Форум официального сайта Веры Камши

Повелители переглянулись с невеселой улыбкой. Очевидно, Густав-Родерик нарочно отправил к ним самого простодушного из своих офицеров, чтобы никто не мог заподозрить его в обмане.
- Правильно, Клаус, подумай, для чего маркграф отправил тебя к нам так поздно, хорошо подумай, - поддержал Райнштайнер. - Только сначала расскажи, что происходит в Горной Марке? Что говорят люди, ты слышишь?
- Говорят... говорят-то много чего, все больше ругают маркграфа с маркграфиней. Мало кто хочет отделяться, большинство людей недовольны. Крестьяне теперь, что не случится - неурожай где или пожар, - говорят, что это в наказание за то, что у нас маркграфиня - варитка. И бароны тоже многие так считают. Третьего дня при мне двое младших Катершванцев возмущались, будто маркграф продает Горную Марку варитам. Я слышал...
- И что? - требовательно спросил Генрих.
- Я их вызвал на поединок. Обоих. А маркграф запретил мне драться. Говорит: Клаус, я не могу тебя потерять, таких преданных, как ты, у меня мало. И дал поручение ехать к вам в Олларию.
- Ясно, - усмехнулся Люсьен. Действительно, маркграф не настолько глуп, чтобы позволить Катершванцам убить наследника одной из самых влиятельных семей Бергмарк; Штефан уже сообщил, что Ластерхавт-увер-Никши приняли сторону Густава-Родерика, а тут они могли и передумать.
- Скажи, Клаус, а тебе нравится, что маркграф пустил в Бергмарк варитов? - поинтересовался он.
- Мне? - виконт нахмурил пшеничного цвета брови. - А какое мне дело? Я выполняю приказ.
- Ну а кроме приказа, Клаус? Ты ведь не только офицер, но и человек. Если бы не было приказа, ты бы пустил их в свой дом?
- Ха, если бы не было приказа, я бы им показал! - Клаус даже схватился за висевшую на поясе здоровенную саблю. - Ни ноги, ни головы гусиной не осталось бы в Бергмарк! У меня все предки с ними воевали! Один из моих предков едва не погиб на Мельниковом Лугу! Деда убили вариты, отец с ними дрался, а я теперь хоть целуйся с ними. - Порыв воодушевления прошел, и виконт устало вздохнул. - А что поделаешь. Приказ есть приказ.
Люсьен едва сдержал смех, вспомнив семейную легенду о том, при каких обстоятельствах едва не погиб предок Клауса, по имени Дубовый Хорст. К сожалению, следовало признать, что нынешние потомки от него недалеко ушли. В наступившем молчании он произнес:
- Вот что, Клаус: мы сейчас вернемся в Агмштадт, и ты, если хочешь, можешь ехать с нами. Не бойся, приказ ты выполнил, приглашения нам передал. По дороге подумай, что станешь делать, когда приказ отменят.
Отряд расступился, принимая Клауса в свои ряды, а затем поехал дальше, предводительствуемый двумя Повелителями.
Въехав в Агмштадт, Генрих и Люсьен сразу заметили необычное оживление, царившее повсюду: в постоянно передвигающихся по городу  кавалькадах всадников - ведь каждый барон приводил с собой всю свою вооруженную родню и своих людей, так что в общей сложности на Тинг собралась целая армия. Горожане тоже не отставали, собав свое ополчение и маршируя по городу, бросив едва ли не все дела - это бергеры-то, народ, славящийся своей серьезностью и трудолюбием! А из окон и дверей выглядывали любопытные женские и детские лица. Пожалуй, пользу для себя извлекли разве что торговцы всех мастей, стихийно собирающиеся на площадях или просто разгуливающие по людных улицам, предлагая самый разный товар. И флаги, кругом бирюзовые флаги с изображением золотого корабля! Можно бы подумать, что вернулись старинные времена Агмарена, вот только нынешние бергеры в большинстве своем выглядели малопригодными для завоеваний.
И особенно мало был похож на древнего боевого конунга агмов маркграф Густав-Родерик, к которому сразу же по приезду провели Генриха и Люсьена. Во взглядах открывших им ворота стражников читалась скрытая надежда на этих особых гостей. Суеверные бергеры лучше просвещенных талигойцев знали, что такое Повелители Стихий, поэтому их надежду можно было понять, однако как же стыдно было бы не оправдать ее в будущем...
У тронного зала их встретил первый неприятный сюрприз: там стояли четверо хорошо вооруженных охранников в незнакомой, синей с серебром, форме.
- Кто вы такие? - осведомился один из них с заметным дриксенским акцентом. - Что вам нужно от государя маркграфа Бергмарк?
- Передайте маркграфу Густаву-Родерику, что приехали барон Райнштайнер и барон Тизо, - со своим обычным хладнокровием произнес Генрих. - Он не имеет права не принять нас. И извольте сообщить, по какому праву вы задерживаете гостей маркграфа.
- Это все осталось в прошлом, - без всякого смущения ответил дриксенец. - Отныне государь маркграф сам решает, кого принимать, кого вышвырнуть вон. Мы - элитная гвардия маркграфа, вот так! Перед вами - капитан Иоганн Краузе. Вы, бергеры, слишком тупы и медлительны, ваш маркграф не доверяет вам больше, теперь его охраняем мы. Так и быть, вашу просьбу передам, - добавил он, заметив, что рука Люсьена непроизвольно тянется к шпаге.
Дриксенец скрылся за дверью. Генрих с силой сжал руку Люсьена, заставляя успокоиться.
- Входите, - произнес капитан Краузе, вернувшись.
Ариго и Райнштайнер вошли, оглядевшись по сторонам. Что и говорить, за те два года, что они не бывали в Агмштадте, здесь многое изменилось. Дворец маркграфа вообще был сильно перестроен за это время, исчезла былая нарочитая простота и экономичность. Теперь роскошному убранству этого дворца позавидовал бы даже дриксенский кесарь; да и стиль очень напоминал кесарию, разве что цвета и тематика еще напоминали об Агмштадте. Правда, на северной стене еще висели боевые знамена бесчисленных поколений бергеров, портреты наиболее выдающихся героев Бергмарк - среди них были и Жезеный Ойген с Жермоном Справедливым. Центральное же место среди этой дани прошлому занимал подвешенный на цепях к потолку чудовищный шестопер Ульриха-Бертольда Катершванца, также героя Великого Излома, по легендам, самого могучего воина за всю историю существования Бергмарк. Да, все это еще сохранилось, однако взгляд входящих в зал был вынужденно обращен к стоявшим на высоком помосте двум одинаковым тронам. Если прежде это были просто высокие кресла и без всякого помоста, то теперь тронный зал поистине оправдывал свое значение. Их ножки и спинки сверкали золотом, сиденья, насколько можно было заметить, обтягивала бирюзовая парча, и такой же парчой, расшитой золотой нитью, были задрапированы все стены вокруг. Золото и бирюза, бирюза и золото, повсюду, так что глаза даже слепнут с непривычки. Особенно же роскошно были одеты люди, сидевшие на тронах.
- Рад приветствовать вас, барон Тизо, и вас, барон Райнштайнер, - проговорил с улыбкой маркграф Густав-Родерик.
Оба поклонились ему, рассматривая при этом украдкой. Они действительно не были в Бергмарк уже два года, и нашли, что мракграф изрядно постарел с тех пор, во всяком случае, вполне соответствовал своим пятидесяти пяти годам. Правда, в светлых волосах седина была не видна, но неуклюжая полнота, даже одутловатость тела и лица говорили сами за себя. Видно было, что Густав-Родерик - отнюдь не первый из бергерских маркграфов, кому не приходится водить свою армию в бой самому, а, может статься, и не помешало бы. Зато на голове его красовалась золотая, усыпанная крупной бирюзой, корона в виде древнего агмаренского шлема, которой прежде не было и в помине.
Впрочем, долго размышлять им не пришлось, потому что Густав-Родерик, улыбнувшись сидящей на соседнем троне совсем молодой темноволосой женщине в бирюзовом платье и также в короне, произнес:
- Это моя жена, маркграфиня Ингеборга. Познакомься, дорогая, - это уже относилось к ней, - это наши самые редкие гости, бергерские бароны и талигойские герцоги одновременно: Луциан Ариго - глава Дома Ветра, к которому принадлежишь и ты, дорогая, - и Генрих Райнштайнер, Повелитель Волн.
- Очень приятно, - произнесла Ингеборга, лишь слегка улыбнувшись, и протянула руку для поцелуя - сначала Люсьену, затем Генриху.

Спасибо за увлекательное продолжение, эреа Артанис! Ластерхавт-увер-Никш - потомок такой же как и предок, но ведь если  попытаться заставить мыслить - думает правильно:  варитов били отцы и прадеды и  ему положено..., но вот приказ :-\ В этом вся дубовость.
А Маркграфы совсем обмельчали - все в золоте, а  родину врагам отдают. Тьфу на них!
И прекрасная Ингеборга тут как тут! Будет продолжать свое  гнусное дело?
А наши герои молодцы - приехали вовремя.
Теперь бы еще  сам Тинг увидеть. Творческих успехов, эреа Артанис!

Да, интересно - что скажут бароны на Тинге.

Да, с дизайном дворцового интерьера нынешний маркграф малость переборщил. Наверняка это было сделано в значительной степени для того, чтобы угодить молодой супруге.
Зато порадовал "уголок боевой славы предков" в тронном зале.)) Особенно двойной портрет Ойгена и Жермона.

А реакция населения Бегмарк на новые порядки вполне ожидаемая - то, что простой народ не одобряет ни брак с вариткой, ни все последовавшие из этого перемены.

Очень интересное продолжение :)
Дубовый Клаус не посрамил предка, традиции верен   ;D  А нищасная жертва насилия, мужа к рукам  прибрала и как бы не под каблук засунула, охрану гусиную ему видимо в качестве свадебного подарка преподнесла (надо же было внедрять дриксов и заодно своего любовника держать рядом под благовидным предлогом  ::))  , а маркграф разве мог отказать бедняжке, она столько пережила , ну разве можно было не поставить ей большую табуретку  ;-v.  Интересно кстати кто любовник молодой маркграфини (в отсутствие оного не верю), явно кто-то из охраны или этой охраны начальник  ::)
А чтобы бароны голосовали правильно дриксы наверняка что-то придумали , но в любом случае дождемся результатов голосования :)
Райнштайнер продолжает радовать!  Но как же тяжела дворянская доля приходится руки всякие целовать, вместо того чтобы отхватить по локоть.

Опыт есть, руки заламывать со стриптизом умеет, чтобы и не повторить  >:(

Што-то я не того. Это та же самая Ингеборга, которая нищасная жерва Алехандро  :o

Та же самая.

Во-первых, спасибо эреа Артанис, что пишет быстро и каждый день нас радует; во-вторых, смущает меня несколько, что Ингеборга, которая вся такая изнасилованная, легко стала женой маркграфа - бергеры не смущены фактом? Не, я конечно понимаю, что традиция в виде Беатрисы и Ивон Маран, но на северах обычно несколько строже смотрели если не на факт, то на выставление его на показ...

Тут возможны варианты - либо маркграфа не поставили в известность об этом прискорбном обстоятельстве, то есть информация за пределы Дриксен не просочилась, либо он знает , проникся страданиями нищасной жертвы как благородный Люра, либо вообще в деле (хотя это мне кажется маловероятным)

Вдобавок, как намекнула автор "фанфика", не зря ж дворец так изменился за лето ;D ;D ;D

Ну не пристало молодой маркграфине с тусклых интерьерах и немодных одеждах  :D Седина в волосы бирюза в интерьер

;D угу, золото в доплату приданое  ;)

Обвинять обрюзгшего пожилого человека исключительно в корысти я бы не стала, ему к золоту на бурюзу молодку привлекательную  дали, ну а что немножэчко б/у так дело житейское  ;)

Что вы, я и не обвиняю! Просто приданое и папа-кесарь кажется очень приятным дополнением. ;D

Посмотрим, что скажут на это бароны , не охваченные золотом и красоткой  :D

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, эрэа Инна ЛМ, эрэа Katze, эрэа Valckin, эрэа Техна, эрэа Krissa, большое спасибо, что читаете! :-* :-* :-*
Тут все не так просто. Ингеборга ко времени своего "изнасилования" была уже просватанной невестой маркграфа, и как раз поэтому была заинтересована в обмане не меньше своего отца - ей требовалось прикрытие для некоторых грешков. Так что маркграф - не Люра, а почти Лорио Борраска. Что до прочих бергеров, то, думаю, они все же не придерживались понятий пана Скшетусского из романа Сенкевича "Огнем и мечом", который считает, что, если его невесту изнасилуют враги, ей останется только уйти в монастырь.


Почтительно поцеловав руку маркграфини, Люсьен искоса взглянул ей в глаза: ничего живого не мелькнуло в них, несмотря на ее обворожительную улыбку. И это та женщина, что завлекла Алехандро в ловушку, из-за которой Талиг потерял короля, а сразу многие семьи - лучших сыновей? Красивая кукла, и больше ничего. Он терпеть не мог Маргариту Оллар, но та все же была живой, яркой, настоящей, хоть и лживой насквозь, а тут -воплощенное равнодушие. А впрочем, по своей воле Люсьен Ариго предпочел бы никогда не встречаться ни с одной из них.
Впрочем, Райнштайнеру Ингеборга протянула руку, похоже, с большим интересом, ее светло-голубые глаза скользнули по мускулистой фигуре бергера.
- Приветствую наших храбрых рыцарей на земле Бергмарк, - проговорила она. - Ваше присутствие здесь как нельзя кстати, ведь завтра состоится Большой Тинг, на котором ожидаются все бароны Горной Марки.
- Мы знали об этом, прекрасная госпожа, - сказал Люсьен, стараясь говорить по возможности придворным тоном.
- Мы выехали как только получили ваши приглашения, монсеньор, - Генрих почтительно поклонился маркграфу, при этом пристально следя, как он отреагирует на эти слова.
- Мои приглашения? - поначалу непонимающе переспросил Густав-Родерик. - Ах да, разумеется, приглашения, - повторил он, спохватившись. - Да... разумеется, я очень рад, что вы получили их вовремя, господа, - в его голосе все же прозвучала некоторая растерянность.
Ингеборга, заметив это, не преминула взять инициативу в свои руки:
- Монсеньор, что же вы не прикажете угощать гостей? -обратилась она к мужу тоном ласкового упрека. - Вы же не хотите, чтобы в Талиге, - последние слова как бы случайно прозвучали чуть громче, - говорили, что государь свободной Бергмарк недостаточно гостеприимен?
- Ну разумеется, вы правы, моя госпожа! - с неестественным воодушевлением отозвался маркграф и тут же позвонил в висевший у самого трона на плетеном шнуре золотой колокольчик. - Несите торжественный обед! - приказал он явившимся слугам. - А вы, уважаемые бароны, - обратился он уже к Ариго и Райнштайнеру, - можете гордиться: завтра вам доведется принять участие в самой знаменательной странице истории Бергмарк: принятии статуса независимой державы, - воодушевлению Густава-Родерика позавидовал бы любой из столичных реформаторов, даже Манрик. Что любопытно: он, кажется, говорил искренне.
- Это действительно большая честь для нас, - ответил Люсьен. - Но ведь решение еще не принято, и завтра на Тинге большинство баронов могут и отказаться от независимости.
- О, эти дикие горные бароны, - тоскливо проговорила Ингеборга; с ее акцентом получилось почти "бараны". - Им предлагают свободу, а они предпочитают оставаться рабами. Они не в состоянии понять, когда им протягивают руку помощи. Право, вы слишком добры к своим подданным, монсеньор, - обратилась она к маркграфу.
- Вы совершенно правы, моя дорогая, - с прежним воодушевлением подхватил Густав-Родерик. - Увы, приходится потратить столько сил, чтобы убедить всех, - он печально вздохнул. - Я надеюсь, что вы-то, мои господа, завтра проголосуете за независимость, не так ли?
Люсьен уже открыл рот, чтобы возразить, однако Генрих толкнул его локтем в бок.
- Благодарю вас за гостеприимство, монсеньор, и вас, прекрасная госпожа, - учтиво произнес он. - Я, как и барон Тизо, отвечу на ваш вопрос завтра. А сегодня нам нужен отдых, долгая дорога очень утомила нас обоих. И прошу вас разместить как следует наших солдат и лошадей.
- Как, вы уже собираетесь нас покинуть? - разочарованно произнес маркграф. - Ну что ж, желание гостя - закон. Ваши люди и кони уже устроены, не беспокойтесь. А в скором времени и для вас будут готовы горячие ванны и постели.
Ингеборга вновь искоса взглянула на обоих Повелителей, как бы что-то обдумывая про себя.
Спустя несколько часов только что принявший ванну Райнштайнер  собирался вернуться в комнату, выделенную им с Люсьеном, однако у дверей его встретила пожилая женщина в черном и заступила ему дорогу.
- Монсеньор, следуйте за мной, пожалуйста, - проговорила она с елейной улыбкой; в ее голосе явственно слышался дриксенский акцент.
- Кто вы такая, эрэа? Кто послал вас ко мне? - с подозрением спросил Генрих. Собственно, он был почти уверен в ответе, но не собирался афишировать своего знания.
- Тише, монсеньор! Не здесь, - прошептала женщина. - Это очень важное дело. Меня послала к вам госпожа маркграфиня, - последние слова были сказаны уже на ухо Генриху.
Тот ничуть не удивился, во всяком случае, с виду.
- Вы уверены, что вас послали именно ко мне? И с какой целью, позвольте узнать?
- Ах, монсеньор, я ничего не знаю! Только прошу вас, пройдемте сейчас со мной к госпоже. Она, бедняжка, так одинока здесь, ведь большинство бергеров нас не любят. Я одна знаю, как она страдает, я, ее бывшая няня. Госпоже не хватает здесь поддержки, у нее совсем нет друзей. Выслушайте ее, монсеньор, вы выглядите порядочным человеком.
- Хорошо, я согласен встретиться с госпожой маркграфиней, - произнес Генрих, следуя за женщиной.
Та расплылась в улыбке.
- Да хранит вас Создатель, монсеньор, вы так добры! Поговорите с моей овечкой, вы можете очень помочь ей. О, вы настоящий мужчина! Как жаль, что моей госпоже не достался такой муж, как вы...
Райнштайнер не проронил ни слова, слушая ее монолог. Следуя за женщиной, он добрался до покоев маркграфини - и, когда резная дверь из торкской березы распахнулась, перед ним открылся настоящий уголок Дриксен. Отделка комнаты, в цветах которой преобладали синий с серебром, изображения лебедей во всех видах, даже вышитые ковры и покрывала вместо привычных для Бергмарк звериных шкур на полу и кровати, - все напоминало Дриксен, насколько успел заметить профессионально внимательный взгляд Генриха. А на кушетке сидела прелестная Ингеборга и вышивала - на рождающимся под ее руками рисунке расправлял крылья очередной серебряный лебедь.
- Садитесь, барон, - молодая женщина приветливо кивнула ему на кресло напротив себя. - Или, может быть, все-таки герцог? Я не знаю, как к вам лучше обращаться.
- Благодарю, госпожа маркграфиня, - ответил Генрих, принимая ее приглашение. - В Бергмарк я барон, и это не подлежит сомнению. А вас, если на завтрашнем Тинге бароны поддержат предложение о независимости, скоро можно будет именовать королевой, не так ли?
- Мой муж, во всяком случае, говорит, что так, - Ингеборга улыбнулась, однако улыбка эта вышла печальной. - Однако я бы хотела, чтобы вы могли звать меня просто по имени.
- Отчего же? Неужели вы несчастливы здесь? - с деланным удивлением поинтересовался Генрих.
- Счастлива ли я? - на губах молодой женщины мелькнула еще одна печальная улыбка. - Барон, вы, конечно, слышали, при каких обстоятельствах я вышла замуж за маркграфа Густава-Родерика? Ведь ваша должность обязывает знать все.

