Форум официального сайта Веры Камши

Если кто-нибудь еще читает мой бред, милости прошу. ;)

Утром следующего дня весь внутренний двор бывшего Нохского аббатства, сохранившийся после обрушения почти всех построек, был до отказа заполнен народом. Подготовившиеся заранее люди Олларов поставили длинные скамьи для зрителей, и эта предосторожность оказалась отнюдь не излишней. Теперь люди могли не просто слушать, что им расскажут с трибуны, но еще и слушать с комфортом.
Все уже знали, конечно, какие вести привез Уильям Рокслей, и следует признать, хоть и не к чести жителей Олларии, что не в последнюю очередь их привел сюда именно слух о смерти короля. Как-никак, род Алва слишком много сделал для Талига, чтобы смириться с их гибелью было так легко. Впрочем, немало было и тех, кого вело чистое любопытство. И вот люди устраивались на своих местах, разговаривали и смотрели во все глаза, когда же начнется самое интересное.
И вот, в сопровождении целого полка солдат, появился регент со всеми своими приближенными. Они поднялись на трибуну - Оллар, постаравшийся придать своему лицу выражение сочувствия, хотя это не слишком хорошо удавалось; Маргарита под руку с Раулем; Манрик поглядел им вслед с неприязнью, а Придд выглядел еще более холодным и молчаливым, чем обычно. Последним на трибуну поднялся Рокслей, еще более бледный и измученный, чем накануне.
Начал выступление, как всегда Карл Оллар-старший.
- Свободные граждане Талига, все ли вы слышали, какие вести привез из кесарии Дриксен наш уважаемый друг, господин Уильям Рокслей? - так он спросил.
- Да! - точно шум штормового моря.
- Господин Рокслей, говорите же, - Анатоль Манрик подтолкнул его в спину, заставляя выйти вперед. Тот недоуменно оглянулся, точно внезапно разбуженный лунатик, и послушно вышел вперед.
- Говорите, господин Рокслей, - приветствовал его Оллар.
- Скажу, - Рокслей посмотрел в глаза регенту, и тот на миг оторопел: это были глаза совершенно безумного, отчаявшегося человека.
Уильям Рокслей подошел к самому краю трибуны, еще шаг - и он сорвался бы вниз. Обвел взглядом собравшихся людей, как бы впервые увидев, перед кем ему надлежит говорить.
- Люди, мне надлежит сказать вам правду, которую от вас хотят скрыть, - внезапно произнес он. Его голос, поначалу слабый и невнятный, с каждым словом наливался силой, становился все более громким и звучным. - Я должен сделать признание: вчера я солгал вам. Король талигойский Алехандро Алва жив или, по крайней мере, был жив еще совсем недавно, когда меня отпустили из Замка Печальных Лебедей. Живы также графы Арно Савиньяк и Эрик Борн, равно как и маркиз Рикардо Салина. Я лгал вам, люди! Меня принудлил солгать кесарь Дриксен, угрожая казнить мою жену и детей. Я не мог позволить им умереть, и согласился предать своего короля и свою страну. Да, я подлый предатель, и место мне на Занхе. Но те, кто стоят сейчас за моей спиной - предатели стократ худшие, ибо действовали сознательно и добровольно. Ваш нынешний регент Карл Оллар, его семья и все его советники давно уже продались дриксенцам, горожане Олларии! Не будь этого, разве кесарь Дитрих взял бы в плен нашего короля, разве потребовал бы от меня объявить Алехандро мертвым? Они давным-давно в сговоре!
Что поднялось тут - не поддается описанию. Изумленные, протестующие возгласы с трибуны перекрыл разноголосый рев толпы. Если бы кому-то удалось прислушаться, те поняли бы, что кричат люди по-разному. Большинство были неподдельно обрадованы признанием Рокслея, но много было и растерявшихся, переставших понимать что бы то ни было, а иные, очевидно, сторонники Олларов, кричали протестующе. На одной из задних скамей торжествующе переглянулись Шарль Эпинэ и Генрих Райнштайнер, а Сильвия Окделл взмахнула руками от радости:
- Получилось! Я же говорила, что получится.
- Помолчи, - прошептала ей баронесса Вейзель. - Кажется, получилось, если только ему дадут говорить.
Рокслей оглянулся по сторонам. Оллару и его людям, должно быть, только крайнее удивление еще не позволило растерзать его на куски. А он еще не все сделал, что надлежало. Вытащив из-за пояса пистолет, Рокслей выстрелил в воздух. Это отрезвило толпу, и большинство замолчали.
- Слушайте меня, люди, - теперь Рокслей чувствовал себя свободным и уверенным как никогда прежде. Значит, это знак, что он действует правильно. - Слушайте и поймите, что я говорю вам! Наш король, истинный король, еще жив, он еще может вернуться, если вы поможете ему вернуть свободу!
- Ложь! - рявкнул на всю площадь Карл Оллар. - Господин Рокслей безумен, заставьте его замолчать!
- Я лгу? - Уильям Рокслей рассмеялся нерадостным, жутким смехом. - Это вы лжете всем и всегда! Вы, и эта золоченая змея - ваша дочь, и хитрый лис Манрик, и спрут Придд! Где ваш старший сын, герцог Придд, сбежал от вас куда подальше?
Маркус Придд лишь досадливо закусил губу, а вот Рауль Эпинэ терпением не отличался. Он шагнул вперед и схватил Рокслея за горло; тот не оказал ни малейшего сопротивления.
- Что вы сказали о госпоже Оллар? - раздельно произнес Эпинэ. - Извольте принять вызов на дуэль, господин Рокслей.
Однако тот лишь покачал головой и снова усмехнулся.
- Мне драться с тобой, глупый мальчишка? Не я, а ты сошел с ума и не понимаешь, что делаешь! Если когда-нибудь тебе придется осознать правду, моли Четверых, чтобы прозрение не оказалось для тебя гораздо страшнее, чем для меня.
Рауль разжал руки, растерянно отступил назад.
А толпа тем временем бушевала все сильнее и сильнее. Почти все поднялись со своих скамей, кричали каждый свое, и некоторые уже хватались за оружие, дабы отстаивать свою правоту. Вот, наконец, донесся чей-то крик:
- А почему мы должны вам верить, граф Рокслей, или как там вас величать теперь? Нам уже столько всего наговорили, что у людей голова кругом идет.
Рокслей кивнул словам невидимого оратора.
- Конечно, конечно, - продолжал он с той же странной усмешкой. - Господа Оллары кого угодно научат не верить на слово. А этому вы верите? - он достал кинжал и надрезал себе левую руку.
- Клянусь во имя Ушедших, что я сказал правду: король талигойский Алехандро Алва жив и может еще вернуться в свою страну, а Оллары и кесарь Дриксен - гнусные лжецы.
- Мне это уже не нравится, - обеспокоенно пробормотал Шарль и направился вперед в сопровождении женщин и Юстиниана; Райнштайнер замыкал процессию. Люди, узнав двух Повелителей, расступались перед ними. Теперь это был уже не тот народ, что не так давно с упоением громил памятники героям Великого Излома.
А тем временем на трибуне Карл Оллар обратился к офицеру своих гвардейцев:
- Взять его! - указывая на Рокслея.
Тот оглянулся и увидел, как к нему направляются вооруженные солдаты.
- Нет, господа, у вас ничего не выйдет, - хрипло произнес он. Вороненое дуло пистолета вновь появилось в его руке. Все замерли, однако Рокслей неожиданно приставил пистолет к собственной груди и отвернулся от трибуны, поглядел вниз. И раздался выстрел - не слишком громкий, но отрывистый и сухой, точно кто-то разломил пополам толстую ветку.
Уильям Рокслей покачнулся на краю трибуны и рухнул вниз, к ногам шарахнувшихся в стороны людей. Шарль склонился над ним и едва не столкнулся лбом со своим кузеном, подоспевшим с другой стороны. Они вместе подхватили тело Рокслея, но успели лишь услышать его еле слышный шепот:
- Исабель... прости меня...
В следующий момент Уильям Рокслей вытянулся и замер неподвижно. А Шарль и Рауль пристально взглянули друг другу в глаза. Затем маркиз Эр-При поднялся и, ни говоря ни слова, вернулся на трибуну.
А тем временем люди, взбудораженные признанием Рокслея и еще больше - его смертью, пришли в ярость. То и дело слышались крики:
- Нас обманули! Оллары - предатели! Взяли в плен нашего короля!
- Долой предателей! Алехандро на трон!
- Бей Олларов, ребята! Вперед, к трибуне!
Как выяснилось, большинство боеспособных горожан последние месяцы постоянно носили при себе оружие, и теперь у многих мужчин и некоторых женщин оказались при себе ружья и пистолеты, и практически у всех - ножи. И их было много, очень много. Трибуна становилась ненадежным местом. Оцепившую ее охрану уже сняли, правда, при этом полегло и несколько десятков горожан, но те сейчас не замечали своих потерь. Самые ретивые уже поднимались на трибуну. Оллар и его люди с тревогой оглядывались по сторонам, один лишь Придд сохранял спокойствие перед лицом опасности.
И тут к трибуне прорвался Рауль Эпинэ верхом на Демоне; вороной мориск плясал среди толпы, кося налитыми кровью глазами; его копыта вместе со шпагой его всадника разбрасывали неосторожных, оказавшихся слишком близко. Сумасшедший прыжок перенес жеребца на самую трибуну; доски опасно затрещали, но выдержали. Рауль подхватил Маргариту на руки, посадил в седло и таким же образом спустился со своей ношей вниз.
- Куда вы?! А кто командовать солдатами будет? - крикнул ему вслед растерявшийся Оллар.
- Я скоро вернусь! - прокричал на скаку Рауль, и вскоре даже стук копыт Демона стих.
Шарль переглянулся с Генрихом.
- У Занхи было легче, - заметил Шарль.
- Юноше и дамам здесь не место, - заметил Райнштайнер. - Граф Васспард, уведите дам.
Другой юноша на месте Юстиниана стал бы возражать, рвался бы в бой, однако наследник Приддов лишь кивнул.
- Идемте, - сказал он, протянув руку Сильвии.
Однако та уже выхватила шпагу и приняла воинственную позу, уперев вторую руку в бок.
- Никуда не пойду! - твердо (и незыблемо, угу) произнесла она. - Пусть тетушка уходит, если хочет, а я буду драться. Если вы откажетесь, герцог Райнштайнер, я вызову вас на дуэль.
Генрих хотел что-то ответить, но уже не было времени - очередная волна народа подхватила их всех.
- Волны и Молнии с нами! - кричали они. - Командуйте нами! На штурм! Вперед! Другого такого случая не представится.
- Стойте! - Генрих взмахнул рукой. - Во-первых, если мы двинемся дальше, по нам откроют огонь - вы видите, сколько здесь солдат. А во-вторых - Оллары со своими людьми уже скрылись, смотрите!
Действительно, опомнившиеся солдаты таки сумели собраться в строй и проложили своим господам дорогу до лошадей. Бегство противника, казалось, отрезвило народ, а может быть, этот эффект произвели слова Райнштайнера. Так или иначе, народ стал расходиться, уехали и наши герои, забрав с собой тело Уильяма Рокслея, страшной ценой искупившего свое невольное предательство.

Какая сцена! Потрясающая! Рокслей  сказал все-таки правду! И покончил с собой. Оллары еле  сбежали. Рауль  свою красавицу  умчал, спасая. вот ведь влюбленный! А Сильвия  рвалась в бой с упорством  вполне достойным дома Скал.

Рокслей умер достойно , и самое печальное что это был лучший выход для него  :'(
И уж не знаю что должно произойти, чтобы дубовый  Рауль разочаровался в своей золоченой змее  ;-v  а уж свежеспасенная пассия его обработает и настроит на нужный лад  ::)

В хорошем смысле этого слова :) Все таки радует что есть настоящие Скалы и не одними мужчинами жива Кэртиана ,  совсем не эмансипе Сильвия по настоящему показывает на что способны женщины помимо вышивки, в отличии от нелепых куриц из комитета , которые только позорят женский пол  ;)

А куда интересно Рауль поволок свое сокровище, уж не в особняк ли Эпине , поближе к Сигрид ;) ?

"e author=Katze link=topic=16122.msg716168#msg716168 date=1346869753]
... и самое печальное что это был лучший выход для него  :'(
"
Я в этом не уверена, он ведь искупил свою вину и мог надеяться на прощение жены. Наверное ему слишком жутко было ожидать последствий своего поступка для жены идетей

Эреа Артанис, не сомневайтесь – мы читаем, так что пишите.

Читаем-читаем  ;D
Вот только влияние Генриха на толпу - это что-то за гранью моего понимания, в моем понимании горожане просто обязаны были бить витрины и переворачивать машины расшугать остатки солдат, вынудив открыть огонь,  погнаться за Олларами и разгромить пару зданий. Впрочем, может бть Генрих управляет не только волнами, но и "морем людским"  :)

Читаем, и с огромным удовольствием, эрэа. И с каждым постом все интереснее и интереснее. И ваши герои уже родные.

Читаем и любим!
Но как же жалко Рокслея...  :'(
И его жену... сначала сына потеряла, а теперь еще и мужа  :'(
Мне тоже кажется, что теперь она могла бы его простить...

На мой взгляд Исабель вряд ли бы его простила, и Рокслей это понимал. А про последствия ему уже объяснили (Джастин) , что они не сильно коррелировали с его решением, что собственно и соответствует действительности.
Не надо машины, на святое нельзя покушаться!
Так для влияния на толпу надо уметь убедительно залезать на броневичОк , а потом некоторое время можно и на заработанном авторитете покататься.  И потом погромы они не стихийные , как помнится из истории Октавианской ночи их надо организовать, а тут никто этим делом не озаботился, вот и не случилось  ;)

Эрэа Эйлин, эрэа Katze, эрэа NNNika, эрэа Техна, эрэа Valckin, эрэа Tory, эрэа Дюймовочка, огромное спасибо вам за внимание и за комментарии! :-* :-* :-*
Ну, это вряд ли. Скорее всего, все-таки к ней домой.
Ну-у, я, конечно, точно не скажу за всю толпу, но если бы мне встретился Райнштайнер, я не посмела бы ослушаться его. Еще заморозит, чего доброго. Тем более что аргументы у Повелителей Айсбергов, как правило, бывают железные. Во всех отношениях. 8)

Глава 10
Марсель Валмон ударил молотком в сигнальный колокол на воротах Адрианклостер, объявляя о своем визите. Раздавшийся звук был не слишком громким, но мощным и всепроникающим. Во всяком случае, герцог Урготский не усомнился, что его услышали в каждом закоулке монастыря. Не удивительно, что очень скоро ворота распахнулись и на пороге появились два высоких монаха, внешность которых изобличала, что война для них является не менее привычным делом, нежели молитвы.
- Герцог Урготский желает встретиться с магнусом Юлием по неотложному делу, - сообщил Марсель. Внезапно шествоваший сзади кот прыгнул с пола ему на плечо, точно рысь и чинно уселся, сверкая синими глазищами.
- Росио, ты маленькое чудовище! - невольно воскликнул Марсель, не решившись, впрочем, сгонять зверя. Тем более что на самом деле следовало радоваться такой реакции кота - тот чувствовал себя как дома, раз уж начал играть. Во время визита к кесарю Росио держался настороженно и не позволял себя гладить.
- Магнус Юлий ждет вас, монсеньор, - кивнул один из монахов. - Следуйте за мной.
Приемная комната магнуса Ордена Славы была похожа скорее на кабинет любого из талигойских эориев, чтущих древние традиции: старинные боевые знамена вместо драпировок на стенах, гербы и длинная галерея портретов. Только здесь были не фамильные гербы и портреты, а геральдические львы во всех вариациях и портреты всех выдающихся деятелей Ордена Славы, начиная от Святого Адриана собственной персоной.
Магнус Юлий, высокий и сильный, несмотря на немолодые годы, похожий скорее на воина, нежели на священника, поднялся из-за стола навстречу гостю, при этом с его колен спрыгнула, недовольно мяукнув, изящная белая кошка.
- Добро пожаловать, герцог Урготский, - глава Ордена Славы протянул Марселю руку. - Полагаю, у вас те же причины для беспокойства, что и у нас? Кстати, я вижу, у вас адрианов кот? Он ведь родился в одном из наших монастырей?
- Вы правы, - Марсель осторожно отодвинул любопытную кошачью мордочку, норовящую приступить к исследованию нового места, в котором, к тому же, можно было познакомиться со собратьями. - Наш король, Алехандро Алва, купил в одном из монастырей Славы это маленькое чудовище и подарил мне. Кстати, не находите ли вы, Ваше Высокопреосвященство, что наличие кошек очень способствует взаимопониманию между людьми?
- Несомненно, способствует, - магнус Юлий украдкой коснулся головы белой кошки, заползшей обратно к нему на колени, точно змея. - Видите ли, кошки беспокоятся последнее время. Им не нравится все, что происходит последнее время, очень не нравится. Поэтому мы не можем пренебречь союзником, удостоившимся их доверия.
- Я очень рад, что нашел союзников в лице Ордена Славы, - не только Росио, но и сам Марсель почувствовал себя здесь необычно свободно. Все-таки о "львах" ходило множество самых разных слухов, но даже их отъявленные противники не смели приписать им лживость и вероломство.
- Насколько я могу понять, суть проблемы в талигойских пленниках, которых вы желаете освободить? Боюсь, что в этом Орден Истины переиграл нас, и нашим людям запрещен вход в Замок Печальных Лебедей.
- Я получил разрешение пригласить к графине Рокслей священника из Ордена Славы для исповеди, - не совсем вежливо перебил Марсель. - Кесарь неожиданно легко согласился со всеми моими требованиями; и, признаться, это меня смущает больше всего. У него явно что-то на уме.
- Это понятно. Дитрих фок Фельсенбург - сильный игрок и не единственный на своем поле. Если он и жертвует противнику фигуру, то лишь затем, чтобы забрать обратно гораздо больше. Вы собираетесь выручить своего короля, герцог Урготский?
Заданный в лоб вопрос посреди тонкой дипломатической беседы многих поставил бы в тупик, однако Марсель был к нему готов
- Да, - просто ответил он. - Но прежде необходимо позаботиться о графине Рокслей и ее детях. Скажите, вы можете принять их в Адрианклостер, когда я заберу их из Замка Печальных Лебедей?
Магнус Юлий пристально взглянул на Марселя.
- Вы считаете, что остановиться в Талийгойском посольстве для них слишком опасно? Похвальная осторожность. Не беспокойтесь, здесь их сумеют защитить. Орден Истины давно точит зуб на Адрианклостер, однако пока что отцу Деметрию приходится мириться с нашим существованием. Еще не пришел тот день, когда "мыши" смогут стать хозяевами в цитадели "львов"... Отец Йозеф! - неожиданно позвал он.
В стене открылась дверь, прикрытая огромным алым знаменем с золотым львом, и вошел еще один монах. Как и большинство "львов", он походил скорее на воина - выглядел рослым и крепким, хотя и худощавым, с гордой осанкой. Лица было почти не разглядеть под низко надвинутым капюшоном, виден был лишь яркий взгляд светлых глаз. Серых или все-таки голубых?
- Монсеньор герцог Урготский, с сегодняшнего дня отец Йозеф поступает в ваше распоряжение, - объявил магнус Юлий. - Что до вас, отец Йозеф, то вы знаете, что вам следует делать, и ваше время пришло. Помните, что вам надлежит поступать так, как действовал бы на вашем месте сам святой Адриан.
- Я сделаю все, что в моих силах, - отец Йозеф опустился в свободное кресло. Откуда не возьмись, в комнате появилась еще одна кошка - трехцветная, огромная и пушистая. Она уселась у ног отца Йозефа и начала громко мурлыкать, вылизывая свою роскошную шерсть. При виде ее Росио вдруг покинул плечо Марселя и направился к кошке с явным намерением познакомиться.
- Росио, куда ты... - Марсель уже собирался подхватить кота, но отец Йозеф остановил его:
- Не стоит. Видите, они, похоже, нашли общий язык. Марта, не трогай гостя.
Действительно, кот и кошка обнюхались, уселись рядом, переплетя хвосты и продолжили вылизываться, порой нечаянно задевая языком чужую шерсть вместо своей.
- Первый раз вижу, чтобы Марта позволила быть рядом чужому коту, - произнес отец Йозеф, наблюдая за ними.
- Она похожа на Гудрун, кошку кесаря Руперта, первого кесаря из династии фок Фельсенбургов, - заметил Марсель. - Во всяком случае, на картине Леттисии Арвентур Гудрун выглядела именно так.
- Вполне возможно, - отец Йозеф погладил пушистую красавицу; та замурлыкала в ответ еще громче. - Гудрун ведь тоже происходила из Адрианклостер, так что Марта может даже быть ее потомком.
- И такое случается, - как бы невзначай заметил Марсель. - Порой даже людям бывает трудно разобраться в своих предках, что же можно ждать от кошек? Но, если вы готовы, может быть нам следует отправиться в Замок Печальных Лебедей прямо сейчас, отец Йозеф? Это неподходящее место для женщин и детей.
- Вы правы, - кивнул отец Йозеф, еще раз внимательно посмотрев Марселю в глаза. И его взгляд почему-то показался герцогу Урготскому знакомым, хотя он не мог вспомнить, у кого видел такие глаза. Оставив этот вопрос на будущее, Марсель направился вслед за отцом Йозефом к выходу, и Росио с Мартой бок о бок последовали за ними.

Маленькое чудовище Росио оказывается еще и адрианов кот  :D Адрианов кот, как же это прекрасно,  новая порода , ах, мечта!
А Йозеф это пропавший истинный кесарь ?

Какие коты  :D

Очень похоже, и похоже, что явится он к братцу Дитриху, как Ричард Лайонхарт к  принцу Джону в "Айвенго",  и настучит оному Дитриху в бубен так, что звон пойдет до Седых Земель...

  Кошки чудесны! Все увлекательнее становится :)

Вот почитаешь про таких монахов и как-то уверенность появляется, что все хорошо будет

А как дела у Элизы и Алехандро?  ???Мы очень волнуемся! :-\

Эрэа Katze, эрэа Laeta, эрэа aiv, эрэа Эйлин, эрэа zoika, эрэа NNNika, огромное вам спасибо, что читаете и отгадываете! :-* :-* :-*
Будет скоро о них, но еще не сейчас. ;)
Эрэа Katze, большое спасибо за иллюстрацию! Львиный кот, иначе не скажешь. 8)
Ну, если не спойлерить - можно хотя бы вспомнить, что он отрекся от престола, пусть и не понимал, что подписывает, восстановить свои права не так-то просто, тем более если при этом разгорится война двух Орденов.

И снова Исабель сидела у кроватей больных Касси и Артура, моля Четверых, чтобы младшие дети выжили. Они не метались и не говорили в бреду, как Джеймс, наоборот, лежали слишком тихо, и только лихорадочный румянец и прерывистое, затрудненное дыхание указывали, что они еще живы. Исабель брала на руки то сына, то дочь, пела им колыбельные, целовала их и давала пить - и чувствовала, как отчаяние коварной змеей заползает в ее душу.
За окном опять лил дождь, барабаня по железному карнизу окна, и этот стук больно отдавался в голове женщины. Оставалось лишь надеяться, что дети не слышат его в своем забытье.
Внезапно Исабель стало тревожно, хотя рядом, вроде бы, никого не было. Если бы она была зверем, сейчас ощетинила бы шерсть. Прижав к себе детей, Исабель замерла неподвижно, вглядываясь и вслушиваясь, точно волчица в темноте своего логова. Нет, никаких шагов за дверью не слышно. Тогда, значит... Женщина схватила одной рукой адрианову эсперу, второй - рябиновый гребень, протягивая их в сторону окна.
- Это снова ты, Бе-Ме? - произнесла она насколько могла спокойнее. - Ба, и целая "Звезда веры" впридачу! Что, плавать по воздуху тебе понравилось больше, чем по морю?
На окне действительно стояла мертвенно-бледная фигура адмирала Бермессера; и сквозь темноту и струи дождя виднелся контур корабля, светившийся зеленоватым светом, как у гнилушки.
- Я и мой корабль можем придти везде, где есть хоть немного воды, - произнес выходец. - Тебе не избавиться от меня, женщина из рода моего врага. Не сегодня, так завтра все равно придешь ко мне.
- Я не боюсь тебя, - твердо произнесла Исабель, не опуская рук. - Это ты всегда трусил и продолжаешь трусить теперь. Ты все равно сбежишь первым.
Выходец усмехнулся - наверное, у живого человека такая улыбка была бы даже красивой, но у умершего четыреста лет назад вышла хищной и жуткой.
- Нет, моя красавица, я уйду только вместе с тобой! Позови меня по имени, и пойдем со мной в вечность. Подумай: ты никогда не состаришься и не умрешь, сможешь отомстить своим врагам, ты будешь свободна от глупых условностей, которым придают столько значения живые. Ты ведь любишь свободу, дочь Анэма! Бери же ее.
- Вот наглая тварь! - вскричала Исабель, одной рукой крепче прижимая к себе детей. - Лучше десяток дриксов и истинников, чем ты! Именем Четверых...
Женщина только начала произносить четверной заговор, как услышала, что дверь ее домика медленно открывается. Кто еще там, и почему они не спят в присутствии выходца?
Исабель не успела получить ответа - стоило двери немного приоткрыться, как в нее ворвался с яростным звериным криком черный ураган - так женщине показалось, во всяком случае. Она встала, чтобы узнать, что происходит, и в следующий миг едва не оказалась сбита с ног еще одной меховой молнией. Точно зачарованная, Исабель смотрела во все глаза, как двое небольших, но крайне разъяренных зверей бросились на стоявшего в оконном проеме выходца. Как бы давно тот ни был мертв, кошачьи когти ранили его, похоже, гораздо больнее, чем живого. Бермессер корчился и извивался, пытаясь сбросить с себя котов, но не тут-то было. В его руках и лице образовывались целые дыры, очень темные при никудышнем освещении. Наконец, черный кот, крепко схватив всеми четырьмя лапами руку выходца, изо всех сил потянул на себя, и Бермессер сумел-таки вырваться, отшвырнув зверя вместе со своей правой кистью. Кот с мягким стуком рухнул на пол, а часть плоти выходца вспыхнула зеленоватым светом и потухла.  Все это произошло буквально за несколько секунд. Двое мужчин, вошедшие в домик, оставив на пороге охранника со связкой ключей, успели лишь заметить, как изрядно потрепанный выходец воскликнул: "Я еще вернусь!", и исчез вместе со "Звездой веры".
- Графиня Рокслей, мы пришли за вами, - проговорил нарядно одетый мужчина, поклонившись Исабель.
Та вздрогула от этого голоса, и улыбнулась другу детства; однако у Марселя сжалось сердце при виде бледной тени ее прежней улыбки.
- Герцог Урготский? Марсель, я боюсь, что ты опоздал. Мой старший сын... Джеймс умер три дня назад, а Касси и Артур тяжело больны. Если бы ты пришел раньше...
Марсель сел на кровать рядо с женщиной, и позволил себе взять ее руки в свои.
- Исабель, я соболезную тебе в связи со смертью Джеймса, но жизнь продолжается, и кому как не тебе об этом знать. Мы еще можем помочь тебе и твоим детям, поверь. Отец Йозеф, осмотрите их, прошу вас.
Высокий монах, стоявший до сих пор у порога, подошел к детям и положил руку на лоб каждому. Оглянувшись, он подозвал трехцветную кошку, и та, приблизившись к больным, сразу же зашипела, точно увидела врага.
- Этого следовало ожидать - скверна, - вздохнул отец Йозеф. - Графиня Рокслей, полагаю, что в Адрианклостер смогут помочь вашим детям, можете быть спокойны.
Исабель поначалу тревожно вздрогнула, завидев человека в монашеской рясе, однако, разглядев символ Ордена Славы, успокоилась.
- Святой отец, - сказала она, прикоснувшись к его руке, - вы говорите правду? Касси и Артур будут жить?
- К сожалению, я не врач, - произнес отец Йозеф. - Но в меру своих способностей полагаю, что мои собратья смогут помочь им. Теперь главное - поскорее доставить их в Адрианклостер. Графиня, вы сами здоровы?
- Да, не беспокойтесь, - Исабель вдруг почувствовала себя пустой и очень слабой, точно после танцев с кэцхен у Костяного Дерева... бывшего Костяного Дерева. - А как же кот? Он спас меня от выходца, вы видели... Он мертв?
Марсель тем временем склонился над Росио, поднял его на руки. Тот шевельнул лапами и слабо лизнул шершавым языком руку хозяина.
- Жить будет, - довольно улыбнулся Марсель. - Разве такую заразу так легко убьешь? Да, кстати, это осталось от выходца, я полагаю? - он указал на лежащую на полу кость, в которой смутно угадывались очертания руки - та скорее напоминала обгорелую деревяшку, до такой степени высохла. Однако деревянный настил вокруг нее весь сгнил, а решетка на окне проржавела.
Исабель слабо кивнула.
- Видимо, да. Такого храброго кота я еще не видела. Мне жаль, что он пострадал из-за меня. Но идемте же поскорее!
Она поднялась с кровати, но пошатнулась и упала бы, если бы Марсель не подхватил ее на руки.
- Такой прекрасной даме не подобает путешествовать без надлежащего внимания со стороны мужчин!
Несмотря на ситуацию, Исабель улыбнулась. Они с Марселем были знакомы уже много лет, и он еще с детства в совершенстве умел говорить комплименты прекрасным дамам, даже когда эти дамы еще играли в куклы и не понимали их смысла.
Отец Йозеф унес детей к карете, и Марсель собирался следовать за ним, однако едва он вышел на крыльцо, с женщиной и котом на руках, к нему приблизилась странная фигурка, на вид невысокая и хрупкая, в сером плаще, напоминающем монашеский.
- Что вам угодно? - нахмурился Марсель, отчаянно пытаясь придумать, каким образом вытащить оружие, не имея в запасе третьей руки.
Фигурка огляделась вокруг и, убедившись, что никого рядом нет, откинула капюшон - под ним обнаружились длинные рыжие волосы и лицо совсем юной девушки.
- Я - Рыжая Эльза. Меня прислал талигойский король, Алехандро Алва, - прошептала она.
- Алехандро? - прошептал Марсель; к счастью, его выдержки хватило на то, чтобы не произнести это имя громко. - Что с ним? Расскажите?
- Его Величество собирается бежать из Замка в эту же ночь. Уже почти все готово. Нужны пять лошадей и кто-нибудь, кто нас встретит. Вы можете помочь? Вас король рассчитывает на вас, монсеньор.
- Разумеется, я помогу, не беспокойтесь. Спасибо, что сообщили вовремя. Четыре лошади для беглецов, а пятая... Гм, все ясно, - усмехнулся про себя Марсель, видя, как девушка смущенно потупила глаза. В самом деле, у Алехандро, как и у всех Алва, был талант где угодно найти красивую девушку; однако эта, кем бы она ни была, заслуживала более серьезных чувств. - Да помогут вам Четверо, - произнес он, когда девушка скрылась за кустами. - Простите, графиня, что заставил вас ждать. Ради служения даме можно заставить немного подождать даже короля, - обратился герцог Урготский к Исабель, которую нес на руках.
Марсель осторожно, точно она была фарфоровой, усадил женщину в посольскую карету, рядом отец Йозеф уложил детей. Показалось, или им правда стало чуть полегче дышать? Трехцветная кошка улеглась в изголовье Касси, положив лапы ей на лоб, а Росио, тщательно вылизавшись, занял ту же позицию рядом с Артуром.
- Кажется, это дело сделано, - произнес Марсель, когда карета тронулась, и поцеловал Исабель руку. К его удивлению, та не отдернула ее, как бывало в юности, и даже не покраснела. Еще не пришла в себя, или все же изменила отношение к некогда легкомысленному приятелю по детским играм?

