Форум официального сайта Веры Камши

Сотворилось тут у меня несколько лет назад нечто... Повесть не повесть, роман - не роман. Для фэнтэзи маловато магии, для исторического творения - реалии несколько отличаются от наших. Вообщем, развлечение на досуге, не судите строго. :)
В любом случае автор благодарит своего пока единственного читателя и альфа-, бета-, гамма-тестера Yaga за беспримерное терпение и доброжелательное отношение к оному творению и самому автору :)

Пролог
  Темень. Грохот и лязг железа в ночи. Дикие крики где-то внизу на лестнице…
Великие боги, что там творится? Мысли по ходу, а тело уже само на ногах, рука хватает меч у изголовья, ноги в башмаки, камзол на плечи… Кто? Кто посмел в  королевском замке, что тут деется? Там за дверью Ричард и Анна, что с ними? Темные сгустки темноты, поднимающиеся снизу, густой винный смрад, в руках оружие, в глазах и страх и жажда крови. Под ногами что-то склизкое,  смотреть некогда, а вы так!  - выпад, вскрик, получил, гад, так тебе и надо!                     
   Тусклый свет чадящего факела у входа, зычный голос Ричарда, плач младенца, серебряный голос моей королевы. Королева!? Они не посмеют! Эти всё посмеют! Эдуард…  Ну, говорили же Ричарду, все говорили: и отец, и Фред, и Анна… Сволочь, завистливая сволочь! Трон ему подавай, место брата захотел, о власти мечталось? А ты, дрянь, хоть понимаешь, что такое власть? Думаешь, это пряники со сладким вином в постель и доступные девки знатного рода?! А отвечать за каждого из малых сих, а спать по три пяди в сутки, а не иметь права вмазать каждой твари по харе, потому что тварь нужна державе? А опасаться за жизнь самых дорогих и близких? Всегда, везде?! К  этому ты готов? Конечно, готов, ты, ведь, не имеешь ни дорогих, ни близких, ответственность для тебя пустой звук, а малые сии – грязь под ногами, разве ее убудет? Ах, ты так? Сейчас посмотрим, чего я стою – ага, выпад,  укол, удар с оттяжкой, да, мечом так не надо, а я вот сделаю! Мой король! Ранен?  Царапина? У меня тоже. Анна, ну почему она тут, могла ведь остаться со своими дамами  с малышом у Фреда в гарнизоне, там и общество приличное, и за младенцем присмотрят. А тут что – обычный охотничий замок, каменные стены, продуваемые всеми ветрами комнаты, ни женской прислуги, ни особых удобств. Всегда была шалая, до поры это сходило с рук. Что,  вам еще мало? А  вот так, -  в горло клинком? Духи  бездны, прямо в лицо брызнуло, ничего, выживем – умоемся. Куда дальше, государь? В ту комнату? Отступаем, дверь заклинить –  правильно, только … ловушка это. Не совсем?

Часть 1.Ладомир.
Мальчик лежал на огромном сером валуне, всматриваясь вглубь плескавшихся у камня волн. Вода здесь, у самого гранита была темно-синей, почти черной. Волны мерно накатывались на каменную неподвижную глыбу и с плеском разбивались о  подножье. В манящей, просвеченной солнцем только в верхнем слое, глубине, мальчику чудились  неясные очертания рыб, водорослей, а может быть чего-то необъяснимо-волшебного, чудесного, чему не было названия в привычном  мире. Из задумчивости его вывел скрип деревянных мостков под тяжелыми шагами старика. Мальчик осторожно повернул голову, одним неуловимо гибким движением вскочил на ноги, улыбнулся старику, махнул рукой и, прыгая с камня на камень, перебрался на прибрежную песчаную полоску пляжа. Все его движения были точными и грациозными, как у молодого олененка. Старик, пряча в усы улыбку, наблюдал за  питомцем, опершись на весла. Мальчик забрал ношу, помчался к полувытянутой на песок лодке, вставил весла в пеньковые уключины, достал из-под лавки деревянный черпак, несколькими гребками освободил суденышко от скопившейся на днище воды, потом выпрыгнул на берег и ухватился за деревянный палец на левом борту. Подоспевший старик взялся за другой палец, небольшое усилие – и легкая лодчонка скользнула на воду. Мальчик подождал, пока старик устроится на корме, подвел лодку к небольшому камню и запрыгнул с него в суденышко. Старик оттолкнулся кормовым веслом - лодка ходко двинулась в озеро. Мальчик уселся на весла, загреб левым, примерился и, поплевав на ладони, начал порывисто грести, упираясь ногами в ближайшую попругу . Его лицо раскраснелось от радостных усилий, в серых глазах сияли озорные искорки. Старик на корме одобрительно поглядывал на  юного гребца, время от времени направляя рулевым веслом юркую лодочку в нужном направлении. За все время между обоими пловцами не было сказано ни единого слова, они давно научились понимать друг друга без лишних слов. Каждый знал, что ему делать, и справлялся со своими обязанностями исправно. У дальнего берега залива старик предостерегающе поднял руку, и мальчик умерил пыл, заметив за бортом острые узкие листья озерной травы (окунья – называл ее старик). Забросил  весла в лодку, вопросительно посмотрел на старика.
- Справа! – приказал тот. Это было первое, произнесенное за все время слово. Мальчик взял лежащий у ног, обвязанный пеньковой веревкой, камень и осторожно опустил  с правого борта. Камень ушел в глубину, увлекая за собой канат. Когда веревка натянулась, мальчик обмотал конец вокруг деревянного пальца уключины. Старик тем временем опустил за борт на корме свой «якорь».
- Дай-ка удочку, - попросил старик,  мальчик достал из носовой части два грубо обработанных удилища с лесками из простой льняной нитки. Поплавки были сработаны из стержней птичьих перьев и кусочков коры, грузила - из олова, а крючки, работы местного кузнеца, выглядели просто устрашающе. Одну снасть  оставил себе, другую передал старику. Из-под лавок каждый  достал берестяной туесок, наполненный землей с червями. Мальчик первым наживил толстого дождевика, забросил крючок в темную воду за бортом подальше к водорослям. Старик действовал неспешно, поплевал зачем-то на червя, осторожно опустил наживку поближе к лодке.  Рыбаки  напряженно всматривались в прыгавший на мелких волнах поплавок, вдруг перышко мальчика бешено заплясало  и исчезло в темной глуби. Выждав секунду, юный рыбак рванул на себя удилище,  взметнулся, сверкая на солнце яркими красками, крупный окунь, еще рывок –  рыба шлепнулась в лодку, запрыгала по днищу, бурно протестуя против  полной перемены своего положения. Мальчик поправил червя на крючке, закинул удочку, потом неспешно достал из носа лодки берестяной короб, смочил  в воде, поднялся, ухватил окуня за жабры, швырнул в корзинку, прикрыл чистой тряпицей. Старик одобрительно кивнул и  перевел взгляд на свой поплавок – у него тоже начался клев.
  Они рыбачили, пока солнце не повисло прямо над головой. Ветер на озере совсем стих, вода стала гладкой как стекло, с берега доносились ароматы трав. Припекало. Мальчик уже давно сбросил вязаную безрукавку и рубаху, подставляя жарким  лучам плечи и спину. Время от времени с берега прилетал овод, с жужжанием кружил над лодкой, выбирая место для укуса. Одного мальчик прибил на своей лопатке, и теперь там, на смуглой коже багровел след от укуса. Другого старик заловил у себя на руке живьем, заплевал ему глаза и отпустил. Ослепленное насекомое взлетело высоко в небо и, оскорблено жужжа, унеслось прочь. Рыбаки с усмешкой смотрели ему вслед, запрокинув головы. Клев постепенно прекратился.
        -Давай-ка к берегу, - предложил старик, вытягивая из воды  удочку, и высыпал за борт червей. Мальчик кивнул, неспешно потащил камень в лодку. Старик несколькими гребками рулевого весла подогнал судно, оно мягко ткнулось в травянистый берег.
- Я искупаюсь, - предупредил мальчик.
- Будь осторожен, помни, у нас еще много дел.
    Мальчик сбросил холщовые штаны, выпрыгнул на берег. Для купания он выбрал место неподалеку, разбежался, легко оттолкнувшись от берега, прыгнул. После жаркого полуденного солнца вода  обожгла  разгоряченное тело холодом. Пловец широко распахнул глаза, различая желтые блики, расплывчатые очертания камней, погрузился еще глубже, сколько хватало дыхания. Сосчитав до сотни,  вынырнул на поверхность, отбросил со лба слипшуюся прядь темно-русых волос и поплыл саженками от берега. Старик, тем временем, укутал рыбу  влажной травой, подтянул лодку, достал из носа косу, веревку  и пошел вверх по склону острова на звук отбиваемой косы.
    Накупавшись, мальчик натянул на влажное тело одежку, прихватил с собой туесок, пошел к видневшимся вдали малиновым кустам. Он был здесь три дня назад и знал, что малина уже должна вызреть. Ягоды, действительно, светились на солнце густо-розовыми каплями. Осторожно, стараясь не осыпать спелую малину, мальчик начал обирать верхние ветви, потом присел на корточки, поставив туесок в траву, заглянул под нижние побеги. Корзина быстро тяжелела. Время от времени он останавливался, зализывая царапину на руке или отгоняя надоедливого слепня. Издали  доносился мерный звук косы. Когда туесок наполнился, мальчик позволил себе съесть несколько пригоршень ягод, затем подхватил корзинку и поспешил к берегу. Старика еще не  было. Мальчик сунул ягоды под лавку и побежал на звук косы. Назад они вернулись вместе со стариком, неся за плечами по большому тукачу травы. Укос уложили  посреди лодки,  мальчику теперь стала видна только голова старика. Так же молча спустили на воду заметно отяжелевшую лодку и поплыли к высившейся над водой деревянной усадьбе.

  Мальчик первым выпрыгнул на берег. Высокий  стройный мужчина легко сбежал по мосткам, приветствуя прибывших, чтобы помочь разгрузить и перенести в усадьбу на пригорке вещи и траву.  Все трое вытащили лодку на берег. Не спрашивая одобрения, мальчик достал нож и уселся чистить рыбу, мужчина принес со двора дрова и котелок, разложил между камнями костер, ополоснул рыбу, принялся готовить похлебку.
- Тащи миски и зови всех к столу, - распорядился он, – рыба свежая, сварится скоро.
- Вовремя успели,  давай скорее отнесем уху во двор, - предложил мальчик, кивнув на озеро. Там, за дальним лесом прямо на глазах вспухала огромная багрово-синяя туча. Внезапно налетел порыв ветра, недавно спокойная гладь озера почернела и покрылась рябью. Вдали громыхнули первые раскаты.
- Пожалуй, ты прав, - кивнул мужчина, потер переносицу, аккуратно снял котелок с огня, захватил его двумя  плотными тряпками и поспешил к усадьбе. Мальчик еще раз осмотрел лодку, подсунул под борта для надежности круглые чурбаны и вприпрыжку поскакал к дому. Время от времени он оглядывался на занявшую уже полнеба тучу. Он и сам не смог бы объяснить почему, но это предгрозовое небо и затишье перед бурей наполняли его душу диким восторгом. Хотелось взлететь, как  белые, слепяще  белые на фоне тучи, чайки, и мчаться там, в небесной выси, обгоняя ветер, следя за вспышками молний, глотая пьянящий плотный воздух. Гром оглушительно пророкотал совсем рядом.
- Ты что, заснул там, Ладомир? - окликнул  старик. - В грозу опасно находиться на открытом пространстве. Скорее в дом. - Речь старика была правильной и даже изысканной, она совсем не соответствовала его простой одежде и скромным занятиям.
        Мальчик энергично кивнул, засмеялся и, взбрыкнув, как норовистый жеребенок, побежал к дому. У ворот он еще раз с сожалением оглянулся на озеро. Первые крупные капли дождя упали на  разгоряченное лицо.
      Пройдя через массивные деревянные ворота, мальчик очутился в просторном дворе усадьбы. Все тут было сделано добротно и разумно: деревянный рубленый дом-терем на каменном фундаменте, сараи, хлева, конюшня, баня, подсобные помещения  опоясывали двор по периметру, на задворках был разбит небольшой фруктовый сад, грядки с овощами и лекарственными травами. Ограда из местного камня и дерева защищала обитателей усадьбы от диких зверей и непрошеных гостей. Мальчик взбежал по деревянным ступенькам на просторную крытую веранду. Там, за крепким деревянным столом, уже сидели на лавках жители поместья: во главе восседал старик, по левую руку от него – молодой мужчина, справа пустовало место мальчика, дальше разместились три женщины и пятеро мужчин – прислуга и работники старика. На столе дымился котелок с ухой, стояли подносы с черничными и творожными пирогами, караваи свежеиспеченного хлеба, кувшины с пивом и молоком, миски с дичью, овощами, ягодами.
- Быстрее, Ладомир, только тебя и ждем, - молодой мужчина кивнул мальчику на пустующее место. Старик дождался, пока Ладомир устроился рядом, отломил кусок хлеба и опустил ложку в миску. Следом за ним за хлебом и ухой потянулись все домочадцы. Ели неспешно, солидно, изредка обмениваясь замечаниями, прихлебывая пиво из больших глиняных кружек. Мальчик, старик и молодой мужчина ели из серебра.
- Трава хороша, в самом соку, - заметил старик.
- Завтра закончим косить на дальних лугах, - отозвался один из работников.
- Вчера опять, видно, медведь в овсы наведывался, - пожаловался кряжистый темноволосый мужчина.
- Есть для тебя работенка, Ладомир, - засмеялся худой светловолосый парень.
        Ладомир промолчал, но невольно бросил взгляд себе на грудь – там красовалось ожерелье из медвежьих когтей. Он гордился  украшением не меньше, чем полученным недавно мечом и настоящим боевым конем. Ожерелье это мальчик получил прошлой зимой совершено заслуженно. Тогда они с Эрлом, молодым мужчиной, сидевшим сейчас слева от старика, пошли проверить силки на зайцев. Эрл на всякий случай взял с собой копье – в округе ходили слухи о медведе-шатуне. Кроме того, оба были вооружены луками и кинжалами. Шли на широких лыжах, сначала по заснеженной, скованной морозом, глади озера, потом свернули в осиновую рощицу на одном из островов. В двух петлях добычи не оказалось, зато в следующих трех нашли крупных самцов-беляков, оставалось проверить еще две ловушки. Вдруг шедший впереди Эрл замер и предостерегающе поднял руку. Ладомир не успел даже испугаться: он увидел мчащуюся на них огромную косматую тушу, услышал злобное рычание зверя и теперь оторопело смотрел, как Эрл, выставил вперед копье, приготовившись встретить медведя. Не оборачиваясь, воин тихо приказал мальчику:
- За дерево, быстро!
Ладомир оглянулся в поисках подходящего укрытия и услышал треск древка копья. Он повернулся на шум, увидел сцепившихся в смертельном поединке человека и зверя. Медведь пытался разодрать когтями кожаную одежду Эрла, тому удалось увернуться от брызжущей слюной пасти, теперь он пытался вытащить из ножен кинжал. Выбитое из рук ударом могучей лапы копье с переломанным древком валялось неподалеку в снегу.
- Беги, Ладомир, беги! – хрипел Эрл, задыхаясь под весом огромной туши.
  Мальчик сбросил с себя секундное оцепенение, выхватил  кинжал, бросился к копью. Он был только десятилетним ребенком, но его воспитали суровые мужественные люди в суровом северном краю, в жилах его текла рыцарская кровь, и мысль о бегстве не могла придти ему в голову. Хладнокровие не оставило мальчика. Он понимал, что ребенку не достанет сил нанести смертельный удар зверю, но можно было ранить в уязвимое место. Животное, занятое поединком с Эрлом, пока не замечало Ладомира. Мальчик, подскочил к катавшейся в снегу массе, выбирая удобный момент, и вонзил копье прямо в глаз медведя, всем телом налегая на древко.  Раздался ужасающий рев, зверь выпустил Эрла из своих объятий, забился на снегу, пытаясь лапами вырвать помеху из раны. Ладомира отбросило в глубокий снег, Эрл откатился в сторону подальше от бьющегося в конвульсиях зверя, вскочив на ноги, выхватил кинжал. Он не сразу понял, что произошло с медведем, пока не заметил копья в глазнице животного и приготовившегося к выстрелу из лука Ладомира. Кинжал мальчик потерял во время падения, лук Эрла давно превратился в щепки. Воин подскочил к мальчику, выхватил из его рук оружие и оттолкнул своего питомца подальше. Одну за  другой он пустил стрелы в тушу зверя и теперь стоял наготове с кинжалом, собираясь ценой своей жизни спасти мальчика. Однако, судорожные движения и рев медведя постепенно стихли, зверь коротко всхрапнул напоследок и неподвижно замер на залитом кровью снегу. Ладомир вопросительно  посмотрел на Эрла.
- Все, готов! – кивнул головой тот, но тут же болезненно поморщился  -  его рукав превратился в клочья, по лицу и ноге струилась кровь.
- Ты серьезно ранен? – спросил Ладомир.
- Ерунда, царапины, - отмахнулся опекун. – А ты?
Ладомир только сейчас заметил, что его охотничья куртка порвана на плече, а по руке течет что-то липкое и теплое. Боли он почти не чувствовал.
- У меня тоже ерунда, - попытался улыбнуться мальчик, - вот только холодно немного.
- Это пройдет, - Эрл, прихрамывая, подошел к Ладомиру, прижал его к себе, взъерошил здоровой рукой влажные от снега темно-русые волосы. – Спасибо, малыш. Силы небесные! Ты спас нас обоих.

Потом было много расспросов, восхищенных взглядов, похвал. Вечером, засыпая в  просторной деревянной кровати, глядя на дотлевающие угли камина, Ладомир слушал сквозь сон гул голосов пирующих из соседней комнаты и сладко улыбался. Руку немного саднило. Старик наложил на нее какие-то снадобья, плотно перевязал, пообещал смазать медвежьим салом. С ранами Эрла дело обстояло хуже – тому пришлось несколько дней проваляться в постели. На память у охотников остались шрамы да ожерелье из когтей и зубов медведя. Собственно, у Ладомира виднелись только два беловатых следа на предплечье, зато гордился он ими не меньше, чем ожерельем.
      Все это промелькнуло в голове мальчика при замечании работника. И еще почему-то вспомнились слова старика, сказанные тогда Эрлу: - "Достойный сын своего отца – породу не скроешь. " – Эрл в ответ понимающе кивнул и тут же перевел разговор на подробности охоты, а Ладомир, все еще переживающий эйфорию от своего первого подвига, почти не обратил тогда внимания на этот краткий эпизод.
  "Почему же это вспомнилось сейчас? Кто же я? – думал мальчик. – Старик – не дед мне и не отец. Эрл мне не брат. Ко мне все относятся  с уважением, как к их родственнику, но хозяин усадьбы – старик, а Эрл вовсе не родич ему. А кто такой старик? Его все называют Хозяин, Будимир, у него здесь есть родня, но по повадкам он не здешний, так же, как и Эрл. Вокруг живут простые люди, крестьяне. Зажиточные, но не знатные и не богатые. Столько работников и слуг ни у кого нет. У нас в доме много редкостных заморских вещей, Будимир и Эрл очень образованы, а большинство соседей грамоты толком не знают, да и к чему она им в этой глуши? Все соседи владеют луком, рогатиной, но ни у кого нет такого оружия, как у нас. И боевых лошадей у них тоже нет. Вокруг простые деревянные избы, а у нас – усадьба. Почему? Кто я? Где мои родители?”   
  Эти вопросы Ладомир уже не  раз задавал себе мысленно, но впервые с такой отчетливой ясностью осознал необычность своего положения. То, что раньше воспринималось, как само собой разумеющееся, вдруг открылось мальчику с другой, незнакомой стороны. Он вспомнил, как учил его Эрл запоминать дорогу в лесу: для того, чтобы не заблудиться, надо время от времени оглядываться назад, примечать, как выглядит путь с противоположной от дома стороны. И вот сейчас вся его короткая жизнь открылась с другой, незнакомой стороны. Он уже не замечал бушующей за окнами грозы, аппетит пропал. Ладомир с нетерпением ожидал окончания обеда – надо было немедленно поговорить со стариком. Или лучше с Эрлом? Нет -  с Будимиром, без его разрешения Эрл ничего не скажет.
- Ты что, устал, мой мальчик? – светлые ясные глаза старика из-под густых седых бровей смотрели пристально и слегка удивленно. – Может быть, отменим сегодня урок?
- Нет, нет, - вспыхнул Ладомир, - это я так, мне нужно кое-что спросить у тебя.
Старик прищурился, секунду помолчал в раздумье, и, вдруг, как будто что-то поняв, кивнул:
-Пора, я вижу.
        Его слова поразили Ладомира. Что имел в виду старик? Оставшаяся часть обеда стала для мальчика сущим мучением. Он, не разжевывая, проглотил кусок пирога, торопливо запил его топленым молоком и, повинуясь знаку Будимира, бросился из-за стола вверх по деревянной лестнице в комнату для занятий. Через минуту сюда вошел старик. Против обыкновения, он не сел в массивное деревянное  кресло у стола, а подошел к окну, долго глядел вдаль на озеро, на разбушевавшуюся стихию. Ладомир сгорал от нетерпения, но не решался прервать раздумья своего учителя. Наконец, Будимир оторвался от вида за окном и повернулся к мальчику:
- Садись в кресло, медвежонок, сегодня урока не будет. Я должен рассказать тебе все, что ты хочешь узнать о себе. Ты ведь это хотел спросить у меня, да?
- Как ты догадался? – выдохнул Ладомир. – Ты волшебник, да? Кто ты?
- Садись, - повторил старик. – Это очень долгая история, но время пришло. Я вижу, мальчик. Ты ведь уже давно понял, что  не такой, как все, не такой, как твои друзья – крестьянские дети. Тебе больше дано, тебя ждет другая судьба, выше. Не скажу, что легче или счастливее, но другая. Ты королевский сын, Ладомир. Принц. Правда, пока без королевства. Твой отец был великим королем в своей земле, а твоя мать пожертвовала всем, чтобы быть с ним рядом. К сожалению, твой отец слишком доверял своему брату, за это и поплатился жизнью. Его брат-подлец давно зарился на трон и, воспользовавшись удобным случаем, подкупил стражу. Убийцы ворвались ночью в замок, но не все стражники предали твою семью, часть из них защищали вас. Однако, негодяев было слишком много, армия же в это время находилась в другом городе и ничего подозревала о кознях королевского брата. Он храбро сражался, твой отец, малыш! В замке не осталось ни одной комнаты, ни одной лестницы, не  политой его и вражеской кровью. Когда пали последние защитники замка, твой отец приказал жене и верному оруженосцу выбраться через потайной ход, спасая жизнь его единственного сына, тебя Ладомир. Оруженосец  взял корзину с младенцем, обнял своего владыку и поклялся выполнить его последнюю волю, но твоя мать отказалась уйти вместе с юношей:
- Я обещала быть с тобой в жизни и в смерти, муж мой, мы жили счастливо и умрем достойно, - твердо заявила она. – Боги сохранят нашего сына и, если судьбе будет угодно, вернут ему отцовский престол. Позволь мне остаться с тобой, муж мой.
      Медлить было нельзя, король не смог отказать в последней просьбе своей героине-жене. Ему пришлось стать свидетелем ее гибели в бою и самому погибнуть от ударов десятков мечей. Никто не осмелился выйти с ним на честный поединок, полупьяные заговорщики набросились всей сворой, и он унес с собой не один десяток их презренных жизней. Даже к мертвому королю  еще долго не осмеливались приблизиться. Народу на другой день объявили, что на замок напали то ли разбойники, то ли морские воины, короля похоронили с  почестями, а брат занял его место.
- А моя мама? – с трепетом воскликнул мальчик. – Ее тоже похоронили вместе с отцом?
- Я ведь там не был, Ладомир, - вздохнул старик. – Ходили слухи, что король успел сбросить тело со стены замка, чтобы над ним не надругались враги. Во всяком случае, его не нашли, иначе убийцы позаботились бы похоронить королеву вместе с мужем во избежание слухов. А вот младенца они показали людям и упокоили в фамильном склепе. Тебя считают мертвым. Все маленькие дети на одно лицо, поэтому тебе быстро нашлась замена. Однако, лже-король-то знает, что ты жив. Он правит, но боится, что рано или поздно ты объявишься и предъявишь свои права на престол.

        Потрясенный Ладомир молчал довольно долго. Будимир с тревогой глядел на низко опущенную темноволосую голову, судорожно стиснутые у висков пальцы с побелевшими костяшками.  В одночасье узнать страшную историю о гибели своих родителей и своем высоком положении – такой удар мог ошеломить и взрослого человека. Как примет жуткую правду ребенок? Но скрывать от мальчика истину  дальше было невозможно. Прошло еще несколько томительных мгновений, наконец, Ладомир медленно поднял глаза на старика.
- Значит,  моя мама, может быть, жива?
- Не очень-то надейся на это, сынок. Она знает, куда Эрл должен был отвезти тебя. Прошло уже десять лет, но она до сих пор не объявилась.
- Может быть, она просто боится навести врагов на мой след, - с надеждой пробормотал мальчик.
- Может быть, меня не так уж просто найти.
-А кто еще знает, что я жив? У Эрла есть родичи? Как я докажу, что я принц?
Старик порывисто обнял мальчика.
- Молодец, ты настоящий королевский сын. В этих вопросах весь ты – сердце, здравый смысл, желание бороться за свои права. Десять лет я наблюдал, как ты растешь и взрослеешь. Я верил, что ты станешь именно таким, мы с Эрлом недаром потрудились.
- Значит, Эрл – тот самый оруженосец, что спас меня? Это его настоящее имя? А мое? Я Ладомир?
- Нет, медвежонок. У  Эрла в родной стране было другое имя – он отпрыск одного из знатнейших родов своем краю. И твое имя не Ладомир, я назвал тебя так в честь своего отца, он был простым человеком, очень мудрым и достойным.
    Теперь глаза мальчика горели жадным нетерпением:
- Кто же я? Где мое королевство? Кто убийца моего отца?
- Разве ты забыл мои уроки? Я учил тебя истории и географии, учил мыслить согласно законам логики…
  Ладомир задумался, прикусив губу, и вдруг в волнении вскочил с кресла:
- Не может быть! Вестландия – мое королевство?! Эдуард – мой дядя и убийца отца! Ричард Щедрый был моим отцом? Мою маму звали Анна, а меня, меня…
- Да, мой мальчик, - подтвердил Будимир, - ты принц Вестландский и Ибрский – будущий король Александр ІІ. Если захочешь, конечно.
- Еще бы, - пылко воскликнул мальчик. – Я должен отомстить за отца и найти свою мать или ее … могилу, - запнувшись, добавил он уже тихим сдавленным голосом.
- И только? – поднял брови старик. – Плохо же я учил тебя.
Ладомир смутился:
- Нет, я помню, что ты говорил – король должен быть отцом для своих подданных. Только … я же еще мальчик…
- Этот недостаток пройдет с годами, - горько усмехнулся старик.
- Ой, Будимир, а что, если Эдуард – хороший король для своих подданных? Мне все равно надо будет занять его место?
- Не думаю, чтобы братоубийца мог стать отцом для  народа. А место это твое по праву. Но ты все это узнаешь со временем, и я верю, что примешь правильное решение, а месть не будет слепить твои глаза.
- Но как же Эрл спас меня? – спохватился мальчик. – И кто ты, Будимир?
- Эрл сам расскажет тебе о ваших приключениях. А я – старый друг твоего деда, мы с ним вместе воевали против Южного Архипелага еще в Сарамантской войне.
- Но это же было почти шестьдесят лет назад! Ты такой старый, да Будимир?
- Мне семьдесят шесть лет, мы были тогда совсем зелеными юнцами с твоим дедом Александром І. Я ведь родом из этих мест, да только меня всегда тянуло повидать мир. Как раз началась война, я тогда учился в монастырской школе в Семиградье, но сбежал на войну. Там мы сошлись с молодым воином из Вестляндии, я и не догадывался, что это королевский сын, пока не увидел его в бою во главе тысячного отряда рыцарей-вестов. На войне мы побратались, а после подписания Фрезского мира принц пригласил меня погостить в столицу. Отец его вскоре умер и Александр стал королем, но меня не забывал. Я еще не раз ходил с ним в походы, стал названным отцом его сына Ричарда, твоего отца, малыш. Да, я нянчил твоего отца, учил ездить верхом, стрелять из лука и фехтовать. А потом наши пути разошлись: меня всегда тянуло не только к оружию, но и к книгам. Я много путешествовал, изучал книжную премудрость в древних хранилищах Белого города и в высокогорных монастырях Синегорья, даже жил одно время среди кочевников Южной пустыни. В Вестландию изредка наведывался, встречался с твоим дедом, даже лечил во время Великой эпидемии, а после смерти Александра от отравленной стрелы кочевников, стал наезжать в гости к его сыновьям. Ричард всегда ценил и любил мое общество, а вот Эдвард относился с презрением и ненавистью. Я осторожно намекал Ричарду, что брат  мало унаследовал от своих родителей и может стать опасным, но Ричард был человеком широкой души и только смеялся над моими опасениями. Он считал себя виноватым перед братом в том, что родился старшим и наследником престола, потому всячески пытался загладить эту мнимую вину.
- Какой он был, мой отец? – прервал старика мальчик.
- Высокий, широкоплечий, очень красивый. Ты похож на него, сынок. Он умел заразительно смеяться и радоваться жизни, никогда не унывал. Иногда он бывал вспыльчив, но головы не терял, не позволял гневу затмить рассудок.
- А моя мама?
- Я не видел ее, мальчик. Не  бывал в Вестландии уже лет пятнадцать. Сначала все собирался навестить старых друзей, да мешали какие-то дела – к старости становишься тяжелее на подъем.  До меня доходили только слухи о женитьбе короля Ричарда и рождении его сына. Я уж совсем собрался было съездить посмотреть внука моего друга Александра, как вдруг явился Эрл с тобой на руках и рассказал о страшной трагедии в Вестландии. Тогда я распродал свое имущество и решил переселиться сюда, в мои родные края. Все  родичи давно умерли или разъехались, своей семьи у меня нет – из-за постоянных скитаний  так и не обзавелся женой и детьми. Их  заменяли меч и книги, а теперь уж поздно. Зато боги вознаградили меня на старости лет тобой. В этой деревне живут дальние родичи, они помогли выстроить по моим чертежам усадьбу. Здесь тихо, спокойно, но это – временное пристанище, тебя ждет дорога в широкий мир. Я научил тебя грамоте, ты знаешь два древних языка, несколько новых, знаком с историей, географией, началами математики и астрономии. Я привил тебе любовь к литературе и древним мифам. Королю не обязательно знать много книжной премудрости, у тебя будут математики, картографы, инженеры, юристы. Я не хотел, чтобы ты вырос белоручкой, ты знаешь крестьянский труд, умеешь выжить в лесу и на воде, это тоже пригодится. Ты – воин. Эрл научил тебя ездить верхом, плавать, фехтовать. Ты хороший охотник и следопыт. Но ты мало общался с людьми из большого мира, следует усовершенствовать знания и умения, научиться вращаться в обществе и повелевать другими людьми. Этого я не могу  дать здесь, в лесной глуши. Пора отправляться в путь, мой мальчик.
- Куда? Ты поедешь со мной?
- Нет, во всяком случае, сейчас. Там слишком хорошо знают меня и мою дружбу с твоей семьей. Мое присутствие рядом с десятилетним знатным мальчиком может натолкнуть кое-кого на ненужные сопоставления и выведет на твой след. Ты поедешь с Эрлом – в двадцатипятилетнем мужчине сложно узнать пятнадцатилетнего юношу, пропавшего из королевского замка десять лет назад. А поедете вы в Вышгород, столицу наших южных соседей. Тамошний правитель - мой старый приятель. Мы не откроем ему твоего имени, но я попрошу принять моего воспитанника, сына северного правителя, как должно. У князя Тура блестящий двор, отменная дружина, говорят, есть две дочери, чуть младше тебя, кто знает…- старик хитро прищурился и спрятал усмешку в усы.
    Ладомир отмахнулся:
- Да ладно, Будимир, лучше скажи – туда долго ехать? Когда мы поедем?
- Не сейчас, сынок. Вот уберем урожай, по осени и двинетесь: и путешествовать не жарко, и расставаться с нашими местами будет не так жалко. Осенью и весной всегда тянет вдаль…
- Да, я это тоже заметил… Будимир, - помедлив немного, мальчик снова пристал с расспросами к старику, - значит, я сын короля, как же мне поступать потом, когда я стану королем?
- Ну, это еще не завтра произойдет, думаю, в главном слушайся своего сердца. Оно поможет тебе различать друзей и врагов. Будь тверд и милосерден, особенно к слабым. Всегда отвечай за тех, кто доверился тебе. Не отвергай ничьих советов, но поступай так, как сам считаешь нужным. Не руби сплеча, подумай, взвесь, иногда не будет позором отступить на шаг для лучшего разбега в будущем.
- Ты мне все это и раньше уже не раз говорил.
- Да, правда, но разве что-то изменилось? Ты стал другим или для принца не важно то, что важно для обычного воина?
- «В науке нет царского пути» – так ты мне говорил? Ладно, я подумаю. Можно мне пойти теперь к Эрлу?
- Иди, сынок.
      Ладомир задумчиво спустился по лестнице, подошел к дверям спальни Эрла. Дверь скрипнула, и негромкий голос позвал:
- Александр!
Мальчик тихо вошел в комнату  воспитателя, осторожно прикрыл дверь и вопросительно посмотрел на Эрла.
- Ты уже все знаешь, так?
Мальчик молча кивнул.
- Тогда садись, - Эрл кивнул  на застланную звериными шкурами кровать. – У тебя ведь множество вопросов ко мне, да? Что бы ты хотел узнать прежде всего?
-Моя мама, какой она была? Будимир ее не знал.
- Она была красавицей, мой принц…
- Не надо, не называй меня пока так, – попросил мальчик. – Я должен привыкнуть. Да и другие ведь не должны знать, правда?
- Ты рассудителен не по годам. Хорошо, оставайся пока Ладомиром, это имя идет тебе. Так вот, твоя мать была очень хороша собой. Темные волосы - от нее, отец твой был светло-русым.  Но чертами лица ты больше похож на него, а вот в улыбке есть что-то от матери. И твоя рассудительность тоже от нее.
- Ты так хорошо запомнил ее, а ведь прошло уже больше десяти лет, - вдруг заметил мальчик.
Смуглое лицо Эрла вспыхнуло румянцем, с удивлением Ладомир заметил смятение в глазах воина. Рыцарь секунду помедлил, потом продолжил:
- Они были чудесной парой, словно созданы друг для друга. От таких союзов родятся красивые дети, ты тому лучшее подтверждение, принц Александр. Твоя мать… я увидел ее впервые при дворе ее отца, герцога Флоренского. Наше посольство приехало сватать дочь герцога, Беренис за короля Ричарда.
- Как Беренис? Ведь моя мать – Анна!
- Беренис была герцогской дочерью, а Анна приемной. Я не знаю, кто ее родные – ходили слухи, что она простого роду, не в обиду тебе будет сказано,  принц.
- Да ладно, - отмахнулся Ладомир, - какое это имеет значение? Ведь она моя мама, верно?
- Да, Ладек, прости, принц, - вконец запутался Эрл. –  Вообщем, дело было так...

Эрэа  Tany! Что-то новое и необычное мы начинаем читать. И действие, судя по именам, происходит где-то в Древней Руси. Интересно, как дальше будут развиваться события! Ждём продолжения.

Эреа Convollar, ну не совсем Древняя Русь, мир все же выдуманный :)
Дальше буду прятать под спойлеры
[spoiler]Ричард познакомился со своей суженой случайно, во время поездки в Румесвельд. Король был там инкогнито, следовало решить вопрос о статусе Серебристых гаваней. Эти земли - извечный предмет спора между Вестландией и Румесвельдом. После переговоров он возвращался через Черный лес с небольшим отрядом и попал в засаду. Кто ее устроил мы так и не узнали – никаких значков на всадниках не было, говорили они на штирском наречии, но это ничего не значит. Ричард до конца дней считал, что это были обычные разбойники -  после Пятилетней войны много полувоенных отрядов слонялось без дела в поисках легкой добычи по дорогам Пограничья. Мой отец полагал, что они были подосланы Эдуардом, больше никто не знал о тайной миссии короля. Верно, и твой отец догадывался об этом, но не хотел обвинять родную кровь. Кое-кто при дворе подозревал в вероломстве владыку Румесвельда. Во всяком случае, весь отряд был перебит, Ричард тяжело ранен, и его сочли мертвым.  Нападавшие забрали лошадей, поклажу и быстро исчезли. Анна и Беренис гостили тогда при дворе князя Румесвельдского, но с Ричардом, естественно, не встречались из-за секретности его поездки.
  Принцесс развлекали прогулками, балами и охотой. Анна была отважной девушкой и часто ездила даже в незнакомом месте одна, без эскорта. В тот раз она отбилась от охотников и забралась далеко в чащу. Сама судьба вела ее к Ричарду. Другая женщина испугалась бы, увидев гору мертвых тел на месте побоища, но принцесса спешилась и решила проверить, нельзя ли кому-нибудь помочь. В этом было спасение короля, иначе он бы умер от потери крови. Она сумела перевязать его, усадила на своего коня, спрятала в лесной хижине. Неделю она навещала его там, перевязывала раны, возила еду и ни о чем не расспрашивала. Твой отец говорил потом, что когда открыл глаза и впервые увидел Анну, то готов был уверовать в существование небесных дев и загробной жизни. Она не открыла  своего имени, но он подарил ей перстень и тайком взял у нее расшитый шелком платок с гербом герцога Флоренского. Через неделю он окреп настолько, что смог сесть на приведенного Анной коня. На прощание он поцеловал свою спасительницу, получил звонкую оплеуху, рассмеялся и поклялся, что ровно через месяц она станет его женой.
  Думаю, она знала, кого спасла и понимала, что между королем самой могущественной державы Запада и неизвестной дочерью неизвестных родителей не может быть ничего серьезного. Конечно, она полюбила Ричарда с первого взгляда, но была очень горда и не собиралась стать очередной тайной или явной любовницей короля. О победах короля над прекрасным полом тогда ходили легенды. Никто и предположить не мог, что правитель Вестландии влюбится без памяти в свою случайную сиделку. Когда все еще слабый после ранения, но необычайно счастливый Ричард вернулся в столицу, он только и говорил, что о своей любви. Навели справки, выяснили, что у герцога Флоренского есть дочь на выданье, и как раз сейчас она гостит в Румсвельде. Все сходилось. Немедленно, по возвращении девушки домой, снарядили богатое посольство с целью просить руки дочери герцога. Ричард сам, вопреки всем приличиям, отправился с посольством и в нетерпении поджидал нас за городом. Герцог принял послов с отменной любезностью, но, будучи человеком прямым, чрезвычайно изумился: чем могла пленить его дурнушка-дочь такого человека, как Ричард? Послали за юной герцогиней. Когда девушка вошла в зал, мы тоже недоуменно переглянулись. Беренис была, конечно, не уродина, но ничего привлекательного, на мой взгляд, в ней не было: бесцветные волосы, землистая кожа, неуклюжая осанка. Только глаза ее были хороши – огромные, лучистые, они светились умом и добротой. Герцогиня приветливо улыбнулась нам, неловко поклонилась и подошла к отцу. Герцог протянул дочери расшитый платок.
- Это твой, дитя мое?
Беренис мельком взглянула на лоскут материи в руках отца и решительно покачала головой.
- Это принадлежит Анне, отец.
- Ты уверена?
- Конечно. Я сама ей подарила платок.
Лицо герцога прояснилось:
- Тогда все ясно, судари мои. Это принадлежит Анне, моей приемной дочери. Позвать ее сюда! – приказал он. Несколько разряженных слуг бросились выполнять приказ своего господина. Беренис, тем временем, повинуясь жесту отца, села в приготовленное для нее кресло. Словно свежим ветром повеяло в зале, все головы повернулись к дверям, когда в них возник силуэт девушки в белых одеждах. На ней не было почти никаких украшений, волосы распущены по плечам, тонкий стан перехвачен узким серебряным пояском с бирюзой, в руках - букет васильков, щеки горели от быстрой ходьбы и сдерживаемого волнения. Анна обвела всех взглядом веселых  блестящих глаз, сиявших из-под изогнутых крыльев черных бровей, поклонилась гостям и отцу, быстрым порывистым шагом приблизилась к трону. Герцог подал ей злополучный кусочек шелка.
- Это твое, Анна?
- Да, Ваша светлость.
- Почему эта вещь оказалась у послов королевства Вестландии?
- Я потеряла платок, отец, когда гостила в Румесвельде.
- Знаешь ли ты, кто его нашел?
- Нет, Ваша светлость.
- Король Ричард. Его послы утверждают, что владелица этого платка оказала королю важную услугу. Что ты об этом знаешь?
- Я нашла в  лесу какого-то воина и перевязала его раны, а потом отдала ему одного из своих коней, отец.
- Что еще было между вами, Анна?
- Он дал мне свой перстень и поцеловал меня.
- А ты?
- Я дала ему пощечину, - немного помедлив, а потом, весело блеснув глазами, дерзко ответила Анна.
- Хорошо. Покажи этот перстень.
Девушка извлекла из-за ворота платья серебряную цепочку - сверкнул драгоценными брызгами света королевский перстень.
- Я вижу, ты дорожишь им, дочь моя, - продолжал допрос герцог. – Почему ты скрыла от меня эту историю?
- Я не знала, не повредит ли это воину, которому я оказала помощь.
- Ты спасла его жизнь и похитила сердце, дерзкая девчонка. Но он считает тебя Беренис и послал к ней сватов, как нам быть?
- Позвольте мне, батюшка, - вмешалась Беренис.- Я не знаю короля Ричарда и не люблю его, а он не любит меня, да и вряд ли сможет полюбить. Он должен посвататься к сестрице Анне…
- Тебе слово не давали, дочь моя, - оборвал ее герцог. – Я спросил Анну. Что скажешь ты? По уму, воспитанию и красоте ты достойна быть женой любого короля, но ты моя приемная дочь, не сочтет ли король себя обманутым, если узнает всю правду?
- Я не давала ему никаких надежд, Ваша светлость. Он сам обманул себя, ему и решать, как поступить.
- Но ты любишь его, Анна? – допытывался герцог.
- Это не имеет значения, сударь. Решение примет только король, мои чувства я открою только ему, - отрезала девушка.
    Герцог в смущении развел руками:
- Что ты поделаешь с этой девчонкой! Прошу к столу, господа. Отдохнете с дороги, а затем пошлем гонца к королю Ричарду.
Мой отец, как глава посольства, вышел вперед и отвесил правителю поклон:
- Ваша светлость, давайте решим все сразу – король Ричард не мог долго ждать, пока вернется  посольство, он поехал с нами и  сейчас в нетерпении ожидает у стен Вашей столицы ответа своей возлюбленной.
- Король Вестландии у моих ворот? Что я слышу! – вскричал герцог. – Так едем же немедленно к нему. Эй там, седлать лошадей, карету для моих дочерей!
- Позвольте, отец, - вмешалась рассудительная Беренис, - не пристало мне и Анне ехать навстречу нашему гостю. Мы подождем вас здесь.
- Верно, дочь моя, - после секундного раздумья согласился герцог. – По коням же, господа!
О дальнейшем  догадаться нетрудно - Ричард извинился перед Беренис и герцогом за  невольную путаницу, заявил, что ему плевать на происхождение своей любимой, и попросил у правителя руки Анны. Я не был при объяснении короля со своей невестой, но когда они вышли рука об руку из покоев Беренис, их глаза светились такой любовью и счастьем, что все присутствующие как зачарованные взирали на эту пару. Он был отважным воином, пылким, щедрым, великодушным, красавцем в расцвете лет, в ореоле победоносного полководца и могущественного владыки. Ему достаточно было только посмотреть на женщину, и та готова была отдаться  безо всяких условий. Мужчины любили его за удаль, отвагу, широту души. А она была вся огонь, порыв, вдохновение…
[/spoiler]

Романтика! Вот она, любовь - ей на происхождение плевать! Спасибо , эрэа Tany - посмотрим, что будет дальше. Кстати тело матери мальчика так и не нашли.......

Кстати, да ;)
[spoiler]Ладомир тронул за рукав задумавшегося рыцаря:
- Расскажи, как ты спас меня тогда, в ночь нападения.
- Ну, что тут говорить. Думаю, мне помогли в ту ночь все боги. Я ведь готов был погибнуть вместе с защитниками крепости. Смерть за королеву у нее на глазах казалась мне счастьем.

Они напали на нас в ночи, неожиданно. Почти все мы, близкие к королю люди, знали, как относится к нему Эдуард. Брат постоянно завидовал Ричарду: его короне, его жизнелюбию, обилию друзей и любовниц, его мужеству и отношению к нему простых людей. А когда король женился по любви, зависть брата переросла в ненависть. Никто не сомневался, во что это выльется со временем, но Ричард не верил, что Эдуард пойдет на братоубийство, станет душой заговора. Узурпатор воспользовался тем, что некоторые крупные землевладельцы затаили обиду на короля за ущемление их прав, сыграла свою роль и обычная жадность: подлец пообещал изменникам деньги, титулы, власть. Но в целом было фатальное стечение обстоятельств – преданная королю армия размещалась в пятидесяти милях от охотничьего замка, среди стражников нашлись изменники именно в этой отдаленной крепости, в других, я уверен, таких не было.
          Я проснулся от криков на лестнице. Звенело оружие, слышались предсмертные вскрики, все перекрывал зычный голос короля. Я, полуодетый, схватил меч и выскочил из комнаты. Они бились на каменной лестнице почти в темноте. Бой освещал чадящий смоляной факел. Почти все защитники уже пали. Ричард дрался с отчаяньем обреченного, в ту ночь он превзошел самого себя. На верхних ступеньках показалась Анна. Босая, в одной рубашке, в левой руке королева держала меч, правой прижимала к себе младенца. Нам с королем удалось отбросить нападавших, не оборачиваясь, он коротко приказал нам забаррикадироваться в верхней левой комнате. Вскоре мы втроем очутились в небольшой восточной спальне замка. Дверь заклинили мечами, собранными на лестнице, и тяжелым засовом. Ричард, как и я, был без кольчуги в простых домашних штанах и изодранной полотняной рубахе, по плечу его струилась кровь, но серьезных ран пока не было. Анна, тем временем, переоделась в мужскую охотничью одежду, принесла Ричарду его кольчугу и щит, перепеленала ребенка и уложила в дорожную люльку-корзину. Я плохо знал этот удаленный лесной замок над черным озером и даже не подозревал, что тут есть потайной ход. Оказывается, о нем никто не знал кроме короля. Он подробно объяснил мне, как  выбраться из замка и из леса. Потом они коротко посовещались, и Ричард посоветовал нам пробираться к Будимиру, где принц будет  в безопасности. Я не смел  возражать, хотя, сознаюсь, в ту минуту не горел желанием спасать наследника, оставив короля на верную смерть. На лестнице вновь послышались крики осаждавших, могучий удар в дверь, казалось, потряс все здание до основания.
- Торопитесь же, я задержу их, - вскричал Ричард. И тут я пережил самые горькие минуты в моей жизни: Анна наотрез отказалась покинуть супруга. В такую минуту Ричард не смог отказать ей. Дверь снова содрогнулась от яростного удара, король одел малышу на шею свой амулет, Анна поцеловала сына, а потом крепко обняла меня и шепнула:
- Сделай это ради меня, Анри, спаси моего мальчика и воспитай его как подобает. Уходи же!
Времени на пререкания не было. Я подхватил корзину, взял поудобнее меч и нырнул в открывшееся за гобеленом отверстие. В тот же миг позади меня раздался треск ломаемых дверей, а потайной ход закрылся, повинуясь нажатой королем пружине.
      Я очутился в полной темноте. Ощупывая путь мечом, я начал спускаться по пологому склону, прижимая к себе корзинку  и моля бога не споткнуться или не расшибить себе лоб о низкий каменный свод. Слезы застилали мне глаза, я всхлипывал, бок ныл от полученной в бою раны, кровь тихо стекала по бедру, но я не обращал на нее внимания. Я брел так около получаса, пока не услышал шум потока, тогда я уложил  колыбель на камни подземелья и осторожно выбрался наружу. Небо уже серело, где-то рядом, у самых моих ног мчался неглубокий, но очень быстрый горный ручей, пахло сыростью, прелыми листьями и глиной. Я вернулся назад, подхватил  корзинку и, скользя по гладким камням, спустился к потоку. Вода кипела у моих ног, добралась до пояса, но я вложил меч в ножны и, преодолевая бешеное сопротивление течения, выбрался на другой берег. В этот миг я был почти счастлив, на секунду позабыв об оставленных позади дорогих и любимых. Тьма вокруг  постепенно рассеивалась, я уже различал очертания вековых осин и елей, огромных обломков скал у берега ручья, по мере удаления от потока слышались другие звуки кроме рева воды: пискнула ранняя пичуга, протрубил где-то вдали олень, прошуршала в траве мышь. Удивительно, но ребенок не плакал, однако, я понимал, что это ненадолго. Скоро он захочет есть, намочит  пеленки, и что тогда делать мне, шестнадцатилетнему мальчишке, воспитанному как воин? В няньки королевский оруженосец явно не годился. Кроме того, я замерз в мокрой одежде, чувствовал легкое головокружение от потери крови, каждый шаг причинял боль в боку, за каждым кустом мне чудился враг.
  Я шел, пока совсем не рассвело. Пробирался по каким-то лощинам, буеракам, зарослям. Принц проснулся и начал похныкивать. Наконец, я споткнулся о корень и упал. Дальше идти просто не было сил. Прямо у моего лица ползла какая-то букашка. Она никуда не спешила, и я позавидовал беспечному насекомому. С трудом превозмогая боль, я подтянулся на руках и сел. Расстегнул камзол, ощупал свой бок: кровь запеклась и рубашка прилипла к телу. Я не стал ее отдирать, просто одолжил у младенца одну пеленку и потуже обвязал тело, потом напился из лесной лужи и плеснул воды в лицо. Надо было идти дальше, но куда? Владения моей семьи были далеко отсюда, не менее недели езды, но в пятидесяти милях от замка находился гарнизон, в котором командиром был мой старший брат. Вот только добраться туда в моем положении было почти невозможно. Я понимал, что на всех дорогах заговорщики выставили  дозоры, их разъезды уже ищут того, кто спас принца. Да и просто появление мальчика из знатной семьи с ребенком на руках вызовет повышенный интерес и недоумение в любой деревне, на каждом постоялом дворе. Вот если бы… Решение было простым, но требовало некоторой подготовки и удачи. Мне тогда только исполнилось шестнадцать лет, я носил длинные волосы до плеч, как все благородные юноши, усы у меня еще не начинали пробиваться, лицо было довольно симпатичным. Я решил добыть себе одежду крестьянской девушки и в таком виде пробираться к своим родным. Легко сказать – добыть! Надо было найти деревню, суметь незаметно выкрасть одежду да еще прихватить немного молока для малыша. А если в деревне люди Эдуарда? Но приходилось рисковать. Раньше я частенько играл с принцем  во дворце, таскал на плечах, подбрасывал вверх, кружил над головой, но в моем теперешнем положении годовалый малыш стал почти непосильной ношей. Особенно мешала  корзинка. Я вынул ребенка  из нее и заметил в углу кожаный кошель с королевским вензелем. В нем оказались золотые монеты и несколько украшений королевы. Даже в тот страшный миг она успела подумать обо всем и сберегла эти ценности для сына.