Райнштайнер замер в своем кресле, точно окаменел, даже крепкие скулы и подбородок обозначились, казалось, еще четче. Ко всему он был готов, казалось бы, но чтобы предательница, лишившая Талиг короля, сама заводила речь об этих событиях? Ну и наглость! Или у нее на уме что-то другое? Очевидно, так.
- Да, маркграфиня, я знаю, как вы объявили нашего короля Алехандро Алву в изнасиловании, в связи с чем он был арестован посреди пира, а его свита почти полностью перебита, - произнес он очень спокойно.
Ингеборга отбросила вышивку, встряхнула головой, точно заставляя себя принять окончательное решение. Затем отстегнула тяжелую золотую заколку, усыпанную бирюзой, так что ее черные блестящие волосы заструились по плечам. Женщина согнулась, точно от боли, и закрыла лицо руками. Генрих сидел молча, ожидая, что же она все-таки скажет. Наконец, Ингеборга подняла голову и произнесла:
- Вы знаете только то, что видели все, однако существуют события, неизвестные даже вам. Мне стыдно рассказать, что именно заставило меня обвинить вашего короля, но я чувствую свою вину перед Талигом... Я расскажу вам, барон, но поклянитесь, что эта тайна умрет между нами!
- Хорошо, маркграфиня, я клянусь вам честью своего рода и благополучием Дома Волн, - проговорил Райнштайнер.
- Вы поклялись; что ж, я вам верю. Вы честны и благородны, не то что тот, другой... Послушайте, барон: меня сосватали за маркграфа Бергмарк три года назад, когда мне едва исполнилось пятнадцать лет. Я знала, что мой жених гораздо старше, и не хотела этого брака, однако государственные интересы стояли выше. Вероятно, мне следовало отказаться наотрез или бежать из дома, но я оказалась слишком слаба, и даже обида на отца не подсказала мне правильного выхода, она лишь заставила меня совершить большую ошибку. Очень большую...
- Какого рода ошибку? - заинтересовался Генрих.
- О таком порядочные женщины не говорят мужчинам... но я уже давно не порядочная женщина. Увы, барон, я мечтала хоть как-то отомстить и отцу, и заранее неизвестному мужу, и отдалась другому мужчине, не желая, чтобы меня лишил девственности ненавистный старик. А тот человек... он занимал слишком высокий пост при моем отце и слишком дорожил своей должностью, чтобы рисковать; он меня выдал.
- Действительно подлец, - произнес Генрих. - А его имя вы можете сообщить?
- Это был граф Вейгард, начальник Тайной Службы, - со вздохом проговорила Ингеборга. - Ваш коллега, как видите. Когда я сегодня увидела вас, мне на секунду показалось, что это он; вы и вправду немного похожи. Но вы не такой, я вижу, что вы намного добрее, - она невзначай коснулась его руки.
- Вы меня совершенно не знаете, маркграфиня, - ответил Генрих, убирая руку.
- Нет, я вижу, поверьте, - молодая женщина покачала головой. - И тогда у меня не осталось выбора. Отменить свадьбу было уже нельзя, а объяснить потом мужу, почему я оказалась не девственницей, невозможно. И мне пришлось лгать, - она покачала головой. - У меня просто не было выхода. Я испугалась, каюсь. Я погубила вашего короля и его свиту, чтобы спасти свою никому не нужную шкуру, - Ингеборга говорила негромким глухим голосом, как бы обращаясь уже не к Райнштайнеру, а к самой себе. - Ложь не принесла мне счастья. Мне удалось тогда выставить себя невинной жертвой, однако мой муж мне все равно не верит. Он смотрит на меня с вечным подозрением, а когда мы остаемся наедине, порой устраивает настоящие допросы, ревнует меня ко всему, что движется. Стоит кому-либо пригласить меня на танец или оказать малейшие знаки внимания, как маркграф тут же считает, что этот человек мой любовник. Я не могу даже винить его, ведь он, в сущности, прав в своих подозрениях, - молодая женщина на секунду прикрыла глаза. - Но все же мне порой бывает трудно выдержать такое обращение. Мой муж бывает груб со мной... в постели, вы сами понимаете, - она смущенно опустила взгляд вниз, на огромный ковер, переливавшийся всеми оттенками морских волн, на которых вздымался не то корабль с лебединой шеей и крыльями вместо парусов, не то огромный лебедь, пенящий волны, как корабль на полном ходу.
- Мне очень жаль это слышать, маркграфиня, - произнес Генрих. - Но почему вы рассказываете это именно мне?
Ингеборга резко вскочила со своей кушетки, расстегнула свое домашнее бледно-голубое платье на новомодных крючках. То сползло к ее ногам, так что на маркграфине осталось лишь нижнее платье, скорее похожее на пенюар - белое, без рукавов, открывающее также плечи и грудь, все в кружевах, и непозволительно короткое, чуть выше колен. В таком виде, с распущенными волосами и без всяких украшений, Ингеборга выглядела особенно хрупкой и беззащитной, почти ребенком. Она секунду постояла перед Райнштайнером, давая ему возможность вдоволь налюбоваться, а затем села к нему на колени - да уж, такое поведение могло удивить даже потомка Железного Ойгена!
- Неужели ты не понимаешь, - прошептала она, обнимая его за шею. - Я люблю тебя! Полюбила с первого же взгляда, как только ты появился у нас в тронном зале! Я всю жизнь мечтала о таком муже, как ты - сильном, надежном, уверенном в себе, а мне достался капризный ревнивый старик. Генрих, заклинаю тебя, помоги мне, только ты можешь мне помочь.
Райнштайнер, не произнося ни слова, встал с кресла, так что Ингеборге пришлось подняться с его колен, точно кошке, согнанной хозяином. А он, пройдя по комнате, остановился у дверей, проверил, что они заперты и, повернувшись лицом к маркграфине, произнес, скрестив руки на груди:
- Любите, значит? Чересчур быстро вспыхнула эта любовь в вашем сердце, на мой взгляд. Впрочем, не спорю, бывает и такое, особенно в вашем возрасте. Но чего, собственно, вы хотите от меня, госпожа маркграфиня? Чтобы я спас вас от вашего мужа, не так ли?
Ингеборга кивнула, выглядя очень смущенной такой реакцией с его стороны.
- Так что же, госпожа маркграфиня, мне помочь вам сбежать или увезти вас с собой в Олларию? Если вы настолько устали от жестокого обращения, что готовы на побег, скажите, я возьму вас с собой.
- Побег?.. Что вы... нет, конечно... - пролепетала вконец растерянная Ингеборга. Внезапно она подошла снова к Генриху, обняла его и поцеловала в губы.
- Неужели ты не хочешь меня? - прошептала она. - Возьми, мы будем вместе эту ночь, и много других. Ты ведь не только командор Тайной Стражи, ты еще и мужчина, я это заметила. Если ты поможешь мне, я сделаю тебя правителем Бергмарк, даже самостоятельным королем. Я смогу избавиться от Густава-Родерика, поверь, любовь моя...
- Довольно! - Райнштайнер отступил на шаг, и Ингеборга, лишившись опоры, едва не упала на пол. - Я мог слушать вашу ложь, маркграфиня, но не желаю, чтобы вы впутывали меня в преступление.
- Ложь? - Ингеборга, шатаясь, едва добрела до ближайшего кресла и рухнула в него почти без сознания. - С чего вы это взяли?..
- С того, что женщины, с которыми действительно жестоко обращаются, которым довелось пережить предательство и насилие, равно как и те, что раскаиваются в совершенном лжесвидетельстве, не рассказывают об этом первому встречному, маркграфиня. Мне по долгу службы доводилось сталкиваться с самыми разными людьми, и, я вас уверяю, действительно оскорбленные женщины изо всех сил стараются держать свою боль при себе. Даже мне с большим трудом удавалось разговорить их, когда их показания были необходимы для поиска преступников. И тем более, преданные и поруганные женщины не бросаются на первого встречного с желанием затащить в постель. Им, как правило, бывает потом очень трудно даже просто разговаривать с мужчинами, находиться в одном помещении с ними. Вы же без зазрения совести лжете уже второй раз - и только Четверым известно, какую историю вы преподнесли маркграфу. Он, конечно, виноват во многом, но такой жены, как вы, все же не заслуживает. И, полагаю, ему будет очень неприятно узнать, что вы предлагали убить его.
- Вы не расскажете, - хрипло прошептала Ингеборга. - Не посмеете рассказать.
- О, я посмею все что угодно, если это будет необходимо для блага Талига и Бергмарк, - Райнштайнер не улыбнулся, нет - раздвинул губы в усмешке, обнажив крепкие хищные зубы. - На самом деле, мне жаль вас, маркграфиня. Охотно допускаю, что относительно ревности и грубости вашего супруга вы говорили правду, и что вам действительно хотелось бы найти мужа помоложе, но, увы, приходится довольствоваться тем, что есть. Поэтому я, так и быть, не расскажу о том, что вы предлагали мне, если вы, в свою очередь, обещаете не вмешиваться в то, что будет происходить завтра на Тинге и далее. Если вы попытаетесь помешать нам, увы, я буду вынужден обнародовать наш разговор. И в этом случае если не маркграф, то бароны точно забросают вас камнями как неверную жену. Вы все поняли?
- Я поняла, - покорно прошептала Ингеборга, однако в следующий миг злобно взглянула на Генриха.
- Вы чудовище, Генрих Райнштайнер! - прошипела она сквозь зубы. - Вы такой же, как ваш проклятый предок!
- Благодарю, - ответил Генрих с поклоном. - Ваши слова для меня большой комплимент.
И он вышел из покоев маркграфини, оставив ее от злости кусать губы и сжимать до хруста ее тонкие изящные белые руки.

Нда, Ингеборга оказалась куда хуже, чем представлялось вначале, даже беря во внимание то представление в Дриксен. Я даже уже не уверена, что буде Маргарите довелось встретиться с ней, кто кого б "съел". В общем, думается, маркграфиня еще где-нибудь обязательно сделает какую-нибудь подлость, и хорошо бы не на Тинге.
А вообще, очень интересно, эреа Артанис! В очередной раз порадовали :)

Райнштайнер великолепен , как прекрасно окатил ледяной водой страдалицу  :-* !!! Кстати его Ингебогра тоже собиралась обвинить в насилии  или у нее был какой-то другой план ? Но , где была ее голова , рассказывать Райнштайнеру интимные подробности нищасной жизни , как какому-то  безмозглому оруженосцу  ??? ::) ???  Вообще дамы рассказывающие чудовищные подробности своего интима малознакомым слушателям  вызывают по меньшей мере недоумение.  Похоже дама сильно не умна.   Интересно кто на самом деле был ее любовником, или это очередная выдумка , потому как с нее сталось бы и на  графа Вейгарда напраслину возвести, благо он далеко и это ничем никому не грозит.
Все таки дело Беатрисы живет в веках  ::)

Куда уж хуже, все в том же ключе :) Ни шагу в сторону от образа. "чем наглей и подлей шлюха " и далее по тексту.
А показательный бои с Маргаритой было бы занятно посмотреть c безопасного расстояния.

Спасибо, за продолжение, эреа Артанис!  Очень увлекательно :)
Позабавила реакция барона на слова Генриха о приглашенияхНе ожидал маркграф, однако.
Ингеборга разыграла  очаровательную сцену, только не того зрителя себе выбрала. Все-таки дама не умна. Райнштайнера пытаться  соблазнить. Так грубо. Фи.
    Очень хорошо получилось передать все чувства собеседников. Еще раз огромное спасибо за доставленное удовольствие! :)

Скажем, просто не думалось, что Ингеборга может дойти до такого, как нелепая попытка соблазнить не кого-нибудь, а Райнштайнера )
У Маргариты опыта и ума куда больше, зато Ингеборге наглости на двух Маргарит хватит. :\

Не, имхастая имха, Маргарите эта маркграфиня на один зуб! "Режиссера" не хватило

К чести эрэа Артанис - я впервые всерьез переживала за Повелителя Айсбергов!

Наглость у Ингеборги , похоже от недостатка ума и .... соответствующего  опыта  ;D А за попытку соблазнения Райнштайнера таким дешевым способом ей надо аналог дарвиновской премии выписать , в тройном размере , с занесением в грудную клетку.

Что-то у меня самые нехорошие предчувствия по поводу предстоящего Тинга... Не то чтобы я уверена, что маркграф под чутким руководством своей супруги прикажет перебить или перетравить всех присутствующих, начиная с наших талигойских гостей, но что-то малоприятное там определенно произойдет.

Наверняка что-то подготовлено, но Райнштайнер тоже готов к неприятностям.

Вот это называется "спалилась".  ;D "Погодите-погодите, я приму нужную позу"

;D ;D ;D
Точно!

Эрэа lady_may, эрэа Katzе, эрэа Эйлин, эрэа Krissa, эрэа Инна ЛМ, эрэа Valckin, эрэа Laeta, огромное спасибо вам за прочтение! :-* :-* :-*
Самое интересное, что Ингеборга в этот раз практически не лгала - так, по мелочи, несколько иначе расставила акценты.
А с Генрихом как получилось бы. Без крайней необходимости не обвинила бы, он ей полезнее живым. Вот если бы их застали, дело иное.
"Ваши слова для меня большой комплимент!". (С).
А что, на ваш взгляд, Генрих заслуживает этого звания?
Маргарита, во всяком случае, ищет помощи и поддержки там, где их действительно можно найти, в чем я усматриваю ее ум. Ингеборга же недооценила, с кем имеет дело.


Большой Тинг, по древнему обычаю, должен был проходить на открытом воздухе - древние агмы верили, что при этом мысли людей становятся яснее и чище, чем под крышей дома. А потому на рассвете главная площадь Агмштадта была заполнена народом. За огромными дубовыми столами сидели совещавшиеся бароны и сам маркграф, а посередине на свободном столе лежал золотой гонг и молоток; тот, кто хотел высказаться, должен был подойти к гонгу и ударить в него перед тем как начать говорить. Еще один старинный обычай гласил, что на Тинг не дозволяется брать никакого оружия: для того и учредили некогда свирепые варвары такие собрания, чтобы иметь возможность решать дела миром, не истребляя друг друга без необходимости. Вокруг должна была дежурить вооруженная стража, на случай, если кто-то нарушит приказ, но такое случалось редко. Впрочем, и причина, по которой сегодня созвали Тинг, тоже была исключительной. Во всяком случае, никому из собравшихся там баронов всего год с небольшим назад и в голову не пришло бы нарушить мир с некогда подставившим бергерам плечо Талигом.
Люсьен и Генрих также заняли свои места за одним из столов; с их места можно было хорошо разглядеть взволнованного, не скрывающего своего возбуждения маркграфа и единственную присутствующую здесь женщину - Ингеборгу, очень бледную и прямую, вновь в своем парадном одеянии.
- Мне это не нравится, - вполголоса проговорил Люсьен. - Ты видел, из кого состоит эта стража? Разрубленный Змей, да это же сплошные дриксы, хоть и переодеты в бергерские мундиры. И приказ оставить оружие мне тоже очень не нравится. С Алехандро начиналось с того же...
- Будь спокоен, - ответил Генрих. - Может быть, дриксенцы и собирались что-то предпринять, но теперь не смогут; мне кое-что удалось узнать этой ночью. А оружие на Тинге запрещено с очень давних пор, и пока что этот обычай приносил больше пользы, чем вреда. Ты хочешь отменить древние обычаи, Луциан? - он пристально взглянул на друга. - И уподобиться при этом Густаву-Родерику?
- Я не собираюсь трогать обычаев! - воскликнул Люсьен, теряя терпение. - Просто меня беспокоит эта охрана и этот запрет. А ты мог бы и рассказать мне, если успел предпринять меры заранее, - упрекнул он Генриха. - Лейэ Анемэ, и как только Жермон Справедливый мог выдержать поблизости от себя сразу троих людей из Дома Волн?
- Полагаю, что не лучше тебя, - заметил Генрих. - История с Павсанием недаром вошла в легенды, однако же и о дружбе твоего предка с Железным Ойгеном и с будущим маршалом Приддом также сохранились предания, а позднее их соединили и родственные отношения, когда Валентин Придд после войны отдал в жены своим бывшим командирам своих овдовевших сестер.
- Ты прямо как ментор в школе, - фыркнул Люсьен. - Я это все помню, поверь. Меня только удивляет, как можно выжить среди такого количества Приддов... А, слышишь: бароны, кажется, недовольны.
Действительно, среди рядов собравшихся слышался гулкий рокот, точно шум бегущей по порогам горной реки. Если прислушаться, в этом гуле становились явственно слышны отдельные фразы, отнюдь не лестные для маркграфа и его супруги. Генрих с Люсьеном понимающе переглянулись. Особенно громкое возмущение слышалось там, где сидел могучий старик с двумя рослыми и крепкими юношами, похожими как две капли воды. Повелители подошли к нему, внимательно вслушиваясь в разговор.
- Не знаю и знать не хочу, что там выдумал маркграф или тот, кто напел ему такое в уши, только никакой независимой Бергмарк нам не надо! - во всеуслышание басил старик. - У меня двое старших сыновей погибли, защищая короля Алехандро, двое средних сейчас в Олларии, защищают могилы героев Великого Излома, а мне сказать вот этим младшим, - огромные узловатые ладони ласково потрепали белокурые головы юношей; кого послабее такая ласка, пожалуй, сбила бы с ног, - чтобы они предали своих братьев и помирились с варитами? Никогда этого не будет, не дождетесь!
- Верно говорите, - кивал кто-то из баронов. - Не дадим вот согласия, и пусть все хоть полопаются от злости!
- Тише! - другой барон приложил палец к губам. - Все правильно, только против маркграфа идти разве совесть позволит? Испокон веков так было: маркграф, а прежде - конунг приказывает, а ярлы, то бишь бароны, подчиняются.
- Молодой ты еще! - возмутился старик. - "Испокон веков"! Ты не по талигойским книгам нашу историю учи, они помнят только то, что в свою куцую память легло. А испокон веков бывало и такое, что на Тинге признавали конунга неугодным и смещали большинством голосов, а то и убивали. Сейчас-то о таком, конечно, мало кто знает... Вот и Генрих подтвердит, верно? - спросил старик, заметив Райнштайнера и Ариго.
- Как же, барон Катершванц, помню, - Генрих одобрительно кивнул своему бывшему наставнику. - Вы все три года занимались со мной изучением старинных саг и летописей едва ли не больше времени, чем фехтованием и тренировками. Я надеюсь, что сегодня ваши уроки мне пригодятся. А пока у меня хорошая весть для вас: ваши сыновья, Рудольф и Вильгельм, низко кланяются своим родителям, передают подарки племянникам и жалеют, что не могут приехать, дабы принять участие в Тинге и на всякий случай надрать уши младшим братьям, - оба юноши при этих словах смущенно потупились. - Мне очень жаль, что Рутгерт и Альберт погибли, барон Людвиг, - уже совсем иным тоном произнес Райнштайнер. - Это я уговорил короля взять их с собой, из-за меня они погибли.

Старый Катершванц при этих словах грозно нахмурился, однако же ответил Генриху почти спокойно:
- Не ты виноват, а проклятые вариты. Если мы сегодня отстоим Бергмарк, это будет и месть за моих сыновей тоже. Ты ведь что-то придумал?
Генрих не стал спрашивать, откуда тот догадался, просто молча кивнул.
- Да, барон Людвиг. Клянусь вам, Бергмарк варитам не достанется.
Затем он вернулся на свое место, сопровождаемый Люсьеном. Тот хотел было расспросить Генриха, что же тот все-таки задумал, но в этот миг маркграф Густав-Родерик ударил в гонг. Большой Тинг начался.
- Дорогие мои верноподданные, уважаемые бароны Горной Марки, - заговорил маркграф в наступившей тишине. - Мы собрались здесь, чтобы обсудить, следует ли нам, потомкам бесстрашных агмов, сделать свою вторую родину самостоятельным государством, каким была первая, или же мы и дальше будем служить Талигу, поколение за поколением отдавая на службу людям другого языка и другой веры лучших сыновей, а взамен не получать даже самой элементарной благодарности? Большинство талигойцев зовут бергеров дикарями, варварами. Впрочем, - маркграф немного помолчал, - вынужден с прискорбием признать, что в этих словах есть доля истины.
Среди собравшихся послышались недоуменные возгласы, однако прямо еще никто не выражал недовольства. Это воодушевило маркграфа, и он продолжал:
- Да, я вынужден признать, что у нас осталось еще много варварских, диких обычаев. Это  горькая правда, но мы должны взглянуть ей в глаза. Посмотрите только, кого воспевают все наши легенды и сказания. Воинов, видящих смысл своей жизни в битвах, грабежах, убийствах. Кем из наших исторических, а не легендарных, предков мы восхищаемся? Ульрихом-Бертольдом Катершванцем, неистовым берсерком, и другими ему подобными личностями. Во что играют наши дети? В войну. Каковы первые игрушки каждого бергерского мальчика? Деревянный меч, топор или шестопер, практически у каждого. Стоит ли удивляться, что при таком воспитании Бергмарк почти постоянно находится в состоянии войны?
- С тех пор как мы пришли на эти земли, мы лишь защищаемся от вторжения варитов из Дриксен и Гаунау! Ни одной войны мы не начали сами! - крикнул с места молодой голос.
- Если вы хотите говорить, вы должны постучать в гонг, - заметил маркграф. - Как бы там ни было, сейчас ситуация кардинально изменилась! Гаунау последние четыреста лет является союзником Талига, а что до кесаря Дриксен, то он, как вам известно, заключил со мной союз, так что теперь наши страны будут друзьями. Следовательно, тех причин, что когда-то вынудили бергеров войти в состав Талига, больше нет, и ничто не помешает нам создать самостоятельное государство. И я надеюсь, что на пути его создания наши новые союзники помогут нам, как государство с древней, вполне сложившейся культурой.
Вот теперь послышался уже явственный ропот негодования, а затем все голоса перекрыл медвежий рев Людвига Катершванца:
- Бергмарк - варитам?! Никогда!!! - Его поддержал одобрительный крик.
Маркграф помрачнел. Он все же не ожидал, что его начинания окажутся до такой степени непопулярны. Он с тревогой огляделся на жену. Ингеборга сидела в кресле такая же прямая и неподвижная, как и до того. К ней подошел капитан ее дриксенской охраны, прошептал что-то на ухо. Люсьен и Генрих видели, как она покачала головой в ответ на его слова, почему-то бросив при этом ненавидящий взгляд на Генриха. Люсьен напомнил себе позже выяснить у друга и это обстоятельство.
А тем временем Генрих поднялся и, пройдя к трибуне, с силой ударил в гонг. Несколько баронов приветственно завопили, увидев его, в том числе и оба молодых Катершванца, однако большинство людей растерянно промолчали, не зная, чего ждать от полуталийгойского собрата.
- Приветствую вас, доблестные бергерские бароны, - начал Райнштайнер. - Я внимательно выслушал речь нашего маркграфа и хотел бы кое-что добавить к его словам. Дозволено ли мне говорить, по закону и обычаю предков?
- Да!!! - воскликнули уже большинство голосов; маркграф также нехотя кивнул головой, давая разрешение.
- Благодарю, - произнес Райнштайнер. - Так вот, мне интересно было бы узнать, каким образом господин маркграф намеревается сделать Бергмарк союзницей кесарии Дриксен? Насколько я понимаю, большинство собравшихся против подобного союза, не так ли? Трудно изменить отношение к многовековым врагам, да, может статься, и не стоит, во всяком случае, пока не появятся более веские причины доверять им. Уважаемые бароны, я прошу вас: пусть те из вас, в чьей семье за все время существования Горной Марки не погибло от рук варитов ни одного человека, поднимут руки.
Молчание. Ни один человек не шевельнулся.
- Я почему-то так и думал, что в Бергмарк не найдется такой семьи, - кивнул Райнштайнер. Однако маркграф, догадавшись, к чему тот клонит, в свою очередь ударил в гонг, перебивая Генриха:
- Прошу вас, замолчите, барон Райнштайнер! Вы опять сеете вражду и раздоры, в то время как нашим государствам насущно необходим мир и покой. Вы напоминаете людям о старой вражде, я же хочу сделать все возможное, чтобы бергеры навсегда забыли о ней, неужели вы не можете этого понять?
- Отчего же, - возразил Генрих. - Если Дриксен действительно заключит с Талигом и Бергмарк надежный мир, я буду очень рад. Такой мы заключили четыреста лет назад с Гаунау, и до сих пор потомки Хайнриха Мудрого не нарушали договора. Но о каком мире с Дриксен может идти речь, когда ее кесарь не далее как год назад вероломно взял в плен талигойского короля Алехандро Алву, перебив почти всех его сопровождающих? Скажите мне, барон Катершванц, готовы ли вы заключить мир с людьми, убившими за пиршественным столом ваших сыновей?
- Никогда! - послышался громовой рев, и огромный кулак старого барона с силой ударил по столу, расколов прочную дубовую доску пополам. - Смерть варитам!
- Смерть варитам! - подхватили множество голосов, и дриксенские стражи невольно схватились за оружие, зная, что, если дойдет до битвы, бергеры и безоружными сумеют постоять за себя.
- Вот видите, государь маркграф, - в голосе Райнштайнера послышалась насмешка. - Люди не хотят тех условий, что вы предлагаете им.
Маркграф выглядел раздосадованным. Всматриваясь некоторое время в лица собравшихся, он, наконец, произнес, с трудом сдерживая клокотавшее в нем негодование:
- Это же... это... варварство, господа! - его голос прозвучал обиженно. - Вам предлагают мир, а вы по-прежнему мечтаете о войне? Одумайтесь, прошу вас! Да, кесария Дриксен прежде была нашим врагом, однако сейчас она протягивает нам руку дружбы, более того - руку помощи! Неужели же мы окажемся неблагодарнее собак, господа бароны? Вместо того, чтобы считать, сколько людей гибло в бессмысленных кровопролитиях прежде, нам следует сделать все возможное, чтобы не допускать новых войн и новых жертв. Рано или поздно приходит пора проститься со старинными обычаями, господа, и лучше сделать это как можно раньше. Это трудно, это больно, но это необходимо! Я в вас верю, мои храбрые бароны, и не сомневаюсь, что вы сделаете правильный выбор. Вы хотели сказать что-то еще, барон Райнштайнер?

Райнштайнер молодец, но у меня есть неприятное чувство, что маркграф найдет, как добиться своего... Вряд ли он так просто отступит, даже если все выскажутся против. И Ингеборга тоже вызывает серьезные опасения, остается надеяться, что она не рискнет сделать или сказать что-нибудь из-за Райнштайнера. В общем, лично я жду какой-нибудь подлости со стороны маркграфа и его супруги. Но хорошо б, если все обошлось бы... :\

Так что, очень интересно, эреа Артанис! И мне вот особо импонирует Райнштайнер, имхо, вы замечательно выписали его образ! Хотелось бы в скором времени прочесть продолжение ;)

Эрэа Леди мэй, я тоже жду подлянку  :-X

И таки да, "проды-проды!"  ;)

Восхитительный Райнштайнер достойный продолжатель дела своего предка  :-* А маркграф в обиженной ипостаси чем-то напомнил Фердинанда, хотя у Фердинанда всеже было понимание того, кто он есть  ::) а у маркграфа оно похоже полностью отсутствует.
Спасибо за это продолжение эреа Артанис!  И очень жду новых :)
Сдается мне , что маркграф всего лишь марионетка, да и супруга его не есть кукловод , хотелось бы посмотреть откуда торчат лисьи уши.  Хотя Ингеборга явно способна и на самостоятельные подлости.

Замечательно, эрэа Артанис! Но всё время, пока читала сцену в спальне Ингеборге, опасалась, что красотка позовёт охрану и рыдая, скажет, что Райнштайнер хотел её изнасиловать! ::)

У меня тоже были такие подозрения, но видимо рыльце у бедной овечки в пуху и нет у нее достаточной поддержки для такого шоу.

  Все интереснее, эреа Артанис! Райнштайнер пока на высоте, нейтрализованная Ингеборга молчит - надолго ли её хватит,  маркграф несколько уже растерян, а помощи от жены нет. Что же будет дальше?

Эрэа lady_may, эрэа Valckin, эрэа Katze, эрэа Convollar, спасибо за чтение! :-* :-* :-*
Эта белокурая бестия нагло вылезла на передний план, совсем оттеснив вроде бы равноправного с ним Люсьена, так что задвинуть его обратно становится проблематичным, ибо тверд и незыблем под стать своему предку. 8)
Кстати, как только я начала писать эту главу, у нас резко похолодало, во вторник был ураган с дождем и градом, а сегодня по радио услышала песню "Айсберг". Вот думаю, к чему бы это?..
А на Первом Канале рекламируют документальный фильм о "Титанике". Они повсюду! :o :o :o
Вероятно, относительно Райнштайнера у нее были несколько иные планы, так что без крайней необходимости Ингеборга его подставлять не собиралась.