      Каков кот! Росио молодец!  Лишил Бе-Ме  руки и выгнал! Слава Четверым, что кот жив остался!  С Исабель и детишками, надеюсь, теперь все будет хорошо. Отцу Йозефу не опасно было приходить в  тюрьму? Хотя, кто смотрит на монахов, тем болеее если ни о чем не подозревать, то и смотреть нужды нет. Да и за столько лет...
  Теперь бы еще Алехандро удалось бежать и Эльза бы не пострадала.
  /* тихо и осторожно -  А между Исабель  и Марселем что-то будет?
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Великолепный кот Росио превзошел все мои ожидания, своей расправой с Бе-Ме, который теперь чисто фок Дуршлак (без ручки)  ;D
Хорошо, что Исабель с детьми успели вывезти, но все же очень интересно, что кесарь по этому поводу намеревался предпринимать, чтобы  не дорого сообщника не оставить без добычи  ::) думал, что потом легко можно будет забрать "ведьму" и детей из посольства после избавления от Марселя  ?
Кстати о Марселе, они с Исабель прекрасная пара  , но надеюсь что он с лошадьми не промешкает, даже оказывая внимание даме :) и мы наконец то узнаем про побег Алехандро .

С одной стороны Марсель договорился о визите монаха из ордена Славы, но с другой от кесаря можно любой гадости ожидать, так что безопасным этот визит я бы не назвала. Но на Изломе о какой безопасности может идти речь.

Мне стало интересно, как относятся к скверне более крупные представители кошачьих - рыси, гепарды. Они неплохо приручаются, их можно держать как домашних сторожей (Раттон не пройдет!). Эреа Артанис может быть введёте такого очаровательного персонажа как у Вас на аватаре. 

Обычных кошек легче транспортировать и приручать не надо, а результаты прекрасные , так если нет особой разницы по результату , зачем брать кошку большего формата ;)?

Кошка, почуяв его ярость, вздрогнула и прижала уши. Она знала, как сражаться с крысами, если б ее сородичи были покрупнее и посильнее, если б их удалось объединить и натравить на этих, с позволения сказать, новых владык, но увы! Мысли Одинокого из пролога к КНК

Вовремя их Валмон увез. Со дня на день узнали бы про Рокслея и Исабель бы точно не избежать истинников. Спасибо что регулярно радуете продолжениями, эрэа Артанис

С кошками вся проблема в "объединить и натравить"  ;), это только Райнштайнеру удавалось :-*  ,а в качестве детектора скверны обычные кошки удобнее, т.к. мобильнее.

Точно и обдерут при необходимости за милую душу. К тому же, милый грациозный пушистик выглядит таким безобидным ;D

Эрэа Эйлин, эрэа Katze, эрэа NNNika, эрэа zoika, большое спасибо за прочтение! :-* :-* :-*
Не факт, что бороться со скверной согласятся все кошачьи, может быть, эта способность присуща лишь домашним кошкам. К тому же, прирученных диких зверей, вроде Преданного в "Хрониках Арции" мне всегда было жаль: по сути-то он не Преданный, а Заколдованный и не понимает, что делает. А понимал бы - ему самой отвратительной скверной были бы сами люди, все подряд. Служить тем, кто тебя собирается использовать, вырвав из привычной среды обитания - жалкое существование.

Рыжая Эльза прошла по коридору, поминутно оглядываясь по сторонам и вздрагивая от каждого шороха, производимого, скорее всего, шныряющими под полом крысами. На этот раз она не держала в руках ничего, кроме свечи, лишь на поясе у нее висела массивная связка ключей, скрытая серым плащом. Пока что все было в порядке, однако сердце девушки бешено колотилось от волнения. Эльза все никак не могла поверить, что, если их план осуществится, она видит эти стены последний раз. А если их обнаружат... ну что ж, Алехандро и его дворяне вряд ли позволят второй раз захватить себя в плен, а она сумеет разделить их судьбу. Все равно лучше смерть, чем внимание этого жуткого графа Вейгарда. Девушка содрогнулась, вспомнив, как однажды Вейгард едва не поймал ее в коридоре.
Ключ повернулся в смазанном маслом замке как никогда легко, однако Эльзе этот звук показался оглушительным. Лишь оказавшись в объятиях Алехандро, она почувствовала себя немного увереннее. Сейчас, в своем парадном костюме, приведенном Эльзой в порядок, со шпагой и кинжалом у пояса, Алехандро действительно выглядел королем и воином, точно и не было долгих месяцев плена.
Эльза с трудом заставила себя отстраниться, едва не потеряв голову от прикосновения и поцелуя Алехандро.
- Все готово, Ваше Величество? - прошептала она.
Талигойский король улыбнулся ей, и в его темных глазах девушка увидела огоньки, которых тоже не было прежде. 
- Конечно, готово, - Алехандро указал на камеру, где все, что могло гореть, было залито маслом и горючей смесью. - Последний завершающий штрих, как говорят художники...
Он подошел к камину, сунул туда длинное полено, подождал, пока то займется огнем, и бросил его на кровать. Покрывало немедленно загорелось, источая едкий дым. Огонь стал быстро распространяться по камере.
Алехандро не стал ждать далее - вышел из камеры и закрыл ее, запечатав замочную скважину заранее припасенным Эльзой воском.
- Теперь покажи, где камеры моих дворян, - произнес он.
Эльза прошла со свечой вперед, указывая путь. Коридор резко свернул в сторону, затем еще раз и еще. На четвертом повороте девушка нажала на почти незаметную панель в стене, и та внезапно отодвинулась - за ней открывалась лестница, ведущая вниз.
- Идемте, - Эльза протянула руку своему спутнику.
Алехандро следовал за ней, напряженно вглядываясь в тьму, которую едва рассеивал слабый свет свечи. С каждым шагом становилось все более сыро - похоже, что эта часть тюрьмы непосредственно примыкала к Эйне. Ход оказался очень длинным, и Алехандро не мог бы в точности сказать, сколько времени они так шли, пока пол не стал снова повышаться. Временами попадались боковые туннели и ответвления, по большей части выглядящие заброшенными.
- Мы пришли, Ваше Величество, - теперь Эльза говорила более уверенно. Эта часть тюрьмы охранялась не так хорошо, да и о подземном ходе знали немногие, она сама нашла его еще в детстве совершенно случайно.
В коридоре действительно никого не было, лишь громкий стук закрывшейся двери тайного хода прозвучал в тишине зловеще, точно захлопнулась пасть какого-то гигантского зверя. Но что до зловещих предчувствий, когда твои друзья вот-вот будут на свободе?
Первая камера открылась легко, как и у Алехандро, а затем Эльза посторонилась, и талигойский король оказался лицом к лицу со своим маршалом Арно Савиньяком.
- Алехандро? - Савиньяк поклонился своему королю почти до пола, однако обратился не по этикету. - Я уже не верил, что мы встретимся.
Мужчины крепко обнялись - до дворцовых повадок ли тут, в самом деле?
- Выглядишь неплохо, - заметил Алехандро, желая разрядить обстановку. - Теперь пошли. У тебя все готово?
- Не извольте сомневаться, Ваше Величество, - поклонился Савиньяк. В самом деле, по его теперь уже бывшей камере расстилался удушливый дым.
В следующей камере Эльза на секунду решила, что Алехандро облапил медведь. Хотя она и неплохо узнала за последний год графа Эрика Борна, но такой бурной встречи не ожидала.
- Ха, и наша маленькая спасительница здесь! - усмехнулся Борн, заметив Эльзу. - Ваше Величество, вы воистину способны хорошо устроиться где угодно.
- Благодаря Эльзе мы можем выйти на свободу, - заметил Алехандро.
- Разумеется, ты прав. Ну что, я готов идти, хотя предпочел бы напоследок насадить пару-тройку "гусей" на этот вертел, - Борн коснулся эфеса шпаги, добытой для него вездесущей Эльзой.
- Тише, - Савиньяк прижал палец к губам. - Если будешь кричать, сюда сбежится больше гусей, чем мы в состоянии победить.
Вице-адмирал Рикардо Салина, когда его освободили, после того как поздоровался со своими королем и своими товарищами, поцеловал руку Эльзе, к ее величайшему смущению.
- Мы все очень обязаны вам, прекрасная эрэа! Надеюсь, мы еще успеем спасти Талиг от Олларов, а флот Талига - от оставшегося без контроля альмиранте Вальдеса.
- Рикардо, перестань, - Алехандро толкнул маркиза Салина локтем. - Во-первых, Эльза не привыкла к вниманию мужчин, а во-вторых, Вальдесы опасны для вражеского флота, а не для талигойского.
Эльза почувствовала себя совсем неловко. Не то чтобы эти мужчины внушали ей страх - нет, она, выросшая в тюрьме, среди самых грубых человеческих проявлений, сразу увидела в талигойских пленниках людей не просто иной породы, но и совсем иной души. Но все же они были мужчины, а Рыжая Эльза не привыкла к такому вниманию.
- Нам пора идти, - произнесла она, наконец, собравшись с мыслями. Следуйте за мной.
И пора было идти - в расположенных недалеко друг от друга камерах уже вовсю бушевало пламя, и дым вырвался за железные двери, становилось трудно дышать. Вернувшись в подземный ход, Эльза провела своих спутников подземным ходом туда, откуда пришли они к Алехандро.
- Теперь нам нужно пройти до второго этажа, а там будет второй ход, которым мы сможем выбраться в сад, - прошептала девушка.
Однако, выйдя в коридор, они услышали голоса. Мужчины поспешно схватились за шпаги, а Эльза замерла в ужасе: она узнала голос графа Вейгарда!
Начальник Тайной Службы действительно стоял у запертой камеры Алехандро, наблюдая, как двое охранников пытаются выбить ломом железную дверь.
- Скорее, - со зловещим спокойствием торопил он их. - Мы должны узнать, что там происходит. Если узник сгорит, нам всем не сносить головы.
Алехандро вышел вперед, и мужчины последовали за ним, оставив Эльзу позади.
- Ты не туда смотришь, Вейгард, - произнес Алехандро, вынимая шпагу.
Вейгард обернулся со скоростью атакующей змеи, однако на лице его не отразилось никаких эмоций.
- Так значит, ты сумел выбраться? - насмешливо проговорил он, вынимая шпагу. - Ты хочешь вызвать меня на дуэль, глупый мальчишка? Не припомнишь, когда ты тренировался последний раз? Год назад, кажется?
- На то, чтобы убить тебя, моего умения хватит, - ответил Алехандро, отбивая первый выпад Вейгарда. Шпага того, кстати, была гораздо длиннее и тяжелее, чем у Алехандро, и он явно умел ей владеть.
Первая схватка не завершилась ничем. Вейгард, похоже, был сторонником северной тактики, а потому не спешил нападать, а может быть, хотел поиграть с противником, как с добычей. Он отбивал один выпад Алехандро за другим, очевидно, ожидая, пока талигойский король устанет. Он был прав: даже Алва, не тренировавшийся целый год, теряет квалификацию, и все же Алехандро еще держался. Тем временем Вейгард сделал знак стражникам, и те всем скопом набросились на спутников Алехандро. К счастью, ни у кого не было при себе огнестрельного оружия, а со шпагами и кинжалами талигойские дворяне вполне были способны успешно противостоять превосходящего числом противнику. С азартом и упоением защищался сразу от троих солдат маршал Савиньяк, Эльзе показалось даже, что его черные глаза блестят ярче, чем обычно. С не забытым за год искусством дрался Рикардо Салина; а задира Борн, окруженный толпой солдат, рычал, словно загнанный зверь, пытаясь пробиться навстречу товарищам. Прижавшаяся к стене Эльза сжала кулаки, не в силах хоть что-то сделать для талигойского короля и его верных дворян; ей оставалось лишь следить за боем и молиться об их победе. Смотреть было страшно, но и отвести глаз девушка не могла, так и следила во все глаза за центром сражения - поединком Алехандро с Вейгардом. 

Создатель! :o На самом  интересном месте! Как же я теперь  доживу до продолжения! Как не вовремя появился Вейгард!  Эльзу недаром мучили дурные предчувствия. Надеюсь, Алехандро сможет с ним справится. Ведь на самом деле год без тренировки - много!

   Спасибо, эреа Артанис! за такое интригующее продолжение!

Вот он пьянящий воздух свободы, вместо того, что бы  тихо по стеночки уходить в сад  чинно и благоразумно ,  Алехандро начал задирать Вейгарда  ;D  Все таки некоторые люди не исправимы и в этом их обаяние :)  Это наверное все из-за Эльзы, не зря же он от нее Рикардо оттирал ;)

Ох, сейчас Вейгард, тварь склизкая закатная, огребет по заслугам! Чту и Ожидаю! ;D

Так между прочим всегда бывает  :'( , но я надеюсь что ожидание будет недолгим :)
Истинное мастерство не ржавеет!  К тому же Вейгард хоть может и тренировался чаще, всеже больше специалист по выстрелам в спину и интригам , так что он свое получит.

:D
Смренно  С нетерпением Ожидаю!

Да, мне тоже кажется, что у вейгарда шансов нет.  :P

Эрэа Эйлин, эрэа Katze, эрэа aiv, эрэа Laeta, огромное спасибо вам за чтение! :-* :-* :-*
Простите, что остановилась на самом интересном месте, постараюсь это исправить.
А вот тварей закатных не оскорбляйте, пожалуйста. Лучше вспомните, кого так обычно называют эсператисты и что означает Закат на самом деле. :P

Алехандро увернулся от очередного выпада и концом шпаги прочертил длинную, но, к сожалению, легкую царапину на груди Вейгарда. Сделать выпад из такого положения означало бы насадить себя на шпагу противника, а это все же была не линия. Погибнуть сейчас, когда до свободы осталось лишь рукой подать? Погибнуть, оставив свою страну, своих людей и Эльзу?! Нет, ему необходимо победить и выйти отсюда живым и, по возможности, здоровым.
Однако это было легче сказать, чем сделать. Может быть, год назад он и сумел бы без потерь справиться с Вейгардом, хотя, вероятно, и тогда пришлось бы нелегко, однако сейчас у начальника Тайной Службы были все преимущества, и оба противника это понимали. Вот шпаги снова столкнулись со страшным лязгом, в воздух взлетел сноп искр, и более легкая шпага Алехандро не выдержала, сломалась пополам. С быстротой атакующей змеи Вейгард занес шпагу над обезоруженным противником. В последний момент Алехандро успел повернуться, выхватывая кинжал, и Вейгард пронизил лишь его руку у локтя; та сразу повисла, как плеть.
Эльза, увидев, что ее король ранен, забыла об осторожности и кинулась к нему:
- Нет, Ваше Величество... Алехандро! - воскликнула она, подбегая к сражающимся.
Талигойский король пошатнулся, оперся о стену. Эльза успела еще разглядеть, как его лицо побледнело от боли. А затем вскрикнула сама, чувствуя, как крепкая мужская рука хватает ее за волосы, вынуждая поднять голову.
- Гляди-ка, та самая рыжая красавица! - на лице и в голосе Вейгарда впервые появилось что-то похожее на эмоции. - Так я и знал, что ты оказалась возле камеры этого дерзкого мальчишки не просто так. Подожди, сейчас я заберу свою шпагу, и мы проверим, чему он успел тебя научить. Может, кэнналийцы и искусны в любви и в фехтовании, однако им не хватает северной силы и выносливости - ни в том, ни в другом.
Не отпуская бешено сопротивляющуюся Эльзу, Вейгард с силой потянул за эфес своей шпаги. Однако клинок крепко застрял среди костей и жил, вытащить его было трудно. И, занятый Эльзой, Вейгард не уследил за движением Алехандро. Молниеносно взмахнув левой рукой, молодой король вонзил кинжал по самую рукоятку в грудь Вейгарду. Тот хотел что-то сказать, однако послышалось лишь хриплое бульканье, и начальник Тайной Службы Дриксен рухнул на пол, увлекая за собой и Алехандро, и Эльзу.
Король Талига, стиснув зубы, выдернул шпагу из своей раны. Здоровой рукой он разжал слабеющую хватку Вейгарда и обнял Эльзу за плечи. Так, поддерживая друг друга, они не без труда поднялись на ноги, осматриваясь вокруг. Тем временем битва вокруг уже стихла. Талигойцы уложили большую часть дриксенских солдат, а оставшиеся, увидев своего предводителя мертвым, сложили оружие.
- Ваше Величество, вы в порядке? - Арно Савиньяк и Рикардо Салина немедля бросились к своему королю.
- Я в порядке, - Алехандро, наконец, отпустил Эльзу и взмахнул левой рукой. - Не подходите пока.
Он стоял над Вейгардом, и кровь из его пронзенной руки капала на тело врага. Вейгард был еще жив, он корчился в агонии, точно кровь Алехандро обжигала его. Внезапно его бледно-голубые глаза открылись и с ненавистью уставились в глаза Алве. Нет, поединок еще не закончен - он продолжался теперь, может быть, самая важная его часть.
- Может быть, уже пойдем? - Борн, со свежей ссадиной на лбу, уже успел собрать оружие у сдавшихся в плен солдат.
- Помолчи, - строго произнес Салина. - Это важно.
А Алехандро смотрел на умирающего Вейгарда и видел, как тот постепенно превращается во что-то иное, какую-то скользкую морскую тварь, холодную, лишенную каких бы то ни было чувств и эмоций, кроме самых примитивных, при этом умную без разума. Вокруг нее разливалась ядовито-зеленая лужа, и с каждой секундой росла все больше и больше. Вот уже целое зеленое море плещется в подвалах Замка Печальных Лебедей, затапливает его коридоры и камеры. Эти стены за многие сотни лет своего существования видели столько боли и страха, столько мучительных смертей и несправедливых приговоров - как было здесь не расцвести скверне, точно тина в стоячей воде? Этот Вейгард воистину пришелся здесь ко двору. Может, он и был раньше связан с Орденом Истины, но в нем, безусловно, было что-то еще. Эорий Дома Волн... и, кажется, не из слабых. И теперь, когда он умирает, накопленная сила выплескивается наружу, становится последней каплей, грозя сделать из Замка Печальных Лебедей вторую Ноху. Отсюда давно ушли последние крысы, здесь по своей воле не останется ни одна кошка, зато выходцы приходят свободно. Он чувствовал это весь последний год, потому и считал свое пребывание здесь необходимым, хотя и вынужденным. Не будь его, скверну не удалось бы ограничить лишь этими стенами, она давно распространилась бы на весь Эйнрехт, а может быть, и на всю кесарию. А когда идет Излом, не время радоваться несчастьям соседа, даже если это враг.
Вейгард, наконец, затих, его глаза, так и оставшиеся открытыми, уставились уже бессмысленным взглядом куда-то в потолок. Алехандро отошел в сторону, наконец, зажал рукой все еще кровоточащую рану.
- Возьмите, Ваше Величество, - Эльза дрожащими руками перевязала его рану своим платком.
- Спасибо, - Алехандро поцеловал ее руку. - Но подожди, я еще не кончил. - Перед очередным подземным ходом он пропустил своих спутников вперед, а сам снова повернулся к недавнему месту сражения и вытянул вперед левую руку со свечой, снова вызвав мысленно картину моря скверны. Только огонь может остановить ее, только огонь, как в Агарисе, как в Паоне. Свеча, будто разделяя его эмоции, разгорелась ярче. Может ли маленький и слабый огонек сокрушить могучие каменные стены? Обязан, иначе быть не может! Год назад Алехандро, должно быть, хватило бы одного порыва ярости, чтобы послать молнию на Замок Печальных Лебедей, не хуже Рауля Эпинэ. Но сейчас не ярость - чувство долга должно вести его руку, ибо король обязан всегда контролировать себя. Он сорвал повязку с руки, и та опять закровоточила. Несколько капель крови упало на подставленную Алехандро свечу, и та, как не удивительно, не погасла, лишь пламя ее стало алым, точно звезда Фульгат или алая ройя.
- Пусть Четыре Ветра развеют скверну, сколько бы ее ни было, - произнес Алехандро вслух. - Пусть Четыре Волны смоют скверну, сколько бы ее ни было. Пусть Четыре Молнии упадут четырьмя мечами на головы врагов, сколько бы их ни было. Пусть Четыре Скалы станут на пути наших врагов, сколько бы их ни было.
С последними словами Алехандро вернулся к телу Вейгарда и бросил на него горящую свечу. Одежда и волосы мертвого вспыхнули в мгновение ока, затем огонь перекинулся и на другие трупы, начал лизать каменные стены. Помедлив немного, Алехандро вернулся в подземный ход.
Эльза, взглянув на его измученный вид и кровоточащую рану, лишь всплеснула руками, а маршал Савиньяк сурово нахмурился:
- Я надеюсь, тебе хватит сил выбраться отсюда? Выглядишь ты, прости, краше в гроб кладут.
- Не беспокойся, - хриплым шепотом произнес Алехандро. - Эльза, веди нас, надо торопиться. А вас, дриксенцы, мы сейчас отпустим, и вы постараетесь добраться до казармы и охраняемых постов, выведите кого сможете. Замок Печальных Лебедей горит, если не поторопиться, мы все погибнем, - последние слова он произнес, уже шагая за Эльзой.
Дриксенцы удивленно переглянулись, однако возражать не осмелились. Им, конечно, приходилось слышать о нечеловеческих способностях королей Талига, но одно дело слухи, и совсем другое - такое неожиданное их подтверждение, да еще от кого - от их бывшего пленника.
И действительно, подземный ход вывел их в сад. Мокрая и промозглая осенняя ночь показалась бывшим заключенным милее всех гранатовых рощ Кэнналоа и солнечных лугов Эпинэ.
- Смотрите! - Рикардо Салина указал на замок, из которого они выбрались с таким трудом.
А там уже вовсю полыхало пламя, распространившись с невероятной, неестественной скоростью там, где, казалось бы, нечему было гореть. И однако же Замок Печальных Лебедей просто светился насквозь, как головешка в костре, готовая вот-вот рассыпаться в пепел. Четверо мужчин и одна девушка смотрели на это зрелище, не отрываясь. Они успели заметить, как люди, выбравшихся из Замка, разбегаются в разные стороны. Среди них большинство, насколько можно разглядеть, были солдатами и охранниками тюрьмы, однако попадались и несколько оборванных, изможденных людей - очевидно, кое-кто успел выпустить даже заключенных. Ведь сейчас всем грозила общая опасность, при которой все различия не значили уже ничего.
- Надеюсь, мой отец тоже успел уйти, - проговорила Эльза.
А тем временем некогда несокрушимые стены под натиском пламени стали таять, точно сделанные из воска, затем потеряли форму и с глухим треском обрушились внутрь; огромный столб пламени и пепла, точно при взрыве вулкана, поднялся к самому небу. Замок Печальных Лебедей перестал существовать.
- Вы готовы ехать, Ваше Величество? - послышался, как ни в чем не бывало, мужской голос.
Алехандро стремительно развернулся навстречу голосу, и едва не упал, но сильные руки успели подхватить его.
- Марсель, - улыбнулся Алехандро, стараясь не слишком опираться на руку герцога Урготского.
- К вашим услугам, мой король, - Марсель подвел Алехандро к вороному мориску, мысленно надеясь, что даже раненый и усталый Алва сумеет справиться с любым конем. - Вы готовы, господа? И прекрасная эрэа? - Марсель непринужденно подсадил Эльзу на спину изящной рыженькой кобылке. - Тогда вперед! Адрианклостер ждет нас.
На всякий случай Марсель придерживал поводья коня Алехандро. Тот вынужден был смириться, хотя год назад непременно приказал бы отпустить его.
- Кажется, четыреста лет мало что изменили? - невесело произнес он. - Опять Валмон только что не таскает Алву на руках?
- К счастью Валмонов, Алва с тех пор не стали весить больше, - ответил в том же тоне Марсель.
- А я надеюсь, что нас сочтут погибшими в Замке Печальных Лебедей, - заметил Савиньяк. - Но все же хорошо бы нам переправиться в Талиг как можно скорее. Вы уже придумали, как это сделать?
- Обязательно придумаем, - заверил его Марсель, и внезапно остановил коня. - Что это?
И действительно, с улиц и площадей донеслись крики и лязг оружия. Выехав чуть вперед, герцог Урготский увидел, что там происходит, услышал и увидел людское море, затопившее улицы, - и не поверил своим глазам. Они никак не могли оказаться здесь, в самом сердце Эйнрехта, - однако же были, притом вполне готовы к бою.

Здорово , побег очень эффектным получился :)
Все таки эории Дома Волн они такие разнообразные , наверное из-за своей многочисленности, чего только не получалось из подгулявших Приддов не только великий Райнштайнер,но  и не к ночи будь помянут Альдо и теперь этот вот зеленый склизень  :o
А что это за вооруженные люди  в таком количестве ??

Замечательно! Алехандро  умница! А Вейгард еще и носитель скверны. Оно и понятно, кто же из Ордена Истины еще может выйти ;-v Замок Печальных Лебедей был скверной заражен и только Алехандро не давал  распространится ей дальше, сдерживая её своим присутствием. Ну вот, один  рассадник уничтожен, еще Истинники остались.
А кто же появился на улицах Эйнрехта?
Спасибо за  продолжение увлекательной истории, эреа Артанис!

О, Вейгард таки носитель скверны. А про то, что он эроий Волн, что-нибудь будет или это не важно?

Очень хорошо получилось описание превращения Вейнгарда. Вообще кусок сильный.

Пока даже слов нет! Ух...

очень понравился побег. Жду не дождусь продолжения

Эрэа Katze, эрэа Эйлин, эрэа Valckin, эрэа Техна, эрэа Laeta, эрэа zoika, большое спасибо вам, что читаете и комментируете! :-* :-* :-*
Я думаю, теперь уже не важно, кем он был. Думаю, Гонт или Придд неучтенной ветви, а может быть, даже Райнштайнер, судя по роду занятий. Был при жизни.

Глава 11.
Западная армия неуклонно продвигалась к Хексберг. Люсьен Ариго изо всех сил выполнял данную на тинге клятву. И, надо сказать, еще ни у одного полководца не было армии, до такой степени разделяющей его стремления, воодушевленной тем же желанием как можно скорее изгнать врага со своей земли. Бергеры не просили и не давали пощады вековому противнику. Командующий дриксенской армией маршал фок Глауберозе был опытным и смелым командующим, и все же не ему было остановить ударную волну бергеров и талигойцев. Герцог Манфред Ноймаринен со своими сыновьями Альфредом и Штефаном уже успели дать отпор врагу еще до прихода бергерского ополчения. Впервые после Двадцатилетней войны прошлого Круга на войну шли не только солдаты, но и простой народ, жители Ноймара и Бергмарк шли мстить "проклятым гусям", не ожидая, пока армия придет и спасет их. Заблаговременно предупрежденные гонцами, посланными герцогом Ноймариненом, поселяне готовились встречать незваных гостей, и много дриксенских солдат в ту осень и зиму погибли не от пуль равного противника, а от самодельного оружия крестьян. Те, кому не хватало сил на открытое противостояние, поджигали собственные амбары и склады провизии, угоняли скот в леса, чтобы не достался врагу, так что у дриксенской армии начались проблемы со снабжением. Вариты сражались мужественно и упорно, однако тщетно. Последним гвоздем в крышку их гроба стало прибытие на помощь талигойцам армии Гаунау, возглавляемой самолично королем Зигфридом по прозвищу Большой Медведь.
И вот уже дриксенская армия, покинувшая талигойские земли так же быстро, как захватила их, укрепилась близ Хексберг, намереваясь дать наутро решительный бой. А преследующие их по пятам союзники расположились на ночь в виду противника. Ночью в обычной военной палатке, под стук крупных капель дождя по брезентовой крыше, собирались на совет командующие.
Пока что за походным столом, застеленным вместо скатерти картой, сидели лишь двое: командующий сводной армией Люсьен Ариго и герцог Манфред Ноймаринен. Впрочем, сейчас разговор шел не о войне. С неожиданной для сурового внешне и характером северного волка заботой Ноймаринен обратился к своему бывшему оруженосцу:
- Ты весь день не находишь себе места. Может быть, объяснишь мне, что происходит? Ты сомневаешься в завтрашнем сражении? Только не ври, пожалуйста, что все в порядке - меня тебе не обмануть.
Люсьен потер лоб рукой, собираясь с мыслями.
- Не то, чтобы я беспокоился... Война действительно складывается для нас очень удачно, и это в первую очередь заслуга ваша и короля Зигфрида. Но можно ли завтра будет удержать людей от истребления сильного и смелого противника поголовно. Что ни говорите, дриксенцы хорошо дрались и заслуживают хотя бы человеческого обращения. По правде говоря, я с удовольствием встретился бы с графом фок Глауберозе при каких-нибудь более приятных обстоятельствах, чем завтрашний бой. Почему только "гуси" не могут жить тихо и мирно?
Положив тяжелую руку на ладонь Люсьену, Ноймаринен тихо ответил:
- Трудно сказать. Но в каждом поколении есть люди, присвоившие себе право жить за счет других. Им на всех плевать они просто берут то, что им хочется, и неважно, скольких при этом придется убить. Мирных людей они считают слабаками, с которыми даже смешно считаться. Однако время от времени им приходится сталкиваться с такими, как мы: миролюбивыми, но непокорными. Нас невозможно сломить, мы бьемся до последнего и умираем, забирая их с собой. Мы не сдаем свою страну. Нас не покорить. И они обламывают о нас свои проклятые зубы!
Люсьен не успел ответить - в это самое время вошел король Гаунау со своими офицерами, а за ними - младшие Ноймаринены.
- Доброй ночи вам, Ваше Величество, - произнес Люсьен, поспешно поднявшись, и взглянул в зеленовато-карие глаза Большого Медведя.
Тот усмехнулся, открыв два ряда чуть здоровенных крепких зубов.
- Доброй, хоть и бессонной, хотели вы сказать, маршал Ариго? - Зигфрид что было сил сжал руку Люсьена, и тому показалось, что его ладонь попала в железные клещи. Он был рослым и крепким мужчиной, но рядом с великанами Дома Скал чувствовал себя слабым. Впрочем, сейчас важнее было, став впервые во главе целой армии, не оказаться слабее опытных военачальников в другом отношении. Вот как следует понимать это обращение "маршал"?
- До начала этой кампании я не был маршалом, - ответил Люсьен, как ему показалось, с максимальным достоинством. - Надеюсь, что завтрашняя битва расставит все по местам.
- Волнуешься, значит? - хмыкнул Большой Медведь. - Молодец. Я перед своей первой самостоятельной битвой ни есть, ни пить не мог, все боялся, что проиграю и отец лишит меня наследства. А ведь мы, слава Четверым, еще не дриксы, чтобы такое было принято.
- А я думаю, сейчас нам бояться нечего, - заметил Альфред, маркиз Ноймар. - Завтра мы будем обедать в отбитом у врага Хексберг, попомните мои слова.
- Нет ничего туманее очевидности, - урезонил старшего сына герцог Ноймаринен. - Или не бывало в прошлом, что исход битвы менялся за считанным минуты? Сейчас все действительно складывается в нашу пользу, но удачной ситуацией нужно еще уметь воспользоваться.
Люсьен, услышав эти слова, только вздохнул, надеясь, что, кроме Манфреда, его сомнений никто не заметил. Чего он только не отдал бы, чтобы идти в решающий бой одним из командиров, не отвечать за все сражение!
- Я не сомневаюсь, что никто из нас не совершит завтра непростительной ошибки. Все вы люди опытные, у каждого за плечами не одно сражение. Если вы, герцог Ноймаринен, или вы, Ваше Величество, заметите мою ошибку, поправьте меня. Ваше звание и ваш опыт дают вам полное право. Вот и все, что я могу сказать. Не мне давать вам указания, господа. Я не сомневаюсь, что завтра каждый сделает все, что в его силах. А мне остается лишь присоединиться к пожеланию маркиза Ноймара о завтрашней встрече. У меня есть корзина кэнналийского вина, специально про такой случай. Надеюсь, завтра мы сможем выпить его в стенах Хексберг за нашу победу, господа. А сейчас нам необходимо отдохнуть хотя бы несколько часов перед сном.
Ноймаринен кивком головы высказал свое согласие, за ним поднялись и вышли и сыновья. Король Зигфрид Большой Медведь, задержавшись ненадолго, положил руку на плечо Люсьену:
- Так держать, молодой человек, и вы станете настоящим маршалом. Надеюсь после войны и Излома узнать вас получше. Приезжайте к нам поохотиться на медведей, я и мои подданные встретят вас как дорогого гостя, маршал Ариго.
Чего-чего, а такого предложения Люсьен не ожидал. Кое-как собравшись с мыслями, он ответил:
- Благодарю за честь, Ваше Величество. Как только у меня будет время, я обязательно приеду в Гаунау, если к этому времени вы еще не передумаете.
Зигфрид фыркнул.
- Медведи не меняют так легко своего мнения. Приглашение будет в силе, и вам не придется пожалеть, если вы примете его. Я давно уже присматриваюсь к вам, герцог Ариго, и, пожалуй, был бы не прочь выдать за вас замуж мою дочь Стеллу. Если она и вы согласитесь, конечно же. Впрочем, подробности мы, надеюсь, сможем обсудить завтра.
Люсьен поклонился:
- Я надеюсь, что вы не ошибаетесь, Ваше Величество.
Час от часу не легче! Теперь его прочат в женихи принцессе; попробуй после такого не оправдать доверия! Не то чтобы Люсьен был так уж против своей возможной женитьбы на гаунаусской принцессе - он слышал, что та довольно красива, но трудно ведь составить мнение о девушке, которую никогда не видел, - но предложения с места в карьер он не ожидал. Со стороны Зигфрида это и вправду была большая честь, которую Люсьену следовало еще оправдать.
Оставшись один, он лег на узкую походную кровать, но сон долго не шел к нему, напряжение после трудного перехода и лавина мыслей мешали расслабиться. Впрочем, Повелители Ветра, как истые воины, славились тем, что могли есть и спать, невзирая на обстоятельства, так что уснуть в ту ночь Люсьену все же удалось.