    Из  большой деревянной шкатулки  Эрл достал потертый мешочек с вышивкой и вытряхнул на стол перед мальчиком несколько брошей, браслетов и перстней изящной работы. Ладомир бережно взял их в руки, погладил браслет, прижал перстень к щеке – ведь этих вещей касалась его мать! Он поднял на Эрла счастливые глаза:
- Они совсем-совсем мои, да?
- Конечно, принц. Можешь делать с ними что хочешь. А вот этот амулет отдал тогда твой отец, - Эрл протянул принцу чеканный серебряный кулон, унизанный сапфирами с изображением стилизированной фигурки могучего зверя – полуволка-полумедведя.
- Это личный герб вестландских правителей, очень древний. Одевай и носи, но пока под верхней одеждой.
  Мальчик с благоговением взял в руки тяжелое украшение, коснулся губами и повесил на грудь.
- Что же было дальше, Эрл?
- Дальше…
[/spoiler]

[spoiler]Я спрятал драгоценности за пазуху, корзину заполнил камнями и утопил в луже, а малыша завернул в  куртку, завязав рукава у себя за спиной. Теперь у меня были свободны руки, а ребенок согрелся возле моей груди и перестал хныкать. Направление движения я определил по солнцу. Мне повезло: через пару часов ходьбы наткнулся на небольшую деревеньку. Около получаса  отсиживался в кустах, наблюдая за жителями. Наконец, уверившись, что людей Эдуарда  здесь нет, а селяне из крайней хижины ушли на сенокос, я осмелился прокрасться в домишко. Двери по тамошнему обычаю не запирались, просто в ворота ставился колышек в знак того, что дома никого нет. Собаки у них тоже, по счастью, не было. На столе стоял глиняный кувшин с молоком, под холщовой тряпицей лежали недавно испеченные ячменные лепешки, тут же в глиняной миске нашлись остатки какой-то похлебки. Я с жадностью набросился на хлеб и молоко, потом стал кормить принца. Сначала он  фыркал и отказывался есть, потом проглотил несколько ложек. Остатки молока я перелил в найденную тут же бутылку из тыквы и повесил себе на пояс, несколько лепешек сунул в одолженную у крестьян холщовую сумку. На жерди у печи висела одежда. Я выбрал себе длинную юбку, расшитую красными нитками рубашку и белый чепец. Хорошо, что у меня были мелкие монеты в уплату за ущерб - оставить им королевское золото я бы не посмел, рискуя навлечь на свой след погоню. В кустах за домом я переоделся: юбку надел прямо поверх штанов, спрятав под ней меч, свою окровавленную рубаху пришлось снять и закопать под деревом в какой-то лисьей норе (то-то лиса удивилась). Мне бы следовало идти босым, но на такой подвиг я не решился, и остался в своих башмаках, оторвав от них золотые пряжки.
  Только к вечеру я добрел до города. Идти пришлось минуя тракт, скрываясь в придорожных зарослях. После обеда  рискнул зайти в какую-то маленькую корчму, чтобы купить  немного молока и булку. Хозяину  назвался служанкой из отдаленной провинции, возвращающейся к своей родне. Меня приняли за обманутую девушку, пожалели, даже дали на дорогу немного овощей и мяса. О событиях в королевском замке они ничего не знали и это немного успокоило меня. Значит дела Эдуарда не так уж блестящи. Я не знал тогда, что заговорщиков обескуражило исчезновение тела королевы и  ребенка, а потом они все со страху перепились и лишь под вечер договорились, как объявить армии и народу о смерти Ричарда.
        Я и надеться не смел, что меня пропустят в таком виде к  брату, кроме того,  не хотел, чтобы кто-то проведал о моем прибытии в гарнизон. По счастью, я знал все ходы и выходы в крепости. Братец при моем появлении долго не мог придти в себя от изумления, потом разразился громовым хохотом, но веселье стихло, когда я распеленал принца и рассказал  о несчастье в Озерном замке. Он выругался, запер дверь, уложил ребенка  на свою постель,  перевязал мои раны, сунул в руки кубок брезийского и заставил еще раз во всех подробностях рассказать о ночных событиях, затем глубоко задумался.
- Тебе нельзя здесь оставаться, Анри, - наконец, решил он. – Ты должен выполнить волю наших повелителей и спасти Александра. Я не уверен, что мы все уцелеем после таких событий, но ясно одно – ты единственный свидетель, твое слово – против слова Эдуарда. В любом случае, принц не долго проживет при своем дядюшке.
- Но армия, двор, наш отец, наконец, - воскликнул я. – Разве они признают Эдуарда законным королем?
  Брат пристально взглянул на меня, но не успел ответить: во дворе послышался шум, по коридору протопали тяжелые шаги, возмущенные крики солдат перекрыл могучий,  хорошо знакомый бас нашего отца.
- Командир!? Это для вас он командир, а для меня – сын! Пошел вон, я еще пока еще командующий Северной армией!
Дверь с треском распахнулась,  на пороге во всем своем великолепии возник наш родитель -  могучие руки покоились на рукояти меча, глаза метали молнии из под насупленных бровей, обычно добродушное лицо было грозным и хмурым. Он ступил в комнату, оттолкнув оторопевшую стражу, брат поспешно прикрыл за ним дверь.
- Слыхал, что деется, - с порога загремел отец, - эта гнида Эдуард, говорят, стал королем. А что сталось с Ричардом и его семьей? Не верю я в эти сказки про разбойников.
- Откуда ты знаешь, отец? – справился Фред.
- Захватил их гонца и вытряс из него новости, тут же поспешил к тебе. Надо что-то делать, я это так не оставлю! Если Ричард и его сын мертвы, то я тоже имею право на престол, не меньше этой сволочи. Армия пойдет за мной…
Тут его взгляд упал на меня, он остолбенел, а потом разразился возмущенной тирадой:
- Анри, ты жив! А твой король, что с ним? Как смел ты оставить нашего государя, отвечай!
И тут он заметил ребенка:
- Это… я не ошибаюсь? Это принц Александр? Слава господу, теперь я знаю, что бог милостив. Этот мерзавец не посмел убить младенца.
- Он все посмел, - в отличии от отца, брат сохранил хладнокровие и способность рассуждать здраво, - Анри не предатель и не трус. Он выполнял приказ Анны и Ричарда, был ранен, но сумел спасти принца и добраться сюда. Теперь следует обдумать, как нам действовать дальше.
Отец ступил ко мне и стиснул в медвежьих объятиях так, что я чуть не потерял сознание от боли в ране.
- Прости, мальчик, мне следовало помнить, что ты мой сын. Да что тут думать, Фредди, - это уже к брату, - у нас есть принц, мы можем стать при нем регентами, как ближайшие родичи.
- Нет, отец, не выйдет, по закону ближайший родич у него – дядя Эдуард. А доказать, что он убийца Ричарда, мы не сможем. Подумай, каково будет Александру при таком опекуне? Да мы еще должны доказать, что это принц. У нас есть только слово Генриха против слова Эдуарда.
[/spoiler]

Чем дальше, тем интереснее! Есть у меня предчувствие, что история будет не маленькая - много узелочков завязано......

  Ну, я же говорила: для романа маловата, а на повесть потянет ;)
Это окончание первой главы, на сегодня достаточно ;D
[spoiler]- Подожди, Эрл, - перебил Ладомир, - ты сказал, что твой отец – ближайший родич моего. Кто же ты? И кто он?
- Прости, я должен был сразу открыть тебе это, просто увлекся своими воспоминаниями. Твой дед – король Александр І – старший брат моего отца – Генриха Амброзийского. Я и твой отец – двоюродные братья.
- Получается, ты мой…
- Двоюродный дядя, - подсказал Эрл. - Я Генрих Амброзийский граф Бриссо, третий сын моего отца. Старшие братья – твой тезка Александр, наследник титула, и Фредерик, Фред, третий маршал Вестландии. У меня еще есть сестра, леди Энн. Она почти моя ровесница.
- Вот здорово! Хорошо, что мы родичи, - воскликнул мальчик,– я всегда мечтал иметь кого-то родного.
- Да, в  нас одна кровь. Мой отец и мы с братьями верно служили Александру и Ричарду, признавая их право старшинства, но покориться узурпатору  не могли. Однако начинать кровопролитие из-за трона ни отец, ни братья не хотели. После долгого совета, мы порешили: выполняя предсмертную волю королевской четы, я должен был  немедленно выехать с тобой прочь из страны. Ричард и Анна советовали мне несколько мест, но мы выбрали Вышгород и Будимира – отец его хорошо знал и дружил с ним, как и его старший брат, король Александр, - твой дед.
- А как я докажу, что я наследник престола?
- Сними рубашку, посмотри у себя под мышкой.
Ладомир, словно впервые, увидел у себя под рукой и на боку чуть пониже подмышки, ярко-синие пятна татуировки. Он попытался рассмотреть изображение, смешно выпятив губы и изогнув шею. Эрл подал бронзовое зеркало и встал рядом тоже с обнаженным торсом. Татуировки были идентичны: тот же зверь, что и на амулете короля Ричарда.
- Это знак членов королевской семьи, он есть только у прямых потомков царствующей династии и только по мужской линии. Это было у твоего деда, моего отца, у меня, моих братьев, их детей, и, конечно, у Ричарда и у тебя.
- И у Эдуарда?
- Да, и у него и у его детей было бы, но я слышал – он бесплоден. А вот у моей сестры и ее детей не будет. Это делается у полугодовалых младенцев, знак ставится в присутствии знатнейших вельмож королевства. Секрет рисунка и краски хранятся отдельно и передаются из поколения в поколение искуснейшими мастерами и магами. Этой традиции уже около трехсот лет.
- Здорово, а что еще кроме знака?
- В ту же ночь мы показали тебя гарнизону, монахам ближайшей обители и крестьянам окрестных сел, коротко рассказав, что произошло. Воины хотели тут же идти против Эдварда, но брат сдержал их порыв и пообещал, что ты вырастешь и вернешься занять свое место. Все присутствующие принесли клятву верности, был написан документ и скреплен печатями отца и обители, половина этой грамоты хранится в надежном месте, а вторая – вот она!
Эрл достал из той же шкатулки кусок пергамента с неровно оборванным краем.
- Впрочем, этого всего и не потребуется, - закончил он, - достаточно взглянуть на тебя и всякий, кто помнит короля Ричард, поймет, чей ты сын.
  Ладомир же словно впервые увидел своего воспитателя и понял, что Эрл – очень красивый мужчина. Высокий, широкоплечий, узкий в бедрах, исполненный грозной силы и, вместе с тем, какой-то кошачьей грации. Волосы его были светлее, чем у принца, а глаза цвета спелого ореха, чуть удлиненные, прикрытые густыми черными ресницами, предмет зависти  любой красавицы. Чертами лица: разлетом темных бровей, высокими скулами, прямым ровным носом, очертаниями изогнутых губ они походили друг на друга так, что ошибиться в родстве было невозможно. « Как я раньше не замечал нашего сходства?» изумился мальчик.
- А что с твоими отцом и братьями? – живо спросил Ладомир.
- Они присягнули Эдуарду, но в беседе наедине высказали все, что о нем знают и думают. Отец вскоре вышел в отставку, живет в своих владениях как частное лицо, ведет себя как настоящий король. Братья служат в пограничных крепостях. На них не раз совершались покушения, но они всегда на чеку.
- А как же ты добрался к Будимиру?
- О, это целая история, - рассмеялся Эрл. – Пошли-ка лучше поужинаем, а потом продолжим разговор.
Ладомир бросил взгляд в окно: там давно уже отступила гроза, умытая ливнем листва стала еще зеленее, дождь ушел вдаль и над озером висели сразу две больших радуги, искрящихся в лучах заходящего солнца.
[/spoiler]

Продолжаю
[spoiler]                                                Часть 2. Дороги.
    Ладомир с утра находился в радостном приподнятом настроении: сегодня он выезжает в большой мир. Давно были уложены вьючные мешки, вычищено  до блеска и отточено оружие, лошадей вторую неделю подкармливали зерном, не раз в деталях обсудили все подробности путешествия, но мальчик до последнего дня  не верил, что скоро расстанется с усадьбой над озером,  с ее мудрым хозяином и приятелями из окрестных ферм. С вечера в доме топились печи и прислуга пекла подорожники – пироги с рыбой да ягодами, хлеба и расстегаи, тушились куски оленины и говядины. Все это уложили в берестяные короба, приторочили к седлам. Мальчик проснулся непривычно рано, тихонько оделся, спустился к озеру, долго стоял на берегу, стараясь впитать в себя,  запомнить на всю жизнь эту тишь, водную гладь, тонувшую в дымке рассветного тумана. Лето заканчивалось. Вода возле берега была стылой и непривычно спокойной, густая белая пелена скрывала дальние берега, кромку обычно синего леса, с веток прибрежных деревьев медленно падали крупные капли осевшей за ночь влаги. Песок заскрипел под тяжелыми сапогами, и на плечо Ладомира легла морщинистая коричневая ладонь старика. Мальчик потерся щекой о руку Будимира.
- Жаль расставаться? – спросил старик.
- Да, очень, но мы ведь увидимся еще, верно, Будимир? Ты приедешь ко мне в Вышгород? А если не сумеешь, то я вернусь к тебе, когда стану королем. Обещаю – я стану им, а потом приеду сюда к тебе в гости, да?
- Да, - улыбнулся старик. – Все так и будет, малыш. Лети в свое гнездо, орленок, но не забывай этих мест.
- Я никогда не забуду, - серьезно пообещал мальчик.
- Тогда, пошли. Все собрались в трапезной.
        Ладомир сунул украдкой в ладанку на шее маленький кусочек подобранного на берегу камня и рванулся вверх по склону. За трапезой тоже было непривычно тихо, ели мало, не слышалось привычных шуток-прибауток, женщины украдкой смахивали слезы. Вместе с Эрлом и Ладомиром уезжали еще трое молодых парней из деревни. Все они хотели повидать мир, подзаработать перед женитьбой и охотно согласились сопровождать «родичей» Будимира до Озерного града. С ними отправлялись  несколько местных крестьян торговать рыбой и своими поделками в Господине Великом граде, так гордо именовали свой город жители Озерного.
    После завтрака Эрл и Ладомир переоделись. Эрл впервые за последние несколько лет надел кольчугу, а сверху богато расшитый камзол. Ладомиру выдали новую рубаху, бархатную куртку, яркие суконные штаны, на голову – шапку, отороченную пышным мехом.
- Зачем? – изумился Ладомир.
- Привыкай, ты теперь не крестьянский мальчик. В большом мире встречают по одежке, - пояснил Эрл. В довершение он повесил себе на шею массивную золотую цепь, а на руке Ладомира застегнул широкий серебряный браслет. Впервые открыто Эрл повесил  меч, потом опоясал куртку мальчика кожаным поясом с серебряными накладками и пристегнул  богатый кинжал в новеньких ножнах.
- Помни – ты мой племянник, знатный сын благородных родителей. Забудь пока, что мы принцы крови, но помни, что ты не простой человек, веди себя соответственно, - еще раз повторил Эрл.
Ладомир дурашливо выпятил грудь и надул щеки, задрав вверх нос.
- Не  переигрывай, веди себя естественно, - рассмеялся Эрл. Про себя он подумал, что мальчик не нуждается в подобных указаниях, он и в холщовой рубахе выглядел как княжеский отрок. В очередной раз воин восхитился мудростью Будимира: воспитав мальчика в глуши, вдали от интриг и козней королевских дворов, они сумели уберечь Ладомира и от опасностей, угрожавших ребенку сильных мира сего – зависти, чванства, гордыни, и несчастий, выпадающих сыну бедняка – раболепия, нерешительности, приниженности. Мальчик вырос вольным, как ветер, не зная других законов, кроме мягких увещеваний Будимира. Он как равный играл вместе с крестьянскими детьми, ему позволяли шалить и драться со сверстниками, если он сумел стать лидером, то только в силу  личных качеств, а не особенности  происхождения. Право на уважение он отстоял своими кулаками, быстротой реакции, ловкостью и проворством, спокойным дружелюбием и верностью мальчишескому братству. Но он всегда знал, что дома его ожидает другая жизнь – занятия по фехтованию и верховой езде, книги и задания, о которых его сельские друзья и не помышляли. Он научился быть первым среди равных, хоть и понимал, что он не ровня своим приятелям во многих отношениях. Все это мальчик воспринимал как данное. Для себя он вывел твердое правило: вне дома я как все, дома я другой, не как они. Он никогда не смешивал эти два мира, всюду оставаясь самим собой. Воспитание было суровым, но мальчик справился. Он даже разговаривал по- разному: с друзьями из деревни на местном диалекте, с Будимиром и Эрлом на правильном вышгородском и весторне. «Что же, мы многое сумели, - подумал Эрл, глядя на сияющее, оживленное лицо мальчика. – Принц умеет ездить верхом в седле и без седла, фехтовать, знает три языка, не считая древних, разбирается в истории, географии, литературе, плавает как рыба, бегает быстрее всех ровесников, а кроме того умеет грести, косить, управляется с парусом, работает топором и рубанком, отлично стреляет из лука и арбалета, но главное - он не по годам смел и рассудителен. Как-то примет его Большой мир? Каково ему будет при дворе вышгородского князя Тура?
- Собрались? Лошади ждут, - заглянул в комнату Будимир. – Присядем на дорожку.
        Все помолчали, потом Ладомир подбежал к старику, порывисто обнял, почувствовал, как дрожат старческие руки у него на голове. Пряча от мальчика огорчение, Будимир отвернулся к Эрлу, мужчины трижды обнялись, никаких слов было не надо – они обо всем успели переговорить долгими летними вечерами при  неверном свете белых ночей.
    Оседланные кони фыркали и всхрапывали во дворе. Эрл степенно распрощался со слугами, Ладомир обнял всех по очереди и первым вскочил в седло. Распахнулись окованные железом тяжелые ворота, и маленький отряд выехал к поджидавшим на дороге крестьянским телегам. На пригорке Ладомир оглянулся – в проеме распахнутых ворот выделялась чуть сутулая, но все еще высокая фигура старика. Мальчик помахал, а Будимир поднял в приветствии руку и стоял неподвижно, пока отъезжавшие не скрылись за поворотом лесной дороги.
[/spoiler]

Эрэа Tany, прочитала просто залпом, взахлеб! :D Спасибо! :D
Очень здорово :). Высокая и светлая патетика рыцарского романа, яркая, как пылающее многоцветье стекол средневекового витража, в котором отражается закат... и, в то же время, всё такое живое, теплое, зримое! Настоящее. Всё, о чем Вы пишете - видишь. Та же сцена рыбалки на озере... ох, я млела от наслаждения, когда читала :). А единоборство с шатуном! А история любви родителей Александра!
По-настоящему интересный мир. Немножко, в самом лучшем смысле, напомнил Арцию и Олбарию - может быть, именами героев? ( Ну и, конечно, Северную Русь - и Прибалтику. А Вестландия - это отчасти Англия?). И сами герои - живые и обаятельные.
Буду очень ждать продолжения! Ведь впереди у Александра-Ладомира - долгая дорога. И столько встреч, испытаний, открытий и приключений... :)

Очень хорошо написано- видишь чёткую картину происходящего. Мир, конечно, придуманный, но не даёт мне покоя Ладога (или везде есть своя Ладога - в любом мире). В любом случае - читать интересно, очень.

Эрэа Красный Волк, Convollar, вы меня явно перехвалили, но все равно, приятно почему-то :D ;)
Ну, рыбалка, сенокос, дорога на юг - это с натуры, практически. Не Ладога, Водлозеро, с вашего позволения, но близко :)
Сравнение с Арцией и Олбанией лестно, но мне до них далеко :)
Имена появились еще до того, как я прочитала миры Хозяйки, Александр у меня вообще любимое имя.
Вестландия, скорее нечто среднее между Германией и Францией :)
[spoiler]Первые полчаса Ладомир ехал непривычно задумчивый и притихший, потом разом встрепенулся, начал с жадностью глядеть по сторонам. Смотреть, собственно, было пока не на что: дорога петляла между вековыми елями и березами, к самому тракту подступали заросли ольхи и вербы, кустики черники и голубики густым ковром устилали землю. Туман рассеивался медленно, но зоркие глаза мальчика замечали и поздний гриб у обочины, и тень пролетевшей вверху птицы, и перебежавшего дорогу зайца. Ехали неспешно, соразмеряясь с поступью крестьянских ездовых лошадок. Многие деревья уже начали ронять листву и копыта мягко ступали по усыпанной пестрым ковром дороге. Сама дорога была песчаной, неровной, то круто карабкалась на взгорье, то ухала с горушки вниз, огибала огромные валуны, поваленные бурей стволы могучих деревьев и болотные топи.
- Хорошо, что комаров уже нет, - усмехнулся Эрл.
  Ладомир кивнул. Комары были настоящей напастью этих сырых болотистых мест, от них страдали и люди и животные. Ладомир часто помогал своим сверстникам и слугам Будимира пасти скот и хорошо помнил, как трудно было удержать  коров с телками целый день на лесных полянах, вдали от воды. Одуревшие от жары и укусов, животные стремились добраться до озера, заходили по шею в воду и так спасались от назойливого гнуса.  Мальчику нравилось пасти коров, несмотря на зной, укусы оводов и усталость от целодневной беготни за стадом. Зато как приятно было входить в красноватом свете заката вечером в деревню под мелодичный звон больших медных колокольчиков-болтал, висевших на шеях у коров. Тяжело ступая, с выменами, полными молока, животные подходили к  своим дворам и протяжно мычали, сообщая о возвращении с пастбища. Пастушат хвалили, что не растеряли стада, что коровы сыты и целы. «Пожалуй, не стоит говорить при дворе Тура, какой я хороший пастух, - подумал Ладомир, - засмеют. Не царское это дело – коров пасти. А уж если мои подданные в Вестландии узнают…» Он усмехнулся своим мыслям и пришпорил коня.

    …  Господин Великий Град потряс Ладомира больше, чем он хотел себе признаться. До сих пор ему не приходилось бывать не то что в городе, даже в большой деревне, а Озерный град поражал и видавших виды путешественников. Конечно, мальчик знал, что в городах мощные  каменные укрепления, многоэтажные дома, тысячи людей, но то, что он увидел, превзошло все  фантазии и виденные в книгах рисунки. Немножко оробевший, широко распахнув глаза, он смотрел на высокие крепостные стены, на золотые купола соборов, на множество копошившихся, спешивших по своим делам людей.
- Что же, ты? – удивился Эрл. – Едем?
- Едем, - твердо ответил Ладомир и тронул поводья Воронка. У подъемного моста всадники спешились, пропуская вперед блестящую кавалькаду: архиепископ – правитель города – возвращался с псовой охоты. Эрл снова украдкой бросил взгляд на мальчика, но тот, подавшись вперед, во все глаза рассматривал воинов в свите правителя и огромных борзых псов, которых вели в поводке слуги. Мелькали синие, малиновые, желтые кафтаны и платья придворных, рвались с поводков великолепные бело-рыжие борзые, звенела сбруя и бряцало оружие – все эти краски и звуки обрушились на мальчика. Пожалуй, впору было окончательно оробеть, но именно сейчас Ладомир почувствовал себя куда увереннее, чем недавно при виде раскинувшегося у его ног великолепного города. Наконец, охота проехала,  Эрл повел свой маленький обоз по помосту к воротам. Несколько слов страже, несколько монет таможенникам – они очутились на улицах Озерного града. К удивлению Ладомира тут царил порядок: никто не натыкался друг на друга, повозки и всадники катили посреди улицы, пешеходы шли по деревянным мосткам, дорога оказалась достаточно широкой, скоро путники добрались до постоялого двора. Здесь Эрл и Ладомир распрощались со своими попутчиками. Крестьяне собирались поехать на торг, юноши нанимались в дружину архиепископа, а Эрл и Ладомир на следующий день отправлялись дальше на юг, в Вышгород. После обильного сытного завтрака Эрл повел мальчика на торговую площадь.
- Нам надо приодеться по последней моде и нанять пару слуг, а то не солидно будем выглядеть при дворе Тура, - пояснил воин.
  Ладомир удивленно посмотрел на своего опекуна, но спорить не стал. Его неискушенному глазу и та одежда, что была на них, представлялась роскошной, но Эрлу виднее. Эрл первым делом переговорил с хозяином постоялого двора, и тот пообещал к вечеру подковать наново лошадей, приготовить в дорогу припасы,  подсказал, где найти расторопных надежных слуг. Оба парня оказались местными, озероградскими, умели обхаживать лошадей, готовить еду, прислуживать и немного владели оружием, как все жители этих неспокойных мест. У одного в Вышгороде была в услужении невеста у дочери знатного горожанина, а другой просто хотел повидать свет. Звали юношей Будило и Парамон. Будило был спокойным тихим мечтательным парнем с ласковыми карими глазами, а Парамон – веселым разбитным, с рыжеватыми кудрями и озорными зелеными глазами. Оба умели неплохо обращаться с оружием, воевали в городском ополчении, защищая город от неспокойных северных соседей. Оказалось, что грамоту тоже оба немного понимают (в Озерном граде  было несколько школ для мальчиков и одна для девочек. Материала для письма хватало – горожане писали в быту на коре березы, а дорогой пергамент и привозную бумагу использовали для документов и летописей). К Эрлу и Ладомиру юноши отнеслись почтительно, но без излишнего раболепия, оба были людьми свободными и знали себе цену. На торг Эрл взял  Парамона. Сам рыцарь покупал не задумываясь, как и подобает знатному господину, но расторопный Парамон отчаянно торговался за двоих, сыпал шутками-прибаутками, вступал в перепалки с купцами, придирчиво выбирая каждую вещь. От хождения по рядам у Ладомира скоро голова пошла кругом. Тут, казалось, были собраны товары со всего света: холсты, сукна, шелка, парча, бархат всех цветов и оттенков; сафьян, замша, шагрень, хром различного качества и достоинства; меха белки, соболя, куницы, лисы, норки и еще бог знает каких зверей сверкали и искрились на солнце; кафтаны, колеты, рубахи, штаны, кружева, береты, шляпы, перчатки, чулки, башмаки, сандалии, сапоги разнообразных фасонов и размеров… было от чего придти в замешательство. Наконец, нагруженный покупками Парамон уехал на постоялый двор, а Эрл повел своего воспитанника в мастерскую оружейника. Тут уж у мальчика разгорелись глаза, но Эрл выбрал для него легкую,  крепкую небольшую кольчугу и наколенники да хороший охотничий нож. «Остальное купим в Вышгороде», - пояснил он. Зато в ювелирной лавке были приобретены несколько застежек-фибул для нового плаща, брошь для рысьего колпачка и серебряные браслеты вкупе с украшенной сапфирами и  бриллиантами цепью.
- Привыкай к роскоши, принц, - рассмеялся Эрл, и Ладомир обиженно тряхнул головой, на что  рыцарь тут же отреагировал покупкой обруча для волос, украшенного крупными самоцветами.
- Что я девчонка, - возмутился Ладомир. – Не буду я это носить.
- В дороге не будешь, а при дворе Тура иногда придется. Ты ведь будешь пажом у его супруги, а со временем – оруженосцем самого князя.
- Эрл, а себе ты что купишь? – спросил мальчик. - Ты  мой дядя даже по легенде, которую мы сочинили, значит, должен быть одет не хуже.
- У меня все есть в Вышгороде, осталось с тех времен, когда я там искал Будимира десять лет назад, а в дорогу и это сойдет. Это тебя надо было экипировать. Учись носить дорогие вещи.
- Да на то, что на мне надето, можно приобрести целую деревню с родичами Будимира, - возмутился мальчик.
- Однако, за все рубины и алмазы мира ты не сможешь купить выигрыш в лапту у своих тамошних приятелей, и ожерелье из когтей медведя на них тоже не купишь, - заметил Эрл.
- Это верно, - согласился Ладомир. – Зачем же ты мне сказал об их стоимости?
- Чтобы ты знал им цену, но не стал их рабом.
[/spoiler]

Последняя фраза... ох, до чего великолепно! :)

Да, фраза замечательная! :)

Продолжаю
[spoiler]Их разговор прервал шум в рыночной толпе. Ладомир с интересом всматривался в толчею и вдруг заметил, что несколько торговцев бьют худого оборванного мальчишку, прижимающего к себе какой-то сверток.
- Подойдем ближе, - попросил мальчик. Эрл согласно кивнул – его тоже заинтересовала базарная сценка.
- В чем дело? – властно спросил рыцарь. Люди расступились под напором двух горячих коней и Ладомир рассмотрел, что маленький оборвыш прижимает к себе кусок вывалянного в песке хлеба.
- У, ворюга,  - замахнулся на мальчугана дородный, хорошо одетый торговец, - нищенское отродье! – Он ухватил мальчика за лохматый чуб и двинул кулаком по лицу. Ладомира словно пружиной выбросило из седла:
- Не смейте! –  одним прыжком очутился возле оборванца, оттолкнул пузатого торгаша и заслонил собой мальчишку. Рука сама легла на кинжал на поясе. Толпа возмущенно загудела.
- А это кто таков? Отойди парень! Ишь ты, одет по-княжески, а туда же – со всякой рванью водится!
  Ладомир краем глаза заметил, что мальчик утер ладонью нос и, шмыгнув, встал рядом. Оторопевший было от неожиданного вмешательства юного аристократа, торговец сообразил, что защитник нищего сам всего лишь мальчишка, и враз осмелел.
- Я тебе покажу, как лезть, куда не просят! Молоко на губах не обсохло, а туда же. Лучше сам уйди, а то обоих зашибу, - бушевал толстяк. Железная рука тисками сдавила его плечо:
- Ты мне покажи, - почти ласково проговорил Эрл. Увидев перед собой сурового молодого воина с добрым мечом на поясе, торгаш моментально стушевался:
- Да я что, я ничего…он ведь у меня кусок хлеба украл, идолище!
Эрл небрежно достал из кошелька серебряную монету и швырнул к ногам торговца.
- Хватит? А теперь проваливай отсюда и вы все расходитесь, - обернулся он к толпе. Под  яростным взглядом воина народ шмыгнул к своим прилавкам. Эрл коротко приказал:
- В седло! Уходим отсюда, пока стражники не явились. Эй, малыш, цепляйся за меня. – Ловким движением он ухватил оборвыша за руку и бросил на коня перед собой, Ладомир уже сидел на своем Воронке.
На постоялый двор осторожный воин не поехал, по узкой улочке всадники выбрались на крутой обрывистый берег реки и тут спешились. Ладомир, наконец, как следует рассмотрел своего  нового приятеля. Мальчик был, вероятно, одних с ним лет, но пониже ростом с копной кудлатых нечесаных волос неопределенного цвета. Из-под спутанных темных вихров светились два синих глаза, точнее, один, второй медленно заплывал после полученного в драке удара. Из разбитых губ и носа струилась кровь, смешнее всего было, что мальчишка все еще судорожно прижимал к себе горбушку ржаного хлеба.
- Н-да, великие боги! - пробурчал Эрл, потирая переносицу. – Кто ты, сокровище?
Разбитые губы растянулись в радостной улыбке:
- Я Поспелко…
- Это видно. Наш пострел везде поспел. А имя у тебя есть, чудо?
- Мамка Андрюхой кликала…
- И где же твоя мамка?
- Уже два года, как померла, - мальчик шмыгнул носом, - во время мора. Мы тогда в деревне жили: мамка, тятя и сестренки. А потом моровица пришла… все захворали и померли, а я сюда подался – дядька тут у меня жил. Да только погиб он лонись, пошел с князем на северян и сгинул. А тетке я зачем? Чужой ей, да у нее и своих голодных ртов – пять человек.
- Как же ты жил, один, да? – спросил Ладомир.
- Ну, летом-то ничего: рыбу ловил, когда чего поднести-принести нанимался, а вот зимой чуть не помер, хорошо отец Онуфрий меня у себя в келье пригрел. Да только сбег я от монахов весной, не по мне ихнее житье. Я волю люблю!
- Слушай, Андрейка, а в Вышгород со мной поедешь? – загорелся Ладомир. – В дороге с лошадьми поможешь, а там – как знаешь: захочешь – останешься при мне, все равно кого-то нанять нужно будет, а не захочешь – назад вернешься или там куда пристроишься.
- Да, парень, тут тебе оставаться нельзя, - подтвердил Эрл.
  Глаза мальчика засияли от восторга:
- Вы и впрямь меня возьмете? Не обманете? А когда едем?
- Да сию секунду, - засмеялся Эрл. – Нам проблемы с законом ни к чему. Эх, не придется  сегодня в теплой постели почивать! Зато у князя Тура отоспимся…
- Здорово, - просиял Андрюшка, - вот только одет я для слуги такого господина неважнецки…
- Ну, на рынок больше ни ногой, наденешь что-нибудь из одежды Ладомира, - распорядился Эрл.
  На постоялом дворе Эрл сначала отвел мальчишку в баню, потом приказал Парамону подровнять его густые вихры и, через час, одетый в дорожное платье Ладомира, мальчик снова предстал перед глазами своих спасителей. Он оказался ладным пареньком с темно-русыми с рыжинкой, чуть вьющимися волосами,  с веселым открытым лицом. Немного смущавшийся поначалу своей новой одежды и непривычной для босых ног обуви, Андрейка скоро осмелел и жадно набросился на еду. Трапезничали все вместе, готовясь к дальней дороге. Ехать решили сразу после обеда и заночевать в лесу. Во время обеда Ладомир уловил на себе уважительные взгляды Парамона и Будила – вероятно, Андрей успел поделиться своими приключениями со слугами.
- Ты верхом ездить умеешь? – поинтересовался Ладомир у  нового знакомца.
-  А то! У тятьки лошади были, - фыркнул тот.
Для Андрейки оседлали одну из вьючных лошадей. Ладомир сам помог подогнать для него стремена и укоротить поводья. Совершенно счастливый Поспелко даже забыл о ранах, но Эрл смазал его ссадины и ушибы данной в дорогу Будимиром прохладной пахучей мазью, сразу стало легче. Ладомир вынул из мешка запасной нож в ножнах и потянул Андрею, чем окончательно завоевал его доверие. С этого момента мальчики стали неразлучны. Они постоянно обменивались впечатлениями о дороге, вместе собирали хворост на привалах, спали, укрываясь одним плащом. Эрл только качал головой, замечая все новые проявления этой крепнущей дружбы. В деревне у Ладомира было много приятелей, но ни с кем  он не сошелся так близко - мешали то ли постоянные занятия мальчика, то ли местные робели, понимая, что родич знаменитого Будимира им не пара. А может быть, Ладомир интуитивно понимал, что ненадолго задержится в тех местах и не хотел завязывать прочных знакомств. А вот с Андрейкой они подошли друг другу как две половинки одного плода. Королевский сын и маленький нищий оборвыш, подобранный на рыночной площади… Эрл недоверчиво усмехнулся, но тут же одернул себя – разве дед Александра и его брат, отец Эрла, не дружили с Будимиром, а тот по происхождению был не знатнее Андрея и всего достиг своими талантами? Однако, в Вышгороде такая дружба могла вызвать недоумение и насмешки, надо было серьезно поговорить с мальчишками. Эрл долго оттягивал разговор, но однажды вечером, воспользовавшись тем, что Парамон ушел на реку, а Будило грезил, по своему обыкновению, поодаль на берегу, рыцарь завел  с друзьями беседу об их будущем.
- Там, в Вышгороде у вас будет мало времени для развлечений, - напомнил он. – Тебе, Ладомир, надо  учиться и набираться опыта, а ты, Андрей, если хочешь, останешься с нами, но  только его слугой.
Ладомир гневно вскинулся и хотел что-то возразить, но Андрейка согласно кивнул:
- Я понимаю, господин. Я буду помнить свое место.
- Но мы же все равно будем вместе, а если кто обидит Андрея – я сам разберусь с обидчиком!
- Я не против вашей дружбы, - попытался втолковать  Эрл. – Но ты должен помнить, кто ты есть и кем станешь.
- Господин Эрл прав, Ладик, - я ведь, и правда, просто твой слуга.
- Да плевать на это, ты для меня – друг, а остальное не важно, - горячился принц.
- Будет вам, - усмехнулся Эрл. – Скажешь, что Андрей – твой молочный брат, Ладомир, тогда ваши близкие отношения никого не удивят.
Наедине с мальчиком воин попытался выяснить, что племянник открыл о своем происхождении новому другу.
- Что я маленький, - обиделся Ладомир, - я же понимаю, что никому нельзя пока ничего говорить. Хотя это нечестно! Андре мой друг, а у меня от него тайны…
- Это не только твоя тайна, - жестко оборвал его Эрл. – Помни – ты надежда своего народа. Учти, у Эдуарда всюду есть свои шпионы, а развязать язык они сумеют и взрослому воину, не только десятилетнему мальцу. Уж я-то знаю, как умеют пытать.
- Откуда? – удивился Ладомир.
- Было дело, - повел плечами Эрл и судорога памяти о былом страдании сумрачной тенью скользнула по его лицу.
  - Нет, если тебе неприятно – не говори, - догадался Ладомир.
- Я, пожалуй расскажу, - решил после недолгого молчания рыцарь.
[/spoiler]

События набирают оборот! Ждём продолжения. ::)

С нетерпением! :)
И какой интересный и симпатичный новый герой на сцене появился...

[spoiler]- Это было семь лет назад. Тогда ты был уже в безопасности у Будимира, а я решил попытаться разузнать хоть что-нибудь о судьбе королевы, да и за близких тревожился, поэтому оставил вас с Будимиром и тайно пробрался в Вестландию. Я был переодет купцом: к тому времени  уже хорошо говорил на здешнем языке и нашел себе друзей среди местных торговцев. Они полюбились мне за удаль и бесшабашность, удивительным образом сочетавшиеся с трезвым расчетом в делах. «Купеческое слово – дороже золота» – говорят тут. Оружием  владеют как профессиональные воины, по морю плавают не хуже северных серфов, друзей в беде не бросают, одним словом, дело с ними иметь можно. Я явился с грузом янтаря и рекомендациями восточных купцов – друзей Будимира. Приняли  меня хорошо, но устроили пару проверок. Сперва пригласили на пир – вина, мед и местные напитки лились рекой, но я показал настоящим сыном своего отца: его в Вестландии никто не смог перепить. Когда под стол валились девять из десяти сотрапезников, он спокойно продолжал беседу о преимуществах соколиной охоты над псовой, словно выпил бокал ключевой воды. Твои дед и отец были такими же, хмель их веселил, но не ожесточал. Одним словом,  уложив под стол половину своих сотрапезников, я заключил две выгодные сделки и потребовал себе чашу братанья (кстати, она вмещает в себя полведра и ставить ее на стол нельзя, пока не осушишь до дна). А на другой день меня пригласили на медвежью охоту. Они затравили огромного шатуна-четырехлетка. Весь фокус был в том, что на зверя надо было идти с одним ножом, без лука, копья или рогатины. Говорили, что на предыдущей охоте тевтонский гость сам заболел «медвежьей болезнью»…
- Ты убил медведя?
- Задушил, - коротко ответил Эрл.
- Как! Голыми руками? – изумился мальчик.
- Да. Это оказалось не так уж сложно. Мои хозяева прониклись ко мне не просто уважением – я стал чем-то вроде талисмана.
- И тебя взяли с собой в Вестляндию?
- Да, но перед тем, как сойти на берег,  открылся двоим  новым друзьям, что я не купец, а изгнанник. Они были торговые люди, а, значит, хорошо разбирались в политике. Приход Эдуарда на трон был еще у всех на устах. Что они поняли обо мне, неважно, но старшина гильдии пожелал  удачи и пообещал, что меня на протяжении двух месяцев будут ждать в тайной бухте недалеко от основной гавани. Я ответил, что это необязательно, спасибо, хоть помогли добраться до родины, а дальше – мое дело. Но он еще раз подчеркнул: твои дела – они твои, а я своих людей в беде не оставлю. Мы  ждем два месяца. Оставалось  только поблагодарить, на прощанье  распили бочонок меда… - Эрл облизнулся, словно до сих пор ощущал на губах вкус хмельного напитка семилетней давности.
- А дальше? – нетерпеливо попросил мальчик.
- Дальше.., - Эрл вздохнул и надолго замолчал, потом тряхнул головой, словно отгоняя от себя призраков прошлого, потер переносицу и  продолжил рассказ.

  - С грузом янтаря я приехал в столицу. По дороге узнал, что Эдуард боится жить в старом дворце, построенном нашими предками. Силы небесные! Он приказал возвести себе резиденцию в десятке миль от города, в лесу. Об этом замке в народе шепотом рассказывали всякое. Говорили, что дороги к нему нашпигованы ловушками: огромные, скрытые настилами ямы с железными штырями на дне, капканы, способные переломать ноги и слону, самострелы на тайных тропах – все это подстерегало неосторожного путника, осмелившегося приблизиться к королевской резиденции. А в самой крепости стражу несли головорезы-чужеземцы, чья верность покупалась высосанным из народа золотом. Еще больше слухов ходило о подземельях королевского убежища, где годами томились враги короля-узурпатора. Живым оттуда не вышел никто, пленники подвергались изощренным пыткам. Все это я узнал, прислушиваясь к разговорам на рынке и в тавернах. Конечно, слухи эти могли быть обычной досужей болтовней – Эдуарда в народе не любили, но многое указывало на то, что доля правды в них есть. Я не был в стране три года, за это время она разительно переменилась: больше стало бедняков и нищих, повсюду виднелись стражники и сборщики налогов, но главное – люди боялись говорить вслух то, что думают, все меньше встречалось открытых веселых лиц, каждый замыкался в себе. На дорогах снова стал пошаливать разбойный люд, на границах появились опасные соседи-кочевники и враги-северяне. Да и то дело, что король укрылся за стенами своей зловещей крепости от собственного народа, о многом говорило. Я прикинулся, что не понимаю весторна, при мне рассказывали почти не стесняясь, принимая  за купца из Озерного города. Понемногу я узнал, что тело королевы так и не нашли, все верят в чудесное спасение Анны и юного принца Александра от когтей узурпатора и надеются, что они объявятся в свой час. О моих родичах я узнал немного, но главное – они были живы, хоть и не у дел. Так постепенно, я сумел выяснить все, что меня интересовало, выгодно распродал свой янтарь и приготовился ехать в обратный путь к Северным Гаваням. Подвел ничтожный, казалось бы, случай. Я не особенно боялся, что меня узнает кто-то из бывших знакомых – за три года я из шестнадцатилетнего пажа-мальчишки превратился в рослого молодого мужчину. Волосы  выкрасил специальным, приготовленным Будимиром, составом в соломенный цвет, отпустил по северной моде усы и бороду, говорил только на северо-восточным наречии, изредка вставляя слова на ломаном весторне.  Все шло хорошо, пока я не собрался в обратный путь – вероятно, за мной следили местные грабители и позарились на  выручку от янтаря. В ночь накануне отъезда, когда поднимался в свою комнату на постоялом дворе, на меня напали трое головорезов. Похоже, они сначала обшарили  комнату, но ничего не нашли и решили застать меня врасплох на узкой лестнице. Как чужеземцу, мне не полагалось носить оружие. Они думали ограбить мирного купца, а нарвались на воина с пяти лет обучавшегося у лучших мастеров клинка и рукопашного боя. Меня с детства готовили для войны, по своему положению в будущем я должен был стать со временем полководцем при твоем отце или при тебе.
- Ты будешь им, Генрих! – пылко воскликнул мальчик. - Я обещаю тебе, прости, я перебил тебя, - смутился Ладомир. – Продолжай. Ты побил их?
- Да, обезоружил несколькими приемами и задал хорошую трепку. Но я забылся в пылу боя и применил приемы, известные только профессиональным воинам, элите армии. Силы небесные! Помнишь, как я учил тебя с прошлого лета?
- Да, и просил применять только против настоящих врагов.
- Вот-вот. Это воспитывается с детства и становится второй натурой, это как умение есть ложкой или плавать – раз научившись, уже не разучишься. Я не выдал себя ни единым словом на родном языке, но выдал движениями. Тогда не придал этому значения, посчитал инцидент исчерпанным и пошел спать, собираясь с утра пораньше выехать из столицы. Однако, среди побитых мною негодяев был шпион, сообразивший кое-что. Так часто бывает – стражники вербуют себе помощников изо всякого отребья. Наутро меня схватили люди из тайной службы короля Эдуарда, их было не меньше десятка. Я, как чужестранец, счел за благо не оказывать сопротивления, и только громко возмущался, что честного купца арестовывают, как вора. Собственно, у них против меня ничего не было, кроме нескольких переломанных костей вчерашних грабителей. Зато уж это я сделал на славу! На мне не было ни царапины, если не считать небольшого пореза запястья да пары синяков на ноге и на скуле. Это тоже было против меня –  вышел невредимым из схватки с тремя вооруженными людьми!
  Допрашивали меня в пыточной камере столичной тюрьмы. Поначалу думал, что легко отделаюсь: протестовал, требовал переводчика, объяснял, что меня ждет судно… Они стали при мне рассуждать, что со мной лучше сделать – было предложено множество способов пыток и казней, но я продолжал ругаться и требовать справедливости. Тогда  приступили к настоящим пыткам… Может быть, не стоит рассказывать это ребенку, но ты – будущий король и должен знать, как жестоки могут быть люди, чтобы в будущем творить справедливый суд, опираясь на закон и милосердие. На войне тоже иногда приходится допрашивать пленных, но солдат – не палач, наслаждаться мучениями жертвы воины не станут. В тюрьме – иное дело, мастерами пытки становятся люди жестокие, извращенные от природы, или же очерствевшие, считающие мучения живых существ своим ремеслом. Я видел там людей, утративших человеческий облик от страданий души и тела, но те, кто их довел до этого, казались мне куда страшнее. Там умеют продолжить мучения жертвы, не допуская ее преждевременной смерти, там умеют причинять невыносимую боль, не нанося серьезных, опасных для жизни увечий. Со мной поступили именно так,  все-таки я считался чужеземцем. Понятно, что меня никто не собирался выпускать из тюрьмы, но если бы я все-таки оказался приозерским купцом, а не вестландским воином,  тело нашли бы, спустя некоторое время, без следов видимых увечий. Мало ли что может случиться с неосторожным человеком: свалился с моста пьяным, поел несвежей пищи, нарвался на ночных грабителей… На мне испробовали многое из арсенала столичного палача: пытку водой и огнем, дыбой и карцером, голодом и холодом, побоями и угрозами, но никаких поломанных суставов и поврежденных органов, по счастью, не было. Боль и страдание, оказалось, можно терпеть, больше всего я боялся, чтобы меня не узнали и не привели на очную ставку кого-нибудь из родных, однако, и тут все обошлось. А еще я тщательно следил, чтобы не проговориться во сне или в бреду – мне подсаживали в камеру слухачей, поэтому  старался поменьше говорить и ни с кем не вступал в контакт. Там, в подземельях темницы, я быстро потерял счет времени. От тех времен остались у меня эти шрамы, - Эрл закатал подол рубахи и показал глубокие рубцы на боку. – Это от пытки огнем.
Ладомир припомнил, что не раз видел эти шрамы на могучем теле своего опекуна, но всегда считал их боевыми ранами. Генрих угадал мысли мальчика и  показал несколько рубцов на груди и руках:
- Вот это я получил в своем первом бою, мне тогда было пятнадцать, но и этих, - он кивнул на свой бок, - я не стыжусь. Они не сумели сломить меня, как не старались. У меня была цель – вырваться на волю и вернуться к тебе. Ты и Будимир нуждались во мне.
- Как же ты спасся? – живо спросил Ладомир.
- Чудом, - усмехнулся Эрл. – Прошло около двух месяцев.
[/spoiler]

Продолжение
[spoiler]Я уже не надеялся, что озерские купцы будут дожидаться  в тайной бухте, но мечта вырваться из застенков не покидала меня. К тому времени мучители, верно, считали меня вконец ослабевшим и измученным. Я и, правда, выглядел таким - ежедневные побои, недосыпание, воспалившиеся раны от ожогов, скудная еда, холод и сырость делали свое дело. Сидел  в холодном каменном мешке, в почти полной темноте, единственными живыми существами здесь были крысы.  Тараканы и пауки в таких условиях жить не хотели. Я хорошо понимал, что если не сумею вырваться из тюрьмы сейчас, пока  оставалось немного сил, то позже это будет еще труднее сделать, почти невозможно. Мне помогло то, что в камере находился узкий люк, прикрытый мощной железной решеткой. Где-то глубоко, на дне этого колодца, струилась вода. Люк служил для стока нечистот, решетка была крепко вделана в каменные плиты пола, но это была единственная надежда на побег. Сначала я надеялся выломать прут, но потом понял, что это не удастся, и решил вынуть решетку целиком. День за днем, в кромешной тьме, обламывая ногти, голыми руками без инструментов,  я расшатывал края решетки. Я  боялся только, что меня переведут в другую камеру или снова подсадят какого-нибудь шпиона. Однако, на меня, видно, решили махнуть рукой. В  камере удалось найти несколько  обломков кирпича, и вот, при их помощи я попытался расшатать впаянные в камень прутья. Кирпичи скоро раскрошились. Тогда я решил рискнуть и стянуть во время пыток что-то из инструментов палача. Смешно, но я стал мечтать о пытке железом. Несколько дней прошли в тщетном ожидании, наконец, мне «повезло», если это можно так назвать – меня в очередной раз привели в пыточную камеру, и  во время допроса удалось стащить что-то вроде долота. Я засунул его в сапог и мечтал только, чтобы палач не хватился этой штуки раньше времени. Мои мучители особенно усердствовали в этот раз, и я потерял сознание. Очнулся через какое-то время  в своей камере –  лежал на холодном полу, все тело мучительно болело, волосы слиплись от крови, одежда влажная от воды, которой меня окатили напоследок, но первая  мысль была об украденном инструменте. Я с трудом приподнялся, сунул руку в сапог и с радостью наткнулся на рукоятку своего «долота». Тут  же подполз к решетке и начал долбить камень возле прутьев. Наконец, мои усилия увенчались успехом – один из прутьев поддался, я забыл об усталости и боли, продолжая свою работу. Мной овладело какое-то лихорадочное состояние, я не думал ни о чем, кроме этой проклятой решетки. Я не знал, сумею ли протиснуться в этот узкий люк, что буду делать дальше, куда ведет поток, журчащий внизу, смогу ли выбраться на волю, я просто долбил и долбил камень. За несколько часов упорного труда удалось освободить два края решетки. Я не был уверен, что палач не хватится  инструмента, и, поэтому, решил работать, пока хватит сил. Судя по окрикам стражи за дверями камеры, уже давно настала ночь. Я старался работать бесшумно, но иногда в порыве увлечения  забывал об осторожности. Один раз стражник окликнул через дверь, но меня спасли крысы, затеявшие возню в углу камеры. Когда удалось освободить третью сторону, я решил воспользоваться долотом, как рычагом и приподнять решетку. Это долго не удавалось, но, в конце концов, железо и камень уступили усилиям моих рук. Звук показался мне оглушительным. Весь в поту от волнения и усталости,  замер, прислушался: все было тихо. Тогда я нажал в последний раз, и решетка отогнулась вверх. Дальше действовал почти не задумываясь – скользнув в отверстие ногами, почувствовал, что, пожалуй, сумею полезть через узкий люк. Я боялся за плечи, но, подняв вверх руки и развернувшись по диагонали четырехугольного хода, решил и эту задачу. Через секунду я висел над невидимой бездной, еще мгновение, и, разжав цеплявшиеся за решетку пальцы,  полетел в шумевший внизу поток. Я с головой погрузился в зловонную воду, но скоро нащупал ногами дно и решил двигаться по ходу течения. Поток был очень бурным, дно осклизлым, я скользил, спотыкался и несколько раз был сбит с ног бурным течением, но упорно продвигался вперед. Долото я предусмотрительно засунул за голенище, орудие пытки впервые послужило орудием избавления. Скоро поток сузился, я уткнулся грудью в каменистый свод, вода под ногами с ревом уходила под низкую каменную арку. Не долго думая, я набрал в грудь побольше воздуха, нагнулся и с головой погрузился в воду, моля всех богов только помочь мне не расшибить себе голову о каменные низкие своды. Я пробыл под водой не мене двух минут,  спасли только навыки хорошего пловца и быстрота течения. Потом я узнал, что проплыл за это время не менее трехсот саженей. Казалось, легкие больше не выдержат, последним усилием  рванулся вверх, уже ни на что не надеясь, и оказался на поверхности воды, а надо мной темнел бархатный купол звездного неба.  С каким наслаждением я упивался свежим ночным воздухом! Однако,  злоключения еще не закончились. Я должен был понять, где нахожусь и как действовать дальше. Оказалось, что дальнейший путь  преграждает решетка, отделявшая тюремную часть потока от реки, в которую он впадал. Я вспомнил, что в этом месте находится тюремный мост, поднял голову – так и есть – надо мной высилась громада моста. Выход был один – найти проход в ограждении. Я не верил, что решетка достигает самого дна потока. Осторожно, держась за металлические прутья, я снова нырнул, стараясь достичь до самого дна. На мое счастье, в самом центре потока заграждение несколько пядей не доходило до грунта, но заканчивалось острыми штырями, однако, мне удалось протиснуться под ними, отделавшись глубоким порезом на спине. Ни на секунду не забывая о страже за спиной, я вынырнул, оставляя позади последнюю преграду, и, стараясь не производить лишнего шума, отдался речному течению. Еще не начало светать, мое тело на речной поверхности можно было принять за обычное бревно, хуже другое –  силы были на исходе: из разодранной спины сочилась кровь, нестерпимо ныл обожженный бок, я почти не мог грести покалеченными на дыбе руками. И все же я был счастлив – я был на свободе, если  и погибну, то не в проклятом каменном мешке. Второй  удачей было то, что тюрьма находилась в нижней части города, который вот-вот должен был закончиться, это оказалось кстати, так как плыть дальше я бы просто не смог. В какое-то мгновение  понял, что захлебываюсь и тону, это заставило  энергично заколотить по воде руками и ногами и попытаться подплыть поближе к берегу. Через четверть часа неимоверных усилий почувствовал под ногами твердую землю, выполз на песок чуть ниже последних жалких лачуг, притулившихся к стене города. Небо начинало сереть, от усталости, боли и холода я почти не мог двигаться, рана на спине продолжала кровоточить -  пропорол ее намного глубже, чем предполагал. Река, спасшая меня, стала теперь смертельно опасной, я постарался укрыться в прибрежных зарослях ивняка и ольхи. От одежды остались лишь лохмотья, волосы и борода отросли за время заключения и превратили меня в настоящее страшилище. Скоро выйдут из своих домов люди , пойдут к реке пастухи, рыбаки, прачки, с ними могут быть собаки…  Времени на раздумья и отдых не было. Я нащупал какой-то сук, с его помощью попробовал встать на ноги и ощупью, поминутно спотыкаясь, шатаясь от усталости, побрел впотьмах к темневшему вдали лесу. В обычное время эта дорога заняла бы у меня не более получаса, теперь же я добирался туда раза в три дольше. Мне повезло – на опушке леса стоял стожок сена. Солнце уже начало всходить, когда я рухнул в нескольких шагах от стожка и ползком добрался до спасительного убежища. Постарался  зарыться поглубже, свернулся в клубок и, постепенно согреваясь, впал в полузабытье. Очнулся я через несколько часов. Все тело  болело, плечо саднило, но, судя по прилипшей к телу рубахе, кровотечение прекратилось. Голова, тем не менее, работала ясно и четко. В конце концов, я был молод, хорошо тренирован, меня воспитывали как воина. С двенадцати лет  ходил с отцом в походы против степняков, с четырнадцати служил при дворе твоего отца, успел побывать в разных переделках, до ареста находился в великолепной форме, многое дал мне Будимир, обучивший восточным приемам концентрации и отрешения от своей физической оболочки. Именно поэтому, я отлично понимал, что добраться за двести верст до нужной бухты пешком вряд ли смогу, нужна была хорошая лошадь, одежда, еда, да просто перевязать раны и отдохнуть, одним словом,  требовалась помощь, но взять ее было неоткуда. Я был беглым пленником, чужеземцем по легенде, довериться  никому не мог, не только потому, что не доверял людям, опасаясь нарваться на шпионов короля, но также из страха повредить тому, кто помог бы мне.  Если кому-то станет известно о помощи беглому преступнику, то не только спасителя, но и всю его семью ожидала неминуемая страшная смерть. А помочь мне было не так уж сложно – в городе, в тайнике,  у меня была припрятана большая часть выручки за янтарь и оружие. Но вернуться в город я не мог. Положение было почти безвыходным, спасти могло только чудо, и это чудо явилось  в виде маленькой крестьянской девочки, собиравшей хворост на опушке. [/spoiler]

Замечательный персонаж - Эрл-Генрих :). И чем дальше, тем он раскрывается всё ярче...
Спасибо, эрэа Tany! :) И нетерпеливо жду продолжения! Ведь очередная главка опять прервалась на самом интересном и интригующем месте...