- Я хотел спросить вас, господин маркграф: отдаете ли вы себе отчет, что значат для бергеров старинные обычаи, от которых вы призываете отказаться? - Райнштайнер ничуть не выглядел смущенным. - Разве Горная Марка не была всегда сильна традициями предков, разве не бергеры веками хранили веру и заветы предков во враждебном окружении? И разве Великий Излом не показал, что мы были правы? Бергеры и мориски - вот кто по крупицам помог королю Рокэ Великому восстановить культ Ушедших. В те времена никому не пришло бы в голову заключать позорный мир с варитами.
Маркграф покраснел от досады, поспешно перебив Генриха:
- Возможно, когда-то обычаи предков и были хороши, но сейчас они устарели! Если вам попадется на дороге большой камень, вы ведь отбросите его с дороги, чтобы не ломать ноги или конские копыта, не так ли? Точно то же самое касается и обычаев предков. Что еще остается делать, если прошлое грозит пожрать наше будущее и настоящее?
Все присутствующие на Тинге дриксенцы и примерно четверть бергеров приветственно закричали, вторя словам своего маркграфа. Однако большинство баронов хмуро молчали, глядя себе под ноги.
Генрих почувствовал на себе их выжидающие взгляды и снова возразил маркграфу:
- Такое происходит лишь в том случае, если люди почитают не то прошлое, что было на самом деле. Именно это произошло в Круге Скал с Окделлами и другими Людьми Чести. Они признавали лишь эсператистскую Талигойю, забыв о вере и истории своих предков. Именно эту ошибку вы призываете сейчас повторить нас, господин маркграф. Но я полагаю, вы не Эрнани Святой, а мы все - не отрекшиеся от своих корней эории. Не так ли, господа бароны? - обратился он к собравшимся.
На этот раз бароны не молчали, отнюдь; громовое "Да! Не отделимся! Не позволим!" разнеслось по рядам.
- Как видите, господин маркграф, бароны высказали свое мнение, - произнес Генрих. - Может быть, вы объявите Тинг законченным?
На этот раз глаза Густава-Родерика выкатились из орбит, так что, казалось, его сейчас хватит удар; маркграф бросил быстрый взгляд на жену, однако та сидела бледная как смерть, не произнося ни звука.
- Вы... вы не имеете никакого права говорить здесь! - задыхаясь, выпалил маркграф. - Вы... и Ариго... талигойские герцоги... вам нечего делать на Тинге бергеров.
- А вашим дриксенским друзьям здесь, стало быть, место? - Люсьен присоединился к Генриху, не желая более оставаться в стороне. - Вы вините нас в нашем происхождении, однако бароны Райнштайнеры и бароны Тизо всегда считали Бергмарк своей родиной, в то время как вариты, которых ваша жена привезла с собой, ведут себя здесь точно в завоеванной стране.
Однако Густав-Родерик уже закусил удила, и остановить его теперь было непросто.
- Как бы там ни было, я маркграф Бергмарк, и вы все обязаны подчиняться мне! - закричал он. - В любом цивилизованном государстве приказывает король, кесарь или император - как бы его ни звали, - а подданные повинуются, потому что в ином случае их казнят! Вы слишком распустились и обнаглели, господа бароны, вам пора указать ваше место! - он внимательно взглянул на Ингеборгу, затем перевел взгляд на командира дриксенской стражи.
Тот понял намек, и оцепление в синих мундирах взвело на изготовку винтовки:
- Огонь! - воскликнул командир дриксенцев, но в следующий миг старый Катершванц схватил его за горло, и офицер выронил оружие, повис полупридушенный, точно крысенок в лапах кота. Окружающие, оставшись без командования, опустили винтовки, не решившись стрелять. А в следующий миг подоспели бергерские солдаты, поспешившие на помощь своим баронам, и вот уже дриксенцы оказались в плену.
Люсьен посмотрел в глаза Генриху:
- Не знаю, что еще ты задумал, но по-моему, уже пришло время для чрезвычайных мер.
- Ты прав, - кивнул Райнштайнер. Снова ударив в гонг, он обратился к собравшимся:
- Вы все видели, что священный обычай соблюдать мир во время Тинга был бессовестно нарушен маркграфом Густавом-Родериком. Кроме этого, я, от имени всей Горной Марки, обвиняю означенного маркграфа в государственной измене короне Талига и в преступном сговоре с врагами страны, притом иноверцами, вероятными носителями скверны.
- Скверны? - кто-кто, а бергеры всегда знали, к каким последствиям приводит скверна, в прошлый Излом едва не уничтожившая Кэртиану. И теперь на многих лицах читалось отвращение, так что маркграф невольно содрогнулся, увидев разъяренные физиономии своих подданных. Однако, сумев взять себя в руки, выкрикнул в лицо Райнштайнеру:
- Вы предъявляете слишком серьезные обвинения, барон Райнштайнер! Ручаюсь, что вы не сможете их доказать, в особенности обвинение в скверне. Я, равно как и моя супруга, и мои советники и гвардейцы родом из кесарии Дриксен, слава Четверым, не выходцы и не монахи ордена Истины, чтобы обвинять нас просто так. Кто сможет доказать ваши обвинения?
Люсьен пристально ввзглянул на Генриха: тот, похоже, только этого вопроса и ждал, что подтвердили его последующие слова:
- Вы спрашиваете, кто может доказать мои обвинения? Кто способен выявить скверну, под каким бы обличием та ни скрывалась? Кого нельзя ни обмануть, ни отвести глаза, ни подкупить? Кто создан Ушедшими, чтобы читать в сердцах людей? Ну что же, мы представим вам таких судей, и пусть они вынесут беспристрастный приговор!

Генрих подал знак собавшимся за его спиной бергерским солдатам из Тайной Службы; те внесли в круг шестнадцать больших корзин, в которых что-то шипело и ворчало.
Люсьен по-прежнему не понимая, что это значит, поглядел на Генриха с обидой: нашел время разводить государственные тайны, ничего не скажешь.
- Выпускайте, - приказал Райнштайнер.
Солдаты открыли с корзин крышки. Шестнадцать меховых молний стремительно выпрыгнуло из корзин, устремившись в ряды собравшихся.
- Кошки! - ахнул кто-то.
А те, возмущенные сидением в закрытых корзинах, сейчас как никогда оправдывали гордое звание закатных тварей. Наскоро умывшись и пригладив шерсть, они замельтешили среди людей как бешеные, придирчиво обнюхивая и рассматривая каждого, и стоило им увидеть неприятного по их кошачьему мнению человека, слышался яростный рык и шипение. Некоторые особенно отчаянные кошки прыгали на столы, стремясь добраться до впавших в немилость людей, бросались им в лицо, не обращая внимания на попытки их прогнать или схватить. И как только какая-нибудь кошка кидалась на человека, все сидевшие вокруг стремились отодвинуться как можно дальше, не желая находиться рядом с зараженным скверной; а затем подходили солдаты и силой утаскивали их к остальным пленным. Впрочем, бергеры не особенно торопились, так что некоторые из выявленных успели пострадать довольно сильно. Таким образом кошки отметили почти всех дриксенцев и некоторых бергеров. Это продолжалось долго. Тут огромный черный кот вцепился в лицо дриксенскому офицеру, и тот покатился по земле, пытаясь отцепить от себя зверя. Там один из бергерских баронов, с самого начала выражавший согласие с планами маркграфа, спасаясь от кошек, вскочил на стол и закричал:
- Уберите своих зверюг, не то я сверну им шеи, если полезут! Ясно?!
- Ясно, - произнес Райнштайнер и дал знак солдатам. Послышались выстрелы, и барон рухнул на землю уже мертвым.
Эта расправа с одним из носителей скверны подействовала на бергеров, точно красная тряпка на быка, так что следующи несколько минут ожесточенно работали только пистолеты, штыки, кинжалы и когти. Люсьен с омерзением отвернулся. Он не раз видел смерть на поле боя, и сам убивал, но такое хладнокровное избиение нескольких сотен людей - это совсем другое. Нет, он, конечно, понимал, что носители скверны - это уже не совсем обычные люди, и с ними нужно бороться любыми методами, однако взять такое на себя... Нет, для этого надо быть Рокэ Алвой! Или Райнштайнером. Любым.
Генрих внимательно наблюдал за побоищем; когда оно закончилось, из отвергнутых кошками остались в живых только маркграф и его жена. Оба бледные от страха, впавшие в оцепенение, они стояли и молча ждали своей судьбы.
- А с этими что делать? - послышались голоса среди собравшихся.
Генрих подумал секунду.
- Их следует пощадить, - наконец, произнес он. - Убивать женщину будет подлостью, а маркграф сам по себе жалок и безобиден. Кроме того, лучшим наказанием для них будет остаться жить и помнить о своем поражении и своем позоре. Предлагаю посадить их в надежную крепость, где они смогут дожить остаток дней, не имея более возможности навредить кому бы то ни было. Кстати, тюрьму Агмштадта я не считаю достаточно надежным местом, там всегда могут оказаться подкупленные охранники.
- А давайте отправим их ко мне в Катерхаус, - предложил Людвиг Катершванц. - Там они уж точно ничего не смогут натворить, да и освободить их вся дриксенская армия не сможет, если бы и захотела. Наши стены крепки, а люди надежны. Отдаете?
- Вы уверены? - Райнштайнер пристально взглянул в лицо старику. - Вы действительно хотите видеть под своим кровом тех, из-за кого погибли ваши сыновья и едва не утонула в крови вся Горная Марка? Я не хочу вас оскорбить, но сможете ли вы не поддаться желанию отомстить?
Старик грозно нахмурил брови: от кого другого, кроме своего бывшего оруженосца, он, пожалуй, и впрямь не стерпел бы такого вопроса.
- Будь спокоен, я их пальцем не трону и сыновьям велю не трогать, пусть живут сколько угодно, если не сожрут друг друга. Только слабаки и трусы мстят бессильному врагу, а настоящие мужчины держат себя в руках. А теперь, - барон Катершванц вполсилы хлопнул Райнштайнера по плечу, - надо решать, кто станет новым макграфом в Бергмарк. Густава-Родерика вы свергли - и правильно, а теперь что? Ты же не можешь сам стать маркграфом, твое место в Олларии, не так ли?
- Так, - кивнул Райнштайнер. - Слушайте, люди! - заговорил он, ударив в гонг. - В настоящее время армия Дриксен напала на Талиг с севера, взяла с помощью предательства Хексберг и вторглась в Ноймар.
Послышался дружный вопль возмущения. Очевидно, Густав-Родерик скрывал от своих подданных вести из Талига, так как в этом случае они давно восстали бы.
- Взяли наш Хексберг? Вторглись в Ноймар? - кричали бергеры. - Так чего же мы ждем? Нас здесь как раз собралась целая армия! Ведите нас, барон Райнштайнер! Вперед! Агмарен! Бей варитов!
- Нет! - голос Генриха прорезал крики баронов как нож масло. - Я не могу вести вас в Ноймар, ибо я, к своему сожалению, не только бергерский барон, но и командор Тайной Стражи Талига, и сейчас обязан быть в Олларии. Обезвредить Оллара с его кликой так легко, как здесь, не получится. Вы пойдете на помощь Талигу под командом Луциана Ариго, барона Тизо.
- Ты уверен?.. - начал Люсьен, однако осекся под уверенным взглядом Генриха. Тем более что бергеры встретили его приветственными криками.
- Благодарю вас, доблестные бергерские бароны, - произнес Люсьен. - Для меня большая честь командовать вами, и я надеюсь впредь не посрамить славы своих и ваших предков. Именем Четверых!
- Агмарен! - древний боевой клич бергеров повергал в ужас всех врагов не хуже их ударов. Люсьен почувствовал себя оглушенным. В эту минуту ему больше всего на свете хотелось провалиться сквозь землю или, как минимум, оказаться отсюда как можно дальше. Однако приходилось остаться при своей новой армии и взять ответственность за нее и за всю будущую войну. Он с тоской огляделся по сторонам. Генрих, почувствовав, что происходит на душе у друга, сжал его руку, и от теплого прикосновения обоим стало легче на душе. Однако в ближайшее время им предстояло действовать порознь, и ничего нельзя было изменить.
На следующее утро Люсьен и Генрих попрощались, не зная, доведется ли им встретиться еще: война и Излом не щадят никого. Генрих со своей сотней бергеров возвращался в Олларию, а Люсьен вел армию в Ноймар. Оба помолчали - самое главное было уже сказано. Просто посмотрели внимательно друг другу в глаза - темно-карие в льдисто-голубые, - и все поняли.
- Жаль все же, что ты не можешь идти с нами, - вздохнул Люсьен. - Ладно, удачи тебе и всем вам, в столице. Дай Четверо, еще увидимся.
- Так и будет, - решительно произнес Райнштайнер. - Я и сам был бы рад хоть раз променять политику и интриги на обычную честную войну, однако не судьба. Да и Шарль там изводится, оставшись один.

  Потрясающе! Кошки на высоте. Всех  подрали, а бергеры добили. Барон Катершванц достойный представитель своего рода!
  Огромное спасибо за продолжение, эреа Артанис!

Кошки - неожиданный ход. Но великолепно, однако и среди бергеров нашли отмеченные Истиной!

Великолепно эреа Артанис!!! Катершванц придушивший крысенка  и зондеркоманда  райнштанерских кошек это просто выше всяких похвал  :D Бергеры тоже не подкачали, Бергмарк отстояли, молодцы. Видимо отсюда пойдет возрождение Талига :)
А интересно чем будет развлекаться жертва насилия в Катерхаусе ? Ей ведь соблазнить кого-то  там вряд-ли обломится  ;)

Так он был за "отделение" . К тому же истина метит без согласия клиента, так что покойный барон мог и не зать во что вляпался, у него просто был какой-то придриксенский интерес

Кто знает? Опасаюсь я  за юных Катершванцев, ох опасаюсь..... ::)

А мне кажется парни - кремень  :) не какие-нибудь недоделанные оруженосцы. Я в них верю :)

И что-то я не помню у маркграфа наследники есть или с независимостью (очень условной, согласна) Бергмарк решено покончить?

Это шикарно, эреа Артанис!! Вот кошек я никак не ожидала! ) Слава Четверым, что все обошлось, и маркграф с супругой обезврежены ) Но вот как-то грустно было читать прощание Генриха и Люсьена, хочется надеяться, что все будет в порядке и они обязательно еще встретятся...
В общем, как всегда прекрасно и ужасно хочется продолжения! Эреа Артанис, очень ждем ;)

Будет налаживать отношения с супругом ;D

Так и было! От таких любой враг позорно бежит.

Эрэа Katze! От таких котов не стыдно и сбежать! Но ведь догонят! Чудо, что за коты. :D

Догонят! И обшерстят и обмурчат ;D (если человек хороший:))

Эрэа Артанис, единственный маленький забавный тапочек:
[spoiler]

Генриха размазало по бергерским сапогам или он прилег отдохнуть?  ;)[/spoiler]

Спасибо большое всем, кто читает, отдельное спасибо за кошачий спецназ! ;)
Мне, признаться, бергерские коты видятся более серьезными животными, под стать самим бергерам - нечто вроде мейнкунов, однако и такие хороши.
Сегодня мало что успею, постараюсь реабилитироваться на выходных.

Глава 7.
Тем временем Шарль Эпинэ действительно изводился, пытаясь в одиночку справиться со всеми навалившимися делами. Требовалось успевать отдать по возможности толковые распоряжения всем офицерам и агентам тайной службы, выслушать либо прочитать их доклады, прочитать все проолларские газеты - от одного их вида у Шарля начинала болеть голова, однако ничего изменить было нельзя - врага надо знать в лицо. К счастью, от него не требовалось лично писать ответные статьи в "Набат памяти" - главным редактором единственной сохранившейся монархистской газеты была Мауриция Вейзель; однако Шарль, как единственный оставшийся в городе глава сопротивления, обязан был внимать и в дела газеты. Под вечер, едва не озверев от монотонной работы - следить за всеми интригами и оспаривать газетный бред дело Райнштайнера, а не Эпинэ, - Шарль отправлялся инспектировать гарнизон, а затем обычно допоздна ездил по улицам в сопровождении лишь десятка солдат. Порой он заговаривал со встретившимися ему на улицах горожанами, и те, узнав герцога Эпинэ, делились своими опасениями: почти все боялись, что при новой власти будет хуже, а многие уже пострадали от рук распустившихся солдат или спешащих любой ценой поскорее разбогатеть торгашей или, как их называл Анатоль Манрик, "свободных предпринимателей", беззастенчиво грабивших более слабых конкурентов или просто тех, кто становился им поперек дороги. Все это очень беспокоило Шарля, он старался помочь деньгами нуждающимся и посылал солдат  на помощь тем, кому угрожала опасность, однако на всю Олларию его, конечно, не хватало.
Вдобавок ко всему, еще больше обострились отношения с кузеном. Рауль теперь почти не ночевал дома, и Шарль знал, где он проводит время, однако сделать ничего не мог. При редких встречах они почти не разговаривали, будто чужие, зато на почти каждодневных выступлениях реформаторов перед народом Рауль неизменно сопровождал Маргариту, и Шарлю оставалось лишь смириться с этим.
А теперь вот пришло это непонятное письмо без подписи! Да как пришло - оказалось в один прекрасный день брошено в открытое окно его кабинета вместе с привязанным к нему камнем. Шарль вертел письмо в руках уже в сотый раз, читая всеми возможными способами, подносил его к огню и мазал проявителем, на случай, если там написано невидимыми чернилами что-то еще, но тщетно. Из этого письма, как из морской гальки, было невозможно выжать ничего кроме того, что там написано:
"Монсеньор герцог Эпинэ!
Мною получена доподлинная весть, что Оллар и его советники постановили потребовать от кесаря Дриксен, дабы он приказал убить нашего короля Алехандро Алву и находящихся вместо с ним в плену графов Савиньяка, Рокслея и Борна, а также маркиза Салину, имитировав естественную смерть от болезни. Сделать это предложила Маргарита Оллар, надеясь таким образом оттянуть свою свадьбу с кесарем Дитрихом. Я полагаю, что вам будет полезно об этом знать, а уж как вы распорядитесь полученной информацией - дело ваше."
Вот и все. Ни подписи, ни какого бы то ни было указания на авторство - думай что хочешь. Кто мог узнать, о чем совещались Оллары со своими людьми? Не один из заговорщиков же, в самом деле, решил предать подельников? Нет, такие люди, как Манрик и ему подобные, решив, что дело Олларов проиграно, конечно, могли бы переметнуться, однако они уж точно не стали бы скрывать свое имя, а, напротив, постарались бы выпятить свои заслуги. Кто-то из сотрудников Тайной Службы, внедренный во дворец под видом слуги? Эта версия казалась Шарлю более правдоподобной. Такой человек, в принципе, мог подслушать совещание "нового правительства", а подписаться не рискнул, боясь, что письмо перехватят. В конце концов, Шарль почти успокоил себя на этой мысли, однако полностью избавиться от подозрений, что все не так просто, не получалось.
Повелитель Молний посмотрел на висевший над его столом портрет Робера Святого. Странно, но взгляд жившего на Великом Изломе предка ему почему-то всегда казался теплым и живым, и поэтому Шарль, когда ему случалось в чем-то усомниться, почувствовать себя слабым и одиноким, всегда приходил сюда и смотрел в глаза портрету, точно делился с ним самыми сокровенными переживаниями. А вот Рауль всегда этого портрета терпеть не мог.
- Что скажешь, - сам не зная как это получилось, Шарль вдруг заговорил вслух. - Это правда или очередная ловушка? И что мне делать с этим известием?
Темные грустные глаза с портрета внимательно посмотрели на него, читая в сердце. Нет, изображенный на нем Робер Святой, конечно, покоился в своей гробнице на Аллее Памяти, он не ожил и не вернулся сейчас в свой бывший кабинет, однако ответ все же пришел к Шарлю, в виде собственной мысли: "Делай так, как считаешь нужным. Если сделаешь против собственного сердца, хотя бы так казалось в тысячу раз разумнее, потом пожалеешь".
- Ты прав, - вновь вслух произнес Шарль. - Во всяком случае, следует известить Марселя. Боюсь, в настоящее время это единственное, что я могу сделать для Алехандро. Проклятье, что мы только можем здесь, почти без людей?!
Собавшись с мыслями, Шарль написал короткую записку, вложил ее в полую внутри свинцовую трубочку и поднялся по винтовой лестнице наверх, на чердак, где держали почтовых голубей для особо экстренных посланий. Шарль выбрал большого почти черного голубя, помеченного на левом крыле нанесенной несмываемой краской литерой "Д". Это означало, что птица выращена при талигойском посольстве в Дриксен и, будучи выпущенной, полетит на свою родину. Шарль плотно привязал к ноге голубя трубочку с письмом и, открыв окно, выпустил птицу.
- Лети как можешь скорее, - произнес он, провожая взглядом удаляющуюся темную точку в небе. - И пусть тебя минуют когти хищных птиц и ружья охотников. Счастливой дороги тебе, ведь ты, возможно, несешь жизнь или смерть нашему королю.

Очень интересно эреа Артанис! А письмо не Придд ли написал, младший, молчаливый (хотя кто видел болтливого Придда  ::) )
И я смотрю у них там в качестве прогресса голубиный мейл  :D Раньше такого вроде не было.
А от перемен народ всегда страдает, и именно народ всегда используют для осуществления этих перемен, в качестве удобрения используют, а народ используется  ;-v.
Сначала прочитала "манулов", вместо "мейнкунов" .  Представила какая была бы мясорубка, если бы Райнштайнер выпустил боевых манулов  ;D

  Спасибо, за  отрывочек! Опять Оллария. Шарль Эпинэ так напоминает своего предка - та же заботливость и совестливость. А письмо подкинутое очень интригует. Кто же он тайный друг? Может быть господин Придд или ...

Смотрю мы с эреа Katze одинаков мыслим в плане Придда. ;)

В очередной раз порадовали на сон грядущий, эреа Артанис! :) Спасибо ))
А приятно снова почитать про Олларию от рассказчика Шарля ) Записка в самом деле заинтриговала, среди всех известных господ из окружения Оллара, наиболее вероятным адресантом кажется Придд. Конечно, кто знает, но лично мне больше никто не представляется в роли отправителя подобного послания...
В общем, будем ждать, как станут развиваться события дальше! ))

В плане Придда, я, пожалуй присоединяюсь к эрэа Katze, Эйлин и lady_may,

Какая все-таки тяжкая доля выпала Шарлю, чтение вражеских газет это хуже чем галеры, это надо иметь незыблемый вестибулярный аппарат  ::)
И интересно до чего докатится Рауль, умело управляемый милейшей Маргаритой.

Sorry, не получилось процитировать нужный кусочек.  Мне кажется, что прелестную Ингеборге можно попробовать обменять на короля Алехандро и(или) других дриксовских пленников. Просто так держать ее в замке как-то не рационально.

А я думаю, что это письмо написал Карл "младший" Оллар. Он то тоже в курсе дел сестрицы и планов Дриксен.

Вы полагаете она кому-то настолько нужна , чтобы ради нее ставить под удар план по завоеванию мирового господства Кэртианы скверной  ?  ::) Обычно судьба отработанного материала интересна преимущественно самому отработанному материалу.
Интересная мысль :) Не исключено. Я про него даже не подумала. Но с другой стороны, проще быть, тем чем он кажется, чем это изображать.