Потомок Хайнрика не разочаровал :) Все таки Скалы не обижены достойными вассалами : ) А все наследие "возвращенного" в виде на всех плевать , бери что хочется почему-то досталась бедным гусям, хотя оно наверное идет на скверну, как мухи на ... варенье.
А Ариго всеткаи северные женщины так и прописаны - это  проклятие завещание Ойгена Райнштайнера , которое навеки в силе  :D


Загул Райнштайнера это наверное очень интересно  ;D ;D ;D Жаль этого еще никто не видел  ;D

Кстати, случайно ли главнокомандующий дриксов однофамилец скверного корабля ? Или он тоже не без зелени ? (Ведь как вы дрикса назовете так тот гусь и поплывет)

И небольшой речевой тапок  ;):
[spoiler]
С неожиданной чем?[/spoiler]

Так ни, тот же ж Глаубштерн, а этот Глауберозе!

Вечно я путаю божий дар с яичницей  :D Это все наверное  из-за подозрительного отношения к Глаубе , проистекающее из-за нелюбви к истинникам  :-[

Ох опять заварушка намечается.  Скорее и побольше

Эрэа Артанис, спасибо, что радуете нас продолжением так часто и помногу!  :D
Уже так много времени прошло?
А интересно, чем закончился побег из тюрьмы в Эйнрехте?  ::)

  Спасибо, за продолжение, эреа Артанис! :)
Очень интересно было прочитать  про освобождение земель! Теперь будем ждать  генерального сражения.

Эрэа Katze, эрэа Valckin, эрэа zoika, эрэа Дюймовочка, большое спасибо вам за комментарии! :-* :-* :-*

...Он не мог понять, как оказался здесь - на берегу горного озера с прозрачной водой. С одной стороны к озеру вплотную подступали скалы, так что бегущая по тесной расщелине неширокая речка обрывалась в озеро настоящим водопадом, и когда лучи утреннего солнца освещали эти суровые в другое время места, водяные брызги загорались немеркнущей разноцветной радугой. С другого берега подступал сосновый лес. Казалось, что мощные стройные деревья с медно-красной корой, похожие на воинов в строю, растут здесь не просто так, а охраняют покой озера и тех, кто придет сюда в поисках красоты и уединения.
А у самой воды стоит еще одна сосна - огромная и древняя, потерявшая от времени весь свой зеленый убор и саму кору, выбеленная солнечными лучами. Вместо полагающегося деревьям наряда на ней висят разноцветные ленты, меха, а кое-где и украшения.
- Наши девушки вешают ленты или другие вещи на Костяную Сосну, чтобы вымолить себе хорошего жениха, - смеется высокая золотоволосая девушка и, взяв его за руку, подводит к дереву. - Если ветер не сорвет ленту, значит, девушка выйдет замуж до конца года.
- А вы... то есть, ты вешала ленту? - спрашивает он, еще не понимая, что это значит.
- А как же! - она лукаво улыбается, и указывает на синюю ленту на самой высокой ветке. Дерево вдруг начинает раскачиваться, как при сильном ветре, и ему закрывает лицо золотая волна ее волос. Когда она успела их распустить? Совсем близко он видит ее зелено-золотые глаза, цвета молодой листвы.
Не трави себя понапрасну, не винись, не казнись, не кайся  - что не сделал, что не исполнил, только ветер – он вправду помнит, завывающий в буре зимней – помнит смелых и помнит сильных, целовавший весною вишни – помнит то, что никто не лишний, заблудившийся в летних травах – помнит тех, что остались правы, шелестящий в осенних кронах – помнит выживших и прощенных, только ветер – не зря, не всуе, он не мучится, он танцует, он поет о родных и нужных, ты услышишь, ты только слушай...
Она звонко смеется и кружится вместе с ним вокруг Костяной Сосны, все быстрее и быстрее. От этой сумасшедшей пляски у него уже кружится голова, отчего его спутница двоится в глазах... а вот еще одна, и еще! Сколько же их на самом деле? Так ли это важно, если с ними весело и легко, и можно ни о чем не беспокоиться, точно опять стал беспечным юношей, если ты вообще им когда-нибудь был?
Люсьен Ариго проснулся еще затемно, как убедился, выглянув из палатки, однако же чувствовал себя как никогда сильным и отдохнувшим. Заглянувший к нему Штефан даже удивленно спросил:
- Что это с тобой? Вчера еще ходил как в воду опущенный, а сейчас сияешь, точно Излом уже закончился.
Люсьен поспешно согнал с лица неуместную улыбку и ответил как можно серьезнее:
- Просто хороший сон сегодня приснился. И, возможно, он несет нам добрую весть.
- Ого! - усмехнулся Штефан, понимающе подмигнув. - Что же, дай Четверо, чтобы твои сны сбылись. Только пока что нас ждут "гуси", поэтому извольте собираться, маршал Ариго.
- Еще раз назовешь маршалом - вызову на дуэль, - пообещал Люсьен, поспешно собираясь. Перевязь, однако же, надел маршальскую, черно-синюю, цветов Алва.
К тому времени, как он приготовился к бою, талигойская армия уже начала строиться, занимали свои места и командиры. А напротив них уже щетинилась штыками, прицельно смотрела  дулами винтовок и пистолетов, грозила пушками и гаубицами дриксенская армия, измученная и поредевшая, но все еще опасная, как загнанный в угол зверь.
И, как только достаточно рассвело, зазвучали первые выстрелы.
Сигнал к бою был подан — главные войска с обеих сторон шли форсированным маршем за своими авангардами.
Вскоре раздался гром орудий Глауберозе, расположенных под прикрытием стен Хексберг.
Орудия талигойцев отвечали еле слышно и после трехчасовой стрельбы прекратили огонь — это заставило дриксенцев предположить, что у противника мало зарядов.
Глауберозе, не обладавший хладнокровием и предпочитавший решительный смертельный бой медленным маневрам, бросился со своим штабом и несколькими полками вперед, чтобы расчистить путь. В этот момент войска Ариго открыли такой бешеный огонь по наступающим, скученным на небольшом участке, что дриксенские войска понесли очень большие потери. Командующие находились с адъютантами на близлежащем холме и руководили оттуда сражением.
Так как бой разгорался, Ариго послал бридагу Альфреда Ноймаринена и корпус бергеров против левого крыла главного отряда Глауберозе, храбро державшегося до сих пор. Огонь был убийственным. Наконец, дриксенские войска дрогнули и оставили уже взятый плацдарм. Батареи Ариго рассеяли неприятельские кавалерийские полки и четыре их батальона.
Постепенно огонь распространялся по всей линии, густой пороховой дым не позволял различить ни людей, ни лошадей. С обеих сторон сражались с геройской храбростью, и победа долго переходила из рук в руки.
Наконец, дриксенская армия поколебалась — шесть егерских рот с офицерами и знаменами были взяты.  Однако к этому времени прискакавшие адъютанты объявили Люсьену, что вблизи крепостной стены произошла кровопролитная свалка.
— Господа, — обратился он к союзникам, — настало время и нам помогать! Следуйте за мной!
Громкими одобрениями встретили генералы и адъютанты слова полководца и поскакали рядом с ним с холма под градом ядер.
— Вперед! — крикнул Ариго своим утомленным воинам. — Победа или смерть!
Слова маршала воодушевили солдат. Уже теснила противника тяжелая кавалерия Гаунау во главе с самим королем Зигфридом, отдавали приказания Ноймаринены, да и воинственный клич бергеров пока что не собирался стихать. Почувствовав новый прилив сил, талигойцы бросились на теснившие их полки Глауберозе.
Люсьен и Штефан стояли под градом пуль, лошади под обоими пали. Вид стоящего впереди маршала ободрял солдат больше, чем слова. Он был рядом с солдатами и дрался вместе со всеми.
Маршал Глуберозе заметил, что от этого участка зависел исход битвы, поэтому тоже стал во главе полков, подоспевших на помощь его войскам. Глауберозе сорвал с головы шляпу и помахал ею герцогу Ариго, тот ответил на приветствие своего врага. Странно было видеть этот обмен дружескими приветствиями двух неприятельских полководцев среди града ядер и пуль!
Отряд дриксенских кирасиров яростно бросился на егерей, сражавшихся с отчаянной храбростью около Ариго — винтовки их заряжались с удивительной скоростью, и огонь шел непрерывно.
Дорога между противоборствующими сторонами была устлана умирающими, по которым безжалостно проходили стоявшие сзади. Звуки орудий и грохот артиллерии слились в ужасную какофонию.
Вдруг осколок бомбы попал в маршала Глауберозе. Люсьен, находившийся шагах в двадцати, видел, как раздробило ему шею и подбородок, как он упал и умер. "Жаль, что так вышло, - подумал он. - Правду говорят: доблестный друг - дар Четверых, а доблестный враг - дар не меньший".
Страшная резня произошла на месте, где только что пал маршал Глауберозе. Его солдаты хотели отомстить за смерть вождя, а повстанцы рвались вперед, уверенные в скорой победе.
На обоих флангах дриксенских войск уже раздавался сигнал к отступлению на стоявшие в порту корабли, и только центр отчаянно бился на мосту.
Оба генерала, заменившие Глауберозе, погибли один за другим.
Армия Дриксен начали отступать.
Рога затрубили победу, дриксенские войска в беспорядке отступали, оставив опустевший город талигойцам, торопясь добраться до кораблей и отплыть, пока есть возможность. Коса смерти хорошо поработала на поле сражения, представлявшем жуткое зрелище. Остаткам дриксенской армии, по пятам преследуемой неотступными, как медвежьи гончие, бергерами и гаунау, вполне хватило пяти кораблей, чтобы разместить остатки недавно могучей армии.

К Люсьену заходила астера в виде гаунасской принцессы ;) ?
Глауберозе как оказалось совсем не Бруно, а то извел своими  маневрами противника, и хотя был он возможно и доблестен, но на чужой Хексберг нечего было рот разевать, так что конец закономерен, как бы там не сокрушался Ариго.

  Какая прелесть эта астера! :) Все сомнения и все  печали Люсьена унесла. Настроила его на нужный лад.Точно! На чужой каравай рот не разевай .  "Кто к нам  с мечом придет, тот от меча и погибнет". Люсьен слишком добрый -  жалеть врага, топтавшего родную землю.

Щедро напоила :)
А еще говорил, что бергер:)

Прочитала сразу и много.Спасибо, эрэа Артанис, очень понравилось! За астеру и ее песнь спасибо отдельное.

Эрэа Артанис, песня великолепна!

Эрэа Артанис! Только что дочитала - прекрасно! Вам плюсов можно просто рядами ставить - жаль,  можно только один. Замечательная вещь.:D

И без задержек, что очень важно при чтении замечательных вещей :)

Эрэа Katze, эрэа Эйлин, эрэа Tory, эрэа Laeta, эрэа Convollar, большое спасибо за комментарии! :-* :-* :-*
Сказать по правде, песня астэры не моя, а эрэа Айриэн. Я ее нагло прихватизировала, не спросив у автора разрешения. :-[ :-[ :-[

Однако и эти остатки дриксенской армии не успели отплыть далеко. Шедшие в авангарде бергеры уже бросались к кораблям, чтобы преследовать бегущего врага и на море, когда Люсьен Ариго приехал в порт. Увидев, что происходит, он преградил дорогу своим воинам, уже готовым поднять якоря.
- Стойте! - воскликнул он, почти въехав в воду. Вихрь поднялся на дыбы, для убедительности взмахнув копытами в опасной близости от разгоряченных вояк. - Стойте, я сказал! - Люсьен повысил голос. - Пусть отплывают.
- Не следует их отпускать, - проворчал барон Катершванц; рука старого воина висела на привязи, однако боевого духа по-прежнему хватило бы на десяток молодых. - Не настоящий вы бергер, барон Тизо, иначе не позволили бы уйти ни одному вариту. Смотрите не пожалейте о своей доброте!
- Пусть плывут, - повторил Люсьен уже более уверенно. - Они вернутся в Дриксен как вестники поражения и, может быть, Дитрих задумается, с кем имеет дело. А кроме того, смотрите - на море поднимается шквал.
Действительно, дувший весь день ровный северо-восточный ветер вдруг стих, паруса на кораблях поникли, и движение замедлилось. А затем резкий порыв ветра налетел, казалось, со всех сторон, и дриксенские корабли закружились, как волчок, сталкиваясь и закручивая едва ли не в штопор. С берега было видно, как матросы делают все возможное, чтобы выйти из губительной воронки, однако тщетно.
- Кэцхен! - с невольным ужасом прошептал Люсьен, снова посочувствовав погибающим на его глазах людям. - Кэцхен вернулись! - осенило его. - Это же...
- Наши! - закричал какой-то солдат, успевший забраться на смотровую вышку маяка. - Наши плывут, кошки из раздери! Это адмирал Вальдес!
И действительно, на горизонте появились белые точки, похожие сначала на стаю морских птиц. Однако они приближались, становились все лучше видны - и стало ясно, что это корабли, целая флотилия. Нос шедшего впереди флагмана украшало изображение крылатой женщины. И, обнимая носовую фигуру, стоял, всматриваясь вперед, высокий черноволосый мужчина. Увидев попавшие в ловушки дриксенские корабли, он взмахнул черно-синим флагом, подавая сигнал, и флагман вместе с двумя длинными и узкими быстроходными галерами пошел наперерез дриксенцам. При их приближении шквал немедленно стих; однако же изрядно потрепанным "гусям" уже ничто не могло помочь. Большинство дриксенских солдат были настолько измучены боем и борьбой со шквалом, что не в состоянии были сопротивляться, лишь немногие оказали сопротивление, но, конечно, безрезультатно. Спустя несколько минут дриксенцами набили обе галеры, а затем, снова вернувшись в строй, флотилия вошла в порт в образцовом порядке.
И, как бы сочтя порядок чрезмерно образцовым, стоявший на носу корабля мужчина, не дождавшись, пока корабль пристанет, прыгнул с борта вперед. До берега оставалось еще много, но он каким-то чудом приземлился-таки на сухой земле.
- Ха, я вижу, нам можно было не торопиться домой, - усмехнулся он, пожимая Люсьену руку. Казалось, однако, что он больше пытается изобразить радостную улыбку, чем радуется в действительности. - Спасибо. Хексберг очень обязан вам всем, - произнес он уже спокойно.
- Гильермо! - Повелитель Ветра, не удержавшись, обнял за плечи своего вассала и, к тому же, давнего друга. - Что ты здесь делаешь, морское чудовище? Тебе же полагается охотиться на пиратов в Померанцевом Море.
Вальдес ответил ему не менее крепкими дружескими объятиями.
- Твои сведения отстали на две недели! Девочки рассказали мне о том, что здесь творится и помогли справиться с пиратами. Примерно то же, что творилось сейчас тут, только в двести раз больше и хуже, как понимаешь. Зато мы развязались с этими плавучими ызаргами и смогли вернуться домой, чтобы разобраться с "гусями". Но оказалось, что вы уже справились без нас, - Вальдес нарочито печально вздохнул. - Ладно, хватит о нас, расскажи о ваших подвигах.
- О наших подвигах? - Люсьен почувствовал себя неловко; трудно рассказывать о только что отгремевшей битве. - По крайней мере, Хексберг мы вернули, как видишь.
- И это самое главное, - адмирал Вальдес обвел внимательным взглядом опустевший порт, многие здания которого носили следы пожара, стоявшие на якоре дриксенские корабли. - Хотя теперь многое придется восстанавливать заново.
- К сожалению, - Люсьен замолчал. В самом деле, многие потери будут невосполнимы. Сколько погибло людей, как трудно будет восстановить уничтоженный флот; хоть кэцхен и вернулись, но где они станут жить, ведь их Костяное Древо уничтожено. - А твою сестру с детьми взяли в плен и увезли в Дриксен, ты знаешь?
- Знаю, - глухо ответил Вальдес. - За это "гуси" ответят мне отдельно.
Оба переглянулись, мгновенно поняв друг друга.
- Сейчас? - спросил Ариго без слишних слов.
Гильермо Вальдес улыбнулся почти прежней бесшабашной улыбкой.
- А почему бы и нет? - он указал рукой на швартующиеся в порту корабли. - Бери свою армию всех, кто захочет, и нанесем дружеский визит кесарю Дитриху.
Вторгнуться в Дриксен! Ответить ударом на удар, пройти по Эйне до самого Эйнрехта, высадить армию и потребовать у коварного кесаря освободить Алехандро и всех остальных пленников! Безумная затея, но... разве иногда безумие не посылают Четверо? Люсьен почувствовал, как ему передается воодушевление Гильермо. И в самом деле, разве это не самое меньшее, что они должны сделать, как подданные, как воины и просто как мужчины?
- По рукам! - воскликнул он, сопроводив свои слова соответствующим жестом. - Впрочем, мне следует еще спросить союзников. Видишь ли, я не всем имею право приказывать властью, данной мне Райнштайнером...
- Я, со своей стороны, поддерживаю вашу идею, - прозвучал сзади знакомый голос, в котором сегодня послышалось что-то новое. Люсьен стремительно обернулся и встретился взглядом со стальными глазами герцога Ноймаринена. Всегда сильный и уверенный в себе Манфред вдруг впервые показался ему старым и усталым, его широкие плечи поникли, а в волосах, кажется, стало больше седины. Стоявший рядом с отцом Штефан тоже выглядел бледным и печальным, и на обоих вместо привычных пурпурных плащей уже были одеты траурные темно-серые.
У Люсьена сжалось сердце от дурного предчувствия.
- Что произошло? - произнес он, уже понимая, но внутренне надеясь, что сейчас его страхи развеются. - Неужели... Альфред?
- Да, - Штефан склонил голову, пряча глаза. - Он увлекся преследованием дриксов и попал в окружение, когда они пытались закрепиться на подступах к городу. Я видел, как это произошло, и убил убийцу.
Теперь Люсьен разглядел за спинами Ноймариненов носилки, и на них - Альфреда с разрубленной головой. Не пришлось ему обедать в отбитом у врага Хексберг.
- Мне очень жаль, - глухо произнес Люсьен, злясь сам на себя. А он-то еще сочувствовал побежденному противнику, жалел их погибшего командующего, забыв о своих!
Повисло тяжелое молчание.
На следующее утро военный совет собрался в ратуше Хексберг, куда наспех успели вернуть талигойские гербы и знамена. Люсьен снова был вынужден надеть ненавистный маршальский мундир, оба Ноймаринена, по-прежнему в траурных одеждах, сидели, как напоминание о цене победы. Снедаемый нетерпением Вальдес ждал, когда же можно будет отплыть к дриксенским берегам; по его мнению, обсуждать было нечего. Зигфрид Большой Медведь, пожалуй, был единственным здесь, кто мог радоваться победе с чистым сердцем. Он выполнил свое обещание и мог возвращаться домой, его война закончилась. Что до бергерских офицеров во главе с Людвигом Катершванцем, то те рвались продолжать войну не меньше Вальдеса.
- Итак, - медленно произнес герцог Ноймаринен, точно не слыша своего голоса, - мне остается только пожелать удачи маршалу Ариго и адмиралу Вальдесу в их экспедиции в Дриксен. Полагаю, вам будет достаточно флота и бергерской армии, чтобы освободить Его Величество Алехандро, графиню Рокслей и прочих пленников. Часть армии должна остаться в Хексберг, чтобы начать его восстановление, а я возвращаюсь к себе в Ноймар. Талиг нельзя оставлять без защиты.
- Полностью согласен с вашим решением, монсеньор, - кивнул Люсьен. Вообще-то равный к равному не обязан так обращаться, но ведь он был когда-то оруженосцем Ноймаринена. - Я, как и адмирал Вальдес, считаю, что нам удастся захватить Эйнрехт и освободить пленных. Ведь дриксенцы не ждут нападения, они считают, что мы завязли здесь...
- А я гоняю пиратов в Померанцевом Море, - подхватил Гильермо Вальдес. - Ну что ж, "гусей" ждет неприятный сюрприз. Но не скажу, чтобы незаслуженный.
- Заодно посмотрим, сохранили ли бергеры хоть что-то от агмов - королей открытых морей, - усмехнулся барон Катершванц. - Вот уж не думал не гадал, что на старости лет доведется штурмовать Эйнрехт! Спасибо вам, молодые люди, будет что рассказать внукам.
- Я учел ваше желание, господин барон, - кивнул ему Люсьен. - Бергерский корпус очень пригодится нам в будущем бою.
- Будьте там осторожнее, - глухо проговорил Ноймаринен. - И возвращайтесь живыми, - добавил он, видимо, вспомнив о сыне.
- Я сделаю для этого все возможное, монсеньор, - пообещал Люсьен.
- А когда вернетесь и наведете здесь порядок, милости прошу к нам в гости, - Зигфрид Большой Медведь на прощание протянул Люсьену руку.
- Обязательно, - перед глазами Люсьена почему-то встало горное озеро с костяным деревом и золотоволосая зеленоглазая красавица...
Дерзкий план адмирала Вальдеса увенчался полным успехом. Не ожидавшие нападения дриксенцы не успели приготовиться к защите, и талигойский флот вошел по Эйне к столице, как нож в масло. Отчаянные моряки и могучие неукротимые бергеры готовы были разобрать Эйнрехт по камешкам, чтобы вернуть своего короля и отомстить за погибших родичей.

Вот и я говорила, что Луциан не настоящий  бергер  ;) И как  Вальдес вовремя появился , со своей замечательной идеей !  И все таки судьба слишком  жестоким способом указала Луциану на излишнюю доброту  :-\
С нетерпение жду событий в Эйнрехте! :)

Как всегда, эрэа Артанис - на самом интересном месте! Вы случайно не знакомы с некоей Шахерезадой? ::)

Продолжение - это прекрасно! :D
Вальдес появился вовремя, чтобы воодушевить остальных на дальнейший поход. Девочки - умницы!
Теперь понятно кого Алехандро и Марсель увидели в Эйнрехте.
Альфреда жаль :'(Увы! Без потерь невозможно!.

Вальдес с девочками всегда к месту и очень вовремя. Спасибо, очень жду продолжения

ага, дриксам таки выдали целебных пенделей, дабы мозги встали на место! Так их, болезных!

Им еще в логове надо добавить, для закрепления материала ;)

Обязательно и всенепременно! ибо напрашивались они таки долго и упорно! ;-v

Эрэа Katze, эрэа Convollar, эрэа Эйлин, эрэа zoika, эрэа aiv, большое спасибо вам за комментарии! :-* :-* :-*
Эрэа Katze, спасибо за портрет Исабель. Тут она, пожалуй, как раз в тюрьме, выглядит усталой и обеспокоенной.