Замечательно, эрэа Tany! Как будто сама там присутствуешь - и в камере и в сточной канаве, но такое облегчение, когда Эрл видит над собой небо! Ну и новый персонаж интригует, само собой! Так что ждём продолжения. ;)

Спасибо, эрэа Красный Волк, Convollar :)
Продолжение? Так их есть у меня ;D
[spoiler]С ней был огромный лохматый пес,  он  и нашел мое убежище. Я представил, как  выгляжу, представил ужас бедного ребенка и постарался поглубже зарыться в сено, но проклятый пес рычал, рыл лапами землю и, в конце концов, привлек внимание Лили, так звали мою спасительницу.  Привлеченная собачьим лаем, заинтересованная девочка подошла поближе и прикрикнула на собаку:
- Фу, Султан, фу, оставь! Кто там: ежик  или маленький зайчик?
- Я человек, - отозвался я, - не бойся, я не причиню тебе вреда.
Мне  пришлось говорить на весторне, чтобы ребенок понял меня.
Девочка поначалу колебалась, но потом подошла поближе:
- Кто ты? Как тебя зовут?
- Я бедный путник, дитя мое. Меня ограбили и побили плохие дяди. Ты не должна меня видеть, чтобы не испугаться.
- Я и не боюсь. Тебе нужна помощь?
- Да, но ты не должна обо мне никому говорить. У тебя есть родные?
- Только тетка, но она не очень меня любит. Я ей ничего не скажу. Что мне сделать для тебя? Ты хочешь есть?
- Очень хочу, но я потерплю. Мне нужно другое – в городе у меня есть деньги и оружие, но я не могу пойти туда и взять их,  боюсь плохих дядей, напавших на меня. Ты сможешь незаметно пойти в город и взять все это?
- Да. Я сейчас отнесу тете хворост, а потом она все равно пошлет меня в город на рынок продавать яйца и цветы. У меня хорошо берут, потому тетка и посылает.
- Это чудесно, дитя мое. Слушай внимательно: возле рынка есть старая часовня, знаешь?
- Знаю. Я иногда прихожу туда помолиться за папу и маму, они похоронены там рядом.
- Вот и ладно. На заднем дворе часовни со стороны кладбища есть большое старое дерево с дуплом. В этом дупле я спрятал кинжал, меч, сверток с деньгами и одежду. Сможешь достать все это незаметно и принести?
- Конечно, я даже пряталась  в этом дупле от дождя.
- Да, но вещи находятся в самом углу. Я закопал их в землю и прикрыл кусками коры.
- Я все сделаю.
- Помни, дитя, никому не слова. И смотри, чтобы тебя не заметили, иначе беды не миновать.
- Не бойтесь, дядя, я все сделаю и к вечеру принесу  вещи, а пока – возьмите вот это, - и она достала из кармана передника горбушку хлеба – свой завтрак.
Я был растроган великодушием ребенка и сквозь сухие стебли постарался получше рассмотреть свою маленькую фею. Светлые  пушистые волосы, серо-голубые глаза, тонкие черты лица, на носу и щеках – несколько мелких веснушек. Вся она напоминала тоненький ясный лучик. Только взгляд был недетски серьезным, а личико почти скорбным.
- Мне надо спешить, а то тетка прибьет, - вздохнула девочка, взвалила на плечи огромную вязанку хвороста и, свиснув собаке, пошатываясь под тяжестью своей ноши,  побрела к видневшимся вдали лачугам. Мне же пришло время заняться собой.  С  жадностью съел оставленную девочкой горбушку, потом нащупал в сапоге свое оружие и рассмотрел  при свете дня. Это действительно было подобие долота, вероятно, для дробления костей. Солнце припекало вовсю, и для меня оно казалось слишком ярким после двухмесячного пребывания в темнице. Я поспешил забиться поглубже в сено и опять впал в сонное оцепенение, приказав себе проснуться через несколько часов. Пробудился  как от толчка, осторожно выглянул наружу – судя по удлинившимся теням, дело близилось к вечеру. Я до рези в глазах всматривался вдаль и, наконец, заметил легкую светлую фигурку. Девочка шла быстро, но, не доходя нескольких метров до стога, остановилась, огляделась и прошла к лесу. Я выжидал. Она вернулась через несколько минут уже с другой стороны, волоча за собой тяжелый тюк, и робко окликнула:
- Вы здесь, дядя?
- Да, дитя, я жду тебя.
- Хорошо. Я все выполнила, вот ваши вещи. Что мне теперь сделать?
- Ты спасла меня. Возьми себе денег из свертка и что-то из украшений.
- Нет, не надо. Тетка все равно отберет. А можно, я помогу тебе?
- Ты испугаешься меня, малышка.
- Нет, я не боюсь. Ты  добрый.
Я изумился:
- Откуда ты знаешь? Я совсем не добрый, ты меня даже не видела.
- У тебя голос добрый. Ты  не ругаешься и ни разу не накричал на меня. Другой бы уже давно побил и прогнал меня, а ты даришь  украшения. Покажись, я прошу тебя.
Что-то в ее молящем голоске тронуло мое сердце. Я осторожно выбрался из стога, ожидая увидеть ужас на детском личике, не смея поднять на нее глаза.
- Бедненький, тебе очень больно, - маленькая шершавая ручка коснулась моей головы и плеча. Я поднял глаза и изумился – на ее лице читались только жалость и сострадание, никакого ужаса не было и в помине. Я взял свои вещи и первым делом достал из свертка янтарное ожерелье с золотой застежкой.
- Это тебе, моя принцесса, за спасение бедного чужеземца.
Впервые я увидел робкую улыбку на ее личике:
- Мне!? Вы шутите, да? Это для настоящей принцессы, а я – сирота, дармоедка… так тетка говорит.
- Ты красавица и маленькая фея, - возразил я.
- Нет, это ты красивый, - вдруг заявила она.
Сперва я подумал, что девочка не в своем уме, - назвать красавцем заросшее грязное чудовище в окровавленных лохмотьях мог только ненормальный. Позже я понял: для нее я был красив, потому что единственный изо всех знакомых вежливо поговорил с ней и подарил ей что-то.
- Мне надо переодеться и умыться, дитя мое, - только и смог выговорить я.
- Пойдем, тут есть ручей неподалеку.
- А тебя не хватятся? – обеспокоился я.
- Кто? Тетка? Да она рада будет, если я пропаду. Я уже все сделала: и убралась, и посуду помыла, и хлев вычистила. Пошли же.
Ручей и, правда, оказался рядом. В моих вещах нашлись мыло и бритва, я мылся и плескался, пока не почувствовал, что избавился ото всей тюремной грязи. Волосы я подрезал покороче, а когда сбрил бороду, моя маленькая спасительница охнула:
- Ты настоящий королевич, да?
- Нет, дитя мое, но я рад, что тебе нравлюсь.
- Давай, я перевяжу тебя, - заявила она и осторожными движениями промыла рану на спине, потом помогла забинтовать плечо и бок полосками чистого полотна  из моих запасов. Когда я облачился в добротную чистую одежду, прицепил к поясу кинжал и меч, девочка вторично ахнула:
- Ты рыцарь, да?
- Да, маленькая леди. Хочешь быть дамой моего сердца?
- Не смейся над бедной сиротой, господин, - потупилась она.
- Я не смею, - отозвался я.
- Господин, - робко попросила она, - возьми меня с собой, ладно?
Я растерялся:
- Куда же я возьму тебя? Я не из здешних краев, меня могут арестовать или убить  враги.
- Куда угодно, господин, - она вдруг залилась слезами. – С тех пор, как погибли  родители, я никому не нужна, лучше бы я сгорела вместе с ними…
Я растерялся еще больше:
- Да тебя хватятся еще сегодня же и станут искать…
- Нет-нет, я часто ночую у соседей или на сеновале, и никто меня не ищет. Тетка бьет, обзывает, а больше у меня родных нет. Мои папа и мама сгорели во время большого пожара два года назад, теперь у меня никого нет, господин.
- Не смей называть меня господином. Зови меня…да хоть братом, - нашелся я. –
А ты для меня будешь  маленькой сестренкой. У меня тоже была когда-то сестра, только это было давно, - улыбнулся я.
- Так ты возьмешь меня с собой?
- Да, - вдруг твердо пообещал я. – Как тебя зовут?
- Лили, господин, ой, братец! Как чудесно! У меня никогда не было братьев!
Так у меня появилась Лили.
- Теперь бы поесть, - вздохнул я.
- Ой, я забыла – вот еда.
Она достала из своей корзинки хлеб, яйца, овощи, головку сыра и бутыль с вином.
- Откуда? – изумился я.
- У тетки взяла, она не знает, что я умею залезать в кладовку. Для себя я ничего не брала, но сегодня можно, правда? Это ведь не для себя, а для тебя.
- Умница, - похвалил я. – Давай поедим и решим, как нам быть дальше.
Лили просияла, улыбка теперь не сходила с ее личика, глаза лукаво поблескивали, время от времени она прикасалась ко мне, чтобы удостовериться, что у нее, в самом деле, есть друг. Со дна корзинки  извлекла небольшой узелок, в котором оказалась чистая рубашка, серебряная ложка и деревянная куколка – все пожитки девочки.
- Так ты с самого начала знала, что я возьму тебя? – догадался я.
- Нет, но я приготовила это давно, я все равно бы ушла от тетки.
- Она твоя родная тетя?
- Да нет, она мне почти никто, просто два года назад  папа и мама погибли в пожаре, а меня городской совет решил отдать какой-нибудь бездетной родственнице, вот тетка Кло и взяла. В огне почти все сгорело, но кое-что уцелело, она забрала все себе.  Эта ложка – единственное, что осталось у меня от тех времен, я нашла ее после пожара, я часто приходила туда потом. Мне иногда казалось, что  родители живы и ждут меня. Они так любили меня.., - вздохнула девочка.
Я представил себе, как бедный одинокий ребенок пробирается на пожарище, где погибли ее близкие, ждет их в этом страшном месте, и мое импульсивное желание взять девочку с собой стало еще тверже. Но куда мы пойдем потом? Нет, я не имею права брать ее с собой за море. Выход пришел как озарение. Было в этой стране место, которое не осмелился бы тронуть даже король Эдуард, я мог найти там помощь, укрыть ребенка, а дальше видно будет…
[/spoiler]

Всё интереснее и интереснее.....И опять, как в сказке - на самом интересном месте повествование прерывается. Но мы терпеливые - мы подождём! ::)

Эрэа Сonvollar, ППКС! :)
А мне вот еще интересно: это не судьбу ли свою Эрл встретил? ;) :)

Эрэа  :-*
[spoiler]- Ты поела, дитя мое? Тогда пойдем – нам нужно до рассвета уйти как можно дальше от столицы.
Я поправил меч, подхватил корзину с нашими пожитками и взял девочку за руку. Она доверчиво вложила свою ладошку в мои пальцы, и мне показалось, что я держу в руке маленькую птичку.
Место, куда мы шли, находилось в тридцати милях от столицы, это был монастырь, аббатисой которого была старшая сестра моего отца,  тетя Эстер, женщина властная, решительная, но добрейшей души человек. Забавно, что в этот раз меня должны были спасти не сильные мужские руки, а две слабых женщины – ребенок и старуха. Лили вполне доверяла мне, и я постарался объяснить наше положение:
- Дитя мое, я не могу сейчас взять тебя с собой за море, но ты будешь в надежном месте у самой доброй в мире бабушки. Там тебя научат читать, писать, будут любить, а когда-нибудь я вернусь за тобой.
- Это правда? Ты не забудешь обо мне?
- Силы небесные! Как я могу забыть мою спасительницу? Я буду помнить о тебе за морями и горами. Видишь вон ту звезду? Это будет наш секрет – твой и мой. Это  звезда путников. Всякий раз, как увидишь ее – подумай, что и я смотрю на нее в далеком краю и вспоминаю мою маленькую леди.
- Я верю тебе, братец. Пошли скорее, а то злые люди догонят нас.
- Не бойся. Теперь мне ничего не страшно, ведь нас двое, мне есть кого защищать.
- Значит, человек становится сильнее, когда защищает кого-то?
-  Умница. Защищая своих друзей, мы становимся во много раз сильнее, помни об этом всегда, Лили. Ты не устала?
- Нет, я очень сильная! – похвасталась девочка.
Однако, я видел, что силы ее на исходе. На очередном привале она уснула. Тогда я подхватил девочку на руки и пошел дальше. Она была очень легкой. Мне казалось, что я несу самую большую ценность в моей жизни.
  В монастырь мы добрались на следующий день к обеду. По-счастью, дорога шла, в основном, лесом, иначе наша странная пара – молодой изможденный рыцарь с крестьянским ребенком вызвали бы недоуменные вопросы прохожих. Монастырь был женский, но молодая послушница у входа сразу же вызвалась пригласить аббатису, через пару минут я уже обнимал тетушку Эстер, а Лили удивленно рассматривала массивные своды трапезной обители. Тетя Эстер ничуть не постарела, была все той же энергичной решительной женщиной, какой я ее всегда знал. Звонок – две монахини отвели измученную девочку в  покои для отдыха, хлопок в ладоши – и мне подали кубок доброго вина, а следом  – обильное угощение, взмах бровями – и любопытствующие послушницы покорно вышли из трапезной. Я ел за троих и попутно что-то пытался объяснить аббатисе, но тетя Эстер остановила меня взмахом руки.
- Молчи, мой мальчик, ты жив – это главное, а об остальном я позабочусь. Ты получишь все, что нужно, но избавь меня от подробностей, чтобы  не пришлось врать, если сюда явятся приспешники этого исчадия ада, прости, Господи, мои прегрешения, но как иначе назовешь нашего милого родича, этого борова на троне.
- Я надеюсь, вы не пострадаете, тетушка, за помощь мне. А еще я прошу вас оставить у себя Лили, пока не настанут лучшие времена.
Я коротко объяснил, откуда взялась девочка и почему ей нужна защита.
- Можешь не продолжать, Анри, я воспитаю девочку и обучу всему, что нужно, но не буду принуждать принять постриг. Она дождется твоего возвращения – у тебя будет хорошая подруга, - глаза тети лукаво блеснули, подмигнув, и я почувствовал, что  щеки начали пылать, как у мальчишки, которого дразнили «невестой».
- Побойтесь Бога, сударыня, она же совсем дитя.
- Верно, но ведь и ты сейчас не завидный жених, вот если обстоятельства переменятся.., - задумчиво проговорила аббатиса.
- Ради Бога, хоть девочке-то не внушайте этих дурацких мыслей, тетя. Я не знаю, что станет со мной через пару часов…
- На все промысел божий, но надеюсь, ты будешь спать в комнате для гостей, а когда хорошенько отдохнешь, решим, как быть дальше.
Тут она оказалась пророчицей: после осмотра и перевязки моих ран я успел только дойти до постели и провалился в глубокий сон как в пропасть. Я не слышал ни колокольного звона к обедне и вечерне, ни заутрени. Проснулся почти через сутки от легкого прикосновения к своей руке  и увидел широко распахнутые тревожные глаза Лили.
- Видишь, девочка, с ним все в порядке, он просто спит, - услышал  голос тети и окончательно пробудился.
- Эта дурочка боялась, что тебя зачаровали, как сказочного принца, и ты уже никогда не проснешься, - пояснила аббатиса. – Она так рвалась к тебе, что пришлось пустить сюда, иначе эта юная особа разрушила бы нашу обитель.
Лили умоляюще посмотрела на мать Эстер, и та умолкла. В девочке произошла разительная перемена – чисто умытая, в коричневом платьице послушницы, с белоснежным чепцом на голове и сандалиями на ногах – девчушка мало напоминала вчерашнюю оборванку, но вот она робко улыбнулась мне, и я узнал свою прежнюю Лили.
- Пойду,  распоряжусь на счет трапезы, - объявила тетя, и мы остались вдвоем. В тот же миг ручки Лили обвили мою шею и она звонко чмокнула  в щеку.
- Я так рада, так рада, что ты жив, братец!
- Тебе понравилось в обители?
- Да, здесь так красиво, столько цветов и все такие добрые, но я все равно буду скучать по тебе. Ты скоро вернешься?
-Не буду врать, девочка, не знаю. Не думаю, чтобы очень скоро. Возможно, пройдет несколько лет.
Девочка сразу погрустнела, глазки ее налились слезами:
- Я буду скучать и ждать тебя.
Она еще крепче прижалась к моему плечу, а я шептал какие-то бессвязные слова в утешение.
В тот же вечер я уехал на подаренном тетей Эстер коне, а через сутки был в тайной гавани, где меня уже три недели, рискуя собой, ждало купеческое судно. Старшина озерцев сдержал слово.

- И ты больше не видел Лили? – спросил Ладомир.
- Нет. Ей  уже пятнадцать лет, - улыбнулся Эрл. – Она ведь даже имени моего не знает, для нее я просто рыцарь, родич аббатисы.
- Ты любишь ее?
- Не знаю, я ведь не видел ее семь лет… какой она стала сейчас, думаю еще краше и добрее. Ладно, теперь ты все знаешь обо мне, так что иди спать и помни – нельзя никому ничего говорить о себе, даже Андрею.
Ладомир молча кивнул и задумчиво отошел к костру.
[/spoiler]

Интересно - какой будет встреча! Ждём, эрэа Tany!

Эрэа Convollar :)
Продолжаю
[spoiler]…Дни сменялись днями, а маленький отряд упорно двигался на юг, в сторону города князя Тура. Осень давно вступила в свои права, но при продвижении вглубь страны с севера к полудню это почти не ощущалось – путники словно играли с природой в догонялки. Зато изменился ландшафт и растительность – все меньше было косогоров и гранитных глыб, все ровнее становилась местность. Узкие  бурные потоки и большие озера сменились спокойными полноводными реками и прудами, вместо густых еловых лесов появились светлые сосняки, осины и рябины уступили дубам и букам.
- А при дворе Тура охотятся на медведей? – поинтересовался как-то Ладомир.
- Нет, - улыбнулся Эрл, - медведи там – большая редкость, зато есть кабаны и туры, они, пожалуй, будут поопаснее медведя.
- А как на них охотятся? С рогатиной?
- Нет, чаще с копьем и кинжалом.
- Мы пойдем на такую охоту?
- Конечно, это ведь княжеская забава, простому люду в здешних краях недоступная.
- Да, я заметил – люди здесь живут не так, как на севере, князя боятся, как будто…
- Что поделаешь, княжеская дружина защищает  здешних жителей от набегов кочевников с Дикого Поля, а они за то платят дань князю.
- Отчего же они сами себя не защитят?
- Здесь другой уклад, не как на севере, земли богаче.
- Да, земли богаче, а люди как будто, беднее и униженнее.
- Не суди, пока не поживешь здесь подольше, - посоветовал Эрл.

                                     

                                                    3. Отрочество
… Княжеский город поразил Ладомира великолепием золотых куполов соборов на высоком берегу могучей реки, крепостью стен, пышностью княжеских хоромов. Впервые мальчик увидел зримое воплощение власти верховного правителя. Тур правил землями не менее богатыми и обширными, чем его собственное, никогда не виденное королевство на западе. По знатности, богатству и власти князь равнялся любому королю Ойкумены. Немного оробевший, но не подающий виду, Ладомир следовал за Эрлом по мощеным камнем широким улицам, поднимавшимся все выше и выше к верхнему княжескому граду – Детинцу. У ворот Детинца, путь маленькой кавалькаде преградили стражи – княжеские дружинники с секирами.
Эрл небрежно кивнул левому стражу и подал с руки дорогой перстень с изумрудом:
- Передай это князю Туру.
Страж низко поклонился, приказал распахнуть ворота перед гостями правителя.
- Поезжайте во двор, челядь позаботится о лошадях. Я сейчас доложу князю.
Несколько опрятно одетых молодых парней в холщовых одеждах уже спешили к приезжим. Эрл и Ладомир бросили поводья слугам, спешились. Не успели оглянуться, как тот же дружинник пригласил Эрла войти в светлицу к князю, а Ладомиру и  слугам вызвался показать отведенные им покои. Мальчик как во сне поднялся по высокому каменному крыльцу, прошел за стражем через целую галерею длинных коридоров и очутился в богато убранной горнице. Тут были высокие узкие окна, забранные настоящим стеклом, на полах лежали узорчатые ковры, под стенами стояли скамьи и лари для вещей, на чисто выбеленных стенах висели тканые картины с изображениями битв и вышитые полотенца. В покои уже внесли вещи Ладомира и Эрла, а миловидная девушка с косой, украшенной лентами,  в вышитой рубахе, поднесла мальчику серебряный таз и кувшин для умывания.
- Освежитесь с дороги, молодой господин, - улыбаясь, присела она.
Ладомир наскоро ополоснул руки и лицо, вытерся расшитым рушником-полотенцем и поблагодарил девицу. Та высоко подняла изогнутые черные брови, блеснула карими глазами и удалилась, чтобы через секунду появиться опять:
- Князь просит к нему в покои, княжич.
Ладомир не стал возражать против неожиданного титула и хотел было спросить, куда идти, но девушка уже исчезла.
«Сам найду», подумал мальчик и толкнул резную дубовую дверь. Коридор вел дальше, вглубь замка и, ориентируясь на шум голосов, Ладомир решил идти на авось. Внезапно, коридор разделился на две части, и тут его окружила стайка детей, примерно его ровесников, большинство были одеты в вышитые рубахи, синие штаны, волосы подхвачены кожаными ремешками. Среди мальчишек виднелись и две девочки, одна с русыми, другая с темными волосами.
- Ух ты, глянь-ка, Владек, - засмеялся один из мальчишек, веснушчатый, рыжеволосый, лет двенадцати. – Смотри, какое чудо-юдо! А что это у него на шее? Никак у своего тятьки стянул!
- А может, он это у охотников на рынке купил? – засмеялся другой, чуть пониже Ладомира, с темными прямыми волосами, карими глазами на смуглом лице.
Ладомир внутренне подобрался, сжал кулаки, но ответил вполне дружелюбно:
- Это ожерелье из медвежьих зубов и когтей. Вы что, медведя никогда не видели?
- А где ты его взял? Украл или у бродячих артистов купил? – продолжал допытываться веснушчатый.
- Я  убил медведя копьем, - сверкнул глазами Ладомир.
- Не свисти, - отозвался третий мальчик со светлыми, почти белыми волосами. – Чем докажешь?
Ладомир засучил рукав и показал беловатый  шрам от когтей зверя на предплечье.
- Ух ты, - восторженно присвистнул кареглазый Владек. – Неужто сам убил?
- Врет он все, - презрительно заявил Рыжий.
- А вот и не врет, - вдруг решительно вмешалась светловолосая девочка. – Вечно ты, Славко, вредничаешь.
- Э, да ты в него влюбилась, втюрилась, - захохотал Славко. -  Жениха себе нашла! Тили-тили-тесто, жених и невеста!
На глазах у девочки появились слезы, этого Ладомир стерпеть уже не мог – он решительно ступил вперед, заслоняя собой девочку:
- Не смей ее обижать, а то…
- Что – «то»? – насмешливо поинтересовался Славко.
- Сейчас как дам?
- Не посмеешь, ты знаешь, кто я?
- Да плевать мне, я тебе сейчас покажу!
- Сам нарвался, - буркнул Славко и вдруг резко выбросил вперед сжатую в кулак правую руку. Но, как ни быстр был этот жест, Ладомир успел подставить плечо и, в свою очередь, вмазал левой по скуле рыжего. Тот пошатнулся от неожиданности, но тут же с воплем бросился на своего противника. Ребята расступились, с интересом наблюдая за поединком. Темноволосая девочка прижала ко рту костяшки сжатых пальцев, светловолосая же смотрела на дерущихся мальчишек, как завороженная, широко распахнув серые глазищи. Противник Ладомира был выше его и явно сильнее, но уступал в умении и знании приемов. Его кулаки беспомощно молотили воздух, не достигая цели, тем временем, Ладомир успел нанести Славку несколько ощутимых ударов в лицо и корпус. Драку прервало появление Эрла и самого князя Тура.
[/spoiler]

Ну что ж, первое знакомство с юными родственниками князя Тура у героя состоялось! :) И первых друзей на новом месте он себе уже приобрел... хотя, похоже, первого врага - тоже :).
Очень жду - что же дальше?

Эрэа Красный Волк :)
Продолжаю
[spoiler]- Отец! – охнула русоволосая девочка, а мальчишки попытались шмыгнуть в соседний покой, но там уже стояли дружинники князя. Славко и Ладомир, увлеченные своим поединком, не заметили внезапно наступившей тишины, пока над ними не загремел зычный голос Тура:
- Святослав! Так-то ты принимаешь гостей!
Противники опустили кулаки и ошалело уставились на окруживших их взрослых.
Князь Тур с интересом рассматривал своего маленького гостя. От него не укрылось, что дела Славка были плохи, Ладомир явно побеждал более взрослого и крупного противника, помощь отца подоспела вовремя. Ладомир, в свою очередь, с не меньшим интересом смотрел на знаменитого правителя, при дворе которого ему предстояло провести несколько лет. Наконец, он сообразил, что следует поклониться и извиниться за свое поведение.
- Пустое, мальчик, я уверен, что Святослав сам виноват, верно, задирал тебя?
Ладомир промолчал.
- Наш гость не виноват, отец, - русоволосая девочка выступила из-за спин дружинников, и теперь, раскрасневшаяся, немного смущенная, но вся пылающая благородным негодованием, поспешила защитить Ладомира. – Они его дразнили из-за медвежьих бус. Он с ними не собирался драться, пока они меня не обидели. Это он за меня вступился.
Тур усмехнулся в усы:
- Он, верно, не знал, дочь моя, что ты сама кого угодно защитишь. Однако, Ладомир, ты вел себя как настоящий витязь. Анастасия никогда не врет, я ей верю.
Ладно, пошли за стол, наши гости с дороги, устали и умирают с голоду, а мы их кормим тумаками. - Он строго взглянул на сына, и Святослав покраснев еще гуще, чем Анастасия, опустил голову. – Ладомир – сирота, он княжеского рода, и будет отныне жить с нами, обучаться всему, чему учитесь вы, - заключил князь и удалился.
Так Ладомир познакомился с детьми и племянниками князя Тура.
- Давай мириться и пошли к столу, - буркнул Славко, протягивая согнутый мизинец. Ладомир зацепил палец княжича своим мизинцем и впервые взглянул в глаза мальчика – они оказались зеленоватыми с коричневыми крапинками.
- Здорово ты дерешься, - признал Славко. – Научишь?
- Меня дядя Эрл учил, - улыбнулся Ладомир. – Я попрошу, он тебе тоже покажет.
- И мне, и мне! – подскочили к княжичу Владек, младший сын Тура, и светловолосый племянник Збышек.
- И меня, - заявила Анастасия.
- Зачем тебе? – удивился Владек. – Девчонки на войну не ходят.
- Да, вам все самое интересное, а мне опять вышивать да танцевать, - обиделась сестра. – Я, может быть, хочу быть как королева Анна!
- Кто? – резко повернулся к ней Ладомир.
- Королева Анна Вестландская. Она – моя героиня! Она погибла вместе с мужем, королем Ричардом, с оружием в руках.
- Ну завела… - поморщился Збышек, - может это все просто сказки…
- Нет, не сказки, - тихо сказал Ладомир. – Я знаю.
В его голосе была такая убежденность, что никто из мальчишек не посмел возражать, да и есть уже давно хотелось. Анастасия взяла Ладомира за руку:
- Пойдем же, пир сейчас начнется.
  В пиршественной зале князя Тура Ладомир вновь немного оробел от неожиданности: он никогда не видел таких огромных покоев и столько людей сразу за трапезными столами. Позже узнал, что Тур приглашал к своему столу не только придворную знать, но и дружинников, горожан, а иногда – простолюдинов. Отказаться – значило нанести князю кровную обиду. Сам Тур с княгиней Вышеславой восседал на небольшом возвышении во главе  поставленных литерой «пэ» столов. Рядом с ними сидели их дети, родичи и ближайшие советники, а также – почетные гости. Сегодня гостями были Эрл и Ладомир. Появление Тура приветствовали громкими возгласами. Князь взял наполненный кравчим кубок,  шум голосов постепенно стих:
- Мои родичи и гости, - начал Тур. – Сегодня к нашему двору прибыл с Севера конунг Эрл со своим племянником, родители Ладомира послали его по обычаю воспитывать к чужому государю, чтобы сын рос сильным воином и мудрым правителем. Я рад принимать юного конунга у себя, он будет товарищем моим сыновьям и племянникам.
- Да будет так! Слава князю! Слава северянам! – раздались возгласы в разных концах залы.
  Повинуясь движению бровей Эрла, Ладомир встал, поклонился с достоинством и произнес несколько слов благодарности князю и его народу. У многих в зале потеплели глаза при виде стройного темноволосого  ладного отрока, сидевшая рядом Анастасия  победоносно посмотрела на братьев, и только строгий взгляд отца удержал ее от желания немедленно показать мальчишкам язык.

  На другой день началось учение мальчика. С раннего утра Ладомир и его приятели-одногодки должны были в любую погоду упражняться в верховой езде, фехтовании, борьбе, плавании. После завтрака мальчики несколько часов занимались у ученых монахов и придворных герольдов, постигая искусство дипломатии, стратегии, географии, танцев, затем, после обеда – воинские упражнения в лесу или в поле. Их учили выслеживать врага, преодолевать препятствия, устраивать и обнаруживать засады, ползать по-пластунски, охотиться на любого зверя. Вечером – обязательное участие в придворных развлечениях или посещение храма. Ладомир любил утренние часы, с радостью занимался в классах, обожал полевые занятия и едва терпел вечерние. Ему легко давались физические упражнения, он любил книги, с увлечением отдавался воинским искусствам, но терпеть не мог танцы и молитвы. Неизменным спутником мальчишек стал Андрей. Ладомир представил его княжичам, как своего молочного брата, а веселый нрав и ловкость маленького сироты помогли ему завоевать уважение и дружбу более знатных одногодков. Сам Ладомир держался со всеми ровно, дружелюбно, но не спешил ни с кем, кроме Поспелка, завязывать приятельские отношения. Он и здесь выделялся отвагой, рассудительностью и быстротой реакции. Ему не было равных в умении выследить зверя, в стрельбе, плавании и фехтовании. Мальчики молча признали его превосходство, но Ладомир не кичился талантами, всегда помогал более слабым приятелям, никогда не издевался над проигравшим. Он редко стремился стать ведущим в игре или заводилой в шумной возне, казалось, стоял немного выше обычных детских шалостей.  Не  выдавал приятелей, устроивших драку или каверзу в классе, нередко сам присоединялся к какому-нибудь опасному предприятию, типа прогулок по обрывистым берегам Великой реки или катания на полудиких степных жеребцах, но душой, похоже, был далеко от своих дружков. Его охотно приглашали в игры, ему доверяли секреты, его дружбы искали, и он никого не отталкивал от себя, но ни разу никому не раскрыл до конца своих потаенных мыслей и надежд. Только с Андреем  сбрасывал иногда свой панцирь ледяной отчужденности, и только Эрлу было известно, какая пламенная душа скрывается за броней блистательной отваги и деланного равнодушия. Его способность принимать решения и брать на себя ответственность проявлялась только в особых случаях. Именно Ладомир приказал заночевать на острове,  когда несколько мальчишек очутились здесь в грозу отрезанными от города – их плот унесло бурей, а река вздулась и потемнела от бушевавшего в окрестностях города урагана. Кто-то предложил пуститься домой вплавь, кто-то растерялся,  но Ладомир сумел успокоить и горячие головы и робкие сердца, доказывая, что самое разумное в их положении – просто переждать ненастье в маленьком гроте посреди острова. В другой раз, на охоте, Владек упал с коня, расшиб себе лоб и поломал руку. Ладомир перевязал голову приятеля, уложил руку в самодельные лубки и привез княжича к придворному лекарю, бережно поддерживая в своем седле.  Владислав проникся к своему спасителю искренней благодарностью – на следующий день он потащил Ладомира в храм, и перед алтарем поклялся, что будет верным другом на всю жизнь. Мальчики обменялись оружием, а потом, по языческому обычаю, порезали кисти рук и смешали капли крови в чаше вина. С тех пор они стали кровными братьями, но Эрлу наедине Ладомир признался:
-  Конечно, я за Владека пойду и в огонь и в воду, но это не совсем честно, он же не знает, кто я и к чему его обязывает наша клятва, а это ведь на всю жизнь – кровные братья должны до смерти защищать друг друга. Только, дружба со мной для него опаснее, чем для меня с ним.
- Никто не знает своей судьбы, - успокоил его Эрл. – Влад любит тебя, и, знай он о тебе все, ни за что не отказался бы от клятвы. Кстати, он ведь второй сын, вряд ли ему быть князем. А Славко тебя больше не задирает?
- Нет, - усмехнулся Ладомир. – Святослав похож на Тура – горяч и вспыльчив, но благороден. Я его гость, к тому же – сирота, он будет здесь князем, ему приятно покровительствовать мне, а я стараюсь не ранить его гордость.
  Эрл в очередной раз поразился проницательности своего воспитанника. Впрочем, такие разговоры возникали редко. Ладомир, в целом, умел наслаждаться жизнью, не особо пока задумываясь о своем предназначении в будущем. Занятия в школе нравились ему просто ради самих занятий, а воинское искусство привлекало, как и любого мальчишку, а не ради будущих сражений за трон отца. Иногда к мальчикам присоединялась Анастасия. Она не хуже братьев ездила верхом, любила охоту, метко стреляла из лука, и все чаще ее партнером в играх и танцах оказывался Ладомир. Тур только посмеивался, глядя на юную пару, княгиня иногда хмурилась, но никто всерьез не придавал значения этой детской полудружбе-полувлюбленности. Ладомир пока точно не знал, почему ему приятно прикосновение маленькой крепкой ладошки Анастасии, отчего он в любой толпе первым делом замечает светлую головку своей подружки и сердится, если кто-то из сверстников опережает его, приглашая девочку на танец или прогулку. Но чаще они вели себя, как добрые друзья, княжна ни в чем не уступала сверстникам-мальчишкам, от ее кулачков доставалось в играх и драках, а острого язычка побаивался, похоже, и сам князь Тур.  В год знакомства с Ладомиром Анастасии было восемь лет, а ее сестренке Любаве – шесть. Та росла тихой, робкой девочкой, покорно училась вышивать и ткать, никогда не капризничала и не перечила старшим. Кротким нравом она походила на свою мать – княгиню Прасковию-Вышеславу. Князь Тур обожал дочерей, уважал супругу, но всему двору и столице были известны мелкие шалости любвеобильного правителя. Впрочем, Прасковия смотрела на измены мужа сквозь пальцы: пассии князя  сменяли одна другую, но никому из них командовать собой он не позволял. От Будимира изредка приходили вести с оказией, Эрл тоже отправил на север несколько посланий: через знакомых купцов в Озерный Град, а оттуда с крестьянами к Будимиру.
[/spoiler]

Tany, читаю с удовольствием! :)
Одно только смущает: если вещи были спрятаны в дупле старого дерева, откуда же там взялась земля? Куски коры, древесная труха - понятно... Но земля?

Drago63, спасибо что читаешь, тем более, с удовольствием :D
Да, с дуплом надо было пояснить - это очень большое старое дерево, с дуплом у самых корней (в Закарпатье я с моими учениками пряталась в таком в дождь), естественно, что там все выгнило в центре у корней, а ветрами и ливнями нанесло земли и песка :)

Я тоже читаю с удовольствием. Такая обстоятельная повесть, живые герои и очень интересные детишки. Все. ;)

Спасибо, эрэа Convollar :)
Тогда продолжаю
[spoiler]Для Ладомира три с половиной года учения пролетели быстро. В четырнадцать лет  он выглядел шестнадцатилетним. На него уже начали заглядываться юные боярышни и горожанки. Мальчик научился светскому обхождению, умел командовать отрядом, а, главное,  - ладить с людьми, принимать верные решения и привлекать к себе сердца. Ему не хватало боевого опыта, он десятки раз просил Тура взять его с собой в поход на кочевников, но князь медлил. Случай представился по весне, когда князь отправился к Гостеприимному морю для встречи с цесарем Островной империи. Владения Тура простирались до берегов  Гостеприимного моря, но Островная империя владела проливами из Гостеприимного моря в Серединное, и Тур давно хотел договориться с цесарем об отмене пошлины для своих купцов. Едва сошли снега, как дружина князя принялась готовиться к походу. Путь был дальний и небезопасный – именно весной оголодавшие кочевники-степняки двигались со своими табунами к границам Тура в надежде захватить легкую добычу. Княжеские разъезды и пограничные  заставы бдительно охраняли родные земли, но отдельным отрядам удавалось иногда прорваться на выносливых лохматых лошадках вглубь княжества. Они нападали на мирные селения, захватывали полон, жгли дома и быстро отходили в степи Дикого Поля. Между кочевниками и народом Тура существовала своеобразная дружба-вражда: знатные воины нередко брали себе жен из кочевых шатров, а простые поселяне иногда оставляли у себя пленных степняков, женили  на своих дочерях. Перенимались способы ведения войны, оружие, орудия труда, обогащался новыми терминами язык. «Топор» и «секира», «богатырь» и «витязь», «хата» и «изба» - слова казались одинаково родными, хоть половина их пришла из чужого некогда языка. Для молодых воинов той и другой стороны постоянные стычки на кордонах были школой мужества и мастерства. Потому-то сыновья Тура и Ладомир радовались, когда князь пообещал взять их с собой в поход, кроме того, поездка означала встречу с морем. Мальчики много слышали об этом чуде, но никогда еще не видели настоящего морского простора. Готовились к поездке тщательно. Тур брал с собой пять сотен дружинников, посольство из купцов и дипломатов да несколько молодых неопытных юношей из знатных семей. Обоза не брали, питаться собирались вяленым мясом, салом, по вечерам варить кулешик, если повезет – по пути бить дичь.
  В ночь перед отъездом Ладомир почти не спал. Он еще с вечера проверил вместе с Эрлом и Андрейкой, задан ли корм лошадям, уложил  нехитрые пожитки, осмотрел оружие, и теперь боялся проспать – выступать собирались с первыми лучами солнца. Наконец, утомленные ожиданием, мальчики задремали и, казалось, тут же пропели боевые рога,  вот уже Эрл входит в светлицу, позванивая кольчугой:
- Эй, сони! В путь!
Выпита прощальная чара, князь обнял жену и дочерей, вскочил в седло, подал знак  - и ратники неспешно степенно выехали со двора. Ладомир огляделся в поисках Анастасии – хотелось получить ее прощальную улыбку – но княжны нигде не было видно.
- Ты что!  - удивился Андрейка. – Давай быстрее, вон Влад и Славко уже возле князя.
  Ладомир тряхнул головой - «ну и пусть, еще пожалеет», тронул поводья. Он пока поеживался от утреннего холода, но солнце уже осветило ряды воинов, заиграло на кончиках островерхих шлемов, на золотых и серебряных застежках плащей.  Редкие в это время прохожие дивились, глядя на торжественный выезд Тура из столицы, многие благословляли ратников, желали удачи, возле некоторых домов мелькали у ворот женские покрывала – невесты выходили еще раз взглянуть на уходивших в опасный дальний путь женихов.
  Ладомир скоро забыл о своих тревогах и наслаждался резвостью гнедого коня, теплом весеннего солнца, яркой зеленью молодой травы, синевой неба.
- Гляди-ка, - изумленно присвистнул Славко. – Ну и шалая у меня сестрица!
  Мальчишки всмотрелись в ту сторону, куда показывал княжич, и на самой высокой башне крепостной стены заметили тоненькую девичью фигурку в белом платье с развевающимся сине-белым платком в руках. Девочка высоко подняла руки с длинным полотнищем, которое реяло у нее над головой как маленькое знамя. Казалось, подхваченная порывом ветра хрупкая фигурка сейчас взмоет над просыпающимся городом и улетит в степь вослед уходящему войску.
- Твои цвета, Ладек, - усмехнулся Влад.
  Ладомир ничего не ответил, просто вздыбил коня и поднял над головой сверкающий щит – Анастасия поймет. Эрл украдкой посмотрел на князя – Тур усмехался в пшеничные усы…
[/spoiler]

Ох, что-то начинается - не зря Анастасия полезла на башню.... ;)

Возможно, и не зря :)
[spoiler]Дорога манила, звала вперед. Сразу за городом начиналась обширная равнина, вдали синели холмы, высоко в небе заливались жаворонки. Мальчишкам хотелось пустить коней во весь опор и, горланя, мчать, куда глаза глядят.  Сдерживало их только присутствие старших и осознание того, что они не на обычной прогулке, а в настоящем, пусть и не боевом походе. «Вот бы встретить степняков, уж я бы отличился…» таким было тайное желание каждого из десяти молодых воинов. Тур заметил нетерпение отроков и подозвал  к себе. Они подскакали, с надеждой глядя князя, но тот быстро охладил юный пыл:
- Поступаете под начало сотника Добрыни. Нечего зря харчи есть.
- Разведчиками? – с восторгом воскликнул Славко.
- Кашеварами, - осадил  Тур, - Ишь ты, разведчики нашлись! У Добрыни пластунов хватает. А ваше дело маленькое – делай, что прикажут, - и, взглянув на поскучневшие лица мальчишек, усмехнулся в усы. – Все с этого начинали, так что выполняйте.
  От обиды Славко чуть не задохнулся, но перечить отцу не посмел, покорно повернул коня в сторону сотни Добрыни. Сотник Добрыня – могучий воин, имел репутацию силача и храбреца, нраву был вспыльчивого, но отходил быстро, дружинники любили его за удаль и умение защищать их интересы перед самим князем. На мальцов он поглядел, прищурившись из-под густых светлых бровей:
- Что скажете доброго?
- Вот, князь под твое начало прислал, - буркнул Славко.
- Ого-го, ну, теперь держись, басурмане, - заржал Добрыня, а за ним и воины в соседних рядах.
  Славко насупился еще больше.
- Коли не нужны, так и скажи, а смеяться не надо.
- Не серчай, княжич, - уже серьезно ответил Добрыня. – Нам, и впрямь, подмога сгодится. Кто у вас старший – ты? Вот и будешь своим десятком командовать. Провизию получишь на привале, назначишь сам, кто будет готовить, кто коней доглянет, а двоих дай-ка мне сейчас, надо бы разъезд послать, вот пусть твои парни со старшими из третьего десятка проедут, посмотрят, как там впереди. Кого пошлешь?
  Святославу отчаянно хотелось самому в разведку, но дело есть дело, это наставники вбили княжичу крепко.
- Ладомир и Андрей, поедете первыми, в другой раз – Влад со Збышком. Кашеварить сегодня будут Ярослав и Василь, а я и Петро за лошадьми приглянем. Данилка и Александр – отдыхать.
- Ловко ты, княжич, распорядился, - одобрил сотник.
  Ладомир бросил на приятеля благодарный взгляд и, поклонившись сотнику, конь о конь помчался с Поспелком к третьему десятку. Среди воинов, собравшихся в разведку, мальчик обнаружил Эрла.
- Вот, прослышал, что будет дельце, попросился у Тура с вами, - небрежно бросил рыцарь, но Ладомир понял, что избавиться от опеки ему вряд ли удастся, по крайней мере, сегодня.
  Ехали быстро, внимательно вглядываясь вдаль, скользя между холмами. Время от времени, кто-то из отряда выбирал пригорок повыше и выезжал на него, чтобы осмотреть местность.  Один раз на холм выпало подняться и Ладомиру с Андрейкой. Мальчики до рези в глазах рассматривали степь, золотившуюся в лучах вечернего солнца, пытаясь угадать за шевелением кустов и камышей притаившихся кочевников, но ничего, кроме привычного уже раздолья, да нескольких запоздалых птичьих ключей в небе обнаружить не удалось.
- Слишком близко от столицы, - вздохнул Ладомир. – Сюда враги побоятся сунуться – Тур силен и могуч.
- А разве не бывало раньше, что и саму столицу осаждали? – возразил Андрей.
- Так то когда было, - присвистнул Ладомир, - еще при прадеде Тура, да и то, когда он сам в дальнем походе был. Постой-ка, в дальнем походе…
- Ты что? – тронул его за рукав Андрейка. -  Ты о чем?
- Точно, Андрюха! Тур уйдет в поход, а они по- настоящему?
- Да ладно тебе, Тур не глупее нас. Да и войско в Вышгороде осталось немалое, - возразил приятель.
  Условный свист Эрла заставил друзей спуститься с холма, но Ладомир долго не мог оставить своих мыслей о судьбе города и, улучив момент, подъехал к Эрлу. Тот отнесся к словам племянника серьезно, как делал это всегда, пообещал при удобном случае поговорить с Туром, только усмехнулся чему-то, но вслух свои догадки высказать поостерегся.
  Разъезд вернулся в лагерь уже за полночь. Святослав не спал, поджидая друзей, мальчики спешились, расседлали усталых коней, спутали, отвели в общий табун, охраняемый Петром и княжичем.  Славко горел желанием расспросить о разведке, но сдержал себя и кивнул:
- Там кулешик в котле, не остыл  пока, поешьте.
  Мальчики достали из поклажи ложки и набросились на еще теплое, пахнущее дымком варево.
- Ну, как там? – не сдержался Святослав.
- Да вроде, все спокойно, - солидно кивнул Ладомир, - боятся они, сила у князя великая, нас врасплох не застанешь.
- Пожалуй, - согласился княжич. – Ладно, спать идите, мы тут с Петром по очереди постережем. Завтра вам кашеварить, так что первыми подниму.
  Спать легли тут же, у костра, положив под головы седла и сумки, укрывшись плащами. Андрейка уснул почти сразу, а Ладомир еще несколько минут смотрел в усыпанное звездами небо, вслушивался в храпение лошадей, звон оружия и сбруи, наконец, зори над головой качнулись, закружились в хороводе, и, незаметно для себя, мальчик уснул.
[/spoiler]

Таак, а не ждёт ли нас осада Вышеграда? :o

Эрэа Convollar, вряд ли ;)
[spoiler]Проснулся он от утреннего холодка и звонкого голоса Петра:
- Кашевары, подъем! Скоро солнышко взойдет.
  Ладомир вскочил, как ошпаренный, ошалело глядя на приятеля:
- Очумел, рыжий кот! Чего вопишь, весь лагерь переполошишь! Ложись-ка лучше, поспи чуток, пока рога не протрубили. Ложись сюда, у нас место угретое.
  Поднялся, потягиваясь, Андрейка, почесал кудрявую шевелюру, отошел в кусты, через минуту вернулся, кивнул Ладомиру:
- Бери котелки, пойдем, почистим и водицы наберем.
  На берегу мальчики сбросили одежду, пару раз окунулись в ледяной воде, потом отдраили посуду и потащили к стоянке, по пути приглядывая сушняк для костра. Под пеплом нашлось несколько угольков, скоро в котлах уже булькала вода с сушеным мясом. Ладомир засыпал пшено, Андрейка добавил порезанный лук и сало, посолил, потом побродил по берегу и вернулся с пригоршней весеннего дикого чеснока для приправы. Тем временем, заря на востоке охватила полнеба, секунда – и ослепительный красный диск солнца выкатился из-за края земли. Новый день пришел. В тот же миг протрубили звонкие рога, и лагерь ожил. Ладомир и Андрейка посмеивались, глядя на заспанных приятелей:
- Варево готово, скорее умывайтесь. К столу, засони.
  С завтраком управились быстро. Мальчишки уже выскребали со дна последние ложки кулеша, когда к костру подошел Добрыня.
- Милости просим к нашему огоньку, сотник, - пригласил Святослав.
- В другой раз, княжич, - Добрыня одобрительно посмотрел на устроенный мальчишками бивак. – Ладно тут у вас, и управились вовремя, получше многих. Кто сегодня в дозор пойдет?
- Влад со Збышком. Ладомир и Андрейка – кашеварить, Данилка и Александр – с лошадьми, а мы с Петром отдыхать. Василь с Ярославом – на подхвате.
- Что ж, воины вы, я вижу, бывалые. Ночью не замерзли?
- Нет, не впервой. Мы, почитай, по полгода в лесу и в поле ночуем. Эрл и Микула спуску нам не давали, - откликнулся Влад.
- А ты что скажешь, Ладомир? – острые глаза из-под густых бровей впились в лицо мальчика.
- Не бойся, сударь сотник, нам тут все привычно, мы в походе в тягость не будем, - отозвался мальчик.
- Молодцы, - одобрил воин, поднимаясь с земли. – Готовьте коней, скоро выступаем.
  Ладомир побежал к реке драить котелки, Андрейка залил остатками чая кострище, мальчики пошли седлать лошадей. Начался второй день похода.
  … Скоро поездка потеряла для юнцов прелесть новизны. Один день был похож на другой, как горошины из стручка. С приближением к югу стало жарче солнце, меньше встречалось поселений, чуть настороженнее вели себя бывалые воины. Мальчишки с радостью тянули лямку нелегкой службы: ходили в дозоры, пасли лошадей, готовили пищу, ремонтировали сбрую и одежду, караулили по ночам. Тур издали наблюдал за сыновьями и их приятелями. На десятый день пути он вызвал к себе Добрыню.
- Ну, что  там наши петушки? Хлопот не доставляют?
- Добрые вои будут, княже. Хоть сейчас с любым в бой пойду, ты мое слово знаешь – зря не скажу.
- В бой, говоришь? А как, чтобы не в бой, а под начало, а, старый вояка?
- Под начало… - задумался Добрыня. – Ну, таких там пока двое: княжич и, не в обиду тебе будет сказано, Ладомир. Этим двоим хоть сейчас не то что сотню, тысячу давать можно. Поведут куда надо и победят. Любят их приятели и слушаются. Только тесно им там вдвоем.
- Значит, двое, - прищурился Тур. – А который лучше?
- Разные они, - задумался сотник. – Святослав  - весь огонь, весь на виду, он как таран – ни перед чем не свернет. А Ладомир, тот с виду, может, помягче, только внутри его огонь еще почище будет. Сдерживает он себя, словно знает что-то, ждет и готовит себя к чему-то высшему. Он как будто над пропастью по канату идет, если ты понимаешь, о чем я.
- Не совсем, - вздохнул Тур. - Я ведь о нем не все знаю, а Эрл молчит. Ну да мне слова Будимира достаточно, он им верит, значит, и я их принял не только ко двору, но и в сердце. А ты не так прост, Добрыня, как о тебе говорят, ишь чего рассмотреть сумел!
- Степь да война всему научат, князь, - поклонился Добрыня.
- Спасибо тебе, езжай, а я подумаю над твоими словами. А ты прав – птенцы оперились, пора выпускать на волю, хватит их в узде держать. Ты, кстати, о Владе ничего не сказал.
- Что тут говорить – сама верность. Только трудно ему: и брата любит, и Ладомира, вот и разрывается меж ними. А воин тоже будет добрый и человек надежный, хорошие у тебя сыны, Тур, таких бы каждому.