Эрэа Katze, эрэа Эйлин, эрэа lady_may, эрэа Convollar, эрэа NNNika, эрэа Moraen, спасибо вам большое, что продолжаете читать. :-* :-* :-*
Да, манулы бы там сами всех положили, бергерам уже ничего делать не пришлось бы. У меня они, кстати, прочно ассициируются с Катершванцами, особенно с Ульрихом-Бертольдом. 8) Но в этот раз и обычными котами обошлись.
А Райнштайнер теперь, похоже, получит еще и звание Повелителя Кошек, раз уж в Леворукого теперь почти никто не верит... ;D


Сидя на спине спасшего ее странного существа, Сильвия почти отстраненно наблюдала, как мимо нее проносятся хорна за хорной: горы, леса, овраги, мелкие ручьи и широкие полноводные реки - последние полубык-получеловек переплывал, ни разу не намочив свою всадницу. Она видела, как день склонился к вечеру, затем превратился в беспроглядную осеннюю ночь. При других обстоятельствах девушка испугалась бы, оказавшись в глухих диких местах совсем одна, вооруженная лишь кинжалом, однако сейчас ей почему-то не удавалось бояться. Даже тревога за Николаса не исчезла, но все же отступила на второй план,сменившись неожиданным покоем и чувством защищенности. Сильвия плотно прижалась всем телом к спине полубыка-получеловека, зарыла ладони в его мохнатую черную шерсть, и ей показалось, что еще никогда не было так тепло и уютно.
- Ты литтен, один из спутников Четверых, - уверенно произнесла девушка, стоило ей вспомнить старинные легенды. - А говорили, что вас всех истребили эсператисты, что Невепрь был последним... это все из-за наших предков. Ты прости, пожалуйста... ну, то есть... в общем, хорошо, что вы сохранились. - Сильвия запуталась в словах и сейчас чувствовала себя очень неловко. "Будь я литтеном, сама бы затоптала копытами таких Повелителей, не то что служить им" - подумала она.
- Мы еще есть. Почти превратились в камень, но не до конца. Вера и память разбудили нас снова, - проговорил литтен, снова взглянув в глаза девушке своими золотыми глазами. И, словно услышал ее мысли, добавил: - Мы обязаны служить Скалам. Всем. Тем кто достин - особенно. Пока можешь спать. К утру я тебя доставлю.
Сильвия попыталась всмотреться сквозь непроглядную ночь. Похоже было, что очередной лес они прошли, и теперь пробирались поросшими вереском холмами. Литтен шел размеренным шагом, казалось бы, даже не быстрым, однако Сильвия видела, что ни одна лошадь не в состоянии была бы преодолеть и половины такого расстояния за прошедшие несколько часов. Кроме того, он не выбирал дорог, идя все время по прямой, прямо сквозь города и деревни. Вступив в первую попавшуюся им на пути деревню, Сильвия беспокоилась, как отреагируют на такое явление местные жители, однако же они, похоже, не увидели ни литтена, ни его всадницу.
Понемногу усталость взяла свое, и девушка действительно заснула на широкой черной спине точно на кровати. Проснулась она оттого, что ей в глаза светило слнце. Оглядевшись вокруг, Сильвия не сразу поняла, что происходит, где она оказалась и правда ли все случившееся вчера или ей все приснилось. Она лежала почему-то на зеленой лужайке, а совсем рядом высились черные литые чугунные ворота, украшенные золотым изображением двух вставших на дыбы лошадей, разделенных молнией. За ними виден был сад и в его глубине - большой особняк из красного камня.
- Герб Эпинэ! - воскликнула девушка, поспешно поднимаясь на ноги. - Так значит... значит, я в Олларии? И мне ничего не приснилось? Николас действительно в плену... ой, а как же...
Своего спасителя она узнала сразу же, хотя теперь он выглядел обычным человеком - юношей немного старше ее, высоким и крепким, одетым в цвета Дома Скал, с короткими русыми волосами. Только глаза остались прежними - яркими, точно расплавленное золото, и бездонными.
- Ты здесь! - воскликнула Сильвия. - Спасибо, что не бросил меня одну.
Она подошла к литтену и, сама не понимая, как это получилось, крепко обняла его за плечи и поцеловала в губы. Однако в следующий миг девушка поняла, что делает, и отстранилась, смущенная своим первым в жизни поцелуем.
- Не надо, - твердо произнес литтэн. - Сейчас рано. Потом может быть, если ты захочешь. Прощай. Я принес тебя к дому Повелителей Молний, но дальше мне не пройти.
- Спасибо тебе, - сказала Сильвия. - Скажи, а просто так я не смогу тебя увидеть, ну, в общем... до того, как мне будет можно?
Литтен на минуту задумался.
- Если тебе будет нужна помощь - зови, - произнес он. - И не бойся за брата, ему пока ничего не грозит.
В следующий миг там, где он стоял, Сильвия увидела лишь не по-осеннему свежую зеленую траву, даже не примятую. Литтен исчез, а девушка почувствовала себя ужасно одинокой. Встряхнув головой, она решительно направилась к воротам, чтобы постучать, но в этот миг услышала совсем близко топот копыт и обернулась узнать, кто едет к дому Эпинэ.

Рауль Эпинэ возвращался от прекрасной Маргариты против своей воли, и лишь настойчивые уговоры красавицы заставили его покинуть на рассвете ее покои. К его глубокому сожалению, так происходило каждый день. Маргарита выпросила у отца отсрочку своей помолвки с кесарем Дриксен, однако это была единственная хорошая для Рауля новость. Конечно, он видел Маргариту и днем, когда присутствовал на заседаниях Совета и на открытых выступлениях, но до чего же мучительно было видеть прекраснейшую из женщин и не сметь ничем выдать своих чувств, притворяться, что они чужие друг другу. Он видел, что для Маргариты эта игра еще тяжелее, чем для него, и готов был возненавидеть себя за то, что не может дать своей возлюбленной даже свободу и уверенность в завтрашнем дне. Всегда деятельный и энергичный маркиз Эр-При теперь был близок к отчаянию, сознавая, что его любовь грозит Маргарите гибелью, если о их связи станет всем известно. Только по ночам, встретившись после всех предосторожностей, они могли быть счастливы; однако как же они оба устали начинать каждое утро с разлуки и страха, чувствуя повисший над головой меч!
И вот сейчас Рауль даже почти не управлял конем, полностью погрузившись в воспоминания, так что Демон не шел, а, можно сказать, едва плелся, точно ему также не хотелось удаляться от дворца Олларов, как и его хозяину.
Рауль даже не заметил, как оказался возле своего дома, и опомнился лишь когда Демон резко остановился в нескольких шагах от ворот. А рядом стояла совсем молодая девушка с растрепашейся русой косой и пристально глядела на всадника на вороном жеребце. Ее внешность и костюм, кстати говоря, весьма не подобающий прекрасному полу, ясно указывали на принадлежность к Дому Скал.
Поспешно соскочив с коня, Рауль поклонился девушке - реформы реформами, однако избавиться от заученных с детства манер он был уже не в состоянии.
- Доброе утро, госпожа! Вы, должно быть, приехали к моему кузену? Я Рауль Эпинэ, бывший маркиз Эр-При.
Сильвия смотрела расширенными глазами на блестящего кавалера в цветах Дома Молнии. Она заметила его сходство с виденным ею прежде герцогом Шарлем Эпинэ, но этот человек был красивее, ярче, живее Шарля. Поклонившись, он на секунду улыбнулся ей, и показался еще красивее, хотя в его глазах Сильвии показалась печаль.
"Лейэ Литэ, вот бы он еще улыбнулся мне так, только уже искренне, а не согласно этикету! Кажется, я все что угодно отдала бы за его улыбку... Значит, он кузен Шарля. Точно, Шарль... то есть герцог Эпинэ ведь рассказывал, что у него есть кузен. Надо же, на Шарля я смотрела только как на друга, а он... боюсь, я не осмелилась бы предложить ему потренироваться со шпагами. А если бы и предложила, не смогла бы сосредоточиться. Да, но почему же бывший маркиз Эр-При? Разве можно стать бывшим?"
Все эти мысли сумасшедшим вихрем пронеслись в голове Сильвии, и она не сразу смогла ответить:
- И вам доброе утро, маркиз Эр-При. Я герцогиня Сильвия Окделл, и у меня очень важные вести для вашего кузена. Я хотела бы встретиться с ним немедленно.
"Проклятье, что же я говорю! Он подумает, что я хочу увидеть только его кузена, и уйдет. Тьфу, дура, ну и мысли у тебя! Брат в руках врагов, а ты заглядываешься на мужчин, точно какая-нибудь вертихвостка".
- Хорошо, госпожа Окделл, - Рауль не мог назвать Сильвию герцогиней из принципа: если уж отказался от всех званий и титулов, изволь соблюдать установленные правила. - Я сейчас отведу вас к кузену; надеюсь, он сейчас дома. А где ваш конь? - спохватился Рауль: как истый Эпинэ, он не мог остаться равнодушным, если речь шла о какой бы то ни было лошади.
Этот вопрос заставил Сильвию врасплох: она только сейчас поняла, как много ей придется объяснять, и неизвестно, поверят ли Эпинэ и все другие.
- Я... у меня нет коня, - нерешительно проговорила она, однако окделлский нрав взял верх и она, взглянув в глаза мужчине, благо, ростом была почти с него, произнесла:
- Меня привез литтен, устроив обвал в надорских скалах, когда мы с братом убегали от стражников Оллара. А Николаса они схватили и теперь, наверное, привезут в Олларию. Вашему кузену нужно об этом знать.
- Литтен? - усвоившему учение материалистов Раулю было трудно, почти невозможно поверить в такое. Конечно, астеры когда-то были, однако представить их существование сейчас, в конце Круга Ветра - нет, это немыслимо! Гораздо легче счесть девушку больной или безумной - однако же она из семьи Окделлов или, по крайней мере, их вассалов, сомнений нет; и непохоже, чтобы она бредила.
- Ладно, как бы то ни было, вам нужно отдохнуть, госпожа Окделл, - сказал Рауль, протягивая ей руку; девушка никогда прежде не ходила с мужчинами за руку, однако сейчас была рада его приглашению. Когда Рауль взял ее за руку, Сильвия почувствовала, как ее бросило в жар, и она смущенно уставилась в пол, боясь, что это слишком заметно. Дальнейшего пути она почти не запомнила, лишь смутно, как в тумане, видела переплетение коридоров и лестниц, и в глубине души девушке хотелось, чтобы дорога была как можно длиннее. Однако же, в конце концов, они остановились у двери из красного дерева, также украшенной фамильным гербом, и Рауль открыл ее без стука.
- Доброе утро, - Шарль поднял глаза от очередной манриковской газеты, не ожидая вторжения кузена в его кабинет, да еще так рано.
- К тебе приехала госпожа Сильвия Окделл, - произнес Рауль, пропуская девушку.
- Герцогиня Окделл?! - ошеломленно воскликнул Шарль. Не так давно в этом самом кабинете он с друзьями вспоминал о младших Окделлах, однако никак не ожидал в ближайшее время встретить здесь, в Олларии, в своем доме Надорскую Рысь. - Вы здесь? Садитесь же и чувствуйте себя как дома, - спохватился он. Позвонив в колокольчик, он вызвал служанку: - Жанна, принеси чай и пирожные; и приготовь комнату для гостей. Рауль, и ты оставайся, прошу тебя. Прошу вас, герцогиня Окделл, расскажите, что привело вас сюда. Ваш брат тоже приехал с вами?
- Нет-нет, - Сильвия помотала головой, отбрасывая упавшую на лоб прядь волос. - Это долгая история. Вы можете мне не поверить...
Сидя в кресле в кабинете Эпинэ, Сильвия рассказала все что произошло за последнее время, начиная от гибели отца и смерти матери, и заканчивая событиями вчерашнего дня - да, всего лишь вчерашнего, а ведь казалось, что прошло несколько лет! Рассказывать было трудно, и девушке казалось, что ее слова звучат путано и неправдоподобно, так что ей, конечно же, никто не поверит. Вдобавок ко всему, Шарль смотрел на нее очень внимательно и прислушивался к каждому ее слову, а вот Рауль за все время почти не обращал на нее внимания, и Сильвию почему-то задевало его равнодушие, хотя она сама не могла бы разумно объяснить, почему.

Бедная Сильвия , кажется она немного влюбилась в Рауля, а как бы он ее не сдал Олларам. А ведь изначально у нее намечался роман с астером и вообще из нее мог бы получится женский вариант Бешеного, а тут Рауль ни к месту  ::)

Опять несовпадение, я имею в виду несовпадение чувств. Надеюсь, Сильвия разберётся - что к чему. ::)

Кстати Маргарите , выходя замуж за кесаря, придется повторить подвиг Ингеборги , чтобы обосновать полное отсутствии девственности  ::) интересно кто выбран кандидатом ,  Рауль я считаю подходит  ;D  или может быть она склоняется к народным средствам, вроде куриной крови  ???

Все интереснее и интереснее...  ;)
Или Рауль разберется. Может, он все-таки просто обманывающийся юноша... ну глупый оптимизм же тоже жить хочет...

Мне кажется он слишком глубоко увяз в сетях Маргариты, он же ничего кроме нее не видит, какие уж тут шансы у Сильвии  :(

Как всегда, интересно и интригующе :)
Жаль будет, если Сильвия в самом деле влюбилась в Рауля, а тот ее предаст, сдав Олларам. Хотя, возможно, благодаря ей он как раз разберется и в своих чувствах к Маргарите, и в чувствах той в нему, и вообще поймет насчет Олларов. Что, впрочем, все-таки вряд ли..

Маргарита несомненно умнее Ингеборги, думается мне, она что-нибудь придумает, чтоб избежать скандала, он ей вряд ли нужен.
Но для начала ей надо выйти замуж за кесаря, она еще вполне может как-то выкрутиться из будущей свадьбы ))

Он слишком похож на жуткого Анри-Гийома, чтобы что-то понимать  :-\ Господн Эр-При уже выбрал направление и встал в колею.
Шарль тоже хорош, зная куда ходит Рауль не удосужился побеседовать с Сильвией наедине.

Возможно, Шарль еще надеется вернуть кузена "на путь истинный". Что, опять-таки, вряд ли... Имхо, Рауль являет собой смесь из Окделла и "фамильных эпинеских" качеств, а это сочетание весьма удручающее.

Если так , то мои опасения за Сильвию небеспочвенны, сдаст  ради великого дела и барахлишко прикарманит  ::) А она еще про литтена рассказывала , которого тоже можно убить , матерьялисты наверняка не дремлют.

Враг с бессонницей это страшно  :o
Но будем ждать продолжения  ;)

Эреа Артанис, это просто отлично! Давно не читала, прочла сразу много - просто чудо. Знаете, мне нравится всё, но...  но женские образы, кмк, у вас особенно живые и интересные.

А на тему того, как Маргарита будет выкручиваться с девственностью - помолвка ещё не свадьба :)
По-моему, такие выводы делать ещё рано. Анри-Гийом мог заставить других идти за собой...

У Рауля пока нет сыновей , но Маргарита явно его приблизила с целью, чтобы он все-таки за собой повел , пусть и не своих детей, а сторонников Олларов, потому как Рауль яркий и способный своими идеями зажечь.
Но если это все окажется не так, я только рада буду :)

  Замечательное продолжение! Литтэн очень хорош ;)
А бедная Сильвия влюбилась в неподоходящего человека.  Очень хорошо её зарождение чувств показано. Только бы на самом  деле не сдал бы он её.
Спасибо, эреа Артанис!

Ох, сдаст! Маргарите.

Эреа Артанис очень нравится. Хочется читать и читать. Спасибо что радуете регулярно

Эрэа Katze, эрэа Convollar, эрэа Laeta, эрэа lady_may, эрэа Anita, эрэа Эйлин, спасибо, что продолжаете читать! :-* :-* :-*
Вообще-то, астэры вроде бы на девственниц не реагируют, так что более близкое знакомство с литтеном придется отложить на потом, о чем он ей и говорит. А относительно Рауля - поживем увидим...
Посмотрим-посмотрим. Во всяком случае, не следует записывать его раньше времени в безнадежные.


- Стало быть, ваш брат находится в руках людей Оллара, - произнес Шарль, когда Сильвия закончила свой рассказ. - Герцогиня, поверьте, мне очень жаль, что так произошло. Николаса доставят в Олларию примерно через десять дней, и тогда мы постараемся найти его. А вам пока что нужен отдых, после всего, что вы пережили. Жанна, приготовь горячую ванну и комнату для герцогини Окделл... Лейэ Астрапэ, мы же не можем просто так поселить вас здесь, в доме, где живут двое холостых мужчин! Надо найти вам другой дом и, желательно, дуэнью.
- Дуэнью? - Сильвия слабо улыбнулась; само это слово повеяло нафталином, настолько неуместно было, тем более по отношению к ее особе, ничуть не напоминающей хрупких бледных девушек в пышных платьях, какие жили в прежние времена. - Благодарю вас, герцог Эпинэ, но, может быть, мне лучше остановиться в своем доме?
- Вы понимаете, что говорите? - Шарль взглянул на нее, как показалось девушке, с недоумением. - Если вы появитесь в своем доме, вам немедленно арестуют и выдадут замуж за сыночка Оллара; вы ведь этого не хотите? Поверьте, герцогиня, здесь вы будете в большей безопасности. Ну а когда привезут вашего брата, мы решим, что делать.
- Подожди, Шарль, - перебил Рауль, до тех пор почти не следивший за разговором. - Ты уверен, что герцогиня Окделл рассказывает все как было на самом деле? Не обижайтесь, юная госпожа, но разве вы не могли ничего перепутать? На самом ли деле вашего брата увезли и кто были эти люди? И вправду ли вы добрались до Олларии за одну ночь? Может быть, вы сначала ляжете отдохнуть, а после этого картина событий может представиться вам совершенной иной.
Сильвия нахмурила брови.
- Я не лгу, маркиз Эр-При, и не сошла с ума. Если бы я не была сейчас гостьей в вашем доме, я вызвала бы вас на дуэль за оскорбление. Ваш кузен подтвердит, что я неплохо владею шпагой.
- Подтверждаю, - кивнул Шарль без улыбки. - Простите, герцогиня, однако мне нужно поговорить с маркизом Эр-При с глазу на глаз. Пошли, Рауль.
- Бывшим маркизом, - заметил тот, однако вышел за дверь вместе с Шарлем, который буквально набросился на него, когда Сильвия уже не могла их услышать:
- Неужели ты не поверил рассказу герцогини Окделл? Ты же слышал, с каким чувством она рассказывала об этом негодяе управляющем, о похищении ее брата, о литтене и путешствии с ним. Такое просто не придумалось бы, да и она и не из тех, кто умеют лгать. Скажи, ты видел, какие у нее были глаза в это время, а? Такой искренности и чистоты я не видел еще ни у одной женщины.
Рауль пристально взглянул в лицо кузену.
- Да ты часом не влюбился ли в юную госпожу Окделл? - усмехнулся он. - Нет, я, конечно, не считаю, что она лжет, она действительно верит в то что говорит. Я скорее боюсь, что она не в своем уме. Скажи, ты можешь поверить, что она добралась до Олларии за одну ночь?
- Это возможно, - после некоторого раздумья произнес Шарль. - Ты же читал об астэрах, они способны на многое.
- Ах, астэры! - фыркнул Рауль. - Очнись, кузен! Уже в конце Круга Скал оставалось всего несколько астэр, а литтены и вовсе вымерли. Ну где, скажи, она могла встретить живого литтена спустя четыреста лет? Я думаю, на самом деле они с братом ниоткуда не сбегали и за ними никто не гнался. Просто гуляли в этих самых скалах, и тут произошел обвал. Ничего удивительного, она же сама рассказывала, что эти скалы очень опасны. Их с братом разделило завалом, как я надеюсь - мне бы не хотелось, чтобы мальчик погиб, - а Сильвия заблудилась, пытаясь выбраться из гор. Возможно, у нее уже тогда немного помутился рассудок, еще бы - при таких испытаниях. Бедная девочка... Вот она и пошла куда глаза глядят, и по дороге сочинила для своего успокоения красивую историю с погоней и литтеном. И, разумеется, это было не вчера, а довольно давно, а в Надоре ее, скорее всего, сочли погибшей. Посмотри, как запылилась ее одежда, она же выглядит сущей дикаркой! Подождем, пока она придет в себя, может быть, тогда расскажет, как было на самом деле.
- Лейэ Астрапэ... Рауль, ну почему ты ни во что не веришь?! - с досадой воскликнул Шарль. - Неужели, по-твоему, герцогиня Окделл похожа на умалишенную? И с чего, скажи, астэрам исчезать теперь, когда к ним  и ко всему наследию Четверых совсем иное отношение, чем было раньше? И Николас не мог погибнуть - род Повелителей не прерывается, неужели ты не знаешь? Рокэ Великого вытащили из Лабиринта вместе с Ричардом Возвращенным, а тут всего лишь обвал. И разве герцогиня Окделл выглядела бы так, если бы странствовала где-то в горах и лесах несколько недель? Она сейчас вполне здорова, только очень устала, а в таком случае была бы похожа на выходца. Прости, кузен, но твои материалисты все же могут объяснить далеко не все.
Однако переубедить Рауля было не так-то просто.
- Я все же считаю это более правдоподобным, чем то, что рассказала госпожа Окделл. Что, кстати, ты собираешься делать с ней? Может быть, я поговорю о ней с Маргаритой... то есть с госпожой Оллар? Она с радостью возьмет ее к себе во дворец и, когда госпожа Окделл выздоровеет, они могут стать подругами. Что она видела-то в своем Надоре? Даже одеваться толком не умеет, я сначала принял ее за юношу. А Маргарита помогла бы ей изучить все, что требуется настоящей светской даме, нашла бы для нее хорошего жениха. К тому же она сейчас очень одинока, ей необходима поддержка преданных людей, которым можно доверять. Госпожа Окделл могла бы для нее стать таким человеком.
Шарль печально вздохнул. Положительно, разубедить Рауля в правоте кумира по имени Маргарита Оллар, в ближашее время не смогли бы и сами Четверо. А спорить с ним сейчас означает неминуемо испортить и без того не самые лучшие отношения.
- Нет, Рауль, я думаю, что герцогине Окделл не следует появляться при дворе Олларов, - Шарль постарался вложить в свои слова всю возможную убедительность. - Как бы там ни было, сейчас они считает Олларов виновными в похищении ее брата, ты ведь слышал. Может быть, со временем она и изменит свое мнение, но сейчас, я боюсь, она способна оскорбить госпожу Оллар при всех, а уж что она сделает со своим будущим женихом, я боюсь даже представить. И тем более, не следует, чтобы невесту наследника регента Талига видели в странном, возможно невменяемом состоянии. Я думаю, лучше пока вообще не рассказывать никому, что герцогиня Окделл здесь, ведь может подняться скандал. Прошу тебя, помолчи о ней даже со своей Маргаритой, хорошо? Только до тех пор, пока герцогиня Окделл не придет в себя.
- Так и быть, не стану пока рассказывать, - чуть помедлив, ответил Рауль. - Ты прав, у госпожи Оллар сейчас слишком много забот, чтобы возлагать на нее еще одну. А сейчас я, с твоего разрешения, пройду к себе.