Глава 12
Николас Окделл мог ясно вспомнить события того страшного дня лишь до момента, когда его схватили солдаты Олларов. Он тогда кричал ускакавшей вперед сестре, чтобы она скакала вперед, не оглядываясь. Пытаясь вырваться из рук двоих сильных людей, мальчик успел еще краем глаза заметить, что Сильвия, развернув лошадь, повернула обратно со шпагой наголо. В следующий миг ему в лицо сунули тряпку, пропитанную какой-то приторно-сладкой жидкостью, и Ник сразу почувствовал слабость и обмяк в руках врагов, как туша убитого зверя. Последнее, что он еще услышал перед тем, как окончательно погрузиться в крепкий, без сновидений, сон, был грохот рушащихся скал; впрочем, мальчик был не уверен, что этот звук ему не померещился.
Открыв глаза, он обнаружил себя в закрытой карете, несущейся во весь опор. Кроме него, на сиденье никого не было, но вокруг слышался сильный топот копыт, судя по всему, карету сопровождал большой верховой отряд. Николас подергал дверцу кареты; та оказалась заперта. Да если бы и открыта, он все равно разбился бы, выпрыгнув на такой скорости, или его тотчас схватили бы солдаты. Значит, его все же схватили и увезли! А как же Сильвия, что с ней?
Мальчик отодвинул занавеску с окна кареты. Солнце стояло в зените, показывая около полудня. Но когда они с сестрой бежали из Надора, солнце едва начинало клониться к вечеру; стало быть, он проспал почти целый день? Как же далеко его увезли!
Вскоре карета остановилась. Николас видел, как солдаты спешились, развели костер, начали готовить еду. При виде готовящегося жаркого мальчик сразу понял, как сильно ему хочется есть. Но просить что бы то ни было у этих?! Нет уж, Олларовские псы еще узнают, на что способен Повелитель Скал!
Не успел Николас обдумать свои намерения как следует, дверь кареты приоткрылась, и в нее пролез один из солдат с подносом в руках. На подносе лежала холодная ветчина с хлебом, жаркое и даже чай, который вообще-то могли позволить себе далеко не все - ведь его, как и шадди, ввозили из Багряных Земель. Очевидно, солдатам наказали как следует заботиться о пленнике знатного рода.
Николас, подумав, принял поднос. Будь что будет, а пообедать не помешает, - решил он. Однако сейчас важнее было другое.
- Где моя сестра? - спросил он у солдата требовательным тоном. - Она у вас? Разрешите мне встретиться с ней.
Солдат развел руками, выглядя растерянным.
- Не знаю я, где ваша сестра, герцог Окделл. Нам велели вас увезти, мы и послушались, а потом послышался грохот рушащихся камней. И никто из тех, что оставались там, у пропасти, не вернулся обратно. Похоже, там случился обвал.
- Ясно, - у Николаса потемнело в глазах при мысли о том, что его сестра, всегда такая сильная и энергичная, быть может... Гибель отца и смерть матери была для него большим горем, но не разрушила мир, в котором он привык жить, потому что рядом была Сильвия, взявшая на себя ве самое трудное. А теперь оставалось полагаться только на себя.
Проснулся в несущейся в Олларию карете еще мальчик, а посмотрел прямо в глаза сообщившему страшную весть солдату уже мужчина, готовый отныне к любым испытаниям. Ведь ничего хуже уже произшедшего, в его жизни случиться больше не может.
И вот он здесь, в плену. Нет, тюрьмой это не назовешь - ему дают все, что он пожелает, кормят и содержат ничуть не хуже, чем дома, в Надоре, и поместили не в камеру, как он ожидал, а в настоящие покои, богато отделанные и даже по-своему уютные. Только вот на выходящих в сад окнах железные решетки, а у дверей постоянно стоит стража.
Живому, подвижному, привыкшему к свежему воздуху мальчику отчаянно не хватало их с сестрой ежедневных верховых прогулок и уроков фехтования. Правда, время от времени кто-нибудь из офицеров в ненавистных черно-белых мундирах тренировался с ним - по их словам, "господин Оллар приказал, чтобы вы получали все, что необходимо для вашего воспитания". Помимо уроков фехтования, "необходимыми для его воспитания" считались пустая вежливость окружающих, долгие томительные часы напрасного ожидания и книги, преимущественно по истории Талига. Автором большинства из них оказался Жерар Шабли, опозиционный историк времен Рокэ Первого, в своих сочинениях осуждавший нового короля, как, впрочем, и лишившихся власти Олларов, и всех сподвижников нового короля. Одних писатель клеймил за скромное происхождение, вторых - за предательство. Рокэ Первый назывался пьяницей, развратником и извращенцем, королева Луиза Мудрая - сварливой старухой; Робер Эпинэ, еще не признанный  тогда святым - слабаком и глупцом; Железный Ойген - жестоким и злобным зверем. Даже Ричарда Возвращенного Шабли назвал "недостойным своего предка Святого Алана и своего благородного отца Эгмонта". Оставалось лишь удивляться, как автору этих строк удалось прожить до восьмидесяти лет, да еще добиться признания и почета в определенных кругах именно в правление Рокэ Первого.
По правде говоря, будь у Николаса выбор, он бросил бы эти книги в огонь. Однако сейчас ничего другого рядом не было, поэтому приходилось читать то что есть.
И вот однажды он сидел в отведенной ему комнате с одной из этих книг - это было "Жизнеописание Святой Катарины", где подробнейшим образом рассказывалось, сколько несчастная королева сделала для Талига в правление своего никчемного мужа Фердинанда и позднее, в короткий период своего регентства, - когда дверь открылась, и в комнату вошла очень красивая золотоволосая женщина.
- Здравствуйте, эрэа Оллар, - Николас поднялся, как положено, приветствуя даму, хотя и не слишком рад был ее появлению. Черно-белое платье незнакомки указывало на принадлежность к семье Олларов и, припомнив все, что слышал, мальчик понял, кого видит перед собой.
Маргарита чарующе улыбнулась, присаживаясь в кресло напротив мальчика.
- Я услышала, что вы гостите у нас, герцог Окделл, и решила узнать, как вы себя чувствуете. Надеюсь, вы ни в чем не нуждаетесь?
- Не беспокойтесь, у меня все есть, - холодно произнес Ник. Вспомнив все, что ему приходилось слышать об этой женщине, он решил, что лучше всего будет говорить с ней как можно меньше, может быть, тогда она уйдет.
Однако Маргарита не собиралась так легко сдаваться. Взяв отложенную мальчиком книгу, она внимательно рассмотрела ее и слегка нахмурилась:
- Вы читаете мэтра Шабли, герцог Окделл? Или, может быть, мне можно называть вас по имени? Скажите, какого вы мнения о его творчестве?
Николас опустил голову, как бычок, поглядел вниз, на узорчатый паркет, сосредоточенно думая, что лучше сказать.
- Меня дома учили совсем по-другому, - наконец, сказал он. - Мне трудно поверить, чтобы все было так, как описывает Шабли. Да, и, если хотите, зовите меня Николас.
- Замечательно, - Маргарита прикоснулась рукой к кулону белого золота в виде лилии, висевшему у нее на шее. - Вы очень умны для столь юного возраста, Николас. Кстати, можете звать меня Маргарита. Надеюсь, я не кажусь вам слишком уж старой? Разумеется, Шабли непомерно превозносит одних и совершенно напрасно унижает других. Вот в этой книге - так ли уж велики были заслуги Катарины, или ее просто поставила на первое место скромность мужчин, не желающих гордиться собственными заслугами? Но скажите мне, Николас, вам действительно ничего не хотелось бы? Вы можете попросить меня, как друг, я сделаю все, что в моих силах.
Она была такой красивой, ее улыбка и взгляд просили: "Услышь! Поверь!" Возможно, будь Николас старше на несколько лет, он и не устоял бы перед ее чарами, но его юношеская чистота и невинность в данном случае пошли на пользу.
- Благодарю вас, Маргарита, но мне не нужно ничего. вы хорошо заботитесь о своих гостях.
Уловила ли красавица усмешку в его словах? Неизвестно, но продолжала прежним тоном:
- Скажите мне, Николас, а знаете ли вы, что стало с вашей сестрой?
С сестрой? Николас задрожал при одной мысли о Сильвии. Он так боялся думать о ее судьбе, зачем же ему теперь ему о ней напоминать?
- Я не знаю, что стало с Сильвией, - ответил он. - Вам следует спросить об этом ваших солдат. Если бы они не преследовали нас, ничего бы не случилось.
- Я очень сочувствую вам, поверьте, - Маргарита коснулась руки Николаса, переплела свои тонкие, украшенные кольцами пальцы с его. - Солдаты, которые привезли вас, доложили, что после вашего отъезда произошел обвал, однако тела вашей сестры не нашли. Я надеюсь, что она, возможно, жива, однако надежды, как вы понимаете, крайне маловероятны. Но если она все же появится, вы можете сказать, куда она могла бы направиться?
Тела Сильвии не нашли? Слабая надежда шевельнулась в душе мальчика, однако он боялся поверить, уж очень невероятной казалась такая возможность.
- Я ничего не знаю, поверьте, Маргарита. Думаю, Сильвия, если бы приехала в Олларию, наведалась бы в наш особняк, что ей еще останется делать? Но вы ведь сами говорите, что шансов почти нет. Прошу вас, если вы все же узнаете о ней хоть что-то, расскажите мне, пожалуйста.
- Разумеется, - Маргарита поднялась и мимоходом провела ладонью по его волосам, и у Николаса сжалось сердце от воспоминания - вот так его прежде гладила Сильвия. - К сожалению, сейчас в городе неспокойно, поэтому мы приставили к тебе охрану для твоей же пользы. Очень надеюсь, что скоро мой отец и генерал Эпинэ наведут порядок, и тогда ты сможешь вернуться к себе домой, если захочешь. Кстати, дело о злоупотреблениях в Надоре расследуется, и виновные непременно будут наказаны. А пока, прошу тебя, потерпи еще немного, я буду теперь приходить к тебе когда захочешь, чтобы ты не скучал. Ты не возражаешь?
- Нет, - Николас, вспомнив, чему его учили, поцеловал Маргарите руку. Та, напоследок одарив его еще одной ослепительной улыбкой, вышла, закрыв за собой дверь. А Николас остался размышлять, что означал ее визит, чего она хотела на самом деле и как ему следует вести себя с ней отныне.

     А вот и Николас! Уже повзрослевший в одночасье. В лучшую сторону  отличается от своего знаменитого плачевными  и преступными действиями предка.
   А Маргарита  опасается появления Сильвии,  раз тела не нашли, значит могла остаться в живых. Мальчика  златокудрая дева решила очаровать, но он не очаровался. полагаю, и не очаруется дальше.  Дама взяла не тот тон, кажется, её ум начинает её подводить.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

А Маргарита умна! И очень опасна. ;-v

Надо же у них даже чай появился :) Но это пожалуй единственное чему мог порадоваться Николас :(
Очень интеерсно что же это за недобитые круги такие в которых Шабли добился успеха  ::) Вообще набор книг для мальчика с буквенным голодом (не то что предок)  впечатляет, отдельное спасибо за "Жизнеописание Святой Катарины"  :D
Всетаки Нику повезло что мал еще  ;) а то ведь мог бы услышать и поверить , не приведи четверо, вслед за Раулем. Но все равно спасать пора парня!

Вероятно те, кто не получил при Роке желаемого + философы, что водились у Капуль-Гизайлей 8)

Ура! Снова продолжение и такое интересное! :D :D :D
Предлагаю присвоить эрее Артанис почетное звание Самого трудолюбивого автора!

Я бы скорее сказала те, кто по его доброте не получил заслуженного ;) А хвилосовы я думала повымерли, после того как их от стола отлучили - Марианна замуж, Констанс на поиски нового бриллианта для огранки, не до шелудивых  :D

Я себе сохраняю в ворде, так уже 146 станиц 11 таймсом - это же поистине титанический труд! Так что вы совершенно правы и поддерживаю :)

Ура, продолжение! Спасибо - очень здорово заходить в тему каждый раз с предвкушением нового куска  :D

Поддерживаю от всей души!

Наконец стало известно, что случилось с Ником!  :)
Все интереснее и интереснее, спасибо, эрэа Артанис!
Всеми лапами и хвостом - за!  :D

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, эрэа Katze, эрэа Техна, эрэа NNNika, эрэа Laeta, эрэа Дюймовочка, большое вам спасибо за комментарии и за присвоенное мне звание! :-* :-* :-*

Сильвия ворвалась в кабинет герцога Эпинэ точно буря. Сидевшие за столом, разбирая донесения агентов, Шарль и Генрих удивленно подняли головы.
- Что произошло, герцогиня Окделл? - поинтересовался Шарль.
- Случилась очередная сногсшибательная идея этой проклятой Маргариты, башкой ее о четыре скалы! - воскликнула Сильвия, рывком вытаскивая стул, чтобы сесть на него.
- Что вы имеете в виду? - спросил Райнштайнер.
- Она приказала всем участницам Женского Комитета учиться стрелять, вы можете себе такое представить? Вот зачем, скажите, ей могло это понадобиться? Я соглашусь носить розовое платье, если у нее были добрые намерения!
- Ты ничем не рискуешь, заключая это пари, - произнесла Мауриция Вейзель, входя в кабинет. - Герцогиня Марагонская сказала мне с глазу на глаз, что женщин, показавших в стрельбе лучшие результаты, она возьмет к себе во дворец, в свою личную гвардию. Кстати, многим дамам эта идея понравилась. Есть, конечно, такие, что годны лишь болтать языком, но большинство, особенно молодые, воодушевлены новой возможностью сравняться с мужчинами. Полагаю, в скором времени десятка три женщин-телохранительниц у Маргариты будут.
- Понятно, - усмехнулся Шарль. - Она видит, что в Олларии становится неспокойно, вот и старается окружить себя преданными людьми. Вам с Сильвией становится небезопасно и дальше участвовать в собраниях Женского Комитета.
Мауриция покачала головой.
- Сейчас я не могу уйти, ведь мне поручено обучать наших дам стрельбе. Без меня они, чего доброго, перестреляют друг друга, а я уже привыкла к ним. А вот Сигрид, пожалуй, и вправду лучше посидеть дома.
- Еще чего! - девушка гордо подняла голову. - Я-то, в отличие от некоторых, стрелять умела и раньше, так что, надеюсь, ваша Прекрасная Маргарита меня возьмет к себе. А там я постараюсь найти Николаса, если его держат во дворце Олларов. А уж если представится возможность прикончить Маргариту, так, чтобы никто не узнал... - Сильвия зловеще усмехнулась.
- Вот именно этого делать и не следует, - Райнштайнер покачал головой. - Вы должны быть осторожны, герцогиня Окделл, не то погубите нас всех. Лучше вам не показывать слишком хороших результатов.
- Я и то уже велела ей почаще делать промахи, - заметила Мауриция, украдкой встретившись глазами с Генрихом. - Я, конечно, понимаю твои чувства, Сильвия, но тебе нельзя сталкиваться с Маргаритой.
- Я понимаю, - устало произнесла девушка. - Но, Лейэ Литэ, как же мне все это надоело...
Она сразу вся потускнела, примолкла в угрюмом отчуждении, не глядя ни на кого. Шарль не мог видеть ее такой. Подойдя, он осторожно приобнял Сильвию за плечи, не как взрослую девушку, а скорее как ребенка, нуждающегося в утешении.
- Не беспокойтесь, герцогиня Окделл, мы обязательно найдем вашего брата, и Олларов свергнем, что бы они о себе не воображали. Я получил письмо от герцога Урготского - он пишет, что готовится освободить графиню Рокслей и постарается разыскать короля Алехандро и его дворян. Дела, кажется, начинают идти на лад, здесь тоже большинство людей уже не верят Олларам. Но вы выглядите усталой. Баронесса Вейзель, проводите Сильвию в ее комнату, пожалуйста.
- Сейчас, - Мауриция взяла девушку за руку, та пошла с ней, по-прежнему безучастная ко всему. Лишь на пороге она обернулась и грустно улыбнулась Шарлю:
- Спасибо вам, герцог Эпинэ. Вы настоящий друг.
Женщины вышли, а Шарль опустился на стул, обхватив руками голову, совсем, казалось, забыв о Райнштайнере.
- Просто друг, - прошептал он, печально вздохнув.
А Генрих проводил уходящих женщин внимательным взглядом, и по его лицу никто не взялся бы угадать, о чем он думает.

Сильвия шла так быстро, что баронесса Вейзель едва успевала за ней. Погруженная в свои невеселые мысли, девушка не оглядывалась вокруг и не видела ничего и никого вокруг себя, пока на лестнице не столкнулась с Раулем. Столкнулась в самом прямом смысле - он невольно схватил ее за плечи, отстраняя от себя, так что для непосвященных зрелище показалось бы весьма откровенным.
- Прошу вас, будьте осторожнее, госпожа Вейзель, - указал ей Рауль. Видя Сильвию почти каждый день, он, кажется, уже забыл ее настоящее имя, или не заметил, что взявшаяся из ниоткуда со своей странной историей герцогиня Окделл и белокурая племянница Мауриции - одно и то же лицо. Хотя, скорее всего, ему просто было все равно.
- Простите, пожалуйста, - Сильвия чувствовала себя очень глупо, однако продолжала пристально глядеть ему в глаза, так похожие и одновременно непохожие на глаза его кузена. И, понимая, что этого спрашивать не следует, она все же не удержала за зубами вопрос:
- А куда вы собираетесь ехать? Во дворец Олларов?
Рауль мгновенно принял самое надменное выражение, посмотрел на Сильвию как на совершенно чужого человека.
- Да. Простите, баронесса Вейзель, меня ждут.
- Ах, вас ждут! - Сильвия отшатнулась в сторону, затем стремительно взбежала по лестнице, откуда пронзительно крикнула:
- Надеюсь, ваша Маргарита отблагодарит вас как следует, маркиз Эр-При!
Девушка скрылась в своей комнате, а Рауль только пожал плечами, удивленный ее странной выходкой.
- Что это на нее нашло, не пойму, - про себя произнес он.
- Не понимаете? - Мауриция Вейзель заступила ему дорогу и окинула презрительным взглядом. - Вижу, что несчастный граф Рокслей был прав - вы действительно глупы как пробка, молодой человек! Дай Четверо, чтобы вы еще сумели понять, какой выбор сделали. Будь у вас хоть немного ума, вы присмотрелись бы к этой девочке, как сделал ваш кузен. Он-то получше вашего разбирается в женщинах, вот только ему ничего не светит.
- Шарль влюблен в вашу племянницу? - удивился Рауль. - Ну что ж, она по-своему хороша. Но мне пора идти.
- Идите, маркиз без головы, - проворчала ему вслед Мауриция. А сама последовала за Сильвией, которую теперь следовало вновь успокоить.

Сильвия лежала на своей кровати вниз лицом, и даже не подняла голову, когда дверь открылась. Только когда приемная тетушка села рядом с ней и провела рукой по ее заплетенным в косы осветленным волосам, она не глядя протянула руку и сжала ее.
- Сигрид, - произнесла баронесса Вейзель несколько назидательным тоном. - Этот Эпинэ тебя не стоит. Хочет загубить себе жизнь, путаясь с дочкой Оллара - ну и пусть. На твоем месте я бы присмотрелась к его кузену.
Сильвия лишь яростно, но молча замотала головой.
- Шарль для меня просто друг, - проговорила она глухим, опустошеннымм голосом. - А Рауль... может быть, ты и права, но мне все равно никто кроме него не нужен, ясно?
- Не совсем, - призналась Мауриция. - Как можно любить человека непонятно за что, тем более если он тебя даже не замечает?
Сильвия села на кровати, обхватив колени руками, взглянула на тетушку почти враждебно.
- Не знаю, - отрывисто произнесла она. - А тебе и вовсе не понять. Ты никого не любила, и не знаешь, как это.
- Я не любила? - Мауриция протяжно вздохнула, голубые глаза ее заволокло дымкой. - Не говори, о чем не знаешь, девочка. Я вышла замуж, когда была моложе, чем ты сейчас, за барона Армфельда, он тогда только стал капитаном. И мы друг друга любили, и не сомневались в своей любви, да только мало времени нам отпустила кошка-судьба. Три года всего прожили, а потом была очередная стычка в Торке, и мы прислали письмо - Олаф убит, - женщина украдкой провела ладонью по глазам. - А вскоре и наш сынок заболел и умер. Он бы сейчас уже взрослым был, на четыре года старше тебя. Вот так вот, - в ее голосе была давняя устоявшаяся печаль, которой, видимо, суждено было уйти лишь вместе с жизнью Мауриции, но не отчаяние - она была для этого слишком бергеркой.
- Прости меня, - Сильвия прикоснулась к руке тетушки, как никогда почувствовав, что та для нее теперь по-настоящему родной человек. - А... можно задать тебе глупый вопрос? Ты больше никогда не хотела снова выйти замуж?
Мауриция пожала плечами.
- Я тогда не могла оставаться больше там, где каждый камень напоминал мне об умерших. Я вернула свою девичью фамилию и переехала в Олларию. А замуж... Некоторые мужчины предлагали мне, но я так и не смогла полюбить ни одного.
- А герцог Райнштайнер? - вырвалось у Сильвии, и в следующий миг она прикусила себе язык.
- Что герцог Райнштайнер? - непонимающе переспросила Мауриция.
- Ах, тетушка, можно подумать, я не замечаю, как ты на него смотришь! - фыркнула Сильвия, раз уж пришлось продолжать разговор.
Баронесса Вейзель, в свою очередь, смущенно улыбнулась, точно они с "племянницей" поменялись местами.
- Ну что ты говоришь, Сигрид! Я ничего такого никогда не показывала... Я слишком стара для герцога Райнштайнера.
- Слишком стара? - Сильвия невольно засмеялась. - Тетушка, сколько тебе лет? Сорок? Подумаешь, шесть лет разницы! Луиза Мудрая, кстати, была на семь лет старше Рокэ Первого, вот так-то! - она даже показала тетушке язык!
- Ну что за нахальная девчонка! - проворчала Мауриция, делая вид, что собирается шлепнуть девушку; та поспешно увернулась, принимая игру. - Немедленно переодевайся и спускайся к обеду, ясно?
- Сейчас! - Сильвия направилась в смежную комнату, чтобы умыться. На пороге она остановилась и произнесла тем же полушутливым-полусерьезным тоном:
- А, кстати, королева Луиза Мудрая родила последнего ребенка в пятьдесят два года, вот так-то! А ваша прародительница Юлиана Вейзель - в пятьдесят три. Не может быть, чтобы вы не знали, тетушка.

Я соглашусь носить розовое платье, если у нее были добрые намерения! Как здорово Сильвия научились зарекаться , общаясь с дамами из женсовета :) Яркая девушка , но явно не та того брата внимание  обратила , слушком она хороша для  маркиза без головы  ;) Ну да любовь зла. Правда у них есть одна общая черта - упрямство :) И отдельное спасибо за историю Мауриции, она мне всегда очень нравилась . Неужто судьба Райнштайнера предрешена ;) ?
Кстати идея женского батальона очень забавна, интерсно что получится у повелительницы Рауля  ;D

  Ах, любовь, любовь! Сильвия любит Рауля, Сильвию любит Шарль, Рауль любит Маргариту.Печально! Сильвию и Шарля жаль!
А Рауль-то забыл, что Сигрид - Сильвия. И кажется,  по-настоящему забыл. :-\ Впрочем, когда только на  своем предмете страсти  сосредоточен можно  ничего другого и не замечать.
  Маргарита боится за жизнь свою! Женская гвардия 8)  ;D
А  Мауриция влюблена в Генриха?  А Сильвия проницательная девушка. Заметила, невзирая на влюбленность.
    Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Еще и убеждать начала , что все впереди :) хотя только что сама увещевания Мауриции отклонила

Некоторое время назад я опасалась, что этот  фанф скоро кончится, но вижу, что автор имеет богатый замысел, и мы можем еще о многом прочесть. И это хорошо!  :D

Мауриция и Генрих Райнштайнер - а ведь очень подходящая пара. А Сильвия - она ещё очень молода и не удивительно, что она влюбилась в Рауля - очень яркий персонаж! ;)

А кого любит Маргарита, если любит вообще?
И еще очень интересно: имя Николас для потомка Скал-это дань прошлому излому?
Надеюсь ,что Сильвия увидит счастье, и оно рыжей рысью не пройдет мимо. И конечно спасибо Вам эрэа Артанис, за историю Госпожи Мауриции. Если Бергерки так хороши может и ей улыбнется...

Какая хорошая женщина Мауриция! Она уверенно входит в список моих любимых персонажей :) Теперь буду надеяться, что и она все-таки устроит свою личную жизнь.

Эрэа Katze, эрэа Эйлин, эрэа Техна, эрэа Convollar, эрэа zoika, эрэа Дюймовочка, большое спасибо вам, что продолжаете читать! :-* :-* :-*
А кто ее знает, Маргариту! Себя и власть, несомненно, любит. Из мужчин, пожалуй, по-своему любит Рауля, во всяком случае, он ей приятен и полезен одновременно.

В честь Карваля, что ли? Гм... все-таки вряд ли. Думаю, это имя появилось независимо.
Да уж, пожалуй, улыбнется... Унаследованной от предков не то улыбкой, не то оскалом. 8)

Во дворце Олларов давали бал. На него собрались все оставшиеся в Олларии придворные, а также люди, приближенные регентом за последнее время, купцы, влиятельные горожане, офицеры Северной Армии. Эти последние были так щегольски одеты и так наслаждались танцами, вином и вниманием дам, что впору было задаваться вопросом: а кто поведет Северную Армию в бой, если вдруг нападет враг. Однако же этот вопрос никого не волновал, во всяком случае, ни один человек из присутствующих не высказал своих опасений вслух. Точно все забыли, что враг рядом, в одном городе, и может ударить в любой момент.
Истинной королевой бала была прекрасная Маргарита: она неустанно перемещалась от одной группы гостей к другой, щедро раздавала улыбки, вела с гостями светские беседы, своей красотой и обещаниями укрепляя в них преданность Олларам. Одним она напоминала о том, что именно ее отец дал им власть и богатство, поставил на равных с бывшей знатью, а монархисты, если придут к власти, вряд ли сохранят за ними эти привелегии. Другим намекала, что в случае победы монархистов им не сносить головы, а при Олларах могут рассчитывать на все. Мужчины провожали красавицу восхищенными взглядами, а женщины смотрели по большей части с восхищением и потаенной завистью. Словом, еще ни один паук не затрачивал столько сил на восстановление своей паутины, сколько сделала сегодня Маргарита.
Рауль постоянно сопровождал ее, поддерживая под руку, а заодно и охраняя от чрезмерного внимания некоторых кавалеров. Лишь когда Маргарита сочла свою миссию выполненной, она позволила Раулю увести ее за один из чайных столиков, стоящий в самом дальнем углу, где они могли бы поговорить, не будучи услышанными.
- Вы устали, - произнес Рауль, целуя ее руки. - Скоро начнутся танцы, но у вас еще есть время немного отдохнуть. Прошу вас, Маргарита, обещайте, что будете танцевать только со мной, пожалуйста!
Красавица улыбнулась уголками губ.
- Поосторожнее, прошу тебя. Все-таки не забывай, как мы оба рискуем, показывая наши отношения открыто.
- Не беспокойся, любовь моя: сейчас наши дела не те, что прежде. Твоему отцу пришлось-таки назначить меня командующим Северной Армией, а значит, теперь он не посмеет отказать мне. Тем более что твоя помолвка с кесарем Дитрихом, насколько я понимаю, расстроена из-за выходки этого безумца Рокслея. Господин Оллар должен помнить, что именно я с моими солдатами спас вас всех от ярости толпы. Теперь я имею право назвать тебя моей невестой, а вскоре и женой.
Маргарита украдкой коснулась его руки, взгляд ее сапфировых глаз был печален.
- Я надеюсь, что мне не придется выходить замуж за Дитриха, однако же отец ничего не говорил о том, чтобы отдать меня тебе в жены. Да и назначить тебя его вынудил народ. Он боится тебя.
- Боится? - удивился Рауль. - С чего бы вдруг? Я всегда служил господину Оллару верно, какова бы не была причина того.
- К сожалению, все не так просто, - вздохнула Маргарита. - Отец собирается стать новым Франциском Великим, однако сам он - посредственность, и в душе понимает это. Не смотри так удивленно - уж если я, его дочь, это признаю, значит, это правда. И, как все посредственности, он не любит тех, кто сильнее, красивее, ярче, способен на большее. Ему такие люди кажутся опасными, он боится того, что они могут совершить. Посмотри, Рауль, разве ты видишь рядом с ним хоть одного действительно сильного и умного человека, кроме тебя?
- Придд мне кажется умным человеком, - задумчиво произнес Эпинэ.
Маргарита оглянулась на один из дальних столов - там сидел в одиночестве Маркус Придд, еще более молчаливый и равнодушный ко всему, чем прежде.
- Придд не служит моему отцу, и уж тем более не служит Талигу, а исключительно самому себе. И дослужился, как видишь, до того, что собственный сын переметнулся от него к монархистам! - красавица фыркнула, как рассерженная кошка. - Нет, Рауль, равных тебе здесь нет, и это надо понимать... Но тише, Манрик идет!
К их столику действительно направлялся прямо и целеустремленно Анатоль Манрик в щегольском, с иголочки изумрудно-зеленом костюме. При виде его Рауль взял Маргариту за руку и встретил Манрика недружелюбным взглядом.
Однако тот сделал вид, что никакого Эпинэ рядом не видит, и обратился к одной Маргарите:
- Госпожа Оллар, как видите, начинается бал. Я смею надеяться, что вы уступите мне первый танец? Прошу вас, не считайте меня дерзким: лишь ваша красота заставляет меня говорить так смело.
Маргарита не успела произнести ни слова: Рауль поднялся со своего места навстречу Манрику и взглянул обжигающим взглядом.
- Госпожа Оллар уже обещала сегодня танцевать со мной, и не может взять своего обещания назад, господин Манрик! - раздельно произнес он.
Манрик закусил губу, но в следующий миг ухмыльнулся почти презрительно.
- Вы слишком много на себя берете, генерал Эпинэ! Интересно, кто позволил вам принимать решения за женщину, не являющуюся ни вашей родственницей, ни женой, ни невестой? И что скажет об этом господин Оллар?
Рауль шагнул вперед и схватил Манрика за воротник камзола.
- Мне дала такое право сама госпожа Оллар, этого довольно! А вы, господин Манрик, поубавьте пыл, не то я вызову вас на дуэль. Насколько я помню, мы с вами вместе учились в Лаик, и вы вышли оттуда тринадцатым или четырнадцатым, в то время как я был первым, не так ли? Так вот, можете не сомневаться, что я с тех пор фехтовать не разучился, а за вас ручаться не стоит - воры и контрабандисты, с которыми вы якшаетесь с тех пор, вряд ли могут дать хороший урок. Надеюсь, вы все поняли? - он встряхнул Манрика и отпустил. - Идемте же, госпожа Оллар, бал вот-вот начнется, - Рауль протянул Маргарите руку, и та с готовностью на нее оперлась.
И ни Рауль, ни Маргарита не заметили ненавидящего взгляда, каким проводил их красный и взъерошенный полузадушенный Манрик.

Ночью после бала Карл Оллар-старший прошел в свой кабинет - ему не спалось, тем более что каждый день приходило все больше вестей, и по большей части дурных. Погруженный в чтение бумаг, он даже не удивился, когда дверь приоткрылась, и в кабинет проник Анатоль Манрик, неслышно ступая по толстому ковру, точно привидение.
- Простите меня, монсеньор регент - то есть господин Оллар, я хотел сказать, - но я хотел вам кое-что сообщить.
- Что именно? - хмуро отозвался Оллар. - Говорите, господин Манрик, хотя я и так уже знаю, что ваши вести хорошими не будут.
- Увы, такие сейчас времена, - вздохнул Манрик. - Видите ли, я обратил внимание, что генерал Эпинэ слишком много себе позволяет. Он открыто ухаживает за вашей дочерью, а это было бы нежелательно для всех нас. Когда я захотел пригласить госпожу Оллар всего на один танец, этот наглый Эпинэ угрожал мне, едва не задушил. Я хотел спросить вас: не следует ли принять меры относительно его?
Оллар-старший пристально взглянул на Манрика.
- Что именно вы хотите предложить, господин Манрик? - поинтересовался он. - Боюсь, что моя дочь больше не сможет выйти замуж за кесаря Дриксен - во-первых, он нарушил свою часть обещания, во-вторых, обстановка в Олларии и Талиге, к сожалению, слишком сложная, тут не до свадьбы. А что до генерала Эпинэ, то он сейчас нужен нам. Что ни говорите, среди моих сторонников он единственный, кто по-настоящему умеет воевать.
Манрик покачал головой.
- Я бы на вашем месте не восхищался так талантами этого наглеца. Может быть, он и умеет воевать, но уверены ли вы в его преданности лично вам? Он любит вашу дочь - безусловно, однако эти Эпинэ так горячи и непредсказуемы, сами не знают, что сделают завтра... А в Северной Армии, осмелюсь заметить, осталось немало толковых полковников, у которых не меньше боевого опыта, зато значительно меньше амбиций. Если вы назначите любого из них командовать армией, будет лучше во всех отношениях.
- Снять Эпинэ? - Оллар нахмурился еще больше. - Но тогда он может действительно изменить свое мнение о нас и переметнуться к своему кузену. А этого допустить нельзя, он слишком много знает о нас, и как враг будет очень опасен.
- Вы правы, господин Оллар, - на лице Манрика появилось что-то вроде злорадной усмешки. - Поэтому мы должны не допустить примирения Эпинэ с монархистами. Кстати, осмелюсь заметить, если не будет его, нам ничто не помешает разорить это змеиное гнездо, дворец Эпинэ. Нет сомнений, что там находится штаб монархистов. Там сейчас живет и Райнштайнер, и баронесса Вейзель, его шпионка, там видели и младшего Придда. Так что если мы возьмем дворец Эпинэ штурмом, избавимся разом от самых опасных врагов. Но пока Рауль Эпинэ жив, это сделать невозможно! - Манрик возмущенно хлопнул ладонью по стопке бумаг. - Если мы что-то предпримем против его кузена, в нем, как пить дать, возьмут верх родственные чувства, как бы он не злился на кузена сейчас. И поэтому мы все вынуждены считаться с желаниями этого дерзкого и наглого господина, действуя в ущерб делу. И вы все еще считаете, что Эпинэ полезен нам, господин Оллар?
Они внимательно посмотрели друг другу в глаза, и, наконец, Оллар согласно кивнул.
- Полагаю, вы во многом правы, господин Манрик, - вздохнул он. - Я давно уже опасаюсь этого Эпинэ, пожалуй, больше, чем его кузена. Однако моя дочь доверяет ему и не хочет ничего слышать. Меня пугает, что близость с ним может оказаться опасной для Маргариты.
- Если его не станет, госпоже Оллар придется смириться, - подхватил Манрик. - И, может быть, она сделает выбор, более полезный для вас и для всего дела освобождения Талига.
- Я надеюсь, на ее благоразумие, - поддержал его отец Маргариты. - Но каким образом вы предлагаете избавиться от Эпинэ? Я надеюсь, вы понимаете, что ни на вас, ни на меня не должна лечь и тень подозрения?
- Ну разумеется, - Манрик принял обиженный вид. - Я думаю, лучше всего будет заманить Эпинэ в какое-нибудь пустынное, безлюдное место. Скажем, в развалины Нохи; да, они вполне подойдут. Это место пользуется дурной славой, однако возле источника Ринальди стоит беседка, в которой часто назначают свидания влюбленные. Если, скажем, следующей ночью Эпинэ придет письмо от госпожи Оллар с приглашением явиться к ней в Ноху, как вы считаете, он приедет?
- Полагаю, приедет, - кивнул Оллар.
- Я тоже в этом не сомневаюсь. И приедет, конечно, один. Ну а там вместо госпожи Оллар его встретит банда разбойников; ничего удивительного, их много стало в последнее время. Наутро кто-нибудь найдет тело генерала Эпинэ, исколотого кинжалами и, вероятно, несколько трупов подозрительных личностей, смахивающих на воров и убийц. Эпинэ хорошо владеет шпагой, с ним не так-то легко будет справиться...
- Мысль вполне разумная, - согласился Оллар. - Но уверены ли вы в надежности тех, кого собираетесь нанять? А что если кто-нибудь из них проболтается, кто именно их нанял?
- Вообще-то и мне такая мысль приходила в голову, - вздохнул Манрик. - Ну что ж, в таком случае я надеюсь, что вы поможете с выбором людей? Ваши слуги и ваша гвардия преданы вам, не так ли? Переодеть их разбойниками и приказать убить того, кого встретят в указанном им месте - вот и все дело. Они-то не выдадут нас?
- Вот это уже лучше, - проворчал Оллар. - Ну что ж, ради безопасности моей дочери я, пожалуй, возьму грех на душу. Спасибо, что предупредили, господин Манрик.
- Рад служить Олларам и Великому Свободному Талигу! - почти по-военному вытянулся Анатоль Манрик, прежде чем покинуть кабинет Оллара. Замечательно, значит, скоро прекрасная Маргарита будет свободна и наверняка захочет, чтобы ее кто-нибудь утешил.

