет ждал и, похоже, Шалиах ждёт – Великая Магиня неба – ему, Риану, в голову не приходило, что есть и другие, ждущие своего часа.
Великие Маги тоже не чувствуют радости от победы – Хранители Мира, они так уверились в том, что Мир защищён, что не заметили, как образовался новый портал. В месте, где живут древнейшие. Рагху надо учить и учить и строить там замок – где-то во вселенной есть ещё золотые красавицы и дорогу они теперь знают – Лиайо показал. Лиайо – общая ошибка, его следовало давно вытащить с острова и разобраться с ним.
Теперь его придётся воплощать – и, скорее всего Великому Магу Юга. Неизвестно, что ещё получится и захочет ли он воплощаться.
[/spoiler]

Но сейчас нужно найти ближайшую кладку и Шалиах вновь настраивает своё кольцо, его Наставник надел свой венец с тремя камнями. Вот, оазис возле источника – где-то рядом и Маги перемещаются поближе к оазису. Там селение, там живут древние люди, и кто-то из них попался на приманку одной из красавиц. Обычная змея, рогатая гадюка, подползает к Владыке лесов и что-то насвистывает.
[spoiler] - Она знает, где кладка – змеи не могли их уничтожить, они намного слабее золотых, но она покажет, где лежат яйца. Змея шуршит по песку, потом по щебню и выводит к небольшому скальному выступу. Там, под камнями, свистит змея и Риан движением руки разбрасывает камни. В укромном местечке лежит всего пять яиц. Великий Маг огня сжигает их и уничтожает даже пепел. Но паштета из жениха нет – почему? Маги уничтожают остальные кладки – они без запасов пищи. Недалеко от кладок посёлки, источники, там живут древние люди и Маги заходят в посёлок. Их встречают соплеменники прекрасной Ольвы, приглашают в дом для гостей – навес из огромных листьев на столбах - крыша, цветущие циновки – стены и после необходимых приветствий ведут к единственному каменному сооружению, наполовину вырытому в земле. На мягкой циновке сидит человек, он спал, но сейчас проснулся и плохо помнит, что с ним случилось и почему он здесь. Женщина в платье из куска тонкого льна и в белой чалме на голове объясняет:
- Он охотник, охотился в буше и привел с собой в посёлок невесту. Мы сразу поняли, что здесь что-то не так – женщины с такой белой кожей и в платьях из золотой парчи не смогут просто так разгуливать под нашим солнцем. Я давно живу в Мире и посмотрев ей в глаза, поняла, что она Магиня, но чужая и опасная. Нианг не хотел с ней расставаться, тогда мы связали его, а женщина превратилась в змею и уползла. Нианга усыпили сонными травами и поместили в эту старую крепость – даже я не помню, кто её построил, но в ней прохладно и ему оставили воду и еду. Мы искали кладку, но не нашли и змею не нашли, даже наши змеи не нашли её, а ящерицы – она их, видимо, съедала. Вы нашли кладку?
- Да,- отвечает Маг Юга – мы нашли все кладки и убили змей – всех, кроме маленьких детёнышей. Шалиах и его Наставник вернут их магам Мира золотых змей – там их Мир и там они должны жить. Здесь не место пришельцам – больше в Мир никто не проникнет. Это наша вина, мы понадеялись на защиту, но в результате потеряли одного Мага и едва не потеряли второго.
Риан молчит – он знает и всегда знал, что Горный замок должен защищать Мир от вторжения чужого зла – может быть, его простят его товарищи, но он не простит себя.
Маги проверили посёлки, близ которых могли быть кладки – древние ещё раз доказали свою мудрость – все женихи были надёжно спрятаны от «свадебных поцелуев». Больше никто не погибнет.
Маги вновь собрались у источника, вокруг бьющей из-под земли воды уже образовалось небольшое озеро. На песке, заливаемом океанской водой, стояли клетки со змеёнышами. Риан смотрел на плавающие в воде золотые змеиные тельца.
Орризар хотел что-то сказать, но заметив мрачный взгляд Риана, промолчал.
- Больше никто не погибнет, - сказал Риан – но вот эти милые детки вряд ли родились от непорочного зачатия и кем-то мамаши их выкормили. Их здесь штук пятнадцать – в клубке не пересчитаешь – значит, как минимум трое людей ушли из жизни. Я говорю людей – потому, что древние, гномы и хафлинги – не дали себя обмануть и уничтожали змей, либо спасали будущий паштет. Маги – все здесь, даже я, спасибо Динэль. Я говорил с Лиайо - он сейчас отсиживается в снегах, на вершинах гор Южного материка – душа не сразу освобождается от перерождающегося тела и предсмертие мучительно. По его словам, невозможно передать муки, которые испытывает живое существо, превращающееся в пищу для змеёнышей. Только, когда кладка созреет окончательно, душа покидает то, что было телом. Но, получается, все эти радости отцовства достались людям, обычным людям, живущим первую жизнь в Мире. Сомневаюсь, что они когда-нибудь вернутся – родной Мир стал для них источником непереносимых страданий. Великие решают и они решат, что со мной делать, но я бы хотел уйти вместе с Шалиахом и его Наставником до будущей весны – их битва и моя тоже. Я не смог оградить Горный замок, даже сирень в саду – думаю, Динэль сумеет разобраться там сейчас лучше меня. От меня ушли все эльфы, включая коменданта – они не могли жить в замке и я понимаю, почему. Комендант замка, которого я знаю тысячу лет, пытался мне объяснить, что Лисс опасна, но я не стал слушать. Я должен что-то сделать, помочь Шалиаху и его Наставнику, в конце концов, убивать ия умею.
- Неплохо умеешь, - сказал Наставник Шалиаха – я бы взял тебя в команду – жаль, что не надолго - надо очистить все Миры, заражённые этой пакостью. А детей мы передадим Магам их Мира в условленном месте, заодно поймёшь, что даже такой разум, чужой нам совершенно, всё-таки стремиться к добру. Но ты сможешь вернуться только с нашей помощью – свой след, как и след Лиайо мы уничтожим.
- Я вернусь, когда зацветёт клён в Заповедном Лесу, - сказал Риан – если Великий Маг Севера меня отпустит.
- До весны, - сказал Маг Севера- до цветения клёна.
[/spoiler]

Динэль.
Динэль обживала Горный замок. Риан ушёл и никто не знал, когда он вернётся. А Замок должен работать, в нём должны быть не только кузнецы-гномы и садовники-хафлинги, в нём должны быть Хранители-эльфы, комендант, словом Замок должен жить. В песках самого жаркого континента Мира, вокруг источника, созданного Великим Магом Огня растёт ещё один замок и там будет жить и хранить Мир спутница Великого Мага – Эллиат. На месте разрушенного Храма в посёлке древних поставили колонну из чистого железа, обвитую двумя кобрами – памятник тем, кто отдал жизнь, спасая свой Мир. Западные материки тоже не останутся без присмотра – Спутники Великого Мага Воды растят замки в северной и южной частях континента. Лиайо со временем, и с помощью Великих воплотится, и небольшой континент, неподалёку от владений Великих, ждёт его. Остров, где раньше обитал Лиайо, будет хранить Рагха и её кобры, а на востоке Зелёных Земель, среди древних лесов, стоит замок Орризара – спутник Великого Южного Мага. А Динэль пока привыкает к своим временным владениям.
[spoiler]Она сама захотела пожить в Горном замке, ей было жаль Риана и, одновременно она испытывала непреодолимое желание задать ему хорошую трёпку. Всё решилось само собой – то, с чем придётся бороться Риану, будет страшнее самого жёсткого наказания. А она тем временем проверит каждый уголок этого замка, необыкновенно красивого, венчающего небольшой горный отрог хребта, разделяющего западную и восточную части Зелёных Земель, и окружённого парком, спускавшимся террасами до самого подножия горы. На самой западной части горного отрога стоит выносная башня. С верхнего яруса башни можно видеть широкую реку и пристань – дорога от пристани ведёт в замок, поднимаясь серпантином вдоль горных склонов, чуть ниже самого замка в небольшой лощинке можно увидеть двухэтажный домик из розовато-желтого туфа. Домик скрыт зарослями сирени, жимолости и чубушника, скрыта кустами дикой розы и лестница, ведущая на верхнюю галерею замка, в комнаты Риана. Перед домом разбит сад и персиковые деревья уже отцветают. Сама лощинка представляет собой начало перевала через восточный хребет, но этим перевалом никто не пользуется. Если подняться по склону лощины, пройти тропой под лестницей – мостом, перед тобой, чуть ниже раскинется небольшое горное озеро и ты увидишь, что выйдя из домика и спустившись вниз, ты окажешься на нижней террасе, уходящей в ледяную воду закруглёнными ступенями. А за озером вновь поднимаются горы восточного хребта, изрезанные ущельями, через которые озеро сбрасывает лишнюю воду – так, что удобнее пользоваться перевалом, расположенном южнее, там на юге живут эльфы и люди, и на горных склонах выращивают чай, а в долинах – виноград.
Динэль очень хотелось вернуть в замок эльфов и людей, ещё больше ей хотелось узнать – почему они ушли. Кроме того, она не знала, что делать с выжженным Магом Огня отверстием в полу одной из комнат замка. Камень оплавился и его разноцветные натёки образовали такую живописную круглой формы не особо глубокую яму. Гномы, теперь вновь стали появляться на верхних галереях замка и они советовали заполнить эту яму водой из горного озера – в жаркий день комната будет очень приятным местом отдыха. О подводе и сливе воды они позаботятся сами, говорили гномы, было бы неплохо впаять в центр на дне бассейна какую-нибудь железную пластину – звезду, например.
- Разумное решение,- услышала Динэль голос за спиной и обернулась. В комнате появилась группа эльфов, они приветствовали Великую Магиню и здоровались с гномами.
- Ну, вот и третий ярус заполняется, а то пусто в замке было и неуютно,- сказал кто-то из гномов.
- Хорошо, что вы возвращаетесь, - сказала Динэль – но, Элвир, мне бы хотелось знать, почему вы все ушли.
- Когда здесь, в замке, появилась прекрасная девушка, видом схожая с эльфийкой, мы сразу поняли, что она – не эльф, не человек, вообще что-то чужое. Так чувствуешь чужую кровь. Риан ничего не хотел слушать, он вообще никого не слышал. Комендант замка долго говорил с ним, но разговор кончился тем, что комендант просто ушёл. Хафлинги и гномы не раз пытались объяснить ему, что девушка опасна, но Риан только улыбался и советовал поменьше рассказывать детям страшных сказок. Древних в замке на тот момент было мало, кроме того добраться до Риана стало очень трудно. Он никогда не показывался один, а Лисс словно делала людей немыми. Мы даже не могли послать зов, отсюда, из замка. Тогда древние тоже стали уходить, а людей им пришлось увести силой. Мы, эльфы, едва не задыхались, и только уйдя вниз, к гномам, приходили в себя. Тогда мы решили уйти и послать зов кому-то из Великих, но тут вы пришли сами.
- Видимо, эти твари – погибель Магов,- сказала Динэль – впрочем, сегодня вечером Великий Маг Юга будет говорить с населением Мира.
- Эти женщины – змеи, они очень сильные магини и пришли из Мира, очень далёкого от нашей вселенной. У них иной разум, но разум, если он зародился, рано или поздно выбирает путь добра. Золотых змей изгнали из их Мира. Потом и из их вселенной. Их не так много, миры людей их интересуют только, как пища в случае крайнего голода. Чтобы вывести полноценное потомство, им нужны Маги. Вам следовало поторопиться – через три дня от одного из сильнейших магов этого Мира остался бы паштет. Вы всё увидите на Шаре Мира – и то, что сталось с Лиайо и битву на берегу океана. Лисс убил хафлинг-садовник, простой остро отточенной лопатой, вот он, малыш – а я до сих пор не удосужилась спросить, как тебя зовут?
- АнлУ, из рода Хтанов, – ответил хафлинг – садовник.
- Спасибо тебе АнлУ, ты начал – мы закончили, змей нет в нашем Мире, но три человека погибли и маг Лиайо развоплощён. Мы нашли на его острове, то, что доедали его милые детки. Лиайо оставил след, вломившись в защиту Мира, змеи, к счастью немного, проскользнули за ним. Лиайо можно воплотить, но сильно сомневаюсь, что в Мир вернутся люди.
- Но, думаю надо осмотреть весь замок и дом Тайрин тоже – следы этой золотой гадины нам не нужны. Риан ушёл с Шалиахом и его Наставником – очищать другие миры, поражённые этой заразой. А пока за него буду я, Динэль.
[/spoiler]