Рауль направился в свою комнату, а Шарль вернулся в кабинет, где ждала его Сильвия.
- Простите, пожалуйста, моего кузена, герцогиня Окделл, - произнес он. - К сожалению он материалист и не верит в магию, а вы рассказали нам о весьма необычных вещах.
- Я понимаю, вы можете мне не поверить, - ответила Сильвия усталым голосом. - Вы имеете полное право считать, что я лгу или сошла с ума. Кстати, в прошлом году мы звали друг друга по имени, если я не ошибаюсь.
- Что вы, герцогиня Окделл... простите, Сильвия, - спохватился Шарль. - Я верю, что вы рассказали нам правду. Сейчас отдыхайте, завтракайте, а я пока отдам нужные распоряжения.
- Позвонив в колокольчик, он вызвал лакея. - Поезжай сейчас же за баронессой Вейзель, - приказал Шарль. - И скажи, чтобы она взяла с собой вещи, подходящие для молодой девушки знатного рода.
- Что за баронесса Вейзель? - спросила Сильвия, услышав это распоряжение.
- Она проследит, чтобы вы вели себя как подобает настоящей герцогине, и чтобы ни один мужчина не смел покуситься на вашу честь, - Шарль улыбнулся, пытаясь подбодрить девушку. Сильвии была приятна его улыбка, однако она все же предпочла бы видеть рядом с собой другую - такую похожую и вместе с тем настолько отличающуюся...
Они как раз заканчивали завтрак, когда в дверь постучали, и на пороге появилась белокурая дама средних лет и сразу же засыпала хозяина кабинета вопросами:
- Доброе утро, юная эрэа - простите, не имею чести быть знакомой с вами. Доброе утро и тебе Шарль, хотя я вижу, что оно не слишком доброе. Опять не спал всю ночь, надо полагать? И не возражай - я все вижу по глазам. Так почему ты меня вызвал настолько срочно? Я только что заканчивала последнюю статью, когда ворвался твой гонец. Ну, если ты меня вызвал без срочной на то необходимости, берегись, герцог Эпинэ! Накормлю тебя манной кашей и уложу спать, как маленького мальчика - и только попробуй пикнуть.
- Подождите-подождите! - Шарль поднял руки, показывая, что сдается. - На самом деле, у меня к вам очень важное дело, баронесса Вейзель. Юная эрэа, которую вы видите - герцогиня Сильвия Окделл. Она сбежала из дома при очень необычных обстоятельствах, и ее теперь преследуют люди Олларов. Я хотел попросить вас помочь скрыть ее и устроить в городе, но так, чтобы ее репутация не пострадала в будущем. Вы ведь не откажете?
- Разумеется, я помогу, - баронесса Вейзель села нпротив Сильвии, внимательно посмотрела ей в глаза. - Будем знакомы, герцогиня Окделл. Не беспокойся, здесь тебе бояться нечего. А спрятать тебя проще простого. Не возражаешь на время стать моей племянницей, сиротой, спасшейся из взятого "гусями" Хексберга?
Сильвии уже понравились энергия и прямота этой женщины, впрочем, в ее ситуации не из чего было выбирать.
- Конечно, я согласна... тетя, - с некоторой запинкой произнесла она.
- Вот и прекрасно, - баронесса Вейзель широко улыбнулась. - Ростом и фигурой вполне сойдешь за бергерку, сразу видно, что в твоих прабабушках была Грета Катершванц. Волосы, правда, темноваты, но мы их выкрасим осветляющей краской, какую любят столичные модницы, и станешь совсем нашей. Да, и запомни: тебя зовут не Сильвия Окделл, а Сигрид Вейзель, а меня зови тетя Мауриция. Смотри только не забудь.
- Хорошо, тетя Мауриция, - ответила Сильвия-Сигрид. - Вот только я почти не знаю бергерского языка, - с огорчением произнесла она. - Отец занимался им со мной, но мало, а ведь люди могут что-то заподозрить.
- Будешь говорить на талиге, ничего страшного, - ответила "тетя Мауриция". - Скажешь, что тебе больно даже слышать родной язык после того, что стало с твоей семьей. А потом я постараюсь тебя подучить. У меня в Хексберг было четверо братьев и, к сожалению, двое из них погибли в недавнем нашествии, так что твое появление никого не удивит. А вот тебе, кстати, и одежда.
Баронесса Вейзель разложила на кресле перед девушкой белую шерстяную блузку, вышитую пышными алыми и золотыми цветами, темно-красную юбку, полусапожки из мягкой кожи и черный плащ с капюшоном, отороченный мехом медведя.
- Вот так. А теперь выйди, Шарль, моей племяннице нужно переодеться.
Вернувшись в свой кабинет через несколько минут, Шарль удивился: перед ним стояла совершенно другая девушка, яркая и женственная, а ведь он прежде считал ее едва ли не переодетым юношей. Ко всему прочему, баронесса Вейзель дала Сильвии подвеску в виде сердца из кроваво-красного раухтопаза, и та горела таким испепеляющим огнем, что даже Повелителю Молний стало не по себе.
- Это просто изумительно, - произнес он, наконец, собравшись с мыслями. - Мауриция, вы настоящая волшебница! Действительно, немного осветлить волосы, и никто не усомнится, что перед нами настоящая бергерская баронесса. Сильвия, вы видите себя в зеркале? 
Он подвел ее к большому зеркалу, стоящему на полу, и Сильвия с удивлением увидела свое отражение. Она никогда прежде не придавала значения своей внешности, и с большим удовольствием носила мужские костюмы, нежели нарядные платья. "К чему все эти юбки, оборки и ленты?" - смеялась она. - "Ни фехтовать в них нельзя, ни ездить верхом". А теперь вдруг ей захотелось носить эти вещи, захотелось быть привлекательной. И еще почему-то было жаль, что ее не видит в бергерском наряде маркиз Эр-При.
- Спасибо, тетушка, - войдя в роль, Сильвия поцеловала в щеку баронессу Вейзель. - А где я буду жить? У тебя?
Мауриция заметно помрачнела.
- Шарль, я не хотела бы перекладывать на твои плечи новые проблемы, но я боюсь, что не смогу оставаться в своем доме. Сегодня ночью под моими окнами бродили какие-то подозрительные личности. Один из них попытался взобраться по стене. Полагаю, что я уже не в том возрасте, чтобы ради меня мужчины стали совершать такие подвиги, а потому мне пришлось выстрелить.
- Лейэ Астрапэ, - Шарль обеспокоенно нахмурился. - И вы его убили?
- Полагаю, что да, - просто произнесла баронесса. - Во всяком случае, наутро там было много крови и все на одном месте; а вот тела не оказалось. И когда я собиралась ехать к вам, видела подозрительные физиономии за углом. У меня был при себе пистолет, поэтому они не рискнули приближаться. Но вернуться я уже не смогу, Шарль. Типографское оборудование я привезла с собой вместе с вещами. Ты позволишь мне тоже остаться здесь вместе с Сигрид? Полагаю, что столь почтенной даме, как я, уже нечего бояться быть скомпроментированной, а Сигрид будет под моим присмотром.
- Позволю, разумеется, только не наговаривайте на себя, ради Четверых, - воскликнул Шарль. - Мне доводилось слышать, что дамы вашего семейства долго сохраняют молодость и энергию. Хорошо, в таком случае вы с Сильвией... то есть с Сигрид будете жить в комнатах для гостей. А для типографии оборудуем одну потайную комнату, чтобы о ней не узнал мой кузен; не то, боюсь, вы не будете в безопасности и здесь. Мне с трудом удалось уговорить его не рассказывать никому о Сильвии, но вам лучше поменьше попадаться ему на глаза. Хорошо еще, что он редко бывает дома.
- Все время с этой Маргаритой? - баронесса Вейзель неодобрительно покачала головой. - Зря Рауль с ней связался, не такую бы девушку для него надо, да разве же ему это объяснишь? Влюбленные и все-то упрямы как быки, а он еще и Эпинэ. Сам знаешь, на что вы способны ради любви. Дай Четверо, чтобы еще опомнился, не то я боюсь и за него, и за всех, кто окажется рядом.
- Я тоже молюсь, чтобы он увидел когда-нибудь ее истинное лицо, но надежды тают с каждым днем, - вздохнул Шарль. - Но вам и Сигрид следует отдыхать. Жанна, проводи обеих баронесс Вейзель в комнаты для гостей, - приказал он, вызвав служанку. - Надеюсь, вы устроитесь как у себя дома, - пожелал он обеим гостьям.
Сильвия пошла вслед за новообретенной "тетушкой", размышляя о том, что услышала только что. Оказывается, маркиз Эр-При любит эту проклятую Маргариту Оллар, о которой Сильвии приходилось слышать как о первой красавице королевства. Однако девушка и прежде ненавидела ее вместо со всей ее родней, а уж узнав о ее отношениях с Раулем, почувствовала, что им обеим нет места под солнцем.
"Если она обманет маркиза Эр-При или причинит зло моему брату, или кому бы то ни было еще, клянусь, что найду ее где бы она ни была, и убью ее, пусть меня потом хоть растерзают на тысячу кусочков", - пообещала себе Сильвия, идя по коридору вслед за Маурицией Вейзель в комнату, где ей предстояло жить ближайшее время.
"Но все-таки в одном доме с ним!" - утешала себя Сильвия. - "По крайней мере, я смогу хоть иногда видеть его, и я нашла друзей, которые смогут мне помочь, так что мне следует радоваться. А бергерская одежда действительно очень хороша."

  Еще продолжение! Ура!
  Как мило Рауль предлагает Сильвию в подруги к Маргарите. Наивный, ослепленный страстью!
  А Шарль совсем не простодушен, так ловко  повел с братом, уговорил ничего не рассказывать.  Тот обеспокоился благополучием любимой Маргариты и решил не доставлять ей хлопот.
Шарль часом не влюбится в Сильвию? ;)
  А госпожа Вейзель очень разумная женщина - прекрасная дуэнья. И вот уже легенда для девушки. Авось(если Рауль не сболтнет) Оллары и не догадаются, что улетевшая птичка рядом. ;)

"Путешествуйте литтэнами - быстро, надежно, удобно!"))

Баронесса Вейзель своим боевым характером чем-то напоминает Матильду. Они бы нашли общий язык друг с другом.

Госпожа Вейзель напомнила мне "роскошную" тётушку Юлиану! ::)

Эреа Артанис , какие же у вас прекрасные женщины! Впрочем вам уже про это говорили :) Видимо мир стал чуть менее мужским за послеждние 400 лет и им удалось развернуться :) Мауриция Вейзель, какая сильная и умная и стреляет хорошо  ! Она явно  сможет защитить Сильвию от Олларов, но вот кто защитит ее от непрошеной любви к Раулю  :( А он ведь мало того что болван , так еще и слепой как тапон , Сильвию в упор не видит , хотя она вероятно не в его вкусе. А Шарль то каков, зная родственника так много при нем говорит, сам Рауль сдавать не побежит, не подлец все таки , но если после привоза Ника очаровательная Маргарита на черных простынях заведет разговор про младших Окделлов и сделает прозрачный намек, то все выболтает влюбленный болванчик >:(
Да, что-то про этот момент я забыла.
Ну если случится чудо и кто-то поднимет  ему веки на Маргариту и он случайно заметит Сильвию в бергерском наряде или может быть оценит ее как личность (если ему в женщинах это интересно  ;) ) тогда чем несуществующий Леворукий не шутит  :D 
Не прост , но не слишком ли рискует / доверяет ?
Ох тогда какой треугольник безнадежный получится  :o
Только гораздо умнее и сдержаннее :)

Ошибся он вначале, когда пригласил. Впрочем, уже плохо, что Сильвия нарвалась на  Рауля сразу. Не пригласить - заподозрит лишнее. а  допущенный до тайн, да еще решив, что девушка не в себе, может быть и не будет говорить. Тем более старший брат неплохо ему все объяснил ;) Как же Рауль свою прелесть  обеспокоит. :-\ А может и вообще забудет про девицу, влюбленные так страстно, только предмет страсти роковой и видят. Все остальное призрачно и туманно.

Главное что бы предмет стррррррасти не заподозрил кто скрывается в доме Эпине, тогда может и обойдется если Сильвия не будет Раулю на глаза попадаться, а ведь она будет нарочно , ну то есть неосознанно :)

Кстати да :) "Транспортное агентство "Астер" предоставляет услуги комфортного перемещения на большие расстояния! Наш э-э... транспорт выполнен в четырех вариациях и вы всегда сможете подобрать наиболее подходящий вашему происхождению или сезону года!"

Будет, обязательно. Первая любовь и прочее. Как же не попадаться ;)
Ох! Главное, чтобы Рауль был занят  так сильно предметом страсти, что ему было бы не до Окделлов. Но как все это зыбко. Как же я боюсь за эту девушку :(

Утешает и обнадеживает , что девушка все же не кисейная , привыкшая действовать, а не руки заламывать.  И к тому же она может позвать на помощь литтена :)

Большое спасибо вам всем за чтение! :-* :-* :-*

В это самое время в мрачном старинном особняке в центре Олларии, украшенном изображениями спрутов на фронтоне, состоялся разговор герцога Маркуса Придда с его старшим сыном Юстинианом. Последний, неслышной походкой войдя в отцовский кабинет, низко поклонился и вытянулся по струнке, точно солдат в карауле.
- Можете садиться, граф Васспард, - разрешил старший Придд.
- Благодарю, - в этом семействе считалось дурным тоном выказывать свое удивление, поэтому Юстиниан спросил совершенно спокойно:
- Значит, все-таки граф? А как же реформы и отмена всех титулов? Или вы уже разочаровались в Олларах и иже с ними, монсеньор?
Маркус Придд накрыл лежащую на столе ладонь сына своей, с такими же длинными и тонкими пальцами, украшенной фамильным аметистом.
- Вижу, что я не зря учил вас, сын мой. Да, я склонен разочароваться в Олларах. Полагаю, вы понимаете, почему?
Юстиниан, несмотря на молодость, был уже истинным Приддом, и по его лицу никто не мог бы догадаться, что он понимает, а что нет.
- Полагаю, что вы сочли интригу, устроенную герцогиней Марагонской, слишком сложной, и допускаете, что она вместе со своим семейством и их союзниками могут перехитрить сами себя.
- Именно, - кивнул Маркус Придд. - Герцогине Марагонской не хочется выходить замуж - и я ее понимаю; но она рискует, очень рискует. Кесарь Дитрих может отказаться отравить Алву и его людей; кто-то из них может выжить; даже если все умрут, их насильственная смерть может всплыть; наконец, их дриксенские союзники выдадут Олларов без зазрения совести, едва только перед ними забрезжит угроза международного скандала. А тем временем монархисты не дремлют. Мне довелось узнать, что Райнштайнер и Ариго уехали на север, а значит, они вполне могут вернуться во главе Северной Армии и сводных бергерских полков. Тогда даже смерть Алвы ничем не поможет Олларам и тем, кто будет настолько глуп, чтобы остаться с ними. Я надеюсь, вы разделяете мои опасения, граф Васспард?
- Разумеется, в меру моего опыта, - почтительно склонил голову Юстиниан. - Так что же вы собираетесь делать теперь? Сдаться монарихистам, в надежде, что они вас пощадят? - юноша позволил себе весьма непочтительную усмешку.
- Нет, разумеется, - старший Придд и тут ничем не проявил эмоций. - Так поступил бы на моем месте какой-нибудь Манрик. Нет, я поступлю по методу нашего предка, маршала Валентина Придда, - он указал на висевший на стене в богатой раме портрет в натуральную величину; без сомнения, на нем был изображен будущий маршал, однако же на портрете работы первой женщины-художника, Леттисии Арвентур, рисовавшей портреты всех героев Великого Излома буквально по горячим следам, герцог Валентин Придд был еще совсем юношей, чуть старше Юстиниана.
- Позвольте мне узнать, что вы имеете в виду, отец, - произнес Юстиниан. - Насколько мне известно, будущий маршал Валентин после казни отца предпочел служить не клану Приддов, а своей стране и своему королю, хотя и не знал тогда еще его имени. Не будь этого, разве он признал бы себя всего лишь вассалом Дома Волн, да еще принял бы в качестве своего Повелителя безвестного бергерского барона?
- А что оставалось в то время Валентину? - старший Придд задумчиво покрутил на пальце перстень с аметистом, любуясь переливами его оттенков: от кроваво-красного до мертвенно-синего. - Неужели он должен был последовать вслед за отцом и дядями? Он понимал, что Альдо Сэц-Придд сидит на троне последние дни, а все его сторонники имеют шансы отправиться вслед за ним в Багерлее или на Занху. И если Эпинэ и Окделл были слишком глупы и наивны, чтобы позаботиться о своей судьбе, то Валентин Придд не мог не принять своевременных мер. Тем паче что у него еще оставались родственники и слуги, за которых он обязан был отвечать, как глава рода. Запомни это, Юстиниан: ты можешь предать страну, короля, даже отдельно взятого родича, но ни в коем случае не род в целом! Ты понимаешь это?
Юстиниан кивнул, внимательно прислушиваясь к каждому слову отца.
- Я не сомневаюсь, что, будь у Альдо больше шансов усидеть на троне, Валентин остался бы с ним и, вероятно, со временем добился бы неограниченного влияния на него, с помощью писем королевы Бланш, как собирался сделать его отец, Вальтер Придд. Однако Альдо проигрывал, и Валентин вполне разумно предпочел сменить сторону. Будучи умным человеком, он предварительно зарекомендовал себя спасением Алвы и заручился его поддержкой. В результате, когда Валентин приехал в Торку, единственным не поверившим ему оказался младший Савиньяк, да и тому, насколько мне известно, пришлось съесть шляпу. Вот, сын мой, кому следует подражать, если хочешь добиться успеха в жизни и в политике! Ты понимаешь это, Юстиниан?
- Я понимаю, - юноша твердо взглянул в глаза отцу; два совершенно одинаковых серо-зеленых взгляда встретились без всякого тепла. - Значит, вот как ты объясняешь поведение Валентина? И ты, приняв сторону Олларов, а теперь собираясь снова примкнуть к монархистам, следуешь его примеру?
- Погоди! - Маркус Придд повелительно поднял руку. - Я не собираюсь примыкать к кому бы то ни было в ближайшее время; запомните это, граф Васспард. И учтите, что, если вы не избавитесь от дурной привычки выстраивать поспешные суждения, моим наследником станете не вы, а ваш младший брат. Вы все поняли?
- Я понял, отец, - Юстиниан покорно кивнул, невольно вспомнив при этом о трагической судьбе старшего брата Валентина, Юстиниана Придда, в честь которого его и назвали.
- Я на это надеюсь, - старший Придд с сомнением поджал губы. - Что до остального - Придда может понять только Придд. Другие могут сколько угодно восхищаться маршалом Валентином, придумывать красивые объяснения для его поступка, в меру своей глупости, однако лишь нам дано понять, какие мотивы двигали им в действительности. Да, он признал Ойгена Райнштайнера своим Повелителем, да еще отдал замуж за него свою старшую сестру Габриэлу, потому что в то время ожила спавшая веками магия Повелителей, и если бы Валентин вздумал оспаривать очевидные вещи, он стал бы глупцом хуже Ричарда Возвращенного. Кроме того, это решение было в то время и политически выгодным, по этой же причине Валентин выдал и вторую сестру, недавно овдовевшую Ирену, замуж за Жермона Ариго, Повелителя Ветра и нового маршала Запада. Таким образом он обеспечивал себе поддержку сразу двоих людей, ставших первыми вельможами Талига. Он был тысячу раз прав, Юстиниан. Сейчас же нам следует хорошо взвесить шансы и Олларов, и монархистов. Пока идет противостояние, нам не следует вступать в открытую борьбу. Наш час придет, когда победитель начнет определяться. И тогда нам будет нужно не только успеть вовремя, но и оказать победителю неоценимые услуги, чтобы он не смог отмахнуться от нас впоследствии. Помогай тому, с кем удача, но не прогляди, когда она покинет его. Полагаю, ты усвоил урок, Юстиниан?
- Разумеется, - юноша поднялся со своего кресла и снова поклонился отцу, как при входе.
- Теперь можешь идти, - разрешил Маркус Придд. - Будь осторожен и бдителен, и не вздумай обмануть меня. Ты знаешь, что будет в этом случае.
- Я знаю, отец, - Юстиниан еще раз поклонился и бесшумно, как кошка, выскользнул за дверь. Внешне он оставался совершенно спокойно, хотя таких серьезных и откровенных разговоров с отцом ему до сих пор вести не приходилось. И лишь войдя в свою комнату и убедившись, что рядом нет ни одной живой души, граф Васспард чуть слышно прошептал:
- Ты прав, отец: Придда поймет только Придд. И то не каждый.

Значит старший Придд письмо подбросил  ::) Но как он Валентина приложил! И опять в семействе спрутов конфликт поколений, Джастин похоже Валентина понимает.
Отдельно спасибо за упоминании первой женщины художницы - очень изящно !!!!
Арно наверное от таких слов старшего Придда  вращается в гробу " и зачем я ел шляпу???"  :o

Очень хорошо! Придды просто прелесть  ;D.

  Какие  коварные Придды! Какие замечательные интриганы! А сынок-то думает иначе, чем папочка ;)
Значит Валентин выдал сестер за двух Повелителей. Умный, а кто бы сомневался.
Надеюсь этот Юстиниан не разделит судьбу того? Хотя этот более складом на Валентина похож.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

Всё-таки Юстиниан, ИМХО, может пойти своим путём. Его отец выжидает, но сын может начать действовать. ::)

А папа на это уже намекал  ::) Но приддупрежден - значит вооружен!  :)

Какие же у вас очаровательно коварные Придды получились, эреа Артанис! ;D Спасибо большое за продолжение! )

Прочитав этот отрывок, я вот снова подумала, что, в принципе, письмо вполне мог написать Придд-младший. Он совсем не прост и явно имеет свое мнения о происходящем.

...и я таки люто плюсую пейринг Жермон-Ирена! Не знаю, как там в каноном, но хоть в одном фанфике это есть!  :-* :-*

В канонном варианте Герману Ариго обещана бергерка , и не кем нибудь , а самим Райнштайнером!  :D  Хотя Ирэна тоже почти бегрерка

"Травить детей жестоко, но что-то ведь надо с ними делать"  ;) В смысле, нужна же зачем-то Ирэна  ;D
Но я не против, чтобы она досталась Ойгену  ::) [spoiler]Это я просто начала смотреть ЛогГ, и уже узнала что Оберштайн умрет и не женится. Может же Ойгену повезти больше?[/spoiler]

Эрэа Katze, эрэа Техна, эрэа Эйлин, эрэа Convollar, эрэа lady_may, эрэа Valckin, спасибо вам большое за чтение! :-* :-* :-*
Ну, я думаю, оставлять вдовами Габриэлу и, возможно, Ирэну, было бы слишком жестоко и несправедливо, вот и придумала этот вариант. Бергерки - это, конечно, хорошо, но уж совсем за кадром, а сестры Придд и из канона, и вроде бы подходят во всех отношениях. А поскольку Жермона с Габриэлой сводить нельзя из-за ее первого мужа, то получается лишь такой расклад. К тому же, Ирэне, кажется, нравятся южные мужчины, судя по ее юношеской любви к Роберу.

Глава 8
Марсель Валмон, герцог Урготский, въехал в сумрачный осенний Эйнрехт в посольской карете, украшенной талигойским гербом - сердцем в окружении четырех гербов Повелителей. У заставы карету встретил конный отряд гвардейцев кесаря.
- Прекрасно, - произнес Марсель. - Вижу, что Его Величество Дитрих меня ждал и подготовился к встрече.
На самом деле наличие дриксенской свиты обеспокоило его. Не надо быть Валмоном, чтобы понять, что кесарю сейчас не нужен талигойский посол, как бы ни обстояли дела с пленниками. Если Дитрих и вправду сошелся с истинниками, он и без того нарушил все законы Дриксен и Золотых Земель в целом, что ему стоит добавить еще одно преступление, уничтожив какого-то посла со свитой, подумаешь?
Такие мысли пришли в голову Марселю, однако на лице его отразилась лишь благодушная улыбка. Запустив руку в одну из дорожных сумок, он извлек туго набитый кошелек и, открыв дверцу кареты, передал его капитану гвардейцев:
- Надеюсь, вы и ваши отважные подчиненные не откажетесь принять от меня в подарок эту безделицу?
Высоченный белокурый офицер широко улыбнулся, под стать Марселю:
- Благодарю вас, монсеньор. Служба службой, а деньги лишними не бывают, не так ли?
- Вы совершенно правы, - Марсель кивнул ему пышными локонами завитого, истинно посольского парика. Нет, кажется, в этот раз можно не опасаться ловушки: для человека, получившего тайный приказ об убийстве, у этого офицера слишком честный и простодушный вид. Успокоенный этой мыслью, Марсель закрыл карету и опустился за сиденье, на всякий случай проверяя, готовы ли к употреблению шпага и пистолеты, скрытые под его коричневым, вышитым золотом, плащом.
Внезапно в стоявшей у его ног большой корзине что-то зашевелилось, затем ее крышку чуть отодвинула в сторону черная лапа.
- А, Росио, - сказал чрезвычайный посол Талига в Дриксен. - Иди сюда!
Черный гладкошерстный кот прыгнул к нему на колени, настороженно принюхался и замурлыкал в голос, блаженно щуря синие глаза.
- Значит, пока все в порядке, - задумчиво произнес Марсель. - Смотри, Росио, во дворце кесаря тебе придется быть милым и пушистым домашним любимцем, и не вздумай кого-нибудь покусать или ободрать. Я, конечно, понимаю, что у тебя будут чесаться когти, но только не в ближайшее время, прошу тебя. Думаю, многих позабавит, что я назвал тебя в честь Рокэ Первого, людям определенного сорта в наше время нравятся такие шутки.
Кот щурился и согласно мурлыкал, при этом впиваясь когтями в колени хозяина, грозя наделать дыр в его фамильного изумрудного цвета штанах.
Так в сопровождении дриксенской свиты посольская карета и подъехала к пустовавшему последний год, после срочной отставки Джулио Рафиано, зданию талигойского посольства. Не совсем, конечно, опустевшему - там неустанно поддерживали порядок вышколенные посольские слуги, так что его новый кабинет показался Марселю не менее уютным, чем в родном Валмоне или Урготелле.
Первым, на что он обратил внимание в кабинете, оказалась клетка с черным голубем и тщательно сложенная записка, автором которой мог быть только Шарль Эпинэ.
Прочитав записку, Марсель даже присвистнул от удивления.
- Проклятые Оллары! Очень надо было спасать их предков во время Великого Излома... А еще говорят, будто действует наследственность лишь по мужской линии. По ним что-то скорее заметна кровь их прародительниц... Росио, брысь!
Черный кот, войдя в кабинет вслед за хозяином, приготовился прыгнуть на клетку с голубем, однако, пристыженный окриком, прижал уши и растворился, как тень, под большим письменным столом, даже глаза потушил.
- Ну что ж, в таком случае, следует нанести визит кесарю, не теряя времени, - произнес Марсель. - Благо, и приставленная им чрезмерно предупредительная свита не торопится уезжать. Интересно было бы узнать, как долго они будут наблюдать за мной; впрочем, об этом кесаря Дитриха спросить нельзя, а жаль.
Спустя несколько часов отдохнувший и переодетый Марсель, при всех посольских регалиях, вошел в Малый Приемный Зал, и черный кот вошел вслед за ним, без всякого поводка, послушный точно собака.
- Рад приветствовать вас, Ваше Величество, от имени всего государства Талиг, - произнес Марсель, почтительно поклонившись кесарю.
Дитрих фок Фельсенбург, такой же гордый и высокомерный, каким его изображали на портретах, чуть заметно кивнул головой талигойскому послу.
- Я от имени кесарии Дриксен также рад приветствовать вас, герцог Урготский, - в упоминании его титула Марселю послышался намек. - Все ли хорошо в Талиге? Как обстоят дела у моего давнего друга и, как я надеюсь, будущего родственника, герцога Марагонского или господина Оллара, как он просит себя величать? Здорова ли его дочь, моя будущая невеста?
У Марселя вертелось на языке, что первый вопрос противоречит двум последующим, однако же он изобразил на лице самую обаятельную улыбку и ответил с непринужденным видом:
- Благодарю вас за внимание к делам нашей страны, Ваше Величество. Вы можете не беспокоиться, в Талиге все хорошо, насколько это возможно в отсутствие короля. Слава Четверым, осталось еще много верных, честных и способных людей, которые в настоящее время прилагают все возможные усилия, чтобы уберечь мир и порядок в стране. Господин Оллар также действует не покладая рук, хотя, признаться, я, как и вы, не понимаю, почему ему не нравится титул герцога Марагонского. А Ее Светлость Маргарита Оллар с нетерпением ждет свадьбы и готовится к ней; кстати, я привез вам в подарок ее портрет. Он очень хорош, хотя это всего лишь бледная копия оригинала.
Настоящий ответ дипломата: сказать всю правду и вместе с тем не сказать ничего. Как говорил Рокэ Великий, каждый поступок должен иметь смысл, а еще лучше - два.