[/spoiler]

Чем дальше, тем всё интереснее, эрэа Tany! :) И боевого крещения в этой поездке юным героям, похоже, так-таки и не миновать...
А еще, похоже, новая королева Вестландии - молодая супруга Александра, вернувшего себе отцовский трон - будет носить имя Анастасия :). Точнее, Анастазия :). И легенд с балладами про нее сложат не меньше, чем про королеву Анну...

Думаю, молодые воины себя покажут и отцам будет чем гордиться! :)

Эрэа Красный Волк, Convollar , спасибо, что читаете :)
[spoiler]… Море открылось перед всадниками неожиданно. Казалось, вот они еще едут по жаркой, уже выжженной весенним солнцем степи, и вдруг из-за песчаных холмов рванулся поток свежего, с непривычным привкусом йода, морских водорослей, ветра, и уже виднеется голубовато-зеленая полоска необозримой глади, кони фыркают, почуяв обширный водный простор, а дружинники, привстав в стременах, смотрят на невиданное чудо. Ладомира, однако, море потрясло меньше, чем его приятелей. Ему, выросшему на берегах могучего озера, не привыкать было к зрелищу изменчивой водной глади, широко раскинувшейся перед путниками. Он оглянулся и встретился с понимающим взглядом Андрейки. Юный озероградец презрительно фыркнул:
- Подумаешь, эка невидаль! Наше-то Буян-озеро почище, пожалуй, будет.
- Зато здесь, сказывают, вода соленая, - возразил Святослав.
- Подумаешь, - не сдавался Поспелко, - да я у самого Синь-моря бывал, там тоже в морском заливе сода солоная. И чайки у нас на озере есть.
- Ладно вам, - примирительно сказал Владек. – Зато красиво как…
  Он зачарованно смотрел на узкую голубую полоску, на белые барашки прибоя, вслушиваясь в рокот волн.
- Искупаться бы, - предложил практичный Збышек.
- Это, как сотник разрешит, - заявил Славко и оглянулся на Добрыню.
  Старый воин смотрел не на море, виденное им много раз, а на мальчишек. Он добродушно усмехался, слушая восторги отроков, но реакция Ладомира и Андрея немного озадачила бывалого командира.
- Ставьте лагерь, - распорядился князь. – Сегодня заночуем здесь, а завтра поедем к Тихой Гавани, надеюсь, император уже там.
- Можно, мы потом лагерь разобьем, - умоляюще посмотрел на сотника Святослав.
- Ладно, уж, бегите, купайтесь, только коней обиходьте, - кивнул тот.
  С громкими воплями мальчишки помчались к берегу, на ходу сбрасывая доспехи и одежду. За время поездки все успели загореть, и теперь смуглые юркие тела мелькали в россыпях брызг.
- Горькая! – завопил кто-то, глотнув морской воды.
- Эх ты, да тут раки ползают!
- Это не раки, а крабы, - пояснил образованный Збышек, он больше других знал о морских обитателях от своего старшего брата, уже бывавшего на Понте.
  Ладомира поразила прозрачность и особая плотность морской воды, он повозился немного с мальчишками в волнах прибоя, но  тянуло  туда, где небо сходилось с водой, куда манили криками белокрылые чайки.  Мальчик, казалось,  вернулся в родную стихию. Он плыл, размеренно выбрасывая вперед руки, мерно шевеля ногами, не замечая ничего вокруг. Только вперед, туда, в синюю даль… рука коснулась плотного клубка, и удивленный пловец обнаружил рядом с собой большой розовато-сиреневатый прозрачный гриб. Пальцы начало жечь, как от прикосновения к пламени. «Медузы», догадался Ладомир.  Опустил  лицо в воду и увидел дивный мир водорослей, невиданных рыб. Казалось, все это тут, рядом, только протяни руку… Мальчик поднял голову, набрал в грудь побольше воздуха, нырнул, стараясь дотянуться до удивительных подводных чудес. Он погружался все глубже, но растения не становились ближе, прозрачная вода оказалась обманчиво глубокой.  Так и не достигнув подводного сада, пловец перевернулся и поднялся вверх, в просвеченную солнцем воду.
- Ладомир! – услышал, вынырнув на поверхность, повернул голову в сторону берега и сам удивился, как далеко  находились друзья.  Отсюда они казались совсем крошечными. 
А чья это темная голова мелькает почти рядом? «Конечно, Эрл, волнуется, словно я маленький», - подумал мальчик, но досады не было. Эрл делал свое дело и выполнял его хорошо.
- Ну, как? – спросил воин.
- Здорово! –  Лицо  Ладомира лучилось счастьем. – Кажется, я увлекся.
- Я тебя понимаю, - кивнул Эрл. –  И сам скучал по всему этому, я ведь тоже люблю море.
- Пожалуй, пора к берегу, - засмеялся мальчик, - я проголодался. Вот только еще разок нырну.
  На берегу их ждали восторженные приятели.
- Ты что, сродни морским духам? – удивлялся Владек. – Вот уж не думал, что  так плаваешь! Если бы не Эрл, куда бы ты заплыл?
- Не знаю, мне кажется, я мог бы жить в воде несколько суток, - пожал плечами Ладомир. – Я как будто домой попал, понимаешь?
-У тебя дома тоже море? – удивился Владек.
- И море, и озеро… - Ладомир отвернулся, врать другу не хотелось, а рассказать о себе он не мог. Пока не мог.
Владислав пристально посмотрел на друга, и, словно, уяснив что-то для себя, кивнул:
- Ты сам расскажешь мне, когда сможешь, да? А пока пошли в лагерь, есть охота.
- После купания всегда так, - улыбнулся Ладомир.
[/spoiler]

Замечательное описание моря :). Так и повеяло в лицо солью и йодом...

Море... Давненько я там не бывала :)
[spoiler]… Тихая Гавань встретила князя Тура и его воинов шумом и гамом приморского  портового города. На выбеленных солнцем улочках кипела жизнь. Тут совершались торговые сделки, мелькали белые, смуглые и даже черные лица, слышался говор на всех языках Ойкумены. В порту было тесно от множества гребных и парусных кораблей. Здесь видали гостей с разных концов света: от снежных гор далекого востока до песчаных равнин южной пустыни, от суровых бесплодных тундр севера до густых влажных джунглей тропиков. Здесь торговали зерном и солью, железом и благовониями, диковинными фруктами и кожей, искуснейшими творениями людских рук и плодами со всех концов земли, и еще рыбой, мясом, драгоценностями, тканями, коврами, лошадьми, дикими зверями и … рабами. Ладомир впервые увидел невольничий рынок и был потрясен. Он, никогда не знавший принуждения, представить себе не мог, чтобы людей могли выставить на продажу как скот. То есть, он знал об этом, слышал и о рабах, но воочию увидел впервые. Их было несколько сотен: мужчин, женщин и детей, Стариков почти не встречалось – они не выдерживали адский путь через пустыню и море. Рабы были всех цветов кожи, но их объединяло какое-то общее выражение безысходности на опущенных долу лицах. Одинокие, бесправные, в чужой стране…
- Откуда они? – спросил мальчик Эрла.
- Военная добыча, часть попали в плен к пиратам, а некоторые – полон степняков. Тут есть и земляки Тура.
- Что с ними будет?
- Женщины - в гаремы и прислугой, мужчин на галеры, а дети…
- Что дети?
-Тех, кто постарше – работать, а малышей можно сделать воинами. Идеальные бойцы – ни родины, ни семьи, всем обязаны хозяевам.
- Но они, возможно, будут вынуждены воевать против своей страны!
- Они не узнают этого. Встретятся лицом к лицу с братом или отцом и убьют его.
- Ужасно. Почему люди так жестоки?
- Это жизнь. Если хочешь, судьба. Так бывало всегда почти у всех народов.
- Но у нас не так, и в стране Тура тоже.
- Да, мы обошлись без рабства. Конечно, жизнь у простых людей тяжела, но у них есть права, их нельзя убить или продать, во всяком случае, явно.
  Стоящий возле своего живого товара смуглый толстощекий купец подошел поближе к  воинам.
- Купите  слугу, молодой господин, - подобострастно улыбнулся он.
- Нам не нужны слуги, - бросил Ладомир.
- Тогда юную девушку для утех, а? – сладострастно прошептал продавец. – Вот, советую, - он вытолкнул вперед совсем юную рабыню.
На девушке была только прозрачная вуаль, из-под длинных спутанных волос глядели огромные глаза с выражением затравленного зверька. А работорговец рассыпался в похвалах:
- Купите, юный воин, не пожалеете. Взгляните на грудь, на бедра, она подарит вам неземное наслаждение.
- Мне не нужна покупная любовь, - с отвращением отвернулся Ладомир.
- Кто говорит о любви? Я же об утехах тела… - опешил торговец.
- Пойдем, Эрл, - торопил мальчик.
  Они не успели отойти и десятка шагов, как услышали удары бича и вскрики девушки.
- Грязная сучка, даже этот сосунок не захотел тебя, - орал торговец, награждая рабыню новыми ударами.
  Кровь бросилась в голову Ладомиру, не обращая внимания на предостерегающий жест Эрла, он в два прыжка очутился у помоста, выхватил плетку из рук толстяка и осыпал того градом ударов.
- Подлая скотина, да как ты смеешь так обращаться с человеком, - выкрикивал мальчик. – Вот тебе, вот еще, что не сладко?
- Где тут человек? Это же девка, рабыня, она – моя собственность.
  Эрл одним взмахом руки остановил своего воспитанника:
- Опомнись, что ты делаешь? Он прав, это его вещь. А ты уймись и не визжи, как недорезанный поросенок. Держи деньги – это за девчонку, а это за обиду.
  Толстяк выхватил монеты из рук Эрла и злобно оскалился:
- Вы еще поплатитесь, варвары. А этот сопляк достаточно силен, чтобы вращать весла на моем корабле…
  Ладомир уже набрасывал на перепуганную девушку свой плащ, не слушая угроз торговца. Опомнился он только, когда от рынка их отделяло два квартала.
- Куда же мы ее денем, Эрл?
- Раньше надо было думать! Что на тебя нашло? Здесь не наши края, свои порядки. И угрозы этого негодяя могут оказаться небезопасными.
- Да ну тебя, - отмахнулся Ладомир. – Чего  бояться, я приемный сын князя Тура, не потащит же толстяк меня в суд. Лучше помоги понять, что она лопочет.
  Девушка, тем временем, опустилась на камни и попыталась поцеловать край одежды Ладомира. Мальчик с недоумением рассматривал свое негаданное приобретение: девушка была смуглой, темноглазой с гривой черных волос, совсем юная, но уже с достаточно развитыми формами.
- Погоди-ка, она, похоже, из-за моря, из края песков. Взгляни на ее черты лица, - пояснил Эрл. – Сейчас узнаем получше. Да встань ты, - досадливо пробормотал воин,  так как девчонка уже перенесла свою благодарность с Ладомира на него.  – Пошли к толмачу. Вон в той лавке, верно, есть такой.
  Толмач оказался сухоньким старичком в белоснежных одеждах. Он задал девочке несколько вопросов на разных языках и, наконец, она, обрадовано вскрикнув,  начала что-то быстро объяснять старику, подкрепляя  слова жестами. Скоро они узнали нехитрую историю  новой знакомой.
- Ее зовут Айше, она из страны песков за морем. Ее отец – вождь племени, очень богатый и знатный. Ее похитили в оазисе Юм три месяца назад, она, по обычаю девушек своего племени, хотела лишить себя жизни, но сначала отомстить обидчику. Айше  благодарна молодым господам и будет служить им верой и правдой.
- Да зачем она нам? – удивился Ладомир. – Я просто хотел спасти ее от побоев. Нельзя обращаться с людьми, как со скотом. Я даже животных стараюсь не бить.
- Похвально, юный воин, не многие думают, как вы, - одобрил старичок. – У кого вы ее отбили?  А, толстяк, смуглый, усатый… Он подлый тип. Это Абдулла, он постарается отомстить вам.
- Да, он обещал, - беспечно рассмеялся мальчик. – Да ну его, лучше скажите, как нам ее отправить поскорее на родину? Я воин, мне служанка ни к чему.
  Переводчик улыбнулся:
- Тут я, пожалуй, могу помочь. Завтра в те края идет корабль, на нем кормщиком мой старший сын, он довезет девочку до порта, в котором бывают караваны ее племени, а пока надо бы ее подлечить, приодеть и подкормить.
- Вот деньги, - поторопился Ладомир.
- Не надо, - отмахнулся старик. – Моя невестка найдет подходящую одежду и покормит Айше.
- Возьмите хотя бы плату за  проезд и объясните все девушке, - попросил Ладомир.
  Айше выслушала переводчика молча, потом порывисто вытащила из своих волос длинную шпильку, оказавшуюся бронзовым кинжалом, и с поклоном протянула Ладомиру.
- Она говорит, что отныне ты ее брат и сын ее отца, желанный гость в их шатрах.
  Ладомир отдал поклон и бережно взял в руки изящный стилет, про себя подумав, что вряд ли ему пригодится гостеприимство песчаного шейха.
  … О своих приключениях они рассказали только Туру. Тот хмыкнул в усы и по-новому взглянул на своего приемыша:
- А девчонка-то хоть хороша, а? Надо было оставить себе, то-то Анастасия бы злилась! Шучу-шучу, я в твои годы такой же горячий был. Для человека – хорошо, для правителя – плохо, надо иметь холодную голову, сынок. Ну, угрозы работорговца – пустое, их тут все презирают.
- Это, как сказать, - проговорил Эрл.  – Ладомир, с этого момента будешь спать в шатре Тура, а не в своей «дикой сотне».
- Разумно, - одобрил Тур.
  Ладомир вскинулся было в негодовании, но потом молча поклонился и вышел из княжеской палатки.
- Горяч, но уже умеет держать себя в руках, - одобрительно кивнул Тур. – Хорош будет у меня зять, жаль, что он не княжеский сын.
  Эрл промолчал.
- Да, - улыбнулся Тур, - вот уж сколько лет я пытаюсь вызвать тебя и мальчика на откровенность, и добром просил, и злил, каюсь, грешен, - все без толку.
- Время не приспело, князь. От тебя у нас секретов нет, но сам понимаешь, здесь кругом уши,  ведаешь: что знают двое – знает пес.
- Да я не в обиде, Эрл. Вижу  – человек ты не простой, и мальчик не из голи перекатной. Я кое-что кумекаю тут. Но ведь долго его не сумеешь прятать, он растет, в нем уже сейчас видна порода, скоро всем станет ясно, что этот юноша рожден для высокой судьбы. Ступай за ним, храни  до поры, скоро он перерастет твою и мою опеку. У орленка выросли крылья.

[/spoiler]

Замечательно, эрэа Tany! И море - мне вспомнилась работа в полупустыне на берегу Каспия -как хорошо потом, вечером, отогнать машину к самому берегу и идти, идти по тёплой воде. И второй эпизод - самое постыдное пятно на человечестве - торговля людьми!

...А гостеприимство песчаного шейха, чует мое сердце, Ладомиру все-таки пригодится... :)
Спасибо, эрэа Tany! :) Я же говорю: всё интереснее и интереснее становится!

Мои эрэа, спасибо :) Что будет дальше, поживем-увидим ;)
[spoiler]… Ладомир, прикусив губу от обиды, шагал по шумной набережной, не замечая ни пестрой многоязычной толпы, ни великолепного сияния южного дня. Так все удачно получилось с Айше, и вот тебе, на: возвращайся в свиту князя под надзор Эрла! Хороша награда за доброе дело! Оставить военный лагерь, друзей – ну уж нет, он не мальчик, а молодой воин. Эрл просто не заметил, что  родич вырос и может сам за себя постоять. Да и что может сделать толстопузый торгаш? Ему, воину и будущему королю! Здесь не Восток, да, кстати, работорговцев и там не очень жалуют.
- Молодой господин не желает освежиться? -  прозвучало возле самого уха.
  Ладомир огляделся, заметил рядом невзрачного человечка в халате, с огромным запотевшим кувшином.
- Свежий лимонад, господин, испейте, лучше всего утоляет жажду в такую жару.
  И в самом деле, жарко, а на нем столько одежды, вот бы остаться в одной рубахе и коротких штанах…
- Давай, пожалуй, - он протянул человечку маленькую серебряную монетку.
  Тот ловким движением сунул ее куда-то за кушак и протянул мальчику кружку с желтоватой, пахнущей лимоном жидкостью.
- Осторожно, молодой господин, пейте не спеша, - зудел над ухом человечек. – Может закружиться от жары голова.
  Ладомир сделал большой глоток, потом стал пить помедленнее. Шум улицы и моря вдруг отодвинулся куда-то, в глазах помутилось, ноги сделались непослушными. Он хотел повернуть голову, но смог лишь немного наклонить ее, покачнулся, его подхватили чьи-то руки.
- Это с непривычки от жары, молодой господин, сейчас мы вас усадим, станет полегче, - как сквозь толщу воды донеслось до него жужжание водоноса, и все исчезло, погрузилось во мрак.
  … Ладомир очнулся от тяжелого забытья через несколько часов, голова болела, в ушах стоял шум, во рту ощущался сладковатый привкус. Медленно,  с трудом разлепил веки и обнаружил, что лежит в полной темноте, со связанными за спиной руками. Пространство под ним мерно покачивалось, пахло мешковиной и чем-то солоновато-терпким.
- Я на корабле, в трюме, - догадался мальчик. – Как же это случилось? Тот торговец лимонадом… Я выпил… Дурак..,- обругал  себя. – Это дело рук Абдуллы, надо было слушаться Эрла. Великие боги, как же раскалывается голова! Надо что-то придумать. Чем же они меня связали? Похоже, простые веревки. Тогда есть шанс.
  Ладомир поджал колени к подбородку, оттянул руки еще ниже и назад, осторожно прогнулся всем телом, как учил  Эрл. Во время тайных занятий со своим питомцем, рыцарь не раз показывал  приемы гимнастики странствующих мудрецов Восхода. Ладомир считал это просто занятными физическими упражнениями, но теперь умение в совершенстве владеть свом телом пригодилось в самый неожиданный момент. После нескольких усилий руки мальчика оказались уже не за спиной, а спереди. Он в очередной раз возблагодарил предусмотрительность Эрла, приготовившего для своего ученика несколько тайников для оружия в одежде и обуви. В голенище сапога Ладомир нащупал футляр для стилета и с облегчением убедился, что оружие при нем, похитители не догадались тщательно обыскать пленника и  забрали только богато украшенный кинжал с пояса. Жаль подарок Владека, но жизнь и свобода дороже. Дальнейшее было делом секунд. Мальчик разрезал путы на ногах, затем, зажав стилет между ступнями, рассек веревки, стягивающие руки. Теперь надо было обследовать свою темницу и продумать дальнейшие действия. Превозмогая боль в голове и легкую тошноту от качки, Ладомир начал ощупывать стены каморки, подыскивая подходящее оружие.  Удалось  найти какой-то деревянный брус, но еще важнее оказался бурдюк с водой. Ладомир с удовольствием напился, вылил остатки воды  на голову и засунул бурдюк под рубаху. В мыслях уже складывался план спасения.
[/spoiler]

Вот иногда судьба такая выпадает, что даже ни малейшей оплошности не спустит!  :'(

Да, с судьбой мало кто согласен ;)
[spoiler]  …Эрл хватился своего воспитанника под вечер, когда не нашел его в лагере «медвежат». Никто из мальчишек не видел  друга с самого утра, в шатрах князя Тура его тоже не оказалось. Встревоженный Эрл обратился за помощью к князю. Тур действовал быстро и решительно: отправил  дружинников прочесать порт, вызвал  начальника тайной стражи, отдал несколько коротких приказов. К вечеру  прознатчики докладывали, что корабль Абдуллы отбыл из  порта еще пополудни.  Был ли на борту мальчик, никто не знал, но удалось выяснить, что днем на набережной какому-то молодому человеку вроде бы внезапно стало худо, и его внесли в ближайшую лавку. Однако, ни в одной лавке об этом никто не слыхивал, торговцы клялись, что не видели юноши, похожего на Ладомира. По мере поступления донесений, Эрл все больше мрачнел лицом. Тур попытался его утешить и услышал в ответ долгожданное признание рыцаря:
- Пойми, князь, это не просто мой воспитанник, а близкий  родич и наследник трона. Чего уж теперь скрывать: в этом мальчике - будущее Вестландии. Он Александр, сын погибшего Ричарда, моего двоюродного брата. Я спас его тринадцать лет назад и потерял по глупейшей случайности.
  Пораженный Тур попытался утешить воина:
- Успокойся, судьба не для того сохранила его, чтобы погубить из-за пустяка, он смел, дерзок, хорошо обучен, рассудителен.
- Он еще ребенок, он горяч, доверчив, он знает о своем происхождении и не потерпит рабской доли, - возразил Эрл.
- Я догадывался о его происхождении, но полной уверенности у меня не было, - в задумчивости проговорил Тур. – Однако, я придумал: ты ведь говорил, что спасенная вами девушка завтра отправится на корабле здешнего кормчего. Иди к ним, попроси взять с собой, объясни, в чем дело, не раскрывая имени Ладомира.
- Ты прав князь, а я видно, совсем поглупел от отчаяния, - встрепенулся рыцарь. – Спасибо тебе за все, жив буду – отблагодарю.
- Не надо об этом.  Найди принца, граф Генрих. Я полюбил мальчика, как своих сыновей. Шли вести через наших купцов и послов.
  Повинуясь внезапному порыву, мужчины ступили навстречу и стиснули друг друга в медвежьих объятьях.

[/spoiler]

Сюжетная пружина закручивается всё туже! :)
Да, путь к трону у Ладомира-Александра будет, похоже, долгим и непростым...

Путь к трону не должен быть легким ;)
Продолжаю
[spoiler]5. Взросление
  Капитан корсарского судна Улаф оф Оррик немало повидал на своем веку. Рожденный на берегах сурового северного моря, волею судьбы заброшенный в теплые воды Среднеморья, он вел обычный для своих соплеменников образ жизни: младший сын небогатого, но знатного рода, которого ждала судьба воина, искателя приключений, стычки, сражения, славный конец на чужбине или обеспеченная старость на родине. Но Улаф имел то, что дается немногим: несокрушимую твердость, умение вести за собой людей, удачу, которая всегда благоволит отважным. Из простого воина он сумел стать капитаном корабля, одним из предводителей островного братства, ему доверяли, с ним хотели идти в море, за него готовы были отдать жизнь, как, впрочем, и он готов был сунуть голову в самое пекло за любого из своих людей и делал это не раз. Островное братство признало первенство Счастливчика Улафа, как его называли в Срединном море. Им доводилось грабить многочисленные купеческие суда, корабли Великой Империи, предпринимать рейды к берегам Южного архипелага.  Пираты заручились поддержкой прибрежных племен и вели торговлю с пустынными шейхами. Фактически, Островное братство превратилось в самостоятельное государство, а Улаф оф Оррик стал его некоронованным владыкой. За годы скитаний он, действительно, повидал столько, что хватило бы на несколько десятков обычных жизней. Пережил  множество жесточайших штормов и тайфунов в открытом океане, три раза тонул в кораблекрушениях, побывал в зачарованном тайном городе в джунглях Южного материка, четыре раза бежал из плена, был ранен отравленной стрелой темнокожих охотников за человеческими головами, десятки раз был на волосок от смерти в абордажных боях, чуть не погиб в схватке с гигантским китом… Одним словом, удивить Улафа было трудно, поэтому, когда вахтенный матрос сообщил о неизвестном предмете по левому борту, капитан не придал особого значения находке, но все же приказал спустить шлюпку и лечь в дрейф. Однако, увиденное потом потрясло его не меньше, чем открытие нового материка или удачный набег на жемчужные промыслы фирдуосского султана. Шлюпка вернулась со спасенным юношей, и вся свободная от вахты команда столпилась у борта, наблюдая, как гигант Али поднялся по трапу с морским найденышем на руках. Это был молодой человек, совсем мальчик, в полотняной одежде, с бронзовым кинжалом за поясом, лицо его обгорело на солнце, потрескавшиеся губы запеклись, но воспаленные серые глаза смотрели твердо и смело. Али показал кожаный надутый бурдюк, благодаря которому юноша удержался на плаву.
- Сколько ты в море? – спросил Улаф на весторне.
- Вторые сутки, - прошептал спасенный. -  Пить, - попросил он.
  По знаку Улафа кто-то  поднес к губам мальчика кружку с водой. Тот сделал несколько глотков и отстранил сосуд:
- Мне много сразу нельзя, я знаю.
  Потрясенный самообладанием юного пловца, Улаф кивнул, распорядился переодеть парня в сухое и отнести в его каюту. Через несколько минут мальчик провалился в полузабытье-полусон, а капитан внимательно осмотрел одежду и немногочисленные найденные при  спасенном вещи. Все было добротным, но ничто не указывало на принадлежность их владельца к какой-то определенной стране или сословию.
  … Спасенный очнулся под вечер. Молодость взяла свое: подкрепившись вином и фруктами, мальчик довольно бодро поднялся на палубу и был встречен одобрительными возгласами матросов. Здесь были представители всех известных цветов кожи и рас, говорящие на смеси весторна, шедро и вульгарите. Мальчик безошибочно отыскал глазами Улафа и подошел к капитану:
- Благодарю тебя за свое спасение, мой господин. Спасибо вам всем, люди моря. Да помогут  боги в плавании и сделают легким ваш путь. Что это за судно, куда оно идет?
  Улаф усмехнулся:
- Язык у тебя хорошо подвешен. Хотелось бы знать, как твое имя? Как ты оказался в море?
- Простите, капитан, - мальчик на секунду замялся. – Я Сандро из Уммии, сын знатных родителей, сирота, был похищен работорговцем Абдуллой и бежал от него два дня назад.
-  Бежал с корабля в море? – изумился Улаф. – На что же ты рассчитывал?
- Лучше смерть в море, чем рабская жизнь, разве не так, капитан?
  Одобрительный гул был ответом на слова мальчика. Сандро невольно выразил мысли большинства своих спасителей.
- Да, ты, пожалуй,  прав, малыш.  Но наше судно не купеческое. Мы вольные люди, мы не можем доставить тебя домой, у нас свой путь. Меня зовут Улаф,  это мои братья-соратники.
- И не нужно домой, там меня почти никто не ждет. Возьмите меня с собой, Улаф, я всегда мечтал о море, я научусь, вот увидите, а драться уже умею, - глаза мальчика горели восторгом.
- Драться, говоришь? Хорошо. Возьми саблю, выбери себе соперника, - Улаф кивнул на груду оружия возле мачты.
  К его удивлению, мальчик серьезно кивнул и со знанием дела осмотрел несколько клинков, затем взял в руки шердонский кривой ятаган, несколько раз повернул в руках, взмахнул и ослепительно улыбнулся:
- Я готов, окажите мне честь, мой капитан.
  Растерянный Улаф с таким же серьезным видом вынул из ножен свое оружие, встал в позицию и отсалютовал  юному сопернику. Корсары, радуясь неожиданной забаве, расступились, образовав круг для дерущихся.
- Собью спесь с мальчишки, нанесу пару царапин и обезоружу, - мелькнуло в голове у капитана.
  Он сделал выпад в сторону в сторону противника, и тут же его клинок был умело отбит. Матросы одобрительно зашумели:
- Молодец, найденыш! Давай, Сандро, покажи старому морскому волку!
  Все дальнейшие попытки пробиться сквозь выставленную юношей защиту оказались безуспешными.  Сандро ловко парировал удары, танцуя, уходил в защиту, легко уклонялся, но сам пока не нападал. Расслабившийся было, Улаф понял, что выглядит нелепо, нападая на своего юного соперника,
-  Надо действовать решительнее, применить силу и мастерство, - решил он. – Смешно не одолеть мальчишку!
В тот же миг капитан был атакован серией неимоверно быстрых, почти молниеносных  выпадов,  а затем произошло чудо, о котором потом долго вспоминали старые морские волки: когда Улаф сделал выпад в сторону раскрывшегося, наконец, противника, Сандро вдруг перебросил ятаган в левую руку, легкий поворот, финт, и лезвие мальчика уперлось в шею капитана.
- Браво! – воскликнул Одноглазый Джозеф, - молодец, мальчик!
  Потрясенный Улаф выронил саблю на палубу и обвел растерянным взглядом свою команду. Даже вахтенные были тут, забыв о своих обязанностях.
- Где ты научился этому, шельмец? – восхищенно воскликнул капитан, обнимая мальчика. – С завтрашнего дня займешься обучением абордажной команды, чтобы через месяц там каждый дрался, как ты. А остальные умения проверим в деле.
- За месяц и котенка не обучишь ловить мышей, - резонно возразил юноша.
- Хорошо, что не даешь пустых обещаний, - прищурился Улаф.
[/spoiler]

Tany, читаю с прежним интересом!
Единственное: "...подкрепившись вином и фруктами..." Ну, вино - ладно, а как могли фрукты сохраниться на борту корабля, да еще плававшего "в теплых водах"?

Drago63, так не в океане же они плавают и не за полярным кругом, а во внутреннем море, средиземноморский климат, лето, портовые города, виноград, лимоны, апельсины...  ;)
Спасибо за внимание :) :D

Эрэа Tany! Такие неожиданные повороты сюжета! Очень интересно, спасибо!

Эрэа Convollar, продолжим? :)
[spoiler]Так Александр попал в Островное братство Счастливчика Улафа. Последующие два года пролетели для юного принца в бешеном ритме иберийского танца пламени. Морскому делу обучался быстро, оказалось, что к качке он почти не чувствителен, а во время первого серьезного шторма под добродушные насмешки товарищей подарил свой обед морю, но не стал валяться пластом, крепил вместе со всеми паруса и отстоял вахту. Сменивший найденыша Улаф понял, какой ценой далась ему эта вахта, но яростная улыбка на бледном лице удержала бы любого от выражения сочувствия. Скоро Улаф начал обучать Сандро азам навигации и понял, что мальчик получил хорошее образование:  умел читать, знал карты, разбирался в рисунке созвездий, легко усваивал языки и наречия, бывшие в ходу на Срединном море и Южном материке. Из первого же порта Сандро передал послание к Эрлу и князю Туру: коротко сообщил, что жив, вернется через несколько лет, если ничего не переменится – умный поймет.
Он учился ставить паруса, драться на качающейся палубе, командовать отчаянной абордажной командой, вести корабль по звездам и солнцу, общаться с народами приморских земель, пить обжигающий напиток в портовых кабаках, обнимать веселых девиц в тавернах всех портов, куда забрасывала их судно прихотливая пиратская судьба.  Улаф  пристально наблюдал за своим морским найденышем, пытаясь, как в свое время Тур, разгадать его. Богатство мальчика явно не интересовало, всю добычу он с легкостью тратил на угощение друзей и помощь любому, нуждающемуся в ней. Одевался всегда в дорогую, но без лишних украшений, удобную одежду. Оружием скоро обзавелся самым лучшим, ценя его за крепость клинка, а не за красоту эфеса. Люди признали за ним право повелевать, хотя он, казалось, не делал для этого никаких усилий, просто сам подавал пример: всегда стоял на самых трудных участках, первым бросался выполнять любую палубную работу. Первым подставлял плечо, первым шел в атаку и последним отступал, прикрывая товарищей. Он ни разу не оставил раненого,  не позволил своим людям пойти на верную гибель, без устали тренировал своих бойцов, отрабатывая сложнейшие приемы  до совершенной точности. Все приказы Улафа выполнялись беспрекословно и точно, вскоре Счастливчик начал советоваться со своим воспитанником, обнаружив в нем недюжинное знание тактики и стратегии ведения боя, словно, мальчика готовили к полководческой карьере. Но власть сама по себе тоже не интересовала юношу, он делал то, что не мог сделать никто другой, но после боя оставался со своей командой на равных.

  … Эрл к тому времени обыскал почти все порты Срединного моря, безуспешно пытаясь найти след Ладомира и Абдуллы. Известие от Тура застало его в стране шердов. Послав все к демонам ночи, Эрл улыбнулся сопровождавшему его Андрейке:
- Жив твой дружок, только найти его мы вряд ли сумеем. Кто знает, куда занесет этого безумца шальная  звезда? Отец его был таким же. Скорее всего, он в братстве корсаров, но нам туда хода нет. А может быть, в гостях у шейха – отца Айше? Или отправился постигать восточную мудрость в Синие горы? Пусть порезвится, время пока терпит.
- Почему пока? – недоумевал Поспелко. – Мы чего-то ждем, я понял, но чего?
- Прости, мальчик, но это не моя тайна. Поезжай-ка ты домой, к Туру, а у меня тут есть кой-какие дела.
- Что мне там делать? Я ведь сирота, господин Эрл, если помните. Возьмите  с собой – пригожусь.
- И то верно. Ладно, сейчас отпишу Туру, передам с вышгородскими купцами – и в путь. Только учти: со мной и голову сложить не долго.
- Здорово, - блеснул зубами Поспелко, - авось, и Ладика встретим где-то в пути!

  - Готовься, Сандро, через неделю пойдем во владения герцога  Рундштедтского. – Улаф тяжело опустился на крепкую деревянную скамью в портовой таверне .
  Александр отставил в сторону кружку с розовым местным вином, вопросительно  посмотрел на капитана. Их корабль уже третью неделю стоял в доках Эль-Амдора, команда чистила обросшее днище, меняла часть рангоута, а свободное время спускала добытые в плавании к берегам Южного материка жемчуг и золото. В этом походе они потеряли десять хороших матросов и старого шкипера Али, но сказочная добыча искупила в глазах многих все потери. Сам Улаф поговаривал, что пора осесть на берегу, нельзя же бесконечно рисковать жизнью. Впрочем, эти разговоры Сандро слушал почти после каждого удачного набега и не очень внимал им. Было в Улафе нечто такое, что не сулило ему спокойной старости в кругу семьи и смерти в своей постели.
- Почему не спрашиваешь, зачем мы туда идем? – удивился Улаф.
- Думаю, нас хотят нанять для помощи в борьбе против Вестландии, - рассудительно ответил юноша.
- Верно, - прищурился Улаф. – Кто ты, парень? Два года я пытаюсь решить эту загадку, но проще открыть дюжину устриц голыми руками, чем выудить из тебя хоть пару слов о прошлом. Или ты и сам не знаешь о себе ничего? Иногда мне кажется, что ты незаконнорожденный сын самого императора Островной империи или переодетый королевич. А знаешь, принцу Александру, сыну убитого Эдуардом Ричарда было бы сейчас столько же, сколько и тебе.
- Я приму это к сведению, Улаф, когда потребую себе вестландский трон, - усмехнулся Сандро.
- А я с радостью пошел бы на службу к юному принцу, если бы он был жив и если бы попытался вернуть  отцовскую корону, - заявил Улаф. – Я за свою жизнь много совершил, парень. Крови на мне предостаточно, но я убивал и грабил только тех, кто, как паук, жирел за счет своих ближних. Хорошо бы на старости лет повоевать за правое дело…
- А если еще и хорошо заплатят, - подначил его Александр.
- За такое дело я бы и бесплатно пошел повоевать.
- И это я приму к сведению, Улаф, - рассмеялся Александр. – Смотри, не откажись от своих слов, как дойдет до дела.
- Да уже почти дошло. Ты ведь знаешь, что в Вестландии  давно зреет недовольство правлением Эдуарда. Поборы все растут, а порядка ни в стране, ни на границах нет. Этот ублюдок только о своем брюхе и наживе думает.  Вон тот облезлый кот уместнее бы выглядел на вестландском троне.
- Дымок вовсе не облезлый, - обиделся Александр, непонятным образом умудрявшийся в любом уголке, в который забрасывала его судьба, сводить дружбу со всей окрестной живностью, – и крысолов  отменный, и потомство у него есть, не то, что у Эдуарда, - он погладил ластившегося к ногам кота и бросил на пол кусочек мяса.
- Вот-вот, я и говорю, что эта животина лучше вестландского владыки. Одним словом, несколько месяцев назад на юге страны вспыхнуло восстание. Сперва  вроде бы ничего особенного, просто крестьяне нескольких деревень отказались платить королевским откупщикам подати, а самих сборщиков прикончили. Но к крестьянам на этот раз присоединились знатные люди. Поначалу все думали, что бунт легко усмирят, но не тут-то было – восставшие разбили сначала стражников, а затем и регулярные наемные войска (своих-то Эдуард не посмел бросить на подавление внутренней заварушки). С огромным трудом там удалось навести относительный порядок, нескольких крестьян повесили, но главари и большая часть знати сбежали к герцогине Рундштедтской, и та их не выдала. Говорят, среди беглецов есть немало близких родичей короля, не хватает только их беспутного предводителя Генриха и самого принца.
- Где же они?
- Ну, Генрих уже слишком стар, живет безвыездно в своем имении, но оба его старших сына там, только младшего, тоже Генриха, не хватает. Говорят, сгинул вместе с малолетним принцем пятнадцать лет  назад.
- Куда сгинул-то?
- Да кто же знает? Одни говорят, что они погибли, а другие ждут, что объявятся в свой срок. Я же говорил, что принцу сейчас должно быть столько же, сколько тебе…
- А какова наша задача?
- Защитить Рундштедт с моря. Армия у них неплохая, но флот маловат против вестландского. Герцогство имеет  в основном торговые корабли, всегда жило в мире с соседями.
- Что же сейчас ввязались в драку?
- Так ведь мать принца Александра была приемной дочерью герцога. Ныне правящая герцогиня Беренис выросла вместе с Анной и считала ее сестрой. Кому, как не ей, вступиться за врагов убийцы сестры. Однако, тут и торговый интерес замешан.
- А Анна точно погибла?
- Говорят… Где же ей быть, если до сих пор не объявилась, значит лежит вместе с королем Ричардом.
- А я слыхал, что королевы после битвы в замке на Черном озере так и не нашли…
- Что-то ты больно много слышал, парень. Откуда такая осведомленность?
- Да мало ли что услышишь во время попоек и ночных откровений.
- Рановато тебе пить с нашими забулдыгами.
- Я не пью, тут главное – уметь слушать и вовремя угощать.
- Мудр, аки змий, - усмехнулся капитан. – Тут, кстати, тебя искали…
- Кто? – вскинулся Сандро. – Надеюсь, не та ненормальная девица из таверны «Шустрая макрель».
- Сам виноват, не надо было спасать ее от пьяного шкипера с «Милашки». Вмешался в чужую ссору, вот она и прониклась.
- Да ну ее, но не мог же я позволить искрошить девчонку в капусту этому пьяному скоту.
- Нет, тебя ищет мужчина. Высокий, темноволосый, карие глаза, по виду – из знатных, очень знатных, хоть он и носит простое платье.
[/spoiler]

Опыт, полученный в рядах Островного братства, Александру явно пригодится! :) И очень скоро.
Эх, корсарствует парень в свое удовольствие, а Анастасия ведь ждет... :) Тяжела ты, доля женская...
Спасибо, эрэа Tany! А повороты сюжета - действительно всё неожиданнее и неожиданнее.

Таак! Теперь ждём - кто там ищет нашего героя? :D

Ну, думаю, вы сами догадались, кто ;)
[spoiler]- Нет, тебя ищет мужчина. Высокий, темноволосый, карие глаза, по виду – из знатных, очень знатных, хоть он и носит простое платье.
  Юноша не секунду задумался:
- У него есть особые приметы – ну, там шрамы или еще что-то?
- Шрам над правой бровью, седая прядь на виске, потирает переносицу…
- Где он? – встрепенулся Сандро.
- Знакомый? – прищурился Улаф.
- Родич, - коротко бросил юноша.
- Ты же говорил, что сирота.
- Он мой дядя и опекун.
- То-то, ты от него сбежал два года назад.
-  Не  сбежал, меня украли, я же говорил.
- А что же потом к нему не вернулся?
- Хотелось проверить, что я значу без опеки и помощи. Он бы меня не отпустил, никак не может поверить, что я уже взрослый.
- Хвала святым Хранителям, у меня нет детей, во всяком случае, законных, - ядовито усмехнулся капитан.
- Разве? Эти два года ты был мне отцом и старшим братом, Улаф, и я это хорошо понимаю. Ты мог тогда просто выбросить меня за борт, мог продать в рабство, мог оставить в первом же порту или сделать своим слугой, но ты дал мне веру в себя,  дал крылья.
- Все это уже было у тебя, мальчик.  Я не мог сделать рабом человека, который предпочел смерть в море невольничьей доле, ты стал моим шкипером, клянусь, лучшим изо всех, что были у меня, потому что ты смел, умен и силен, а главное – в тебе есть то, что не приобретается ни с возрастом, ни с опытом. Ты умеешь привлекать к себе сердца людей. Вся команда готова пойти за тобой в пекло, они верят в твою звезду, но если ты будешь в оковах и рубище, любой из них с радостью отдаст за тебя свою жизнь и кровь капля по капле.
- Это может им дорого обойтись, - усмехнулся Сандро. – Так, где же мой родич? Как он, кстати, назвался?
- Скитальцем. Сказал, что может назваться хоть владыкой Южного Архипелага, ни подтвердить, ни опровергнуть его слова я все равно не смогу.
- Верно, умен мой родич! Так где же он? – глаза юноши горели нетерпением.
- Да здесь, в соседней комнате.
- Так что же ты молчал? – Сандро рванулся к двери, ведущей в небольшую каморку рядом с общим залом. Улаф с усмешкой посмотрел ему вслед.
  Высокий темноволосый воин в темной кожаной куртке поднялся навстречу ворвавшемуся в дверь комнатки вихрю. У вихря оказались медвежья хватка и железное рукопожатие. Несколько секунд родственники сжимали друг друга в объятиях, потом  Эрл отстранил юношу от себя.
- Ты! – счастливо выдохнул Сандро. – Как я ждал этого мгновения, как мне не хватало тебя!
- Однако, к Туру ты не вернулся и своего местопребывания мне не указал, - укорил рыцарь.
- Ты же понимаешь, почему. Хотелось узнать, чего я стою без твоей опеки и защиты самого могущественного владыки наших земель.
- Да понимаю, но уж очень было тревожно, -  Генрих снова привлек юношу, затем уже внимательнее рассмотрел своего воспитанника. Ладомиру сейчас сравнялось шестнадцать лет, он выглядел на все восемнадцать. Рослый, широкоплечий, с серьезными серыми глазами, где-то в самой их глуби затаилась усмешка. Длинные темные волосы падали на плечи, чистое покрытое морским загаром открытое лицо, твердый изгиб губ, на верхней губе темнел пушок. Во всем облике юноши ощущалась скрытая сила и решимость.
- Ты стал совсем взрослым! Раньше ты был пониже меня, а сейчас мы сравнялись, и ты еще подрастешь.
- Я не только вырос, я умею командовать людьми, планировать наступление, сражаться в ближнем бою, разбираюсь в морских действиях…
- Да знаю уже, Улаф, когда я спросил о высоком сероглазом юноше, поинтересовался, что мне надо от его лучшего шкипера.
- Гм, до сего дня меня он такими похвалами не баловал. А как ты узнал, что я в Островном братстве?
- Догадался, полгода назад мы с Андрейкой окончательно напали на твой след.
- С Андрейкой? А где он?
- Ждет нас в столице герцогини Беренис.
- Вы и там успели побывать?! Ты … ты причастен к тем событиям?
- Немного. Я побывал в Вестландии, когда там началось восстание, виделся с отцом и братьями, познакомился с вождями восставших.
- Ты говорил им обо мне?
- Намеками, немногим. Правду знают мой отец и Фред, но я распространил слух, что принц жив и скоро возглавит борьбу против узурпатора. Там этой вести давно ждали.
- Это ты подсказал Беренис пригласить моих соратников.
- Фредерик, но по моей подсказке. Поспелко  у него в оруженосцах ходит.
- Как он там?
- Вырос, как и ты. Всадник из него отменный, рубака неплохой, а лучшего стрелка я никогда не видел.
  Дверь со скрипом растворилась, и Улаф возник на пороге с кувшином вина.
- Ну что, Сандро, хороший подарочек перед отплытием?
  Мальчик повернул к капитану сияющее лицо:
- Самый лучший после того, как вы спасли мою жизнь.
- Кстати, спасибо тебе, Улаф, за моего родича, - Эрл крепко пожал руку моряка.
- Да не стоит благодарности, сударь Скиталец. Одно удовольствие было смотреть, как из волчонка вырастает настоящий вожак. С сотней моих головорезов он управляется отлично, но вполне может командовать и тысячами.
- Придется предоставить в его распоряжение эти тысячи, - усмехнулся Генрих.
- Ладно, давайте выпьем за вашу встречу, и за успех. Времени у нас мало, а дел по горло. В пути наговоритесь. Сандро, займешься вооружением и соберешь команду. Хватит им кутить. Бери только самых надежных, славы там будет много, а вот денег особых не обещаю. Стыдно брать золото за святое дело.
- Есть, мой капитан. Только вот что, Улаф, - юноша замялся, потом вскинул  уже серьезные серые глаза. – Я с вами только до Рундштедта. У меня там, скорее всего, будет другое дело.
  Улаф пристально посмотрел на своего штурмана, потом перевел взгляд на рыцаря, понимающе кивнул.
- Эх, только обучишь салажонка, опять приходится искать нового шкипера. Если дело не выгорит, парень, место на моем корабле всегда будет тебя ждать.
- Договорились, - засмеялся мальчик. – Не забудь о двойной доле добычи.