Гномы остались в комнате с бассейном в центе, а Динэль, эльфы и хафлин со своей смертоносной лопатой пошли осматривать замок. Окна анфилады выходили на галерею, а в левой стене каждой комнаты были двери, ведущие в покои для гостей. За дверью комнаты с бассейном Динэль обнаружила вполне подходящее жилище для себя, но пройдя ещё немного вперёд, вся компания оказалась перед дверью, окованной тонкими листами золота.
[spoiler] - Ну, это надо осмотреть поподробнее,- решила Динэль и открыла дверь. То, что они увидели, не походило ни на одно помещение замка. Замок был удобен, уютен, красив, но никакой особой роскоши в нём не замечалось. Основной материал – камень, очень красиво отполированный, местами с резьбой, кованое железо, ткани – лён, шёлк, ковры работы мастериц из народа древних, витражи в окнах со стальными переплётами – всё было красиво и довольно просто. За золотой дверью они обнаружили зал полукруглой формы (видимо основание башни) и ешё две комнаты –справа и слева. Окно зала выводило на балкон, но было закрыто так крепко, что Динэль пришлось прибегнуть к магии, чтобы его открыть. Балкон был окован узорными железными перилами – видимо, поэтому, Лисс так основательно закрыла дверь. Сами комнаты слепили глаза обилием золота, в спальне стояла огромная кровать, которую поддерживали фигурки золотых кобр, светильники из чистого золота были украшены сапфирами, золотая парча закрывала окна, даже ковры были золотистые с синим. Всё это вместе действовало настолько оглушающее, как будто ты получил удар по голове золотой кувалдой. Как Риан это переносил – Динэль не понимала, видимо Лисс что-то сотворила с ним – он вообще-то предпочитал серебро и сталь.
Одному из эльфов стало плохо и он, пошатываясь, вышел из комнаты. Остальные держались, но с трудом. Динель поняла, почему они ушли. Это было трудно объяснить словами, но она и не стала затруднять себя объяснениями – одним движением руки Великая Магиня уничтожила всё это золотое великолепие. Остались голые каменные стены и провалы окон – ничего, дождей в ближайшее время не ожидается, а витражи гномы делают великолепные. Она приведёт комнаты в их первоначальный вид – кажется, раньше, здесь останавливались Хэл и Иллис – вот Иллис ей и поможет.
Динэль вышла из комнат, нашла дверь на галерею и распахнула её настежь. Лестница с галереи вела на верхние ярусы башни – и перила этой лестницы были выкованы из стали. Даже на каждой каменной ступеньке лежала у ребра узкая стальная полосочка. Значит – змея не заходила в комнаты Риана. В дальнем углу галереи, видно было ступени ещё одной лестницы и увитые плющом перила, а вниз шли каменные ступени – видимо, там был тот подземный ход, который вёл к дому Тайрин. Вот туда мы и пойдём – лестница без перил должна была привлечь змею.
Эльфы отказались спускаться вниз – они прекрасно знали этот ход, но недавние присутствие Лисс вызывало у них физическое отвращение. Динэль спускалась в сопровождении хафлинга с его любимой лопатой и одного из гномов с киркой. Неширокая лестница привела всех троих в небольшую круглую комнату. В стенах комнаты были две двери – одна, та через которую они вошли, покрытая тонкими листами золота и вторая –простая деревянная с резным растительным рисунком. Динэль подумала, что ещё три дня назад здесь, вместо деревянной двери, наверняка была глухая скала – дом защищался от проникновения чужого и враждебного существа. Сама комната была явно приготовлена для кладки. Часть её занимала плетёная «колыбель», засыпанная сухими листьями, больше в комнате ничего не было. «Колыбель» была сплетена из тонких золотых проволочек, похожих на прутики. Риану, видимо, было предназначено место на каменном полу.
Динель уничтожила «колыбель», потом обитую золотом дверь. Заклинание, уничтожающее все чужие следы, позволило эльфам спуститься вниз. Деревянная дверь легко открылась, едва Динэль дотронулась до дверной ручки. Они вошли в небольшое помещение, свет в него проникал сквозь круглое окно-витраж, прошли дальше, через арочный вход в уютную комнату. Камин в углу – в сезон дождей становилось неуютно, и вообще Тайрин любила живой огонь. Окна, смотрящие на водную гладь, несколько кресел вокруг стола и у камина, уютный диван у стены, Шар Мира, книги, цветы на маленьком столике в углу – сирень, темно зелёный, с более светлыми полосками, шёлк занавесей. И повсюду слабый аромат сирени. За гостиной – холл, главный вход в дом из сада и, с противоположной стороны выход на террасу над озером, потом столовая, она же кухня – Тайрин любила сама что-то приготовить, наконец, лестница на второй этаж. Здесь было всё своим, знакомым и Динэль даже пожалела, что ей придётся жить в замке.
Второй этаж тоже ничего необычного собой не представлял – спальня, душевая, гардеробная Тайрин по одну сторону лестницы и три двери по другую сторону. Любопытная Динэль решила заглянуть в эти комнаты, открыла дверь и замерла на пороге. Это были детские. Две спальни и общая комната для игр. Дом строил Риан, и у Динэль сжалось сердце. Риан мечтал о детях, которые жили бы в этих комнатах, играли, гуляли в саду. Интересно, Тайрин знала об этих комнатах – у них были такие заговорённые замки, что Динэль не сразу удалось их открыть. Бедный Риан! Он оказался лёгкой добычей Лисс – может быть, именно, из-за своей тоски? Теперь Динэль была уверена, что Риан принял единственно возможное правильное решение – уйти с Шалиахом и его Наставником.
[/spoiler]

Пустынный Мир, где-то на краю нашей вселенной. Ничего, кроме серого песка и тёплого моря, ни зверей, ни птиц, только в тёплой воде плавают какие-то живые существа, из них, со временем развилось бы что-то более определённое и знакомое по обитаемым Мирам, но впечатление такое, что те, кто творил этот Мир, бросили работу и занялись чем-то другим. Небо тоже серое, местами светлее, местами темнее, кое-где сквозь слой облаков можно разглядеть смутный красновато-оранжевый диск – местное солнце.
На горизонте видны очертания невысоких округлых холмов, но в холмах никто не живёт. Если не считать лишайники, изредка встречающиеся на камнях. Команда чистильщиков-змееловов обследовала весь Мир – он был однообразно пуст, но воздух был вполне пригоден для дыхания. Именно поэтому здесь решили устроить базу, огромное помещение куполообразной формы, в котором собирались команды змееловов и имелись места, где можно было хранить добычу – маленьких разумных змеёнышей в золотых и железных клетках. Разум, любой разум, просто так уничтожать змееловы не хотели. Но Золотые змеи, родители этих малышей, приносили столько зла, что считать их разумными существами было невозможно. Миры, выжженные огнём драконов, входивших в команды чистильщиков, погибшие больные звери, уничтоженные люди, а чаще маги, гибнущие леса и реки, наконец, и сами золотые змеи, пожирающие друг друга и своих детей – это уже не был разум. Риан видел Мир, буквально оплетённый золотыми нитями змеиных тел, постоянно шевелящихся, поедающих слабейших, не брезговавших и своими выводками. Такие Миры нельзя было спасти – их просто очищали. Драконьим огнём. Пройдут миллионы лет, пока в воде, а потом и на суше, зародится жизнь. Но самым трудным было найти порталы, позволявшие змеям перемещаться из Мира в Мир, и это была забота Великих Магов. Именно уничтоженный портал породил тот золотой шарик и не только его – змеи не могли выбраться из Мира. К тому же это был мир, населённый людьми, находящимися на очень ранней стадии технологического развития.
Самих людей, конечно, легко съели, но потомство от них получилось слабое, не способное к превращениям и частенько переходившее на питание ящерицами и прочей мелочью, то есть кобры обыкновенные. Люди – существа, не несущие в себе магии, от спаривания с ними толку было мало. Когда исчез портал – взялись за зверей, потом друг за друга. К счастью, заражённых миров было не так уж и много – миров, богатых залежами железа, змеи избегали, порталы прослеживались Великими Магами-чистильщиками и уничтожались. В закрытые Миры, подобные Изначальному, змеи вообще не могли попасть – здесь свою роль сыграла роковая случайность – неопределённое состояние Лиайо, проломившего защиту. Миры с развитой технологией, такие, как Мир Выбора – не подходили змеям по многим причинам – вокруг них сновали искусственные спутники, крутилась масса космического мусора, тоже содержащего железо, в них было маловато золота и, главное, там жили люди. Людей было много, но ещё больше было разнообразных механизмов, стальных и железных. Миров, подходящих для жизни и размножения в этой вселенной почти не осталось, надо было искать портал в другую вселенную, но эти чистильщики научились обнаруживать и уничтожать порталы между Мирами и змеи, ещё не до конца потерявшие разум, решили вернуться домой. Путь был один – через пустынный мир, в котором не было ничего, кроме песка и тёплого моря, да нескольких гряд невысоких округлых холмов, местами покрытых лишайниками.
Именно за этим Миром можно было проложить портал в свою вселенную, вернуться домой, в свой Мир, изгнавший их некогда. Змей осталось мало и они не знали, как их встретит родной Мир. Но другого пути уже не было – любая попытка проложить портал в этой вселенной, пресекалась немедленно, команды чистильщиков словно чуяли, где прокладывается портал. Кольца, подобные кольцу Шалиаха, усовершенствованные магами из других миров, указывали не только на опасность, но и на место её возникновения. Было и ещё что-то – змей непреодолимо тянул к себе пустынный серый мир, словно пески пели песню, влекущую к себе, и не было сил ей противиться. Из всех уголков вселенной, из всех миров, куда проникли змеи, был только один путь для них – пойти на этот влекущий звук. И они шли, как когда-то шли за ними маги, не помня и не желая ничего, забыв честь, долг, любовь – так теперь шли змеи по единственному пути, ведущему к серому песку, ленивым морским волнам и невероятно прекрасной мелодии, лучше которой только смерть.