У каждого Марселя должен быть свой котик,  так почему котику не быть котиком, не все ж одни собаки  :D Кот Росио это прекрасно !
Теперь остается ждать , когда Марсель начнет действовать.

И наконец-то перед нами Марсель!  Другой, но очень напоминающий того. Только вместо  собаки Котика очень интересный котик черноволосый, черный и синеглазый ;) с таким  отвечающим внешности именем ;)
  А Марсель  дипломат. Как и положено марселям.Очень интересно увидеть его дальнейшие действия.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

А ведь  по показаниям кесаря Оллар,  оказывается,  давно спелся к дриксами  >:(  Интеересно это его инициатива, или его предок (предки) это полезное дело затеяли  ?

Всё так тревожно....Но интересно же! ::)

И хотелось бы кусками  побольше !  ;) (и еще таблеток от жадности)

Придды - интересно, расклад будет тот же, что и 400 лет назад? ;) 

Росио - красотища! Валмоны всё так же отличаются любовью к животным, это радует ;) "Оллары пошли в своих прародительниц" - это про Алису? Вроде про других королев история умалчивает ;)

Эрэа Katze, эрэа Эйлин, эрэа Convollar, эрэа Anita и все другие, кто, надеюсь, это читает, большое вам спасибо! ;) ;) ;)
К сожалению, побольше у меня не получается. :'( :'( :'( 
Какой вы имеете в виду, если не секрет?  :-\
Ну, там, помнится, еще некая Катарина была... ::)


Кесарь Дитрих тоже был не новичок в политике: никто не сумел бы понять, разгадал ли он двусмысленный ответ Марселя.
- Тпалигойцы во все времена были деятельным и энергичным народом, не правда ли, господин посол? Портрет может и подождать, сначала следует решить все неотложные дела, накопившиеся со времени отъезда вашего предшественника. Прежде всего сообщите мне, господин герцог Урготский: какие поручения вы получили перед отъездом от господина Оллара.
Марсель мысленно усмехнулся: все же дипломатия очень похожа на игру в карты. Когда ставки высоки, опытный игрок может позволить себе пойти ва-банк, чтобы запутать противника; так и здесь. Но садиться играть в карты с Валмоном, забыв, что отнюдь не последней статьей дохода герцогства Ургот является монополия на многочисленные игорные заведения?! Что ж, как бы там ни было, вызов принят.
- Мне поручено узнать, что сталось с королем Талига Алехандро Алвой и его спутниками: графом Арно Савиньяком, графом Уильямом Рокслеем, графом Эриком Борном и маркизом Рикардо Салина. По последним известиям, полученным в Талиге, они мертвы. От меня потребовали узнать, что произошло с ними и доставить в Олларию их тела, Ваше Величество. Даже если Алехандро Первый действительно совершил то, в чем вы его обвиняете, для талигойцев он все равно был королем и должен удостоиться соответствующих почестей. Сопровождавшие же его люди и вовсе невиновны ни в чем, они всего лишь выполняли свой долг. Вы были настолько милостивы, что вернули тела погибших при задержании, я надеюсь, что вашего милосердия хватит и на этот поступок.
Дитрих, к его чести, нисколько не переменился в лице, а, между тем, требование Марселя неизбежно ставило его в неловкую ситуацию, поскольку ни выполнить его, ни отказаться выполнять было невозможно. Кроме того, ему оставалось лишь догадываться, по чьему в действительности поручению говорит герцог Урготский: Оллара или нет? Если действительно Оллара, тот оказывается очень ненадежным союзником. В холодных серо-голубых глазах кесаря на секунду мелькнули льдинки.
"Мне срочно следует заручиться здесь поддержкой, чтобы Его Величество не сумел найти возможности избавиться от меня, а затем сказать, что никакого посла не приезжало", - подумал Марсель, уловив этот взгляд. - "Закон, конечно, делает мою особу неприкосновенной, но в Дриксен, похоже, законы не в чести. Хорошо еще, что у кесаря нет второй дочери".
- Увы, к моему глубойчайшему сожалению, талигойский король Алехандро Алва, а также сопровождавшие его графы Борн и Савиньяк и маркиз Салина умерли в Замке Печальных Лебедей во время эпидемии лихорадки этим летом, - в голосе Дитриха послышалась нотка неподдельной грусти. - В то время болезнь свирепствовала по всему городу и унесла также множество жизней моих подданных, вы, должно быть, слышали об этом.
- Слышал, - кивнул Марсель.
- Чудом удалось выжить лишь графу Рокслею, и, когда он достаточно окреп, мы отпустили его домой. Теперь он, должно быть, уже в Талиге или скоро будет там. Вы не встретили его по пути в Эйнрехт?
- Не имел такой чести, - Марсель покачал головой - золотисто-каштановые волны парика при этом колыхнулись. А вот это уже интересная информация к размышлению! О свирепствовавшей несколько месяцев назад в Дриксен эпидемии лихорадки ему действительно доводилось слышать, да и относительно освобождения Рокслея Марсель склонен был поверить, знать бы только, с какими целями?
- Я непременно поздравлю графа Рокслея, как только встречусь с ним, - произнес он, честно глядя в глаза кесарю. - Остаться живым одному из всей королевской свиты - это печально, очень печально. Однако вместе с тем и радостно, ведь пока человек жив, он должен радоваться самоу факту своего существования, не так ли? Особенно это ощущение усиливается, когда побываешь на волосок от смерти, а графу Рокслею, насколько я понимаю, за последний год удалось испытать это состояние дважды. Он был благодарен вам, когда вы его отпустили?
- Граф Рокслей был очень потрясен смертью своего короля - он до последней минуты продолжал считать Алехандро Алву своим королем; увы, некоторые монархи бывают недостойны своих подданных, не так ли, господин посол? Полагаю, графу Рокслею будет трудно привыкнуть к изменениям, произошедшим в Талиге за последний год. Хотя я искренне желаю ему всего самого лучшего. Если уж судьба для чего-то бережет человека, надо полагать, ему и в самом деле следует жить.
- Вполне согласен с вами, Ваше Величество, - волны марселевского парика опять всколыхнулись. - Однако скажите мне: ведь ваши войска недавно захватили Хексберг? Для всех истинных талигойцев это огромная потеря, однако я предпочту сегодня говорить о более конкретных делах и людях. Видите ли, Ваше Величество: до Талига дошел слух, что в Хексберге вы взяли в плен жену графа Рокслея вместе с тремя детьми. Не знаю, кто мог его пустить, однако говорят об этом почти все, и, должен признать, многие осуждают вас за жестокость. Прошу вас, подвердите или опровергните эти слухи, Ваше Величество.
А вот их наличия в Замке Печальных Лебедей уже не скроешь: кто-нибудь все равно проболтается, на каждый роток не накинешь платок.
- К сожалению, графиня Рокслей и ее дети действительно взяты в плен и доставлены в Замок Печальных Лебедей, - нехотя кивнул Дитрих. - Разумеется, они содержатся не в качестве заключенных, но как почетные гости, для них даже выделили отдельный дом с садом. Единственное, чего приходится опасаться - это возвращения лихорадки; однако в этом отношении все жители Эйнрехта, включая и меня, находятся в одинаковом положении, господин посол.
- Я и не сомневался, что вы умеете надлежащим образом обращаться с женщинами и детьми благородного происхождения, - Марсель почувствовал, что у него уже ноет шея от того что приходится постоянно кивать, точно деревянный болванчик. - Однако мне поручено заплатить надлежащий выкуп за графиню Рокслей и ее детей, с тем чтобы вернуть их в Талиг, если вы позволите. Помимо этого, от меня также требуется найти для графини Рокслей исповедника, непременно принадлежащего к Ордену Славы, поскольку она, как талигойка, не согласится исповедоваться священнику какого-либо другого Ордена.
Марселю на секунду привиделось тревожное выражение на лице кесаря, но лишь на секунду. В следующий миг он опять был спокоен, как обычно, и произнес своим обычным тоном, даже по-своему дружеским:
- Господин посол, я согласен отпустить графиню Рокслей и ее детей безо всякого выкупа. Благодарение Создателю, я пока еще не забыл, как подобает мужчине вести себя с женщинами и детьми. Что до монаха Ордена Славы - вам будет лучше обратиться напрямую в Адрианклостер, полагаю, они согласятся предоставить одного из своих монахов в ваше распоряжение.
Вот и все. Ну или почти все. Все-таки что-то странное в этом разговоре. Уж больно легко кесарь соглашается на все требования талигойской стороны, тут явно не без подвоха, знать бы только, где он скрыт.
- А как быть с телами Алехандро Алвы и троих его сопровождающих?
- Они забальзамированы и лежат в каменных подвалах Замка Печальных Лебедей, - ответил Дитрих; положительно, он сегодня готов ко всему. - Вы сможете проститься с ними не ранее чем через месяц: пока еще слишком сильны испарения понсоньи, которой обрабатывали тела. Когда они немного развеются, вы сможете отправить тела в закрытых гробах в Талиг, не беспокойтесь. К сожалению, на мертвых время не действует, бояться времени следует живым, не так ли, господин посол?
- Вы воистину правы, Ваше Величество, - шея талигойского посла издала чуть слышный хруст, а локоны его парика описали очередную изящную дугу.

Да, напряжение растёт. И очень хочется хоть малейшего проблеска света в этой тревожной тьме. ;-v

Марсель воистину чудесен, эреа Артанис! Впрочем, Валмоны, по-моему, другими не бывают :) И очень тревожно за пленников, надеюсь, с ними все еще все в порядке, и Марсель сможет их спасти.
В общем, с нетерпением ожидаю продолжения! ))

А шикарный ведь Росио :D Глазища, глазища-то какие!! )))

Я конечно тоже хочу, чтобы пленники были живы, но зачем тогда кесарю сообщать об их смерти? Или у него есть хитрый план по использованию свойств Раканов ? – вряд ли...

Одна надежда , что он еще не успел, слабая такая надежда. Но ведь она всегда умирает последней.

Очень интересное продолжение, но так стало тревожно! Спасибо, эреа Артанис!

Эрэа Katze, огромное вам спасибо за кота Росио! Думаю, это он рассматривает кесаря ли кого-то еще подозрительного во все глаза.
Да, свою роль он еще сыграет, конечно. ;)

Рыжая Эльза неслышно проскользнула в камеру пленного талигойского короля. Алехандро Алва, как обычно, приветственно поклонился ей, отчего девушка всегда смущалась.
- Ваше Величество, мыслимо ли обращаться со мной как с королевой?
- Ты гораздо больше достойна была родиться принцессой, чем Ингеборга, - ответил ей Алехандро. - Но дело не в этом. Ты принесла?
Услышав его комплимент, девушка непроизвольно улыбнулась, но стоило Алехандро перейти к делу, она разочарованно вздохнула: все-таки она для него просто помощница, сообщница, и не более чем.
- Да, Ваше Величество, - она открыла корзину. На сей раз, помимо еды, там стояли в ряд бутылки из-под тинты, однако сразу видно было, что плещется в них совсем другая жидкость - темная и вязкая, неприятная на вид и на ощупь.
- Молодец, - одобрил Алехандро, пряча бутылки в тайнике под камином, где уже виднелись несколько таких же. - Почти все уже готово. Если ты сможешь завтра принести еще столько же, на следующую ночь можно будет бежать. У остальных черной смолы достаточно?
- Столько же, Ваше Величество. Сегодня я больше не смогу придти - скоро вернется с дежурства отец, но завтра днем все будет готово.
- Отлично. Только будь осторожна как никогда, запомни это. Если бы тебя поймали раньше, ты могла бы сказать, что просто носишь еду пленникам, потому что тебе их жаль. Но таскать в корзине смолу и свечи гораздо опаснее.
- Я знаю, Ваше Величество. Не боеспокойтесь, я очень осторожна. Если уж я сумела украсть для вас шпаги из арсенала, смола - и вовсе не проблема. Жаль, что до пистолетов добраться не получается. Если охранники вас увидят да начнут стрелять...
- Ну, во-первых, мы постараемся, чтобы охранникам было не до нас. Если все северное крыло загорится, им некогда окажется проверять все подземные ходы, а затем они подумают, что мы погибли при пожаре. А если и не подумают, все равно сделают вид, что подумали. А во-вторых - разве ты не собираешься с нами?
- Не знаю, - глаза девушки испуганно расширились. - Мне было бы жаль бросить здесь отца, он же без меня совсем сопьется. А с другой стороны, кому будет лучше, если я останусь? - вздохнула она. - Еще, чего доброго, догадаются, что это я вам помогла. Нет, я, конечно, поеду с вами, просто непривычно...
- Ничего, привыкнешь, - когда Алехандро так смотрел на нее, девушка начинала верить, что действительно со всем справится; и ей даже не хотелось думать, что, как только он освободится, их близость будет неминуемо разрушена, ведь он король, а кто она? - А теперь скажи, Эльза: ты виделась с талигойским послом, Марселем Валмоном?
- Пока еще нет, мне не удалось незамеченной выбраться из Замка. Да еще добраться до посольства, о, великие Четверо! Но я сегодня услышала, как граф Вейнгард инструктировал охранников: он сказал, что завтра в Замок приедет талигойский посол за графиней Рокслей. Ему разрешили забрать ее и детей, а они, бедняжки, сильно больны, даже смотреть страшно. По-моему, они что-то задумали - кесарь, граф Вейгард и отец Деметрий. Так что герцогу Валмону тоже надо быть осторожным, я его предупрежу.
Алехандро посмотрел на девушку с нескрываемым уважением:
- Будь ты мужчиной, я сделал бы тебя, самое меньшее, кансильером Талига. Редко удается встретить сочетание ума и сердца, тем более у совсем молодой девушки. Надеюсь, тебе удастся поговорить с Марселем. Тем более что если не он, мы вряд ли сможем уйти далеко без лошадей и почти без оружия и денег. Шпага - это, конечно, хорошо, - Алехандро вытащил из-под матраса простую солдатскую шпагу уже несколько устаревшего образца. - Баланс никудышний, к тому же изрядно заржавлена. Впрочем, надеюсь, я еще не разучился ею пользоваться. По крайней мере, это гораздо лучше, чем было у меня на том пиру. Но помощь Марселя все равно не будет лишней.
- Но ведь вы решились сбежать в любом случае, даже если герцог Валмон не сможет помочь? - спросила девушка, хотя и без того знала замысел Алехандро.
- Разумеется. Не ждать же, пока нас отравят, - Алехандро невесело усмехнулся. - Если бы ты не подменяла еду для нас каждый день, мы должны были бы уже слечь в бреду, как дети графини Рокслей, и умереть через пару недель изнурительной лихорадки. Не сегодня-завтра граф Вейгард догадается, что что-то не так, поэтому ждать нам нельзя.
- Но ведь о вас... в смысле, об Алва говорят, что на вас не действуют яды, - сейчас в глазах Эльзы мелкнул суеверный страх, точно она увидела астэра, а не человека.
На этот раз улыбка талигойского короля уже вышла настоящей.
- Меня, как и всех Алва в свое время, с детства приучали к ядам, по крайней мере, ко всем известным разновидностям. Но ведь эти господа могут для такого случая и изобрести что-нибудь новое, Орден Истины как правило хорошо разбирается в ядах, да и этот Вейгард, думаю, человек сведущий. А затем - моих спутников к ядам не приучали, а мне бы хотелось, чтобы они жили. Так что твою услугу нельзя недооценить. Но на сегодня мы поговорили. Эльза, тебе пора идти. Придешь, когда сможешь.
Девушка проворно подхватила свою корзину, закрыла камеру и направилась по коридору. И как раз вовремя - у очередного поворота она столкнулась нос к носу с самим графом Вейгардом!
Под змеиным взглядом начальника Тайной Службы девушка оцепенела, как загипнотизированная, не в состоянии сдвинуться с места. Сильные пальцы мужчины ухватили ее за подбородок, заставили поднять голову и зорко уставились ей в самую душу.
- Кто такая? - голос Вейгарда тоже был под стать взгляду.
- Эльза Шмидт, мой господин. Дочь Рыжего Ганса, охранника в тюрьме. Носила отцу еду, пока он в карауле, - девушка, наконец, собралась с мыслями и даже сумела солгать под этим пронзительным взглядом. Так страшно ей не было еще ни разу в жизни! Но что было бы, застань ее Вейгард в камере Алехандро?
- Понятно, - это слово Вейгард произнес так же холодно и равнодушно, так что оставалось лишь гадать, что именно ему понятно. - Ладно, можешь идти, Эльза Шмидт. Я не знал, что здесь живет такая красивая девушка, подумать только. Надеюсь встретиться с тобой в будущем, Эльза Шмидт.
Девушка смогла лишь слабо кивнуть головой и, как только Вейгард отпустил ее, быстрым шагом направилась по коридору, едва сдерживаясь, чтобы не пуститься бегом. Под этим страшным, пронизывающим, раздевающим взглядом Эльза почувствовала себя обнаженной на самом лютом морозе. Невольно по сравнению с ним пришел на ум Алехандро: его взгляды всегда были теплыми, порой горячими и тоже пронизывающими, однако совсем по-другому, и его она никогда не боялась, а во взгляде Вейгарда было что-то нечеловеческое. Как бы там ни было, одно Рыжая Эльза знала совершенно точно: Замок Печальных Лебедей становится все более опасным местом - для короля Алехандро, для последних из его людей, да и для нее самой тоже.

Спасибо, эреа Артанис! :) Как же я испугалась за Эльзу. Поди-ка этот Вейгард чего-нибудь заподозрил, да еще эти слова о её красоте. Девушке надо срочно бежать.
Алехандро решил действовать, удастся ли ему? Как-то терзают меня опасения :(

Спасибо за еще один фрагмент!
Эльза очень сильно рискует, страшно за нее, да и вообще за всех страшно, слишком мало времени остается , а тучи все сгущаются. Еще и кесарь какую то пакость с графиней Рокслей задумал , а поскольку и Марсель приглашен, то и с ним тоже  >:(
Но какая же Эльза яркая и настоящая , а уж на фоне лживых красоток типа Маргариты и Ингеборги так и вообще редкий бриллиант.
Кстати Вейгард, льдышка льдышкой , а к хорошеньким  девицам весьма неравнодушен, еще домогаться начнет  ::)

Надеюсь, что удастся! Очень надеюсь.

С помощью Эльзы , Марселя и кота Росио должно получится! Кровожадно надеюсь, что Росио порвет истинника в лоскуты, понимаю что противно всякую пакость трогать, но кто-то должен это сделать , как бы мерзко оно не хрустело  ;).

Ой тоже надеюсь, что побег получится. А интересно посольский дом в Кесарии, успеют засадить астрами)))) Очень жду продолжения

Не до астр сейчас. Времени совсем не осталось  :(

Да времени нет, Просто подумалось может после побега они в посольстве прятаться будут. А вот теперь думаю не разумно это наверное. Искать то их от туда начнут. Хотя хочется верить что людей подобных Элизе в Дриксен тоже хватает. Может погут)))

Эрэа Эйлин, эрэа Katze, эрэа Convollar, эрэа zoika, спасибо, что продолжаете читать! :-* :-* :-*
К сожалению, желающих становится все меньше и меньше. :'(
Эрэа Katze, огромное спасибо за иллюстрацию! Действительно, очень хороши и очень похожи. :-*