Ох хитра Маргарита и умна , и к сожалению это огорчает  :D  А безголовый маркиз стал главнокомандующим, значит ему придется воевать против брата  ???
И О Манрике, почему,Ю ну почему его зеленый костюм без розовых оборочек? Он отринул проклятое прошлое и отрекся он наследия предков ?  ;D Но похоже одного врага среди верных соратников госпожа Оллар приобрела, ну а безголовому маркизу остается только ждать гостей от Манрика. В мешке с ызаргами начались долгожданные разногласия , вернее проявились.
Очень интересное продолжение!
Но вот откуда у Маргариты взялись сапфировые глаза , она же не родня Оставленной ?

А кого вместо Рауля назначить командующим армией Оллар с Манриком не задумались?

Манрик наверняка и задумался , о себе  ;D

Это точно!!! :D
Похоже милейшая Маргарита подумывает о том, чтобы избавиться от папеньки ???

Огромное спасибо за продолжение, эреа Артанис!
Сюжет закручивается все сильнее и сильнее.

Действительно - Маргарита просто клубок загадок. И эти сапфировые глаза! Всё интереснее и интереснее,  эрэа Артанис!

Ох, надеюсь, эти заговорщики все-таки Рауля не убьют... Он, конечно, безголовый, но все равно жалко... особенно Сильвию.

Ах эреа Дюймовочка, неужели в "продолжении" романа, в котором труп на трупе, обойдутся одним погибшим Рокслеем (бедные Рокслеи, их похоже никому не жалко, вот и гибнут как мухи ::))! 

А я все равно верю в лучшее :) И смерти персонажей, которые мне хоть чем-то симпатичны, всегда оказываются неожиданными...

Эрэа Katze, эрэа Техна, эрэа NNNika, эрэа Tory, эрэа Convollar, эрэа Дюймовочка, большое вам спасибо, что продолжаете читать!
Спасибо Манрику с Олларом - не придется.
Так его же в самом начале мальчишка на площади высмеял из-за малинового камзола, помните? Вот он и не рискует больше такое носить.
Вообще, если отоджествлять Оставленную с Октавией, то родня. ::) А вообще - неужели голубые или даже синие глаза могут быть только у потомков Оставленной?
Как это не задумывались? Собираются назначить кого-нибудь из офицеров без амбиций, чтобы в политику не лез.
Ну, я, конечно, не Дюма и не Роулинг, чтобы убивать всех интересных персонажей, да и достойной преемницей Гатти, мне, боюсь, стать не суждено, поскольку мне тоже жаль своих героев. Хотя в будущем кое-что еще планируется...

Глава 13
На следующий день Рауль вынужден был, подчинившись воле прекрасной Маргариты, вернуться домой, хотя ему хотелось остаться во дворце Олларов на весь день. Увы, его служебные обязанности сегодня не требовали личного присутствия, а когда он попытался возразить, регент настойчиво повторил: "Поезжайте домой, господин Эпинэ. Вам, вероятно, нужен отдых". Что оставалось делать?
И вот теперь Рауль лежал на кровати, застеленной шкурой убитого им в Торке медведя, и смотрел на висящий на стене портрет Маргариты. Спору нет, на портрете она была очень похожа, казалось, что красавица в черно-белом платье, с букетом белоснежных лилий в руках, готова заговорить. Но разве можно было сравнить его с оригиналом? Раулю казалось, что этот день никогда не кончится. Стрелки настенных часов, как назло, почти не двигались, да и солнце упорно не желало заходить.
Постепенно Рауль начинал злиться на Оллара с его нелепыми страхами и запретами, на Манрика, который наверняка донес на них с Маргаритой, на кузена, от которого демонстративно запер дверь, не желая видеть никого из обитателей этого дома, и на самого себя. От очередного его горящего яростью взгляда даже вспыхнули шторы на окнах; Эпинэ поспешно схватил кувшин с водой, плеснул на тлеющий алый бархат.
И тут послышался стук в дверь. Рауль открыл дверь; на пороге стоял лакей в черной с белом ливрее - цвета Олларов! Рауль почувствовал, как у него забилось сердце. Правда, этого человека он никогда раньше не видел, но разве это важно?
- Вы от госпожи Оллар? - нетерпеливо спросил он. - Немедленно скажите, что она велела передать мне!
Вместо ответа лакей молча протянул запечатанное письмо. Открыв его, Рауль радостно вскрикнул - он узнал почерк Маргариты.
"Любовь моя, отец собирается поставить охрану у моих дверей - ему кто-то донес о наших встречах. Поэтому тебе не следует приходить ко мне этой ночью. Но я предлагаю тебе встретиться этой ночью в беседке у источника Ринальди, в развалинах Нохи. Прошу тебя, если ты меня любишь, приезжай туда к полуночи. Я не могу ни дня прожить без тебя, любовь моя, когда тебя нет рядом, я не живу, а лишь существую, точно ожившая кукла. Передай мне ответ через слугу, который принесет тебе это сообщение.
Надеюсь, что сегодня мы с тобой встретимся,
Любящая тебя
Маргарита."
И рисунок лилии в конце страницы, как во всех письмах Маргариты.
- Она будет ждать меня у источника Ринальди! Она любит меня! - воскликнул Рауль, страстно целуя письмо, пахнущее любимыми духами Маргариты. - Передай госпоже Оллар, что я непременно приеду этой ночью туда, куда она меня зовет! - сказал он лакею. - И возьми этот кошелек за службу, - Эпинэ сунул в руку лакею туго набитый золотом кошелек.
- Премного благодарен вам, господин Эпинэ, - лакей поклонился как мог ниже, точно тело его было без костей. В следующий миг он развернулся и вышел из комнаты. Раулю, впрочем, было уже все равно - теперь он обрел цель к жизни, а следовательно, был, как обычно, способен на все, что только может быть в человеческих силах и еще немного больше.
Неудивительно поэтому, что, когда на улице достаточно стемнело, Рауль Эпинэ, никому не сообщив, куда собирается, оседлал Демона и уехал. Если бы кому-нибудь пришло в голову проследить за ним, узнали бы, что он поехал по направлению к Нохе. Но, к сожалению, этого никто не догадался сделать.

Она пробиралась через настоящий каменный лабиринт, поминутно сворачивая и петляя из стороны в сторону, когда очередной ход заканчивался тупиком. Порой ей приходилось выбирать на перекрестке дорог, случалось перепрыгивать глубокие расщелины; а камни, то и дело срывающиеся из-под ее ног, летели в пропасть, из которой поднимался густой белый не то пар, не то дым, и девушка тщетно пыталась услышать шум падения. Когда она оглядывалась, скалы неизменно смыкались за ее спиной, так что вернуться назад не было возможности. А над головой раскинулось тяжелым бархатным пологом полуночное небо, и лишь огромная полная луна лила вниз серебряный свет. Она шла босиком, и, если бы это происходило в действительности, конечно, давно стерла бы ноги в кровь. Но, видимо, это был все же сон, хотя и пугающе реальный.
Сильвия не могла бы сказать, сколько времени она блуждала по пустынному лабиринту, однако ее скитания не были напрасны. В конце концов, ей открылся проход между двумя самыми высокими скалами, и она с радостью устремилась вниз. Там, она знала, ждут ее все, кого она потеряла - отец, мать, Николас...
Но она успела сделать лишь несколько шагов. От одной из скал отделилась темная фигура и заступила ей дорогу.
- Кто здесь?.. - произнесла Сильвия; однако здесь у нее не было оружия; а в следующий миг она узнала, кто перед ней. - Ты пришел ко мне! Спасибо, я так хотела встретить тебя еще. Ты сказал, что придешь, когда я позову.
- Я пришел, - произнес литтен. Он был таким же, как при их последней встрече в своем человеческом облике. Только его золотые глаза светились в темноте, а плащ и камзол казались в лунном свете темно-красными, цвета запекшейся крови. - Грозит беда, Дочь Скал. Только ты можешь помочь.
- Что случилось? - воскликнула Сильвия. - Говори! Что-то с Николасом?
- Нет, - литтен покачал головой. - Повелитель Скал в руках врагов, но не бойся за него. Не сейчас. Опасность грозит другому.
- Кому? - Сильвия, забыв обо всем, кричала на литтена, как ей случалось кричать на брата, когда он делал какую-нибудь глупость.
Вместо ответа литтэн лишь посмотрел на нее глубоким взглядом. В следующий миг Сильвии показалось, что он стал стройнее и изящнее; волосы из русых превратились в черные, а глаза загорелись испепеляющим пламенем.
- Иди и действуй, Дочь Скал, - произнес он. - Но подожди...
Он шагнул вперед и обнял Сильвию, прильнув к ее губам. Его поцелуй показался девушке более горячим, чем в прошлый раз. Едва дыша, она отстранилась.
- Спасибо тебе за предупреждение, литтен, - сказала она. - Я не могу сейчас остаться с тобой, мне надо идти.
- Да прибудут с тобой Четверо, Дочь Скал, - произнес литтен и растаял в воздухе. А Сильвия в ту же минуту проснулась с громким криком в своей постели.
- Раулю... маркизу Эр-При грозит опасность! - прошептала она, пытаясь осмыслить то, что видела во сне. - Лейэ Литэ, и все наши, как назло, уехали инспектировать полки. Где же он теперь, хотя бы?
Сильвия включила свет, наскоро оделась. Под руку попался мужской костюм, в котором она приехала в Олларию, и девушка не задумываясь натянула его. Проверила, хорошо ли выходят из ножен шпага и кинжал, подвесила их к поясу. Она еще не знала, что происходит, но какое-то внутреннее чутье подсказало, что оружие желательно держать под рукой.
Взяв свечу, Сильвия прошла через весь дворец, пустой и тихий в эту ночь - слуги спали, хозяева и гости уехали. Добравшись до комнаты маркиза Эр-При, Сильвия постучала, надеясь, что Рауль там; однако дверь приоткрылась - в комнате никого не было.
- Его нет, - прошептала Сильвия. - Может быть, он в кабинете Шарля? Надо проверить.
Однако рабочий кабинет герцога Эпинэ оказался пуст. Для верности Сильвия прошла и в библиотеку, от которой у нее был ключ. Но и в библиотеке ее встретили лишь портреты предыдущих герцогов Эпинэ.
- Лейэ Литэ, значит, он уехал, - простонала девушка, с силой проводя рукой по лбу. - Но куда? К Маргарите или куда-то еще? Где мне искать его?
Сильвия вгляделась в портреты, точно ища у них совета и поддержки, однако они молчали, даже Робер Святой сегодня выглядел почему-то особенно грустным, словно сознавая свою вину, что не может помочь своему потомку.
Однако внимание Сильвии почему-то привлек портрет его деда. Из учебников истории она знала об Анри-Гийоме лишь самое худшее и воспринимала его лишь как капризного и упрямого полусумасшедшего старика. А здесь, на этом портрете, он был изображен еще молодым, должно быть, только стал герцогом тогда, и Сильвию поразило его сходство с Раулем. Нет, судя по портретам, все представители семейства Эпинэ были похожи между собой, но здесь... Если бы портрет не выглядел старинным, Сильвия поклялась бы, что это Рауль позировал для него во всех фамильных регалиях, держа на руке охотничьего сокола, а второй рукой выразительно сжав рукоять меча, украшенную черно-белой лентой. Сильвия всматривалась в портрет, пока ей не показалось, что давно умерший герцог Эпинэ презрительно усмехается ей в лицо: "Что же ты стоишь? Иди и действуй!"
- В самом деле, что же я стою? - спохватилась Сильвия. - Надо ехать искать его. Вчера был дождь; на земле должны остаться следы.
Выйдя из библиотеки, она столкнулась с Жанной. Служанка испуганно взглянула на нее, не сразу поняв, кого видит перед собой.
- Ах, это вы, баронесса Вейзель! - воскликнула она. - А я уже испугалась, что забрался кто-то чужой. Дома-то никого не осталось, даже маркиз Эр-При уехал уже ближе к ночи.
- Жанна, ты видела, куда он поехал? - воскликнула Сильвия, от волнения хватая женщину за руки. - Может быть, он тебе что-то говорил?
- Нет, баронесса, я не видела, - служанка удивленно покачала головой. - Днем к маркизу Эр-При приходил какой-то человек, кажется, слуга Олларов, по крайней мере, был одет в их форму. Я остановилась под дверью - что поделать, время сейчас такое, что приходится следить даже за хозяевами, если они путаются с врагами, - женщина печально вздохнула. - И я слышала, как маркиз Эр-При, прочитав письмо, повторил: "Она будет ждать меня у источника Ринальди!" Да, именно так.
- Жанна, спасибо тебе! - Сильвия сорвала с руки золотое кольцо с карасом, сунула в руки смущенной служанке. - Возьми это себе. Ты, может быть, спасаешь жизнь маркизу Эр-При!
И, не дав Жанне сказать ни слова, Сильвия умчалась. Теперь ей надо было торопиться, и очень.
Кое-как растолкав спящего конюха, Сильвия приказала открыть ей конюшню, а затем сама стремительно оседлала вороную кобылу по имени Молния.
- Источник Ринальди... Значит, он поехал в развалины Нохи! - про себя произнесла Сильвия, пуская кобылу в стремительный галоп. - Лейэ Литэ, дорога предстоит долгая, а он уехал задолго до меня. Проклятая Маргарита, это все из-за нее!
Молния скакала как одна из лошадей Астрапа, ее копыта отстукивали секунду за секундой, однако Сильвии казалось, что ее сердце стучит еще громче. Успеть, успеть, успеть!
Она еще не успела доехать до развалин Нохи, когда услышала громкие яростные возгласы и стук шпаг. Вот раздалось громкое ржание, и Молния немедленно прибавила скорость, услышав голос Демона, так что Сильвии не нужно было пришпоривать ее. Яростная лошадь и еще более яростная всадница со шпагой и кинжалом наголо появились в развалинах Нохи, впервые за четыреста лет вновь ставших полем боя, не ожидаемая никем.

Да, Сильвия не подвела! Здорово!
И какой интересный литтен... Очень мне эта линия нравится  :D

Эреа Артанис, отличный фрагмент! Сон Сильвии очень здорово написан и сама она очень хороша.  И всетаки жалко что такая девушка в безголового маркиза влюбилась, а этот жуткий Анри-Гийом на нее еще и ухмыляется. 
Скорее хочется продолжения, вот очень скорее :)

Я привыкла считать, что сапфировые глаза положены только Алвам , а тут эта самозванка с незаконными глазами  :D
Но неужели кто-то когда-то  :-X

Чудесное продолжение!
Интересно узнать мотивы действий литтена. Он просто не хочет, чтобы Сильвия горевала, или есть надежда, что маркиз образумится и послужит Талигу?

Ну, эрэа Артанис! Так ярко - что же теперь будет?

Сильвия - прелесть! Женщины у вас, эрэа Артанис, как уже упоминалось выше, все яркие, чудесные и живые, но эта героиня почему-то зацепила. Замечательный отрывок. С нетерпением жду следующий. Что же будет? (Маркиз-то безголовый, но девушку, вроде, Четверо не обидели умом, просто молода, порывиста и влюблена...)

  Какие интриги! Каков коварный Манрик! И надо же литтен предупредил Сильвию о беде грозящей Раулю! Спасибо, эреа Артанис!
/И опять на самом интересном месте!

Он служит Дому Скал ,  а значит помогает Сильвии, маркиз и Талиг наверняка вне его компетенции.

Эрэа Laeta, эрэа Katze, эрэа NNNika, эрэа Convollar, эрэа Tory, эрэа Эйлин, огромное спасибо вам всем, что продолжаете читать!
Ну, на вас не угодишь! Такие мужчины - и предок, и потомок, а вы все недовольны.  ;D 
Я все же думаю, что даже в Кэртиане синие глаза не привлегия Алва, равно как и рыжие волосы - не привилегия гоганов.
А сапфиры, кстати, бывают разных оттенков, так что не факт, что у Маргариты глаза в точности как у Рокэ.

На пути к развалинам Нохи Рауль не встретил никого. Большинство людей опасались показываться на улице ночью из-за расплодившихся в последнее время грабителей и мародеров. Когда утренние патрули докладывали Совету об очередных найденных на улицах телах убитых, о разглабленных лавках и складах, Эпинэ обычно стискивал зубы, чтобы не спросить у Оллара, когда же он прекратит эти беспорядки. Нет, он не сомневался в словах регента, что это всего лишь побочный эффект при установлении нового порядка... но все же, Рауль все чаще бывал не согласен с ним. Он командовал Северной Армией, в настоящее время отвечающей за порядок в Олларии, всего две недели, но этого времени ему было достаточно, чтобы увидеть,что горожанам перестройка государства обходится слишком тяжело, и что они отнюдь не готовы умирать ради идеи Свободного Талига. Временами эти люди бесили Эпинэ - да что, собственно, они способны понять в государственных делах? - но иногда, вот как сейчас, он готов был посочувствовать им. Если бы Маргарита не говорила так же, как ее отец, он, пожалуй, мог бы усомниться, действительно ли следует устанавливать новый порядок такой ценой. Однако она говорила всегда очень убедительно, так что все сомнения Рауля исчезали как дым, да и не хотелось беспокоиться о политике, находясь рядом с прераснейшей из женщин.
При мысли о том, что скоро будет рядом с ней, Рауль пришпорил Демона, хотя мориск и без того скакал рысью. Стук его копыт был единственным звуком, разбивающим ночную тишину. Прохладный ночной ветерок проник под плащ, и Рауль почувствовал, что дрожит, как в лихорадке. Не от холода - от нетерпения. Быстрее, Демон, быстрее...
Как ни темна была осенняя ночь (варастийцы говорят о таких - "сало лучше перепрятать"; смысл этой поговорки, должно быть, понятен им одним), однако развалины Нохи виднелись отчетливо даже сейчас, будто дыры, вырезанные в темно-синем, почти черном бархате. Стены древнего монастыря были разрушены во время Великого Излома, по преданию, запечатав дорогу скверне, однако оставшуюся часть кладки с тех пор никто не осмелился трогать, так что обломки стен, местами довольно внушительные, и сейчас еще были хорошо видны, западная стена и вовсе сохранилась почти целиком. Бывший  двор, где некогда проходили дуэли, давно превратился в заросшую густой и сочной травой поляну, в окружении целой рощи деревьев - их рассадили по периметру Нохи по приказу Рокэ Первого. На этой поляне, под большим камнем, напоминающим распростертую человеческую фигуру, бил родник, вода которого считалась лечебной. Говорили, что и родник, и камень - все, что осталось от пожертвовавшего собой Ринальди Ракана, оттого и назвали источником Ринальди. Рядом с камнем рос огромный каштан, который посадил на месте гибели своего родича лично Рокэ Первый. И в тени каштана стояла беседка, скорее - маленький домик, в котором часто встречались влюбленные пары. Говорили, что свидание в беседке возле источника Ринальди приносит молодой паре удачу.
Рауль не знал и не хотел знать, правы или нет старинные суеверия, и не рассчитывал, что удачу можно приманить каким бы то ни было образом. Он верил в Маргариту, в себя и в их любовь, а все остальное было не важно. И по отношению к Нохе у него было не больше чувств, чем к любому другому месту: по приглашению Маргариты он отправился бы и в Седые Земли, хотя уж их-то точно не счел бы пригодными для свиданий даже Райнштайнер.
Въезжая в бывшие ворота, с провалившейся, перекошенной аркой, Рауль успел еще подумать, что, должно быть, приехал первым - белоснежную мориску Лилию, любимую лошадь Маргариты, было бы видно даже в темноте. "Только бы с ней ничего не случилось по пути! Надо ее встретить", - еще успел подумать Эпинэ, как в следующий миг две неясные тени отделились от стен и схватили Демона под уздцы. Жеребец, возмущенный такой фамильярностью не меньше хозяина, взмахнул копытом, однако неизвестные успели уклониться, не разжимая при этом рук.
- Кто вы такие и что вам нужно? - гневно спросил Рауль, выхватывая шпагу.
- Вас! - усмехнулся один из незнакомцев; на обоих были черные маски. Не удивительно, что в темноте их было не заметить. - Ко мне! - он взмахнул рукой, подавая кому-то знак. В следующий миг из-за стен и деревьев выступили еще с десяток человек. В руках у каждого было по обнаженной шпаге, не оставлявшей сомнений в их намерениях.
- Ха! Никак, шакалы вздумали поохотиться на тигра? - усмехнулся Рауль. - Ну что же, я к вашим услугам. Вперед, Демон!
Повинуясь команде всадника, мориск взвился на дыбы, поднимая повисших на его шее людей; тот, что говорил, в последний момент успел отскочить в сторону, второй в мгновение ока был пронзен шпагой Рауля и отброшен в сторону. Затем стремительный прыжок, и конь и всадник, перескочив через головы нападающих, замерли у бывшей западной стены монастыря.
- Ну что же, вам еще хочется продолжить наше знакомство? - надменно продолжал Рауль, не теряя бдительности. Зная, что, сражаясь в одиночку против многих, главное - не дать себя окружить, он нашел выгодную позицию и замер, точно недавно снесенный памятник Роберу Святому. Некстати кольнула мысль: а ведь был там, среди тех, кто объявил войну памятникам, и не возразил, не вступился за предка... Нет, не думать об этом, не время! Ни о чем не думать, даже о Маргарите... если эти подлые твари что-то сделали ей, он сдерет кожу с каждого! В бою надо думать лишь о противнике - так говорил герцог Михаэль Райнштайнер, пытаясь привить тогда еще юному маркизу Эр-При хоть немного северной сдержанности и хладнокровия.
Враги были поначалу удивлены его маневром, но совсем недолго - вот они уже совсем рядом, так что он едва успевает защищаться от всех разом. Увернувшись от рубящего удара слева, он пронзает шпагой одного противника, левой рукой всаживает кинжал в горло второму; третьего сбил копытами Демон, как настоящий кавалерийский конь, привыкший в бою драться наравне с хозяином. Но в это время тот, что говорил с ним - очевидно, главарь этой банды, держась в стороне, не принимая участия в схватке, метнул кинжал, вонзившийся Раулю в плечо. Он сгоряча даже не почувствовал боли, выдернув кинжал из раны, однако почувствовал, как горячие струйки крови стекают по руке.

- Что скажете, трусы? - засмеялся он, отражая очередную серию ударов. - Не нравится вам получать сдачи, да? Идите сюда, я покажу вам, как сражаются настоящие воины и дворяне!
Очередной разбойник с воплем отскочил назад, зажимая рассеченную руку. Подбежав к своему вожаку, он громко спросил, так что услышали не только их товарищи, но и Рауль:
- Разрубленный Змей, если он будет так драться, все здесь поляжем! Может быть, его лучше застрелить, а? - раненый схватился было за пистолет, но со стоном опустил руку.
- Дурак! - сплюнул вожак разбойников. - В Нохе нельзя стрелять, ты что, не знаешь? Эта стена того и гляди рухнет, знаешь, как лавина в горах? Деритесь же, мулы бесхвостые, бараны сонные! - закричал он, обращаясь к своим подчиненным. - Ссадите его с коня!
Но те и так дрались что было сил. Здоровенный разбойник, где-то разжившийся широким бергерским палашом, едва не раскроил Раулю голову - тот в последний момент успел отклониться, так что лезвие лишь чуть задело лоб. Услышав крик вожака, замаскированные атаковали не только Эпинэ, но и Демона, однако они боялись приближаться ближе, а конь все время метался и прыгал, так что пока отделался лишь легкой раной на шее, которая только разожгла его боевой пыл. Но новый прилетевший из темноты кинжал царапнул по боку жеребца, а второй уже глубже вонзился в бедро Раулю. Эпинэ невольно вскрикнул и пошатнулся в седле.
- Ага, ты слабеешь! - воскликнул главарь. - Эй вы, лодыри, идите сюда!
- Сам посуди! -  Эпинэ чувствовал, как у него начинает кружиться голова, и разозлился на собственную слабость. Направив Демона вперед, он снова начал колоть и резать все, что подворачивалось ему под руку, однако увидел, что к противнику подошло свежее подкрепление - еще десяток таких же замаскированных вооруженных людей, здоровых и сильных. Рауль на мгновение отложил кинжал, провел левой рукой по лицу, стирая кровь. И в этот миг один из новых бойцов вонзил ему в грудь кинжал. Зажав рану рукой, Эпинэ мутнеющим взглядом огляделся вокруг и увидел совсем рядом торжествующую ухмылку того, кто нанес ему эту рану.
- Ты, подлая тварь! - Рауль с полукриком-полустоном вытащил кинжал из раны и метнул его прямо в ухмыляющийся рот разбойника. Удар оказался метким; тот упал как мешок с мукой, а Рауль лишь усилием воли сумел удержаться в седле. Еще один удар, уже слабый и неверный... Демон, получивший рваную рану на груди, ржет от боли и пляшет как бешеный, любой другой всадник уже давно упал бы... А, это опять тот верзила с бергерским палашом! Страшное оружие уже нависло над головой Рауля, в последний момент он успел увернуться, почти падая в сторону, и лезвие палаша вонзилось ему в бок. Уже теряя сознание, Рауль еще успел вытащить ноги из стремян, и замер без движения, истекая кровью из множества ран.
Но убийцы не успели обрадоваться своей победе: послышался громкий стук копыт, и на поле боя явился новый противник. Насколько можно было разглядеть в темноте, он выглядел совсем молодым, однако бросился прямо на них с яростью, которой замаскированные уж никак не ожидали.
- Твари! - рычал юноша, с немалым мастерством атакуя противников, уже изрядно потрепанных в схватке с Эпинэ. - Вы не солдаты, вы паршивые ызарги! Скажите спасибо, что умираете от честного оружия, вам больше подошла бы петля!
С каждым словом он наносил все новый удар, однако врагов было еще много, и они уже успели оправиться от поражения, стали сопротивляться более организванно, применяя ту же тактику, что только что увенчалась успехом с Раулем, гораздо более опытным воином. Сильвия, ибо это была, конечно, она, понимала, что ей не справиться со всеми. Она видела бледного, окровавленного Рауля, и не могла даже узнать, жив он или мертв. А вокруг них никого, кроме врагов... Никого?
"Именем Лита, помоги мне, спутник Дома Скал! Ты обещал мне помощь, так приди же, я зову тебя! Астрап Светлый, спаси своего наследника, не дай ему погибнуть!"
С яростным криком Сильвия скрестила шпагу с окровавленным палашом огромного разбойника; шпага выдержала удар лишь каким-то чудом, высекая искры. Послышался громкий звон, как от удара колокола; но никаких колоколов в Нохе, разумеется, давно не было.
А звон не утихал, напротив, становился все слышнее и явственнее, заполняя собой все пространство. И этого звона не могла выдержать полуразрушенная стена; она начала складываться и медленно оседать. Наверное, при этом был и шум, и треск, однако Сильвия видела лишь, как камни рушатся, накрывая собой ее противников, вместе с Раулем и замершим над ним Демоном...
- Не-ет! - со страшным криком она пришпорила Молнию, бросаясь вперед, с риском самой попасть под обвал. Но она не успела - мелькнула вспышка пламени, и Сильвия торопливо соскочила на землю, принимая на руки тело Рауля, перенесенное к ней. Рядом жалобно заржал Демон, хватая девушку за рукав губами. А в нескольких шагах от них последние остатки Нохи оседали, рушились, превращались в бесформенную груду кирпичей, погребая под собой всех врагов, живых и мертвых. И только когда камни остановились, прекратился и странный звон.

  Драматично!  Полагаю и литтен и  фульгат откликнулись? Сильвия отчаянная девушка.  Да и чем же Рауль заслужил такую любовь. Увы, любовь  возникает сама по себе не считаясь с заслугами.
А все-таки у Рауля хоть появилась пара  разумных мыслей - о том, что памятник  его предку снесли, а он  и не заступился; о том, что  людей убивают и грабят, а он  и в ус не дует. Все Маргарита глаза застит. И ведь поди, первым делом придя в себя о ней  спросит.
Спасибо за продолжение!

Сильвия для Рауля стала эдаким Леворуким, хотя бес помощи литтена не обошлось  :) Интересно оценит ли Рауль  ?  Хотя он слишком занят прекраснейшей из женщин.
Нет ,в меня такие вселяют ужас и сразу хочется перебраться поближе к Райнштайнеру  ;D

Какова Сильвия! Да и Рауль оказался бойцом - я его как-то со счетов списывала, а зря!

Да, даже такая самоотверженность Сильвии не заставит Рауля отказаться от Маргариты!  ;-v

Ух, какая Сильвия! Одна, против стольких врагов! И Рауль тоже внушает уважение.
Восхищаюсь вашими героями :)
Надеюсь, Рауль Сильвию все-таки оценит. Любовь, это конечно, вряд ли, но должно же у него быть хоть какое-то чувство благодарности. Которое заствит его хорошо обдумать всю эту ситуацию и еще раз критически посмотреть на Оллара и его дела...