Иллис не бывала в Горном замке с тех пор, как Тайрин ушла в Мир Выбора. Тогда они с Хэлом неделю пытались вернуть Риана в нормальное состояние, но смогли только убедить его заняться своими обычными делами. Мрачный Риан вместе с Хэлом проверил защитную систему замка и, на первый взгляд, вроде бы успокоился. После истории с Лисс, Хэл долго молчал, не затрагивая эту тему, а потом сказал, что в случившемся есть доля их вины. Риана нельзя было оставлять одного – время от времени кто-то из Спутников должен был, ненадолго появляться в замке. Поэтому сейчас, получив зов от Динэль, Иллис и Хэл решили, что лучше им пойти в замок вместе – всё-таки красотка Лисс немало там наследила и, возможно, что-то придётся исправлять. Динэль послала зов не только Иллис, но и Риану, но ответил ей Шалиах. Риан просил передать, что скоро вернётся и Шалиах подтвердил, что очищение подошло к последней стадии, что же до замка – Риан просил только не трогать дом Тайрин, а с самим замком творить всё, что Динэль считает нужным. Спустя некоторое время, Риан всё-же послал зов Динэль сам – он просил её заглянуть в спальню Тайрин – там, на маленьком круглом столике должна стоять серебряная коробочка, Риана интересовало, цела ли она. Динэль не стала сообщать Риану, что она нашла в подземном ходе, сказала только, что этого хода, скорее всего, больше не будет, как не будет и золотых комнат.
- Сохрани, пожалуйста, выносную башню, Динэль и ещё,- голос Риана дрогнул – там, в доме Тайрин слева от лестницы, на втором этаже есть дверь…
- Я её открыла, - не стала лукавить Динэль - и думаю, после того, что я там увидела, я смело могу назвать своего сотворённого олухом и… даже не знаю, как ещё тебя обозвать. Но я там ещё пару игрушек сотворила – зверюшек всяких и попробуй мне только запретить туда ходить – там даже воздух другой – легко на душе становится.
- Хорошо, Динэль, делай, что хочешь, но Севера туда не води!
- Это почему ещё?
- Ты же его знаешь, - как-то неопределённо сказал Риан и затих.
Вскоре в замке появились Хэл и Иллис. Комнаты, предназначенные некогда им, а потом переделанные на свой вкус золотой змеёй, не то чтобы испугали Иллис – нет, они были очищены и в проёмах окон гулял ветер с горных вершин, но побыв там немного, Иллис сказала, что это жилище не для неё.
- Динэль, я не смогу здесь долго находиться, не говоря уже о том, чтобы здесь спать. Я и сама не могу объяснить, в чём дело, но это очень злое место, - сказала Иллис.
- А что говорят об этих комнатах другие эльфы? - спросил Хэл – я вижу, в замок вернулись почти все его прежние обитатели.
- Так гномы и хафлинги и не уходили, они подстерегали змею в саду, чтобы размозжить ей голову, потому она и не выходила из замка и к озеру боялась спускаться – русалки, они тоже, не слабые создания. Она устроила себе гнёздышко здесь и, иногда, ночами пыталась заползти на скалу, но в камне оказалась и железо – дом защищался, как мог, – объяснила Динэль – вот у двух кустов сирени корни подгрызла, да ещё подготовила место для кладки – в подземной комнате, там, где ход упирался в скалу. Теперь там дверь, как и раньше, но я заметила – на внутренней части двери висит и поныне стальной колокольчик. Лисс закрыла эту часть скалы тонким листом золота – похоже, предметов изготовленных из этого ни в чём не повинного металла в замке практически нет. Красотка использовала всё, даже светильники в главном зале. А что до эльфов, то, милая Иллис, они сначала вообще не могли войти в эти комнаты, кто-то, помню, просто выбежал оттуда, но после чистки заходили, но я видела, что им что-то здесь не по душе – вот как тебе. И дело не в золоте – золота здесь нет, голые камни, но что-то осталось, какой-то след.
- Эти комнаты нужно уничтожить, - сказал, молча слушавший рассказ Динэль Хэл. Просто совсем уничтожить эти стены, и сотворить новую, одну, вырастить из камня. Пусть новое окно смотрит на горные вершины и пусть в камень будут вплавлены узоры из стали. Если нужно, я пришлю мастеров из нашего города. Мы с Иллис найдём себе место в замке – я знаю, есть немало комнат, куда Лисс избегала заходить – Риан всегда любил серебро, железо и сталь, а сейчас уничтожь всё это, Динэль, не надо оставлять следов зла в замке.
Динэль повела рукой, и стены исчезли. Потом она вновь повела рукой и из скалы, бывшей основанием замка, стала подниматься новая стена, одна, с зеленоватыми прослойками в камне.
- Малахит! – обрадовалась Иллис – можно будет окно сделать арочным и украсить малахитом.
– И непременно стальные переплёты, - раздался уверенный голос гнома, который уже привёл с собой команду мастеров.
- В подземный ход пойдём? – Динэль с некоторым беспокойством взглянула на Иллис.
- Сама не знаю, - неуверенно сказала Иллис – когда-то мы там с Тайрин устроили себе тайную комнату для разговоров – большой низкий диван, столик, вазочки с орешками, мягкий ковёр на полу, а вот что там потом было…
- Хорошо, - сказала Динэль – то, что было потом надо бы уничтожить – правда – это основание башни Риана, но тем более уничтожить бы не мешало.
- Это не основание башни, башня стоит в стороне,- вмешался Хэл – мне кажется, лучше пусть будет ущелье, провал, - есть же лестница от дома на галерею. Только не это гнездовье!
- Гнездовье? – переспросила Иллис.
- Да, в вашей тайной комнате было устроено место для кладки яиц и выкармливания деточек паштетом из папочки. По мне, так пусть провал будет – может до воды дойдём – сад поливать! Вода здесь целебная - всё зло смоет!
- Пожалуй, так будет лучше, - согласилась Динэль и выжгла всю скалу, под которой проходил подземный ход и ведущую вниз лестницу. Между круглой башней и домом Тайрин образовалась порядочных размеров дыра, из центра которой сначала слабо, а потом всё сильней забила вода. Над всей этой красотой где-то высоко в воздухе висел мостик-лестница, с ажурными стальными перилами. Кусты жимолости и шиповника погибли, но их можно было и рассадить вокруг дыры. Однако Иллис предложила посадить везде бересклет – растение красивое, Тайрин его любит, да и от зла хорошо защищает. Дыра заполнялась водой, образовался прудок и подоспевший садовник стал быстро копать канавку в сад. Гномы стали ему помогать, а маги смотрели на голую стену башни, и Динэль задумалась над реакцией Риана на такие переделки в его доме.
- А нечего всякую пакость в доме привечать, - решила она и услышала голос Риана.
- Всё правильно, Динэль, сам виноват! Ну, у нас начинается…до завтра , сотворившая!

Маги-чистильщики недаром выбрали Мир на краю вселенной. Пустынный мир песков и тёплого моря. Только купол светился сталью среди песков, да и он походил на дальние холмы на горизонте, откуда ждали последних змей, тех, кто сумел как-то выжить после чистки обитаемых миров. Камни в венце наставника Шалиаха были внимательно изучены – да Маг и не собирался скрывать секрет их изготовления- и созданы были их точные копии, более сильные, способные донести прекрасную мелодию смерти до самых дальних миров вселенной. В команде магов были разные существа, наделённые разумом и магией, так что Риан чувствовал себя где-то в последнем ряду и понимал, как мало он знает и это и огорчало и радовало. Значит, многому можно научиться и передать свои знания, например,….кому-то ещё. Три больших поющих камня были соединены в единый венец и запущены на пределы атмосферы планеты. Они звали и их услышали. Венец Наставника был установлен между морем и холмами, и мелодия шла от него, усиливалась тысячекратно венцом на орбите планеты, но источник звука должен был призвать змей в холмы. Они пришли. Все. Приползли. Взрослые и детёныши. Но изменить облик они уже не могли – по песку ползли змеи. Вела колонну, в середине которой были детёныши, старая огромная кобра. Маги ждали. Молча. Кобра с заметным трудом изменила облик и стала существом с женской головой и змеиным телом.
- Ваша вселенная выпила из нас все силы, – прошипела змея, подняв голову, и маги увидели лицо очень старой женщины - вот это всё, на что я сейчас способна. Остальные не могут и этого.
- Она не лжёт, - сказал маг из мира Селенты – мы никогда не ошибаемся в этом. Маг был подобен человеку, но при желании мог развернуть тонкие, как у стрекозы, крылья и подняться над прекрасными лесами своего мира.
- Мы вас не звали, - сказал Наставник Шалиаха- вы пришли сами и разоряли миры нашей вселенной, вам не на что жаловаться.
- Ты прав, Великий Маг, но ведь и тебя когда-то изгнали из твоего мира!
- Это не причина превращать в пустыню чужие миры, - Риан почувствовал, что Наставнику этот слова причинили боль, но промолчал.
- Теперь ты можешь убить меня, как этот глупец Риан позволил убить мою любимую дочь. Как Риан – тебе бы понравилась такая тёща, как я? Впрочем, из твоих мозгов получился бы недурной паштет и Лисс продержалась бы ещё лет сто в отличной форме. Наш век короток, а здесь, у вас он стал ещё короче! Нас уже нет, здесь, перед вами всё, что осталось. И я приму смерть от Великого Мага – а ты Великий Маг, изгнанный – как честь.
- Здесь что-то не то, - вмешался маг из мира Селенты – она не лжёт, но и не говорит всей правды.
- Жаль, что мы не добрались до твоей прекрасной Селенты – вот этот мир я уничтожила бы с радостью.
Маленький чернокожий маг, даже здесь не носивший доспехов – его тело было смазано каким-то блестящим веществом, делавшим его неуязвимым, остановил разъярённого Наставника.
- Ты, конечно, старший из всех нас, но у меня такое чувство, что нельзя позволить ей умереть от твоей руки. Она была сильнейшей из всех змей и у неё могут быть такие магические способности, которые другим змеям не даны. Это она всегда была королевой золотых змей и я не хочу, чтобы ты, сильнейший из нас, убил её.
- Я тоже бы воздержался, - спокойно сказал высокий Маг в серебристом плаще и таком же серебристом тюрбане – однажды я убил одну мразь, чуть не погубившую наш мир, но, к сожалению, он был способен получать силу бившего его. Потом было много …всякого, но с ним расправились те, кто был слаб и погиб от его колдовства. Змею должен убить слабый, совсем слабое существо, а среди нас таких нет.
- Хафлинга бы сюда с его лопатой, - проворчал Риан – да где его достанешь?
Змея вздрогнула – видимо, упоминания хафлингоф разбудили в ней не лучшие воспоминания.
- А кто убил колдуна, гадившего в вашем мире?- спросил Наставник у мага в серебристом плаще.
- Скелеты людей, которые погибли по его вине, но здесь так не получится.
Змея теперь смотрела на Магов почти с торжеством, вот только она не заметила, как маленький змеёныш незаметно подобрался к ней и вонзил зубы в глотку своей бабушки. Он был мал и слаб, он был уже обыкновенным змеем и ему надоели все эти попытки выжить в чужой вселенной, где тебя вечно подстерегала то кирка, то лопата, а то и маги со стальными мечами. Он хотел домой, в родные холмы, где, по рассказам старших, уставших от борьбы, обречённой на поражение, водились вкусные маленькие ящерицы. Вслед за маленьким змеёнышем, за тело бабушки взялись остальные малыши, видимо сильно оголодавшие. Взрослые змеи лежали на песке, спокойно свернувшись – сил драться уже давно не было, и они просто ждали смерти, как избавления.
Старая змея ещё успела прошипеть несколько слов перед смертью, хотя ей уже отъедали хвост.
- Детёнышей отдайте серым, серым змеям, не золотым, - больше её тело не шевельнулось.