Непроглядно-черная безлунная осенняя ночь сгустилась над Эйнрехтом. К тому же холодная и промозглая ночь - накануне весь день шел дождь, а с наступлением темноты начал лить с удвоенной силой, так что вокруг маленького домика за тюремной оградой простиралось болото похлеще давно пересохшей Ренквахи. Растущие в саду плодовые деревья, в основном яблони, качались и гнулись на ветру, порой уныло скрипели, точно жалуясь на несправедливую жизнь. Что и говорить, страшная ночь, глухая. Только не для Исабель Рокслей - у нее есть гораздо более серьезные причины для страха.
Вот ее дети при других обстоятельствах, должно быть, боялись бы в эту ночь. По крайней мере, самый маленький, Артур, точно заплакал бы, услышав из темноты страшный жалобный скрип старого дерева, так похожий на крик. Касси - та унаследовала от матери неиссякаемое жизнелюбие и, даже если бы испугалась, быстро пришла бы в себя. Ну а Джеймс постарался бы не выдать своих чувств, ведь он считает себя взрослым и главой семьи.
Но они не видят и не слышат ничего, и их не беспокоят пустые ночные страхи. Они лежат на одинаковых низких кроватях, и лишь их еле слышное дыхание да лихорадочный румянец щек показывает, что они еще живы. Их мать неустанно сидит рядом с ними - дает им пить, меняет влажное полотенце на лбу у каждого, периодически с трудом вливает каждому в рот немного лекарства, которое, как утверждает тюремный врач, поможет справиться с жаром. При свете единственной тусклой свечи она вглядывается в лица своих детей - осунувшиеся, изможденные, с запавшими щеками. Вот уже три дня, как они не приходят в сознание. И если Касси и Артур просто лежат тихо, то Джеймс постоянно бредит и мечется на своей кровати - похоже, ему видятся кошмары.
- Крысы, там крысы! - воскликнул мальчик, и Исабель едва успела подхватить его, чтобы он не упал с кровати. - Крысы... страшные, серые... они клацают зубами... зовут меня к себе.
- Тише, Джеймс, здесь нет никаких крыс... тише, мальчик мой, - проговорила Исабель с невольной дрожью в голосе. - Спи... спи, сынок, и пусть тебе не мерещатся никакие крысы, слышишь. Пусть Четыре Ветра развеют все зло, сколько бы его ни было...
Дрожащими руками она сорвала с себя Адрианову эсперу на серебряной цепочки, одела ее на сына - в тусклых отблесках свечи звезда вспыхнула красным. Мальчик, казалось, успокоился, проговорил невнятно:
- Я вижу скалу, большую, серую. Если я влезу по ней, крысы меня не схватят...
Затем он вытянулся неподвижно, так же как брат и сестра. Исабель, не зная, считать это хорошим или плохим признаком, повернулась к младшим детям, дала им выпить по нескольку глотков воды. Ничего больше она не могла сделать для них, оставалось только ждать и надеяться.
И впервые в жизни всегда храбрая и энергичная наследница Бешеного Вальдеса была близка к отчаянию. Отойдя от детских кроватей, она выглянула в окно. Разыгравшаяся там буря была до боли созвучна ее состоянию. Дождь, точно тоска, грозил утопить, размыть до основания, превратить в жидкую грязь все, чем она жила до сих пор. Холод и сырость наступали со всех сторон, словно дыхание самой смерти. Даже ветер, которому Исабель радовалась всегда и везде, даже в штормовую погоду, когда еще маленькой девочкой взбиралась на рей отцовского корабля, когда многие опытные моряки и на палубу-то боялись выйти, - сейчас даже ветер предал ее, таким унылым и зловещим был его свист.
"Все потеряно", - промелькнуло против воли в ее голове. - "Мой муж предал нас, короля, Талиг. Теперь даже если его оправдают, я не смогу простить никогда. Но дети! Лейэ Анэмэ, и вы, великие Лит, Унд и Астрап, почему мои дети тоже должны умереть? Или так должно быть? Кэртиана пережила Великий Излом только для того, чтобы погибнуть теперь? И мы все обречены? Тогда почему я здорова? Почему я не могу умереть вместе с моими детьми, Лейэ Анэмэ?"
И будто чей-то голос повторил злорадным, издевательским голосом часть ее слов, составив из них простой и страшный для нее ответ:
- Все потеряно. Дети должны умереть. Мы все обречены. Все обречены, все...
Женщина встряхнула головой. Постороннее вмешательство пробудило в ней готовность к борьбе, и ее разноцветные глаза зорко, как у кошки, всмотрелись в тьму.
Постепенно непроглядная чернота стала для нее вполне различимой: вот уже выделились на темном фоне неба еще более черные оголенные ветки деревьев, вот стали различимы отдельные облака. Постепенно взгляд Исабель приковало к себе одно из них, похожее на большой старинный корабль. И чем больше она всматривалась в него, тем более четким становился бывший облачный контур; и вот уже вровень с окном завис в воздухе без какой-либо опоры самый настоящий корабль времен Великого Излома - большой по тем временам, отлично сделанный и даже красивый, если бы не исходящее от него неестественное зеленоватое свечение.
- "Звезда веры"! - прошептала Исабель.
- Я пришел за женщиной из рода моего убийцы, - раздавшийся со стороны призрачного корабля голос помог женщине окончательно придти в себя. И когда прямо на борту корабля, не держась ни за что, появился мужчина в богатом старинном мундире, Исабель нашла в себе силы рассмеяться ему в лицо:
- Бе-Ме! Скажи-ка на милость, вот уж не ожидала такой встречи. И что тебе нужно от меня? Хочешь, чтобы я закончила дело, начатое Бешеным и прикончила тебя второй раз?
- Я пришел, чтобы получить свое, - гляди-ка, а покойный, вернее - неупокойный адмирал цур зее Вернер фок Бермессер в своем нынешнем состоянии, похоже, стал смелее, чем при жизни. - Я долго ждал, пока от крови моего убийцы родится дочь, чтобы последовать за мной. Тебе не место среди этих жалких смертных. Ты выше их. Разные глаза - разные души, разные судьбы. У тебя впереди вечность и месть. Ты ведь хочешь отомстить своим врагам?
- Хотела бы, - Исабель не покривила душой: окажись сейчас в ее руках кесарь, граф Вейгард или отец Деметрий, они сполна ответили бы за страдания ее детей.
- И ты можешь это сделать, - а вот придворных манер Бермессер не забыл за четыреста лет пребывания выходцем, ибо поклонился Исабель, точно она была королевой. - Только один шаг, и у тебя будет все.
Женщина гордо выпрямилась, глаза ее сверкнули.
- Такие навязчивые кавалеры, как ты, мне были всегда противны даже живыми, и уж тем более, если они умерли четыреста лет назад! Убирайся прочь, Бе-Ме, я нужна моим детям.
Действительно, Джеймс снова заметался в бреду и начал повторять про крыс и стену. Исабель села на краешек постели и положила голову сына к себе на колени. Однако когда она снова подняла нечаянно взгляд на окно, фигура Бермессера по-прежнему была ясно видна на борту "Звезды веры".
- Ты боишься за своих детей, женщина из рода моего врага? Ты можешь взять их с собой в вечность.
- Чтобы мои дети стали такими, как Цилла, дочка Луизы Мудрой от первого брака? - прорычала Исабель. - А может, им еще прикажешь называть тебя папой? Хватит, Бе-Ме, ты мне надоел! - вспомнив, что ее гребень для волос сделан из рябины, женщина схватила его и высоко подняла над головой, показывая выходцу.
- Пусть Четыре Волны смоют Зло, сколько бы его ни было. Уходи! Пусть Четыре Ветра развеют тучи, сколько бы их ни было. Уходи! Пусть Четыре Молнии падут четырьмя мечами на головы врагов, сколько бы их ни было. Уходи! Пусть Четыре Скалы защитят от чужих стрел, сколько бы их ни было. Уходи! - с каждым словом Исабель чувствовала себя все сильнее и решительнее, ведь теперь она защищала не только себя, но и своих детей. Для верности она выкрикнула четверной заговор и в его простанародной форме, пережившей даже гонения эсператистов:
- Именем Четверых убирайся, откуда пришел! Четыре молнии тебе в рыло, четыре ветра в зад, башкой тебя о четыре скалы и четырьмя волнами сверху!
И чем больше воодушевлялась Исабель, тем бледнее, в прозелень, становился Бермессер. Когда он, наконец, заговорил, даже голос его прозвучал устало и обиженно:
- Хорошо-хорошо... эрэа Вальдес... я уйду... сейчас уйду, но ненадолго. Ты все равно обещана мне, женщина из рода моего убийцы.
Внезапно налетевший порыв ветра сдул его вместе со "Звездой веры", и Исабель вздохнула с облегчением. Взглянув на младших детей, она увидела, что те дышат более ровно, и их губы вроде бы уже не выглядят такими пересохшими от нестерпимого жара.
Но в этот момент все еще лежащий у нее на коленях Джеймс и открыл глаза - серые, как у всех Рокслеев; ни единой черты от нее.
- Мама, - голос мальчика прозвучал совсем слабым.
- Да, да, мальчик мой, я здесь. Ты меня слышишь?
- Мама, я поднялся по скале. Здесь крысы не достанут.
- Это хорошо, - прошептала Исабель: ком, вставший в горле, мешал ей говорить.
- Да. Мама, смотри, пес! Большой, серый, мохнатый. Он зовет меня за собой. Что ты хочешь мне показать, пес? Мама, я пойду с ним, ладно? Я не могу не пойти.
Исабель задохнулась, точно ее ударили ножом в спину, понимая, что значат слова сына. Она не могла вымолвить ни слова, да и что значило бы ее разрешение или запрет?
- Мама, пес меня ведет в горы. Там лес - сосны, ели, кедры. Там много зверей, есть озера с прозрачной водой. А на небе всегда полночь, и светят звезды. Смотри, мама, вон та золотая звезда называется Литто. Я тебе потом ее покажу, мама...
Последние слова прозвучали уже свистящим шепотом, затем глаза мальчика закрылись, и он вытянулся на руках Исабель, точно безвольная восковая кукла, и его лицо, освещенной свечой, тоже стало восковым.
- Да примет тебя Лит в Полуночное Царство, Джеймс Рокслей, эорий Дома Скал.
Исабель подняла тело сына - после изнурительной болезни он почти ничего не весил, и уложила аккуратно на постель, поцеловав в лоб. Затем отошла от его кровати и пристально вгляделась в спящих Касси и Артура. Коснулась легонько голов обоих и опустилась в кресло, закрыв лицо руками. Она не плакала - графиня Исабель Рокслей, в девичестве Вальдес, не умела плакать.

Бедный Джеймс  :'( Как же много всего на Исабель  навалилось  болезнь детей и Бермессер  , и смерть старшего сына и мужа она тоже потеряла. Она конечно сильная , но такое количество испытаний - пребор даже для такой сильной женщины  :( Хотя ради Касси и Артура ей надо  выжить.
Судя по тому что Джеймс говорил про крыс - сильно постарались истинники , травить детей вполне в их традициях.
А Бермессер что-то совсем обнаглел , видимо за 400 лет в его голове что-то окончательно доели крабы , если он захотел себе в спутницы наследницу Бешеного  >:(

[quote author=Артанис link=topic=15982.msg715175#msg715175 /// спасибо, что продолжаете читать! :-* :-* :-*
К сожалению, желающих становится все меньше и меньше. :'(

Что Вы! Что Вы! Мы читаем затаив дыхание, пишите пожалуйста еще!

Эмн... А кто-нибудь может мне объяснить, как сочетаются Адрианова эспера и исповедник из ордена Славы - с "Лейэ Анэмэ" и :o ?!

И Создателю свечка, и Леворукому "Вискас"?

[spoiler]не сочтите за приддирки[/spoiler]

Адрианова эспера это же амулет против нечисти :) Исповедник из ордена Славы был призван  ,вероятно,  чтобы попросить защиты от раттоновского истинника, ну а культ Четверых это скорее всего была официальная религия в Талиге , хотя и другие  надо полагать не запрещались.
Ну и сам  вариант "И Создателю свечка, и Леворукому "Вискас"? " на самом деле очень распространен ,  если судить по нашему миру, конечно  ;)
*моя трактовка может отличаться от авторской*

Про Приддов - сильно ли сыновья будут отличаться от папы?
Про Катарину - интерсно, откуда у Валмона такое отношение к королеве, которую очень любили талигойцы и о которой Рокэ Первый сказал, что Талиг много потерял с её смертью?

Бедная женщина, как же ее жаль. Не успел Валмон увезти ее и детей

Ну, есть еще надежда, что ее саму и младших успеет забрать. И вылечить, если они отравлены истинниками.

  Спасибо за продолжение, эреа Артанис! Спасибо Вам, что каждый день выкладываете  новый кусочек. Четверо Вам в помощь!
Очень грустный отрывок. Как же жаль мальчика и  его мать. :'( :'( Надеюсь, что помощь придет  все же и  Исабель с оставшимися будет спасена.
Бе-Ме очень ярко выписан. Вот ведь пакость, привязался к женщине. Может быть, она его окончательно  упокоит, завершив начатое своим предком? 

Я всё жду просвета - хотела сказать рассвета в этой полночи. Надеюсь - он будет, рассвет! Спасибо, эрэа Артанис!

И я надеюсь, но пока все более чем грустно  :(

Ну вот :( :( бедная Исабель....

Эрэа Katze, эрэа NNNika, эрэа Krissa, эрэа Anita, эрэа zoika, эрэа Техна, эрэа Эйлин, эрэа Convollar, огромное вам спасибо за прочтение и за комментарии! :-* :-* :-*
Вообще-то Орден Славы во все время считался чуть ли не еретическим за свою веротерпимость и старинные традиции, недопускаемые в традиционном эсператизме, вплоть до разведения кошек при монастырях. Зато, надо полагать, и иноверцы не ненавидели этот Орден, как прочих эсператистов, недаром же мориски разрешили им уйти. Поэтому, думаю, возможно, что и теперь абвениаты-талигойцы могут сотрудничать с Орденом Славы. Им, по крайней мере, доверять можно, даже если настоящими друзьями они считаться не могут.
Кстати, не забудьте, пожалуйста, кто основал Орден Славы. И неужели вы думаете, что святой Адриан настолько перестал быть Повелителем Молний Чезаре Марикьяре, чтобы отречься от своих корней, а? Я вот уверена, что он никогда не был настоящим эсператистом, нарядился в эсператистскую шкуру как раз чтобы сохранить то что было возможно и укоротить руки некоторым особо фанатичным проповедникам - предшественникам будущего Ордена Истины.
Те, кто следуют такому принципу в нашем мире, в Кэртиане наверняка оказались бы заражены скверной; впрочем, с ними и здесь следует быть осторожнее.
А так - вы во многом правы. ;)
Посмотрим. ;)
Мне вообще кажется, что в семьях эориев положительные и отрицательные качества на самом деле суть одни и те же, разной бывает лишь их направленность. Вот Валентин так ли уж был и непохож на своего отца, а? Ум и хитрость, во всяком случае, общие.
Ну, может быть, Валмон и его семья знают о Катарине побольше обычных талигойцев и не столь снисходительны, как Рокэ Первый? Валмоны, думаю, и с Диком носиться не стали бы...
А любовь талигойцев, ИМХО, не аргумент. Они ее замечательных откровений не слышали. Если же вспомнить всех, кто любил Катарину, то, боюсь, их любовь будет говорить не в ее пользу. ;-v
На тот момент Талиг, может быть, и много потерял с ее смертью, но что было бы, окажись завтра Катарине выгодно сменить сторону, а?
Да, кстати, по поводу несчастных детей, которых надо спасать любой ценой - как вам описанная мною история семейства Рокслей, а? Кто был прав, Исабель или ее муж? И не находите ли вы сходства между поступком Катарины и поступком Уильяма Рокслея?

В маленьком кабинете, расположенном в самой высокой башне Замка Печальных Лебедей, беседовали трое людей. Говорили спокойно и негромко, приглушенными голосами, однако если бы их мог услышать посторонний, сразу понял бы, что мира и дружбы между ними нет. Однако посторонних здесь оказаться не могло никоим образом. Или все же могло?
Кесарь Дитрих фок Фельсенбург, специально приехавший для этого разговора туда, где нет посторонних, удобно устроился в жестком кожаном кресле, точно занимал трон предков, лишь длинные белые пальцы сжимают подлокотники, выдавая напряжение и даже тревогу. Напротив него сидит отец Деметрий, агент Ордена Истины. Этот точно на иголках, смотрит в глаза кесарю злобно и неодобрительно и, кажется, с трудом сдерживает желание ткнуть рукой Дитриху в обвинительном жесте. Сбоку от них обоих восседает в кресле граф Вейгард, как всегда с идеально прямой осанкой; кажется, он единственный из троих, кто по-настоящему спокоен. Временами может даже показаться, что его забавляет разговор кесаря с эсператистом. Такого человека, как он, более веселые вещи забавлять и не могли бы.
- Так объясните же мне, Ваше Величество: что означает ваше согласие выдать эту ведьму, дочь Леворукого талигойскому послу? Вы обещали ее мне, и я очень прошу вас не забывать своих обещаний. В ваших же интересах, Ваше Величество, - голос отца Деметрия, всегда резкий и неприятный, становится пронзительным.
- Вы, кажется, угрожаете кесарю, святой отец? - как бы невзначай интересуется Вейгард.
- Я не угрожаю, я всего лишь требую свое, - несколько более сдержанно сказал отец Деметрий. - Так я получу от вас ответ, Ваше Величество?
Дитрих фок Фельсенбург пожал плечами.
- Вам не следует беспокоиться, святой отец. Графиня Рокслей попадет в ваши руки и вы будете властны сколько угодно обвинить ее в колдовстве и в чем вам будет угодно, однако с этим придется подождать. Сейчас мне нужно усыпить подозрения этого Валмона, поэтому я уступаю его требованиям. Это хитрая лиса, как все его семейство, но я должен выяснить, кому он служит на самом деле, Олларам или монархистам.
- Валмоны с давних пор были ярыми сторонниками Алва, - заметил граф Вейгард.
- Скорее всего; но мне следует предусмотреть и второй вариант. Если он заодно с Олларами, я, возможно, зря заключил с ними союз. Граф Вейгард, вы установили слежку за герцогом Урготским?
- Разумеется, Ваше Величество, но мои шпионы пока что не доносят ничего подозрительного. Кроме вашего дворца и талигойского посольства, он был лишь в Адрианклостер, как вам известно. А талигойские слуги, когда их расспрашивают, шарахаются как от выходца или делают вид, что не говорят на дриксен.
- Понятно, - кесарь разочарованно вздохнул. - Ладно, мы еще посмотрим, с какой стороны к нему подступиться. Если нельзя будет обвинить в государственной измене, придется устроить несчастный случай, и тогда графиню Рокслей некому будет защитить. Как видите, святой отец, ваше желание лишь отсрочено, но не отменено.
- Так и быть, подожду, - теперь голос монаха был похож на скрежет железа по стеклу. - Ее щенкам все равно уже никто не сможет помочь. Здесь или в посольстве, они умрут один за другим.
- Старший мальчик уже умер этой ночью, а маленькие очень плохи, - заметил граф Вейгард.
Отец Деметрий воодушевился от этих слов: потер руки так, что сухие костяшки пальцев громко хрустнули, и злобно усмехнулся. Окажись на месте его собеседников менее крепкие люди, могли бы и испугаться.
- Ага, значит, мое новое зелье действует! Сколько понадобилось времени, десять дней? Замечательно! Осмелюсь надеяться, мой рецепт войдет в анналы Ордена Истины. О великий и святой Создатель, ты видишь: не для себя прошу славы, но ради возвышения имени твоего.
Кесарь и Вейгард насмешливо переглянулись, пока монах, погрузившись в молитву, не замечал их.
- Вы уже осмотрели тело мальчика? - осведомился Дитрих. - Смерть выглядит совершенно естественной?
- Мы с большим трудом забрали его у матери, Ваше Величество, она дралась как тигрица. Вскрытие не выявило никаких заметных следов яда, а после бальзамирования и вовсе будет ничего не разглядеть. Однако следует дождаться смерти двух других, чтобы проверить, всегда ли результаты бывают такими. Впрочем, я полагаю, уже пора браться за Алву и остальных. Вы выторговали у Валмона месяц, и спустя месяц вам следует сдержать свое слово. Даже если, - Вейгард едва заметно усмехнулся, - держать его будет не перед кем.
- Я сам решу, что мне делать, граф Вейгард, - надменно ответил Дитрих. - А вы выполняйте свое дело.
Отец Деметрий неожиданно рассмеялся, вернее, злобно захихикал:
- Решайте, Ваше Величество, непременно сами решайте. Только не забудьте поблагодарить тех, кто дал вам такую возможность. Помните, кто вас сделал кесарем, помните, кто избавил вас от старшего брата. За такую услугу вы должны Ордену Истины побольше, чем жизнь разноглазой ведьмы.
Кесарь заметно побледнел, костяшки его пальцев, до боли стиснув кожаные подлокотники, дрожали.
- Давно вы не напоминали мне о том, святой отец, - произнес он дрогнувшим помимо его воли голосом. - Неужели я еще не в расчете с вами? Помнит ли ваш Орден, кто разрешил вам легально проповедовать в кесарии Дриксен, благодаря чему вам заметно удалось расширить свое влияние в Золотых Землях? Кроме того, это вовсе не вы устранили принца Ротгера, моего брата, а... - кесарь покосился на невозмутимого Вейгарда.
- Как же, как же, - отец Деметрий согласно кивнул. - Вы много сделали для нас, и теперь мы просим сделать еще немного. Не то смотрите, - он криво усмехнулся, - народ может и узнать, как вы, напоив своего брата дурманящим веществом, подсунули ему подписать отречение от престола. И о том, как через год принца Ротгера, ставшего монахом Ордена Славы, кто-то убил выстрелом в спину, когда он, вместе с другими "львами" помогал Талигу подавлять очередное устроенное нами восстание в Гайифе. Кстати, граф Вейгард, вас это тоже касается, - монах многозначительно взглянул на начальника Тайной Службы; однако, к его удивлению, тот лишь усмехнулся ему в лицо.
- Не торопитесь угрожать мне, святой отец: я ведь тоже знаю о вас некоторые довольно интересные вещи. К примеру, о том, каким образом вы двадцать лет назад добились осуждения и казни отца Валериана, призывавшего к перемирию с язычниками.
- Это не имеет никакого отношения к делу! - взвился монах. - Еретик, которого вы именуете "отцом Валерианом", был уличен в шпионаже и поклонении демонам! При обыске у него нашли языческие книги, какие держат у себя поклоняющиеся гнусным демонам талигойцы, а также золото и письма от талигойского короля и от магнуса Ордена Славы! Любого из этих преступлений было достаточно, чтобы трижды казнить отступника!
- Все так, - кивнул граф Вейгард. - Только вот золото и книги эти велели подбросить отцу Валериану лично вы, и об этом известно, кроме вас, лишь тому, кто под вашу диктовку писал упомянутые вами письма.
Отец Деметрий, в свою очередь, не побледнел, нет, а пожелтел еще больше и подозрительно глянул на Вейгарда:
- Откуда вы можете это знать? Об этом и вправду известно только мне, да еще тому мальчишке-послушнику, которого я пригласил за умение мастерски подделать любой почерк. Не знаю, что с ним потом стало, он получил от меня деньги и вскоре за тем сбежал из монастыря. Разве что... - он запнулся, взглянул на Вейгарда уже более пристально.
- Именно так, - тот поклонился монаху издевательски-почтительно. - Это я тогда написал по вашему приказанию письма, погубившие отца Валериана, и вскоре сбежал. Кстати, давно хотел принести вам благодарность: мне очень помогли как полученные от вас деньги, так и те уроки, которые я получил, воспитываясь как послушник Ордена Истины; однако мне не хотелось становиться монахом.
- С тех пор, я вижу, вы хорошо устроились, - пробормотал все еще потрясенный отец Деметрий.
- Я же говорю - монастырь стал для меня хорошей школой, - Вейгард был сейчас похож на лиса, схватившего мышь. - С помощью полученных денег я смог устроиться в столице, вскоре познакомился с нашим кесарем, тогда еще принцем, сумев оказать и ему определенную услугу. Таким образом попал в гвардию. Вы помните, как это было, Ваше Величество?
- Я все помню, граф Вейгард, - сухо ответил Дитрих.
- И я очень благодарен, что вы все помните и умеете награждать тех, кто вам служит, Ваше Величество. Вы ведь очень скоро оценили мои способности и поняли, насколько я вам полезен, не так ли?
- Разумеется, - проговорил кесарь прежним тоном.
- И, решив, что ваш брат, даже постригшись с горя в монахи, по-прежнему представляет для вас опасность, вы не могли доверить никому, кроме меня его устранение, не правда ли? Я в числе союзного дриксенского корпуса тоже отправился на ту войну и, как только мне представилась возможность - вернее, ей помогли представиться, - выстрелил в спину вашему брату. Он тотчас упал замертво, не издав ни звука. Не знаю, правда, куда делось тело - я смотрел сразу после боя, его там не было. Должно быть, его унесли раньше. Потому что выходцем он вряд ли мог стать. Как-никак, пятнадцать лет прошло с тех пор, давно бы появился. Так что же, Ваше Величество, вы ведь помните эту историю? Никогда не забывали, надо полагать, не было такого дня, чтобы вы о ней не вспомнили, правда же?
- Правда, - глухо произнес Дитрих фок Фельсенбург.
- Так что, как видите, Ваше Величество, и вы, святой отец, мы с вами крепко-накрепко связаны одной цепью, не правда ли? - граф Вейгард протянул руки обоим, и те не посмели отказаться от пожатия. - У нас с вами общее прошлое и общие враги, и нам не следует ссориться и угрожать друг другу, когда наши враги стоят на пороге. Вы согласны?
- Согласен, - глаза отца Деметрия злобно блеснули из-под серого капюшона.
- Согласен, - кесарь успел овладеть собой, и был разве что чуть бледнее обычного.
- В таком случае, полагаю, нам беспокоиться не о чем. Пленники наши, и Валмон, не сегодня - завтра, тоже.
Граф Вейгард открыл дверь, и его собеседники один за другим вышли из кабинета, направившись к ведущей вниз винтовой лестнице.
И никто не заметил притаившуюся в непроглядной темноте заброшенного коридора, заканчивавшегося тупиком, маленькую фигурку в широком не по росту темном плаще с капюшоном.

    Очень интересное продолжение! Сколько нового узнаешь об этих  пауках. Казалось вот-вот передерутся. Но они крепко связаны преступлениями. А как непросто Вейгард. Какой расчетливый. Да, ни кесарь, ни Деметрий не ожидали от него такого. Мерзкие люди.
А фигурка в плаще не по росту - не Эльза ли?

Вот и стало известно откуда выполз Вейгард , я предполагала что не из самого приятного места, но чтоб из главного гадюшника - не догадалась  ::)
Однако это сборище пошлых уголовников и Марселю угрожает. А переиграть их в их стране совсем не просто , короче все мрачнее и мрачнее обстоят дела. И сушеный маньяк уже считает младших детей Исабель мертвыми  :'(
Даже если Эльзе и удалось подслушать откровения гоп компании, ей очень не просто будет донести его содержание до Марселя , она конечно влюблена и готова на все, но шпионы Вейгарда тоже не дремлют  ;-v
Очень все интригующе и пугающе.
А как интересно кесарь собрался чужеземного посла в гос измене обвинять ? Понятно что насиловать (кроме самого кесаря разве что) больше некого , но обвинять в госизмене же не в его юрисдикции  ::)  ?

как все закручивается и закручивается, скорее продолжения

Видимо в сообществах такого рода принято держать друг друга за  выпирающие части тела, иначе не выжить, других то оснований для того чтобы не предать нет.

А вот кстати не выжил ли старший Фельсенбург, ведь тело так и не нашли  ::)

Хороший вопрос!  То, что тело не нашли  наводит на мысли.

Но это порождает больше вопросов чем ответов. Если выжил то почему так долго наблюдал как его страна скатывается в зеленое болото. Не было сторонников , ранение было слишком серьезным и  из-за его последствий  не было сил,  отрешился от мира  ???

Возможно. Было бы жаль, если  в династии Фельксенбургов останутся одни недостойные люди. может  какой-нибудь наследник  еще есть?

Подозреваю, что старший Фельсенбург еще всплывет.