Проассоциировалось с Сильвией и Раулем из последнего отрывка:
http://muzebra.com/l/-1dt78y01rg7b/

Эрэа Эйлин, эрэа Katze, эрэа Laeta, эрэа Convollar, эрэа Дюймовочка, большое спасибо вам, что продолжаете читать, а эрэа Kristalline, кроме того, еще и за замечательную музыкальную ассоциацию.
Каждому свое, как говорится. У меня вот от Райнштайнера мороз по коже, так что сразу хочется согреться об какого-нибудь Эпинэ. Точнее, не об какого-нибудь, разумеется. ;D

В это время из-за туч выглянула луна, и в ее серебристом свете Сильвия с ужасом увидела мертвенную бледность Рауля и глубокие раны на груди и в животе. Кровь на красном не видна, однако на ощупь девушка поняла, как ее много. Она оглянулась по сторонам - вокруг ни единой живой души, кроме нее, полумертвого Эпинэ и двух коней. Посторонним здесь делать нечего, в Ноху просто так не ездят.
Дрожащими руками Сильвия сорвала с себя плащ, укутала им Рауля, стараясь доставлять поменьше боли; впрочем, он, казалось, все равно не почувствовал. Снова осмотревшись, Сильвия заметила беседку. Та была, правда, открыта со всех четырех сторон, но, может быть, там хотя бы теплее, чем на открытом месте?
Девушка насколько могла осторожнее подняла на руки безжизненное тело, уложив голову Рауля себе на плечо. Тот впервые не то вздохнул, не то коротко простонал, не приходя в сознание. Оставалось лишь гадать, хорошо это или плохо. Как бы то ни было, дотащить его до беседки Сильвии действительно удалось, и там даже стояла кровать - видимо, для посетителей. Девушка мельком успела заметить и небольшой камин - прекрасно, значит, здесь будет тепло, - но сначала было необходимо заняться раненым.
При беглом осмотре комнаты, Сильвия заметила на маленьком столике канделябр с четырьмя свечами. Пытаясь зажечь их, она почувствовала, как сильно у нее дрожат руки. От страха или от напряжения? Наконец, кое-как справившись со свечами, Сильвия села у изголовья кровати, рассматривая раненого. Она видела, что ее плащ если и послужил перевязкой, то совсем немного - сквозь его толстую темную ткань уже просачивалась кровь. Сердце девушки совсем упало. Ее, воительницу и охотницу, учили с детства разбираться в ранах. И она не раз слышала, что с такими ранами не живут. Разве что удастся оказать помощь сразу же, но кто сейчас мог помочь, кроме нее? А ее умения только и хватало, чтобы пытаться остановить кровь этой дурацкой тряпкой. И надеяться не на кого. Шарль и остальные вернутся домой не раньше утра. Жанна, конечно, передаст им, куда она уехала вслед за Раулем, но сколько уйдет времени?
Сильвия снова вгляделась в лицо Рауля. Он был красив даже сейчас, несмотря на мертвенную бледность и печать страдания. Сейчас на его лице не было привычной надменности и высокомерия, так что Рауль выглядел моложе и мягче, чем обычно. Длинные, как у девушки, угольно-черные ресницы судорожно подергивались, и губы, яркие и чувственные обычно, а сейчас серые, временами кривила не то усмешка, не то судорога. Сильвия, не справившись со своими чувствами, поцеловала его в лоб - с ужасом заметила, что его кожа становится горячей и влажной. Похоже, начиналась лихорадка. Так быстро?! Сильвия замерла, прислушиваясь. Хриплое, затрудненное дыхание Рауля резануло по ушам и сердцу.
- Он умирает, - прошептала девушка. - Нет, не может быть. Должно быть какое-то средство... Ах, я знаю!
Сильвия вспомнила, что ей рассказывали в детстве об источнике Ринальди, вода которого, по преданиям, могла излечивать умирающих. Правда это или нет? Способ проверить был только один...
- О Четверо, не дайте ему умереть, прошу вас! - мысленно взмолилась Сильвия, с трудом заставив себя подняться и уйти. На пороге она обернулась. Рауль лежал спокойно, а четыре свечи на столе горели ровным ярким пламенем.
К счастью, источник Ринальди находился всего в нескольких шагах от беседки, начинаясь у самых корней каштана, и по левую сторону от лежащего камня. Сильвия вспомнила картину, изображающую Повелителей во время Великого Излома. Следовало признать, что, если камень - это действительно Ринальди, то расположение источника вполне соответствует тому, что на картине. Это внушало некоторую надежду - в таком месте не должно совершаться зло!
Наклонившись над расщелиной, откуда бил родник, Сильвия набрала полную флягу воды. Не удержавшись, она попробовала глоток и сама. Вода показалась ей необычно легкой и сладкой, не похожей ни на какую другую, хотя она не раз пила воду из разных родников.
- Вы слышите меня, Четверо? - шепотом спросила она, обратив взгляд к полной луне. Та была светлой, не ржавой. Не такая луна бывает, когда должна пролиться кровь.
Вернувшись в беседку, Сильвия сначала удивленно замерла: рядом с Раулем была, как ей показалось, рыжая кошка. Причем не сидела или лежала, а не переставая ходила взад и вперед рядом с ним по всему периметру кровати, иногда прикасаясь к нему пушистыми лапами. Преодолев робость, Сильвия подошла ближе, и, уже почти не удивляясь, увидела, что шерсть кошки переливается огненными сполохами, а от ее лап по телу Рауля пробегают тонкие струйки огня, как бы впитываясь под кожу.
- Это не опасно? - с тревогой спросила девушка.
Кошка укоризненно поглядела на нее - глаза были совсем не кошачьи, цвета темного янтаря, - и снова принялась за свое дело. Напряженно вглядываясь, Сильвия с облегчением заметила, что кровь больше не идет, да и вообще, Рауль как будто выглядел лучше, чем был, совсем недавно.
- Прости меня, пожалуйста, - сказала она кошке.
Та, как показалось девушке, понимающе мурлыкнула и провела по ее руке огненным хвостом. Прикосновение было по-настоящему горячим, и Сильвия удивилась, не найдя следа от ожога. Затем, видимо, сочтя свою работу сделанной, кошка прыгнула с кровати в камин и исчезла; однако в камине тут же само собой разгорелось пламя, и вскоре в беседке, хоть и продуваемой всеми ветрами, стало тепло.
Склонившись вновь над Раулем, Сильвия заметила, что у него пересохли губы. Должно быть, дать ему воды огненная кошка не догадалась или не сумела. Не без труда разжав ему челюсти, девушка влила немного воды из источника Ринальди, надеясь, что она поможет в дополнение к тому, что сделала кошка. По крайней мере, теперь можно было надеяться, что Рауль переживет эту ночь и дождется помощи. На всякий случай Сильвия смочила живой водой лоскут своего плаща и промыла им и раны Рауля, насколько это было возможно. После чего без сил опустила возле постели - усталость вдруг внезапно навалилась на нее каменной глыбой.

Он не знал, что было после того, как погас огонь и отгремел грохот, равно как не мог вспомнить, где и когда это было. На войне? Или где-то еще? Какая разница? Открыв глаза, он увидел лицо женщины - самое прекрасное лицо на свете. Два сапфировых океана глаз смотрели ему прямо в сердце, волны золотых волос спадали ей на спину, так что невозможно было разглядеть, где они заканчиваются. Она выглядела печальной и обеспокоенной, так что Раулю немедленно захотелось утешить и обнадежить ее.
- Ты очнулся, любовь моя, - ласково проговорила она, целуя его в губы. - Отдыхай, ведь нас ждут великие дела.
- Маргарита, - произносит он, не узнавая своего голоса. - Ты здесь, ты со мной? А какие великие дела?
Какая-то неведомая сила притягивает его к Маргарите, и Рауль радуется возможности быть с ней рядом, вновь и вновь смотреть ей в лицо.
- Нас ждет Талиг, любовь моя, - произносит красавица, и Эпинэ видит хвост золотой змеи, обвившийся вокруг его ног. Он хочет шевельнуться, но напрасно. - Маргарита, беги, тут змея! - Раулю кажется, что он громко кричит, но в действительности сам едва слышит свой голос.
Она беззаботно смеется.
- Это моя любовь к тебе, мой милый, - произносит она. - Она безгранична и всемогуща, как золотая змея, и тебе нет от нее спасения. Разве ты не рад?
Он молчит, сбитый с толку. Никогда он не слышал раньше от нее таких слов. А тем временем новые витки змеи сковали его до самых бедер - не больно, но отчего он чувствует себя пленником?
А она вновь целует его и говорит:
- Любовь моя, выслушай все, что я не решалась сказать тебе прежде. Талиг монарихстов пал; но новый Талиг будет принадлежать тебе и мне, разве ты этого не хочешь? Только представь, как украсят нашу страну и все Золотые Земли мои ум и красота, сколько славы принесут твои победы. Право, ради этого стоит родиться на свет. Разве ты не согласен? - и новое кольцо обвивает его талию.
- Но регент Талига - твой отец, - наконец произносит Рауль, хватаясь за первый пришедший ему в голову довод.
Она смеется, и золотые волны ее волос струятся вниз, теряясь и сливаясь с золотой чешуей змеи.
- Мой отец - тряпка, он не в состоянии править Талигом! Пусть он изображает из себя нового Франциска Великого - настанет день, и мы сбросим его с сооруженного им престола и припишем все беды сегодшянего дня ему и его соратникам. А нам останется блеск и слава. Ты этого хочешь?
Кольца змеи приматывают ему руки к бокам, сдавливают грудь - вроде бы и не сильно, но становится трудно дышать. Золотой плен, сладостный плен...
- А если я откажусь разделить с тобой власть, ты и меня уберешь со своего пути? - с трудом выговаривает он.
Лицо красавицы на миг исказилось досадой, однако новый поцелуй оказался еще более горячим, чем предыдущие.
- Мне было бы очень жаль, если бы пришлось так поступить, поверь. Во-первых, ты хороший военачальник и будешь мне очень полезен, а во-вторых, я люблю тебя, мой тигр. Будь со мной, всегда слушай меня, и ты никогда не пожалеешь... - очередное кольцо сомкнулось золотым ошейником на его горле.
Рауль невольно запрокинул голову, уставившись в ночное небо. И увидел, как по небосклону вниз катится яркая золотая звезда. Она приближается, становится все ближе, ближе... Нет, это не звезда, это какой-то зверь, в густой шерсти которого еще запутались отблески огня. Он яростно шипит и рычит, точно кусок железа, только что извлеченный из кузнечного горна. Кошка? Нет... форма головы, кисточки на ушах, длинные сильные лапы... Рысь!
И рысь бросилась на золотую змею с лицом Маргариты, вцепившись всеми когтями, норовя вцепиться ей в горло. Змея бешено извиваяется, не выпуская при этом Рауля, но когти рыси полосуют белоснежную, как лепестки лилии, кожу ее лица, того и гляди вцепятся в глаза.
- Ты, наглая девчонка! - в гневе Маргарита срывается на змеиное шипение, совсем не похожее на ее обычный голос. - Зач-ч-чем приш-ш-ш-шла? Он любит меня, яс-с-с-сно? Тебе нечего искать здес-с-сь!
- Он сам выберет, кого ему любить! Если ты ему позволишь! - рысь продолжает яростно раздирать тело змеи и лицо Маргариты.
Рауль видит совсем рядом обезображенное лицо возлюбленной... Но разве это она? Ему нипочем страшные раны, за них он готов любить ее только сильнее... но этот остекленевший неподвижный, немигающий взгляд с вертикальными зрачками, раздвоенный язык, которым она шипит проклятья в адрес рыси... Это - Маргарита?!
"Да, это именно она!" - произносит в его голове чей-то голос. - "Ты не видел или не хотел видеть, но она всегда была такой. Сегодня она просто откровеннее с тобой, чем бывает обычно. И ты - прислужник золоченой змеи, Рауль Эпинэ. Неужели окажешься не умнее своего предка?"
Он рванулся изо всех сил, раздвигая руками и ногами тугие горячие золотые кольца. И вдруг почувствовал, что ему стало легко дышать, как не было уже очень давно. Змея-Маргарита, упустив добычу, взглянула напоследок ненавидящим взглядом, и вдруг исчезла, как сквозь землю провалилась, лишь на земле осталась словно бы выжженная прогалина. Он остался наедине с рысью, а та вдруг поднялась на задние лапы и обняла его. Без страха он поцеловал зверя прямо в морду, и когда поцелуй прервался, в его объятиях была уже не рысь.
А в это самое время Сильвия Окделл, внимательно наблюдая за мирно спящим Раулем Эпинэ, наконец, заметила, при бледных лучах утреннего солнца, что он приходит в себя. Левая рука - здоровая крепко сжала ее ладонь, и глаза, наконец, открылись - и девушка с радостью увидела в них прежний неукротимый огонь.
- Сильвия, - произнес он еще слабым, непослушным голосом, и улыбнулся ей. Улбыка тоже вышла слабой, болезненной, однако у Сильвии едва не выпрыгнуло сердце из груди: никогда раньше он не улыбался ей, не смотрел на нее так!

А Рауль мне такой как-то больше нравится... Странно  ::)

   Поистине свершилось чудо!  ::) Мозги Рауля встали на место. :D

   [spoiler]Второй вечер знакомлюсь с "Четыреста лет спустя...". Жаль, что это не удалось прочесть раньше.  :( Здорово, эрэа Артанис, просто великолепно!  ::) Аж испереживался. Теперь буду с волнением ждать следующей проды.[/spoiler]

  А Сильвия сильная девушка, - дотащила Рауля до беседки. мужчина  взрослый весит не мало, тем более в беспамятстве. Видно еще и отчаяние и лоюбовь придали ей силы. Кошка - фульга - замечательна. Как лечила  Рауля, значит не  считает его потерянным.
    Конечно,  в бредовом сне    страстный возлюбленный увидел объект своей привязанности. Но как! Фульга, что ли ему этот сон пслала или еще какая сила?! Золотая змея, обвившаяся вокруг него и душащая своим властолюбием и эгоизмом с беспринципностью.  А Рауль-то, видно, считал её  "чистейшей прелести чистейшим образцом."  И тут еще Рысь - Сильвия.
    Поразительный сон. Видно, кто-то  из вышних решил вмешаться и  просветить безумца влюбленного.

Огненная кошка астэра прекрасна :) Это ведь она убедительно показала Раулю истинное лицо лучшей женщины на свете ? Неужели он понял настолько , что и больше не поддастся чарам ? Хотелось бы верить, но будущее покажет  ;)
И как же Сильвия билась за свою любовь и с убийцами и со смертью, мне кажется , если бы не она, фульга бы не пришла.

Да, есть ещё магия в Кэртиане!  Но интересно-то как! :D

Прекрасное продолжение! Рауль спасен, фульга прелесть!  :D
Теперь-то уж точно он должен Сильвию оценить!
(Кем надо быть, чтобы упустить такую девушку ???)
И да, мне тоже он больше таким нравится...

Супер! Не оторваться! И астеры появились! Неужели Рауль прозрел?
[spoiler]И почему мне вспомнились слова одной моей знакомой: некоторых надо почти убить, чтобы они начали правильно смотреть на жизнь...[/spoiler]

И почему-то жаль Шарля.

Мда... в бессознательном, беспомощном и едва живом мужчине есть какая-то особая прелесть? ;D
Или это женская тяга пожалеть, пока не сопротивляется? ;)

Эрэа Laeta, эр Эстравен, эрэа Эйлин, эрэа Katze, эрэа Convollar, эрэа Дюймовочка, эрэа Tory, спасибо вам, что продолжаете читать и комментировать! :-* :-* :-*

- Эта история в высшей степени необычна, господа, и не будь столь всеских свидетельств, я, пожалуй, не поверил бы так легко. Мне не доводилось прежде не только видеть, но и слышать, чтобы такие глубокие раны буквально за несколько часов затягивались, словно были нанесены дней десять назад.
Произнес эти слова Генрих Райнштайнер спустя несколько часов в одной из комнат дворца Эпинэ, где собрались хозяева и все гости этого в последнее время перенаселенного жилища. Хозяин дома, герцог Шарль Эпинэ, узнав этим утром от служанки Жанны о странном отезъде своего кузена Рауля, а за ним - и Сильвии, не медля поехал на поиски. И нашел кузена в развалинах Нохи, тяжело раненым, а рядом с ним - усталую и измученную, но счастливую Сильвию, которая и рассказала обо всем, что произошло. Что почувствовал Шарль, увидев, трогательную заботу Сильвии о раненом, можно было лишь предполагать, но на обратном пути он не произнес ни слова.
Услышав слова Райнштайнера, Сильвия, до того молча сидевшая у постели Рауля, вдруг подняла голову, и недовольно взглянула на собравшихся:
- А вы могли бы обсуждать свою политику где-нибудь в другой комнате, господа! Раулю... маркизу Эр-При нужен отдых. Благодарю вас за помощь, герцог Райнштайнер, и вас, тетушка, также, но теперь посторонним не место здесь, понятно?
Мауриция Вейзель усмехнулась неведомо откуда взявшемуся властному тону своей приемной племянницы.
- А вам, юная эрэа, следовало бы самой лечь отдохнуть после такой тяжелой ночи, - проговорила она, обняв девушку за плечи. - Не беспокойся, с ним ничего не случится. Я и герцог Райнштайнер немного учились разбираться в ранах. Иди, я могу с ним посидеть.
Но Сильвия упрямо покачала головой.
- Нет. Я хочу, чтобы он, когда проснется, увидел меня. Не бойся, я правда не хочу спать. Я бы все равно не уснула сейчас, после всего, что случилось.
Баронесса Вейзель посмотрела на мужчин, точно приглашая их в союзники - ну что, мол, сделаешь с упрямой девчонкой?
- В общем, я остаюсь, - подытожила Сильвия и, стремясь оправдать свою полезность, стала расчесывать деревянным гребнем спутанные волосы Рауля.
Шарль, пристально наблюдавший за ними, наконец, напомнил о себе:
- Простите, пожалуйста, но меня ждут дела, - произнес он, собираясь выйти из комнаты, но был остановлен голосом, с ощутимым усилием произнесшим всего два слова:
- Брат... останься...
- Рауль! - воскликнул Повелитель Молний,бросаясь к кровати, на которой лежал раненый. Уже очень давно Рауль перестал называть его братом, пожалуй, еще до того, как между ними встала политика. Несходство характеров сделало их чужими, едва не доводя до враждебности. Неужели теперь удастся все исправить?
- Маркиз Эр-При, вам нельзя разговаривать, - Сильвия старалась говорить строго, однако все присутствующие видели, что она расцвела от радости, когда Рауль пришел в себя. Он и сам, кажется, это заметил, потому что в его словах обращенных к девушке, тоже прозвучало нечто новое:
- Не беспокойтесь, герцогиня Окделл, благодаря вам я почти здоров.
- Почти здоров, скажите-ка на милость! - фыркнула Мауриция Вейзель. - Как вы были безголовым, так и остались! К вашему сведению, господин бывший маркиз Эр-При, вам всего несколько часов назад проткнули легкое, я уж не говорю об остальных ранах, и вы потеряли больше половины крови. А теперь говорите, что почти здоровы. Благодарите Четверых, что кому-то понадобилось видеть вас живым, но полежать в постели несколько недель вам все же придется.
Сильвия уже открыла было рот для не менее резкого ответа, однако  вмешался Генрих:
- Не беспокойтесь, Мауриция, я полагаю, что маркиз Эр-При и сам понимает, что еще далеко не здоров, а если что, о нем позаботится герцогиня Окделл. Кстати, раз уж вы в состоянии говорить, я хотел бы знать, что вы думаете об этом преступлении? - обратился он к Раулю. - Вы знаете или подозреваете, кто хотел вас убить?
- Генрих, может быть, позже? - робко произнес Шарль; но разве остановишь напавшего на след Райнштайнера?
- Чем быстрее мы выясним, кто хочет убить маркиза Эр-При, тем лучше, - невозмутимо ответил тот. - Впрочем, я полагаю, что нити ведут во дворец Олларов, не так ли?
Рауль побледнел еще больше; казалось, сама эта мысль причиняла ему боль.
- Нет... это не может быть госпожа Оллар, - прошептал он. - Она пригласила меня в Ноху... зачем?
Райнштайнер взял со стола письмо Маргариты и долго его рассматривал, еще более сосредоточенный, чем обычно. Наконец, он проговорил:
- Это письмо написала не герцогиня Марагонская. Почерк очень похож, подделка просто мастерская. Надеюсь, маркиз Эр-При, вы простите меня, что я взял для сравнения подлинные письма герцогини Марагонской, которые вы получали от нее раньше?
Рауль закусил губу, то ли от злости, то ли от боли и слабости.
- Если бы это произошло вчера, я вызвал бы вас на дуэль, герцог Райнштайнер. Но теперь... Я уже не знаю, что это все означает и чему можно верить. - Он устало откинулся на подушки, и Сильвия немедленно поднесла ему воды.
- Так что ты выяснил из этого письма, Генрих? - поинтересовался Шарль.
- Видишь ли, почерк, как его ни подделывай, всегда выдает характер своего обладателя. Предыдущие письма, все, кроме последнего, принадлежат женщине - в этом нет ни малейшего сомнения. Причем женщине в превосходной степени этого слова, отлично сознающей свою женственность и умеющей ею пользоваться. Но последнее письмо писал мужчина, я в этом уверен. Честолюбивый, хитрый, способный твердо идти к намеченной цели, при этом может прыгнуть выше головы, переоценив свои силы.
- И ты знаешь, кто это может быть? - спросил Шарль.
- У меня есть предположения, - загадочно ответил Райнштайнер. - Однако я пока не буду их объявлять, ведь они могут оказаться ошибочными. Не беспокойся, я поставлю тебя в известность, когда это будет необходимо. А пока что желательно, чтобы никто, и в первую очередь - Оллары и их окружение, не узнали, что маркиз Эр-При остался жив. Шарль, прикажи никому не покидать дом в ближайшую неделю.
- Так вот почему вы запретили приглашать врача, - вполголоса произнес Юстиниан Придд, почти растворившийся в глубоком кресле, внимая профессиональным откровениям Райнштайнера.
Тот согласно кивнул.
- Именно. Никакие слухи не должны распространиться дальше этих стен, и тогда Оллары и их приближенные занервничают, а следовательно - наделают ошибок. Через две недели заканчивается Круг Ветра, как вам известно. Надо сделать, чтобы к этому времени власть уже не принадлежала Олларам.
- Надеюсь, что Марсель уже освободил Алехандро, и им удалось бежать из Дриксен, - задумчиво проговорил Шарль. - Дай Четверо, чтобы к концу Излома наш король уже вернулся. Тогда большая часть народа сразу перейдет на его сторону.
- А Северная Армия поддержит законного короля, - слабым голосом проговорил Рауль. Сильвия сделала предостерегающий жест, однако он продолжал: - Я многое видел этой ночью и кое-что понял; еще больше мне предстоит понять. Но я теперь знаю точно, что магия в Кэртиане не умерла, следовательно, в одном Оллары точно неправы. И вы говорите, что Алехандро жив... Если так, то я, как эорий, обязан поддержать его. Надеюсь, он согласится пощадить герцога Марагонского с семьей, когда их удастся свергнуть?
У большинства присутствующих, судя по их выражению, вертелся на языке один и тот же вопрос: "А как же Маргарита?" Однако они промолчали. В конце концов, Раулю действительно предстоит еще многое понять, и не стоит ему мешать. Сильвия украдкой провела ладонью по его волосам. С усилием повернув голову, Рауль прикоснулся губами к ее руке.
- Я никогда не забуду того, что вы сделали для меня, герцогиня Окделл, - произнес он.
Сильвия вспыхнула, как маков цвет, под стать своей алой бергерской юбке.
- А я и не позволю вам забыть, маркиз Эр-При, - взглянула она, пристально взглянув ему в глаза, словно рядом не было посторонних.
Впрочем, Мауриция восприняла эту сцену надлежащим образом.
- А вот теперь нам и вправду желательно уйти, - обратилась она к мужчинам. - Сигрид, имей в виду: спустя два часа ты ляжешь спать, и не возражай! Я сменю тебя. Пойдемте же, господа! - она вышла из комнаты под руку с Генрихом; за ними последовал Юстиниан и, наконец, Шарль. Повелитель Молний улыбнулся, взглянув на возвращенного во всех отношениях кузена, и лишь в глазах его виднелась затаенная печаль.

О, уже "брат"... Да, поменяла эта ночь Рауля!
Очень-очень здорово, эрэа Артанис!  :D

Во-первых, пожалеть, да :)
Во-вторых, он проявил себя как хороший боец.
В третьих, этой ночью он наконец начал что-то понимать, а теперь еще и преисполнился благодарностью к Сильвии.
Определенно таким он мне больше нравится :)
Хотя теперь жалко Шарля... ::)

Ох,прекрасные эрэа! Вот ведь женская наша натура - всё время нам кого-то жалко! Мне тоже жаль Шарля! ::)

Ох, точно Шарля жаль! :'( Но за Сильвию я рада!  Надо думать свою счастье такая решительная девушка не  упустит.  И воистину   чудесное преображение Рауля. Крепко его приложило. Астера нужный сон послала!
Спасибо, эреа Артанис (http://smayliki.ru/smilie-1054916871.html)[/spoiler]

ДА очень обидно за Шарля, и на горизонте нет никакой милой девушки для него, Хотя может милейшая эрэа Артанис порадуетнас еще одним женским персонажем

Эрэа Krissa, эрэа Katze, эрэа Laeta, эрэа Дюймовочка, эрэа Convollar, эрэа Эйлин, эрэа zoika, большое спасибо за комментарии. Простите, пожалуйста, если что-то не так.
Наверное, и то и другое. ;D
Исправленных Райнштайнеров пока еще не находили даже в качестве полезных ископаемых. ;D
Правильно, садитесь, пять. ;)
Нет, вот к Шарлю у меня чувства исключительно родственные. Кстати, тоже очень жаль его в свете последних событий, но ничего не поделаешь. :'(

Глава 14
Алехандро выехал вперед, и Марсель последовал за ним, на всякий случай, держа под рукой заряженный пистолет. Конечно, если это вдруг окажутся враги, толку будет мало, но, по крайней мере, финал этой драмы будет достоен только что разыгравшегося действа. "А Исабель с детьми все-таки на свободе", - успел еще подумать герцог Урготский, приближаясь к заполнившей площадь армии.
Ибо это была настоящая армия или, во всяком случае, ее крупное подразделение. Сгрудившись среди тесных каменных городских стен, они перестраивали порядок, подчиняясь приказам ездивших вдоль рядов офицеров. Похоже было, что им не терпится приступить к активным действиям - кричали они весьма воинственно.
Услышав эти голоса, Алехандро пришпорил коня. Марсель, насколько позволяла темнота и быстрая скачка, попытался заглянуть в лицо своему королю, благо, сейчас они проезжали как раз под фонарями. Ему показалось, что он еще никогда не видел Алехандро таким воодушевленным, даже висящая на перевязи рука ему сейчас ничуть не мешала.
- Талиг и Алва! - воскликнул он, приближаясь к выстроившимся на площади полкам. - Талиг и победа!
Теперь уже все заметили при неярком свете уличных фонарей черную с синей отделкой форму солдат и офицеров и знамя - синее небо, раскинувшееся над черной, только что вспаханной землей и сияющее из-за туч серебряное сердце.
- Это наши! - воскликнул Арно Савиньяк. - Поставьте меня в розовую рамочку, если я знаю, как они сюда попали, но точно наши!
- Кажется, в розовую рамочку сегодня попадет Дитрих! - глаза Рикардо Салины азартно блеснули. - И... пусть меня потопит ближайший шторм, если это не Вальдес! Вот как оставлять его без толкового заместителя...
- И бергеры тут, - вмешался Эрик Борн. - Ну вот, похоже, повоевать еще придется. Пусть только кто-нибудь одолжит мне оружие получше.
Эльза, молча ехавшая среди мужчин, вдруг почувствовала себя неуютно. Они радуются обретенной свободе, которую она помогла им вернуть, они готовятся воевать с кесарем ее родной страны, а ей, благодаря которой все это происходит, больше нет места среди них. Она предала свою страну, и вся кровь, которая прольется теперь, будет на ее совести. Быть может, кесария превратится в провинцию Талига - по ее, Рыжей Эльзы, вине. Ее, не королевы, не герцогини, даже не красавицы, простой девушки, нечаянно влюбившейся во врага своей страны. И, хуже всего, даже если бы она знала, что так произойдет, пожалуй, сделала бы то же самое еще раз. Но оставаться рядом с человеком, которому не нужна, она не может, не имеет права. Вот сейчас, нужно только немного отстать, и никто даже не заметит, когда и как она исчезла...
- Я уже думал, ты отстала, - проговорил совсем рядом до боли знакомый голос. - Поезжай со мной, пусть талигойская армия узнает, кому их король обязан жизнью и свободой.
И вот Эльза стоит, вернее - сидит в седле рядом с Алехандро, и все собравшиеся видят ее - солдаты, моряки, бергеры. Девушке ужасно хочется провалиться сквозь землю, однако Зорька - так Эльза успела узнать приведенную Марселем рыженькую кобылку, - стоит на брусчастке мостовой всеми четырьмя копытами.
Люсьен Ариго и Гильермо Вальдес подъехали, чтобы встретить своего короля и его свиту.
- Я вижу, что вы справились и без нашей помощи, Ваше Величество, - Повелитель Ветра поклонился своему королю.
Алехандро протянул ему руку.
- С вашей помощью мои шансы благополучно добраться до Талига здорово повышаются, так что твои заслуги трудно переоценить.
Люсьен смущенно опустил голову.
- Никакой моей заслуги особенно нет, Ваше Величество. Бергеры и ноймары доблестно сражались, освобождая свою родину, гаунау в трудный час проявили себя надежными союзниками, а адмирал Вальдес довел до конца нашу победу. Он же придумал напасть на Дриксен, и он же переправил армию в короткое время. Так что благодарить следует не меня.
- А ты совсем не при чем? - усмехнулся Алехандро. - Я сумею, с помощью Четверых, отблагодарить всех, не беспокойся. И что это за официальный тон? Разве мы не знакомы с детства, маршал Ариго?
Люсьену хотелось зарычать в тысячный, наверное, раз за последние недели: "Не называй меня маршалом!", пришлось напомнить, что говорит со своим королем.
- Как-нибудь привыкну и к маршалу, - проворчал он. - Прошу принять под командование армию Талига, мой король, - указал он на закончившие построения полки. - Здесь только часть. Бергеры, полагаю, уже штурмуют дворец кесаря.
- Отлично, - проговорил Алехандро, подъезжая к солдатам вплотную. - Рад снова видеть верных и честных талигойских солдат, - проговорил он.
Радостный дружный крик и бой барабанов был ему ответом.
- Я знаю, как успешно вы сражались в последние месяцы, - проодолжал король, когда шум смолк. - Я не сомневаюсь, что вашей силы и отваги хватит еще немного - чтобы свергнуть кесаря Дитриха, продавшего Дриксен истинникам и остановить наступление скверны. Я знаю, в других обстоятельствах это было бы вмешательством в дела иного государства, - но вы знаете, что Излом не различает своих и чужих. И помните, славные талигойские солдаты: наши враги - кесарь Дитрих и его окружение, но не жители Дриксен! Мы вынуждены сейчас воевать с ними - да, однако надо, чтобы нас запомнили как друзей, а не врагов. Я знаю, многие из вас, и особенно уважаемые бергеры, меня не поймут, однако я, равно как графы Борн и Савиньяк и маркиз Салина, убедились, что дриксенцы бывают не только коварны и вероломны - в равной степени им свойственны и все лучшие человеческие качества. Вот этой девушке, - Алехандро указал на смущенно потупившуюся Эльзу, - мы все обязаны своей свободой и самой жизнью. Я хочу, чтобы вы все почитали ее как спасительницу вашего короля!
Громкий швал криков, рукоплесканий и барабанного боя совсем оглушил Эльзу, и еще больше она смутилась, поняв, что на сей раз приветствуют именно ее. Она непроизовольно сжала руку Алехандро - только его присутствие позволяло ей чувствовать себя хоть немного увереннее.
А тем временем Марсель, отозвав в сторону Вальдеса, произнес серьезным тоном:
- Твоя сестра и племянники сейчас в Адрианклостер. К сожалению, Джеймс умер, но Касси и Артур в безопасности, во всяком случае, если верить отцу Йозефу.
Гильермо Вальдес, тоже непривычно сдержанный, провел ладонью по лбу:
- Да помогут нам Четверо взыскать за их страдания с Дитриха и со всех, кто в этом виновен! А что еще за отец Йозеф?
- Скоро узнаешь, - усмехнулся Марсель. - Полагаю, Орден Славы тоже поможет нам, когда дело дойдет до самого интересного. Как-никак, это дело касается их напрямую.