Пора выключать музыку, - сказал Наставник Шалиаха – сюда вот-вот придут послы, мягко говоря, очень недружественной державы и всё наше оборудование лучше спрятать. Что будем делать с остальными змеями? Они ведь пришли умирать!
- Их надо убить,- спокойно сказал Риан – силу они взять у нас не могут, это дар королевы, жить они тоже нигде не смогут – посмотрите, они уже умирают.
Риан и сам не ожидал от себя такого спокойствия – ещё месяц назад эта сцена вызвала бы у него приступ отвращения. Сейчас он просто старался не смотреть, как маленькие змейки поедают останки старой змеи.
- Пожалуй, да, лучше сразу,- сказал высокий маг в серебристом плаще – просто запустил свой меч вперёд. Головы летели в песок, текла зелёная кровь, и на всё это спокойно смотрело серое небо. Детишки закончили поедание бабушки и поползли в приготовленные для них клетки. На самой кромке берега появились две фигуры – плащи из золотой парчи, узкие, вытянутые, как бы сжатые головы, золотистая кожа, узкие щели зрачков в синих глазах.
Почти одновременно с ними появились ещё двое, похожие, но в одежде серо-стального цвета, с серовато-зелёной кожей и зелёными глазами.
- Мы пришли за детьми нашего мира, - почти одновременно сказали все четверо.
Риан вспомнил слова старой змеи, своей предполагаемой тёщи, но не только он запомнил, что прошипела, умирая, королева.
- Дети у нас, но мы хотели бы знать, что вы собираетесь с ними сделать,- теперь переговоры вёл маг в серебристом плаще.
- Разве вам, чужим здесь, не всё равно, что будет с этими отродьями золотых ведьм?- спросил золотой маг.
- Этот мир находится на краю НАШЕЙ вселенной, так что вопрос о том, кто здесь чужой мы обсуждать не будем. Но нам не всё равно – что будет с детьми – мы не убивали детей и нас тревожит их судьба.
- Мы хотели бы знать, что собираются делать с детьми ваши товарищи,- сказал маг с Селенты.
- Дети будут жить в одном из наших замков, они будут обучены и девочки пройдут испытание при наступлении брачного возраста. Если они выдержат его, дальше будут жить, как принято в нашем мире, но без «свадебного поцелуя». Если не пройдут – будут учиться дальше. Добавлю, что мы разработали противоядие, которое получает жених, перед тем, как его супруга отложит первую кладку.
- Он не врёт, - сказал маг с Селенты, но меня беспокоят золотые.
- Ну, а вы, господа – что вы собираетесь делать с маленькими змеёнышами?- спросил маленький чернокожий маг.
- Мы также создадим для них наилучшие условия, но несколько иначе, чем то, что предлагают наши соперники. Дети будут довольны.
- Врёт,- уверенно сказал селентинец- съедят они малышей, уже сейчас слюнки пускают.
- Как малыши свою бабушку – подумал Риан, и ему нестерпимо захотелось домой, в Горный замок, в Заповедный лес, в Синегорье. Обнять Урха, погладить Барсика, покормить уже подросших енотиков Лаххи и потосковать вместе со Щекном, глядя в живой огонь знакомого камина.
- Все дети передаются Серым Магам, - сказал Наставник Шалиаха, но к нему двинулись двое золотых. Меч мага в серебристом плаще вновь совершил своё смертоносное путешествие и на песок упали два золотых змея.
- Спасибо Вам, чужие,- сказали маги в серых плащах – мы разделены неизмеримым пространством и у нас разный разум, но вы спасли детей, наших детей, а уж вырастить их змеями, а не злом в змеином обличье – это наше дело.
Чужие маги исчезли вместе с клетками и их след в пространстве исчез.
- Однако и нам пора, - сказал маг в серебристом плаще – меня ждёт мой Мир, но здесь всегда должна быть стража.
- Стража будет, - Наставник Шалиаха что-то делал с камнями в своём венце – вон она летает, самая лучшая стража – при появлении опасности все Великие Маги всех Миров будут знать об этом. А вот венцы-приёмники – ну, нет, я конечно, существо злобное и вредное, делать эти венцы для Вас не буду, но вот технологию изготовления всё-таки сообщу. Так что, добро пожаловать – некоторое время я намерен провести здесь, на морском берегу. Шалиах, ты можешь и погулять пока – вон вместе с Рианом, но возвращайся. А ты, Риан, отправляйся домой, устал я от тебя, честное слово!

В парках Горного замка отцветала сирень – самые поздние сорта – в лучшие времена Риан собирал эту сирень со всего Мира, и она цвела в разное время. Набирали бутоны дикие розы, жимолость и чубушник. Буйствовала всякая цветочная мелочь, вокруг прудка цвели неведомо откуда взявшиеся незабудки и ирисы
А на равнине уже начинала созревать ранняя черешня, вишня, наливались соком ранние сорта яблок. Начиналось самое жаркое время года в этих местах, с редкими грозовыми дождями. После дождей небо казалось вымытым до синевы с лёгким, едва заметным бирюзовым оттенком.
Риан, отчитавшийся перед Великими на Южном континенте, попрощался с Шалиахом – у Шалиаха были свои причины задержаться, но он обещал, перед уходом к Наставнику, заглянуть в Горный замок. А Риан проложил тропу к самой южной точке плоскогорья – он чувствовал себя странником, после долгих скитаний, наконец, вернувшимся домой. Даже полупустыня, за которой лежал берег внутреннего моря, была родной и понятной. Шуршали в уже подсохшей траве ящерицы, иногда мелькал в кустах тамарикса змеиный хвост, из-за бугорков внимательно следили за ним степные лисички, и очень хотелось взять их в руки, погладить – всех, даже змей, обыкновенных и знакомых, СВОИХ змей. Он решил проехаться верхом, не спеша, вдоль берега моря, выехать на северную равнину, пересечь речку, текущую с Восточного хребта, посмотреть на сады и только потом двинуться к замку.
Но если не спеша, такое путешествие займёт немало времени, и Риан, побултыхавшись в солёной водичке и обсохнув, решил прийти в замок быстрой тропой. Почти мгновенно он оказался перед розовато-жёлтым двухэтажным домиком, окружённом последними, отцветающими, кустами сирени. Такая сирень росла на востоке Зелёных Земель, у замка Орризара и он сам привёз и посадил несколько кустов, цветущих позже всех. Домик смотрел приветливо, стёкла в окнах сверкали и Риан подумал, не вернулась ли Тайрин. Он ждал этой встречи и боялся её. Тайрин придётся рассказать всё – скрывать историю с Лисс было бессмысленно, а рассказывать неприятно. Но другого пути не было. Риан поднялся по гладким каменным ступеням и вошёл в открывшуюся дверь. Всё было знакомо, но Тайрин в доме не было. Поднявшись на второй этаж, он вошёл в комнаты Тайрин – небольшую гостиную, которую он сам когда-то назвал предбанником, предлагая несколько увеличить размеры комнаты и оттуда в спальню. На выращенном деревянном столике, перед зеркалом лежала серебряная коробочка.
Риан дотронулся до неё и коробочка неожиданно легко открылась. Колец в ней не было – был прах прошлого – кусочки серебра, размолотые в порошок камни – словно кто-то старательно размалывал в колдовской мельнице, то, что прежде было кольцами. Риан присел на маленький диванчик и долго смотрел на содержимое коробочки.
- Урна с прахом, - пришла в голову ненужная и пакостная мысль.
Но почему? Ведь Лисс не удалось проникнуть в дом. Почему рассыпались кольца?
- Потому, что ты, Риан, не имеешь больше права носить такое кольцо, а Тайрин не возьмёт его из твоих рук, - подумал Риан – потому, что подвиги подвигами, а ты сломал судьбу Тайрин. Ещё тогда начал ломать – в храме Рагхи, любопытство взыграло, что тут и как, даже не заметил, как в овощ превратился, в морской огурец с галлюцинациями. Лисс – это вообще за пределом понимания и, пожалуй, за пределом прощения. И скажи, пожалуйста, сам себе, честно скажи – чем ты ей помог, пребывая в Мире Выбора в теле спившегося бродяги? Цветочки приносил? А она тебе дала десять рублей и чистую рубаху! Ты не понял? На эти крошечные деньги можно купить полбатона хлеба, а рубаху надеть. Так кто кому помог?
Риан мысленно обозвал себя самым крепким выражением, слышанным когда-то в Мире Выбора, закрыл коробочку и вышел из спальни.
В комнате, которую он называл «предбанником» (дверь из неё вела в душ) - на низком столике стояла огромная ваза с ветками сирени, очень свежими и душистыми.
- Садовник все это время следил за цветами Тайрин, а я следил за злой пародией на любовь,- подумал Риан.
Ваза была подарком Орризара – на востоке Зелёных земель делали такие красивые большие вазы и у Риана появилось неожиданное желание растереть эту вазу в порошок и заодно набить морду Орризару. Но цветы трудолюбивого хафлинга и воспоминание об «урне с прахом» несколько охладили неуместные желания, и Риан вышел в коридор, решив больше не заглядывать в эти комнаты. Он знал, что всё равно пойдёт туда, но сейчас принятое решение успокаивало. К двери с левой стороны лестницы он шёл с уверенностью (ну, почти с уверенностью), что увидит за дверью голые стены. Постоял перед деревянной резной дверью и понял, что боится войти. Лёгкие шаги на лестнице заставили его обернуться – по лестнице поднималась Динэль. Не говоря ни слова, она подошла к двери, толкнула её, и он увидел, что в игровой комнате ничего не изменилось. Может быть, стало чуть больше игрушечных зверей. Тот же мягкий, пушистый пол, обитые тканью с мягкой подстёжкой стены, множество подушек – больших и маленьких и важно восседающие между подушками волки, лисы, тигрята и прочие четвероногие обитатели Мира. Мягкие и пушистые, сотворённые им самим и несколько новых экземпляров – видимо, работа Динэль.
- Всё-таки, ты дурачок, Риан,- сказала сотворившая – умный, талантливый, смелый, но иногда, самые простые вещи до тебя не доходят. Та коробочка с кольцами, рассыпавшимися в прах – это прошлое и ничего тут не поделаешь, тебе придётся начинать с нуля – ведь Тайрин даже не будет помнить и того, что считала тебя братом. Память к ней будет возвращаться медленно, тебе же поначалу, если ты захочешь, придётся стать её Наставником. Хэл и Север будут против, но я постараюсь их убедить. А вот эти комнаты – это твоё будущее, оно не исчезло, но лучше их всё-таки закрыть. Впрочем, я не удержусь и ещё что-нибудь натворю. Слона, например.
- Только не в натуральную величину,- вымученно улыбнулся Риан- он здесь не поместится.
- Ладно, пусть будет слонёнок,- согласилась Динэль – и, пожалуй тебе пора осмотреть весь Горный замок – вот там кое-что изменилось, но иначе было нельзя. Пойдём, тебе пора принимать своё хозяйство!