[/spoiler]

[spoiler]  Возможность поговорить представилась только через неделю, уже в открытом море. Эти семь дней пронеслись для Сандро в лихорадочном темпе – пришлось браться за сотню дел одновременно: срочно закончить очистку днища, набрать команду и несколько сотен наемников, проверить вооружение, достать подробные лоции, запастись провизией и водой для двухнедельного перехода. Большая часть этих дел свалилась на плечи юного штурмана. Улаф не вмешивался в действия юноши, целиком полагаясь на его умение и обстоятельность, а Эрл только диву давался, наблюдая, как принц вникает во все мелочи, торгуется с купцами, беседует с людьми, лично проверяет купленное оружие и продукты, время от времени сам испытывает в дружеском поединке умение нанятых воинов. Простая синяя куртка Сандро мелькала то в рыночной толпе, то в порту, то на улицах шумного южного города. Молодого помощника Улафа здесь хорошо знали и ценили, старые морские волки относились к нему, как к равному, наемники хотели попасть под его начало, купцы предлагали лучший товар. Мальчик был со всеми одинаково вежлив и приветлив, со всеми пытался говорить на их языке, понятном и доступном. При его появлении светлели огрубевшие в битвах и морских походах лица, в глазах людей появлялась теплая искорка. Он был в эти минуты очень похож на своего отца – Ричарда. Тот одним  появлением, улыбкой, мимоходом брошенным взглядом умел привлекать сердца. На челе юноши не было царственного венца, его одежда не была изукрашена самоцветными каменьями, но в гордой посадке головы, в уверенной походке, отточенных жестах прирожденного фехтовальщика, в бьющей ключом юной энергии угадывалось настоящее величие, заставлявшее с радостью идти за молодым вождем. Он умел избегать ненужных конфликтов и мог дать отпор зарвавшемуся нахалу. Эрл несколько раз был свидетелем, как Сандро с улыбкой осадил полупьяных матросов в портовой таверне, и он запомнил жесткий блеск в глазах юноши, когда не в меру ретивый торговец краденым пытался навязать им бесчестную сделку.
- Я думал, ты ударишь этого торгаша, - начал свой разговор Эрл, припомнив недавнюю стычку.
  Они сидели, прислонившись к  фок-мачте. Была уже полночь первого дня плавания, улеглась суматоха, поднятая выходом из порта, все наемники размещены по кубрикам и на палубе, благо погода позволяла находиться под открытым небом, команда временно устроилась на юте. Попутный ветер помогал двигаться почти при полной оснастке, Улаф заступил на вторую вахту и отпустил  штурмана отдохнуть. Сандро блаженно растянулся на палубе, пристроив голову на канатную бухту. Эрл, деятельно помогавший при отходе из порта, теперь оказался не у дел и решил воспользоваться свободной минуткой для разговора с принцем.
- Он знал, что я могу ударить, поэтому я и сдержался. Не много чести выбить зубы портовому прилипале.
- Прилипале? – поднял брови Эрл.
- Говорят, в дальних южных морях есть такая рыба, - пояснил мальчик. – Она прилипает к большой рыбине намертво, с ее помощью тамошние жители ловят черепах и акул.
- Не слыхал. Забавно. Да, конечно этот бесчестный торговец похож на такую тварь. Часто ты сталкивался с такими?
- Да нет, я ведь в основном ходил с Улафом, а он на корабле сволочи не терпит.
- А убивать часто приходилось?
- В бою бывало, а поединков я стараюсь избегать, если это возможно.
- Слышал я о твоей осторожности! Силы небесные! Ведь это ты завалил Черного Абу?
- Ну, он, действительно, сам нарвался на неприятности. Не надо было трогать парней из моей команды. Наш боцман Сверчок тогда только-только оправился от южной лихорадки и не мог за себя постоять, остальные были изрядно пьяны, а меня он в расчет не принял.
- Зря, как я понимаю. О твоем поединке уже рассказывают легенды.
- Да какие там легенды, - отмахнулся юноша. - Не так и трудно было с ним разделаться при твоей-то школе. Тебя интересует, нравиться ли мне убивать? Нет, конечно, но в бою, когда перед тобой настоящий враг, об этом не думаешь. Там действуешь не раздумывая, просто знаешь, как. Это словно умение дышать или плавать, да что тебе рассказывать, уж ты-то знаешь!
- Конечно, - кивнул Эрл. – Ты сын короля-рыцаря, ты был рожден для этого.
- Я выучился не только рыцарским приемам. На них одних далеко не уедешь, в кабацких драках они не подходят.
- В политике рыцарство тоже не очень ценится, - усмехнулся Эрл.
- Это я понял в десять лет, когда узнал об отце.
- Ты теперь понимаешь, почему нужно сражаться за свой трон?
- Да, я понял, что это нужно не для мести и не для удовлетворения моих амбиций, но это и не предназначение судьбы. Просто я должен сделать, потому что никто кроме меня не сделает, а я могу. Я рожден наследным принцем и могу стать королем, который нужен Вестландии. Это мой осознанный выбор.
- Я рад, что ты понял, мальчик.
- Слушай, Эрл, а ты видел свою Лили?
- Нет, побоялся причинить зло тете и девушке. Да и ждет ли она меня? Детские мечты могли давно забыться…
- А мне кажется, что  ждет. Ты ведь так никого и не полюбил за все эти годы?
- Женщины были, конечно, я же живой человек, но той единственной, о которой поют барды, повстречать не довелось. А как у тебя с девушками?
- Ну, мне о женитьбе думать пока рано, - усмехнулся юноша. – Нас, рыцарей удачи, и так любят в каждом порту. А единственная, - он задумался, потом лукаво улыбнулся. – Стану королем – от невест и так отбоя не будет. Мне же положено жениться из династических соображений!
- Твой отец поступил по велению сердца, скорее всего, и ты сделаешь так же.
- Эрл, - голос мальчика прозвучал глухо и хрипловато, - а ты ничего не слышал о моей маме? Ты ведь был в Вестландии.
- Нет, мой принц, прости, но дело давнее, все следы давно потерялись. Если мы победим, к твоим услугам будет вся страна, тогда, может быть, что-то прояснится…
- Да я просто так спросил, я же понимаю, - вздохнул Сандро.
- Она гордилась бы тобой. Ладно, давай спать, ты, верно, вымотался за эти дни.
- Знаешь, Эрл, самое трудное, по-моему, постоянно нести ответственность за все и думать о вещах, которые, вроде бы, не считаются главными, но без них – никуда.
- Ты прав, Александр, в поэмах и балладах поют о королевской мудрости и воинской доблести, но никто никогда не говорит о каше к обеду и крепких сапогах или колесной мази – это низкие материи, недостойные внимания бардов. А на самом деле на голодный желудок, со стертыми ногами, без надежного обоза много не навоюешь. Вождь просто обязан думать о таких вещах, а королю необходимы толковые грамотные  советники и помощники, но все равно следует вникать во все самому. Махать мечом и таскать на пустой башке корону всякий дурень сумеет. Я рад, что ты прошел путь от рядового воина до командира, знаешь, как отвечать за своих людей.
- Не много бы я сумел без твоей и Будимировой науки. Как он там, кстати?
- Последнюю весточку я получил месяца три назад, письмо было писано полгода тому. Старик бодр и крепок, еще ходил зимой на волчью охоту. Заканчивает свой труд о мудром государственном устройстве, посвятил твоему деду и отцу.
- Вот здорово! Почитать бы…
- Почитаем в свое время, Будимир обещал заказать несколько списков монахам в Озерном граде и передать для Тура и для нас.
- А Тур? Он обо мне знает?
- Знает. Я ему сразу же тогда рассказал. Обещал Анастасию пока не просватывать. На тебя надеется. Но ты должен стать королем.
- Она, наверное, совсем взрослой стала…- вздохнул мальчик, и перед глазами возникла стройная фигурка на крепостной стене. – Ладно, и впрямь спать пора. – Он делано небрежно  потянулся и, запахнувшись в плащ, отвернулся от Эрла.
    Рыцарь усмехнулся в усы, наблюдая за своим питомцем. То, что мальчик не имел в порту  никакой, столь естественной в его возрасте, постоянной подружки, говорило о многом. Его сердце или до сих пор не было затронуто, или он хранил верность своей юной княжне. Впрочем, о делах сердечных принца, по разумению Эрла, было пока рано беспокоиться, сначала следовало подумать о возвращении трона.

[/spoiler]

Ура, продолжение! :) :D
Да, король из Александра получится просто замечательный. А Анастасия его, думаю, обязательно дождется. Как и Лили - Эрла... :)

Ну, вот, мы дождались продолжения! Я постоянно смотрела - нет ли новой главы - наконец Вы нас порадовали, эрэа Tany! Спасибо!

Спасибо, эрэа Красный Волк,Convollar :)
Просто, не было отзывов, вот я и сомневалась, стоит ли продолжать ;)

А Вы не сомневайтесь - если Вам самой интересно писать - пишите! Мне вот интересно читать. И не только мне - просмотры тоже означают, что люди читают, то, что Вы пишете.
Не все пишут отзывы из тех, кто читает, хотя, не скрою - писать легче, если кто-то отзывается!  ;) ;)

Да у меня написано давно ;D
[spoiler]  6. Защита Рундштедта
  Рундштедт, столица Флоренского герцогства, встретил корсаров сплошной пеленой мелкого густого дождя. В серовато-белесой дымке терялись очертания города и окрестностей порта. Стоя на капитанском мостике в месте с Улафом и Эрлом, Сандро с жадным нетерпением всматривался в лежащую перед ним столицу славной морской державы. Флоренс возник, казалось, вопреки  воле богов и природы. Здешние равнины лежали ниже уровня моря, земли были недостаточно плодородны, постоянные ветры и частые дожди делали климат не самым приятным для проживания, но местные жители не жаловались. Они защитили свои поля от наступления моря дамбами, удобрили и взрыхлили каждый кусочек земли, прокопали каналы и осушили болота, поставили множество ветряных мельниц, на влажных лугах выпасали огромные стада знаменитых молочных коров. Их корабли бороздили моря всего мира, в прибрежных рыбачьих селениях вырастали прирожденные моряки. Из заморских стран они привезли луковицы диковинных цветов, под которые скоро отвели целые поля, давшие название стране. За время своих скитаний Сандро ни разу не довелось побывать на родине своей матери – герцогство ни с кем не ссорилось, неизменно придерживалось нейтралитета, наживая богатства на торговле и транзитных перевозках. Позицию герцогов Флоренских принимали, нейтральная маленькая страна была нужна постоянно воюющим соседям, даже полудикие кочевые племена на юго-восточных границах уважали этот нейтралитет. Конечно, герцогство имело небольшую регулярную армию, свое ополчение, но выстоять с этим против могущественной Вестландии без помощи наемников вряд ли смогло бы.  Зоркие глаза юноши различали сквозь влажную пелену остроконечные черепичные крыши домов и соборов, желтовато-серый камень стен крепостных укреплений, потемневшую от дождя зелень. По низкому небу быстро неслись рваные клочья серовато-сизых облаков, устье реки вздулось и почернело под безжалостными ударами ветра и дождевых струй.
На пирсе, тем не менее, корабли встречала весьма представительная депутация горожан и придворных. Среди толпы промокших, ежащихся от резкого ветра отцов города выделялось несколько  широкоплечих с обветренными лицами, по виду настоящих морских волков. Тщедушный разряженный человечек выступил вперед и, изо всех сил пыжась сохранить гордость, делано вежливо поклонился корсарским вождям:
- Рундштедт и герцоги Флоренские рады приветствовать славных воинов на земле нашего герцогства.
- Для нас большая честь встретить столь пышный прием в лице самых именитых людей достославного Рундштедта,  - склонил голову в ответ Улаф.
- Герцогиня Беренис и члены городского совета просят отважного Улафа и его капитанов в здание герцогского дворца. Для вашей команды и воинов уже готово угощение  на площади перед ратушей.
- Я и мои люди благодарны Рундштедту за оказанную честь и любезность, - с достоинством поклонился Улаф. – Мои корсары останутся ночевать на кораблях, но воинам необходимо жилье.
- Можете не беспокоиться, Ваша… Ваше… - человечек замялся, не зная, как именовать пиратского вожака.
- Просто, капитан Улаф, - засмеялся корсар. – У меня на родине нет дворянства, а в Островном братстве не принято щеголять чинами и званиями.
- Хорошо, капитан. Однако, становится холодно, прошу за мной.
- Простите, достоуважаемый, хотелось бы узнать Ваше имя.
- Я Сердонус оф Вайден ди Доннерт, почетный член городского совета, а это …- он начал представлять своих спутников.
Сандро слушал не очень внимательно, но успел заметить, что большая часть встречающих были главами купеческих гильдий, ремесленных цехов и придворными герцогини. Загорелые крепыши оказались капитанами торговых судов славного города Рундштедта.  Улаф взял с собой капитанов и штурманов с кораблей, командиров наемников и Эрла с Александром. Несмотря на скверную погоду, на улицы высыпало, казалось, все население столицы. Многим хотелось посмотреть на прославленных корсаров, взявшихся защищать город от могущественного соседа.
  Герцогский дворец был расположен в центре города, недалеко от рыночной площади. Сердце юноши забилось сильнее при виде мостовой, по которой восемнадцать лет назад ступали ноги его родителей. Сейчас он встретит подругу матери, сможет расспросить  о юности Анны, пройдет по комнатам и залам, запомнившим ее легкую поступь, увидит зеркала, в которых отражалась стройная девическая фигурка. Возможно, ему удастся прикоснуться к вещам, принадлежавшим матери,  должно же было что-то сохраниться. Он украдкой взглянул на Эрла, и встретился с  непривычно мечтательно-задумчивым взглядом рыцаря. Похоже, ими владели сходные мысли.
- Потерпи немного, - шепнул Генрих, - я попробую испросить у ее светлости аудиенции для нас наедине. При ней должен сейчас быть мой брат Фредерик, он нам поможет.
  Как во сне мальчик прошел между огромных каменных львов – символа города – украшавших парадную лестницу дворца. Он жадно всматривался в каменные и паркетные плиты пола, в резные панели и огромные двери дворца. Мнилось, сейчас  из-за очередного поворота в нескончаемой череде коридоров и комнат выйдет его давно утраченная мама, улыбнется, положит руки на плечи, прижмет темноволосую голову к своей груди. Процессия вступила, наконец, под своды парадного зала, Ладомир поднял глаза и увидел почти прямо перед собой на троне на возвышении женщину в платье серого бархата, расшитом жемчугом и опалами. Герцогиня Беренис, в молодости не выделялась красотой, но годы придали ей особое очарование, свойственное истинно добрым справедливым натурам. Лицо с неправильными, резковатыми чертами освещали удивительные серые глаза. Они сияли светом всепонимания и сочувствия. Это были очи мудрой правительницы и чуткой ранимой женщины. От Улафа и Эрла Александр знал, что герцог Флоренский выдал дочь из династических соображений за младшего сына Румесвельдского владыки. Этот брак принес немалую выгоду Рундштедту, но очень мало счастья самой невесте. Супруг Беренис оказался пустоголовым слабовольным человеком, не скрывавшим от жены своих любовных похождений с ее фрейлинами и всеми мало-мальски красивыми горожанками, на которых упал его монарший взор. На долю жены выпадало заминать скандалы и улаживать неприятные ситуации, в которые попадал ее незадачливый избранник. По счастью, отец Беренис видел своего будущего зятя насквозь и заранее оговорил в брачном контракте право дочери быть полноправной владычицей герцогства без вмешательства мужа в дела. После смерти старого герцога Беренис стала истинной матерью для своих подданных. Она родила от мужа двоих сыновей, искренне радуясь, что мальчики унаследовали ее внешность и характер, ничем не походя на своего беспутного красавца-отца. Супруг герцогини ненадолго пережил старого герцога – неведомая хворь, подцепленная в каком-то портовом притоне, свела его в могилу. Беренис после смерти мужа вдовствовала, отвергая все предложения руки от соседних правителей. В истинную любовь к себе она не могла поверить, хорошо зная  недостатки своей внешности, а во второй раз испытать прелести брака с нелюбимым и не любящим ее мужем не рискнула.
[/spoiler]

Замечательное описание Флоренского герцогства, эрэа Tany - спасибо! :)
Моего любимого Шарля де Костера сразу напомнило...

Самое интересное впереди! Как всегда. ::)

Ну, до Шарля де Костера мне далеко ;)
А продолжение, вот оно

[spoiler]Цепкий взгляд Сандро выхватил из толпы придворных гигантского роста темноволосого вельможу в цветах вестланда, чем-то неуловимо напоминавшего Эрла – Фредерик, брат Генриха, догадался юноша.  Депутация приблизилась к трону, повинуясь знаку церемонмейстера. Герцогиня обвела вновь прибывших внимательным взглядом, на секунду задержавшись на Эрле и Александре. Что-то особенное мелькнуло в усталом  лице, пальцы с силой сжали подлокотники трона. Овладев собой, Беренис перевела взор дальше, но время от времени ее глаза возвращались к юноше в синем колете и рыцарю рядом с ним. Улаф выслушал приличествующие случаю вежливые фразы и, низко поклонившись правительнице, начал представлять своих спутников. Вдовствующая герцогиня для каждого находила приветливое слово или ласковую улыбку, но когда очередь дошла до Александра,  взгляд стал откровенно заинтересованным:
- Я вижу среди ваших спутников, капитан, есть совсем юные воины. Этот мальчик – ваш родич?
- Нет, Ваша светлость, но я почитаю его приемным сыном. Любой моряк мог бы гордиться таким родством. Это мой лучший штурман.
- Верно, за этим стоит какая-то история, с вашего позволения, капитан Улаф, я хотела бы расспросить этого юного воина о его жизни.
- Он полностью в Вашем распоряжении, моя госпожа.
Александр лишь молча поклонился.
- В таком случае, прошу всех присутствующих почтить своим присутствием праздничный обед по случаю прибытия в Рундштедт наших доблестных защитников. Вечером отцы города дадут бал в ратуше в вашу честь, а завтра утром устроим военный совет.
Герцогиня поднялась, давая понять, что аудиенция закончена. Эрл подвел Александра к своему брату. Фредерик пристально всмотрелся в лицо молодого человека и склонил голову:
- Мой государь…
- Тише ты, неугомонный, - осадил его Эрл, – мы пока не раскрывали инкогнито принца. Сначала посоветуемся с герцогиней.
- Ее светлость велела после обеда провести вас в ее личные апартаменты. Мне приказано также собрать всех сторонников нашего дела, там и решим, стоит ли открывать правду.
 

    Разряженный лакей с поклоном распахнул перед гостями герцогини дверь, и Александр с Эрлом очутились в небольшой изящно убранной комнате. Беренис поднялась им навстречу с дивана, Генрих преклонил  колени, юноша поспешил последовать примеру дяди.
- Нет-нет, - воскликнула женщина, подавая руку для поцелуя рыцарю и поднимая с колен Александра. – Дай мне насмотреться на тебя, мой мальчик. Совсем, как Ричард восемнадцать лет назад! А глаза - моей Аннхен! Как я мечтала все эти годы
увидеть тебя, взять под свою защиту… Почему ты не приехал тогда ко мне, Генрих? Где он прятал тебя, мальчик?
- Простите, государыня, но у Вас его стали бы искать в первую очередь, здесь было небезопасно.
- Понимаю, но мне все равно обидно. Ведь ты мой крестник, Александр! Можешь называть меня крестной матерью.
- Благодарю, Ваша Светлость.
- Только не светлость, для тебя я просто крестная или тетя Беренис. Так, где же ты воспитывался, неужели в Островном братстве?
- Нет, сначала у Будимира, потом у князя Тура.
- Понимаю. Возможно, это правильно, кому же воспитывать внука, как не деду.
- Как - деду? – в один голос воскликнули мужчины.
- Да, вы ведь ничего не знаете. Выходит, и мне есть чем вас удивить. Незадолго до смерти мой отец открыл тайну рождения Анны. Она – дочь Будимира. Прославленный воин был тогда гостем моего отца, они ведь дружили – Будимир, Александр І и  отец. Дочь одного нашего моряка полюбила твоего деда, мальчик. Он был почти в два раза старше, но покорил своей воинской доблестью и книжной премудростью. Для него это было простым эпизодом, вскоре он уехал на Восток и больше не появлялся в наших краях, ничего не зная о ребенке, затем ушел из жизни и твой дед, Александр І. Твоя бабка, ее звали Элизой,  призналась только моему отцу, что ждет ребенка от его друга. Семья не хотела огласки, поэтому отец дал им отступное и взял Элизу во дворец камеристкой при моей маме. Девушка умерла при родах, но родившуюся девочку мой отец усыновил и воспитал вместе со мной, как родную. Так что я тебе и тетя, и крестная, а Будимир – твой родной дед, в тебе течет кровь северян.
- Вот здорово! Я рад этому, думаю, что Будимир обрадуется такой новости еще больше меня. Тетя Беренис, а вы ничего не слышали о моей маме? – он с робкой надеждой заглянул в глаза герцогини.
  Усталые серые глаза внимательно посмотрели на юношу:
- Ты хочешь узнать о ней побольше? Сегодня мы должны быть на балу в ратуше, а завтра после военного совета – я целиком в твоем распоряжении, договорились?
  Ладомир молча кивнул.
- А пока, - продолжала герцогиня, - возьми вот этот браслет, он принадлежал когда-то Анне, потом, после ее замужества мы обменялись украшениями. Ты можешь носить его сам или подарить со временем  будущей супруге. Нам пора. Генрих, ты должен беречь нашего мальчика. Как только станет известно, чей он сын, придется приставить к нему охрану, а пока  следует носить хорошую кольчугу и никуда не ходить одному, без надежных друзей.
- Согласен с Вами, Ваша светлость, но Александр упрям и самоуверен, из-за этого он чуть не погиб два года назад, а ведь тот работорговец ничего не знал о его происхождении.
- Я все понимаю, Эрл, придется мне теперь забыть о своей вольной корсарской жизни, - вздохнул юноша. – Но у меня нет хороших доспехов, на море без них сподручнее, я только в бой одевал кирасу.
- Это дело поправимое, - улыбнулась Беренис. – Позволь преподнести тебе первый подарок  крестной, мальчик. Я слишком долго манкировала своими обязанностями.
  Герцогиня потянула за шнур, в комнату вошли двое придворных с большими свертками в руках. В пакетах оказалась легкая удобная кольчуга из прочнейших стальных колец, полный комплект одежды для знатного юноши и удивительной работы меч в удобных ножнах.
- Коня выберешь себе сам, там во дворе тебя ожидает три скакуна на выбор. Не благодари, мальчик, это малая часть того, что я должна сделать для сына Анны и Ричарда, не говоря уже о том, что ты законный правитель соседнего королевства. Думаю, сегодня на балу следует объявить о твоем истинном происхождении.
  После обеда дождь прекратился, из-за рваных серых туч проглянул краешек голубого неба, потом робко выглянуло солнце, и скоро весь город был залит ярким светом, солнечные лучи играли на стеклах домов и придорожных лужах, казалось, мир радовался вместе с Александром. Юноша, облаченный в шитое серебром синее бархатное платье, надетое поверх кольчуги, гарцевал посреди улицы на своем новом скакуне. Гнедой  Вихрь, поначалу пытался резвиться, но, почувствовав твердую руку юного всадника, присмирел и теперь Александр открывал в нем все новые достоинства. В бою, он это хорошо знал, многое,  зачастую сама жизнь всадника, зависели от лошади. Усмирив Вихря, юноша получил возможность оглядеться по сторонам. Утреннее волнение сменилось живой заинтересованностью – Сандро впервые был в большом западном городе, до сих пор он видел только деревянные грады северо-востока и белокаменные или глинобитные городки Срединноморья. Серокаменные и беленые многоэтажные дома с четким рисунком темно-коричневых деревянных балок-скелетов на стенах, красные черепичные крыши, каменная мостовая узких улочек, ремесленные мастерские в нижних этажах зданий – все привлекало внимание принца. На улицах толпился народ, многие по торговой надобности, а большинство просто высыпали поглазеть на процессию правительницы. Молодой красивый всадник на горячем скакуне не остался незамеченным. Девушки улыбались юному красавцу, маленькие девочки бросали под копыта лошади цветы. Белокурая девчушка в красной юбчонке протянула юноше ветку со спелыми черешнями. Александр склонился с седла и, ловко подхватив ягоды, чмокнул малышку в пухлую щечку. Толпа разразилась одобрительными криками.
- Справа! – раздался чей-то крик, Сандро обернулся, успел заметить метнувшегося к нему Эрла, кого-то из свиты герцогини и ощутил сильный тупой удар в правый бок. Он сумел удержаться в седле, скользнул взглядом по своему телу и увидел арбалетный болт в складках колета. Эрл уже ощупывал своего воспитанника, воины из стражи правительницы посматривали на крыши соседних домов, прозвучал запоздалый женский визг.
- Откуда стреляли? Кого убили? – слышалось в толпе.
- Все хорошо, я же в кольчуге, - попытался улыбнуться Сандро, ощущая, как тело начинает дрожать противной мелкой дрожью. Он только сейчас понял – это покушение, стреляли по нему. Ему приходилось участвовать в настоящих боях и кабацких драках, но чтобы вот так, средь бела дня, из-за угла… Если бы не подаренная герцогиней кольчуга…
- Если бы не кольчуга, - проговорил посеревшими губами Эрл. – Быстро они сработали! Силы небесные!
- Думаешь, метили именно в меня? – стараясь казаться спокойным, спросил Александр.
- Не хочется тебя пугать, но, скорее всего, так оно и было.
- Вот поганцы, испортили новый колет, - усмехнулся юноша.
- Менять не будем. Пусть на балу все увидят этот болт и дыры – лишнее доказательство, что ты наследник Ричарда.
- Или решат, что все подстроено нами самими. Полагаю, поймать этого горе-стрелка не удастся, - возразил Александр.
- Мудр, аки змий, - сумел усмехнуться Генрих. – Хорошо держишься, но на пиру ешь только то, что подносят всем, никаких особых блюд, а пить лучше вообще только воду или разбавленное вино, хотя после сегодняшнего впору напиться. Где будешь ночевать?
- На корабле, - ни секунды не колеблясь, ответил юноша. – Там я всем доверяю, будет только команда. Улаф позаботится о безопасности. Там и напиться позволительно.
- Ох, и разозлится же он, когда узнает, кому так опрометчиво пообещал бескорыстную помощь, - уже весело рассмеялся Эрл.
[/spoiler]

Tany, вы так хорошо пишете как и Convollar, что все видно :D
Я так увлеченно слежу за развитием вашего увлекательного рассказа о юном принце как встречаю новые главы Мира за ручьем.Особенно мне понравилась историяя спасения Айши от работорговца Абдуллы. Может вы подумаете о том, чтобы самые яркие эпизоды вашего романа вышить нитками?Вы не только хорошая писательница, но и замечательная рукодельница.

Вот это да - какой поворот сюжета! :) :D
Беренис - замечательная! :) И Улафа таки да, ждет большой сюрприз!
А это покушение на Александра - наверняка не последнее. Что-то еще будет на балу?

Если кому плохо придется, то это врагам Александра.Я очень на это надеюсь ;)

Cпасибо, эрэа Бонни,  Красный Волк :)
Вышивать свой роман? Рисунки, может быть, если не поленюсь ;D

[spoiler]Улаф не разозлился. Когда герцогиня Беренис усадила принца возле себя и вместо первого тоста провозгласила, что имеет честь представить всему честному собранию сына Ричарда Вестландского, принца Александра, спасенного Генрихом шестнадцать лет назад, в зале воцарилось минутное молчание, затем присутствующие разразились приветственными возгласами, и громче всех вопил Улаф со своей командой. Герцогиня и Генрих привели все известные им доказательства подлинности своих слов, но и без этого, те, кто хоть раз видел короля Вестландии, не усомнились в правдивости сказанного. Если у кого и были возражения, то они благоразумно предпочли оставить их при себе. Почти сразу же выстроилась очередь из желающих представиться новому сюзерену или поздравить бывшего соратника. Немного смущенный, но вполне владевший собой, Сандро пожимал протянутые руки, отдавал поклоны, пытался запомнить новые имена и выискивал знакомые лица. Наконец, за широкой спиной Фредерика, он заметил веселые синие глаза и рыжеватый чубчик.
- Андре, подойди же скорее, - позвал Ладомир.
Смущенный Поспелко неловко поклонился, но Сандро сжал друга в объятиях:
- Ты не сердишься на меня?  Я не мог сказать тебе и нашим парням раньше.
- Я понимаю, Ладик. Только я все знал, еще с той ночи, когда мы встретились, я тогда слышал ваш с Эрлом разговор.
- Знал и молчал?
- Не похоже на такого болтунишку, как я?
- Пойдешь ко мне в команду? Граф, - повернулся он к Фредерику, - отдадите мне своего оруженосца?
- Жаль отдавать, Ваше  Высочество, парень хоть куда, через полгода хотел его в рыцари посвятить, но  придется. Не могу же я разлучить своего будущего короля с его личным другом.
- Вы нас вместе посвятите, я ведь тоже пока не рыцарь.
- Рад буду сделать это. Не могу высказать, как я счастлив, что из того младенца, вопившего у меня в комнате, вырос такой воин и повелитель.
- Каков я воин и повелитель, мне еще предстоит доказать. Дорога домой для нас лежит через защиту Рундштедта, сумеем победить сейчас, можно будет говорить о возвращении домой,- улыбнулся Сандро.
- Я тут кое-что уже слышал от старого морского волка Улафа, - возразил Фредерик, - думаю, рыцарский пояс вы с Андре получите после первого же боя. Впрочем, бал начинается, а на балах принято танцевать. План военной кампании обсудим завтра на военном совете.

  …Военный совет начался с представления принца Александра всем, кто не был на балу в ратуше. Присутствующие морские волки и старые вояки с нескрываемым интересом смотрели на высокого сероглазого юношу, державшегося со скромным достоинством. В свою очередь, принц, чуть нахмурив брови, внимательно рассматривал своих будущих соратников и подданных. Многих он успел запомнить в предыдущий день и теперь обращался к ним по именам и титулам. Это льстило людям.
- Из малого будет толк, - шепнул комендант гарнизона Рундштедта стоявшему рядом графу Фредерику.
Совет предложили вести Александру, но юноша неожиданно для всех отказался:
- Благодарю за честь, мои сеньоры. Возможно я здесь первый по происхождению, но  отнюдь не по опытности и заслугам. Хотелось бы предоставить это право маршалу Флоренса. Предлагаю выслушать все мнения, а потом решим, что делать.
  Собственно, все мнения свелись к спору о том, как следует защищать город: позволить противнику высадиться и, укрывшись за надежными стенами, оборонять их, или не допустить высадки и дать бой на море.
  Часть старшин цехов и купцов во главе с бургомистром предлагали вымотать войско Эдварда осадой и разбить у городских укреплений или попросту вынудить уйти.
Капитаны и многие купцы выступали за морской бой. Их поддержал Улаф и большинство капитанов-наемников.
Немного наклонив голову, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, Сандро мысленно взвешивал аргументы обеих сторон. Сторонники осады уверяли, что у вестландского короля слишком большой флот, при таком явном преимуществе противника не стоит и думать о победе маленьких юрких суденышек над сильным, хорошо вооруженным противником.
- Огромные тяжелые корабли перетопят флоренские и корсарские судна как котят, - доказывал старшина цеха кожевенников.
- Зачем рисковать жизнями защитников, если можно просто отсидеться за стенами города. К зиме Эдвард поймет тщетность попыток взять Рундштедт и сам уйдет, - вторил ему бургомистр.
- Это речи трусов, а не воинов, - горячился маршал. – У нас нет необходимых для длительной защиты сил. Штурмы и осада скорее измотают нас, чем противника. Окрестности города будет разорены.
- Мы знаем местные течения и мели, здесь в бухте можно дать сражение противнику, который втрое и вчетверо превосходит нас, - рокотал густым басом капитан Бергенсон.
- Речи безумца, - воскликнул граф Пер Амстрен.
- Но не труса, - отрезал капитан. – сейчас не время думать  о своей заднице, на карту поставлена судьба города и герцогства, а по большому счету, и соседнего королевства.
  - А где будете сражаться Вы, принц? - обратился к Александру капитан «Счастливой акулы».
- Протестую, - взвился бургомистр, - жизнь его высочества слишком драгоценна, мы не можем позволить ему рисковать!
- Хорош бы я был – будущий король и полководец, если бы прятался с самого начала битвы за мой трон за спинами столь доблестных воинов. Успокойтесь, мессир, я уже не раз рисковал своей жизнью, пока, как видите, жив.
- Вы верите в судьбу, принц? – поинтересовался командующий конницей.
- Скорее, в людей, окружающих меня. Шестнадцать лет назад меня спасли мои родители, верность графа Генриха и его семьи.  Меня воспитал мой дед, соратник многих из вас, Будимир, и князь Тур. Два года назад подобрал в открытом море и принял как сына капитан Улаф, вчера меня без колебания бросились прикрыть сразу несколько человек из свиты герцогини. Сегодня я ночевал на судне, где нет и не может быть предательства.  Вот в таких людей я верю.
- Ваше высочество, позвольте предостеречь Вас от безоглядного доверия всем и каждому, кто назовется другом.
  Серые глаза полыхнули огнем:
- Да простит меня  почтенный мессир, так заботящийся о моем благополучии, но доверять всем без оглядки и  доверять проверенным людям – разные вещи. Если вам в самом деле желательно знать мое мнение, то морскую столицу следует оборонять на море. Но я еще должен составить обо всем собственное суждение, для этого нужно несколько дней. А за сим прошу простить – меня ожидает вдовствующая герцогиня, - короткий кивок головой, поклон – принц покинул зал совета.
  За круглым столом воцарилось секундное молчание, прерванное одобрительным хохотом капитанов:
- Браво! Настоящий морской волчонок. Такой государь по мне.

[/spoiler]

Мне нравится, что принц Александр верит в окружающих его людей, и они верят в него.Люблю, когда в романе много хороших благородных людей :)

Да, бал меня очень интригует. И действительно - юному принцу нелегко придётся. Но как хорошо написано - а Вы ещё размышляли - размещать или нет! Спасибо , что приняли правильное решение, эреа Tany!
[spoiler]Эреа Бонни - отдельное спасибо за столь лестное сравнение.[/spoiler]

Эрэа Бонни , сволочей нам в жизни хватает, а у меня вещь не эпическая, отдыхательно-развлекательная :)

Эрэа Convollar, так беру пример с Вас :)[spoiler]Кстати, тезка, не пора на "ты" перейти? ;)[/spoiler]

Военный совет оказался интереснее бала! Браво, эрэа Tany!

Вестландии можно только позавидовать по-белому: ка-акой у нее будет государь! :D :)
Спасибо, эрэа Tany! Большущее!  :)Читаешь - словно вино хорошее пьешь...

Тогда вперёд! Тем более - тёзки!

Эрэа Красный Волк, конечно, слишком уж идеальным получается герой, но хотелось чего-то светло-порядочного ;)
Convollar :-*

Продолжаю
[spoiler]Ладомир сидел  возле большого гранитного валуна, на склоне крутого холма. За соседним пригорком виднелся краешек морского побережья, внизу раскинулся монастырь: низкие приземистые строения под черепичными крышами, огороженные невысоким каменным забором. Отсюда, с холма, хорошо было видно копошащихся во дворе аббатства монахинь и служек. Юноша лениво наблюдал, как свита герцогини подъехала к воротам, оживление во дворе усилилось, гостеприимно распахнулись ворота. Сандро отвернулся и вопросительно взглянул на лежащего рядом Эрла:
- Почему мы приехали сюда? Крестная обещала рассказать о маме, а вместо этого потащила за город, навестить эту обитель.
- Не знаю, принц, но думаю, что Беренис ничего не делает зря.
- Она вчера как-то странно посмотрела на меня, когда я спросил о маме. А что если…
- Чудеса случаются редко… - эхом отозвался Генрих. –
В иные мгновения нам дается интуитивное понимание того, что было раньше скрыто завесой тайны.
- Ты любил ее! – воскликнул принц и тут же осекся.
Минуту помедлив, Эрл кивнул.- Любил. Я и сейчас, вероятно,  люблю ее. Если бы не ты, если бы она не доверила мне самое дорогое – свое дитя, я остался бы там с ней и погиб, защищая мою королеву и моего короля. Или хотя бы попытался разыскать и похоронить ее тело, как подобает. Любил…- раздумчиво повторил он. – Да что ей моя любовь? Нет, она догадывалась, конечно, Анна была слишком женщина, чтобы не понять это. Но кто был я в ее глазах? Мальчишка-паж, неопытный юнец, который мог положить к ее ногам только свою любовь и преданность…
- Разве этого мало?
- Немало, конечно. Но по сравнению с королем Ричардом я был ничем.
Стоит ли повторять, что я влюбился в нее с того момента, как увидел светлый силуэт в темном дверном проеме, с тех пор васильки всегда напоминают мне о ней. Несколько дней я ходил как во сне. Нет,  не ревновал ее к Ричарду, я слишком любил своего короля и понимал, что Анна назначена ему самой судьбой. Я просто радовался каждой ее улыбке, обращенной пусть не ко мне, а к цветку или котенку. Я угадывал и бросался выполнять все ее поручения, находил для нее самые вкусные плоды и самые изысканные цветы, я заботился об удобствах в пути, по ночам не спал, охраняя ее сон, готовясь отдать за нее жизнь по первому зову. Мой отец заметил все  безумства и не раз журил меня, но надеялся,  что юношеская влюбленность пройдет со временем. Как видишь – не прошла, - вздохнул Эрл. – То есть, сложись жизнь по-другому, возможно все бы действительно прошло. Я встретил бы другую женщину, может быть, похожую на нее, а Анна бы родила королю несколько детей, постарела, потолстела…- Он прервал себя коротким смешком, - не могу представить ее толстой и старой… Смотри, силы небесные - позабыв о своей всегдашней невозмутимости, Эрл вскочил на ноги, устремив взгляд к монастырю, – ворота там распахнулись настежь, на тропу на гнедом герцогини вылетела всадница в монашеском плаще и во весь опор понеслась к холму.
- Эрл, - горячие сильные пальцы вцепились в руку рыцаря, - это не … это моя мама, да?

  Они встретились на полдороге к монастырю – монашенка, соскочившая с лошади, и сбежавший с пригорка юноша. Генрих видел сверху, как две фигуры слились в тесном объятии, как руки женщины гладили лицо и руки Александра, как принц шептал какие-то слова, уткнувшись носом в плечо матери. Генрих поджидал их и герцогиню, сидя на нагретом за день камне. Анна и Александр, так и не разжав объятий, подошли к нему, Эрл поспешно склонился в поклоне, но женщина обхватила его темноволосую голову и крепко расцеловала:
- Спасибо тебе за сына, Анри.
Подоспевшая Беренис обвела своих друзей сияющими глазами:
- Теперь ты счастлив, мальчик? Прости, что не сказала вчера, но так хотелось, чтобы вы встретились без лишних глаз.
- Но как, почему? – почти в один голос воскликнули Сандро и Эрл. Вопрос прозвучал не очень внятно, но женщины поняли суть.
За взволнованную Анну ответила Беренис:
- Это долгая история, для меня в ней тоже не все ясно. Через три месяца после того, как дошли печальные вести о случившемся в Вестландии перевороте, ко мне пришла взволнованная настоятельница  монастыря. Надо вам сказать, что обитель эта, хоть и расположена в нескольких часах езды от столицы, но очень закрытая и уединенная. Здешние сестры ведут  скромный богобоязненный образ жизни, сюда принимают только тех женщин, которые окончательно утратили всякую связь с миром, потеряли самых дорогих и близких. Бог не благословил эти места земными богатствами, но святые сестры летом разводят овощи и выращивают цветы, а долгими зимними вечерами вышивают великолепные картины и вяжут лучшие в наших краях теплые накидки и шали из тончайшего козьего пуха. Монастырь полностью содержит себя и помогает многим окрестным беднякам. По традиции герцогини нашего рода являются патронессами монастыря. Мать-настоятельница хорошо знала меня и Анну. Именно к ней, как поведала мне аббатиса, привезли осенней бурной ночью израненную женщину, в которой она узнала вестландскую королеву, мою названную сестру. Стоит ли говорить, что я поспешила в обитель, чтобы своими глазами убедиться, что моя дорогая девочка жива. Это в самом деле была  Анна, хоть и  в плачевном состоянии: помимо ран от оружия на ее теле было множество синяков и ссадин, она металась в горячке, никого не узнавая. Расспросы привратницы ничего не дали: испуганная женщина твердила только, что среди ночи ее разбудил шум у ворот монастыря, кто-то позвонил в колокольчик, а когда она осмелилась открыть ворота, то увидела завернутое в плащ тело израненной женщины у стены, таинственные спасители королевы бесследно исчезли. Правда, рыбаки из соседней деревушки утверждали, что в ту ночь какое-то небольшое судно пристало к берегу, а наутро пропало. Никто из крестьян не посмел выйти из дома, чтобы поинтересоваться, кого послало им море – в этих местах еще побаиваются набегов наших северных соседей, да и попытка стать на пути контрабандистов сулит мало хорошего. Так море вернуло нам Анну. Мы выхаживали ее почти год. Она мало помнила о своем чудесном спасении, а мне не хотелось лишний раз бередить ее раны. Хвала Господу, она поправилась телом, но уже никогда не была той веселой резвушкой Аннхен, с которой мы когда-то вместе прыгали через разложенные на побережье в ночь пресветлого рассвета костры и собирали землянику на зеленых склонах. Я предлагала ей перебраться ко мне во дворец, но она не хотела привлекать внимание неизбежных шпионов Эдуарда, да и жизнь в тихой обители ей была больше по нраву, чем в пышном дворце.
  Все перевели взгляд на королеву, но Анна, казалось, не слушала слов подруги. Она мягко улыбалась, гладила руки сына и шептала:
- Мой мальчик, совсем взрослый, настоящий рыцарь! Я знала, что ты жив, что Анри сбережет тебя. Теперь все будет хорошо.
- Да, мама, теперь все будет хорошо. Мы вернемся в наше королевство, я отомщу за тебя и отца, мы обязательно будем счастливы.
- Вечереет, - заметил Эрл, потирая висок. – Надо решить, что делать дальше.
- Мне следует вернуться в обитель, но я не в силах с ним расстаться, - тихо проговорила Анна.
- Я тоже не хочу расставаться, - улыбнулся юноша. – Мама, ты приняла постриг?
- Нет, - королева тихо покачала головой, - знала, что настанет этот день, я хотела остаться свободной, чтобы быть рядом с тобой.
- Тогда и говорить не о чем, приглашаю тебя к себе на корабль, мой капитан Улаф будет только рад принять у себя вестландскую королеву. Эрл, ты с нами?
- Конечно, силы небесные, куда вы без меня.
- Я пришлю на судно все необходимое, - рассудительно заметила Беренис. - Твой корабль – чудесное место для корсара, но не совсем подходящее для знатной дамы, мальчик. Кроме того, я слыхала о предрассудках моряков относительно женщин на боевом корабле.
- О,  Улаф выше этого, и у него есть почти все нужное, - беззаботно рассмеялся Сандро.
[/spoiler]

Уммм...такая встреча! Не знаю, правда, где безопаснее для Анны - в обители или на корабле. Я подозреваю, что за Александром постоянно следят. Продолжения, конечно -теперь продолжение просто необходимо! :)

Вот это да! :) :D
Нет, я подозревала, что Анна жива, но такой поворот сюжета для меня оказался сюрпризом!
И соглашусь с эрэа Convollar: теперь тоже втройне нетерпеливо буду ждать продолжения! :)

продолжим ;)
[spoiler]Если Улаф и был поражен свалившейся на него честью принимать столь высокую гостью, то виду не показал. Он распорядился подать в свою каюту ужин на двоих и оставил мать наедине с сыном. Вид у морского волка был несколько обескураженный, но Эрл и Сандро отнесли это за счет внезапности новостей.
Оживление от первой радости прошло, Анна и Александр теперь внимательно рассматривали друг друга. Мать любовалась красивым, неуловимо напоминавшим своего отца юношей, радуясь каждой черточке родного лица. Сандро видел перед собой все еще прекрасную сероглазую женщину с седыми прядями в густых темно-русых волосах, с мелкой сеткой морщинок возле губ и глаз. Некоторое время оба хранили молчание. Наконец юноша осмелился заговорить:
- Я похож на отца, мама?
- Да, сыночек, очень. Даже улыбка его, даже голос. И этот жест – он так же отбрасывал со лба прядь волос, так же вертел в руках амулет, когда волновался.
- Ты расскажешь мне о нем?
- Конечно, но сначала ты о себе – как ты жил все эти годы, не обижали ли тебя, тебе хотелось меня найти?
- Я узнал о себе все в девять лет, и с тех пор не было ни дня, чтобы я не мечтал втайне о том, что ты жива и ждешь меня.
- Мой родной! Ты не обижаешься, что я не искала тебя, не подавала о себе вестей? Я боялась все испортить, навлечь на тебя шпионов этого выродка.
- Я все понимаю, мама. Как чудесно это произносить – ма-ма!
- Мой милый! Как несправедлива судьба – я не видела твоих первых шагов, не слышала первых слов, не я сидела возле твоей постели, когда ты болел, не я дарила тебе подарки к праздникам. Но еще несправедливее, что Дикон не увидел, каким воином стал его малыш. Он гордился бы тобой, у тебя были бы братья и сестры…
- Не плачь, мама, меня учили, что судьба редко бывает справедливой, но наша задача принимать жизнь такой, какая она есть и жить достойно.
- Тебя учили мудрецы.
- Мой дед – твой отец, Будимир. Он понравится тебе, вот увидишь.
- Я буду любить всех, кто был добр к моему мальчику, но я привыкла считать своим отцом покойного герцога.
- А еще ты полюбишь князя Тура, и Улафа, и Вышеславу, и Славка, и Влада, и Андре… - внезапно юноша запнулся.
- А кого я должна полюбить больше всех? Ты так красив, разве твое сердце не затронула ни одна девушка?
  Даже при свете свечей стал заметен густой румянец, проступивший сквозь загар на юношеском лице:
- Я пока не уверен, мама, то есть не знаю, ждет ли она меня. Мы не виделись уже почти три года и ничего не обещали друг другу.
- Не хочешь, не рассказывай.
- Нет, от тебя и Генриха у меня нет секретов. Это Анастасия, старшая дочь князя Тура.
- Анастасия, - задумчиво проговорила королева, - красивое имя. Я буду молиться за нее.
- Путь к ней тоже лежит через завоевание моего королевства.
  Эрл поразился тому, как быстро мать и сын нашли общий язык. С Александром Анна снова стала той жизнерадостной девушкой, какой он запомнил ее с давних пор. А Сандро чувствовал себя с матерью легко и просто.
- Это потому, что мысленно я часто разговаривал с ней и рассказывал все, в чем никому бы никогда не признался, - пояснил юноша удивленному рыцарю.
- Силы небесные! Как мало я о нем знаю, как же не хватало мальчику все эти годы близкой родной души, а я просто грубая тупая скотина, - обругал себя Генрих.
  Александр  догадался о его мыслях по нахмуренному лицу и тронул за плечо:
- Нет, ты всегда был для меня лучшим другом и наставником, ты самый главный в моей жизни. Просто, мама, это совсем другое…
  - Понимаю, прости, что иногда забывал о твоем сиротстве.
- Нет, что ты! Я не ощущал себя сиротой, у меня был ты, Будимир, Тур, мои друзья, я всегда верил, что мама где-то есть и ждет меня.
- Мне бы такую веру, что кто-то ждет меня, - грустно усмехнулся Эрл.
- Ты это о Лили, или о моей маме? – осторожно спросил Сандро.
- Сам не знаю, наверное, все же, о Лили, - признался Генрих. – Анна  - моя государыня, но вряд ли она забудет Ричарда. А если и забудет, то не со мной. Слишком живо я напоминаю ей те времена, слишком много грустных и счастливых воспоминаний…
  А вот Улаф  не чувствовал никакой неловкости от того, что его корабль стал убежищем для коронованных особ. Сандро продолжал исправно исполнять обязанности шкипера, серьезно и сосредоточенно справляясь с приказами  своего капитана, а Анна откровенно наслаждалась пребыванием на борту настоящего боевого корабля, призванного помочь ее сыну вернуть трон и отомстить за короля. Старый морской волк с удовольствием составлял королеве  компанию в прогулках по палубе, объяснял назначение парусов и снастей, рассказывал бесконечные истории о походах и стычках. Королева жадно слушала о чудесных островах в далеких южных морях, о маленьких чернокожих охотниках за человеческими головами, о кораблях-призраках, являвшихся обреченным морякам перед смертью в пучине. Но всего охотнее она слушала о своем мальчике, подобранном в море старым пиратом, и ставшем счастливым талисманом для всей команды.
И еще один человек чувствовал себя в присутствии королевы легко и непринужденно. Поспелко-Андрейка прикипел к матери своего друга,  Анна тоже полюбила веселого храброго юношу, его сиротство давало ей повод высказать всю свою нерастраченную нежность, словно она обрела еще одного сына.
  Каждый день, проведенный в Рундштедте, казался нетерпеливым сторонникам немедленного начала военных действий вечностью, но Александр видел, как пополнялись силы его маленького войска. Дни были до предела заполнены  необходимыми при подготовке к осаде делами. Ковалось и точилось оружие, укреплялись наружные стены со стороны суши, запасалось продовольствие на случай длительной осады. Крестьяне окрестных сел подвозили свежие овощи, копченое мясо и птицу, рыбаки засаливали рыбу, купцы из других стран спешили сбыть свой товар и убраться поскорее из ставшего опасным города. Подхода вражеского флота обещали со дня на день. Разведчики доносили, что Эдуард собрал огромную эскадру, стремясь наказать маленькое герцогство за самоуправство. Принц каждый день вместе с Улафом и несколькими местными жителями на небольшом суденышке выходил в море, обследовал прибрежные воды, изучал рифы и течения. Рыбаки скоро прониклись к своим попутчикам уважением и доверием. За две недели, конечно, невозможно было узнать все секреты местного фарватера, но самое главное капитан Улаф и его шкипер уловили. У защитников города было около ста семидесяти галер и два десятка дромонов. На носу почти всех галер установили огнеметы (секрет румского огня был известен давно, но в бою жители Флоренса применяли его редко). На дромонах соорудили площадки с защитными плакинетами для стрелков и арбалетчиков, на корме стояли баллисты и по три -четыре огнемета. Высота башен давала преимущества при стрельбе, судно было труднее взять на абордаж, но маневренность и скорость таких судов значительно уступала галерам и лодиям-драккарам. Зато сделать такое судно было просто и дешево – за три дня бригада из десятка плотников при помощи бочки пива могла переделать под боевое судно любой торговый корабль. Вот только вырезать борта при постоянных штормах в северных морях было опасно, владельцы шли на это неохотно, только необходимость защитить город подвигла на такую жертву купцов. До сих пор тут у местного купечества не было конкурентов, галеры сюда почти не заходили, а все военные операции сводились к высадке десантов. Местным пришлось привыкнуть к мысли, что можно дать морской бой с огромным количеством судов.  Адмирал  приказал заготовить на марсах камни и большие куски полосового железа на боевой палубе, над баком и шканцами; на кораблях у него были и стрелки из арбалетов; в общем, корабли его были выше и больше вестландских и, несмотря на то, что числом их было меньше, численность экипажей  была больше. 
[/spoiler]

Жду описания морского боя и немного переживаю за автора - это всё-таки очень трудно, кмк - но, надеюсь, эрэа Tany - ты справишься!