Ну вот на самом интересном месте, как и объявил Марсель  !
Наши в городе очень порадовали :) и все равно хочется скорее узнать что там будет дальше и когда же Эльза перестанет страдать о своей ненужности  ;)

И это их достижение радует:)

Да, всё очень симпатично. Представить женитьбу короля Талига на симпатичной и очень безродной девушке я как-то не могу (даже если он Алва), но Арриго как-то в резонанс с ней смущается?

    Очень интересно! Полагаю, что от Истинников  скоро  ничего и не останется. вовремя Люсьен с Вальдесом подоспели. А бедняжка Эльза страдает. Понятно е дело. Думает, что  родную страну подвела, да и  сама не нужна  такому знатному.

Да это же Алва! Алва могут все!
Спасибо, эрэа Артанис, что порадовали продолжением!  :D

Как удобно читать сразу много! Эрэа Артанис, у вас целая эпопея уже получается!
Эх, а Шарля жаль. Если раньше у него еще были шансы - то теперь никаких :-\ А вот за Генрих-Мауриция - спасибо! Лично пристроенный Райнштайнер, ах, в каноне это едва ли доведется увидеть...
Пишите-пишите, мы ждем продолжения!

А вот большой злобный тапок:
[spoiler]
*рукалицо* Мне прямо вспомнился некий слэшный фанфик, где Ойген Жермона от избытка чуйств на руках таскал. В большинстве случаев женщина среднего роста весит меньше мужчины среднего роста, уж не говоря о том, чтобы носить его на руках, если она не могучий тролль, конечно.  ;-v [/spoiler]

Однако,  ситуация явно сдвинулась с мёртвой точки. До победы ещё далеко, но мы в неё верим. И ждём. Продолжения.

Ариго практически  помолвлен с гаунасской принцессой и ему даже сон соответствующий астеры посылали :) Нет не Эльзой смущался Луциан, он к маршальству привыкнуть не может  ;)

Эрэа Katze, эрэа Техна, эрэа Эйлин, эрэа Laeta, эрэа Valckin, эрэа Convollar, большое спасибо, что продолжаете читать! :-* :-* :-*
А почему, собственно, не можете? Была Октавия, была Луиза...
А Ариго смущается по совершенно другому поводу - просто у него заниженная самооценка, видимо, наследственная.
А вам спасибо, что наконец-то признали Алехандро Алвой! А то я все боялась, что он не соответствует.
Ой, а где вы такое читали? Я тоже хочу! ;D
А в каноне, кстати, Марсель таскал Рокэ на руках - и ничего...

Сильвия, разумеется, не тролль, но и не среднего роста, достаточно рослая и крепкая, полагаю, около 180 см. Если ей удавалось фехтовать и драться со взрослыми мужчинами достаточно успешно, то, думаю, и протащить одного из них на руках пару десятков метров сумеет. Тем более что в опасных ситуациях мобилизуются все резервы организма.

Кесарь Дитрих сидел в своем тронном зале и ждал донесений. Хотя ему и так было понятно, что происходит: взявшиеся неизвестно откуда как снег на голову... гм, уже не фрошеры за считанные дни заняли Эйнрехт, так что все беспособные части, сохранившие ему верность, теперь собрались здесь, во дворце - это последнее, что еще оставалось под властью Дитриха фок Фельсенбурга.
Но и это убежище было ненадежным - Дитрих прекрасно понимал, что рано или поздно дворец возьмут штурмом. Судя по голосам и бирюзовым мундирам, под его стенами собрались в основном бергеры. Будь они прокляты, разве для того он отдал им дочь, чтобы они теперь осаждали его дворец?! Но, может быть, еще не все потеряно...
На секунду мелькнула мысль о кинжале или быстродействующем яде, чтобы не попасть в руки врагов живым - но тут же и исчезла. Это уж совсем на крайний случай, а пока рано отчаиваться. Из дворца ведут несколько потайных ходов, и один из них начинается прямо здесь, скрытый драпировкой стены. Правда, неизвестно еще принесет ли бегство пользу. Но ведь у него в руках заложники, да такие, что он может потребовать от талигойцев все что угодно! Кто там командует армией? Ариго, кажется, глава его Дома? Дитрих усмехнулся: не нелепо ли ему, кесарю державы, ничуть не уступающей могуществом Талигу, признавать своим Повелителем какого-то талигойского герцога? Нет уж, пусть Гаунау терпят, если хотят, формальное подчинение глупцам и мальчишкам, а он сумеет обмануть своего "Повелителя". Взять с Ариго кровную клятву, что тот уберется со своей армией взамен на последующее освобождение заложников, а затем устроить им несчастный случай вместе с этим вездесущим послом, - задача уровня новичка в политике, а он, кесарь Дитрих, отнюдь не новичок. Немедленно послать гонца в Замок Печальных Лебедей, чтобы привели пленников. Хорошо все-таки, что с испытаниями яда решили подождать...
Размышления Дитриха прервал вошедший без стука солдат. Кесарь поморщился: совсем распустились; впрочем, сейчас, и верно, не до того.
- Ваше Величество, Замок Печальных Лебедей сгорел дотла, а талигойцы сбежали, - по-военному четко ответил солдат.
Дитрих замер, как пораженный громом: худшей для него вести нельзя было и представить. Талигойский король - хоть и молодой и неопытный, но как-никак Алва, наверняка преисполненный желания отомстить, - во главе армии, штурмующей дворец... Теперь и вправду все потеряно!
- Как это произошло? - поинтересовался Дитрих тусклым, бесцветным голосом. Что бы ни творилось сейчас в его душе, окружающие этого видеть не должны. - И где граф Вейгард, хотел бы я знать? Куда он смотрел?
- Граф Вейгард мертв, Ваше Величество, - ответил солдат. - Талигойский король сам убил его на дуэли. У него и троих дворян, что с ним были, откуда-то взялись шпаги, и они уложили почти  всех. Мы защищались, но это не люди были, сущие демоны! А потом Алва сказал оставшимся уходить, а сам что-то сделал со свечой, отчего она вдруг вспыхнула, как стог сена. А свои камеры они еще раньше подожгли, во время побега. Вот и получился пожар. Мы еле успели все выйти, как Замок прогорел насквозь и рухнул, осталась только кучка углей. А талигойцев встретил их посол, и они все вместе поехали к армии.
- Ага, значит, и тут этот проклятый посол, этот наглый герцог Урготский! - прорычал Дитрих с невольно прорвавшимся бешенством и, не желая окончательно терять лицо, поспешно махнул рукой солдату, отпуская его. - Отец Деметрий! - негромко позвал он, подойдя к дверце смежной с тронным залом комнаты.
Монах Ордена Истины проскользнул в зал. Подошел к окну, увидел колышующуюся живую бирюзовую волну. Теперь бергеры молчали - зверь затравлен, и можно позволить себе передышку.
- Вы меня звали, Ваше Величество? - ехидно спросил истинник. - Неужели вы не в состоянии справиться своими силами.
Дитрих стиснул зубы. Не в его положении разбрасываться союзниками, придется стерпеть и это унижение.
- Мне нужна ваша помощь, святой отец, - наконец, произнес он. - Вы и ваши монахи сможете дать им отпор? Я знаю, у Ордена Истины свои источники магии, однако они действуют не хуже магии крови. Граф Вейгард умел кое-что, однако он мертв. Это в ваших же интересах: вы знаете, уж кого-кого, а ваших собратьев талигойцы никогда не щадили.
Маленькие глазки отца Деметрия злобно блеснули.
- Поздно же вы спохватились, Ваше Величество! Мои люди рассредоточены по всему замку, а сам я с наиболее способными братьями сделал все возможное. Но эти медные лбы то ли слишком упрямы, то ли попросту слишком глупы, чтобы на них могло хоть что-то подействовать, - раздраженно бросил он.
- Стало быть, все бесполезно, - задумчиво проговорил Дитрих. - Ну что ж, в таком случае, согласны ли вы уйти отсюда, пока не стало слишком поздно?
- Уйти? - презрительно бросил отец Деметрий. - Вот как вы собираетесь распорядиться с таким трудом доставимся вам троном, Ваше Величество? - монах уже без всякого почтения указал на кесаря в своем излюбленном обличительном жесте. - Если бы вы, Ваше пока еще Величество, отдали мне, как обещали, разноглазую ведьму, ваш трон был бы крепче скал! Клянусь Создателем, это она навлекла на нас беду, она в сговре с Леворуким, я это знал! А вы, - подойдя вплотную к сидящему в кресле Дитриху, монах взмахнул рукой уже у самого его носа, - вы нарушили обещание, за что и расплачиваетесь теперь! Бегите, если вам угодно, а я останусь здесь и взгляну в глаза слугам Врага Создателева! Да поможет мне Всевышний и Всеблагий перенести все мучения, которым меня подвергнут вскорости, таже же твердо, как их переносили твои мученики, - забормотал отец Деметрий, перебирая четки. Для монаха высокого уровня они у него были нарочито простые и грубые - из обкатанных морем прибрежных камней, серые и тяжелые.
Дитрих, в свою очередь, презрительно усмехнулся.
- Ну и оставайтесь здесь, если угодно, - произнес он, направляясь к выходу. - Вы обвиняте меня, хотя на самом деле во всем виноваты вы, с вашими интригами, от которых нет толку. Зря только я в свое время принял ваше предложение посадить меня на трон!
- Это точно, - произнес вдруг чей-то низкий звучный голос, и дверь, которую собирался открыть Дитрих, вдруг распахнулась, открытая кем-то с другой стороны. Откуда кто-то посторонний мог узнать о подземном ходе, который знали лишь члены семьи кесаря и особо доверенные люди?!
Ошеломленный Дитрих потерял дар речи и молча наблюдал, как через подземный ход проходит один за другим вся братия Ордена Славы. Шедший первым высокий монах, рядом с которым бежала трехцветная кошка, заметив отца Деметрия, пристально взглянул на него, и истинник мешком рухнул в одно из кресел, безуспешно пытаясь шевельнуться. Казалось, он связан по рукам и ногам, а в рот ему воткнули кляп, вот только самих веревок и кляпа было не разглядеть.
Кошка, и без того крупная и пушистая, еще больше вздыбила шерсть, едва вошла в комнату, а стоило ей чуть приблизиться к кесарю вместе с хозяином, она сразу же яростно зашипела и принялась хлестать себя по бокам хвостом.
- Спокойно, Марта, - монах, которого кошка сопровождала, наклонился, чтобы погладить ее; и кошка, при всем своем бешенстве, позволила эту ласку, хотя и не думала успокаиваться.
- А теперь, - произнес хозяин кошки, - Дитрих фок Фельсенбург, кесарь Дриксен, эорий Дома Ветра, вы арестованы по обвинению в незаконном захвате власти, договоре с запрещенным в кесарии Орденом Истины, предательском взятии в плен короля союзной державы и вероломном убийстве гостей, лжесвидетельстве и неоднократном нарушении установленных в кесарии Дрикесен законов. Отдайте ваше оружие.
- Вы не смеете! Я пока еще ваш кесарь! - гордо произнес Дитрих, однако двое монахов подошли к нему и надели наручники.
- Я требую, чтобы меня судил мой народ, - произнес Дитрих уже гораздо менее уверенным тоном.
- Он и будет вас судить, - кивнул первый монах; он остановился так, что тень скрывала его, не позволяя разглядеть как следует. - Но посмотреть будет интересно всем.
По его знаку двери тронного зала распахнулись настеж, и тогда предводитель монахов крикнул, обращаясь к ожидавшим внизу:
- Заходите!

  Промедлил Дитрих с ядом, а  Деметрий истинный фанатик. Настал час расплаты. Интересно было почитать  их разговор и  размышления Дитриха! Спасибо, эреа Артанис!

На самом интересном месте!  ;D

Вот как всегда, когда не надо он был, а теперерь не могу найти  ;D Как встречу - обещаю переслать сцылко  ;)


Дело, конечно, хозяйское, но ИМХО - разве что резервы. Как женихи на свадьбах, ндрываясь, роняют невест, я видела, а уж что буде, если "невеста" поднимет "жениха"  ::) ;D

Какие монахи... Львы...  :)
А как правильно - короля в плен брали не талигойцы, которые так в захватчиков бы превратились, а собственные подданные, да еще и монахи!

   Мррр...  ::) У рыжей Эльзы есть все шансы стать новой Октавией или Меллит (интересно, в Вашей истории она вышла за Луиджи? ???)

  Но сцена между кесарем и "истинником" - это что-то!  ;D И кажется, старший брат вернулся из Рассвета?  ;)

Да-да, старший брат - у меня тоже такое впечатление, что он вернулся!
Прекрасно и какая сильная сцена! :D

Мне кажется шансы очень высоки ;)


Вспомнился эпизод из фильма Ever after  ;)
[spoiler](http://content7.flixster.com/question/31/95/25/3195257_std.jpg)
или видео http://youtu.be/39j27obS2AA  с восьмой минуты  [/spoiler]

Эрэа Эйлин, эрэа Katze, эрэа Valckin, эрэа Laeta, эр Эстравен, эрэа Convollar, огромное спасибо вам, что продолжаете читать! :-* :-* :-*
Ну вот только не путайте, пожалуйста, современных горожан, офисный планктон, с тренированными постоянным фехтованием и верховой ездой (а мужчины - и сражениями) людьми прежнин времен, каковым соответствует Кэртиана.
Не спорю, может быть, младший Оллар Сильвию и уронил бы, зато она парочку таких свободно проучит, не сомневаюсь. ;D
А Мэллит-то тут причем? Тогда уж скорее Луизой.
Так точно. ::)

Послышался грохот множества подкованных сапог по мраморным ступеням лестницы, лязг железа и приглушенный гул голосов, и вскоре огромный зал уже заполнился людьми. Здесь были черные с синим талигойские мундиры и бирюзовая форма бергеров. Затем появились и дриксенцы - все обитатели дворца, не уехавшие вовремя, как мужчины, так и женщины, и жалкие остатки дриксенской армии во главе с теперь уже бывшим комендантом Эйнрехта Марге-унд-Бингауэром. У военных был понурый вид, однако им сохранили оружие, видимо, под честное слово. Дитрих огляделся по сторонам. Все тут!
- Готовы ли вы ответить за совершенные вами преступления, Дитрих фок Фельсенбург? - спросил во всеуслышание Алехандро Алва.
Талигойский король смотрел уверенно и спокойно, не обращая внимания на раненую руку. Рядом с ним замерла рыжеволосая девушка, слева насмешливо щурился герцог Урготский. Ариго, Борн, Савиньяк, Салина и прочие талигойские офицеры стояли за спиной своего короля, своим видом показывая: ваше дело проиграно.
Однако Дитрих предпринял последнюю попытку:
- Если вы сохраните мне трон, я немедленно подпишу мирный договор с Талигом, Ваше Величество, - он сумел даже улыбнуться Алехандро. - Подумайте, может быть, вы, как политик и разумный человек, предпочтете договориться, нежели разыгрывать здесь красивые сцены? Худой мир лучше доброй ссоры.
Алехандро невозмутимо пожал плечами.
- Алва не договариваются с носителями скверны, да и с узурпаторами тоже, в особенности, если те уже низвергнуты.
- Вам же предлагали мирный договор год назад, почему вы тогда предпочли предать? - заметил Марсель. - Кстати, как вас следует именовать теперь? Герцог фок Фельсенбург, полагаю?
Дитрих с ненавистью взглянул на говорившего, и тут же услышал яростное рычание кошки; монаху, которого она, похоже, признавал хозяином, пришлось взять ее на руки, однако она продолжала сопротивляться, и взрослый мужчина едва удерживал ее. И, словно бы в связи с ее реакцией, остальные "львы" теснее сомкнулись вокруг низложенного кесаря, почти замыкая кольцо. Лишь от входа в зал все желающие могли разглядеть Дитриха, неподвижно сидящего не на троне, а в обычном кресле; второе такое же занимал отец Деметрий.
- Я кесарь, - заговорил Дитрих негромким, свистящим шепотом, совсем непохожим на его обычный голос. - Я стал им по праву древнего обычая кесарии Дриксен, согласно которому наследовать должен не глава Дома, а его наследник. После смерти моего отца главой Фельсенбургов становился мой брат Ротгер, а наследником - я, так кому же следовало править?
- Так гласил старый закон кесарии, отмененный кесарем Рупертом фок Фельсенбургом в 1-ом году Круга Ветра, - произнес Алехандро. - Насколько мне известно, Руперт Первый, приняв абвенианство, объявил, что наследование передается по старшинству, как и происходит в семьях эориев. Кровь наследует старший.
- Я не абвениат, - возразил Дитрих. - Я вернулся к эсператизму, отрекшись от демонов, которых вы именуете Ушедшими. Поэтому с начала моего правления - а тому уже двадцать лет, - законы Руперта Первого отменены. С какой стати нам, жителям Великой Кесарии, отрекаться от множества поколений предков, поставив в образец лишь одного из них, к тому же одержимого меньшими демонами, кои в Талиге именуются астэрами? Не говоря уж о том, что биография Руперта Первого полна темных эпизодов, заставляющих подозревать в нем изменника Родине. То, при каких обстоятельствах он вернулся в Дрикен и стал кесарем, очень напоминает банальный подкуп со стороны Талига. А теперь тот же самый Талиг хочет уже силой заставить меня, вернувшего кесарию на путь истинный, отречься от престола? И вы думаете, что мои подданные согласятся, чтобы Дриксен подчинилась Талигу? Не выйдет! - под конец речи Дитрих даже воодушевился, прямо и гордо взглянул в глаза талигойскому королю.
- Талиг отнюдь не собирается присоединять к себе Дриксен. - возразил Алехандро. - Кесария как была, так и останется великой державой. Вы же, "спасая" свою страну от "гнусных демонов", вступили в сговор с Орденом Истины. Любопытно, как ваши подданные в большинстве своем отнеслись к усилению истинников в их стране? Я слышал, что у вас здесь едва не дошло до сожжения людей, как в давно прошедшие времена.

Неожиданно вперед вышел бывший комендант Эйнрехта. Генерал Марге-унд-Бингауэр всегда верно служил Фельсенбургам, и Дитрих, недолюбливая его, тем не менее ценил его честность и преданность. И сейчас перевязанный лоб и разорванный мундир генерала доказывали, что сдался он не просто так. Однако теперь в его глазах Дитрих заметил что-то новое, пожалуй, даже осуждение.
- Ваше Величество, я всю жизнь служил вашей семье, хотя не скрою, что ваш покойный брат принц Ротгер для нас, военных, был бы лучше. Люди привыкли, что кесарю всегда виднее, поэтому и терпели, когда вы развели в стране этих, прошу прощения, крыс. Но все же, Ваше Величество, если бы вы хоть иногда интересовались, что о вас говорят люди, может быть, сейчас не лишились бы трона.
- Вы предатель, - прошипел Дитрих, не глядя на вздрогнувшего, как от удара, бывшего генерала.
- Вот только не вам бы говорить о предательстве, - заметил Марсель. - Вспомните-ка лучше, как вы сами предали своего брата, обманом заставив подписать отречение от престола. А когда этого вам оказалось мало, вы подослали убийцу к своему брату. Именно с этого началась головокружительная карьера ныне покойного графа Вейгарда.
Марсель говорил это, искоса поглядывая на собравшихся в зале дриксенских военных и придворных. Он видел, что большинство их были ошеломлены последним известием. Растерянно переглядываясь между собой, они пытались понять: правду или ложь говорит им талигойский посол? И что хуже, в таком случае? Здесь было немало пожилых офицеров и дам, надо полагать, хорошо помнивших принца Ротгера, и эти уже глядели на Дитриха недоумевающими взглядами, готовыми превратиться в гневные.
Дитрих, надо отдать должное, понял, что единственный выход для него - бороться до конца.
- Чем вы докажете, что я имел отношение к отречению и гибели моего брата? - он пожал плечами. - Вы сами говорите, граф Вейгард мертв, и ничего не сможет сказать на ваши обвинения. Какие еще есть свидетельства?
Алехандро внимательно посмотрел в глаза Эльзе.
- Скажи, - вполголоса произнес он.
Девушка испуганно взглянула на него широко раскрытыми голубыми глазами, однако послушно вышла вперед.
- Я слышала разговор кесаря... бывшего кесаря Дитриха фок Фельсенбурга с графом Вейгардом и отцом Деметрием. Это было в большой башне Замка Печальных Лебедей. Там они разговаривали о принце Ротгере и обо всем, что с ним произошло. Разговаривали как давние сообщники. Спросите отца Деметрия, он скажет.
Закончив говорить, девушка шагнула назад, оступилась и упала бы, если бы Алехандро не поддержал ее здоровой рукой, да так и остался, обняв ее за плечи, у всех на виду.
- Надеюсь, отца Деметрия вскоре допросят, как он того заслуживает, - усмехнулся Марсель. - Жаль, что с нами нет герцога Райнштайнера; впрочем, надо думать, здесь и без него найдется кому заставить во всем признаться даже истинника. Однако, я полагаю, и так ясно, что герцог Дитрих фок Фельсенбург не имеет права быть кесарем.
- Я имею право, - в Дитрихе вновь проснулась энергия. - Как бы там ни было, мой брат Ротгер умер, не оставив потомства, а значит, я - единственный ныне живущий Фельсенбург.
- Вы ошибаетесь, - послышался звучный голос позади кресла Дитриха. - Ротгер фок Фельсенбург не умер. Я жив. Я здесь.
Высокий монах, держащий на руках кошку Марту, вышел вперед и, повернувшись лицом к собравшимся, откинул капюшон. Все ясно увидели умное, волевое лицо мужчины лет сорока пяти, с черными, едва тронутыми сединой волосами, пронзительными голубыми глазами. Среди дриксенцев пронесся единодушный крик изумления, некоторые, особенно женщины, даже хватались за сердце. Сходство монаха с Дитрихом было налицо.
Дитрих же, поднявшись на ноги, несколько минут пристально глядел в лицо внезапно воскресшему из мертвых брату.
- Значит, ты жив! - наконец, прошипел он срывающимся от злости голосом. - Ну что ж, такова судьба! Давай, отпразднуй свое воцарение пролитием крови родного брата, милости прошу, - он чуть откинул голову, точно и в самом деле подставляя свое горло под нож.
- Я не собираюсь казнить тебя, Дитрих, - возразил отец Йозеф, или, вернее, Ротгер фок Фельсенбург. - Я сделаю то, что сделал бы на моем месте святой Адриан. Мне не нужна твоя жизнь, мне нужен покой для Дриксен. Окажись ты хорошим правителем, я никогда не воскрес бы.
Встретившись лицом к лицу с братом, Ротгер фок Фельсенбург на секунду забыл о вцепившейся в складки его монашеской рясы Марте, разжав руки. Этого упущения кошке хватило. Оттолкнувшись задними лапами от груди хозяина, она прыгнула в лицо стоявшему в нескольких шагах Дитриху и вцепилась с яростным рыком, как обычная кошка бросилась бы на крысу.
Рычание кошки смешалось с криком Дитриха, приглушенным густой кошачьей шерстью. Бывший кесарь пытался оторвать от себя зверя, но разве скованными руками схватишь большую, сильную и вцепившуюся всеми когтями и клыками кошку? Отшатнувшись вслепую назад, он рухнул в кресло, а Марта, не реагируя на попытки ее отозвать, продолжала полосовать свою жертву.
Кто-то из дриксенцев бросился вперед - трудно избавиться от привычки охранять своего кесаря, кем бы он ни оказался. Однако бергеры скрестили перед ними штыки.
- Здесь скверна, - коротко объяснили они, не желая вдаваться в подробности, имея дело со старыми врагами, да еще и иноверцами к тому же.
Принц Ротгер, наконец, сумел оттащить Марту от своего брата, который полулежал в кресле. Кошачьи когти превратили его лицо в кровавую маску. Эльза, увидев его, вскрикнула, уткнулась лицом в плечо Алехандро, а кое-кто из дриксенских дам упал в обморок.
- Дитрих, ты слышишь меня? - с тревогой спросил Ротгер, трогая брата за плечо.
Тот коротко простонал, не поднимая головы:
- Я ничего не вижу... Проклятая Закатная Тварь... Теперь ты достаточно отомстил?
Это было правдой - Марта выцарапала бывшему кесарю глаза, обрекая доживать свою жизнь калекой. Сейчас кошка, наконец, успокоившись, сидела у ног Ротгера, как ни в чем ни бывало, приглаживая шерсть, растрепавшуюся во время сражения.
- Это не я покарал тебя, брат, - со вздохом произнес Ротгер фок Фельсенбург. - Это Четверо.
Подозвав к себе двоих монахов, он приказал:
- Сделайте все возможное, чтобы залечить его раны и снимите с него наручники. Обращайтесь как подобает пленнику благородного происхождения. Теперь он не опасен, и нам подобает проявить великодушие, в соответствии с заповедями Святого Адриана.

Я бы сказала что Дитрих был похож за загнанную в угол крысу, если бы хотела оскорбить крыс   >:( Удивительно как предатели любят верещать о предательстве, по принципу шапки горящей на воре . А увидев  брата брата великий кесарь вообще как истеричная баба себя повел. Алехандро в очередной раз порадовал своим отношением к Эльзе.
Кошка молодец, не подкачала .
Очень эмоциональный отрывок! Спасибо эреа Артанис.

Кстати судьба отца Деметрия еще не решена, надеюсь он получит по заслугам , а они у него как бы не побольше даже чем заслуги бывшего кесаря.

  Кошка потрясающая! Как расправилась с негодяем! Алехандро  молодец! Девушка  чувствуется ему дорога. Ротгер воскрес в самый подходящий момент! Очень драматично!

    :-[ Про Луизу я вспомнил уже после, она, конечно, подходит по всем статьям. Но ведь и Меллит, выйдя замуж за наследника великого герцога Фельпа, а позднее став уже великой герцогиней, сделала очень неплохую карьеру для дочери скромного гоганского трактирщика.   ;) 

Да, меня тоже интересует судьба отца Деметрия! Эти истинники живучи невероятно - словно тараканы, ничем не изведёшь! ::)

   *Кровожадно потирая руки* Четверо, не дайте святоше лёгкой смерти! Пусть помучается, гад! >:(

   А Дитрих жалок. Вызывает смесь брезгливого отвращения и жалости, особенно в конце.  ;-v "Истинники" и раньше мутили воду, когда Теоний и Клеменций становились магнусами, когда после "Хексбергского покаяния" бежали в Дриксен, когда прибрали к рукам принца Фридриха.  ;-v Теперь вот и до нынешних Фельсенбургов добрались и подмяли под себя кесарию.  >:( Правитель, заражённый скверной - худшего бедствия для страны не придумаешь. [spoiler]"Истинники" с их магией и власть ослепили Дитриха.  :( :( Надеюсь, кошка помогла ему прозреть... [/spoiler]

  Спасибо, эрэа Артанис, получилось весьма драматично и даже эпично  :) (в конце концов, речь идёт о судьбах государств да ещё на Изломе, интересно было б подглядеть в хроники ::)).

Ух, здорово!  :D
Дитрих жалок, но его не жаль...
Да, мышку бы понадежнее извести ::)

Иллюстрации :)
Настоящий кесарь Ротгер фок Фельсенбург, при нем скверна не пройдет
[spoiler](https://lh3.googleusercontent.com/-8e6D_IdtUWk/UD-gn7zUcCI/AAAAAAAAAKI/cQDhj9bGX5U/s720/0_69333_4c3d628_XL.jpg)[/spoiler]

Когда никто не видел , белая и  пушистая Маргарита могла позволить себе снять маску и быть самой собой ...
[spoiler](https://lh3.googleusercontent.com/-qB1kHDu_8k4/UEoTc4ABu_I/AAAAAAAAAb0/LgJGZau0Ofo/s675/7183870_282a_625x1000.jpg)[/spoiler]
Когда же все увидят ее истинное лицо ;)  ?

Вальдес не позволит сушеному маньяку легко уйти от расплаты.

О, да! Да! Вот её истинное лицо надо специально показать Раулю - может быть очень полезно! ;D

Астэра уже пыталась :)

Эрэа Katze, эрэа Эйлин, эр Эстравен, эрэа Convollar, эрэа Laeta, спасибо, что читаете! :-* :-* :-*
Ну так не за Алву же. А речь, помнится, шла о неравных браках именно в этой семье.
Эрэа Katze, Ротгер очень хорош, а вот Маргарита, надо отдать должное, все-таки не такая!