В конце июня, когда Динэль объявила, что вскоре отправится на Северный остров, Риан решил до её ухода посетить Заповедный лес и по пути заглянуть в Синегорье. Он давно там не был, а там жила Ашрет-старшая, Ниллоран, малышка Ашреттинни, неожиданно ставшая эльфийской королевой и сын Ирмарена – молодой эльфийский король Армарен. Когда-то, ещё в давние времена, Риан считал Ирмарена слабовольным влюблённым олухом, живущим по расписанию, составленному для него королевой Гэлинн. История с Лисс заставила Риана несколько иначе посмотреть на погибшего страшной смертью короля. Конечно, Гэлинн не золотая кобра, но суть-то была не в том, какова Гэлинн. Ирмарен сумел уйти из-под власти королевы, которую когда-то почти боготворил. Золотое кольцо Ирмарена носила другая женщина, мать его сына, а Гэлинн так и умерла бывшей невестой короля – если строго по эльфийскому закону.
Динэль, к немалому удивлению Риана, решила отправиться вместе с ним.
- Не выдумывай, Риан, я считаю, что ты полностью восстановил силу и присматривать за тобой нет необходимости. Наоборот – ты сейчас сильнее, чем год назад, я уж не говорю, что и поумнел ты изрядно, да и легкомыслия у тебя поубавилось. Если оно вообще осталось, твоё знаменитое легкомыслие – даже жаль, но ничего не поделаешь, время идёт, и мы идём вместе с ним. А вот путешествовать в сопровождении своего сотворённого – мне приятно, да и знаешь ты этот Мир много лучше, чем я. Так что, начнём с Синегорья?
Риан поклонился сотворившей, и Динэль взяла его под руку.
- Мы сейчас прекрасно выглядим,- сказала Динэль – почти как люди!
Мгновение спустя они уже стояли перед каменой аркой, обозначавшей вход в эльфийскую долину. Риан помнил эту арку, помнил ещё с тех времён, когда он уводил гномов к западному хребту. Помнил, как они перешли каньон по мосту, построенному гномами, ведя в поводу своих пони, не пожелавших расстаться с хозяевами, помнил плечистого гнома, рядом с которым шла его молодая жена – красивая пухленькая девушка с бирюзовыми глазами, редкий цвет глаз для гномов. Риан тогда сделал для неё свадебный убор с бирюзой, и из-за этого убора произошло немало неприятностей. Гэлинн полагала, что столь прекрасная вещь должна принадлежать ей, и сам Риан должен принадлежать ей и весь мир в придачу. Риан был молодым, ему нравились все девушки равно, хотя его отношение к ним ограничивалось созданием разнообразных украшений. В мире были ещё дриады, очень любившие весёлого мага, были русалки, и вообще много чего было! Но отец Гэлинн пришёл к Великому Магу Севера и Риану запретили посещать эльфийскую долину. Оправдываться Риан не стал, а посещать гномов, лесных эльфов и древних ему никто не запрещал.
Теперь перед аркой стояли двое – Динэль и её сотворённый. Ворот никаких не было и они прошли под аркой. Навстречу им, откуда-то с боковой дорожки, вышел эльф-подросток, синеглазый и черноволосый – Альмир, сын горной эльфийки и мужчины из народа древних. Альмир сказал, что замок короля и мост через каньон давно уже построены и предложил проводить гостей.
Дорогу к королевскому замку Риан прекрасно знал, но он понял, что Альмиру хочется показать гостям, как красиво их поселение, занимавшее теперь оба берега каньона и, что греха таить, сопровождать Великую Магиню мальчику было очень приятно. Улица, вымощенная отполированными каменными плитами, шла по дну неширокой долины, с правой и левой стороны её окаймляли дорожки, тоже вымощенные камнями, но мелкими и разноцветными. Дома, построенные на невысоких холмах, прятались в зарослях цветущих кустарников, к дверям вели каменные лестницы, едва заметные среди цветочного буйства. За домами раскинулись сады, выходящие на берег каньона и вдоль берега была проложена ещё одна, вымощенная цветными камешками, улица-набережная. Через каньон было перекинуто два моста – старый, тот, по которому уводил в своё время гномов Риан и новый, широкий, очень красивый мост, ведущий к замку короля.
- Мы нарочно расширили главную улицу,- объяснял Альмир, обращаясь, главным образом к Динэль – сюда приезжают эльфы со всего Мира и по улице должен свободно проходить слон или, скажем, верблюд.
- А на слоне, конечно, приезжает Гайрэ!
- Она обещала подарить слонёнка сыну короля – когда тот подрастёт и сможет навестить её - конечно, если слонёнок сам захочет подружиться с мальчиком!
- Значит, молодой король обзавёлся наследником,- сказал Риан – это он молодец!
- У нас в посёлке уже шестеро малышей, - гордо сообщил Альмир – двое у Плавы, маленький братик королевы, ещё парочка у моих родичей и вот недавно родился сын короля!
- Но девочек только две – а мне жениться рано, я ещё школу первого уровня не закончил!
- А где ты учишься, в смысле – где находится твоя школа? – спросила Динэль.
- В городе мастеров, у Хэла – я уезжаю туда в ноябре, возвращаюсь к зимнему солнцестоянию, потом снова уезжаю и в мае я уже дома! Но мы уже вышли к королевскому мосту.
Строго говоря, вышли они к какому-то странному, но очень красивому сооружению, образовавшемуся на месте скалы, которая когда-то, очень давно, была домом для Ирмарена и Гэлинн. Сейчас часть скалы была источена неглубокими арочными беседками, окружёнными, ясное дело, цветами, в беседках стояли удобные скамейки, среди цветов стояли качели, крутилась карусель, а на скамейках сидели эльфийки, что-то вышивали, болтали между собой, не забывая присматривать за детишками. На карусели, на очень красивом, розовом в цветах, слонике восседал Тиэр, прижав к себе радостно взвизгивающую девчушку. Его сын и ещё один маленький эльф предпочитали игрушечных лошадок – очень похожих на настоящих.
- Гномы постарались, - объяснил Альмир – у нас тут такое местечко уютное для мам с детишками. А за скалой озеро образовалось, ну не совсем озеро, так, пруд – зато какие там цветы цветут на берегах.
- А излишек воды, видимо, уходит в каньон и образует по весне и осени водопад - подумал Риан.
Собственно королевский мост располагался чуть левее этого любопытного местечка. С широкой улицы плавно поднималась арка, пересекала каньон и выводила на обширную зелёную лужайку перед замком. Пешеходные дорожки, по краям моста, были выложены всё теми же цветными камешками, чугунные перила были выкованы столь искусно и украшены таким изысканным узором, что Риан просто не мог отвести глаз от этого чуда кузнечного мастерства. Они с Динэль попрощались с Альмиром, пообщались с тремя эльфийками, присматривавшими за своими и чужими отпрысками, а потом Тиэр остановил карусель и бросился к Риану.
- Тысячу лет тебя не видел, Риан - закричал он, не забыв, впрочем, должным образом приветствовать Динэль – обязательно загляните к нам, Плава будет рада вас видеть. А у нас вот ещё появилась Милена – правда, хороша?
- Эльфийки на скамейке улыбались – девочки рождались реже, чем мальчики и хоть родители любили их равно, но появление на свет Милены обрадовало всё население посёлка.
- А малышню пора кормить, ну, Милена, давай-ка - забирайся на свой транспорт, - сказал Тиэр и кроха неожиданно ловко, как котёнок, полезла по отцовской спине и уселась на шее у Тиэра.
Риан заметил, что её братишка, года на два постарше, внимательно следил за маленькой акробаткой и был готов поймать её, если она сорвётся.
- Нам тоже пора обедать, - сказала красивая синеглазая эльфийка, и только тут Риан заметил две плетёные колыбельки, удобно устроенные в густой листве развесистого бука, под которым стояла ещё одна скамейка.

Риан помнил эту женщину, очень хорошо помнил, помнил и двух обезумевших эльфов, которые отталкивали её от трапа корабля во время эвакуации населения Синего континента.
Те эльфы были, по-видимому, личной охраной Гэлинн и после того, как обескровленное тело королевы они сами положили в саркофаг, а потом сбросили туда же тело Ирмарена, эти двое сошли с ума.
- Королевская шлюха и её ублюдок останутся здесь!- один из них уже поднял руку для удара и тогда Риан молча убил эльфов. Женщина поклонилась ему и тихо поднялась на корабль, держа мальчика за руку. Теперь этот мальчик король эльфов, но вот дети – неужели Ашрет-младшая, Аштинни, успела родить двоих?
Женщина улыбнулась и вытащила из колыбельки синеглазого и золотоволосого мальчика, а потом из второй колыбели достала совсем ещё одного малыша – волосы у него были чёрные, а глазёнки такие же синие, как у самой эльфийки.
- Вот и мы, - сказала Лиассе – Риан вспомнил её имя –этот вот, постарше на два месяца –Таэрон, сын Ашрет и Ниллорана, а второй – сын Ашреттинни – его зовут Ирмарен, в честь дедушки.
- А Таэрон? Его имя тоже что-то значит? – тихо спросил Риан.
- Да, Ашрет- старшая назвала его так в честь ушедшей подруги, которая спасла её дочь, только придала имени мужское звучание. Ну, и их пора кормить, а потому мы идём в замок вместе с вами – там сейчас королевская тёща наводит порядок! Риан, ты не боишься старой знакомой?
- Я уже ничего не боюсь,- сказал Риан- но позволь мне помочь тебе и нести этого малыша, если он согласен.
Таэрон был согласен, он разулыбался и позволил Риану себя нести. Риан молча шёл вслед за Тиэром с его семейством и держал малыша так нежно, что можно было подумать – это его собственный сын.
Динэль и Лиассе шли последними, Лиассе взглянула на Великую Магиню Динэль и ей показалось, что на глаза Магини навернулись слёзы.
- Он хотел назвать этим именем своего сына, - она уже справилась с собой и теперь грустно улыбалась.
- Риану досталась не самая лёгкая судьба, - сказала Лиассе.
- У магов лёгких судеб не бывает, - ответила Динэль – но мы кажется пришли.
Они перешли мост и оказались на набережной – Тиэр попрощался с ними и свернул налево, к своему дому, а Динэль, Лиасе и Риан вышли на зелёную лужайку. Неширокая дорожка пересекала лужайку и вела ко входу в королевский замок. К широко распахнутой двойной двери вела широкая каменная лестница, по четыре колонны – справа и слева – поддерживали арочный свод. Если не считать очень красивой резьбы по камню, никаких особых украшений на входе в замок не было. Послышались чьи-то лёгкие шаги, и на крыльцо выплыла, иначе не скажешь, королевская тёща.
- Она приветствовала Великую Магиню и Риана, смотревшего во все глаза на когда-то знакомую ему хохотушку Ашрет и повела всех внутрь замка.
Помещение, в которое они вошли, видимо, было единственным в замке местом, где король принимал эльфийских посланников – во всяком случае, в конце зала было небольшое возвышение, на котором стояли два удобных мягких кресла. Вдоль стен были расставлены почти такие же кресла, а ближе к королевским «рабочим местам» стоял большой овальный стол, окружённый стульями самой разной формы для самых разных седалищ. То есть здесь проводились и королевские советы, если в них возникала необходимость. Помещение было почти пустым, и Динэль заподозрила, что оно используется и как танцевальный зал и, при необходимости, как трапезная. Стены были облицованы лазуритом, в тон стенам была и синяя бархатная обивка на креслах. Ашрет забрала у Риана малыша и сказала, что король просит подождать десять минут, а пока пусть гости отдохнут и подкрепятся - до обеда ещё не менее часа.
- А нам с Ашти пора покормить малышей, мы объявимся к обеду и, Великие маги, как я рада видеть тебя, Риан, да ещё вместе с твоей сотворившей, и в добром здравии! Думаю, нам найдётся о чём поговорить сегодня вечером!
- Спасибо тебе за имя, которое ты дала сыну, Ашрет – ты помнишь!
Откуда-то появились две очаровательные обезьянки – явно подарок Гайрэ – разодетые в пёстрые шелка и с бантами на головах. В руках у красоток были подносы с напитками и фруктами, и стол советов на время превратился в обычный стол. Потом одна из обезьянок с необычайной нежностью взяла из рук Лиассе маленького Ирмарена и вместе с Ашрет удалилась в маленькую дверцу, расположенную за возвышением с королевскими креслами. Лиассе осталась с гостями.