Я хитрая, постараюсь выкрутиться ;D

Ну, да - я так стараюсь с эротическими эпизодами выкручиваться - обходить по краю. Про войну уж я не говорю! ;)

Кто там хотел битву? Их есть у меня ;D
[spoiler]Шлюпка отвалила от головного корабля, направляясь к берегу. Беренис стиснула руку Анны, до рези в глазах всматриваясь в темные фигурки на палубе и в лодке, в разноцветные вымпелы на грот-мачте. Обе женщины несколько часов простояли на самом краешке крепостной стены, обращенной к морю, наблюдая за ходом сражения. Отсюда хорошо видно было начало боя: вестландский  флот выстроился в четыре линии, первая из которых состояла из наиболее крупных и мощных кораблей с  наемными арбалетчиками на борту. Флоренская эскадра построилась в две линии, в первой, как и в вестландской эскадре, находились наиболее крупные корабли. Вестландский командующий решил преградить  путь в бухту, но флоренские корабли при помощи сложных манёвров смогли развернуться и атаковать вражескую эскадру по всему фронту. А потом был шквал огня из румских огнеметов, метательных машин и луков - казавшиеся поначалу нарядными, присевшими отдохнуть на волнах бухты, корабли превратились в неопрятных растрепанных, окутанных дымом и брызгами нерях. Скоро линия поломалась, отдельные суда, сцепившись в абордажных объятиях вываливались из общей свалки и продолжали смертельный поединок. Всматриваясь в  разрывы между клубами дыма, даже опытные советники Беренис не могли определить принадлежность отдельных судов и предугадать дальнейший ход битвы. Боевые корабли атаковали, развернувшись к противнику носом. Сражение постепенно сместилось к дальнему концу бухты, туда, где были особенно опасные подводные скалы и сильное течение. Даже появившееся к обеду солнце не смогло прояснить для горожан картину боя. Несколько раз свита герцогини порывалась увести повелительницу со стены, уговорить передохнуть в своих покоях или хотя бы в комнатке гарнизонного коменданта, но бледная с плотно сжатыми губами женщина упрямо качала головой и продолжала всматриваться в серовато-синюю морскую даль, туда, где решалась судьба ее города и герцогства. Неподалеку на стенах стояли матери и жены тех, кто сражался там, в море, за свободу  близких. На берегу, у стен крепости, расположилось несколько отрядов копейщиков, приготовившихся к встрече вражеского десанта.

  Шлюпка черкнула бортом о причал, на деревянные мостки легко спрыгнул молодой человек в изодранной морской куртке поверх кольчужной рубахи. Под вечерним солнцем ярко золотились волосы юноши, сверкала на груди новенькая рыцарская цепь.
- Андре! – выдохнула Анна.
Перепрыгивая через несколько ступенек, запыхавшийся Поспелко буквально взлетел к подавшимся навстречу ему женщинам, опустился на колено перед Беренис, поднял счастливое улыбающееся лицо:
- Победа, госпожа! Полная наша победа!
- Ну что же ты, рассказывай, не томи! – вскричала Анна, а Беренис кивнула ближайшей служанке, поджидавшей с кубком вина наготове.
Юноша поднялся с колен, залпом осушил половину бокала, еще раз улыбнулся обеим женщинам и придвинувшейся толпе,  начал рассказ:
- Ладомир и Улаф остались на трофейных кораблях, собирают добычу и принимают пленных, скоро будут здесь. Эрл, то есть граф Генрих вместе с графом Фредериком там же. Все живы-здоровы. Ну, начало боя вы видели: наш адмирал разгадал замысел вестландцев прижать нас к берегу, совершил сложный разворот и спустился на линию кораблей противника. А потом ударили наши огнеметы и лучники с арбалетчиками. Мы почти сразу потопили около сотни их кораблей, а дальше пошел абордажный бой. Капитан Бергенсон направил свой корабль носом прямо против большого вестландского корабля, мы палубу споначалу  обстреляли из  луков. Сшиблись так, что на ихнем корабле мачта, вместе с находившимися на марсе людьми, упала за борт, "Звезда" наша получила сильную течь; корабли проскользнули один мимо другого, но следующий вестландский стервец притянул "Звезду" к своему борту, сцепился с ней абордажными крючьями, канатами да цепями и начался тут абордажный бой. Только на нашем корабле был очень сильный отряд, много рыцарей, так что мы их почти всех в плен взяли да за борт пошвыряли – а чего с ними чикаться? Однако  тем временем сам "Звезда" пошла ко дну, мы там оставили призовую команду на ихнем судне, а сами перебрались к Улафу.  То же  произошло и с адмиралом, которого, однако, чуть не взял в плен атакованный им вестландский корабль, так и случилось бы, кабы вовремя не подошло другое флоренское судно, которое взяло вражеский дромон на абордаж с другого борта; корабль адмирала тоже затонул.
  Корабль Улафа тоже  несомненно погиб бы, если бы его не спас сам Ладомир -  он  перескочил с топором на палубу неприятельского судна и обрубил фал, так что большой рей, вместе с парусом, неожиданно свалился сверху. Тут суматоха началась, корсары бросились на абордаж и захватили вестландскую лоханку.
Андрейка замолчал, залпом допил остатки вина и посмотрел на все еще встревоженные лица вокруг:
- Да не волнуйтесь, наших не так уж много погибло, победа полная, думаю, ихних кораблей мы потопили не меньше двух сотен и сожгли с полсотни, а у нас потери – сорок галер да десять дромонов.
- Я вижу, ты получил отличие, мой мальчик, - Анна кивнула на золотую цепь на шее юноши.
- У Ладомира такая же, граф Фредерик нас прямо на палубе после того абордажа и посвятил в рыцари, я тогда сразу следом за Александром на палубу прыгнул. Видели бы вы, как он сражается!
Беренис с посветлевшим лицом повернулась к своей свите:
- Велите приготовить побольше еды и питья к встрече флота. А завтра у нас будет праздник!
[/spoiler]

Ну вот и бой выиграли! И всё-таки путь к трону вряд ли будет лёгким для Александра. Эреа Tany - молодец, морской бой, ИМХО, очень сложная тема, а здесь хорошо получилось! :)

В рассказе Андрейки морской бой получился особенно красочным ;)

Присоединяюсь, эрэа Convollar! :)
А что ребята заслужат в этом бою рыцарские цепи, я и не сомневалась! ;) :D

Convollar, да, первая победа - это еще не выигранная война.
Эрэа Бонни, Красный Волк, специально давала бой глазами участника, чтобы не получилась нудная монография или простая хроника ;)

Продолжим ;)
[spoiler]…Такого неимоверного количества астр и хризантем Александр не видел никогда в жизни. Цветами были украшены все окна, вазы, арки, столы и сами жители славного города Рундштедта. Они пылали яркими осенними звездами в темных гривах коней, в волосах горожанок и в застежках плащей воинов, из них плели венки, сооружали гирлянды, их бросали под копыта кавалеристов, втыкали в ворота всех зданий, даже корабли Улафа были расцвечены бордовыми и пунцовыми охапками. Город праздновал победу. На главной площади столицы соорудили импровизированный помост, на котором восседали капитаны-победители и особо отличившиеся моряки, сама герцогиня Беренис с сыновьями почтила празднество своим присутствием. Отсюда она могла любоваться длинными рядами столов вдоль площади,  огромными бочками с пивом и вином.  Торжества по случаю победы совпали с древним празднеством урожая. По традиции в этот день пекли особые пироги с луком и салом, запасались гирляндами лука, перевитого цветами бессмертника. Веселье началось задолго до восхода солнца, но кульминацией должны были стать  факельное шествие и пляски вечером на берегу моря. Сандро, на несколько мгновений показавшийся матери на глаза,  все это время оставался со своей командой и верным Андре, неотлучно следовавшим за принцем. Эрл наблюдал за своим воспитанником с веселым изумлением. Он впервые увидел Александра не сосредоточенно серьезным, а обыкновенным семнадцатилетним юношей, который пил вино в кругу друзей, целовал хорошеньких горожанок, прыгал через костры и от души плясал лихой матросский танец. Казалось, то, что подгоняло его все эти годы, на мгновение отпустило Сандро, он стал самим собой - веселым и беззаботным парнем, под стать Поспелко. Музыканты играли без передышки, ноги танцоров выделывали невообразимые коленца, мелькали разгоряченные лица и белозубые улыбки. Хоровод становился все стремительнее, темп ускорялся, Анри скоро перестал различать в мелькании лиц и фигур своих воспитанников. От круга танцующих отделились двое, подбежали к нему.
- Вот он, хотел легко отделаться от нас, - рассмеялся Сандро. – Не выйдет, родич, ты еще не старик, пошли с нами, там девчонок и вина на всех хватит, тяни его, Андре!
Анри беспомощно оглянулся на брата и герцогиню. Беренис одобрительно кивнула, Фред от души расхохотался. Куда же пропала Анна? И тут Эрл увидел свою королеву – переодетая в костюм простой горожанки она самозабвенно кружилась в объятиях Улафа. Капитан что-то шептал ей на ухо, и Анна смеялась, запрокинув голову на точеной шее. Внезапно она поймала укоризненный взгляд Анри, лицо слегка затуманилось, королева шепнула что-то на ухо Улафу, выскользнула из его объятий и повернулась к Эрлу.
- Ты ревнуешь меня за себя или за Ричарда?
- Я не имею права, прости меня. Сегодня такой вечер, и ты и Александр ведете себя не так, как всегда.
- Просто я поняла, что еще живая, Анри. Невозможно жить только прошлым. Я полюбила Ричарда совсем юной, он был моей первой и самой большой любовью. Вот только счастье мое длилось недолго. С Улафом – совсем по-другому. Мы ничего не обещали друг другу и ничего не требуем на будущее. Если мой сын займет трон отца, я смогу просто отойти в сторону, издали наблюдать за ним.
- Я все понял, моя королева. Скажи, а у меня был шанс завладеть твоим  вниманием теперь?
- Вряд ли, мой друг. Слишком живо это напоминало бы о прошлом счастье. Не терзайся этим. Твое будущее ждет тебя  в Вестландии. Я твое прошлое, так же, как и ты мое. Не мучай себя и меня, прими все таким, как есть.
- Позволь пожелать тебе счастья, моя госпожа. Улаф очень надежный человек.

[/spoiler]

А вот подозревала я, подозревала-таки, что между сердцами Анны и Улафа протянется ниточка! :) Кстати: а не он ли, Улаф, и спас когда-то королеву Вестландскую?
И какое замечательное, яркое и вкусное описание праздника - спасибо, эрэа Tany! :)

Эрэа Красный Волк :)
[spoiler]7. Путь к трону
Яркое осеннее солнце сияло на безоблачном голубом небе. Освобожденный от цветочной пыльцы воздух казался немыслимо прозрачным и звонким. На солнцепеке было по-летнему жарко, но в тени и при порывах резкого северного ветра чувствовалось дыхание приближающейся осени. Всадники перевалили через очередной хребет, их взору открылась раскинувшаяся внизу долина, обрамленная чуть тронутыми желтизной деревьями. Анри направил коня к принцу:
- Отсюда начинается Вестландия, - сообщил он.
Сандро вскинул на родича недоверчивые глаза.
- Прямо отсюда? Откуда ты знаешь?
- Просто, я ведь бывал здесь не раз с твоим отцом. Такое не забывается. Вот твои владения, мой государь, - он повел рукой, предлагая юноше охватить взором видневшиеся вдали долины, горы, перелески и поля.
  Повинуясь внезапному порыву, Александр спешился и опустился на колено, на мгновение прижавшись лицом к земле. Следовавшие за ним люди примолкли. Некоторые воины последовали примеру своего принца. Земля пахла какими-то горьковатыми травами. Юноша поднялся с колен и вскочил в седло. Надо было что-то сказать людям, но слова показались ненужными и бессмысленными, – те, кто следовал за ним, прекрасно понимали, для чего пришли в эти края и какая неимоверно трудная задача стоит перед ними. Эрл заметил, как сдвинулись темные брови и немного шевельнулись губы принца, словно мальчик давал безмолвную клятву.
   
Герцог Генрих понравился Александру сразу и навсегда. Большой и шумный, с львиной гривой пшеничных, тронутых проседью волос, он заполнял собой любое пространство, зычный голос двоюродного деда раздавался повсюду, он не умел смирять его никогда, и даже обычную застольную беседу вел так, словно командовал на поле брани целой армией. Анри он стиснул в своих медвежьих объятиях так, что, казалось, сейчас захрустят кости могучего рыцаря. Александр  с некоторой опаской приблизился к своему знаменитому родичу. Герцог наконец выпустил сына из рук и вперил прищуренные из-под кустистых бровей пронзительные светлые глаза в юного принца.
- Так вот, значит каков мой новый сюзерен! А помнишь, Анри, как ты притащил его к Фреду в крепость? С тех пор он немножко подрос, а? Прости, мальчик, что я так вот, по-свойски, с тобой. Можно старику?
- Вы вовсе не старик, - вырвалось у Александра. – Я рад, что могу видеть живую легенду Вестландии, дядя.
- Хо-хо! Живую легенду, говоришь? Государственный у тебя ум, малыш, - раскаты смеха старого рыцаря гулко раскатились под сводами замка. – Я рад, что ты не обиделся. Еще раз прошу прощения, Ваше Высочество.
- Нет, нет, только не Высочество, для вас и Генриха я всегда буду просто Александром, - возмутился юноша. – И я хорошо помню, что обязан Вам жизнью и троном.
- А ведь правильный получился парень, а, Фредди? – герцог повернулся к старшему сыну. – Троном говоришь? Трон еще добыть нужно, но о делах потом, а сейчас дай рассмотреть тебя хорошенько. Вылитый Ричард! Но и от матери многое есть. – Генрих неожиданно мягко привлек принца к себе и прижал к необъятной груди.
- Кстати, познакомься со своим родичем, - усмехнулся Фредерик. – Это мой старший, Мишель, стремится служить под твоим началом, государь. – Граф вытолкнул вперед высокого темноволосого подростка, восторженно наблюдавшего за встречей деда с принцем. Щеки мальчика залил густой румянец.
- Мечтает отличиться  и получить рыцарские шпоры.
- Да я и сам-то, получил их недавно, - засмеялся Александр. – Хорошо, будешь моим оруженосцем, пока Анри не обзаведется семьей и собственными сыновьями. Андрэ уже рыцарь, ему нужен собственный оруженосец. Кому и быть при мне, как не ближайшему родичу.
- А пока честным пирком отметим возвращение моего сына и нашего сюзерена в родные края. Все уже готово, прошу мои господа за столы.
Александр впервые очутился в древнем родовом гнезде старого герцога и с восторгом рассматривал просторную, темную от времени пиршественную залу, массивную, резного дуба мебель, высокие сводчатые потолки, циклопические камины. Все тут веяло древностью и надежностью, не походило на изящные покои герцогини Беренис или узорчатые хоромы Тура. На стенах висели щтандарты и устрашающего вида секиры, пол устилали медвежьи шкуры, свет падал сквозь узкие решетчатые оконца, над столом свисли огромные светильники, но множество свеч не могли разогнать тьму древнего помещения, и в помощь им воткнули в специальные подставки на стенах огромные факелы.
- Давно пора построить новый современный теплый и светлый дворец, но отец привержен старым традициям, этот замок для него дороже сказочных чертогов небесных владык, - улыбнулся Эрл, наблюдая за принцем.
- Мне очень понравился и твой отец и этот замок, - рассмеялся Александр. – Здесь можно выдержать настоящую осаду. Гора почти неприступна, как я успел заметить по дороге, а в самой крепости есть все необходимое.
- Ну, надеюсь, до осады не дойдет, эти земли не знали войны лет сто, но тут и впрямь есть все. И окрестным крестьянам можно укрыться.
Александр с содроганием вспомнил виденные позавчера, в  пути, остатки деревень, где похозяйничали войска Эдуарда – остовы сожженных домишек, гниющие трупы на ветвях деревьев, воронье на пепелищах… И этот правитель надеется сохранить верность своих подданных?!

Гонец с известием о приближающейся коннице Эдуарда прискакал через три дня. Разведчики Генриха докладывали, что войско узурпатора состоит из десяти тысяч человек, из них не менее семи тысяч – конники, частью вестландское рыцарство, в большинстве же наемники из соседней Штирии.
- А у нас только две тысячи рыцарей да две тысячи флоренских стрелков, остальные – малообученные крестьяне и ремесленники из владений отца и соседних провинций, - вздохнул Эрл.
- Значит, надо использовать наше знание местности и сбить спесь с благородных рыцарей, - усмехнулся Фредерик.
- Предлагаешь драться в пешем строю, - прищурился Генрих. А не побегут наши гречкосеи при виде лавины закованных в броню конников?
- Если правильно разместить да настроить  - не побегут, - возразил Эрл. – Что скажешь, Александр?
Ладомир задумчиво посмотрел на карту, помолчал, тронул рукой переносицу:
- А вот это что за речки? Тут глубоко? Броды есть?
- С утра все сам осмотришь. Предлагаешь заставить рыцарей спешиться и навязать им бой в невыгодных условиях?
- А почему бы нет? Если поставить наших воинов в несколько рядов – впереди пикинеры, затем крестьяне с годендагами, по флангам -  стрелки, дальше еще один ряд пикинеров.
- Точно, - оживился Фредерик, - а мы сами будем сражаться вместе с пехотой. Надо поставить нашу фалангу так, чтобы она прикрывала путь к замку и деревне, вот тут речушка, сзади тоже приличный ручей. Они не смогут зайти нам в тыл. Если выстоим в первой атаке, они потеряют маневренность, рыцарям придется спешиться, а дальше посмотрим…
- Только надо еще добавить им неудобств, - предложил Эрл. – Силы небесные, помнится, тут где-то есть болотина, там конница не пройдет, а вот здесь и здесь надо вырыть рвы, прикрыть ветками, грязью…
- Сколько у нас времени? Что докладывают прознатчики?
- Пара дней на подготовку есть.
- Тогда поедем, посмотрим все на месте, - Александр нетерпеливо дернул плечом.

[/spoiler]

Праздник мне тоже очень понравился. Но для Александра ещё всё впереди - вряд ли путь к трону будет усыпан розами. Да и у роз есть шипы!

Convollar, все будет, и шипы тоже ;)
[spoiler]Вороны издревле селились в роще у подножия замковой горы. Старый мудрый вожак стаи не менее сотни лет наблюдал за копошащимися на земле людьми. Он помнил многое – поездки, охоту, турниры, пахоту и жатву, прибытие стремительных гонцов и неспешные повозки крестьян, странствующих торговцев-коробейников и нищенствующих монахов, но такое видел впервые. Два дня люди лихорадочно рыли землю, сооружали земляные укрепления, заполняли рвы водой. Затевалось что-то необычное и ворон, не утративший за свою долгую жизнь любопытства, каждое утро поднимался на крыло, взмывал повыше и наблюдал, паря в верхних потоках воздуха, за странными приготовлениями людей, которых считал своими. Ворон первым заметил движущийся со стороны заходящего солнца строй конников и пехотинцев. Чужих, по разумению ворона. Чужаки расположились на ночь неподалеку от замка, за рекой.
Наутро солнце осветило еще более непривычную для птицы картину. «Его» люди стояли плотными рядами на широком поле перед замком. Первая шеренга воткнула перед собой в землю частокол пик, во второй изготовились к бою с дубинками, заканчивающимися острием, дальше стоял новый ряд пикинеров…Перед строем воинов проехали несколько всадников в сине-белых цветах, что-то воскликнули, обращаясь к пехоте, затем спешились и встали плечо к плечу вместе со своими  бойцами. Вожаки, понял ворон, взмыл повыше, чтобы окинуть взором всю картину будущей битвы. «Чужаки» выстроились несколькими шеренгами, запели боевые трубы,  вперед выступили стрелки, засвистели стрелы и арбалетные болты, свои ответили тем же, появились первые раненые и убитые. Перестрелка длилась некоторое время, затем вновь прозвучали трубные призывы и нападавшие двинулись вперед несколькими колоннами на могучих рыцарских конях, сверкая доспехами. Мелькали пестрые знамена, дробились брызги мелководной речушки под копытами, звучал боевой клич. Казалось, бронированная лавина сметет защитников замка, втопчет в землю… во всяком случае, часть собственной пехоты, не успевшей убраться вовремя с дороги, рыцари успешно уничтожили. Копыта  лошадей оскальзываются на берегах ручья, кто-то падает наземь, остальные рвутся вперед, со страшным грохотом сшибаются с пехотой. Фаланга выстояла! Две колонны рыцарей потеснили правый фланг и стрелков, кто-то побежал, кто-то отступил, но центр и левый фланг стояли насмерть. Рукопашная схватка разгорелась уже по всему фронту. Колонна  рыцарей прорвались к сине-белому знамени, казалось, оно сейчас будет изорвано в клочья, но могучий воин в богатых доспехах  стащил с коня вожака атакующих, несколько мгновений - и противник повержен. Рыцари неуклюже топтались на месте, пытались атаковать, но длинные пики и годендаги давали их противникам несомненное преимущество. Лошади оскальзывались на влажной земле, падали в загодя заготовленные ловушки. Полуденное солнце освещало картину всеобщего боя, еще некоторое время исход схватки казался неясен, но вот новый звук трубы, из-за рощи выехали на боевых конях несколько сотен свежих всадников. Свои, определил ворон. Остатки рыцарского войска отходили к реке, их теснили пехотинцы и конники. Пленных не брали, добивали уже в воде. И всадники не выдержали – побежали, увлекая за собой пехоту. С высоты старый ворон хорошо видел, как гнались «его» люди за остатками разбитого войска несколько миль, как постепенно редели ряды отступавших. К вечеру все было кончено. На огромном пространстве в беспорядке остались тела нескольких тысяч павших воинов и лошадей. Ворон призывно каркнул и начал снижаться над полем боя, сзывая родичей на нежданный пир.

Победа была полной. Даже старый герцог Генрих, собственноручно победивший командующего армией Эдуарда, герцога Галлуа, признался вечером за пиршественным столом, что не верил до конца в такую победу.
- У них не было пространства для маневра, а скорость рыцарской лавы изрядно погасилась, - заметил Фредерик.
- Если бы они не заменили атаку пехоты конной, нам бы солоно пришлось, - заметил Эрл.
- Уж больно хотелось рыцарям славы, - усмехнулся командир флоренских стрелков. – Но главное, наши воины стояли насмерть. Они знали, что командиры бьются с ними плечо к плечу в пешем строю. Это вы правильно решили, принц.
- Разве могло быть иначе? – удивился Александр. – Это моя война, я должен быть в первых рядах рядом с моими воинами.
- Но это только начало, - Фредерик задумчиво повертел в руках кубок фамильным гербом. – Рыцарей у нашего родича, да икается ему непрестанно, маловато осталось, а вот наемников предостаточно. И ведут они себя, как в завоеванной стране. Мои люди доносят, что там, где проходят войска Эдуарда, даже собак и кошек не остается. Да вы и сами видели по пути к замку, что творится в приграничных областях.
- Значит, надо до зимы закончить эту войну, - встрепенулся Александр. – Чем скорее мы разобьем войска моего дядюшки, тем меньше пострадает мирное население.
- Легко сказать, - вздохнул граф Артуазский. – Слыхал я, что Эдуард сговорился с нашим юго-восточным соседом, господарем Лучко, тот готов предоставить в его распоряжение несколько тысяч своих шердонов.
- Тоже мне вояки,  силы небесные, - вскинулся Эрл. – Конница у них обучена плохо, да и сами они больше пограбить любят да на чужом горбу в рай въехать.
- Ну не скажи, - возразил Фредерик. – В обороне они хороши, лагерь из повозок еще никто взять не сумел, да и рубаки знатные.
- Не надежны они, слишком много о своей выгоде думают, - упорствовал Эрл.

[/spoiler]

Эрэа Tany, и снова - спасибо большое! :) :D Батальные сцены у Вас получаются - ну вот просто хорошая и добрая белая зависть берет! :)
Но Фредерик прав: "Это только начало"... И, судя по всему, узурпатор так просто не сдастся. С нетерпением жду - что дальше?

Присоединяюсь к ожидающим! ::)

Спасибо :) Продолжаю
[spoiler]Слова Эрла подтвердились самым неожиданным образом.
Через две недели войско Александра выступило  навстречу приближающейся армии Эдуарда. На сей раз решено было не дожидаться врага у стен своих укреплений, а дать бой в подходящем месте за водоразделом. На третий день марша разъезд привел нескольких всадников, разодетых в расшитые серебром яркие куртки желто-зеленого цвета. При виде Александра желто-зеленые стянули с голов лохматые папахи, поклонились, сверкнув бритыми затылками:
- Мы к Вашей милости, ясный король, просим принять нашу службу. Володарь Лучко челом бьет и просит не отказать.
- Рад буду видеть в своих рядах прославленных воинов. Только вот платить мне пока нечем, мои воины сражаются за правое дело, а не за награду.
- Мы от всей души, ясный король, а после победы сочтемся.
- Коли так, милости прошу, - улыбнулся Александр.
- Ох, не доверяю я им, - вздыхал вечером, после короткого совещания в палатке Фредерика, Эрл. – Они и свое дерьмо норовят не просто так в поле оставить, а  с выгодой продать, а тут такая щедрость…
- Да будет тебе, - усмехнулся Фредерик, - они умеют держать нос по ветру, видят, что на нашей стороне победа, вот и налаживают отношения загодя.
  - Ладно, завтрашний бой покажет, - вздохнул Генрих.

  Бой начался как-то странно, с точки зрения Эрла. Вместо того, чтобы попытаться ударить на более слабый левый фланг, конница Эдварда начала атаку на укрепления, охраняемые южанами. Собственно, никакой атаки и не было, это рыцари принца поняли сразу, как только посланный к южанам порученец вернулся с растерянным лицом.
– Что там? – коротко спросил Сандро, уже понимая, что все плохо, хуже и быть не может.
- Ваше высочество, их там нет. Ни шердона с легкой конницей, ни пикинеров владыки Лучко. Шанцы, видно, с ночи оставлены, а костры еще тлеют. Эдуардовы конники заняли их безо всякого сопротивления.
- Вот сволочи, - выругался Генрих, - я этим бритоголовым ублюдкам никогда не доверял, им до Вестландии и дела-то нет,  зачем мы только с ними связались.
- Они же сами нам в союзники набились, - напомнил Александр.
- Еще надо понять, для чего они набились, - буркнул Фредерик. – Теперь мы в меньшинстве.  Что будем делать, государь?
Александр сосредоточенно нахмурил брови.
- Надо попытаться прорваться, мы оказались теперь в ловушке. Справа болото. Говорят, непроходимое.
- Местные же как-то проходят, - возразил Генрих.
- Все равно тяжелая конница тут не пройдет, - заметил Фредерик.
- Панцирная конница должна стать острием копья, - решил Александр. – за ними пойдет часть пехоты и полки наших рундштедтских союзников. Пока Эдуард будет заниматься погоней за прорвавшимися, остальные попробуют уйти через болото. Сейчас осень, не весна,значит, можно попробовать пройти. Надо спасти как можно больше людей. Не забывайте, что тут много крестьян из окрестных сел, они могут показать гати и вывести войско к Белогорью. Возражения есть?
- Только один вопрос – кто  будет прикрывать наш отход и отступать через болото? – спросил мессир Ван Бильде.
- Думаю, пехоту поведет граф Фредерик, конников - Генрих. Я останусь тут с крестьянами и остатками легкой конницы.
- Это невозможно, - возмутился Эрл. – Ты не должен так рисковать.
- Это будет правильно, -  спокойно сказал Александр. – Иначе начнется паника. Люди будут говорить, что их государь бросил их.
- Ты сумасшедший! – воскликнул Генрих. – Я не могу тебя оставить.
- Только ты сумеешь вывести конников, там, в основном, люди из твоего графства, ты и сам прекрасно это понимаешь.
- Вы не одолеете болото, - пустил в ход последний аргумент Эрл.
- Я уже знаю, как, - улыбнулся Сандро. – Мы вымостим гати повозками из обоза и хворостом. Местные крестьяне покажут самые безопасные места. Ваша  задача – оттянуть на себя основные силы Эдуарда.
- Умоляю, хотя бы не отходи последним. У тебя хватит дури в одиночку прикрывать отход всего войска. Помни, без живого принца эта война потеряет всякий смысл.
- А как же свержение узурпатора? – ухмыльнулся Александр. – Да не волнуйтесь вы так, прорываться через отборную конницу Эдуарда не менее опасно, чем идти через болото. Вы будете в пыли, а мы в грязи, вот и вся разница.
Новый вестовой возник возле совещающихся командиров. Александр вопросительно посмотрел на юношу.
- Наемники узурпатора заходят с правого фланга, Ваше Высочество. Герцог Жером просит подмоги.
- Будет подмога. Скачи к герцогу, скажи, пусть не ввязывается в ближний бой. Арбалетчики должны успеть выстрелить не менее, чем по полсотни стрел, а затем, пусть весь полк отступает в нашу сторону. Будем прорываться через центр Эдуарда. Там он нас не ожидает. По коням! Пора сообщить о ситуации нашим людям.
  Александр одел на голову поданный юным оруженосцем шлем и кивнул подоспевшему Андре:
- Собери мне вождей крестьянских отрядов.
Коротко обрисовав положение, принц приказал мостить болото всеми имеющимися подручными средствами в местах, указанных  знатоками окрестных топей. Через полчаса стало ясно, что Эдуард не спешит бросать свои войска в бой, рискуя потерять слишком много людей. После предательства южан он считал исход сражения предрешенным в свою пользу. Армии принца было некуда деться на маленьком клочке земли. Спереди и справа расположились неприятельские войска, а сзади и слева находились знаменитые непроходимые болота. Промедление врага было на руку Александру. Тихий туманный день поздней осени надежно прикрывал его маневр от глаз вражеских прознатчиков. Почти все пехотинцы и часть легких конников усиленно мостили дорогу в болоте. Время от времени кто-то из воинов проваливался в черную чавкающую жижу, его тут же вытаскивали при помощи заготовленных для этих целей жердей-слег. Хуже было с лошадьми, большую их часть отдали рундштедтским пехотинцам, чтобы не мучить понапрасну животных и дать шанс как можно большему числу людей прорваться из окружения. Удар решено было нанести после обеда, когда бдительность вражеского войска немного притупится.
Генрих в последний  раз попробовал образумить своего воспитанника:
- Ты не имеешь права так рисковать, силы небесные! С людьми должен остаться я или Фредерик, а ты поведешь конников.
Сандро рассмеялся и мотнул головой, как норовистый жеребенок:
- Я всегда мечтал сравнить здешние болота с северными.
- Здесь морошка не растет…- мечтательно проговорил Анри. – Ладно, хватит о несбыточном, хорошие были времена в лесной глуши под крылом Будимира. Тогда я слабо представлял, что ращу львенка, вот, вырастил на свою голову. Итак, через полчаса по сигналу трубы начинаем. Береги себя, мальчик. – Он притянул Сандро к своему плечу и взъерошил густые волосы.
- Ты тоже не рискуй понапрасну, не стоит уводить за собой всю армию дядюшки. Оставь что-то и на нашу долю, - внезапно осипшим голосом ответил Александр. – Да, возьми с собой Мишеля, у него хороший конь, жаль будет, если пропадет тут.
- Я не  поеду, - вскинулся мальчик.
- Выполнять, это приказ, - коротко отрезал принц, стараясь не замечать обиженных молящих глаз юного оруженосца.
[/spoiler]

Ох, эрэа Tany - на самом интересном месте, и такая драматическая пауза! :( ;)
Дальше, пожалуйста, дальше! :)

[spoiler]Время, казалось, застыло в ожидании атаки. В сероватой влажной дымке из-за деревьев молча выезжали и строились конники, командиры в последний раз проверяли наличие людей и отдавали уточненные распоряжения. А потом тишину разорвал серебряный звук сигнала к атаке, Александр почти физически ощутил, как содрогнулась земля по одновременным ударом тысяч копыт, мелькнули перед глазами уходящие в бой полки, и все утонуло в ржании коней, отчаянных людских криках, лязге оружия и сбруи. Принц удовлетворенно прислушался к шуму уже далекого боя и повернулся к поджидавшему позади Поспелку:
- Все идет, как надо. Теперь наша очередь. Сколько сотен успели уйти через топь?
- Почитай, половина крестьян и большая часть регулярной пехоты.
- Хорошо, поезжай к переправе, проследи, чтобы не обидели местных, а я еще раз объеду позиции, надо, чтобы через пару часов здесь никого не осталось. Гати за собой разрушим.
В сопровождении небольшого отряда легкой конницы, Александр совершал последний объезд приютившей их рощицы. Привычный к лесу глаз отмечал  то серебрившуюся в тумане паутину, то кучку поздних опят на замшелом пне.
- Эх, прийтись бы по этому лесу просто так, с корзинкой, а не с мечом. Грибы так и просятся на сковородку! – юный всадник из эскорта, казалось, озвучил тайные мысли принца.
  Большая часть ратников уже скрылась в густом тумане, медленно наползавшем на болото, но Александру не давала покоя, замеченная мимоходом в лощине, группа крестьян. Сумеют ли они незаметно пробраться в свои селения? А что, если наемники Эдуарда уже добрались до них? Не все ведь ринулись в погоню за панцирной конницей Генриха.
- Андрэ, выводи людей через топь, разрушайте за собой переправу, - скомандовал Сандро.
- А ты куда? – обеспокоился верный Поспелко.
- Я возьму десяток легких конников, еще раз проверю наши тылы. Мы вас потом догоним, а если не получится, то рванем напрямик через лес за Эрлом.
- Я с тобой!
- Нет, твое дело – вывести людей. Это приказ, выполняй, пока я не рассердился, некогда препираться, они скоро очухаются и снарядят погоню, так что рушь гати.
Его недаром беспокоила та лощина. Десятка четыре мужиков, вооруженных косами и цепами отбивались от полусотни наемников Эдуарда. Силы явно неравны, несколько крестьян уже получили серьезные ранения. Раздумывать было некогда. Александр поднял меч, оглянулся на своих людей:
- Вперед, парни, покажем негодяям, чья здесь земля.
  Тут было не до рыцарства: выпустив по несколько стрел, нашедших свои жертвы, они ударили без предупреждения, врубившись прямо в гущу желто-зеленых. От метких выстрелов полегло с десяток наемников, остальные не успели понять, откуда появился новый враг и вынуждены были сражаться на два фронта. Приободрившиеся крестьяне начали увереннее отбиваться от наседавших латников Эдварда, добивали выбитых из седла воинами Александра.
- Уходите, - крикнул юноша, - отходите в свои деревни, скоро сюда придут основные силы Эдварда.
Высокий худой крестьянин повернул к нему залитое потом лицо:
- А как же вы, сударь?
  Александр, улучив секундную передышку, оглядел поле боя. Из его людей в строю осталось только трое, наемников же было еще семеро. Издав боевой клич, он ринулся к ближайшему врагу. Удар, еще удар. Чье-то перекошенное болью и ужасом лицо. Вот падает еще один из его людей, вот крестьяне, окружили желто-зеленого, и он исчез в их массе. Достать еще одного, вот того, высокого. Есть, теперь разворот, жаль, что некому прикрыть спину. Ишь что удумали – копьем против коня, а я вот так . Ага! Готово. Что это – Вихрь падает…
[/spoiler]

[spoiler]…Александр глухо застонал и с трудом разлепил слипшиеся почему-то веки. Попытался провести рукой по лицу и содрогнулся от пронзившей все тело боли. Рука отказывалась повиноваться, но болела немилосердно. Тогда он попробовал приподняться, отталкиваясь лопатками от земли, или на чем он там лежал. С третьей попытки это удалось. Туман перед глазами постепенно рассеивался, очертания предметов стали четче. Прямо над ним возвышалась какая-то темная громадина. Как будто издалека донесся настойчивый голос:
- Ваша милость, господин рыцарь, надо подниматься. Вы слышите меня? Вы можете идти?
Больше всего хотелось уткнуться лицом в сухую траву, закрыть глаза и погрузиться в блаженный покой, но голос настойчиво бубнил:
- Вы меня слышите, Ваша милость? Уходить надо. Вас искать будут.
- Слышу, - собственный голос показался чужим, незнакомым.
- Да брось ты его, Жиль, тут свою бы шкуру спасти, - донеслось откуда-то сбоку.
- Негоже это, Гуго, ты видел, как этот малый бился? Кабы не он, мы бы все туточки полегли.
- Кабы не такие, как он, так мы бы тут, вообще, не оказались, - возразил неведомый Гуго.
- А ты бы хотел под душегубом Эдуардом жить? – возразил Жиль. – Вставай же сударь, тута недалеко, вон там под пригорком моя деревня, наши тебя не выдадут. Оклемаетесь маленько, потом к своим подадитесь. Подмоги-ка, Гуго.
Александр попытался подняться, ноги беспомощно заскребли по сухой траве, но сильные руки крестьян уже подхватили его под мышки и поставили.
- Я сам, - глухо пробормотал юноша.
- Сам, сударь, сам, мы только маленько пособим, - приговаривал Жиль, поддерживая его за плечи.
Сандро сумел наконец выпрямиться и оглядеться – прямо у своего лица он увидел худую небритую физиономию Жиля. В серовато-синих глазах светилось сочувствие и тревога. Чуть поодаль стоял второй крестьянин, с соломенными растрепанными волосами, в разодранной на спине куртке. Гуго приметил его взгляд и криво усмехнулся:
- Пикой достали, кабы чуток сильнее – уже беседовал бы в царствии небесном со своим батюшкой.
- Таким, как ты до царствия небесного, что нашему борову до царских хоромов, - усмехнулся Жиль.
Гуго только беззлобно ругнулся и махнул рукой. Александр уже понял, что оба мужика  привыкли препираться по любому поводу, но по жизни были закадычными друзьями и, посмей кто обидеть одного из них, тут же напоролся бы на кулак другого.
- Куда вы меня, - прошептал принц. – Если меня найдут, то всей деревне конец. Лучше оставьте где-нибудь здесь, может, потом чем поможете.
- Молчи, парень, твое дело помалкивать да ногами маленько шевелить, - пробурчал Гуго. – Лес они в первую голову прочешут, как только вернуться из погони за твоими дружками.
- Не догонят, - засмеялся Жиль. – тот проход через болото только местные знают. А тяжелую конницу им вовек не одолеть. Хорошо, сударь, кто-то придумал – вымостить топь возами да хворостом. Не ожидали они этого.
- Они-то не ожидали, да только и наш принц не ожидал, что его предадут южане, - пробурчал Гуго – Эх, молод он у нас еще.
- Ничего, научится, жизнь всему научит, главное, армию удалось спасти. Что же, ты сударь, вместе с теми не отступил?
- Не успел, - пробормотал Александр. Теперь он ясно понимал, что привычка лично проверять, как выполняются его распоряжения, на сей раз, сыграла с ним злую шутку. Хорошо, если друзья не кинутся очертя голову искать своего командира. С другой стороны, если бы он не заехал в эту лощину, то не сумел бы спасти несколько десятков людей из окрестных деревень. Необученным крестьянам не выстоять было против хорошо вооруженных наемников Эдуарда.
- Все успели уйти? – хрипло спросил юноша.
- Да, дай вам бог здоровья, молодой господин. Кабы не вы…
- А мои люди?
- Трое ранены, их из соседней деревни мужики забрали, остальных похороним попозже.
- Что со мной? – спросил он, изо всех сил сдерживая желание закричать от невыносимой боли.
- Рука у вас перебита, и по голове вас хорошо хватили, только шлем и спас. Да это ничего, дело молодое, заживет, - успокоил крестьянин. – Вот отлежитесь у меня, баба моя вас молочком отпоит, а там и снова в бой можно.
- А чего к тебе-то, - возразил Гуго, - у меня домишко получше будет и детей поменьше, а то у тебя наш рыцарь оглохнет от воплей да возни ребячьей.
- Дурень, я ведь господина рыцаря не в дом приглашаю. На сеновале схороню. Мой дом у самого края деревни стоит, никто и не заметит, как мы огородами подойдем, а то мало ли что. Будет как у бога за пазухой.
[/spoiler]

Ну, вот они, шипы, и начались. Да колючие какие... Хотя всё могло обернуться еще хуже.
А Генрих, Анри, Фредерик и остальные друзья и сподвижники Александра сейчас с ума сходят...
Дальше, что же дальше, эрэа Tany?

Эрэа Красный Волк :)
[spoiler]Сеновал у Жиля оказался действительно надежным и уютным. Александр рухнул в душистое, пахнущее летом и медом, сено и погрузился в полусон-полузабытье. Он не помнил, как жена Жиля, дородная веселая Нанетта, стелила чистые нарядные ряднины, вытирала влажной тряпочкой его окровавленное лицо, снимала при помощи Жиля и Гуго доспехи.  Сандро пришел в себя через несколько часов, понял, что лежит в полотняных штанах и рубахе, укрытый лоскутным одеялом. Голова была перебинтована холщовой тряпицей, рука уложена в лубки. Боль немного утихла, в голове окончательно прояснилось.
- Очнулся, - услышал он шепот рядом с собой. – Поди, мамку позови.
Александр повернул голову и увидел две пары горящих любопытством серо-голубых глаз. Он сделал попытку улыбнуться:
- Вы кто?
Снова горячий шепот, шушуканье, наконец, один из мальчишек несмело пояснил:
- Наш батька – Жиль. Я, стало быть, Жанно, а это братишка мой меньшой, Сверчок.
- Сам ты Сверчок, а я Рене. А ты взаправду рыцарь?
- Что, не похож?
- Молод больно. Мамка тоже вот сокрушалась, такой молоденький, говорит.
- Я рыцарь, Рене. Меня посвятили два месяца назад.
- А где твой конь и меч?
- Коня подо мной убили, а меч и доспехи вон там в углу лежат.
- Ух ты! А посмотреть можно?
- Можно, только поосторожнее там.
- Ой, да на нем кровь еще! А броня твоя вся помятая, здорово они тебя. Поди, все тело в синяках?
- Ничего, это не самое главное, зато твой отец и другие живы остались.
- Тятька рассказывал, как вы налетели на этих ублюдков, как коршуны, говорит. А страшно на войне?
- Страшно. И людей жалко.
- Своих, конечно жалко, - серьезно согласился Жанно.
- Всех жалко, малыш, и своих и чужих, у каждого где-то есть такие же, как ты сыновья, жена, как твоя мама, родители.
- Ну, с такими мыслями только в монастырь идти, - протянул Жанно.
Александр весело расхохотался.
- Рано мне, братец, в монастырь, еще не выгнали мы со своей земли чужаков и не наказали как следует тех, кто их привел.
Тихо скрипнула дощатая дверь, и в светлом проеме показалась статная крестьянка с подойником в руках.
- А вы что тут делаете, пострелята? Нечего досаждать нашему гостю, у него, небось, голова и так раскалывается, а тут вы со своими глупостями.
- Не прогоняй их, госпожа, они забавные, - улыбнулся Сандро.
- Знаю я их, липучек, - пробурчала хозяйка. – А я вот вам поесть принесла, не побрезгуйте.
  Она поднялась по широким ступенькам на сеновал, ловко разложила перед юношей на вышитом полотенце краюху свежего хлеба, куски сала и ветчины, несколько вареных яиц, головки лука, запотевший кувшин с сидром.
- Вы тут поешьте, а я сейчас подою Пеструху, будет вам теплое молочко. А ну-ка Жанно, помоги господину рыцарю, ему с одной рукой несподручно, да своди его потом, если куда по нужде надо. Не стесняйтесь, сударь, ешьте. Спасибо вам за моего мужика.
  Несмотря на боль, Александр понял, что очень проголодался и при помощи мальчишек набросился на еду, прихлебывая сидр из глиняной кружки. Внизу слышался характерный звук струй молока, ударявших в дно подойника – хлев находился прямо под сеновалом.
После дойки Нанетта снова поднялась к юноше, налила в крынку свежего молока и тяжело вздохнула:
- Молодой ты еще, совсем мальчик. Мать, поди, ждет где-то?
- Ждет, - кивнул Сандро.
- Как же она тебя на войну-то отпустила?
- У нас в роду все воины, - улыбнулся принц. – Я должен отомстить за отца, его убил Эдуард.
- Душегуб проклятый. Да чего и ждать-то от человека, который родного племянника-младенца не пожалел. Поел? Тогда отсыпайся, а я сейчас макового настою принесу, чтобы боль не мешала.
Александр благодарно улыбнулся женщине.
  Чуть позже заглянул Жиль.
- Коли надо чего, ты только скажи, господин.
- Меня звать Александр, - сообщил юноша. - Надо бы как-то моим друзьям сообщить, что я жив.
- Это в лагерь к Генриху что ли? Так я с утра пошлю Жанно, он маленький, но юркий, ловкий, справится.
  Александр стащил с руки перстень:
- Вот знак для Генриха, а на словах пусть скажет одно слово - Ладомир. Граф все поймет.
- Не беспокойся, господин, все исполним.
- Лучше бы мне где-то в лесу схорониться, если тут у вас найдут – всю деревню сожгут.
- И думать не смей, меня наши мужики и бабы, которым ты мужей спас, заклюют.
- О детях подумай.
- О детях и думаю. Чтобы не стыдно им было в глаза глядеть, когда вырастут.
  Два дня все было относительно спокойно. На третье утро Александр проснулся от неистового собачьего лая по всей деревне, тут и там обрывавшегося предсмертным визгом.
- Наемники, -понял он. - Ищут, скорее всего, уцелевших в битве и отставших от своих. Хорошо, что всех раненых удалось переправить через болото. Что же делать?
  Солнце еще не взошло, сквозь щели в сарай сочился тусклый серый свет рассвета. Совсем рядом завизжала женщина, заплакал ребенок, слышались глухие удары и брань.
[/spoiler]

Да, шипы пошли даже не как у розы, а просто, как у гледичии! :'( :'(

Convollar, была у меня в раннем детстве книжка "Дальше будет еще интереснее..." ;)
[spoiler]- Где, они? Куда спрятали?
В ответ доносилось:
- Кто - они? Мы ничего не знаем!
- Если найдем кого из мятежников, всю деревню спалим!
- Нет у нас никаких мятежников, мы ничего не знаем, не бейте, сволочи! Детей пожалейте.
  Превозмогая боль в руке и во всем теле, Сандро спустился с сеновала и прильнул к щели в воротах. Прямо перед собой он увидел все семейство Жиля под нацеленными на них пиками наемников. В других дворах творилось то же самое. Желто-зеленые начали сгонять людей к центру деревни. Голосили бабы, плакали дети, с почерневшими осунувшимися лицами угрюмо двигались вслед за ними мужчины. Гнетущая тишина повисла над площадью, помнившей веселые крестьянские гулянья и деревенские свадьбы. К толпе подъехал на кауром жеребце невысокий плотный главарь отряда, хмуро осмотрел осунувшихся притихших крестьян и зычным голосом возгласил:
- Нам доподлинно известно, что вы укрываете у себя беглых мятежников. Буде в течении нескольких часов не выдадите оных смутьянов, мне по указу вашего короля Эдуарда велено повесить всех мужчин на воротах их собственных усадьб, а женщин и детей мы закроем в самой большой избе и спалим. Сроку вам даю до полудня. Ну, что, есть что сказать?
В толпе послышался глухой ропот. Наконец, от общей массы отделился кряжистый великан – кузнец Этьен Кривой, староста деревни и неспешно подошел к главе наемников.
- Господин, у нас нет никаких беглых мятежников. Разве что тайком кто пробрался и спрятался где, в погребе или сарае, но мы за то отвечать не можем. Отпустите хоть детей малых.
  Кондотьер пристально посмотрел на стоящего перед ним великана:
- Если таковой спрятался без вашего ведома, то я велю выпороть тебя и каждого третьего, чтобы получше следили за тем, что происходит у вас под носом, но казнить никого не буду. – Он возвысил голос. – Выходи, тот, кто прячется, если не хочешь, чтобы эти люди погибли из-за тебя.
  Над площадью повисло зловещее молчание.
- Дозволь спросить, господин, - подал голос Этьен, - откуда известно, что тут у нас кто-то укрывается?
- Так в соседней деревне нашелся истинный подданный его величества Эдуарда и шепнул, что местные мужики привели с собой троих раненых. Один помер от ран, а двоих нашли, хоронились у предателей, участвовавших в битве у болота. Тот же настоящий подданный узнал, что и вашей деревне находится предводитель отряда мятежников.
- Кто же эта истинная сволочь? – раздался издевательский голос из толпы.
- Молчать, - рявкнул капитан наемников. – Много вы понимаете, мужичье. Значит, нет у вас мятежника?
- Есть, -  раздался звонкий юношеский голос со стороны церкви.
  Все головы повернулись на звук. Первые лучи солнца облили светом темный силуэт на фоне светлой церковной стены
- Капитан, вы дали слово отпустить этих добрых поселян, они ни в чем не виноваты, я прятался в церковном подвале, - высокий темноволосый юноша в изодранной синей куртке, надетой поверх измятой покореженной кольчуги, с рукой, подвязанной перевязью, тяжело ступая, направился к центру площади. Толпа почтительно расступилась перед ним, кто-то всхлипнул, мужики начали сдергивать шапки с голов, какая-то старуха в черном платке крикнула:
- Как звать-то тебя, сынок? За кого нам молиться?
- Подойди сюда, - пробурчал капитан, на которого мужество юного рыцаря тоже произвело впечатление. – Кто ты таков?
- Разве вам мало того, что я перед вами? Вы обещали отпустить людей, сделайте это, капитан.
- Кто ты такой, сосунок, чтобы учить меня, как мне поступать, - хмыкнул главарь. – Это ты дрался, как дьявол, в лощине у болота? Что-то не верится!
- Меня зовут Александр.
- Александр, а дальше? – поднял бровь наемник. – Или ты стыдишься своего имени?
- Мне нечего стыдится. Я Александр Вестландский, сын короля Ричарда и законный наследник трона этой страны, - Александр отбросил со лба волосы и взглянул прямо в лицо капитана.
По толпе прошел приглушенный ропот. Один за другим люди начали преклонять колени, скоро вся площадь стояла на коленях, признавая в спасшем их юноше своего законного государя.
  Ошеломленный капитан пристальнее всмотрелся в измученное юное лицо. Александр ответил ему безмятежным ясным взглядом и, его губы тронула легкая улыбка.
- Видал я на своем веку наглецов, парень, но чтоб таких… - начал он и осекся. Что-то тут было не так. Слишком уверенно вел себя этот юнец, на обычного самозванца не похож.
  Капитан, действительно навидался на своем веку всяких людей, но с таким самопожертвованием и мужеством сталкивался нечасто. Юноша мог спокойно отсидеться в своем убежище, но вышел спасти обреченное село. Или ему, в самом деле, кто-то помогал? Он внимательнее всмотрелся в стоящего перед ним раненого. Александр предусмотрительно сорвал с головы повязку и лубки с руки, чтобы не выдать своих спасителей. Подсохшая было рана снова начала кровоточить и темные волосы быстро промокли от крови.  Одной рукой он не сумел управиться с пряжками куртки, она слабо прикрывала помятую кольчугу. Сандро благословлял про себя запрет Жилю прикасаться к доспехам. Тот хотел выправить в кузне у Этьена и почистить  кольчугу, а Нанетта все порывалась зашить куртку, однако, принц попросил их пока ничего не делать с его вещами. Теперь это пригодилось.
- Что же ты ел три дня? Святым духом питался?
- Первый день меня лихорадило, ничего есть не хотелось, а вчера украл немного хлеба вон в том дворе, - юноша неопределенно махнул куда-то влево. – Там еще связка лука висела.
- Так вот куда мой лук пропал, - проговорила какая-то старушка.
- Прости добрая женщина, - улыбнулся принц.
- Благослови тебя бог, сынок, ты бы ко мне в дом зашел, я бы тебе молочка налила и сальца дала.
- Молчать, - взорвался наемник. – Вы тут все с ума посходили. Твое счастье, бабка, если ты его не видела. Расходитесь все, вон по домам!
Несколько женщин с грудными младенцами, подхватив младших детей, поспешили к своим жилищам, но основная часть крестьян поднялась с колен и продолжала стоять вокруг площади. Мельком Сандро отметил в толпе напряженные лица Жиля и Гуго, Нанетту, зажимавшую ладонью рот Сверчку.
- Вам что-то неясно? Разойтись! – ревел капитан.
- А что с принцем-то будет? – донеслось из толпы. – Не дадим погубить законного государя!
- Да какой он вам государь, так, самозванец? – возмутился капитан. – Последний раз добром прошу разойтись. – Он уже беспомощно оглянулся на Александра.
- Люди добрые, вы мне ничем не поможете, а себе навредите. Прошу вас, разойдитесь по домам, не делайте мою жертву напрасной, - воскликнул Сандро.
- Благослови тебя бог, государь. Ты наш законный правитель, ты сегодня уже доказал это. Нам других доказательств не надо. Не дадим в обиду нашего короля! – вновь послышалось из толпы.
[/spoiler]

Вот так и думала - что Александр пожертвует собой ради приютившей его деревни...
Неужели помощь не подоспеет вовремя? Жанно-то ведь, судя по всему, уже добрался до лагеря Генриха...