- Что вы собираетесь делать с вашим братом, Ваше Высочество? - с тревогой поинтересовлся Марсель.
Ротгер фок Фельсенбург пожал плечами.
- Марта уже сделала с ним все самое худшее. А я еще прежде договоился с отцом Юлием, что после нашей победы мой брат займет место в Адрианклостер или другом монастыре Ордена Славы. Полагаю, там у него будет достаточно времени, чтобы пересмотреть свою жизнь.
- Гм... ну, возможно, ваши теперь уже бывшие собратья и не позволят ему ничего больше натворить, - Алехандро покачал головой. - А истинник? Что вы сделаете с ним?
- Спасибо, что напомнили, Ваше Величество. Я едва не забыл о нем, - кивнул принц Ротгер. - Интересно, что он сам хочет, чтобы с ним сделали?
Подойдя к креслу, где сидел все еще связанный невидимыми цепями отец Деметрий, он с силой провел рукой по воздуху, и монах Ордена Истины сел в своем кресле и с ненавистью уставился в глаза своему победителю.
- Тебя вернул из Заката Леворукий на погибель всем верным эсператистам, - патетически воскликнул он, ткнув рукой в сторону Ротгера. - Что же, Ротгер фок Фельсенбург или демон, принявший его обличье, я в твоей власти! Убей меня, если хочешь, или отдай на растерзание сопровождающему тебя демону, как отдал своего несчастного брата. Я сумею умереть во славу Создателя. Мэратон!
Отец Деметрий поднялся со своего кресла, скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что готов к любой участи. Рядом с рослым принцом Ротгером он выглядел особенно маленьким и тщедушным, но сам, очевидно, не придавал этому значения.
Однако Ротгер отступил на шаг, для верности перехватив покрепче поводок Марты, чтобы не вздумала снова броситься, - и рассмеялся в лицо истиннику.
- Что, отнюдь не святой отец, примеряете на себя лавры мученика? Не дождетесь! Если вас казнить, ваши уцелевшие собратья объявят вас мучеником, а нас - кровавыми палачами, и найдутся люди, которые в это поверят. Я не хочу давать Ордену Истины никакого оружия против себя. Кроме того, казнить вас было бы исполнением вашего желания, не так ли, отец Деметрий? Я не доставлю вам удовольствия. Вы будете жить, даже против своей воли. Очень надеюсь, что мои соратники из Ордена Славы не откажутся поселить и вас в какой-нибудь отдаленной обители, разумеется, не в той, где будет обретаться мой брат.
- Вы считаете, Ваше Высочество, что силой святого Адриана можно превращать крыс в людей? - поинтеровался Алехандро.
- О нет, столь великой силой вряд ли обладал даже святой Адриан, - принц Ротгер с сомнением покачал головой. - Быть может, крыс Робера Святого под его влиянием и превратился бы в человека, но только не этот. Но в Дриксен вряд ли найдется место надежнее монастыря Ордена Славы. К тому же, - он чуть усмехнулся, - я ведь право отомстить своим врагам особенно изощренно? Как бы там ни было, отец Деметрий, героем перед вашим несуществующим Создателем вам не стать. О вас просто забудут.
Монах Ордена Истины вновь упал в кресло, ловя ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба. Он был готов к пыткам и смерти, но это было гораздо хуже. Для чего было столько лет подряд лгать, интриговать и предавать, расчищая себе путь к верхушке Ордена Истины, затем расширять влияние Ордена в Золотых Землях? Он знал с самого первого дня, что он прав, ведь все это было ради Создателя! И не ради себя он стремился к власти, идя по головам, нет, он знал, что, поднявшись высоко, сможет сделать ради торжества Создателя больше, чем другие монахи. В конце концов, он не жалел и себя, всегда готовый, если потребуется, пожертвовать жизнью. Но никогда не думал, что его путь служения Создателю оборвется вот так, что придется доживать свой век среди Его врагов, забытым всеми. Воистину, это было страшной местью.
- Ты жесток, Ротгер фок Фельсенбург. Твой брат до такого бы не додумался, - проскрипел отец Деметрий перед тем, как монахи Ордена Славы увели его из зала. В дверях с ним встретилась женщина в черном траурном платье. Она подняла с лица вуаль и пристально посмотрела в лицо истиннику своими колдовскими глазами. Тот лишь отвернулся в сторону. Бесполезно было кричать, обвинять, проклинать. Все бесполезно...
- Исабель, что ты делаешь здесь? - воскликнул адмирал Вальдес, увидев приближающуюся сестру, однако первым к ней подбежал Марсель, подойдя к ней и протянув ей руку в знак любезности.
- Лэйэ Анэмэ, твои подвиги, смотрю, превзошли даже Бешеного, - Исабель, не стесняясь никого, крепко обнялась с братом, не забыв при этом в шутку ткнуть его кулаком в плечо.
- Куда мне до тебя, - фыркнул Гильермо. - Надеюсь, с моими племянниками все будет хорошо? Прости, Исабель, я уже слышал...
- Касси и Артур скоро будут здоровы. Рада снова видеть вас, Ваше Величество, - Исабель улыбнулась Алехандро, однако улыбка ее вышла грустной. - К сожалению, мой муж предал вас. Я предоставляю вам судить его, как сочтете нужным, прошу только не обвинять детей за грехи отца.
Марсель смущенно кашлянул, сочтя необходимым вмешаться в разговор.
- Этой ночью, перед тем, как ехать к Замку Печальных Лебедей, я получил голубя из Олларии, от герцога Эпинэ. Он сообщает, что граф Уильям Рокслей покончил с собой, предварительно во всеуслышание признавшись в обмане и обвинив Олларов и их свору. Соболезную, графиня.
Исабель заметно побледнела, оперлась на руку брата, замерев без движения.
- Ну что ж, - наконец, проговорила она. - Если так, стало быть, Уильям все же умер мужчиной. Пусть Четверо судят его. Если бы он остался жив, не знаю, смогла бы я простить его или нет, после смерти Джеймса. А сейчас прощаю. Не знаю, конечно, как вы, Ваше Величество, - она взглянула в глаза Алехандро.
- Не беспокойтесь, графиня, - тихо произнес король. - Я простил бы графа Рокслея, даже если бы он был жив, ведь его предательство было невольным. И, как бы там ни было, он искупил свою вину. Ваши дети могут гордиться своим отцом, графиня.
Исабель опустила вуаль, как видно, не желая, чтобы ее лицо видели окружающие.
- Я расскажу им всю правду, когда они подрастут, - твердо проговорила она. - Из тех, кто не знают ошибок своих предков, вырастают Ричарды Возвращенные.
Заняв место между своим братом и Марселем, Исабель сумела улыбнуться в глаза Алехандро и держащейся за его руку Эльзе.
- Желаю вам счастья, Ваше Величество, и вам, юная эрэа.
Эльза покраснела.
- Его Величество предложил мне уехать вместе с вами в Талиг. Я надеюсь, что талигойцам не придется стыдиться меня...
В темных глазах Алехандро сверкнули хитрые огоньки.
- Не только уехать с нами, Эльза, не только... Ваше Высочество - я надеюсь, скоро к вам можно будет обращаться "Ваше Величество", - у меня есть к вам небольшая просьба. Полагаю, ее исполнение не составит вам большого труда.
Принц Ротгер тем временем отдавал какие-то приказания оставшимся дриксенским военным и придворным; и те заметно ожили, слыша приказы законного кесаря.
- Я сделаю все, что в моих силах, Ваше Величество, - пообещал он.
- Прекрасно. В таком случае, я прошу у вас руки вашей подданной Эльзы Шмидт. К сожалению, неизвестно, остались ли еще у моей невесты родственники, поэтому я обращаюсь к вам, ведь вы имеете право благославлять ваших подданных.
- Просить моей руки?.. - Эльза побледнела и упала бы, не поддержи ее Алехандро. - Нет, Ваше Величество, так нельзя... Отпустите, я уйду, пожалуйста, - однако Алехандро прижал к себе сопротивляющуюся девушку и обнял ее здоровой рукой, прикоснулся к ее рыжим волосам. Та всхлипнула и подняла на него заплаканные глаза, пытаясь улыбнуться.

- Полагаю, невеста не ожидала такого предложения, - с улыбкой заметил принц Ротгер. - Ну что же, с одной стороны, я еще не коронован в кесари, с другой - в настоящее время с меня еще не сняли монашеский сан, так что, если не в качестве правящего монарха, то в качестве служителя Церкви я имею право благославить вас. Счастья вам с молодой женой, Ваше Величество, - он возложил руки на голове преклонивших колени Алехандро и Эльзы. - Во имя Кэртианы и человечества, не разделяющегося на эсператистов и абвениатов, будьте счастливы.
- Орстон! - первым воскликнул Марсель.
- Мэратон! - откликнулся единодушный хор голосов.
Тут уж все присутствующие в зале талигойские и дриксенские дворяне подошли приветствовать будущую королеву, и та лишь растерянно улыбалась им в лицо. К счастью, большинство людей уже знали о роли Эльзы в освобождении Алехандро, (в основном стараниями Марселя), а потому ее растерянность приняли как должное.
А тем временем принц Ротгер слегка коснулся здоровой руки Алехандро.
- Полагаю, Ваше Величество, теперь ничто не помешает нас подписать мирный договор, в чем вам отказал мой брат?
- Я согласен, - без колебаний ответил Алехандро. - Мир нужен и Талигу, и Дриксен, теперь еще больше, чем прежде.
Принц Ротгер окинул взглядом бергеров во главе с бароном Катершванцем: те смотрели сурово и непроницаемо. Видно было, что только приказ короля и маршала Ариго удерживает их от окончательного сведения счетов с варитами.
- Как вам известно, Ваше Величество - полагаю, вас уже можно так называть, - улыбнулся Алехандро, - бергеры и гаунау прежде ненавидели друг друга ничуть не меньше, чем бергеры и дриксенцы. Однако стоило Хайнриху Мудрому четыреста лет назад заключить с Талигом мирный договор, а его потомкам все эти четыреста лет - честно его исполнять, - и сейчас оба народа могут считаться если не друзьями, то, во всяком случае, настоящими союзниками. Полагаю, с Дриксен будет то же самое.
- Я, со своей стороны, воспитаю своих будущих потомков верными заключенному договору, - кивнул Ротгер, - если только они будут, разумеется.
- Да позволят Четверо, будут, - пожелал Алехандро. - Если, для закрепления мира между нашими странами, вы пожелаете найти себе невесту в Талиге, многие дамы будут очень рады такой чести.
- Благодарю вас за предложение, я непременно над ним подумаю, - кивнул Ротгер. - Правда, в ближайшее время я вряд ли смогу покинуть Дриксен, здесь слишком много дел. Кстати, а что вы собираетесь делать с моей племянницей Ингеборгой и ее мужем, бывшим маркграфом Бергмарк?
Алехандро задумался.
- Да то же, что вы сделали с гораздо более опасными врагами. Если барон Катершванц не против, пусть посидят еще в Катерхаусе, там им точно не удастся никому навредить. А вы хотели бы вернуть их в Дриксен.
- Благодарю вас за доброту к людям, совершенно ее не заслужившим, Ваше Величество, - ответил принц Ротгер, - однако, я полагаю, лучше будет дать им во владение какое-нибудь отделенное поместье с хорошей охраной. Мне не хотелось бы возлагать такую тяжесть на кого бы то ни было. Не беспокойтесь, я не предоставлю им возможности натворить что бы то ни было.
Алехандро склонил голову набок в фамильном жесте.
- В таком случае, скоро ваша племянница и ее муж будут в Дриксен, Ваше Величество. Однако я не сомневаюсь, что их наличие не помешает вам вновь сделать Дриксен процветающей державой. Я, со своей стороны, желаю кесарии блага хотя бы за то, что она подарила мне прекрасную невесту.
- Так и будет, - Ротгер фок Фельсенбург коснулся пылающей алым адриановой эсперы у себя на груди.
Мимо них прошли, сплетя хвосты и довольно мурлыча, Марта и Росио.
Алехандро проводил их взглядом.
- Я не сомневаюсь, что мы с вами будем не глупее зверей, Ваше Величество.

Талигойский флот возвращался в Хексберг. Все последние несколько дней слились в один большой праздник, и Исабель радовалась вместе со всеми, отогняя от себя мрачные мысли. Морской воздух окончательно поставил на ноги ее детей, король скоро вернется в Талиг и наведет там порядок, и тому, что осталось от ее семьи, больше ничего не грозит. Чего же еще остается желать?
Женщина сидела у фальшборта и всматривалась в рассекаемую кораблем воду. Ночная тьма не была помехой для нее - ее колдовские глаза, помимо всего прочего, обладали способностью видеть в темноте немногим хуже кошачьих. Она видела огоньки других судов, следующих на некотором отдолении за флагманом "Корона Раканов". Все было в порядке. Но как же тихо вокруг. Неужели все спят? Кажется, будто на всем огромном корабле нет ни одной живой души, кроме нее...
Исабель не поняла, в какой именно момент вырос еще один корабль, став почти вплотную с "Короной". Нет, это не мог быть корабль, он бы неминуемо столкнулся... Однако он был, большой, четко видимый в темноте. На нем не было ни единого огонька, лишь сам он светился в темноте зеленоватым свечением. Исабель видела в подробностях его палубу, мачты, даже расхаживающих по палубе матросов. Они тоже светились, как и сам корабль, и выглядели неестественно бледными, во всем же остальном - корабль как корабль.
- Излом близится, - пророкотал голос совсем рядом с ней, как показалось женщине. - Мы набираем силу. Иди со мной, женщина из рода моего врага!
Над бортом выросла еще одна фигура. В ее святащемся контуре виднелись темные дыры.
Исабель заставила себя усмехнуться.
- А-а, Бе-Ме! В таком виде ты стал выглядеть посимпатичнее, надо признать. Но идти с тобой все равно не хочу, спасибо.
- Ты придешь, - прохрипел Бермессер, - протягивая к ней руку, едва не касаясь ее плеча. - Сейчас я еще не могу взять тебя без спроса, но спустя неделю завершится Круг Ветра. И в ночь Излома я приду за тобой. Тогда никто не сможет остановить меня. Никакие заговоры, никакие талисманы меня не удержат. Я приду к тебе по воде, женщина из рода моего врага.
- Кто здесь смеет навязываться даме? - послышался неожиданно мужской голос, и яркая свеча выхватила из темноты изуродованное творожисто-бледное лицо выходца.
- Марсель? - удивленно вскрикнула женщина.
- Ты что здесь делаешь? - проскрипел Бермессер, закрывая глаза ладонью, точно яркий свет резал их. - Почему ты не заснул?
- На Валмонов не действуют выходцы, да будет вам известно, - проговорил Марсель. - Извольте оставить даму в покое. - Он положил руку на плечо Исабель, показывая, что она находится под его защитой.
- Я уйду, - прошелестел Бермессер. - Но в ночь Излома я приду за тобой, женщина из рода моего врага. - В следующий миг "Звезда Веры" растаяла в вохдухе.
- Каков наглец, - возмущенно воскликнул Марсель. - Подожди, мы еще придумаем, как его встретить...
- Что здесь происходит? - Алехандро спустился на палубу из своей каюты. Его рука начала понемногу заживать, хотя еще плохо двигалась, а сам он выглядел бордым и энергичным, точно и не спал сейчас.
- Ничего особенного, - Исабель уже успела взять себя в руки. - Бе-Ме опять обнаглел, грозится ночью Излома.
- Мне кажется, это серьезно, - заметил Марсель. - Он говорит, что "Звезда Веры" может придти везде, где есть вода. А что творится в ночь Излома, сам знаешь.
- Везде, где есть вода? - Алехандро неожиданно усмехнулся беззаботной мальчишеской улыбкой. - Отлично, тогда мы приготовим ему отличную встречу. Пусть, пусть приходит! Разумеется, надо еще обсудить кое с кем все детали, но это уже по возвращении домой. Не беспокойтесь, все будет в порядке. Ну, если больше ничего не случилось, я, пожалуй, постараюсь снова заснуть.
Алехандро повернулся и ушел, а Марсель так и продолжал сидеть у фальшборта, держа в объятиях Исабель. Он понимал, что даже потомкам Бешеного порой бывает больно и трудно, и они нуждаются в помощи. Однако она только что потеряла мужа, да еще при таких обстоятельствах, годится ли ей принимать утешения от постороннего мужчины? Если он сейчас скажет или сделает что-то не так, она никогда ему не простит...
- Исабель, может быть, я провожу тебя к Гильермо? - неуверенно произнес он.
- Останься, - женщина схватила его за руку, другой обвив за шею, прижимаясь всем телом.
- Ты уверена? - Марсель затаил дыхание, боясь спугнуть ее, как редкую птицу.
- Да... - Исабель накрыла его рот горячим поцелуем, готовая дарить и получать ласки, точно и не было недавнего ужаса, грозящего вскоре вернуться, и сгущающегося вокруг мрака неизвестности.

Отец деметрий конечно обломался , но что-то я беспокоюсь достаточно ли он обезврежен  ::)  Исабель явно не приятно было смотреть на убийцу своего сына , которого ждет спокойная жизнь, единственная надежда что как раз спокойной жизни ему и не надо , но тем не менее.
А за Эльзу я очень рада, Алехандро молодец , все правильно сделал :)  Но вот доброта к людям совершенно ее не заслужившим всегда оборачилась для Алва не тем боком , надеюсь на этот раз обойдется .
Ну и главное Марсель нашел свое счастье , давно пора ;) 
Позитивный фрагмент :)

Да, душа ее наверняка не такая розовая , как на картинке :)

Дело движется к развязке? Чтож, Алехандро придется многое сделать, чтобы Эльза выжила при дворе, куда оптимистичней выглядит будущее герцога Урготского и его прекрасной герцогини.

Ах да Марсель! Всё подвластно Валмонам....Но что же будет в ночь Излома? И что придумал Алехандро?

Думаю ызарги ее грызть побоятся.

  Увлекательно! Что же будет в ночь Излома? За Эльзу  и Алехандро рада, хотя придется очень нелегко, чтобы не сказать больше.
Марселю с Исабель - счастья! :)

Как все хорошо сложилось! Какие прекрасные пары! И повествование, как всегда, живое и романтичное.

как жаль, что дело к финалу движется. Читала бы и читала

Хорошо, что кое-что не меняется от Излома к Излому... Например, то, что Алва женятся по любви  :)

Ой, какое прекрасное продолжение!  :-* :-*
Я, кажется, знаю, с кем хочет поговорить Алехандро  ;D  И надо сказать, Бе-Ме это заслужил  ;D ;D

Эрэа Katze, эрэа Техна, эрэа Convollar, эрэа Эйлин, эрэа Tory, эрэа zoika, эрэа Laeta, эрэа Valckin, спасибо вам за комментарии! :-* :-* :-*
Если бы не вы, разве бы я смогла столько написать? :-\

Глава 15
Маргарита Оллар подошла к окну своих покоев в фамильном дворце герцогов Марагонских, бывших королей Талига. Она смотрела долго и пристально, точно надеялась, что от ее взгляда что-то изменится, и осаждающие дворец люди исчезнут, провалятся сквозь землю, рассыпятся в прах.
- Госпожа, может быть, вам не следует рисковать? - чей-то робкий голос за ее спиной.
А, это недавно набранные ею женщины-телохранительницы. Надо отдать должное баронессе Вейзель - выучила стрелять она их неплохо, хоть и оказалась шпионкой Райнштайнера. Теперь они оба, надо полагать, там, под воротами. А ее ученицы - здесь, с ней, и готовы, кто с большим энтузиазмом, кто с меньшим, выполнять свои обязанности. Маргарита усмехнулась, не поворачивая головы. Ведь боятся становиться под обстрел, а все равно пошли за ней, прикрывая свою госпожу от возможных пуль. Было бы чего бояться! Монархисты не так воспитаны, чтобы стрелять в женщин. Однако зачем объяснять это глупым курицам? Хоть их и опьяняет возможность носить оружие, они по большей части как были курицами, так и остались. Пусть восхищаются ее "бесстрашием", завидуя, что сами таковым не обладают. У большинства их действительно нет и половины ее ума и здравого смысла. Как, впрочем, и красоты.
Наконец, насмотревшись вдоволь, Маргарита отошла от окна, к явному облегчению своих дам, и села в кресло.
- Скажите мне, что делает Северная Армия? - спросила она, обводя по очереди взглядом одну за другой женщин, по большей части молодых, одетых в черно-белые мундиры. Наконец, ее взгляд задержался на Эльвире Вернон, которую Маргарита отличила званием капитана, как лучшего стрелка из отобранных ею тридцати пяти дам.
- Эти тупые скоты сидят в своих казармах и в ус не дуют! - презрительно фыркнула капитан Вернон. - Дрыхнут как убитые, я насилу их добудилась, моя госпожа! А когда кто-то из полковников все же вышел ко мне, наотрез отказался вывести армию из казарм. Сказал: мол, армией командует только маркиз Эр-При, то есть, прошу прощения, господин Эпинэ, и без его приказания ничего решать нельзя. Я чуть не пристрелила этого тупицу на месте, клянусь всеми кошками, рука сама тянулась к пистолету! - в подтверждение своих слов Эльвира выхватила из кобуры украшенный серебряным литьем пистолет - знак отличия от самой Маргариты, - и, почти не целясь, выстрелила в окно. Судя по донесшемуся стону и шуму падения, она попала; а затем раздался оглушительный гул голосов и ответные выстрелы, пока что не слишком частые. Правда, этого хватило, чтобы некоторые особо впечатлительные дамы поспешили зажать себе уши.
- Эльвира, ты с ума сошла! - пронзительно воскликнула другая девушка, пухленькая блондинка, которой не слишком шел мундир. - Скажи спасибо, что они пока что стреляют только по нижнему этажу, там никого нет. Все-таки соображай, что делаешь, а?
Капитан Вернон обернулась с таким лицом, что ее собеседница поспешила затеряться среди подруг.
- Я не собираюсь бояться этих никчемных мужиков! - прорычала она, любовно поглаживая рукоять пистолета. - Хватит, нажились под их властью, теперь пора им ответить за все. Я не знаю, кто там создал людей, но тот, кто придумал пистолеты, определенно сделал их равными.
- Вот чокнутая! - воскликнуула какая-то женщина. - И что тебе такого сделали мужчины, скажи на милость?
Эльвира Вернон, услышав эти слова, мгновенно оказалась среди толпы дам и, безошибочно найдя прознесшую эти слова - худощавую невзрачную особу, - ткнула пистолет ей в лицо:
- Если ты оскорбишь меня еще раз, я убью тебя как последнюю собаку, поняла? - произнесла она раздельным голосом. - А почему я ненавижу мужчин, не твое дело! - она резко ударила женщину в грудь рукоятью пистолета, так что та согнулась пополам, пытаясь вдохнуть. Затем Эльвира молча развернулась и вновь стала навытяжку перед Маргаритой:
- Прошу прощения, госпожа Оллар, но вы сами назначили меня капитаном к этому стаду овец, вот и приходится вбивать в них дисциплину.
Маргарита закусила губу. Она знала, что лучше Эльвиры с этим женским отрядом никто не справится, однако жестокость и фанатизм последней начинал ее беспокоить. О том, почему Эльвира Вернон ненавидит всех мужчин поголовно, ходили разные слухи, но факт оставался фактом: эта тридцатилетняя роскошная брюнетка, дочь богатого купца, с юности наотрез отвергала какие бы то ни было мужские ухаживания. С одной стороны, такая женщина, пожалуй, могла в будущем быть полезна Маргарите, с другой - с ней нужен глаз да глаз. А пока есть дела и поважнее...
- Стало быть, господин Эпинэ - я имею в виду Рауля Эпинэ, - так и не появлялся? - задумчиво спросила Маргарита.
- Не появлялся, - буркнула капитан Вернон. - Нельзя этим мужикам верить, госпожа. Забудьте о нем, он того не стоит. А его кузен сейчас осаждает дворец с запада. А бергеры взялись с севера, даже прорвались было в сад, но потом Райнштайнер им велел отступать.
- И это еще не дошло до настоящего штурма, - задумчиво произнесла Маргарита. - Такое впечатление, что они все чего-то ждут, только я не знаю, чего. Гвардия Эпинэ, бергеры Райнштайнера, целая толпа народа. А северная армия бездействует, и, - красавица произнесла едва слышно, - уже десять дней, как я видела его в последний раз. Что же делать теперь?

- К вам господин Манрик! - по-военному четко отрапортовала одна из охранниц.
Этому-то что надо в такое время? Впрочем, пусть войдет, почему бы и нет?
- Зови, - приказала Маргарита.
Анатоль Манрик был, как всегда в последнее время, одет во все зеленое, и при этом выглядел встревоженным отнюдь не как всегда.
- Я могу быть чем-то вам полезен, моя госпожа? - он поцеловал ей руку, не спеша прекращать прикосновение, так что Маргарита вынуждена была сама отдернуть руку.
- Если только вы заставите Северную Армию выйти из казарм и обратиться против этой толпы, - холодно бросила она. - Или, по крайней мере, скажете, где генерал Эпинэ, и почему его не видно среди нас в столь отчаянную минуту.
- Моя госпожа, к сожалению, я не военный и не могу приказывать армии, - Манрик на минуту растерялся, но он не был бы Манриком, если бы не сумел подобрать подходящих слов. - Мне очень жаль, что эти люди не понимают, что именно им следует защищать. Что до генерала Эпинэ - прошу вас, забудьте о нем, он того не стоит. Этот предатель бросил вас в трудную минуту - возможна ли для мужчины большая низость?
Маргарита покачала головой.
- Нет, нет... Он не мог просто так изменить... Здесь какая-то тайна, - красавица вдруг пристально взглянула в глаза все еще коленопреклоненному Манрику. - А может быть вы, так легко осуждающий другого человека, скажете, как поступите в трудную минуту вы сами, а?
Такая внезапная откровенность порой приносила отличные результаты, сбивая привыкших к постоянной лжи и уловкам даже самых опытных политиков. Вот и теперь серо-зеленые глаза Манрика забегали в разные стороны, лицо покраснело, как обычно бывает у рыжих.
- Я... я, собственно, именно за этим и пришел к вам, госпожа Оллар, - убедившись, что все женщины стоят достаточно далеко и не смогут услышать их разговор, он зашептал, приближаясь к Маргарите как можно ближе: - Госпожа Оллар... Маргарита... Вы, как и я, понимаете, что дворец будет взят не сегодня, так завтра, это вопрос времени. Однако я нашел подземный ход, ведущий из этого дворца, которым можно выбраться далеко за пределы Олларии, а затем уехать куда угодно. Хотя бы на юг. В Бордоне или Агарии, скажем, охотно примут любого, у кого есть деньги, а у меня их достаточно, чтобы обеспечить вам все, чего пожелаете, если вы согласитесь поехать со мной. Там, в процветающих, цивилизованных странах, ваш ум и красоту оценят по достоинству, Маргарита. Все мужчины будут преклоняться перед вами, а женщины будут мечтать хоть немного походить на вас. Прошу вас, подумайте над моим предложением. Не следует ждать победы монархистов. Вы сами говорили не так давно: они не пощадят никого, даже женщин. И, видит Создатель, или Четверо, это все равно: я не то что ваш Эпинэ, я никогда о вас не забуду.
Маргарита еще раз оглядела Манрика оценивающим взглядом, который ему показался одобрительным.
- Я подумаю над вашим предложением, господин Манрик, - наконец, произнесла она. - А чем заняты мой отец и брат? Готовятся отражать штурм?
- К сожалению, нет, - Манрик покачал головой. - Господин Оллар, ваш отец, как мне доложили, закрылся у себя в кабинете и велел никого к себе не пускать. Вы сами знаете, он в последнее время не был готов к решительным действиям. Боюсь, что он вряд ли сможет нам чем-то помочь. А вашего брата я не видел уже давно и не знаю, где он.
- На этого я и не рассчитывала, - Маргарита махнула рукой. - Надо полагать, спрятался под одеяло в своей комнате и дрожит от страха при каждом выстреле. И отец, стало быть, сломался. Ну что ж, в таком случае, мне уже никто не указ... Прошу вас, господин Манрик, уйдите. Я подумаю над вашим предложением. И... возьмите от меня вот это.
Красавица вытащила из большой вазы со свежими лилиями один цветок и, перевязав стебель черно-белой лентой, протянула Манрику. Тот еще раз страстно поцеловал ей руку и вышел.
- Бордон или Агария? - с сомнением произнесла Маргарита. - Не этого мне хотелось бы... Эльвира, проверь все сторожевые посты. Если увидишь, что кто-нибудь плохо несет службу или выказывает недовольство, ты знаешь, что с такими делать.
- Благодарю за оказанное доверие, госпожа, - капитан Вернон низко поклонилась и неожиданно поцеловала руку Маргарите, как только что делал Манрик.
- Спасибо, - взгляд и улыбка Маргариты были безмятежны как никогда. - А вы, мои верные телохранительницы, можете выйти в смежную комнату и отдохнуть там по очереди, пока длится затишье. Если мне понадобится ваша помощь, я позову.
- Слушаемся! - дамы кинулись выполнять приказ, но, поскольку все спешили протиснуться в узкую дверь, подобие строя сразу сломалось, и из покоев Маргариты Оллар выходила уже толпа переодетых и вооруженных женщин, при этом шумно спорящих и толкающихся, как всякие женщины, когда их бывает много.
Оставшись одна, Маргарита прошлась по комнате. С этой стороны дворца собрался в основном простой народ, кадровых военных почти нет; однако же и эти, как бы плохо обучены ни были, чего-то ждут, не спешат действовать. Понять бы только, чего?
- Ах, Рауль! - негромко произнесла Маргарита в такт своим мыслям. - Знать бы, где ты сейчас! Если бы ты был со мной, Северная Армия сумела бы дать бой обнаглевшим монархистам. Там же большинство не знают, с какого конца заряжается винтовка или пистолет, не умеют фехтовать, а стреляют не лучше моих дам. Да, ты поставил бы их на место, не бросил бы меня на произвол судьбы, как не бросил тогда, после самоубийства Рокслея, когда толпа впервые обратилась против нас. Ты не предлагал бы мне бежать в Бордон или Агарию, с тобой мы еще отвоевали бы себе Талиг. Что же произошло? Ты не мог просто так меня бросить, я в этом уверена! Я не знаю, что может помешать тебе придти, когда я нуждаюсь в помощи! Проклятые монархисты, должно быть, все из-за них. Кто знает, что там выдумал герцог Эпинэ, да еще этот жуткий Райнштайнер... Они сумели стать между нами - что ж, я сумею им за это отомстить!
И она вновь взглянула в окно, взглядом, полным всесокрушающей ненависти.

Женский батальон смерти порадовал, прямо пантерки  :D особенно эта в розовом . А Манрик  умудрился таки подставить обожаемую госпожу, лишив ее армии, и все в погоне за собственной выгодой, чисто ракушка на днище корабля , хорошо хоть в этот раз на нужный корабль прицепился. Он определенно заслужил орден полезного дерьма, об учереждении которого говорили на прошлом Изломе Ли с Хайнриком  :D
А как там Николас ?  как бы она чего пакостного не удумала с ним сотворить.

Вот неугомонная эрэа эта Маграрита... Девиз: "Все для достижения своих целей"

Женский батальон действительно напоминает пантерок! Но Маргариту неплохо бы того, обезвредить. Да и Манриков опять многовато расплодилось. ::)

А мне интересно, что там с юным Олларом  ::)

хорошо, и даже очень, но вот тут сидит таки изрядный ляп: - Благодарю за службу, госпожа, - капитан Вернон низко поклонилась - безбожно нарушая субординацию:).

За службу может благодарить только вышестоящий (тот, кому служат) – нижестоящего (того, кто служит), а капитан своего начальника может благодарить в данном случае ну хотя бы за доверие.

   О, как интересно! Обычно из фанфиков читаю только юмор, а не что-то серьезное, но тут, действительно, зацепило. В итоге, цельный день с Зеленого форума не вылезаю - читаю ваше произведение, эрэа Артанис. Большое вам спасибо за интересный сюжет и хороший слог. А также за трудолюбие и основательность. Почти райнштайнеровские ;) Здорово! ;) :) :D

  Женский батальон забавен. Хотя госпожа Вернон прямо-таки садистка.
А Маргарите так никто и не сказла, что случилось с Раулем и она подозревает в  происках его брата и Райнштайфнера. а Манрик неужто на самом деле влюблен - даже бежать предлагает.

Расплодившиеся Манрики , это видимо маркер Излома :)

Наконец-то я добралась до компьютера и до "Нового излома" :D.
Сколько новых глав! Как все интересно!
Когда читала про капитана женского батальона сначала показалось, что реинкарнировала Зоя Гастаки, но быстро поняла - это гораздо менее симпатичный персонаж ;-v