Король эльфов появился минут через пятнадцать, ровно столько времени ему понадобилось, чтобы помыться и переодеться после работы в мастерской. Риан смотрел на красивого парня, золотоволосого и черноглазого и вспоминал мальчика, которого Лиассе держала за руку, поднимаясь на корабль, навсегда увозивший её с Синего континента. Она уже знала о судьбе Ирмарена, но старалась держаться стойко – ради сына. Король был красив и чрезвычайно серьёзен. Никакой роскоши - черная одежда, только рубашка из золотистого шёлка, да венец Ирмарена с синим королевским сапфиром на ещё не просохших после душа золотых волосах.
Армарен тоже запомнил Риана, и расправу с двумя безумцами, которую тот учинил у трапа. Но Великую Магиню Динэль король видел впервые и заметил некоторое сходство её с Рианом. Поприветствовав гостей, король предложил всем пройти во внутреннюю часть дома, и там подождать, пока Ашрет и Аштинни покормят детей и уложат спать, да и Ниллоран вот-вот должен подъехать. Вслед за королём, гости прошли через дверь в конце зала, оказавшуюся не такой уж и маленькой. Там они встретили ещё одну женщину, явно из древних, очень похожую на Ашрет. Король представил им сестру Ашрет-старшей, в своё время заменившей малютке Аштинни мать, а теперь приехавшей посмотреть на внука. В целом, в доме короля при одном наследнике имелось три бабушки, впрочем, легко нашедшие общий язык друг с другом. К тому же, королевская тёща осталась на обед исключительно из-за гостей – обычно она ожидала Ниллорана на крылечке своего дома. Когда послышался стук копыт на тропинке, ведущей через сад, обезьянки стали проворно накрывать на стол, потом появились кормящие мамы и заменили обезьянок, которые отправились в детскую комнату присмотреть за спящими детьми. Наконец объявился и Ниллоран и все уселись за стол. Никаких слуг в доме короля Риан не заметил – исключая обезьянок, которые обедали по очереди вместе с эльфами, а потом бежали в детскую. Правда, там ещё дежурил кот, но лишний раз глянуть не помешает. Динэль и Риан наслаждались совершенно домашним вкусом королевского обеда – изготовленного по рецептам древних приёмной матерью королевы. Ашреттинни с грустью поглядывала на сильно изменившегося Риана, а Ниллоран рассказывал о лесных новостях Синегорья. После кофе, гостям предложили отдохнуть в приготовленных для них комнатах, но Динэль и Риан обещали ещё навестить Тиэра и Плаву. Король, вообще говоривший мало, предложил вечером собраться на открытой террасе, нависающей над каньоном – дети уже будут спать – посмотреть на звёзды, послушать вечно поющий каньон, помолчать или поговорить. Правда, уверенности в том, что детей Тиэра можно так вот запросто уложить спать у короля не было – но попробовать можно. Динэль взяла это сложное дело на себя – магиня она или где, в самом деле?
Динэль с Рианом отправились на прогулку, вместе с ним ушли Ашрет и Ниллоран, и всю дорогу до дома Плавы и Тиэра, Риан всё смотрел на малыша, названного в честь ушедшей. Наконец Ниллоран не выдержал и передал сопящий свёрток Риану. Риан взглядом поблагодарил Ниллорана и Ашрет поняла, что теперь это чудо высшей магии будет частенько появляться в её доме.
У старого моста Ниллоран и Ашрет расстались с магами, причём Ниллоран чуть ли не силой отобрал у Риана своего сына, а у входа в дом Плавы и Тиэра магов уже ждали хозяева. Старые жилища гномов, пережившие тысячелетия, были отлично приспособлены для семейства Плавы. К распахнутым настежь дверям вела липовая аллея, за липами зеленела лужайка. Риан, похоже, опять утонул в своих воспоминаниях, он шёл последним и поэтому нечто, свалившееся ему на голову и вцепившееся в волосы, вызвало у него, мягко говоря, шок. Тиэр поспешил на помощь и аккуратно снял с Риана свою любимую дочку.
- Извини, Риан, у неё привычка прыгать на гостей с дерева – сказал Тиэр.
- Да, нет, ничего, это даже хорошо, что дети растут активными,- ответил Риан, переводя дыхание.
Динэль делала вид, что не замечает, как к её поясу привязывают нечто вроде хвоста, а потом неожиданно схватила за руку и вытащила из-за спины ещё одного активного ребёнка. На этот раз, уже мальчишку.
- Да, - сказала Динэль, обращаясь к Плаве – у вас детки очень активные. Теперь она поняла лукавую улыбку короля, когда он говорил, что детей Тиэра и Плавы не так уж легко уложить спать.
Плава сообщила отпрыскам, что за такое хорошее поведение, мороженое на десерт они не получат. Девочка сразу притихла и как-то загрустила, а мальчишка сказал, что они «больше не будут!»
- Вот в следующий раз и не будете,- сурово сказала Плава – к нам в дом уже люди заходить боятся, а теперь вы за магов взялись. Марш умываться и за стол.
- Мы только что отобедали, Плава,- Риан сильно опасался, что в тарелке он вполне может обнаружить жука или ещё что-то неожиданное и малоприятное.
- Мы вас приглашаем к чаю, - сообщил Тиэр – Плава печёт такие пирожки, что и на королевский стол не стыдно подать. А за этими двумя мы присмотрим, это они из детской вырвались, а вообще у них учитель есть – без него нам бы не справится. Вот, познакомься – уважаемый Кхорту, проходит практику после школы первого уровня, обучает детей – особо активных.
При виде учителя, сурового молодого гнома, активная парочка притихла, и за столом никаких происшествий не было, если не считать отсутствия мороженного. После чая, учитель повел своих подопечных в мастерскую – и они повиновались без всяких возражений. А своих гостей Тиэр и Плава повели гулять по саду. В самом укромном уголке сада был разбит аптекарский огород - Плава хорошо разбиралась в целебных травах и как-то умудрилась внушить своему буйному потомству, что в этот уголок они зайдут только тогда, когда начнут учиться в школе. Странно, но дети послушались – не последнюю роль сыграло вмешательство учителя.
На потемневшем небе уже появились первые звёзды, когда все собрались за ужином. Детишкам, видимо, пришлось усердно поработать в мастерской и на шалости не хватало сил. Потом Динэль попросила разрешения у Кхорту сопровождать детей в спальни – ей хотелось проследить, чтобы неугомонная парочка уснула и дала немного отдохнуть и родителям и учителю. Через полчаса оба сорванца сладко спали, Динэль предложила учителю отправиться к королю, но тот решительно отказался.
- При всём моём уважении к королю, я должен выполнять взятые на себя обязательства. И мне надо кое-что почитать. Как только эти маленькие озорники перестанут прицеплять хвосты к поясам гостей – кстати, позволь, Великая, я его отцеплю и прыгать им на головы – я буду сдавать экзамен для поступления в школу высшей ступени. Я хочу стать учителем, и, мне кажется, у меня уже что-то получается.
- У тебя всё очень хорошо получается, уважаемый Кхорту – из тебя получится хороший учитель!
-Благодарю, Великая.
-Думаю, мы ещё увидимся, будущий великий учитель, - сказала Динэль и они с Рианом, Тиэром и Плавой отправились к королевскому замку.

Динэль решила проводить своего сотворённого в Заповедный лес, а уж оттуда пойти на Северный остров. Они оказались на зелёной поляне, поросшей мелкими лесными цветами. Вокруг поляны росли старые буки, каштаны и огромный грецкий орех. Под буками висели качели – судя по виду, недавно аккуратно покрашенные. Риан присел на качели, безжалостная память немедленно нарисовала Тайрин, уже уснувшую, на этих же качелях, Он никак не хотел тогда поверить, что это – всё, что она не просто спит, её здесь уже нет, и прекрасно понимал умом, что правы все вокруг – плачущая Эрниенна, стиснувший зубы Орризар и тихо воющий Щекн. Но сердце отказывалось верить. Динэль посмотрела на сотворённого и решила оставить его в покое. Она заглянула в сад – там уже наладились цвести розы, вовсю пылала сирень, слева от поляны осыпали последние лепестки яблони и вишни, а ниже по склону, среди грядок, возился очень большой и красивый Енот. Ему помогал енотик поменьше, во всём старавшийся подражать отцу.
Посмотрев на Великую Магиню, Енот вежливо поклонился и предложил ей пройти в дом. Маленький енотик тоже поклонился и замер, не зная, что делать дальше.
- Осталось прополоть две грядки- строго сказал папаша и малыш принялся за работу, поглядывая время от времени на Динэль.
В дверях дома их уже встречала симпатичная енотиха в кружевном фартучке, она тоже приветствовала Динэль, сообщила, что её зовут Лаххи, и повела Магиню в дом. Ещё одно енотье дитятко – девочка, судя по такому же фартучку, как у мамы, забравшись вверх по раме, старательно протирала окна. Завидев Великую магиню, она не удержала равновесия и шлёпнулась прямо в руки Динэль.
- Я вижу, вы стараетесь поддерживать дом в порядке – сказала Динэль, поглаживая малышку.
- Хозяйка должна вернуться в чистый жилой дом, а не в пещеру, затянутую паутиной.
- Конечно, - ответила Динэль – ну, а где остальные звери? Неужели они ушли?
- Нет, конечно, они приходят и уходят – охотятся, у них свои звериные дела. Зимой, мы все собираемся у камина – там живёт саламандра, она просыпается, когда нужно разжечь огонь и рассказывает разные истории, а звери слушают её. Мы с Енотом живём в своём доме, а когда наши малыши обучатся вести домашнее хозяйство – они будут жить отдельно. Их люди уже подобрали и устроили им удобные жилища, неподалёку от своих домов. Мы - свободные звери, и Тайрин платит нам за работу по хозяйству частью урожая.
- А козу тоже ты доишь, Лаххи?
- Раньше это делала я, теперь подросла моя дочка – её зовут Йаххи.
- Какое имя – странное и красивое!
- Это имя из сказки, которую рассказывала Саламандра – она рассказывала про удивительное существо, девушку, которая сначала хотела побыть горностаем и тогда её звали Йаххи, потом она увидела играющих выдр и захотела побыть Выдром, потом Дельфином, но наконец всё-таки решила стать девушкой и с тех пор больше не меняется. Это было в другом мире и саламандра не знает – кем ещё захочет быть девушка – ведь её желания всегда исполняются.
- Добрая сказка, - сказала Динэль и дом этот добрый, в нём должны сбываться добрые пожелания.
-Увы, это не про нашу хозяйку сказка, но не хотите ли Вы и Ваш сотворённый, освежится напитком, который мы по рецепту хозяйки готовим из брусники? Или Вы предпочитаете чай с печеньем? Я накрою на стол в садовой беседке – там свежий ветерок с ручья. Для зверей уже готово молоко – думаю, они скоро появятся.
Динэль понравился дом Тайрин – просторный и удобный, с камином, с диваном, напротив камина и креслами окружившими маленький столик, выточенный из цельного камня и так отполированный, что рисунок на столешнице напоминал кленовые листья зелёные и золотые. Каменная лестница вела наверх, а за лестницей, за дверью из резного стекла можно было увидеть небольшой зимний сад и бассейн – тоже небольшой.
Когда они с Лаххи вышли в сад, в беседке уже вовсю хлопотала маленькая Йаххи – старательно расставляла чашки и блюдца, раскладывала по тарелкам душистую свежую выпечку. С ней вместе хозяйством занималась симпатичная девушка-хафлинг – будущий человек Йаххи. Девушка смутилась при виде Великой Магини, и тихо пролепетала положенное приветствие. Динэль улыбнулась и тоже занялась хозяйством – высыпала в глубокие фарфоровые мисочки землянику (у хафлингов всегда была самая ранняя земляника), наполнила молочник свежими сливками и, наконец, посмотрела на пустые качели.
-Интересно, куда отправился Риан? – подумала Динэль и перед глазами у неё возникла кленовая роща, маленькое и, кажется, больное деревце, звери и Риан, сидящие на траве вокруг тонкого стволика. Риан сидел, закрыв лицо руками и серый волчара положил голову ему на колени.
- Я пойду за Рианом, - сказала вслух Динэль – мы вернёмся через четверть часа. Вместе со зверями.
Она быстро направилась по следу Риана к кленовой роще.