Эрэа Красный Волк, :) не могу обмануть ваши ожидания
[spoiler]Ошеломленный капитан пристальнее всмотрелся в измученное юное лицо. Александр ответил ему безмятежным ясным взглядом и, его губы тронула легкая улыбка.
- Видал я на своем веку наглецов, парень, но чтоб таких… - начал он и осекся. Что-то тут было не так. Слишком уверенно вел себя этот юнец, на обычного самозванца не похож.
  Капитан, действительно навидался на своем веку всяких людей, но с таким самопожертвованием и мужеством сталкивался нечасто. Юноша мог спокойно отсидеться в своем убежище, но вышел спасти обреченное село. Или ему, в самом деле, кто-то помогал? Он внимательнее всмотрелся в стоящего перед ним раненого. Александр предусмотрительно сорвал с головы повязку и лубки с руки, чтобы не выдать своих спасителей. Подсохшая было рана снова начала кровоточить и темные волосы быстро промокли от крови.  Одной рукой он не сумел управиться с пряжками куртки, она слабо прикрывала помятую кольчугу. Сандро благословлял про себя запрет Жилю прикасаться к доспехам. Тот хотел выправить в кузне у Этьена и почистить  кольчугу, а Нанетта все порывалась зашить куртку, однако, принц попросил их пока ничего не делать с его вещами. Теперь это пригодилось.
- Что же ты ел три дня? Святым духом питался?
- Первый день меня лихорадило, ничего есть не хотелось, а вчера украл немного хлеба вон в том дворе, - юноша неопределенно махнул куда-то влево. – Там еще связка лука висела.
- Так вот куда мой лук пропал, - проговорила какая-то старушка.
- Прости добрая женщина, - улыбнулся принц.
- Благослови тебя бог, сынок, ты бы ко мне в дом зашел, я бы тебе молочка налила и сальца дала.
- Молчать, - взорвался наемник. – Вы тут все с ума посходили. Твое счастье, бабка, если ты его не видела. Расходитесь все, вон по домам!
Несколько женщин с грудными младенцами, подхватив младших детей, поспешили к своим жилищам, но основная часть крестьян поднялась с колен и продолжала стоять вокруг площади. Мельком Сандро отметил в толпе напряженные лица Жиля и Гуго, Нанетту, зажимавшую ладонью рот Сверчку.
- Вам что-то неясно? Разойтись! – ревел капитан.
- А что с принцем-то будет? – донеслось из толпы. – Не дадим погубить законного государя!
- Да какой он вам государь, так, самозванец? – возмутился капитан. – Последний раз добром прошу разойтись. – Он уже беспомощно оглянулся на Александра.
- Люди добрые, вы мне ничем не поможете, а себе навредите. Прошу вас, разойдитесь по домам, не делайте мою жертву напрасной, - воскликнул Сандро.
- Благослови тебя бог, государь. Ты наш законный правитель, ты сегодня уже доказал это. Нам других доказательств не надо. Не дадим в обиду нашего короля! – вновь послышалось из толпы.
  Александр перевел взгляд с капитана на звонницу церквушки. А командир-то не ахти! Даже стрелков на крышах не выставил. Не ожидал никакого подвоха в мирной лесной деревеньке? Конечно, вооруженным наемникам ничего не стоит справиться с толпой простых поселян, да только, такие ли уж они мирные? Многие здесь в свое время принимали участие в восстании Фредерика, некоторые бились в последнем бою под началом Генриха, не случайно ведь они оказались в той лощине. Интересно, сколько у капитана наемников? Около двух десятков конников и с полсотни  пехотинцев, прикинул Сандро. Нет, нельзя, чтобы крестьяне ввязались в этот безнадежный бой, тем более, тут женщины и дети. Кто знает, не бродит ли поблизости еще один отряд карателей. Что делать, как остановить кровопролитие? Решение пришло внезапно:
- Капитан, позвольте мне обратиться к  людям, я попробую уговорить их.
Наемник недоверчиво покачал головой, потом махнул рукой.
- Благодарю вас, если уцелею, буду рад быть вам полезным. Люди, - возвысил он голос, - я прошу вас, нет, умоляю именем моего покойного отца, именами ваших детей. Вы сами признали меня своим сюзереном, исполните же мой первый приказ – разойдитесь пока по домам, займитесь своими делами, угостите воинов, думаю, капитан еще задержится в деревне на некоторое время. Моей жизни сию секунду ничего не угрожает, не так ли, командир?
Наемник хмуро кивнул. Александр внезапно опустился на колени:
- Видите, ваш принц умоляет вас.
Пламенная речь юноши произвела впечатление, крестьяне начали понемногу расходиться, по знаку Этьена несколько мужчин подошли к центру площади.
- Просим ваше высочество остановиться в моем доме, - поклонился Гуго. Наемника он подчеркнуто не замечал.
- Как решит мой стражник, - улыбнулся Александр.
- По хорошему мне бы надо было тебя повесить, парень, но такое решение я сейчас один принять не могу, придется везти тебя к Эдуарду. А пока и впрямь, стоит перекусить, выедем после обеда. Шнобель, - он кивнул стоящему рядом носатому наемнику, - выставь караулы, остальных распредели по домам, пусть поедят, но не напиваются.
  Дом Гуго оказался совсем недалеко от центра, его жена,  смуглая, черноглазая молодка, выбежала на  крыльцо навстречу нежданным гостям, всплеснула руками и начала суетиться, накрывая на стол.
- Погоди, - остановил ее Гуго, - сперва перевяжи нашего гостя.
  Капитан снова согласно кивнул  - в его интересах было довезти пленника невредимым к королю, а тот пусть сам решает, что делать с самозванцем. Или не с самозванцем?
Александр блаженно опустился на лавку, прислонился к стене и прикрыл глаза. У него все еще кружилась голова после удара в лощине, ныла рука, но больше всего сказалось напряжение последних нескольких часов. Главное он сделал – деревня спасена, лишь бы мужики не наделали глупостей: с наемниками им не справиться. Дальнейшая собственная судьба в данный момент его не очень волновала. В семнадцать лет даже на эшафоте не очень верится в возможность своей смерти.
Катрин, жена Гуго, довольно ловко перебинтовала голову Сандро и занялась его рукой – место перелома чудовищно распухло, из ссадины сочилась сукровица. Всю мучительную операцию перевязки юноша вытерпел молча, крепко стиснув зубы, но Гуго, кинув взгляд на его посеревшее лицо, поскорее сунул ему к губам кружку с самодельной виноградной водкой. Обжигающая  жидкость полилась в рот и по подбородку, Александр чуть не задохнулся, но через несколько секунд почувствовал себя лучше, боль куда-то отодвинулась, стало легче дышать. Капитан молча наблюдал за ним, прихлебывая сидр из кувшина. Наконец он разжал губы:
- Первая рана?
- Нет, - усмехнулся Александр, - я уже третий год сражаюсь. Пару раз мечом зацепило, один раз подстрелили из арбалета.
- Когда же ты успел? Тебе ведь не больше восемнадцати.
- Недавно сравнялось семнадцать. Войну найти не сложно. Ты ведь тоже не вчера начал. Откуда ты? Из Штирии?
- Угадал. У нас там земли бедные, единого монарха нет, все воюют со всеми. Мою деревню сожгли, когда мне было шестнадцать, с тех пор вот и воюю.
- За чужие интересы?
- За деньги. В них мой интерес, - наемник нахмурился: он ни с кем не откровенничал о своей жизни, с чего это вдруг захотелось поделиться с этим непонятным юнцом. Но серые глаза мальчика смотрели так внимательно и сочувственно.
– Меня зовут Германом, - неожиданно сообщил капитан.
- Мое имя ты знаешь, - усмехнулся Сандро.
- У тебя есть доказательства твоего королевского происхождения? – криво ухмыльнулся наемник.
- Прежде всего, моя внешность. Ты видел портреты короля Ричарда?
- Нет, я бывал несколько раз во дворце, но что-то не заметил там портретов королевского брата.
- Еще бы, это был бы постоянный укор моему дядюшке. Впрочем, внешность ничего не доказывает – совершенно посторонние люди бывают похожи, как родные братья. У меня есть документы, татуировка, меня признали моя мать, родственники отца и герцогиня Беренис.
- Все это тебе придется доказывать королю Эдуарду.
- Ему никакие доказательства не нужны, он знает, что я подлинный принц, и ни за что этого не признает. Не в его интересах.
[/spoiler]

Неужели не отобьют? И придётся Александру отправиться во дворец.... :o :o

А я вот подумала: а не решит ли, в итоге, Герман перейти на сторону Александра и его сподвижников?

Интуиция - великое дело! ;)
[spoiler]Внезапный шум на улице заставил капитана схватиться за оружие, но дверь уже распахнулась с треском, на пороге возник Генрих в сопровождении Андрейки и Гуго, из-за спины которого блестели глазенки Жанно.
- Советую вам сложить оружие, капитан, - усмехнулся Александр. – Обещаю жизнь вам и вашим людям, во всяком случае, тем, кто уцелел.
- Да все почти целы, - уведомил Генрих, - мы сняли караулы, а остальных помогли разоружить крестьяне. Как ты тут, не слишком нас заждался?
- Могли бы и поспешить, - делано недовольно буркнул Сандро и расплылся в улыбке. – Как я рад вас всех видеть, уж больно не хотелось сводить близкое знакомство с дядей Эдуардом.
- Ему сейчас не до тебя: Улаф со товарищи здорово потрепали королевский флот у мыса Каменная Башка, а Фредерик окружил его северную армию возле столицы.
- Здорово! Значит, завтра выступаем в сторону Эдуарда, пора с ним встретиться. Вы привели с собой отряд?
- Почти всех, кто вырвался из окружения.
- Тогда заночуем здесь.
- А что делать с наемниками?
- Я обещал всем жизнь. Остальное – их проблемы. Жанно, подойди сюда.
  Смущенный мальчишка робко приблизился к Александру.
- Ты теперь знаешь, кто я. Хочешь пойти ко мне пажом? Если, конечно, родители разрешат.
- Хочу! – светлые глаза вспыхнули радостью. – Только, пажи у рыцарей ведь все из благородных…, - он нерешительно кивнул на деланно сдержанного Мишеля, пытавшегося высказать полное равнодушие к происходящему.
- Ну, это дело наживное. Дворянство жалует король за заслуги. Поможешь мне стать королем, поговорим о рыцарских шпорах. Вот Андре тоже не очень знатного происхождения, а воин из него отменный и друг настоящий. Мы получили рыцарские шпоры в один день, я рад, что у меня был такой товарищ во время посвящения, мы с детства дружим. Мишель мой родич, он тебе покажет, что и как делать. Да перестань ты дуться, Мишель, ну не мог я тебя оставить тогда при себе. Но больше ни на шаг не отпущу, обещаю.
К удивлению Сандро, Жиль не очень охотно согласился отпустить своего первенца в свиту принца:
- Не дело это – крестьянскому сыну среди благородных ошиваться. Ровней им  все равно не стать, а его дело – хлеб сеять. Только перечить не стану, уж больно беспокойным удался, того и гляди, сам из дому в войско сбежит, так уж лучше под твоим присмотром, государь.
- Ты не думай, Жиль, я о нем позабочусь, мне нужны преданные и сметливые люди, а о знатности происхождения не беспокойся. Церковники вон уверяют, что все мы произошли от одних прародителей, так что крестьянский сын ничуть не хуже императорского отпрыска, просто одним повезло чуть больше других.
- Ты это об императоре или крестьянине? – уколол Андрейка.
Оторопевший Жиль с изумлением слушал заливистый хохот рыцарей и принца. Уж больно не похож был юный претендент на монарший трон на настоящего короля в представлении простого крестьянина. Он растерянно оглянулся по сторонам и заметил что-то созвучное своим сомнениям во взгляде капитана наемников. Юноша в простой одежде излучал энергию и уверенность в своих силах. Он держался просто и доброжелательно, но окружающие его рыцари повиновались ему почти беспрекословно, хоть и без подобострастия. А может таким и должен быть истинный повелитель, его уважают за личные качества, а не за титул и место?
  В разгар веселья Эрл обеспокоено взглянул в лицо Сандро. Юноша держался на пределе сил, бледное лицо покрывали бисеринки пота, из прокушенной губы сочилась кровь.
- Тебе надо отлежаться, - Генрих решительно обнял племянника за плечи и повел в дом. – Не надо было так рисковать, - бурчал он, стаскивая с принца куртку и остатки доспехов.
- Кто бы говорил, - фыркнул Сандро. – Не ты ли в прошлом бою прикрывал собой Андре, когда тот оказался без лошади и щита?
- Ишь, заметил, - делано возмутился он. – Я другое дело…
- Да знаю я, все, что ты хочешь мне сказать: я принц, надежда королевства, не имею права рисковать собой, тем более из-за простых крестьян. Да пойми же ты!
- Я все понимаю, сам учил тебя – людей в бою не бросают, командир отвечает за своих до последнего вздоха, только за таким пойдут люди. Я все понимаю, мальчик, ты не мог их предать.
- Они прятали меня, рискуя жизнью, даже не зная, кто я. Ладно, хватит об этом.
- Хорошо, отдыхай, но завтра с утра надо решить, что делать с наемниками и куда пойдем: на встречу с Фредом или в северные графства.
- Что тут решать – капитана с его людьми я отпущу, они только выполняли приказ, здесь, в Нижних Разлогах, никого не покалечили и не убили. А идти нам  надо навстречу Эдуарду, пока он полагает, что мы от него бегаем и не очухались после предательства южан, стоит дать ему понять, что все немного не так. Я пока тут валялся, кое-что придумал. Надо вооружить крестьян специальным оружием – эдакое копье с крюком на конце. Такой штуковиной можно стаскивать конников с седла, а пеший латник против нескольких крестьян не выстоит.  Можно поговорить со здешним старостой – он хороший кузнец, и люди его уважают. Ты хорошо знаешь места на севере?
- Фред – лучше, я больше знаком с центральными графствами.
- Надо выбрать место для битвы, причем сделать так, чтобы Эдуард думал, что загнал нас туда, а на самом деле у нас было преимущество именно из-за нашей малочисленности..
- Есть, - глаза рыцаря вспыхнули восхищением. – Я ведь когда-то, еще в бытность свою оруженосцем твоего отца, играл с ним в такую забаву: проезжая через какую-нибудь местность или город, мы выбирали наилучший способ защиты и атаки, на случай, если бы пришлось отражать настоящее нападение врагов. Есть там одно местечко – как раз на водоразделе.
- Расскажи, - Сандро привстал с постели и подался вперед. – Если это выбрал ты и отец, значит должно сработать. Он словно подает мне знак.
- Да ты не дергайся, лежи, пока можно. Думаю, надо подойти к Красному Броду  со стороны  Фелла. Туда добираться не менее недели, пару дней потребуется, чтобы все подготовить, а потом нужно дать обнаружить себя нашему родственнику. Он-то в наши игры никогда не играл.
- Зато меня ты выучил неплохо. Я теперь любой холм, любой город сначала рассматриваю с точки зрения боевых действий, а уж потом любуюсь деревьями или зданиями.
- Так и надо. Это придумка твоего деда, он так обучал твоего отца, а тот меня. Жаль, никто не выучил нас вовремя обнаруживать предательство и подлость…
  Оба помолчали. Робкий стук в дверь вывел их из задумчивости. На пороге показался Гуго в сопровождении Жиля и верного Андрейки. Глаза юноши подозрительно светились лукавым блеском.
- Тут такое дело, - немного помявшись, изрек Жиль, - наши бабы вот приготовили вашим милостям, чтобы, значит, отблагодарить.
  Крестьянин махнул рукой и в хижину вошли двое дюжих парней, нагруженные всякой снедью. Александр и Анри оторопело смотрели на огромные караваи хлеба, свиные окорока, краснобокие яблоки, кувшины с медом и сметаной, бутыли с вином и пивом, истекающие жиром рыбины и свежую зелень. Поспелко, уже не скрываясь, от души расхохотался.
- Да тут хватит на пир по случаю победы, - воскликнул Сандро. – Предлагаю все это отнести на главную площадь и устроить общее угощение.  Командуй, Жиль. Мы подойдем, когда все будет готово.
  Гуго вытаращил глаза:
- Государь, ты и твои рыцари сядете за один стол с простыми крестьянами?
- Да что тут такого, я три дня пользовался вашим гостеприимством. Тогда тебя не смущали вопросы этикета, - рассмеялся Александр. – Только надо выставить дозоры, чтобы нас не застали врасплох, как Анри Германа. Если можно, накормите этих… - он кивнул в сторону капитана наемников. Герман изумленно поднял голову:
- Ты ведешь себя по-королевски, Александр. Позволь задать тебе вопрос.
- Спрашивай. Возьму ли я тебя на службу, ты ведь это хотел спросить?
- Да. Так возьмешь?
- А чем ты мне можешь пригодиться? Лишних денег у меня нет, мои люди служат не за звонкую монету, а ради освобождения страны от узурпатора. Каратели мне не нужны – я в своей стране, мне не требуется наказывать своих подданных. Офицер из тебя оказался не очень, иначе вас не поймали бы, как мышат под веником.
- Каждый может сделать ошибку. Откуда мне было знать, что ты истинный король, я в этой стране чужеземец. Но крестьян мы не сильно обидели, все живы. Не очень-то мне хотелось играть роль плохого парня, так ведь приказали. Срок моей службы истекает через три недели, потом я смогу быть в твоем распоряжении.
- А почему не раньше?
- Я дал слово, хоть и за деньги, но пока что я служу Эдуарду.
- Ты собираешься лично сказать ему, что переходишь ко мне на службу?
- А как же иначе? Он, кстати, задолжал мне и моим людям за два месяца.
- Ну и подумай сам, нужны ли мне глупые командиры? Да он повесит тебя на первом же суку в назидание другим, как только ты заикнешься о переходе на мою сторону.
- Я могу просто забрать деньги, а потом объявить о своем решении.
- Нет, лучше побудешь у меня в плену, да вот хоть в этой деревне, а отсюда поедешь через две недели ко мне. Можешь не сомневаться, денег у Эдуарда все равно нет.
- Ты мудр не по годам, государь.
- Мою мудрость придется подтверждать твоей верностью, надеюсь, она не подкачает.
Вместо ответа Герман склонился в низком поклоне.
[/spoiler]

Да, эрэа Tany - ты написала настоящую вещь! Продуманную, цельную и живую! Читаю с удовольствием.

Удовольствия - действительно море! :) :D Спасибо, эрэа Tany! :)
А конникам Эдуарда придется солоно :). Гуситская тактика - великая вещь.

Convollar, эрэа Красный Волк :D :)
Тактика не только гуситская, все крестьянские войны немного похожи - тут всего по чуть-чуть: и казаки, и гуситы, и даже немного индейцы ;)
[spoiler]8. Вкус победы
    К Красному Броду подошли через неделю под вечер. Александр, ехавший рядом с Анри, с немалым удивлением рассматривал созданные самой природой укрепления. Скальная порода выходила здесь прямо на поверхность земли, крутые склоны поросли вереском и плющом, в расселинах виднелись небольшие березки и сосенки, с гребня кряжа хорошо просматривались обе речные долины и извилистая лента правого притока Фелла.
- Здесь можно обороняться до самой зимы, если умело расставить наши войска, - заметил Эрл.
- У нас нет времени до зимы, мы должны через две недели быть в столице, - бросил принц.
- Тогда, нужно просто использовать наше преимущество и навязать бой Эдуарду на наших условиях.
- У них все еще больше конницы, но здесь тяжелой кавалерии делать нечего. Предлагаю заманить их в самое узкое место, там численное преимущество не будет иметь никакого значения. Ты как мыслишь?
- Чудесно. Именно это и предлагал в свое время твой отец.
- Тогда, располагаемся на привал. Сегодня всем отдыхать и приводить себя в порядок, завтра осмотримся и составим план.
  Выспаться, как следует не удалось. Через пару часов после отбоя стража доложила, что к проходу приближается большой отряд всадников. Немедленно разбуженный Александр недоуменно смотрел на гонца:
- Откуда здесь конные воины? Какие на них значки? Сколько их?
- Около двух тысяч, мой принц. Значков мы не успели рассмотреть, темно, только это не воины Эдуарда. Они едут не таясь, словно знают, где нас искать.
- Ладно, пошли посмотрим, - кивнул юноша. – Анри, ты со мной. Возьмем твоих дружинников, молодежь пусть отдыхает. Встретим их у Белых скал.
- Разумно, - согласился рыцарь. – только надень доспехи.
Из-за скал, прикрывавших узкий проход, принц наблюдал вместе с воинами Генриха за приближающимся отрядом. Всадники ехали не таясь, освещая дорогу факелами. В неверном свете мечущегося на ветру рыжего пламени мелькали конские гривы, играли блики на шлемах и кольчугах, отражались в зрачках лошадей. Александр напряженно всматривался в незнакомых воинов. Внезапно он оттолкнул ближайшего стражника и ринулся вниз со скалы с воплем:
- Владек, братишка!
  Юный темноволосый воин в переднем ряду привстал в седле, пытаясь рассмотреть окликнувшего его. В световой круг ворвался Ладомир, следом за ним спешил Эрл, сопровождаемый своими дружинниками. Теперь и Генрих узнал в молодом всаднике друга Александра, младшего сына князя Тура.
Владислав уже спрыгнул с коня, и юноши крепко обнялись на глазах у изумленных воинов обоих отрядов.
- Откуда ты? Почему здесь? Как нашел нас? Кто это с тобой?- вопросы градом сыпались с уст Александра.
Полузадушенный в дружеских объятиях Владек сумел, наконец, остановить поток удивленных возгласов друга:
- Это мои вассалы, отец разрешил мне прийти к тебе на помощь, когда узнал, как обстоят дела в Вестландии. Разве ты не помнишь, мы клялись быть вместе до смерти и в радости, и в горе?
- Это было так давно, мы были тогда детьми. Ты не знал, какой помощи я могу от тебя потребовать. Мне стыдно, но я не мог тогда всего тебе сказать. Даже твой отец ничего не знал.
- Разве это что-то меняет? – изумился Владек. – Я поклялся тебе в вечной дружбе, мне было все равно, кто ты – простой воин или королевский сын.
Александр молча прижал темноволосую голову друга к своему плечу.
- Прости, я просто совсем ошалел от счастья. Сколько у тебя людей? Сейчас мы вас покормим и разместим, а утром решим, как лучше использовать такое подкрепление. Ты ночуешь со мной, не спорь.
Владек счастливо рассмеялся:
- Я уже забыл, какой ты ненормальный. Конечно же, с тобой, только сначала устроим моих людей. У меня тысяча восемьсот человек. Большая часть – конники, пешие едут на их запасных лошадях. А найти вас просто – мы высадились в Счастливой гавани, там встретили одного нашего общего знакомого, он и подсказал, где вас искать.
- Конечно же, я совсем позабыл о моем деде! Будимир должен был быть там с Улафом, но я думал, что они попадут в Счастливую гавань только к следующей неделе.
- Им повезло – ветер был попутный, а от флота Эдуарда там почти ничего не осталось. Мы высадились безо всяких приключений, добрались на кораблях Озерного града, с нас даже платы не взяли. Озерный град заинтересован в твоем воцарении и новых торговых договорах с Вестландом и герцогиней Беренис. А первый, кого я увидел на пирсе, был твой дед. Он мне все и рассказал, нашел проводников, начертил точную карту.
- Будимир хорошо знает эту страну, он ведь дружил с моим отцом и дедом-королем. А еще, он многое умеет предчувствовать… А вот и моя палатка, располагайся, я сейчас распоряжусь об ужине для твоих людей и разбужу кое-кого.
- Ты завел себе слуг? Разве мы не сумеем обойтись без их помощи. Или положение обязывает?
- Хорошо же ты обо мне думаешь. Потерпи, скоро все узнаешь, - усмехнулся принц.
Владек счастливо кивнул и устало опустился на покрывало у входа, машинально расстегивая застежки доспехов. Последние двое суток он и его люди провели в седле, сделав только два небольших привала, чтобы дать роздых утомленным коням. Александр и Поспелко застали своего друга мирно спящим. Красивое смуглое лицо казалось спокойным и счастливым, длинные ресницы бросали тень на загорелые щеки, над верхней губой пробивались темные усики.
- Жаль будить, - вздохнул принц, - но завтра у нас может не быть времени для разговоров. Вставай, лежебока, - он тряхнул приятеля за плечо. Владек что-то пробормотал и улыбнулся, с трудом разлепил веки, на его лице отразилось недоумение, потом радость:
- Андрейка, ты жив? Откуда ты? А Будимир мне ничего об этом не сказал. Впрочем, у нас мало было времени.
Поспелко растроганно улыбнулся и неуклюже облапил княжича.
- Он вместе с Эрлом искал меня все это время, - пояснил Сандро.
Разговор друзей затянулся почти до рассвета. Андрей уже давно ушел из шатра, когда Александр решился, наконец, спросить друга об Анастасии.
- Вот тебе письмо, - спохватился Владек, - она тут все написала, а на словах велела передать, что помнит и верит в тебя, а еще вот это. – Юноша вытащил из-за пазухи кожаный мешочек и вытряхнул на ладонь серебряный медальон. – Это оберег, она его сама изготовила и просила носить не снимая. Такая шалая девчонка, хотела с нами ехать, отцу пришлось силой ее удержать. 
- Спасибо, Влад. Если все закончится хорошо, я буду просить у Тура руки твоей сестры. Как думаешь, он не откажет?
- Да он тебя каждый день вспоминает со дня твоего исчезновения из Тихой гавани. Всегда говорил, что считает тебя третьим сыном. Славко даже ревновал немного. Вот здорово! Значит свадьбу сыграем, да?
- Ну, до свадьбы у нас еще один свадебный пир предстоит с моим почтенным дядюшкой. Надо заставить его сплясать под нашу дудку.
- И заставим, - тряхнул темными кудрями Владек.
[/spoiler]

Вот и еще одни друзья-союзники на помощь подоспели... Здорово! :)
А как повезет Анастасии со свекровью! :)

А как повезёт Александру с женой -  если всё сбудется! :)

Эреа Красный Волк :)
[spoiler]Весь следующий день прошел в приготовлениях к теплой встрече родственника. Александр  умудрялся быть одновременно в нескольких местах: его темные волосы мелькали то среди окружавших долину скал, где он расставил дозоры, то  у палаток конников, то среди преграждавших проход пехотинцев. Юное решительное лицо  принца привлекало к себе внимание даже тех, кто не знал, что перед ними сам наследник трона. Его спокойный голос ободрял слабых, воодушевлял сильных, заставлял повиноваться и не думать о возможной гибели. Александр лично проверил, в каком состоянии оружие увязавшихся за войском крестьянских отрядов, выделил в помощь пехотинцам нескольких опытных латников, расставил в засадах стрелков из лука, приказал приготовить сытный горячий обед, заготовить вязанки дров побольше.
- После этой битвы весь обоз моего дяди будет в нашем распоряжении, так что не стоит мелочиться. Деревья и зерно вырастут, если будут люди, которые сумеют их посадить, если останутся в живых хлебопашцы и пастухи. За это мы и бьемся завтра.
Только своим ближайшим друзьям и давним соратникам во главе с Эрлом и Владеком принц ничего не объяснял и не указывал. Они и без того знали, что в битве будут рядом, на острие направленного в горло врага оружия. Александр намеревался сражаться в узком проходе и задержать армию Эдуарда сколько возможно, затем сделать вид, что под напором превосходящих сил отступает в долину, а там в бой должна была вступить пехота и лучники из-за скал. Довершить дело должна была тяжелая рыцарская конница, спрятанная в засаде за Орлиным камнем. Под вечер третьего дня в лагерь примчался разведчик из передового дозора. Армия Эдуарда шла в уготованную ей ловушку. Через несколько часов судьба вестландского трона должна была быть решена.
 Стоящий несколько дней кряду густой туман сменился под вечер ясным холодным закатом. Александр, Владек, Андрей и Генрих наблюдали с вершины плоской выветренной бурой скалы за приближающимися латниками короля-узурпатора. Длинная, бряцающая железом змея ползла по дороге, ведущей в предгорья. Самого Эдуарда не было видно.
- Прячется в центре, - заметил граф в ответ на недоуменный вопрос Александра. – Наш почтенный родственник не станет подставлять свою задницу под наши стрелы. Ладно, молодежь, все, что нам нужно, мы уже увидели. Думаю, они станут лагерем здесь, у прохода, а завтра мы их встретим. Пора идти отдохнуть. Завтра будет самый тяжелый день в нашей жизни.
- Еще немного, - попросил Сандро тоном, каким в детстве упрашивал Будимира и Эрла не отсылать его спать, позволить послушать сказки старой Шабанихи или воспоминания воинов о былых походах. – Смотрите, какой закат! Все небо в огне.
- Старики говорят – такое небо к большой крови, - рассудительно заметил Андрейка.
- Просто погода будет ветреная, - отмахнулся Владек.
- Морозец будет, первый в этом году, - остудил горячие юношеские головы Генрих. – Вот и звезды начали появляться, так что спать будет нежарко, а подъем у нас ранний.
- Зато комары досаждать не будут, - рассмеялся неунывающий Поспелко.
Друзья молча наблюдали за тем, как ярко-малиновые полосы на западе ширились, сливались в одно сплошное зарево, отливающее по краям зеленовато-оранжевыми тонами. Волшебное сияние красок начало меркнуть, темнеть, сверху опускался темно-синий полог неба. Принц вздохнул и повернулся к спутникам:
- Пошли, больше, в самом деле, ничего интересного не будет.
 Александр уснул, как только его голова коснулась свернутого в скатку плаща. Еще несколько минут назад он опасался, что волнение перед решающей битвой не даст выспаться как следует, но усталость и молодость взяли свое. И почти тут же, как ему показалось, пропели боевые рога, а вредный Поспелко плеснул в лицо пригоршню ледяной воды.
- Вставай, мой принц, тебя ждут великие дела!
Помянув про себя выуженными из корсарского лексикона словами и непрошенного постельничего, и вышеупомянутые дела, и тех, из-за кого возникли эти дела, Александр широко улыбнулся, потянулся гибким сильным телом и  решительно отбросил овчинную накидку. Казалось, внутри звенели невидимые струны: сегодня все решится, сегодня …
- Там за ночь все подмерзло и на лужах ледок, - жизнерадостно сообщил неугомонный Андрейка.
- Ничего, в бою разогреемся, - усмехнулся  принц. – Как там мой родственничек?
- Пока все тихо, разведчики говорят, у них в лагере вчера до полуночи шум стоял.
- По какому же случаю этакая радость? – удивился Сандро.
- Со страху, небось, - еще радостнее улыбнулся Поспелко.
Вероятно, небо на востоке уже вспухало новой зарей, но здесь, в долине, окруженной хоть и невысокими, но горами, еще царили предутренние сумерки. Оранжево мерцали костры, слышался звон оружия, отрывистые крики команд, всхрапывание лошадей. Без лишней суеты и спешки воины принца занимали свои позиции. Под ногами гулко отдавалась подмерзшая земля, звенел, разбиваемый коваными копытами и тяжелыми латными сапогами ледок, сверкал на побледневшей траве иней. Александр встретил вопрошающий взгляд ласковых карих глаз Владека и усмехнулся в ответ:
- Мишель будет у меня по левую руку,  Поспелко – справа. Твое дело – засада, Анри придется подождать, пока они не клюнут на нашу удочку.
- Может не стоит так рисковать? – повернулся к родичу Генрих. – Место короля во главе войска, но зачем же лично сражаться да еще в первых рядах? Твое дело – командовать.
- Да чем тут командовать, и так все знают свое место. Наше дело – сдерживать их как можно дольше, посильнее вымотать. Пусть думают, что загнали нас в мышеловку. Мое место там, где решается судьба государства. Мы уже говорили об этом, Эрл, не о чем тут спорить.
- Воспитал осленка на свою голову, - пробурчал рыцарь, проверяя, хорошо ли ходит меч в ножнах. - Ты хоть руку-то побереги, учти, кости там еще не срослись.
- Так я же без щита буду, - тряхнул головой Сандро. – А рубить все равно какой рукой, ты сам меня так учил.
- Ладно, пошли по местам, разведчики доложили – готовятся к выходу, скоро попрут.
- Неужто без разведки? – изумился Владек.
- Так они же уверены, что нас не более восьми тысяч, а у них целых сорок. Что тут разведывать.
- Кое в чем они правы, - заметил подошедший Герман. – Все эти крестьяне – не ахти какие воины, а конницы у нас в три раза меньше.
- С конницей здесь все равно не развернешься, - заметил Генрих. – А крестьяне будут стоять насмерть, понимают, что сражаются не только за свою волю, а за жизнь своих семей. Это не те крестьяне, которых ты видел на юге. Тут рабства отродясь не водилось, а каждый мужчина – охотник и воин, вырастает с оружием в руках. Лучники из них отменные и топором работать умеют.
Герман недоверчиво покачал головой и отошел в сторону.
- А ему ты доверяешь? – поинтересовался Поспелко, - Он ведь чужеземец, из тех, кто служил у твоего дяди.
- Вы с Владеком тоже чужеземцы, - усмехнулся Александр.
- Мы друзья! – обиделся Андрейка.
- Я пошутил, извини. Конечно, его я знаю меньше, чем вас, но верю ему. Если бы он хотел нас предать, давно бы мог это сделать.
Александр занял  место в строю, когда передовые воины Эдуарда приблизились к проходу на сто шагов. Они шли не таясь, уверенные в своей победе, горланя песни, под рокот боевых барабанов. Предрассветные тени  скрывали притаившихся у скал сторонников принца.
- Вот бы из луков по ним! – мечтательно шепнул откуда-то из-за правого плеча Поспелко.
- Нельзя, весь замысел испортим, - отозвался Мишель.


[/spoiler]

Convollar, да, если сбудется :)
[spoiler]Первые несколько вражеских десятков уже втянулись в проход, когда раздалась короткая команда: «К бою!» и ряды воинов Александра ощетинились пиками и мечами. Застигнутые врасплох, вояки Эдуарда даже не успели вытащить из ножен оружие.
Как только начался бой, всякое волнение покинуло Сандро. Он привычно делал свое дело: короткий выпад, укол из-за щита, удар, мгновенный разворот в сторону… временами ему казалось, что все происходящее с ним уже было во сне, только сон в этот раз длился бесконечно долго. Это была работа – тяжелая, грязная, но совершенно необходимая. На этот раз он не испытывал пока привычного упоения боем, того экстаза, который поднимает и возносит бойца над битвой. «Как палубу драить», - подумалось ему. Перед его передовым отрядом стояла одна задача – выстоять как можно дольше, показать противнику, что проход невозможно взять, вынудить Эдуарда совершить ошибку, попытаться рассредоточить силы, повести часть войска в обход. Тут не было места рыцарским поединкам, демонстрации отчаянной воинской удали, благородству и милосердию. В морозном воздухе остро пахло потом, кровью, калом. Раздавались крики ужаса и вопли отчаяния. Воины принца сражались молча. Это тоже была часть точного расчета. Выступившие навстречу бойцам Эдуарда рыцари казались в предрассветных сумерках бестелесными призраками, разящими из-за щитов и каменных обломков и укрывающимися в их тени. Пленников не брали. Так решили накануне вечером. Потом, в конце боя, если удастся переломить ход сражения на свою сторону, возможно, стоило проявить милосердие, но сейчас, когда численный перевес был на стороне противника, охранять пленных было просто некому. Оруженосец Александра, юный Мишель, держал наготове щит и копье, с ужасом и восхищением взирая на своего будущего короля. Несмотря на раненую руку, принц казался недосягаем для вражеского оружия. Легко, со стороны мнилось, играючи, он парировал выпады противника, наносил удары, уклонялся, снова разил и отражал чужие уколы. Только обильный пот на лице и побледневшая верхняя губа выдавали, каких усилий ему стоила эта видимая легкость. Рядом с принцем, прикрывая его с флангов, бились его друзья и рыцари.  Александр давно потерял счет времени, казалось, оно замерло на месте, в ужасе взирая на увеличивающуюся гору трупов в проходе. Сумерки отступили перед вспухающим алой полосой на востоке рассветом. Багрово-алая рана ширилась, росла, заняла полнеба, внезапно померкла и сменилась неярким красноватым светом предзимнего солнца. Его лучи скользнули по доспехам, но  сражающиеся  этого почти не заметили. Лязг и звон оружия, крики раненых и умирающих, конское ржание, проклятия и богохульства почти заглушали все другие звуки. Сандро достал мечом очередного противника и позволил себе немного осмотреться. Герман сражался в двух саженях от него, размахивая своей боевой секирой. На него наседали сразу трое противников, но рыцарь был практически неуязвим для гораздо менее ретивых и сильных врагов. Андрейка получил сильный удар по левому плечу, доспехи погнулись, но рука пока действовала, юноша ловко орудовал коротким копьем с крюком, стаскивая им вражеского воина с седла. Мишель  прикрывал Александра со спины, у него как раз тоже выдалась передышка, и юный рыцарь белозубо улыбнулся своему двоюродному брату. Он умудрился потерять в бою шлем, темные волосы прилипли к вспотевшему лбу, на щеке алела свежая царапина, но карие глаза светились возбуждением от битвы. Этот азарт начал постепенно охватывать и Сандро. Юноша уже не сомневался в правильности принятых накануне решений, не думал о братоубийственной сече, он весь отдался ходу сражения. Выпад, удар, принять на себя контратаку противника, ответить, достать вон того, слишком ретивого пехотинца, отступить на два шага назад, развернуться, рубануть по возникшей откуда-то слева роже, отбить чужой удар, перебросить меч в правую руку, подсечь копыта лошади наемника, новый выпад, отрубить наконечник копья, направленного на Андрейку…
Звук трубы стал для Александра полной неожиданностью, он не сразу понял, что это сигнал к деланному отступлению. Требовалось создать видимость бегства перед превосходящими силами противника, заманить их в узкую долину за скалами прохода. Значит, разведчики донесли, что часть войска Эдварда пошла в обход, силы узурпатора разделились. Они добились своего! Теперь следует разбить в долине наемников пехотинцев и конников из числа сторонников Эдуарда,  а потом разделаться с теми, кто пошел в обход. Немилосердно болело плечо, в ушах стоял лязг и грохот, рубаха под доспехами взмокла от пота.
- Они разделились! – восторженно завопил Поспелко, возникший откуда-то слева. – Все идет, как задумано.
- Ты точно знаешь? Откуда?
- Только что прибыли наши разведчики, говорят, что десять тысяч пехоты и пять тысяч конницы двинули в обход. Надеются зажать нас в ущелье в клещи.
  Теперь следовало отступать в долину, отступать медленно, как бы уступая натиску наемников, постепенно втягивая в ловушку все больше сил противника. Хорошо бы, заманить побольше конницы. Тяжелая кавалерия в узкой долине потеряет свою маневренность и неминуемо увязнет в ближнем бою, а остальное доделают крестьяне со своими крючьями. Александр воспользовался краткой передышкой и огляделся: у входа еще кипел бой, но большая часть войска Эдуарда уже влилась в долину и с гиканьем пыталась «добить» несколько сотен легковооруженных конников и наемную пехоту. Самого Эдуарда не было видно, принц не сомневался, что его почтенный родственник вступит на место боя только когда будет полностью уверен в своей победе. Продержаться оставалось совсем немного. Еще каких-то полчаса.  В дело пошли секиры и  короткие тяжелые мечи. Сандро  приказал Луи отбросить щит и повыше поднять королевский штандарт. Расчет оказался верным – знак привлек к себе большую часть конников Эдуарда, он действовал на них, как красная тряпка на быка. Несомненно, командир наемной кавалерии имел личный приказ от короля разыскать непокорного племянника на поле боя и уничтожить наверняка. По сигналу капитана тяжелой конницы около двух тысяч всадников развернули своих лошадей и, оставив в покое недобитых пехотинцев, с копьями наперевес ринулись к трем сотням, сплотившимся вокруг штандарта принца.
- Держитесь, парни, - одними губами прошептал друзьям Александр, а вслух скомандовал. – Строимся четырехугольником. Копья вперед, мечи наизготовку. Лучники – приготовиться!
Сплошная стальная лавина мчалась на, казалось, беззащитную горстку пехотинцев под королевским штандартом с изображением серебристого медведя в золотой короне. Когда до первых всадников оставалось не более полусотни локтей, принц скомандовал:
- Целься, стрелять только по команде. Огонь!
Туча стрел одновременно вылетела из-за спин переднего ряда четырехугольника и накрыла стальную мчащуюся лавину. Кавалеристы передних рядов были почти выкошены пущенными с огромной силой стрелами и арбалетными болтами. Дикое ржание раненых лошадей смешалось  с воплями умирающих рыцарей. Атака захлебнулась. Задние рыцари наскакивали на передних, упавших и бившихся в агонии лошадей и людей.  Те, кто сумел все же доскакать до отряда Александра, натыкались на воткнутые в землю под косым углом копья. И все же врагов оставалось слишком много для пехотинцев принца, не менее полутора тысяч уцелели или были легко ранены. Лучники принца били почти беспрерывно, но через несколько минут передние всадники оказались прямо перед ними.  Ставшие ненужными луки были отброшены, воины Александра взялись за мечи и секиры. Дальнейшее слилось в сплошную какофонию звуков и мелькание цветных пятен.
  Выстоять. Выстоять и победить! Кажется, в голове осталась только эта мысль, даже не мысль. Это было как заклинание, как непреложная данность. Ладомир и его рыцари потеряли счет поверженным врагам и отбитым атакам. Крестьяне бились рядом со знатными сеньорами – стягивали своими косами с крючьями противников с седел и добивали на земле топорами и копьями. Под ногами образовалось кровавое месиво, на котором оскальзывались кони и люди – слишком многие погибли в этот день, слишком много людей сгрудилось на маленьком пятачке. Глаза застилало красное марево, рука почти онемела от наносимых ударов, но Александр и его люди стояли. А потом как сквозь толщу воды донеслось знакомое пение трубы, клич Вестланда и натиск конницы ослабел. Вражеские кавалеристы разворачивали лошадей навстречу новой опасности, а из-за дальних скал на них мчались ряды приведенных Владеком рыцарей, в седле у каждого сзади сидел лучник-пехотинец. Они буквально смяли воинов Эдуарда, прошли, как раскаленный нож сквозь кусок масла. Уцелевшие  после этой атаки враги начали сдаваться десятками. Рыцари Владека обезоруживали неприятеля, но крестьяне, менее знакомые с придворной куртуазностью, предпочитали не замечать поднятых рук и повернутого рукоятью вперед оружия.
- Надо вмешаться, - тупо подумал Александр, но сил выполнить задуманное не было.
- Ты как? – спешившийся Владек повернул к принцу счастливое лицо. –Видал, как мы их?
Ответить Александр не успел. Лицо друга вдруг стало странно напряженным, он рванулся вперед, заслоняя собой Ладомира, и начал медленно опускаться у его ног. Александр сумел увидеть торчащее из груди княжича копье, заметить перед собой искаженное яростью лицо наемника из числа не пожелавших сдаться. Дальше он действовал не задумываясь. Тело, секунду назад не желавшее двигаться от смертельной усталости, пружиной рванулось вперед, боевая секира врезалась в оскаленную челюсть убийцы, почти лишенный головы труп свалился на окровавленную землю, остальное доделали Поспелко и Мишель, добивая оставшихся в живых противников. Но всего этого Александр не видел. Он стоял на коленях в грязи,  прижав к себе Владека. Княжич был в сознании. На его губах пузырилась красная пена, он силился прошептать что-то важное.
- Молчи, братишка, молчи. Все будет хорошо, - бессвязно приговаривал Сандро. – Сейчас я перевяжу тебя, помнишь, как тогда, в детстве.
[/spoiler]
Кстати, как интересно получается: рассказ о любви в теме Школьное оценили преимущественно мужчины, а рыцарский роман - дамы ;D

И снова - какое великолепное описание битвы, эрэа Tany! Просто мороз по коже...
"...И, когда рядом рухнет израненный друг
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг
Оттого, что убили его - не тебя,

Ты поймешь, что узнал, отличил, отыскал,
По оскалу забрал - это смерти оскал.
Ложь и зло - погляди, как их лица грубы,
И всегда позади - воронье и гробы..."

Да, именно эти стихи вертелись в голове, когда писала...
[spoiler]Умом он понимал, что с такими ранами не живут, но глупое сердце не хотело верить в неизбежное. Этого не может быть – Владек, его друг, его побратим умирал у него на руках. Лицо юноши посинело, он задыхался. Александр в отчаянии оглянулся, но бой еще кипел, рядом не было никого, кто мог бы дать дельный совет или помочь с перевязкой. Принц решился – одним ударом отрубил древко копья у самого наконечника и, прикусив губу, дернул сам наконечник. Из раны хлынула кровь. Какая же она была алая, как ее было много! Александр полоснул кинжалом по застежкам панциря, отбросил латы в сторону, увидел залитую кровью рубаху, нащупал рану и прижал к ней кусок кожи, спешно откромсанный от куртки какого-то воина. Потом крепко обмотал тело друга чьим-то шарфом. Владек был без сознания, но синева с лица исчезла, теперь в нем не было ни кровинки.
- Унесите его в наш шатер, - коротко приказал принц подоспевшим оруженосцам. В бессильном отчаянии он ударил кулаками по земле и из груди его вырвался почти волчий вой. Когда Александр поднял глаза на окруживших его воинов, многие отшатнулись назад. В бесстрастном, словно высеченном из камня лице не было ничего юношеского. Это было лицо человека без возраста, человека, заглянувшего в глаза вечности. Он медленно поднялся и приказал:
- Докладывайте.
Присутствующие переглянулись.
- Полная победа, мой принц, - решился, наконец, граф Эраст де Роклю. – Их конница разбита, пленных около двух сотен. Несколько десятков сбежали. Отделившиеся вначале боя, по донесениям наших разведчиков, уже вошли в проход с той стороны. Граф Генрих  встретит их там, а мы доделаем остальное.
- Хорошо, - все так же бесстрастно ответил Александр. – Строимся и выступаем. Надо закончить с ними до вечера.