Кленовое деревце, действительно, только начало оправляться от раны – его вершинка была сломана, но чуть ниже сломанной вершины уже появились два крошечных ростка. Листочки на деревце были здоровые, зелёные , но незаметно было, чтобы оно цвело.
- Как это могло случиться?- спросила Динэль, и ей ответил огромный кот, очень красивый и очень похожий на манула.
- Это было зимой – все дриады спали и спали все деревья. Деревце тоже спало под тёплой снежной шубой. У нас не бывает сильных ветров, а уж о смерчах и говорить не приходится. Под утро мы услышали свист и Щекн бросился сюда, на поляну. Он видел, как воющий, крутящийся кинжал разорвал предутреннее небо, и стали ясно видны звёзды, и узкий столб воздуха нацелился на деревце. Он пытался вырвать его с корнем, но сумел только обломать верхушку и потом ушёл в небо, а рана на небе затянулось.
- На снегу лежала сломанная вершина деревца и само оно едва держалось корнями за землю – снега вокруг как не бывало. Щекн вызвал Хранителя и Эрниенну. Потом пришёл Владыка лесов. Такого у нас не бывало и не могло быть, да ведь смерчи и не приходят с неба, да ещё через дыру. Владыка окутал деревце зелёным огнём и оно перестало дрожать на ветру, и вновь укоренилось, а потом мы все засыпали его снегом. Щекн заметил, что воющий столб был как будто золотистым, узким и каким-то извилистым. Всю зиму мы по очереди сторожили клён – Владыка сказал, что деревце живо и вместе с весной выздоровеет, но вернуть ему прежнюю форму уже нельзя. Если больше ничего не случится – клён будет просто двухвершинный, он Владыка, пробудил две спящие почки чуть ниже надлома.
- Мы часто приходим сюда, - сказал серебристый лис - чаще, чем в дом, теперь эта роща стала нашим домом. Иногда к нам приходят еноты, приносят молоко, а всю зиму кто-то из нас здесь спал, вырыв нору в снегу. Я не дождался Тайрин, шестнадцать лет много для собаки, под конец я даже ползать не мог, не только проводить её, но я её слышу, она ждёт меня или Щекна и она боится, что сама не найдёт дорогу к ручью. Она всё время зовёт нас.
Лис уткнул острую мордашку в лапы и отвернулся. Рыжая лисичка сочувственно лизнула его.
- А где сломанная вершинка?- спросил Риан. Щекн открыл глаза.
- Я берегу её, но она совсем сухая. Она в зимнем саду.
- Я вернусь, - вдруг сказал серебристый лис- я вернусь к ней, когда придёт её час и приведу её к ручью.
- Как? Там ты даже ползти не мог!- возразил Щекн. Нет уж, лучше пойду я.
- И застрянешь там- сказала Динэль – вы оба застрянете. Риан, Тайрин найдёт дорогу, может быть не сразу, но найдёт. Нужно только одно – чтобы её ждали. Вспомни, сколько лет меня ждал Север, и сколько миров я прошла, до того, как встретила тебя и Хэла.
- Ага! В ловушке! Что-то мне не хочется такой судьбы для Тайрин.
- Судьбы людей вообще неопределённы и не определимы – таков закон всех человеческих миров. Но она придёт, когда зацветёт клён, в тот год, осенью. Если ты дождёшься.
Риан помрачнел, сказать, что он дождётся, он не мог – он уже дважды …дожидался. Слова Щекна и золотистом извилистом смерче живо напомнили ему не столь уж давние события. Динэль присела на траву рядом с волком и погладила его серебристо серую голову и потом чёрные волосы своего сотворённого.
- Что будет – то будет! Я верю, Тайрин вернётся. Я не знаю – когда. А пока, Риан, сколько лет ты не был в этом доме? Тебе больно, но всё-таки – это дом – посмотри, может быть что-то нужно сделать. Еноты стараются, но ты-то не енот, ты маг – лучше сделай что-нибудь полезное, да Великие Маги, ну устрой ты ещё одну гостевую комнату, а то мне деться будет некуда. Сотвори душевые при спальнях, в конце концов. И, самое главное – тут я тебе помогу – проложи неисчезающую быструю тропу из твоего кабинета в ту комнатку, которую именуют кабинетом Тайрин.
- Лучше сразу в спальню,- сказал пёстрый дикий кот и исчез в ветвях высокого клёна.

- Нахал ты, Димка, - сказал Риан – и впервые за день улыбнулся. В ветвях мелькнул пёстрый хвост, сверкнули зелёные глаза и в ехидно мрявкнув, кот сообщил, что он сыт и остаётся здесь, на дереве.
- Дождь собирается, пойдём домой, смерчей больше не будет – защита восстановлена, а змеи уничтожены, - сказала Динэль – да и роща не спит, ведь лето, присмотрят клёны за малышкой.
Ветви клёнов согласно закачались и зашуршали листьями.
Димка подумал, вспомнил о сливках и прыгнул с ветки на руки Динэль. Динэль погладила зверя и вся компания пошла по тропинке к дому. Тропка шла по краю долины. Внизу, под скалами, бежала неширокая речушка, среди долины маячил холм, бывший некогда островом, вода давно спала, зато выросла трава и вокруг холма паслись кони.
- Вон та, рыженькая – это наша Золотинка, а под берегом пасётся коза- гордо сообщил Димка.
Вскоре показалось невысокое каменное строение, очень аккуратно сложенное и, покрытое поверх камней какой-то очень красивой штукатуркой с завитками. Риан с горечью подумал, что пока он украшал золотом покои Лисс, кто-то, скорее всего Хэл, позаботился о доме Тайрин. Заходить в помещение для козы и лошади он не стал – свежий запах сена, выложенная камнем дорожка, говорили, что и внутри всё так же хорошо и удобно, как и снаружи. Только цвет штукатурки – бирюзовый – как-то его насторожил. За конюшней тропка спускалась в лощинку – и вот тут Риан замер, как волк, почуявший добычу. Этот дом он строил сам, он, Хэл, Иллис и Тайрин. Да, ещё ведь был Орризар.
Орризар…..очень интересно, очень – откуда над лощинкой поднялись каменные невысокие столбы и на этих столбах покоилась такая симпатичная круглая башенка. Рядом с его, Риановой башней.
Ещё при постройке дома, они с Хэлом устроили в нижней части скалы небольшую мастерскую – так, для всяких домашних работ. Они оба любили повозиться с металлом, с камнями, и даже для Тайрин, они устроили гончарный круг и небольшую печь для обжига глиняных горшков, в которых можно запекать разные вкусные вещи. И из этой мастерской был ход – на речку и ещё в башню Риана и в дом Тайрин. А теперь рядом с его, Риана, изящной башней торчит это нелепое сооружение и, главное, входа в него не видно. Видно два окна, плотно закрытых шторами, конечно же, бирюзового цвета. Как мило, прелестно, а вход, значит через дом.
Гостевая, значит комната – но персональная. Вот, значит, как. Кот из дома, мыши в пляс, значит! Может – это спальня будущего хозяина? Не рановато ли? И Риан ринулся в дом, по пути едва не опрокинув Енота.

(Размышления Риана)
Так, нижний этаж почти не изменился, только кто-то поменял обивку на диване перед камином и на креслах, а заодно и на любимом Димкином диванчике под лестницей – тёмно- зелёный бархат. И ковёр тёмно-зелёный, по виду – дар Гайрэ – ишь ты, белые ландыши по кромке. Ну и на этом спасибо, хоть что-то от изгоя осталось. А вот золотые подсвечники, подарок Хэла, где? Вместо них, стоят очень красивые, выточенные из малахита, с хризолитовыми подвесками в форме цветов клёна, это тоже постарался Хэл. А золото – оно же ушло на лечение Глора. А пока Хэл старался – наверно, вместе с Иллис, ты, Риан, герой-любовник, украшал золотом и сапфирами покои гадины, которая едва не убила клён Тайрин. Ты молодец, Риан, посмотри теперь, что там на кухне – когда ты был бомжом, тебя больше всего интересовал вопрос – а где добыть еды и выпивки. Здесь тоже есть винный подвал, который, кстати, ты собственноручно пополнял лучшими экземплярами своей коллекции, сволочь ты, Риан. Вот кухня не изменилась, а Тайрин мечтала сделать вместо обычного окна, большое полукруглое окно фонарь, тем более, что скала позволяла такую переделку, и чтобы там, внутри этого то ли фонаря, то ли полукруглого балкона, стоял маленький столик и три маленьких стульчика. И чтобы утром там пить кофе – кстати, а есть ли у неё запасы кофе, ты тоже не помнишь - и чтобы по стёклам стекали капельки дождя….Ты, помнится, всё собирался, всё хотел это устроить – а устроил гадючник в Горном замке.
Ну, ладно, пойдём наверх.
Верхний холл как будто не изменился – вот вход в комнату Тайрин, дверь в запасную спальню для гостей, здесь всегда были и есть комнаты Хэла и Иллис. Дверь в его личную башню – сюда заходила, и то изредка – прибраться и сменить цветы Тайрин, а вот и ещё одна милая дверка – неплохо бы разнести её в щепки или обратить в пепел. Соседушка ты мой дорогой! Нет, как он хорошо устроился и хозяйку не спросил, благо хозяйка отсутствует и неизвестно, когда вернётся! Конечно, лишняя комната для гостей не помешает, но вот гость – если ты, гость дорогой Орризар, сделаешь хоть шаг в сторону комнат Тайрин – то и будет здесь война могуществ, это я тебе обещаю.
Так, что здесь ещё новенького. В комнаты Тайрин можно войти – значит дом не считает меня её врагом. Всё по-прежнему – только свежие шторы – почему-то фиолетовые, дверь в гардеробную- а это что? А это то, дорогой ты мой Риан, то самое, что ты, как и балкон на кухне всё собирался сделать, да очень занят был – это душевая, да, да, душевая и такие, наверняка, есть во всех спальнях и сделал это, определённо, Хэл. Судя же по пластинам полированного камня бирюзовых оттенков, которыми облицованы пол и стены, помогал ему Орризар. А ты, душечка моя, любимый собою, названный брат и даже больше, чем брат, ты в это время сооружал очередное золотое и сапфировое что-то, дабы угодить змеюке, которая хотела сделать из тебя паштет для твоих – вот ведь ужас- твоих детёнышей! Нет, Риан, Орризар прав – хотя за башню он всё равно своё получит- от меня и мало не покажется – тебе в этом доме делать больше нечего.
- Ты кухню переделать собирался, - раздался за его спиной тихий голос Динэль. Вот переделай и отправляйся хоть в Горный замок, хоть на все четыре стороны. Самоедство, знаешь ли, занятие совершенно бессмысленное. А спальня у Тайрин мне нравится, особенно вот эта цветочница.
- Это я, тогда, после храма Рагхи…….удивительно, что она их не выбросила.
-Риан, ты можешь подсчитать, сколько лет Север ждал меня, а до этого искал по разным мирам? Меня ведь тоже заносило в самые разные места.
- Я не боюсь ждать, я боюсь она нас забыла и не вернётся.
- Не забыла, - сказал Щекн, укладываясь на диван в передней комнате, которую Риан всегда называл предбанником – она зовёт нас, когда засыпает, зовёт всех своих зверей, просит показать дорогу к ручью.
- А меня, меня она зовёт?
- Прости, Риан, тебя она не зовёт – помнит, что есть хозяин Горного замка, но даже братом тебя не считает больше. Она хочет жить здесь, в лесу, а если и появиться в замке, то только в своём домике и в твоё отсутствие.
- Она на меня сердится?
- Нет, это другое. Я не могу объяснить. Она ни на кого не сердится и считает, что её место здесь, в лесу, с нами. А к тебе она относится с уважением, как, впрочем, и ко всем магам, зверям, и вообще ко всему этому Миру. Она полагает, что у магов своя жизнь, а то, что было в прошлом, оно рассыпалось, как кольца, осталась память, но это память об очень давних временах.
- Да лучше бы она меня сковородой по моей глупой голове огрела, - завопил Риан и исчез.
- Эй, а кухня?- спросила вслед Динэль.
- Да здесь я, на этой самой кухне и даже ниже – в винном погребе.
- Риан, не увлекайся коньяком – займись домом, садом, проложи тропу, о которой я говорила и научись, наконец, ждать, просто ждать, делать своё дело и …ждать.

- Будет исполнено, о сотворившая меня, Великая Динэль! – голос Риана и, особенно, необычная для него, манера выражаться, насторожили Динэль и она поспешила в кухню. На небольшом рабочем столике с полированной мраморной столешницей, пребывала сильно запылённая бутылка коньяка и хрустальный стакан. Стакан был пуст, в бутылке явно не хватало трети содержимого. Риан что-то делал со стеной, выходящей на ручей, бормотал какие-то заклинания, перемежая их обещаниями разнести в прах «всякие чужие башни» и подкреплял свои обещания словами, которые Динэль слышала в очень далёком прошлом, когда она была ещё человеком, и конюх никак не мог запрячь упрямую кобылку.
Стена, словно испуганная всем этим словоизвержением, легко подавалась влево, одновременно, укрепляясь на скальном основании столбами, так, словно у неё росли ноги. Риан посмотрел на дело рук своих, налил себе ещё полстакана и создал три арочных окна – надо признать, весьма изящных.
- Мастерство, конечно, не пропьёшь, - подумала Динэль – но что-то он уж слишком разошёлся. Как бы и в самом деле, башню не снёс.
Она разрывалась от желания отправиться на север и не могла бросить на произвол судьбы своего сотворённого, который, при его-то силе, да ещё под влиянием коллекционного коньяка, мог натворить много чего интересного. Наконец, она решила позвать Северного Мага.
- Север, ты очень нужен в Заповедном лесу и, если можно, немедленно! Риан тут глотает коньяк, как водичку из чистого ручья и я его бросить не могу.
- Риан напился? Вот это номер! Но ты-то придёшь на север?
- Мы вместе придём, после того, как утихомирим это чудо. Он тут кое-что разнести собирается. Между прочим, половину бутылки он уже употребил и, думаю, вторую половину, тоже прикончит!
Великий Маг Севера появился в кухне дома Тайрин и стал с интересом следить за действиями своего сотворённого. Кухонное окно-фонарь было уже готово. Риан хлебнул из горлышка бутылки, уже не глядя на стакан, и исправил цвет стен – кухня стала оранжевой. Потом подумал и изменил цвет на светлозелёный с бордюром из ландышей. Открыл окна, уничтожил скопившийся во время работы мусор и сказал:
- Карнизы мы сейчас соорудим, а вот занавески… Динэль, ты можешь сотворить белые льняные занавески, расшитые цветами по краям?
- А какими цветами? – спросила Динэль.
- Нуу, вот она любит фиалочки такие, трёхцветные – жёлтые с фиолетовым и оранжевые и.. всякие.
- Хорошо, держи – вот тебе занавески, только подвешивай их сам, и пока не повесишь, от коньяка воздержись – мне твои кости складывать и сращивать как-то не хочется.
- Ладно, потом допьём вместе, только я сначала башню Орризара порушу.
Риан легко поднялся в воздух, сотворил карнизы и развесил на них весёлые занавески.
- Ты смотри, что делает,- с некоторой гордостью сказал безмолвно Север – маг из него очень сильный получился, но иногда его, конечно, заносит.
- Интересно, ты где был, когда он гадючник в Горном замке развёл?
- Я наблюдал – его полезно было проучить! В нужный момент я бы вмешался и милая дева поцеловала бы глиняного болвана. Вот уж паштет бы получился!
Риан, между тем, уже спустился на грешную землю – вернее на пол кухни – и любовался своим творением. Север вздохнул и взмахом руки создал небольшой круглый столик и три табурета. Получилось очень уютно, особенно, когда Динэль небрежно бросила на табуреты вышитые подушечки. Похоже, Великие решили вспомнить молодость. Риан стёр пыль с бутылки – там было меньше половины и сотворил три рюмки, но не рассчитал и рюмки получились очень большие.
- Пусть допивает,- прозвучал в голове Динэль голос Севера, я ему в рюмку снотворного подсыпал. Проспится – тогда поговорим. Голова у него болеть не будет, он такой коньяк творит, что от него голова никогда не болит. А вот если так допьёт – и вправду чего-нибудь порушит. Ну, а мы с тобой выпьем по глоточку этого чуда – это правда чудо, погуляем и задержимся до завтра. Надо наше творение приводить в норму, а то второго Лиайо получим.

Эпилог.
Короткий летний дождь ушёл на север. На полянке, вокруг маленького клёна, вновь собрались Маги и звери. Чему-то улыбался во сне Риан, а Динэль и Север молча смотрели на деревце с раздвоенной вершинкой и не заметили, как на поляне появилась Эрниенна, и только вспыхнувшее зелёное пламя вернуло их из воспоминаний о прошлом в настоящее.
- Владыка леса, ты пришёл во время, - сказал Север. Вот этот маленький серебристый лис хочет просить тебя о чём-то.
- И чего же ты хочешь, пушистик, Щекн Второй?
- Владыка, мы ждём хозяйку. Чёрная волчица сказала, что она вернётся осенью, если весной зацветёт клён.
- Клён зацветёт следующей весной, - раздался незнакомый голос и на поляне появился Маг, в свободной одежде, меняющей цвет при каждом его движении, русоволосый и зеленоглазый.
- Лиайо, ты воплотился, я рада, ты нам нужен,- Эрниенна действительно была рада вернувшемуся Лиайо.
- Да, воплотился и, кажется, поумнел, - сказал Владыка лесов – пребывание в виде паштета кое-чему его научило.
- Мы тоже рады твоему возвращению, - вежливо сказал Лис, но, если клён зацветёт следующей весной, значит Тайрин уйдёт из Мира Выбора осенью. Сможет ли она найти путь домой? У неё нет проводника, я тянул до последнего, но перед уходом не мог даже ползать.
- Судьбы людей неопределимы, Лис, она может растаять в тумане, исчезнуть во тьме или найти путь в другой Мир – люди редко возвращаются сюда.
- Вот об этом я и хочу просить Великих, - сказал Лис- конечно, я знаю, как она любила Щекна Первого, но его время ушло, а моё ещё нет. До следующей осени в Мире Выбора я могу вернуться на одну ночь и проводить её к ручью.
- Но там ты даже ползти не сможешь!- сказал Волк-Щекн.
- Она может нести меня на руках, а я показывать дорогу лапой – одна лапа у меня ещё работала, слабо, правда.
- Вот что, звери, – сказал Владыка лесов – мы, к сожалению, не всемогущи, есть Законы, которые и мы не можем нарушить, но если клён зацветёт, мы можем сделать так, что одну ночь, только одну, ночь полной луны – ты будешь в том мире здоров. Я не говорю - молод, но здоров. Для этого нужно согласие всех магов этого Мира и мы постараемся его получить.
- Запомни – одну ночь, ночь полной луны и если она пойдёт с тобой сама!
- Она пойдёт, я знаю, мы, её звери, все это знаем. Она очень устала и хочет вернуться в Заповедный лес.
- Хорошо! У тебя в зубах будет поводок, и на тебе будет ошейник и полная луна будет едва видна сквозь туман. Вы уйдёте рано, перед рассветом и все звери пусть ждут на нашем берегу. Ей может понадобиться помощь.
Отцвело яркое весёлое лето, пришла осень и кленовая роща золотым шатром укрыла маленький клён, тоже украсивший свои веточки золотом, прошли дожди, потом снег укутал землю и малыша было едва видно под белым покрывалом – такие высокие были в ту зиму сугробы. А в феврале вновь пошли дожди, вновь долина превратилась в реку, а холм стал островом и покрылся первоцветами. Ручейки пели о весне и спешили к реке, и в начале марта в кленовой роще стал слышен слабый запах мёда. Это цвели клёны и маленький клён не отставал от старших братьев и сестёр. Жёлто-зелёные цветочки, собранные в кисти, окутали деревце медовой дымкой. Риан смотрел на цветущий клён и думал об осени. О сентябрьском полнолунии. Молча сидели рядом с ним звери – все, кроме серебристого лиса. Лис был на Южном континенте – Великие решили помочь зверям, но у магии тоже есть свои законы.
И вновь отцвело лето, вновь загоралась осень, когда Серебристый лис – Щекн Второй ушёл в Мир Выбора. Риан не уходил в ту ночь из рощи, там он провёл и весь день, а к вечеру, за полчаса до первой звезды, он увидел, как из леса вышла девушка в серебристом плаще, и с ней рядом гордо выступал Волк, и она несла на руках серебристого лиса. Следом шествовала вся её звериная родня, и Енот встретил её у калитки, сама открылась дверь дома, а Риан всё сидел в роще, пока не зажглась в небе первая звезда.
[spoiler](http://img-fotki.yandex.ru/get/5905/50670144.22/0_842c6_7eb99b48_XL)[/spoiler]

Форум официального сайта Веры Камши

Клуб любителей всяческих искусств. => Наша проза => Автор: Convollar на 22 марта 2013 года, 13:55:14