  … - Где принц? Куда подевался Александр? – Генрих искал своего воспитанника уже битый час и на все вопросы встречал только недоуменные взгляды. Никто не знал, куда исчез сразу после боя юный король. Теперь его уже по праву можно было так назвать. Победа была полной – Эдуард был убит своими же сторонниками, наемное войско почти в полном составе сдалось в плен. Немногие, поддерживающие Эдуарда местные вельможи сбежали или сдались на милость юного победителя. Войско принца ликовало. Генрих шел среди радостно возбужденной толпы, отвечал на какие-то вопросы, отдавал распоряжения и тщетно высматривал знакомую стройную фигуру в синей куртке поверх кольчуги - Сандро нигде не было. Он разыскал юношу через полчаса среди нагромождения камней на верхней тропе. Принц лежал, уткнувшись лицом в сухую траву, плечи его вздрагивали от рыданий. Сначала Генрих хотел тихо отступить назад и вернуться попозже, но чуткое ухо мальчика уже уловило шаги Эрла, он всхлипнул еще раз и повернул к рыцарю зареванное лицо.
- Ты уже знаешь о Владеке? Он прикрыл меня собой.
- Знаю, - коротко ответил Генрих.
- Ты не понимаешь! Ведь это моя дружба погубила его. Мы поклялись тогда в детстве, я не хотел этой клятвы, я как чувствовал, что наше братанье не принесет ему добра…
- Ты не прав, мальчик. Это его судьба. Что может быть прекраснее для воина, чем погибнуть в бою, спасая друга? Разве ты не сделал бы для него то же самое?
- Но я жив, а он!..
- Это не твоя вина. Понимаю, трудно жить, считая себя повинным в смерти лучшего друга, но ты тут не причем. Не надо брать на себя обязанности бога. Только боги решают, кому жить, а кому умереть.
- Но короли выступают орудием бога на земле. Именно мои приказы обрекли сегодня на гибель тысячи, среди них – мой лучший друг.
- Я не буду тебя утешать, мне жаль Владека, он мне почти так же близок, как ты. Надежды на его выздоровление почти нет, врать не буду. Плачь, пока можешь. Там, в лагере никто не должен видеть твоих слез и твоей неуверенности.
- Я понимаю, - прошептал Александр, - именно потому я тут. Как ты нашел меня?
- Где же искать орленка, как не среди скал. Просто вспомнил, как мы вчера смотрели на закат, и понял, что ты можешь быть только тут. Я подожду тебя внизу.
- Нет, не уходи. Давай просто посидим еще немного и пойдем в лагерь. Надо отдать распоряжения, подготовиться к походу на столицу, разослать гонцов… Да мало ли всяких ненужных дел, а Владек… - губы юноши искривила гримаса, он отвернулся и прикрыл лицо плащом, но через секунду повернулся к Анри. – Что говорят лекари?
- Надежды нет. Удивляет только, что он до сих пор вообще жив, даже приходил в сознание.
- Тогда пошли скорее к нему, - встрепенулся Сандро.
- И не только к нему, - возразил Генрих, - там сейчас умирают сотни твоих сторонников, многим будет большим облегчением увидеть перед смертью воочию короля, за которого они бились не щадя себя. Кому-то сумеешь помочь, кого-то вытащишь из-за черты, чудеса бывают. Считается, что на королях почиет божья благодать.
- Хорошо, - вздохнул Сандро, - но сначала – Владек. Эх, если бы Будимир был здесь, он бы что-нибудь обязательно придумал.
[/spoiler]

(очень робко) Может, всё-таки выживет? Владик-то? :'( :'(

Посмотрим ;)
[spoiler]  В пропахшей кровью и страданиями палатке было относительно тепло и светло. Владек лежал на том самом плаще, который набросил на него Александр на поле боя. Грудь - туго забинтована, на бледном лице жили, казалось, одни глаза. Они были первым, что увидел Сандро, войдя в лекарскую палатку. При появлении принца головы всех, кто был в сознании, повернулись к нему. Александр старательно изобразил на лице улыбку, кивнул Владеку и начал обходить лежащих на плащах и соломе раненых. Некоторых он знал по имени, других успел заметить на поле боя, и для каждого пытался найти слова утешения и похвалы. Так повелось издавна – вождь должен был позаботиться о своих людях, помочь в трудную минуту тем, кто рисковал ради него жизнью. Так делали его отец и дед, так всегда поступали Тур и Улаф, так теперь взял себе за правило поступать и он. При его появлении светлели лица, на иссохших губах появлялась тень улыбки, ненадолго отступала боль. Обойдя всех, он подошел к Владеку. Тот попытался слабо шевельнуть губами.
- Молчи, тебе не нужно говорить, - Александр опустился на колени у ложа друга и сжал его холодные пальцы своими руками. – Ты только молчи и лежи спокойно, это все, что от тебя требуется. Рана очень опасная, но лекари сказали – если не погиб сразу, теперь будешь жить. Тебе не нужно было делать этого, но я все равно понимаю, иначе ты не мог. Выздоровеешь – убью самолично, такую задам трепку, мало не покажется.  А теперь прикрой глаза и усни, я буду тут, рядом с тобой и не пущу старуху с косой.
Он осторожно погладил руку Владека, поправил сбившийся плащ, сел, вытянув ноги, устало прислонившись к поддерживавшему палатку шесту.
- Ваше Величество, - робко начал сухощавый седой лекарь. – Вам лучше отдохнуть в другом месте, тут будет шумно и неприятно.
- Успокойтесь, господин Лерож,  я не впервые бываю в таких местах, один раз месяц провалялся с какой-то тропической болячкой. Если надо, помогу вам и с перевязками и с уходом за ранеными. У вас ведь не так много помощников?
- Совсем нет, только два хромых ветерана да несколько крестьянок, не пожелавших оставить своих мужей, Ваше Величество. – Лекарь был явно польщен, что принц помнил и знал его имя.
- Вот видите. Я останусь с моим другом. Сейчас вам в помощь приведут несколько лекарей из лагеря Эдуарда, я уже распорядился. Идите, вас еще ожидает много работы в других палатках, а несколько сот раненых лежат прямо под открытым небом, проследите, чтобы их перенесли поближе к кострам, ночь будет морозная. Всех, кого можно, уложите в палатках, здоровые пусть потеснятся у костров. Граф Генрих и Андре вам помогут.
  Лерож недоуменно покачал головой, пожевал губами, поклонился и вышел. На выходе он еще раз обернулся: Александр сидел все в той же позе, поглаживая руку Владислава, сосредоточенно глядя прямо перед собой.
Вернулся в палатку с тяжелоранеными лекарь уже под утро. Он ожидал, что принц давно ушел или уснул под гнетом усталости – после целого дня предыдущей битвы даже многие опытные воины без сил упали прямо там,  где удалось найти относительно ровное, защищенное от ветра местечко и провалились в сон без сновидений. В лагере не спал целую ночь только граф Генрих, расставлявший и проверяющий часто сменяемые караулы, и сам лекарь Лерож с коллегами, оказывая помощь раненым. Однако, он застал принца почти в той же позе, в которой оставил накануне вечером. Казалось, ничего не изменилось, но взглянув в лицо юноши, целитель ужаснулся – черные круги под глазами и ввалившиеся щеки свидетельствовали не просто о бессонной ночи. Александр походил на человека, пережившего тяжелые страдания или выполнившего трудную физическую работу. Владислав, к удивлению Лерожа, мирно спал. Его дыхание было по-прежнему затрудненным, но щеки немного порозовели, с губ исчез синюшный оттенок, черты лица уже не были заостренными, как у переступивших грань между жизнью и смертью. Глаза Сандро лихорадочно блестели, но на немой вопрос лекаря он ответил яростной улыбкой. Доктор внимательнее присмотрелся к юноше:
- Как вам это удалось, Ваше Величество? Вы владеете секретами целительства или вам доступно тайное знание?
- Я знаю совсем мало, но мой первый учитель и дед долго жил в странах Восхода, он многое умеет. Мне в раннем детстве он показал некоторые приемы, но предупредил, что это может помочь не всегда, только в крайних обстоятельствах.
  Александр умолчал о том, что передача части своей жизненной силы смертельно опасна для самого целителя – увлекшись, можно незаметно отдать больше, чем можешь позволить, и потерять собственную жизнь. Голос старого лекаря задрожал от волнения:
- Я не смею просить вас раскрыть секреты мне, недостойному, но хотя бы намекните, как вы это делаете? Прошу простить мою смелость и навязчивость, мой господин.
- Что вы, сударь, тут нет никаких особых секретов, просто нужно пройти определенную подготовку тела и духа, очень желать помочь. Но это срабатывает только в безвыходной ситуации и только с очень близкими или  родными людьми. Мы с Владеком – кровные братья, дали клятву братской верности еще в детстве. Я как бы делюсь с ним частичкой своей души и крови, нужно очень явственно представить, как с кончиков моих пальцев сбегают маленькие молнии и капельки крови, впитываясь в его тело.
- Но это же очень опасно для вас!? – ужаснулся лекарь.
- Не опаснее, чем бросок Владека в стремлении заслонить меня собой.
- Вы должны немедленно отдохнуть: выпить немного вина, съесть кусочек мяса и поспать, - голос доктора звучал непреклонно.
- На вино и мясо я согласен, а вот спать мне пока нельзя, я должен не менее трех суток провести у постели друга.
- Да вы же убьете себя? – воскликнул Лерож.
- Не беспокойтесь, я не собираюсь все время заниматься целительством, просто надо следить, чтобы ему не стало хуже. Четвертые сутки – самые опасные, вы же знаете это не хуже меня.
  Лерож молча поклонился и обошел остальных раненых. Он отметил, что повязки у большинства находятся в полном порядке, никто не просит пить, постели чистые и сухие – похоже, ночью принц исполнял и обязанности сиделки при других раненых. Окровавленные тряпки и бадья с нечистотами в углу свидетельствовали о том же. Ладомир перехватил взгляд доктора:
- Простите, не успел вынести, не мог отойти от Владека надолго, - извиняющимся тоном проговорил он.
- Да благословят тебя боги, сынок, - растроганно улыбнулся доктор. – Простите, ваше величество, забылся. Просто, мне никогда не приходилось видеть короля, выносящего судно у своих воинов.
- Так может быть и не стоит этот факт сохранять для анналов и хроник, - усмехнулся Сандро. – А называть меня можете, как вам угодно, вы мне напоминаете моего деда.
- Ты будешь великим королем, мальчик, - торжественно произнес лекарь. – В тебе есть то, чего нет в большинстве смертных – сочетание простоты и величия. Уж поверь старику, сынок. Пойду, распоряжусь насчет завтрака для вас и санитара для раненых.
[/spoiler]

"В тебе есть то, чего нет в большинстве смертных – сочетание простоты и величия"

----
"Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой..."

Tany,  :-*

"Сочетание простоты и величия" - как хорошо сказано и два слова заменяют целое пространное описание! Спасибо, Tany!

Одновременно, эр Drago! ;) ;)

Родственные души, эрэа Convollar!  :)

Drago63, Convollar :-* Все мы тут немного родственные души, иначе не собрались бы на ЗФ.  :) Случайные личности здесь надолго не задерживаются. ;)
[spoiler]Эрл и Поспелко вошли в палатку к раненым вскоре после ухода лекаря. Генрих сразу оценил обстановку, бросив один взгляд на лицо принца, Андрейка недоуменно рассматривал своих приятелей, не в силах поверить в совершенное Ладомиром чудо.
- Дурень ты все же, твое величество, - пробурчал граф, опускаясь на колени рядом со своим воспитанником. Он, проживший несколько лет рядом с Будимиром, хорошо понимал, что и какой ценой сделал Александр.
Перед друзьями Сандро не стал притворяться  и прятать смертельную усталость, сковывающую его тело и разум. Эрл аккуратно высвободил руку Владека из пальцев принца и начал растирать ему лоб и плечи.
- Не надо, - слабо прошептал юноша, - я в порядке. Андре, принеси из моего мешка узелок с зернами кофе, ты знаешь, как их сварить.
Через полчаса, после еды и крепчайшего напитка, Александр почувствовал себя в силах выслушать доклад о прошедшей ночи и отдать несколько коротких распоряжений. Большей части армии было приказано взять с собой раненых и перебазироваться к ближайшему городу, личная охрана принца и отряд Владислава оставались на месте до дальнейших распоряжений,  с тяжелоранеными.
- Гонцов я разослал, разъезды выставил, за продовольствием послал, - докладывал Генрих.
- Я вполне полагаюсь на тебя, мог бы и без меня все сделать, - усмехнулся Сандро. – Посидишь немного с Владом? Ты знаешь, что делать, если заметишь изменения. Буди меня немедленно. Я посплю тут же.
Последние слова он пробормотал уже засыпая прямо на полу, завернувшись в свой плащ. Эрл молча набросил на принца свой камзол и подсунул под голову Андрейкину куртку.
- Как он это сделал? – продолжал недоумевать Поспелко. – Ты тоже так умеешь?
- Немного умею, но с Владеком даже у меня бы ничего не получилось.
- Он поправится? – синие глаза юного рыцаря с совершенно детской надеждой смотрели на Генриха.
- Не знаю, - честно ответил тот. – Ладомир сделал почти невозможное, но тут нужна более опытная рука Будимира. Слишком опасна рана, и слишком много сил требуется для восстановления, а у Александра после боя они и так на исходе.
  Принц через час  проснулся безо всяких действий со стороны друзей, как от внутреннего толчка. Его рука сразу же потянулась к руке Владека, он встревожено всмотрелся в лицо раненого и взглядом приказал друзьям выйти. Эрл покорно поднялся и увлек за собой озирающегося Поспелка. А Сандро уже снова склонился над постелью княжича, пытаясь влить в слабеющее тело часть своей силы и воли. К вечеру третьего дня стало понятно, что усилий одного Александра недостаточно, чтобы вылечить Владислава. Сам принц выглядел немногим лучше Влада, дыхание с хрипом вырывалось из его груди, глаза лихорадочно блестели. Он даже не поднял голову, когда Мишель и Эрл вошли в палатку.
- Александр! – тихо окликнул Генрих.
Юноша поднял темноволосую голову, сделавшись удивительно похожим в этот момент на свою мать.
- Я хотел сказать, что вернулись разъезды, только Андре со своим отрядом еще не прибыл. Они были отправлены в сторону Летних Гаваней. Возможно, им удастся найти Будимира. По всем расчетам, он должен быть  где-то недалеко. Думаю, что весть о нашей победе уже разнеслась по округе.
Принц  устало кивнул, на секунду его лицо озарилось светом надежды, но через мгновение снова стало сосредоточенно-серьезным.
Андрей вернулся с отрядом под утро, когда последние звезды стремительно растаяли в светлеющем небе. Рядом с ним на небольшой кудлатой лошадке ехал чуть согнутый годами, но все еще крепкий старик.
- Будимир! – Эрл бросился к всадникам и прижался к стремени своего старого друга и наставника.
- Где мой внук? Его друг жив? – спросил вместо приветствия старик, тяжело спешиваясь и торопливо обнимая графа Генриха.
- Пока да, но твоя помощь нам очень нужна. Ладомир убивает себя, пытаясь спасти Владека.
- Поспешим же!
При виде деда запекшиеся губы Александра растянулись в счастливой улыбке:
- Помоги Владу, - прошептал он, бессильно сползая на землю рядом с постелью друга. Темные спутанные волосы упали на лицо, в них блеснула седая прядь.


[/spoiler]

Да, это друг! Так лечить, отдавая свои силы...Может быть, теперь , с помощью Будимира , станет легче. Но у меня такое чувство, что Будимир, он ведь совсем стар - он просто может умереть. :'(

[spoiler]              9.  Корона

Королевский кортеж остановился по знаку Генриха в полумиле от столицы. Александр, ехавший в первом ряду вместе с Генрихом и Фредериком, с жадностью всматривался в лежащий перед ним огромный город. С вершины небольшого пригорка хорошо были видны нагромождения черепичных крыш, шпили соборов, ажурная вязь мостов над величавой рекой. Это был его город, его столица, никогда не виденная им, желанная и до сих пор недоступная. Когда-то город окружали мощные укрепления, защищающие его от набегов буйных соседей и южных кочевников, но за несколько столетий кольцо укреплений стало тесным Суржу, как становится тесной одежда выросшим детям. Крепость оказалась простым украшением, теперь город окружали шумные ремесленные предместья. Правда, заставы на въездах остались. Именно к такой башенке-заставе приблизился,  высланный предусмотрительным графом, разъезд. Темные фигурки впереди сблизились, потом разъединились, в морозном воздухе раздался звук колокола, вначале робкий, одинокий, потом к нему присоединились колокола на звоннице ближайшей церкви, им вторили звонари следующего храма. Через несколько минут все пространство заполнил радостный торжественный перезвон многочисленных церквей и соборов.
- Что это? – Александр в изумлении обернулся к окружавшим его вельможам и воинам.
Лицо Фредерика расплылось в радостной улыбке, он стал еще больше похож на старого Генриха:
- Ваша столица ликует при вступлении в нее законного короля, государь.
- Это ваша работа, граф? – возмутился принц.
- Так принято, мой государь. Мы победили, вы вернулись в свою вотчину. Привыкайте к королевским почестям.
- Неужто, отец тоже терпел такое? – шепнул Александр Эрлу.
- Привыкайте, государь. – ухмыльнулся Генрих. – Ладно, не хмурься. Люди, в самом деле, рады твоей победе и возвращению, не надо их обижать.
- Тогда поехали, а то рискуем или отморозить себе носы или оглохнуть, - кивнул Александр.
Так под колокольный перезвон, ранним морозным утром юный король вступил в свою столицу.
  Дальнейшие события последующих дней слились для юноши в сплошной калейдоскоп из незнакомых лиц, утомительных церемоний, подготовке к коронации и решении неотложных дел, которых накопилось неисчислимое множество. Следовало усилить гарнизоны на границах, приструнить остатки расползшихся по стране наемников, собрать налоги с неразоренных войной провинций и помочь пострадавшим. Предстояло решить, что делать с провинциями и графствами, лишившимися своих правителей, наградить сторонников, простить противников, обеспечить снабжение столицы, разобраться в хитросплетении дворцовых интриг. Фредерик и Анри стали неоценимыми помощниками. Они как никто другой знали возможности каждого рыцаря и зажиточного горожанина, понимали, с кого можно потребовать дополнительные платежи, а кому простить все долги. Одним из первых решений молодого короля, одобренных Советом провинций, стала отмена введенных за годы правления Эдуарда дополнительных податей и сборов. Пришлось срочно разбираться с созданной за годы тирании системой тайной службы, пересмотреть дела арестованных государственных преступников.  Порой Александру начинало казаться, что у него уже никогда не будет возможности побыть самим собой, предаться обычным земным радостям, доступным любому другому юноше его возраста. Генрих только тихонько усмехался в усы, слушая сетования своего родича. Наконец, он не выдержал, и после одного из очередных приступов гневного возмущения бесконечными церемониями и заседаниями, предложил племяннику прогуляться вечером по своему дворцу.
- Да что я тут не видел, - отмахнулся Александр. - Масса комнат и коридоров. Большую часть этих залов я бы отдал под больницу для бедняков или школу для мальчиков. Для меня хватило бы одной спальни и оружейного зала. И кто только придумал, что величие королей состоит в размерах их апартаментов. На одних только слуг и поваров идет прорва денег из казны.
- Думаешь, одного тебя осеняли столь светлые мысли? – рассмеялся Генрих. – Твой отец, помнится, не раз мечтал поселиться в  охотничьем домике в Шато-Гранд, а свою резиденцию подарить городу.
- Что же помешало? – живо отозвался Сандро.
- Здравый смысл. Ты теперь не просто человек и не просто король, ты символ этого народа, его гордость и должен достойно представлять страну. Государю не к лицу считать каждый грош и мелочиться.
- Все равно половину расходов по содержанию дворца я позже постараюсь сократить, - улыбнулся Александр. – Так что ты хотел мне показать?
- Пошли, увидишь, - таинственно улыбнулся граф.
Эту прогулку по ночному дворцу Александр запомнил на всю жизнь. Оказалось, что помимо всем известных лестниц и переходов, существует особый тайный дворец с потайными ходами, скрытыми механизмами, секретными комнатами. Память Анри хранила секреты, известные только некоторым доверенным членам королевской семьи. Через несколько часов путешествия лицо Александра вновь пылало радостным возбуждением и светилось мальчишеским задором.
- Это воистину королевский подарок, Эрл! Мне ничего лучшего и не надо. Теперь я сумею иногда отдохнуть ото всей этой придворной суеты.
- Только не переборщи, будь осторожен, по городу один не ходи, всегда бери с собой кого-то из надежных друзей, обещаешь?
- Хорошо, согласен. Первым со мной, верно, пойдешь ты?
К удивлению Александра рыцарь смущенно отвел глаза.
- Я что-то не то сказал?
- Просто, мне хотелось бы,  свою очередь, получить ответный подарок.
- Все, что попросишь, ты же знаешь.
- Я хочу отпуск на пару дней.
- Всего то? Да хоть на неделю. Я даже знаю, куда ты поедешь. Я бы и сам с тобой поехал, да нельзя нам обоим пока надолго отлучаться из столицы. Езжай, я уверен, Лили ждет тебя. Ты просто обязан быть счастлив. Пора тебе хоть немного подумать о себе.
[/spoiler]

А как там Будимир и Владек? :-\

Выложить остатки? И ничего не оставить на 8-е Марта? ;D
[spoiler]Подарком Анри принц воспользовался следующим же вечером. Как только было объявлено об отходе его высочества ко сну, Сандро достал из тайника простую одежду горожанина, завернулся поплотнее в плащ и через потайной ход выбрался наружу. В условленном месте его уже ожидали Поспелко, Мишель и Жанно.
- Куда пойдем? – поинтересовался неугомонный Андрейка.
- Побродим по улицам, а потом завалим в какой-нибудь кабачок поближе к окраинам, - предложил Сандро.
Вскоре выяснилось, что лучше всех столицу знает чужеземец Андрей – он уже бывал здесь вместе с Генрихом полгода назад, когда собирал сведения о подготовке к восстанию. Крестьянский сын Жанно и опальный аристократ Мишель до сих пор ни разу не видели Суржа, а Александр знал о своем стольном городе только по рассказам Анри и картам Будимира. Неугомонный Андрейка провел друзей по набережной, свернул пару раз в какие-то проулки и безошибочно вышел к трактиру «Премудрый пескарь». Трое юношей в добротной неброской одежде зажиточных горожан не привлекли особого внимания посетителей. Расторопный слуга провел новых клиентов за удобный столик в углу, смахнул чистым полотенцем несуществующие крошки с дубовой столешницы и предложил на выбор несколько сортов вин урожая прошлого года. К вину полагалось жаркое и свежие овощи. Мишель сделал заказ от имени всей честной компании, а Андрейка небрежно бросил на стол пару серебряных монет. Уважительно посмотрев на щедрых посетителей, слуга проворно притащил запотевший кувшин с красным вином, разложил на большой тарелке ломти сыра и ветчины, пообещав лично присмотреть за процессом приготовления жаркого. Сандро отхлебнул терпковатого красного вина и, блаженно потянувшись, откинулся к стенке трактира. Гул голосов, медленный перебор струн на лютне бродячего музыканта, потрескивание огня в очаге – все эти звуки создавали особую атмосферу уюта и покоя. Александр прикрыл глаза, и ему показалось, что он снова вернулся в детство в далекой северной усадьбе, когда было тепло и безопасно, не нужно было ни о чем думать и ни о ком беспокоиться. Звуки лютни стали громче, под одобрительные выкрики завсегдатаев певец начал новую балладу о юном короле-рыцаре, защитнике своего народа. Поспелко усмехнулся и лукаво посмотрел на своего сюзерена.
- И когда только состряпать успели, - поморщился принц.
- Так ведь слухом земля полнится, - заметил Мишель. – Тебя теперь так и называют – король-Защитник, не слыхал?
- Это началось после того, как ты заступился за  нашу деревню, - вмешался Жанно. – А уж когда своему другу жизнь спас…
- Жизнь мне Влад спас, я только помог ему продержаться до приезда Будимира, - возразил Александр.
- Так помог, что сам чуть богу душу не отдал, - возмутился Андрей. – Ну и напугал же ты нас тогда! – он искоса посмотрел на седую прядь в волосах принца.
Все четверо немного помолчали, вспоминая события полуторамесячной давности. Тогда появление Будимира спасло не только Владека, но и самого Александра, почти истощившего свои силы в борьбе за жизнь друга. Старый мудрец действовал решительно и быстро, а все друзья принца сделались его добровольными помощниками. Снадобья и заклинания сделали свое дело – Александр быстро восстановил силы и уже через неделю был в седле, а Владислав начал медленно поправляться. Страшная рана затянулась, дыхание восстановилось, молодость и воля к жизни победили ранение, почитавшееся смертельным. Лекарь Лерож смотрел на принца и Будимира как на божества, снизошедшие до простых смертных. Кстати, большинство тяжелораненых в той битве тоже пошли на поправку совместными стараниями Будимира и Лерожа. По стране поползли новые легенды о дружбе принца и его северного побратима, о  седом мудреце, спасшем Владислава.
- К коронации Владек будет почти здоров, - прервал молчание Поспелко, органически не выносивший более пяти минут молчания.
- За это и выпьем, - усмехнулся Сандро. – Интересно, как там Эрл?

[/spoiler]

Нет, какая же, все-таки, потрясающе светлая вещь у Вас получилась, эрэа Tany!О том, что "добро остается добром в прошлом, будущем и настоящем" - как и мужество, и доблесть, и любовь, и истинная дружба. Такая, когда ты без колебаний готов положить жизнь за други своя...
Мне Александр во многом короля Артура напомнил. ( А Будимир  немножко - Мерлина :)). Только вот Ваш  Александр-Ладомир, Король-Защитник - человек, для которого власть - это, прежде всего, ответственность. За страну. За подданных. За союзников, соратников и друзей. За всё, что для него дорого и свято... И, в отличие от легендарного Артура, он никогда не позволит Вестландии, пойдя на поводу у своих страстей, обрушиться в омут кровавой междоусобицы - пустив по ветру всё, что сам же и возродил в свое время из пепла...
А впереди-то - еще и свадьба! :) Точнее, даже две... а может, и три? :) ;)
С нетерпением жду продолжения!

Эрэа Красный Волк, спасибо :)
[spoiler]Приближался день коронации. Верховный совет и отцы города решили приурочить его ко дню Пресветлого Рождения, что само по себе было символично. Александр  особо не возражал. Праздник приближался, но времени оставалось достаточно, чтобы выздоравливающий Владислав и, находившийся при нем неотлучно, Будимир смогли присутствовать на церемонии. Были посланы гонцы во все концы Вестландии и в соседние дружественные королевства. Со дня на день ожидали приезда князя Тура и герцогини Беренис с Анной.
Но раньше всех в столицу вернулся Генрих. Александр как раз разбирал дела об отчуждении земель сельских общин, в свое время незаконно захваченных сторонниками Эдуарда. Кипа бумаг и пергаментов все росла, юридические термины нового и древнего кодексов вступали в противоречие с обычным правом, количество жалоб грозило превысить все допустимые пределы, а конца этому кошмару не предвиделось. Генеральный королевский стряпчий уже исчерпал все доводы в споре с двумя городскими судейскими и в немом отчаянии воззрился на своего сюзерена. Александр поднялся со своего кресла, в задумчивости подошел к окну и увидел, как в центральные ворота въезжает знакомый вороной графа. Все юридические премудрости разом перестали существовать для принца. Нарочито неторопливо, пытаясь скрыть расплывающееся в улыбке лицо, Сандро веско проговорил:
- Мессиры, я обдумаю ваши слова, посоветуюсь со своими наставниками и вынесу вердикт завтра. А пока прошу откушать сегодня вечером за нашим столом. Бумаги оставьте здесь, я хочу уточнить некоторые детали.
Ошарашенные законники сумели только выдавить несколько слов о мудрости и рассудительности юного сюзерена, а сюзерен уже сбегал по широкой лестнице во двор навстречу другу, перепрыгивая через три ступеньки. Королевская стража следовала в некотором отдалении, безнадежно отставая, пытаясь сохранить достоинство и не сбиться с быстрого шага на бег.
Генрих не успел бросить поводья подоспевшим конюхам, как оказался в крепких объятиях своего воспитанника.
- Ну, как твоя поездка? Все прошло удачно? Да говори же! – тормошил  принц рыцаря.
Опешивший от такого натиска Генрих, тщетно пытался спрятать улыбку в усы. Наконец он сдался и уже не прятал счастливых глаз.
- Государь, я прошу вашего разрешения представить завтра ко двору свою невесту.
- Я так и знал! Она дождалась тебя! - радостный вопль Александра заставил шарахнуться в сторону подкрадывающегося к голубям дворового кота.
А потом они долго сидели вдвоем в покоях Александра, и Генрих с сияющим от счастья лицом рассказывал о своей поездке в монастырь. Ладомир слушал его так, как в детстве слушал сказки старой бабки Шабанихи - с полуоткрытым ртом и восторгом на лице. Он, казалось, сам присутствовал при встрече своего опекуна и Лили.
…К воротам древнего монастыря Генрих подъехал с замирающим сердцем. Чем ближе становилась заветная цель, тем медленнее ехал рыцарь: всю дорогу он гнал Ворона во весь опор, только на пару часов остановился перекусить в одном придорожном трактире да провел короткую ночь в другом. Теперь же, когда  цель была так близка, неустрашимого воина одолевали сомнения. Жива ли Лили? Помнит ли его? Как они встретятся после стольких лет разлуки? Он оставлял маленькую девочку, а увидит взрослую женщину. Сумеют ли они, теперешние, найти общий язык? Не разочаруется ли девушка в своем рыцаре? Нужна ли ему почти незнакомая молодая послушница? Тогда, несколько лет назад между молодым воином и маленькой сироткой установилась незримая, но очень прочная связь. Сохранилась ли она теперь? Возле монастырской калитки рыцарь помедлил несколько секунд, глубоко вздохнул и решительно тронул веревку колокольчика. Как и двенадцать лет назад раздался нежный мелодичный звук. Скрипнула деревянная дверца и медленно приоткрылась.
- Позвольте войти, святая сестра, - проговорил Эрл. – Я мирный путник, родственник вашей аббатисы.
- Входите, мой господин. Я доложу матушке Эдит, – секунду помедлив, проговорила привратница. – Оставьте вашего коня здесь, о нем позаботятся.
Как во сне прошел Генрих между покрытых инеем кустов и сухих стеблей прошлогодних цветов, пересек просторный монастырский двор, очутился в уже знакомой трапезной. Несколько закутанных в темные покрывала монашенок поклонились рыцарю и поспешили удалиться из покоя. Тихий шелест одежд заставил Генриха обернуться – аббатиса вошла через восточную дверь и недоуменно всматривалась в высокую широкоплечую фигуру могучего воина, узнавая и не узнавая своего утраченного много лет назад племянника.
- Тетушка Эдит, вы ничуть не изменились, - Эрл поспешил опуститься на колени у ног аббатисы.
- Не могу сказать то же о тебе, мой мальчик, - женщина нежно обняла рыцаря. – Ты стал настоящим богатырем, смотри, не растолстей, как мой братец, да продлит Господь его годы. Спасибо, что навестил старуху так скоро. Мы ждали тебя чуть позже.
- Мы!? Тетушка, да не томите же, она жива? Ждет меня?
- Уймись неугомонный, вставай же с колен и выслушай меня хорошенько, - смеясь и сердясь одновременно, аббатиса пыталась поднять Генриха.
- Не встану, пока не расскажите мне всего.
- Хорошо, хорошо,  скажу, только встань. Сейчас нам подадут трапезу и мы обо всем поговорим, - Эдит громко хлопнула в ладоши.
Генрих почти не понял, чем его угощали в монастырской трапезной. Наверное, это было очень вкусно, но он глотал, не разбирая, и жадно слушал мать аббатису.
- Твоя девочка оказалась настоящим сокровищем. Она умна, послушна, добра. Кроме того, у нее недюжинный дар целительства. К ней и сейчас идут все окрестные жители за советом и помощью. Если бы мы брали деньги за врачевание, то девочка уже могла бы сколотить неплохое приданое.
- Да не нужно мне ее приданое, - отмахнулся Генрих. – Она помнит меня? Я ей нужен?
- Ты сам должен спросить об этом. Я ее мать-исповедница и не могу открыть тайну исповеди. Только поклянись, что у тебя серьезные намерения. Ты для нее второй ангел- спаситель, нельзя обмануть такое доверие.
- По-вашему, для чего же я здесь? – воскликнул Генрих
- Вот поросенок, - возмутилась аббатиса, - а старая больная тетка для тебя ничего не значит? Да  ладно, мальчик. Я шучу, ваше дело молодое. Я же понимаю, что ты недаром оставил все дела и принца, помчавшись в первую голову сюда. Вижу, тебе кусок в горло не идет. Ступай в сад через эту калитку, она ждет там. Накинь хоть плащ…
Последние слова Генрих уже не слышал.
Он сразу приметил закутанную в синий плащ хрупкую девичью  фигурку среди заснеженных кустов жимолости и остролиста. Она порывисто обернулась на скрип снега под ногами рыцаря. Эрл успел заметить широко распахнутые сине-серые глаза, светло-русую прядку, выбившуюся из-под капюшона, тонкие изящные пальцы, судорожно сжавшие края плаща у горла. Она попыталась что-то произнести, он в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние и прижал к себе легкое податливое тело. Их шепот слился в одно целое:
- Лили, моя маленькая принцесса…
- Я знала, знала, что ты вернешься, мой рыцарь из сказки…  Матушка сказала, что меня ждут, я думала, это кто-то из наших недужных…
- Я болен, болен любовью к тебе. Исцели же меня, моя принцесса
- Я не принцесса…
- Ты скоро станешь ею, ведь я принц крови, но для меня ты всегда была принцессой
- Как принц крови? Ты шутишь братец?
- Тетя не сказала тебе? Да, я ее племянник. Она двоюродная внучатая тетя будущего короля. Я его родич. Двоюродный дядя.
- Зачем, зачем ты не сказал мне сразу? Я не могу быть твоей, мы не пара.
- Дурочка, только ты можешь быть моей женой!
- Я не могу, это не правильно. Я буду твоей возлюбленной. Служанкой. Но не женой.
- Ты отказываешь второму жениху королевства?
- Почему второму?
- Первый – принц Александр.
- Да, отказываю, мне не место в королевских хоромах.
- Дурочка. Только там твое место. Рядом со мной. Принц сам будет моим дружкой на свадьбе, это уже решено.
- Почему все решили за меня?
- Тетя перехвалила тебя. Ты строптива, вовсе не умна и совсем не добра. Ты маленькая злючка, не понимающая своего счастья, не исполняющая королевских приказов.
- Ты  в самом деле любишь меня такую?
- Да, люблю, и на коленях умоляю стать моей женой.
- Мой рыцарь…
- Моя маленькая храбрая Лили…
[/spoiler]

[spoiler]- В общем, мы наговорили друг другу всех глупостей, какие обычно шепчут влюбленные, несколько раз поссорились и помирились, целовались, пока не поняли, что уже очень поздно и холодно. Теперь она моя невеста. Будешь моим шафером? – подытожил Анри.
- Сочту за честь. Знаешь, Эрл. – признался Александр,  - твоя история немного обнадежила меня. Уж если вы после стольких лет можете быть вместе, то и у нас с Анастасией все должно получиться, верно?
Генрих внимательно посмотрел на своего воспитанника:
- Значит, не забыл свою княжну? Что ж, судя по всему¸ она о тебе тоже помнит.
- Когда же ты меня познакомишь со своей невестой? – перевел разговор Александр.
- Я же обещал завтра. Она сейчас находится с твоей матерью. Никто лучше Анны не подготовит Лили к изменениям в ее судьбе.
- Слушай, Анри, а ты не разочаровался? Она такая, какой виделась издалека в твоих воспоминаниях и мечтах?
- Она много лучше, принц. Разве можно сравнить отражение в воде и настоящий цветок, бесплотную тень и живое существо.
- Да, я, кажется, понимаю, – задумчиво проговорил Сандро. – Но что же ты ничего не ешь и не пьешь? Сыт любовью?
- Ты не поверишь, но я чувствую себя твоим ровесником. Мне снова шестнадцать лет и я волнуюсь, как мальчишка. Даже почти не сплю по ночам, все думаю о ней.
- Тогда это надо поскорее исправить, мне нужен здоровый маршал. Уж лучше вы будете не спать вместе. Когда свадьба?
- Тут мне надо обсудить кое-что с тобой. По этикету принц крови не может жениться просто так, требуется соблюсти всякие дурацкие формальности. От помолвки до венчания должно пройти не менее года, - взгляд у Генриха стал совсем расстроенным.
- С ума сошел! – возмутился принц. - Вы знакомы целую вечность. По закону помолвка возможна и с несовершеннолетней. Объявим всем, что сговор был тайным, двенадцать лет назад. Этого достаточно?
- Конечно, достаточно, – лицо Генриха просветлело. – Мы и в самом деле тогда почти сговорились.
- Она ждала тебя столько лет! Хватит издеваться над девочкой и над собой. Уж если кто и заслужил свое счастье, так это вы.
- Ты действительно мудр не по годам, мой государь.
- Еще бы, я за эти дни столько юридических документов просмотрел, что голова уже кругом идет. Поможешь завтра разбираться?
- С радостью, теперь я весь твой. А о дне свадьбы объявим завтра во время представления. Думаю, через неделю после твоей коронации, пойдет?
- Коронация у нас назначена на первый день нового года, значит, твоя свадьба будет как раз перед карнавальной неделей? Вот бы…
- Ты что-то хотел еще сказать?
- Да так, есть одно соображение. Если все получится, то… Ладно, это будет сюрприз для всех, - Сандро лукаво улыбнулся и поднял тяжелый золоченый кубок. – В твою честь!
- В твою честь, – эхом откликнулся Генрих.

[/spoiler]

Хороший подарок к празднику, Tany! Светлая вещь и нас ждёт ещё что-то, я не ошибаюсь? ;) ;)
Спасибо за прекрасную повесть и с праздником тебя!
[spoiler](http://www.fotocvetov.ru/nadereve/01022.jpg)[/spoiler]

Эрэа ЗФ, всех с праздником! Здоровья и удачи, а красота, ум, талант у вас и так есть. :)
Выкладываю окончание
[spoiler]Князь Тур прибыл в столицу с почетным эскортом под вечер праздника зимнего солнцестояния. У центральных ворот столицы его встречала делегация во главе с Фридрихом и Эрлом. Горожане, наслышанные о приезде воспитателя своего обожаемого принца уже с полудня толпились на улицах, надеясь хоть краешком глаза увидеть знаменитого властителя северо-восточной державы. Княжеский выезд потрясал роскошью мехов и могуществом суровых северных дружинников. Рядом с Туром ехала стройная сероглазая девушка в шубке, отороченной седыми песцами, в расшитых золотом меховых сапожках. Княжна высоко несла покрытую меховой шапочкой темноволосую головку, но в серых глазах светилось неуемное любопытство, а на ярких изящно очерченных губках то и дело появлялась радостная улыбка. При виде девушки возгласы в толпе усилились.
- Вот бы нашему королю да такую невесту, - выразил всеобщее мнение какой-то шустрый подмастерье.
- Что говорить, красавица и, видать, совсем не гордячка, - поддержала его толстуха-булочница в необъятной ширины кожушке и пышных юбках.
- Не нашего ума дело принцев женить, - попытался возразить какой-то лавочник, но на него усиленно зашикали, и он вынужден был отступиться:
- Да я что, совет да любовь. Разве я против, чтобы сладилось у них?
Александр пытался решить для себя сложную дилемму: с одной стороны, он просто обязан был приветствовать князя и княжну в торжественной обстановке, с другой, ему хотелось встретиться с Анастасией с глазу на глаз, без любопытствующих придворных и родителей. Когда торжественный кортеж въехал под своды дворцовой арки, юноша не стал дожидаться дальнейших событий и по известной немногим лестнице поспешил в предназначенное для дорогих гостей крыло дворца. Суета, вызванная приездом коронованных гостей, еще не улеглась, пользуясь этим, Сандро незамеченным прошел в рыцарскую галерею и поспешил к двери, за которой должны были расположить княжну и ее служанок. Зимний день клонился к закату. Чадящие факелы не могли осветить все пространство галереи, и юноша почти столкнулся в полутьме анфилады с бегущей ему навстречу девушкой.
- Простите, моя госпожа. Вы не ушиблись? – извинился принц, потирая пострадавшее при столкновении плечо.
- Нет, сударь. Это вы простите мою неуклюжесть. Вы не подскажете, как пройти в покои короля?
Этот серебряный голосок с легким северным акцентом он узнал бы из тысячи. Пересохшими от волнения губами Александр прошептал:
- А зачем вам принц, моя госпожа?
- Вы не так уж и вежливы, сударь вестландец, - фыркнула девушка. – У меня поручение от самого князя.
- Я могу помочь вам, моя госпожа, но это будет вам стоить одного поцелуя.
- Что? – вскипела девушка. – Да знаешь ли ты, с кем говоришь?
- Я то знаю, а ты?
-  Что? Кто вы? Ладомир!!! Бессовестный, как ты мог? Что ты тут делаешь?
- То же, что и ты, ищу тебя, – он ухватил Анастасию за рукав и почти насильно втолкнул в узкий коридорчик, ведущий к потайному ходу.
- Куда ты меня тащишь? – опомнилась девушка.
- Но ты же сама хотела меня видеть, разве нет? У тебя же поручение от князя.
- Я солгала, - потупилась княжна. – Я просто хотела встретиться с тобой без свидетелей, чтобы поговорить о … Ну, ты понимаешь, обо всем-всем.
- Я понимаю, - серьезно подтвердил принц, но в глазах плясали бесенята. - Я сам шел к тебе с тем же. Вот, мы уже пришли, проходи сюда, устраивайся поудобнее. Вот вино, сладости. Твои любимые орехи и финики.
- Ты не забыл? – просияла Анастасия.
- Я ничего не забыл.
При ярком свете множества свечей девушка показалась ему волшебной феей из сказки, и юноша уже с робостью коснулся руки княжны:
- Я думал о тебе все эти годы. Я помнил только о тебе. Половина того, что я сделал – для тебя.
- Но ты не писал мне, ничего не говорил тогда, перед отъездом, - в голосе Анастасии слышалась обида и упрек.
- Да я просто не успел. Я искал тебя перед отъездом. Я потом всегда вспоминал тебя на городской стене. Ты так здорово тогда придумала. А писать я не мог, я никому не писал, не имел права. Прости, что не сказал тогда  о себе всей правды.
- Думаешь, я бы тебя выдала?
- Нет, я просто поклялся Эрлу, что никому ничего не скажу. Это же была не только моя тайна. Ты все еще дуешься на меня?
Анастасия медленно подняла опущенные веки и пристально взглянула огромными, кажущимися почти черными в свете свечей, глазищами прямо в лицо юноши. Медленно покачала головой. Ее взгляд был странно серьезен и пристален. Она словно искала что-то потерянное или давно забытое. Под этим вопрошающим взглядом Александр ощутил странную робость. И тогда он взял это серьезное лицо в ладони, притянул к себе и начал покрывать поцелуями. И все, что казалось странным и неясным стало простым и понятным, их тела понимали друг друга лучше, чем слова и взгляды, тела не могли лгать. Для двоих перестал на некоторое время существовать окружающий мир. Шум  в коридоре заставил их на мгновение оторваться друг от друга. Не разжимая объятий, Сандро бросил через плечо:
- Кто там? Я занят!
- Ваше высочество, граф Генрих просил напомнить, что торжественный прием в большой зале начнется через полчаса после заката солнца.
- Я буду через четверть часа.
- Нам пора идти, да? – княжна неохотно начала высвобождаться из его рук.
- Я проведу тебя тайным ходом. Давай объявим сегодня о нашей свадьбе. Эрл женится через неделю после коронации. Мы бы тоже могли, если ты не против…
- Так просто? – возмутилась Анастасия. - А ты ничего не забыл?
- Что? – опешил Сандро. – Прости меня, я полный олух, таким уж, видно, уродился. Я люблю тебя. Ты согласна стать моей женой и королевой в моей стране? – он опустился на колени у ее ног и поднял  исполненное надежды лицо.
- Я подумаю, -  с достоинством произнесла Анастасия, поднимаясь с кресла, потом быстро наклонилась, чмокнула юношу прямо в нос и рассмеялась. – Ты и в самом деле дурачок. Я полюбила тебя в тот миг, как увидела в нашем дворце, когда ты вступился за меня перед Славком. Я ждала столько лет, я поехала с отцом в твою варварскую страну, чтобы только увидеть тебя…
- Ну, страна не  такая уж плохая, у нас варварами скорее считают твое княжество, - пробормотал принц.
- Вот еще, - взвилась Анастасия. – Да вы и мостовые то мостить только недавно начали. У вас даже рыцари не все читать умеют, а у нас каждый горожанин грамотный. Да нас называют Страной городов…
- Согласен, согласен, - Александр поцелуем зажал рот княжны. - Пошли скорее, а то тебя искать начнут, потом договорим. – Он рывком сдернул с руки браслет и закрепил на узкой, доверчиво протянутой руке. – Это тебе, он принадлежал моей маме, а теперь по праву твой.

[/spoiler]

[spoiler]Эпилог
- Тетушка Лу, глянь-ка, принц-то наш, до чего ж хорош, не чета старому хрычу Эдуарду!
- Ой не говори, соседка, красавец, и жена у него под стать ему!
- А женка, говоришь, из каких краев будет?
- Так вышгородского князя Тура дочка, вон он стоит в мехах да парче, могучий мужик!
- Это где ж тот Вышгород? Далеко от наших краев? Мастер Реми, не подскажешь?
- Далековато, на восток надо ехать месяца два конному.
- А верно сказывают, что там медведи по улицам ходят?
- Может и ходят, места там лесистые да дикие…
- Страсти какие!
- Да уймитесь вы, цокотухи, вона глядите получше: выходят наши святые отцы из собора, сейчас коронация начнется!
- Так ты нам своими плечами всю площадь заслонил. Рассказывай тогда, что видишь?
- Александра вижу, по правую руку его родич, маршал Генрих с супругой.
- Ой, а верно сказывали, что она из простых? Вроде жила тут неподалеку, у церкви всех святых…
- Может и верно, да только вряд ли, вон как разодета пышно.
- А лицо доброе, застенчивая такая, до чего ж на мою соседку Мари похожа, сгорела бедняжка  тому уж годков двадцать  почитай, будет. Упокой, господи, душу ее и муженька ейного, добрые люди были.
- А кто тот старик, что позади принца?
- Так дед его, нашего покойного старого короля друг, говорят, тоже из простых, родом из земли князя Тура…
- Ишь ты! Ой, глянь, соседка, корона-то так и горит на солнышке, так и сияет!
- Красотища! Ой, а кто те пареньки, что слева от принца встали?
- Рыженький – рыцарь Андре из Новограда, а темненький – шурин Александра, младший сын Тура.
- Бледный какой… А так красавец тоже!
- Так он, почитай, с того света вернулся, после того, как короля нашего собой прикрыл.
- Страсти какие… Ишь, тоже корону передают архиепископу.
- Кабы не они, так и не бывать бы Александру королем.
- Зато теперь у нас есть настоящий правитель, молодой да красивый, к простым людям, говорят, добрый и воин смелый! Слава королю!
- Слава, слава, слава Александру!!!







[/spoiler]

Слава эрэа Tany! И под праздничный перезвон бокалов! :) :)

:)
http://luxfon.com/large/201203/6333.jpg

Вот всё и закончилось - счастливо, как и положено по канонам доброй светлой сказки... И до чего же жаль расставаться и с Вашими замечательными, такими живыми и яркими героями, эрэа Tany - и с  великолепно выписанной авторской вселенной, в которой происходит действие "Ладомира"... :)
Может быть, когда-нибудь Вы еще подарите нам новую встречу с этой вселенной? Очень-очень бы хотелось туда вернуться...
Спасибо Вам огромное - и с праздником! :) :D Счастья, радости, удачи, вдохновения!
(http://s43.radikal.ru/i102/1001/2e/323c058da648.jpg)

Спасибо, эреа Красный Волк :)
Марк Твен говорил, помнится, что когда пишешь о взрослых, действие должно заканчиваться свадьбой, а в романе о детях точка ставится, когда удобнее ;) Вряд ли продолжу писать, вроде бы все хорошо, мальчик стал взрослым, получил любовь, королевство, верных друзей, уважение народа. О взрослых проблемах так светло написать не получится, слишком большим циником становишься к энному возрасту ;-v Возможно, иллюстрации?
И да, конечно Мэри Стюарт с ее циклом о Мерлине, немного повлияла, особенно "Хрустальный грот" и "Полые холмы" ;)

Tany, благодарю за ваш чудесный сюрприз к 8 марта, за долгожданную встречу Александра и Анастасии. Очень люблю когда роман заканчивается счастливым концом, и особенно свадьбой :D

Спасибо, эрэа Бонни :) :)

    Какая необыкновенная история, эреа Tany! :D  Наконец-то я до неё добралась. :D
    Читаю и наслаждаюсь.  :) Природа  наших лесов, чудесные, такие  уютные  бытовые  подробности.  Замечательное  семейство, хранящее тайну. Но  как  хранящее! Так спокойно и естественно, что никто и не заподозрит, никто и  не  усомниться.
    Такое  мудрое  воспитание юного принца, лишенного положенного ему по праву. При таком  воспитании только и  можно вырасти хорошим человек, а  учитывая  качества, доставшиеся от родителей, иное   и невозможно.
Смелый,  умный Ричард и его гордая, отважная  и любящая  Анна. Какая была восхитительная пара!
     Сын чувствуется им  подстать. «- Чтобы ты знал им цену, но не стал их рабом.» Хорошая фраза. Эрл – умница. Все к  месту  сказал: и про цену вещей, и про то, что на эти  деньги  не выиграешь. ; )
Спасение Андрейки Поспелки порадовало.
    Эрл-Генрих очень интересный герой. Выносливый,  рассудительный, умный, отважный и  добрый.
     Будимир, заинтересовавший с  самого начала,  раскрывается в  рассказах Эрла.  Сумел  подняться с  самый низов,   знакомство с  сильными  мира сего ничуть  не  испортило его. А его  мудрое  воспитание мальчика, а  его знания?! Мудрец настоящий! Сильный  характер! А уж труд  о мудром государственном  устройстве. Полагаю, такое многим бы  правителям не мешало бы почитать ;) И каков  целитель! Сколь   многому научился  у него  александр.

   Вообще, эреа Tany, герои  у Вас  выписаны  прекрасно.  :)Несколько  фраз и уже  видишь человека. Тетушка Эстер, очаровательная  малышка Лили, слуги Парамон и Будила, юные  княжичи и   княжны… - все они живые, настоящие. 
Неожиданные  сюжетные повороты даже  не столько поддерживают желание читать (сам по себе  текст легко читается, и даже  каждая мелочь заставляет задержать на ней внимание), сколь заставляют переживать за  героев, с нетерпением ожидая – что же дальше?!
     Ладомир-Сандро- Александр – светлый человек и рядом  с ним  оказываются  хорошие  люди. Хотелось бы  сказать, что ему  везет, но не  скажу. Это не  везения, а закон притяжения.  :) Путешествие на  корабле  Улафа многому  научило юношу: сдержанности, рассудительности, ответственности. Многое  и раньше было, но теперь он  понял  сам, прочувствовал. Хороший  король получится. :D
      Батальные  сцены  у Вас очень хороши!  С таким  удовольствием и напряжением  их  читала.
     Ох, заставили же  поволноваться под конец.
    Но как же   замечательно, что все  закончилось  счастливо. :D
    Спасибо Вам, эреа Tany за такое  чудо. :D
    Роман, настоящий роман. Сколько наслаждения получила,  читая, что просто не передать. Говоря словами рея Эчеверрии: «Есть слова для многого... Для большой благодарности их нет...."  :)
Отзыв мой, конечно,  весьма  сумбурен, но от избытка  эмоций.
Еще  раз огромное спасибо! И  творческих успехов, легкого пера! :)[spoiler](http://fanfichin.forumbb.ru/uploads/000b/6a/de/228767-2-f.jpg)[/spoiler][spoiler](http://s44.radikal.ru/i103/0903/86/be36d499853f.jpg)[/spoiler]

Спасибо, эрэа Эйлин, да еще такой подробный разбор моего скромного, далекого от совершенства творения! :D И за цветы и плоды моей родины спасибо :)