А вообще, читая такие произведения, понимаешь, что при захвате мира самое главное- не поддаться искушению выложить все свои коварные планы в тот момент, когда враг кажется поверженным.  8)

Дик и Катарина - одно и то же ??? 
Неужели вы думаете, что нормальные люди будут судить по словам, а не по делам? Зачем им её откровения, если они знают, что после смерти Альдо именно Катарина недопустила голодные бунты и сохранила подобие порядка, взвалив на себя ответственность за всё?
Странная фраза. Почему? ;) Разве любовь к неё как-то им навредила?

То же самое, что было бы, окажись, например, Савиньякам выгодно сменить сторону ;) или Валентину. Или Дэвиду Рокслею. 
История красивая, вот только с историей Катарины не имеет ничего общего, кроме того, что тооже замешаны дети.

Я, кстати, всего лишь поинтересовалась, каким загадочным образом непредвзятые Валмоны стали плохо относится к Катарине, в то время как в каноне на это не единого намёка ;) А если продолжить, перерастёт в дискуссию - кмк, тут не место. Тут я лучше ваш фик почитаю ;)

У меня даже мелькало безумное предположение , что старый спивающийся Шульц это он и есть, глубоко законспирированный, но по срокам не сходится
Еще Пратчетт говорил, что бояться надо хороших людей, а не злодеев, злодей перед тем как убить будет долго разглагольствовать теша свое эго и это дает некое преимущество по времени , а хороший человек просто выстрелит, без позы и лишних слов  :)
НО Вейгард не просто так языком молол, он доводил до сведения дорогих сообщников, что он в их среде сильно не последний, а даже очень наоборот.

Эрэа Эйлин, эрэа Katze, эрэа zoika, эрэа Valckin, эрэа Anita, большое вам спасибо, что продолжаете читать и даже строить приддположения! Скоро я почувствую себя эрэа Гатти. ;-v
В измене Талигу Олларов - союзникам Дриксен, если окажется, что Марсель все же служит не пославшей его власти, а монархистам. Полагаю, что Оллары в этом случае за Марселя не вступятся.
Намеки на возможное местонахождение Ротгера фок Фельсенбурга очень прозрачны, и из них, кстати, следует, что он никоим образом не бездействует, просто иногда борьба оказывается долгой - противник-то, как видите, не из слабых.
Особенно трудно бывает не поддаться искушению выложить все планы автору.  ;D
А вот наша троица, во всяком случае граф Вейгард, думаю, откровенничать перед пленными врагами не стали бы - это же одна из стандартных ошибок любого Темного Лорда, а здесь у нас люди умные (ну, приддполагались такими).
Эрэа Anita, разговор о Катарине здесь действительно будет неуместен, я не хочу, чтобы вышло как в теме эрэа Констанции по поводу Айрис.


Глава 9.
Перед королевским дворцом, переименованным во Дворец Совета, собралось море людское. Горожане почти каждый день собирались здесь, выслушивали речи Олларов и прочих политиков-реформаторов. Однако с течением времени в толпе появлялось все больше недовольных лиц; люди начали понимать, что одними речами сыт не будешь. Вот и сейчас регент со своей свитой не осмелился выйти к народу иначе как в окружении гвардейцев в черно-белых мундирах, державших открытыми пути к отступлению, на всякий случай.
Поднявшись на трибуну, рефрорматоры - Карл Оллар-старший, Маргарита, опирающаяся на руку Рауля Эпинэ, генерал Тристрам, Маркус Придд и Анатоль Манрик, - немного помолчали, прислушиваясь к выкрикам людей:
- Долой Олларов! Долой реформаторов! Верните нам нашего короля!
- Где Алехандро? Долой регента!
- Нам не нужна свобода обманывать и грабить!
Маргарита предзрительно фыркнула, прислушавшись к крикам:
- Эти люди так непостоянны! Вчера только готовы были носить нас на руках, а теперь кричат совсем другое.
- Если они разозлятся, будут не только кричать, - обеспокоенно произнес ее отец. - Мы все видели, на что они способны.
Придд пожал плечами: мол, я же вас предупреждал, что так и будет.
- Если они пойдут в атаку, позвольте мне командовать солдатами, господин Оллар, и я за пять минут научу толпу осторожности, - пообещал Рауль Эпинэ и замолк, потому что Маргарита сжала его руку чуть сильнее.
- Пока солдатами командую я, сумею поддержать порядок своими силами, - Роберт Тристрам не мог стерпеть выпада своего дважды соперника.
- Помолчите! - прекрасная Маргарита подняла украшенную кольцами руку. - У нас есть средство понадежнее ваших сабель. Отец, обратитесь же к ним, они вас ждут.
Карл Оллар вышел на трибуну, и народ разразился еще более громкими криками.
- Я вижу и слышу свободных граждан Талига или толпу недовольных голодранцев? - начал он. - Прежде всего: что именно вас не устраивает? Вам стало трудно жить? Это всего лишь временные неудобства, неизбежные при коренных переменах уклада жизни. Это скоро пройдет, уверяю вас. Свобода все расставит на свои места, и тогда каждому из вас вдоволь хватит денег, а если вы захотите - то и власти.
- Пока что деньги получили только воры и контрабандисты! - истошно завопила какая-то женщина, и ее поддержали сразу много голосов. - У нас отнимают дома, разграбили почти все лавки и мастерские!
- Неужели? - Оллар повернулся к Тристраму. - Генерал Тристрам, разве это не ваша необходимость - поддерживать порядок в городе?
Роберт Тристрам, заметно побледнев, попятился ко входу во дворец, оглянулся по сторонам.
- Это не я! - воскликнул он. - Это Манрик, Манрик! Это он обещал своим дружкам, что они разбогатеют! Все его семейство давно водится с подозрительными людьми. А беспорядки, должно быть, устраивают монархисты. Прикажите, господин регент, и я сегодня же разгромлю дворец Эпинэ, там наверняка их штаб.
- Дворец Эпинэ? - Рауль, заступив дорогу Тристраму, схватился рукой за шпагу. - Вы отдаете себе отчет в том, что говорите?
- Стойте! - властно произнес Оллар. - Мы не должны ссориться. Господин генерал Эпинэ, - обратился он к Раулю, - вы назначаетесь командующим Северной Армией; можете вступить в свои права немедленно. Немедленно арестуйте этого человека, - указал он на Тристрама, - и препроводите его, - регент задумался, - в подземелья Дворца Советов. Багерлее становится ненадежным.
- Будет исполнено, - в этот раз поручение как никогда соответствовало собственным желаниям Рауля, и он даже не сумел сдержать улыбку. Поцеловав руку Маргарите, он скомандовал солдатам, указывая на Тристрама:
- Взять и отвести в подземелья!
- Как видите, люди, мы наказали виновного в ваших несчастьях, - обратился к народу Карл Оллар-старший. - Мы также сделаем все возможное, чтобы пострадавшим вернули все имущество. После собрания вы можете обратиться к чиновникам из тессории, те составят списки нуждающихся в помощи и в порядке очередности компенсируют каждому понесенный ущерб. Далее - здесь кто-то требовал вернуть короля? Увы, господа граждане свободного Талига, прошлого не вернуть! Его Величество Алехандро Алва мертв, и не в нашей власти изменить это.
- Докажите, что он мертв! - воскликнул во всеуслышание звучный мужской голос из толпы. - Кто видел его тело или имеет другие неоспоримые доказательства?
- Разрубленный Змей! - сквозь зубы произнес Рауль. - Только моего кузена там еще не хватало.
- Мне очень жаль, что он так упрямо держится за вчерашний день, господин Эпинэ, - вполголоса проговорила Маргарита, как бы невзначай гладя его руку.

И в этот момент послышался бешеный топот копыт - кто-то скакал галопом прямо ко дворцу. Вскоре показался всадник на измученном, покрытом пеной сером коне - тот рухнул на колени, едва остановился. Однако его всадник, на вид не менее изможденный, чем конь, не теряя времени, поднялся на трибуну и поклонился собравшимся.
- Рад приветствовать законного регента Талига, - проговорил он, немного отдышавшись.
-Граф Рокслей! - изумленно воскликнул Оллар, и все, кроме привычно невозмутимого Придда, также переглянулись, не понимая, что происходит.
- Да, Ваша Светлость. Я вернулся, к сожалению, последним из всей свиты короля Алехандро. Все остальные, включая и его самого, либо убиты при сопротивлении, либо умерли в тюрьме, - сдавленным голосом произнес мужчина. Это и в самом деле был граф Уильям Рокслей, хотя и сильно похудевший и постаревший за год своего отсутствия.
Рауль поддержал Рокслея за плечи, видя, что тот готов упасть без памяти.
- Граф, вам следует отдохнуть, расскажете все после.
- Нет-нет, - Рокслей встряхнул полуседыми спутанными волосами. - Я должен рассказать сейчас, - он обернулся к трибуне. - Наш король Алехандро Алва умер в Замке Печальных Лебедей от лихорадки. Умерли также графы Савиньяк и Борн и маркиз Салина. Я один выжил после изнурительной болезни, и тогда кесарь Дитрих отпустил меня, чтобы я рассказал талигойцам о том, что происзошло. Мне очень жаль, господа, но это правда. Нам придется научиться жить без короля, - Рокслей побледнел еще больше, хотя это казалось невозможным.
Теперь настала очередь людей, собравшихся у дворца, переглядываться и удивленно переговариться между собой. Одно дело слова Олларов, и совсем другое - когда их подтверждает непосредственный участник событий. Как-никак граф Рокслей был известен как надежный и преданный человек, да и сам его вид подтвержал, что он говорит страшную правду. И многие сердца в этот миг тоскливо сжались, осознавая по-новому то, от чего прежде отмахивались, как от назойливой мухи.
Шарль Эпинэ, действительно затесавшийся в толпу в простом темном плаще в компании двух светловолосых женщин - совсем молодой и заметно старше, - с отчаянием стиснул кулаки.
- Не верю! Это какая-то новая ложь. Проклятые ызарги подготовились ко всему!
- Но это действительно граф Рокслей, сомнений нет, - вполголоса заметила молодая девушка. - Я видела его тысячу раз, он часто приезжал к моему отцу. Сильно изменился, но это он.
- Тише, Сигрид! - одернула ее старшая женщина. - Не забывай, - многозначительно проговорила она, глядя в глаза девушке.
- Простите, тетушка, - Сильвия Окделл в бергерском наряде поспешно прикусила язык.
А народ тем временем бушевал. Все недовольные уже забыли о своих претензиях, воцарилась всеобщая растерянность. Многие кричали, без всяких лозунгов и требований, но по большей части в их голосах слышалась боль и страх. Пытавшиеся привлечь на свою сторону народ сторонники Олларов не встречали сегодня должного понимания. Многие, не стесняясь, откровенно плакали. Как-никак, они не только прожили под властью Алва последние четыреста лет и были многим обязаны предкам Рокэ Первого задолго до того, - но ведь Раканы были для Талига и Кэртианы гораздо большим, чем просто королевская династия. Если они вымерли - все равно что погаснет солнце и звезды или высохнут все моря. Жизнь Раканов - жизнь Кэртианы, большинство талигойцев усвоили этот принцип с молоком матери, и людям трудно было осознать по-настоящему, что теперь все может быть по-другому.
Маргарита, видя их растерянность, вышла вперед.
- Люди! Свободные граждане Талига! Вы слышите меня? - произнесла она.
Испуганные, растерянные люди подняли к ней глаза, в надежде, что она сможет помочь, раз говорит так уверенно.
- Мне очень жаль, поверьте, - проговорила Маргарита, протягивая к людям руки. - Большинство из нас узнали о смерти короля Алехандро уже давно, и тем не менее, все мы скорбим о случившемся, и это наше право. Однако господин Рокслей прав: жизнь продолжается. Посмотрите сами: после смерти Алехандро прошло уже более четырех месяцев, и что же? Небо не рухнуло, как видите. Жизнь продолжается, говорю вам еще раз. Солнце светит по-прежнему, и Данар течет как тек всегда, и осень сменила лето, как меняла в прошлом году, и в позапрошлом, и много лет до того. И люди так же любят и страдают, радуются и рожают детей, несмотря на то, что сейчас обстоятельства несколько необычные. Так же - говорю я вам сейчас, однако уверяю вас: спустя год вот в это время вы заметите, что жизнь изменилась в несравенно лучшую сторону. Так что же - так ли уж нужны нам короли из династии Раканов? Неужели вы не видите, что их время осталось в прошлом? Это следует признать, и тогда мы поймем, о чем следует мечтать, к чему следует стремиться в настоящем, чтобы построить прекрасное будущее. Да здравствует свобода для всех! Да здравствует мир и дружба между всеми народами и религиями! Да здравствует свободный Талиг!
- Да здравствует! - первым воскликнул Рауль, воодушевленный словами возлюбленной; на фоне темных одежд прочих собравшихся на трибуне его алый плащ светился точно язык пламени.
- Да здравствует! - воскликнули и остальные; их крик подхватили многие в толпе, однако тех, кто промолчал, осталось больше, и это было заметно.
Маргарита, досадливо закусив губу, поспешно обернулась назад и сделала знак стоящим позади стражникам. Те принесли огромный сундук и поставили его к ногам красавицы. Она зачерпнула из него полные пригоршни и обратилась к народу.
- Вы хотите свободы и богатства, люди? Сегодня вы узнаете, что это такое! Так вы в скором времени будете жить всегда! - она разжала пальцы, и с ее рук полился вниз золотой дождь. Люди, стоявшие ближе к первому ряду, кинулись ловить монеты. Маргарита звонко расмеялась:
- Не беспокойтесь и не торопитесь, люди! Здесь хватит на всех! - она снова и снова черпала и бросала вниз пригоршню монет, пока сундук не опустел; а большинство людей торопились подбирать рассыпанные сокровища. Воистину, все собравшиеся в тот день у Дворца Совета ушли облагодетельствованными!
Шарль с Сильвией и Маурицией Вейзель покинули площадь и направились к своим лошадям, когда поняли, что одержимый алчностью народ уже не подчинится никаким разумным доводам.
- Лейэ Литэ, если этот Рокслей не лгал как Штанцлер, то я, так и быть, согласна выйти за Олларовского сыночка! - воскликнула Сильвия; ее ноздри раздувались, как у норовистой лошади, а в глазах сверкала сталь, не предвещавшая ничего хорошего.
- Тише, Сигрид! - произнесла баронесса Вейзель. - Он наверняка лгал, только зачем это ему, ума не приложу. По нему можно сказать, что он и вправду болел, да и сейчас не выглядит здоровым. Я думала, он в обморок свалится прямо на трибуне.
- Он и упал бы, если бы мой кузен его не поддержал, - заметил Шарль; он задумчиво провел рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. - Нет, я не верю Рокслею, хоть убейте! Алехандро жив, иначе просто не может быть. Во всем этом скрыта какая-то тайна, только я пока не могу понять, какая. Не мешало бы поговорить с Рокслеем наедине. Клянусь Астрапом, я заставлю его рассказать всем правду, какой бы она ни была!

    Народ отнюдь не безмолствует - быстро Оллар со своим правлением их достал.
А Тристам, надо полагать, тоже был  влюблен в прекрасную Маргариту? Козла отпущения  нашли очень  быстро. Что-то очень Альдо в одном случае напоминает. Правда там было более  кроваво, хотя  здесь пока только имущество отнимали у людей, а не жизнь.
  Рокслей вовремя для  этой шайки-лейки явился. 
    Как-только  граждане не передрались, когда Маргарита стала разбрасывать золото или не все польстились? Или все же там  потом произойдет столпотворение и драка? Шарль  и  баронесса Вейзель с "племянницей" все же ушли раньше.
  Спасибо за продолжение, эреа Артанис! :)

Как же любят всяческие реформаторы устраивать временные неудобства и как же они недовольны когда эти временные неудобства неблагодарное быдло не хочет принимать на ура. Очень эти нынешние Оллары на сец-Придда в данном вопросе похожи ну и на прочих топтавших эту покрытую зеленью тропу   ;-v  Дворец советов ...вызывает смешанные чувства  ;D ;D ;D
Тристрам , кстати очень своими воплями напоминает "возвращенного" это не я , это не оно само  ::)
Но Маргарита от своего куска пирога не откажется , эта гиена уж впилась, так впилась  >:(
А Рокслей все таки потерял свою прекрасную Исабель безвозвратно, а у меня была слабая надежда (хотя какая надежда может быть на Рокслеев  :-\ )
Может это с Алехандро станется простить его (дурная семейная привычка) , а Исабель мужа точно не простит, если выживет  конечно.
Очень напряженные и  впечатляющие фрагменты, спасибо!

Ну что сказать? :)
Эреа Артанис, грандиозная работа! Затягивает и не отпускает с первой страницы. Конечно, не со всеми вариантами развития будущего и поступками персонажей можно согласиться, но текст, безусловно, очень захватывающий. Буду с нетерпением ждать продолжения.

Музыкальная ассоциация, Эльза - Алехандро.
http://z-mc.ru/1z6tg8juz02/

Эрэа Эйлин, эрэа Katze, эрэа Earwing, эрэа Kristalline, спасимбо за комментарии! :-* :-* :-*
Песню, к сожалению, послушать так и не получилось, остается лишь поверить на слово.
А поподробнее? Что именно вам не нравится в поступках персонажей (варианты развития будущего - дело другое)?


Вернувшись во дворец Эпинэ, Сильвия закрылась в отведенной для нее комнате, оставив Шарля с баронессой Вейзель обсуждать возвращение Рокслея и дальнейшие планы, свои и противника. Сейчас девушке было не до разговоров, она предпочла бы вызвать кого-нибудь на дуэль или хотя бы оседлать коня и пустить его бешеным галопом. Герцог Эпинэ и "тетушка" могли сколько угодно твердить ей об ожидании и осторожности, но ей с каждым днем было все труднее следовать их советам.
Вбежав в комнату, Сильвия вытащила из ножен шпагу и принялась с ожесточением колоть и рубить манекен, поставленный специально для тренировок и в последние несколько дней отчего-то украшенный белокурым париком.
- Они хотят, чтобы я сидела смирно и ждала непонятно чего! - возмущенно воскликнула девушка, вкладывая весь свой гнев в великолепный рубящий удар. - Ждать, когда мой брат находится в руках этих проклятых Олларов, чтобы им полететь в Лабиринт вверх ногами! - от очередного удара Сильвии полетел бы с лап даже медведь. - Ждать, пока маркиз Эр-При таскается хвостом за этой наглой тварью Маргаритой! Если бы она была на месте этого жалкого чучела, я исполосовала бы ей все лицо! - прорычала Сильвия, переходя от слов к делу. - Отрезала бы ей нос и уши, выщипала бы ей все волосы!
От деревянного чучела летели щепки, и, не будь оно прибито к полу гвоздями, давно свалилось бы на пол под натиском Надорской Рыси, однако та ничего не замечала до тех пор как, выбившись из сил, свалилась на кровать, раскрасневшаяся и растрепанная.
Терпение Сильвии действительно подходило к концу, и она сама не могла сказать, что мучило ее сильнее - отсутствие известий о брате или невнимание Рауля Эпинэ, который, хоть и видел ее почти каждый день в этом доме, не обращал на нее внимания или смотрел со снисходительной жалостью, как на глуповатого растерявшегося ребенка. Все это было очень тяжело для  порывистой и энергичной девушки, к тому же привыкшей в Надоре к неограниченной свободе. Сильвия, конечно, понимала, что сейчас ни она, ни кто бы то ни было другой не смогут свергнуть Олларов в открытом противостоянии, но чувствовать себя бесполезной она тоже не хотела.
Правда, баронесса Вейзель, видя, что девушку необходимо чем-нибудь занять, стала брать ее с собой на заседания Женского Комитета, однако при виде нескольких десятков шумных крикливых женщин, любимым занятием которых было ругать мужчин, Сильвии только больше хотелось кого-нибудь прикончить.
Для начала ее прижала к своей выдающейся груди некая дама в ярко-розовом плстье и расцеловала в обе щеки.
- Ах, дорогая, значит, вы племянница нашей уважаемой Мауриции? И вы приехали из Хексберг? Расскажите нам всем, что там происходило, прошу вас! Все мы любим интересные истории. Это мужчины считают нас слабонервными дурочками, а на самом деле настоящая женщина способна выдержать все что угодно, не правда ли, Мауриция?
- Подождите немного, Элеонора, - "тетушка" укоризненно взглянула на даму в розовом. - Дайте Сигрид время оглядеться, прошу вас. Она еще не привыкла к столичным порядкам, к тому же ей пришлось действительно много пережить. Она сама расскажет все когда захочет. Сигрид, девочка, пожалуйста, чувствуй себя как дома.
Девушке осталось лишь молча кивнуть. И с такими дамами ей придется общаться каждый день?!
Действительность оказалась еще хуже. В собравшемся женском обществе, как заметила Сильвия, никто или почти никто не слушал друг друга, все говорили почти одновременно и весьма громко.
- Хватит! Довольно мы жили под властью мужчин! - громогласно вещала тучная старуха в черном бархатном платье. - Разве мы глупее или слабее этих тупых самоуверенных скотов, именующих себя сильным полом?! Или мало было в истории выдающихся женщин, совершивших не меньше иных мужчин?
- Верно говорите! - перебил ее визгливый женский голос. - Святая Октавия, Женевьев Окделл, королевы Алиса, Катарина, Луиза, Матильда Великолепная, Арлетта Савиньяк, Мирабелла Окделл, Зоя Гастаки - все они были женщины, а разве они уступали хоть умом, хоть отвагой знаменитейшим из мужчин своего времени?
- А Элиза фок Штарквинд и принцесса Гудрун в Дриксен, а Елена Урготская, а Этери, королева Бакрии! - подхватил еще чей-то голос.
- Эти неблагодарные мужчины помнят только тех, кто может махать мечом или стрелять из пистолета, а благодарности к тем, кто их рожает и воспитывает, в них ни на грош!
- И к тем, кто управляет страной, когда им некогда, они, видите ли, сражаются! Разве не женщины восстанавливают то, что разрушают эти тупые мужчины?
- Мужчинам не следует доверять власть! Хорошо бы нашей правительницей стала какая-нибудь женщина поумнее!
- Есть такая - Маргарита Оллар. У этой и ума, и характера хватит на пятерых мужиков.
- Маргарита? Гм... возможно, - скептически протянула какая-то дама. - Пусть только своего отца и прочее мужичье оставит за бортом, иначе они ее съедят. Мужикам только дай возможность сесть женщине на шею, а уж они не слезут.

- Катарина Святая сколько сделала для Рокэ Первого, а он, как говорят, прилюдно оскорблял ее и едва ли не избивал. Бедная женщина, сколько ей, должно быть, приходилось терпеть...
- Ага, и нынешний потомок весь в него: даже в Дриксен не смог удержаться, изнасиловал не кого-нибудь, а принцессу, дочь кесаря! Вот похотливая тварь, а еще королем назывался. Слава Создателю, хоть избавились от такого сокровища.
- А Жозина Эпинэ! Достался не муж, а тряпка, сам не смог отказаться от восстания и всех сыновей туда же потянул. И свекор-тиран, и родственники готовы заживо сожрать. Только и успела, что встретиться с последним сыном перед смертью, бедняжка.
- Нет, дамы, все-таки мужик что бык: много бодается - плохо, а совсем без рогов попадется - еще хуже.
- Вот Мирабелла Окделл правильно сделала: подмяла под себя и мужа, и весь дом. А что прикажете делать женщине, у которой муж и в подметки ей не годится?
- Да травить таких мужиков следует! Королева Алиса была трижды права: и в семье, и в стране управлять должна женщина! А мужики годятся только для продолжения рода. Никакой любви, никаких сантиментов! Нельзя позволять им причинять нам боль.
- Я своему мужу сказала: не будешь меня слушаться - не пущу к себе в постель, - объявила во всеуслышание рыжеволосая красавица. - Так он с тех пор стал тише мыши, даже деньги все отдает мне. Никогда таким не был, просто не нарадуюсь. И всем советую этот метод, они, чтобы свое получить, как собаки на задних лапках будут ходить.
Сильвия слушала их речи и округляла глаза от удивления. Наконец, не выдержав, она обратилась к своей соседке, молодой женщине у которой, как она знала, есть двое детей.
- Скажите, а для чего вы сюда пришли? Хотя бы по секрету поделитесь, если можно. Если вы не любите своего мужа, зачем же выходили замуж?
Женщина удивленно подняла брови:
- Почему это не люблю? Очень даже... особенно ночью... гм, вы, бергерки, такие стыдливые и целомудренные, вам не понять. А свобода мне все-таки нравится. Раньше сидела возле детей, не могла ни в гости поехать, ни работу себе найти, пока они маленькие. То ли дело при новой власти, а! Объявила своему Ларсу: мол, я теперь свободная женщина, так что терпи - так он теперь сидит с детьми, а я делаю что хочу.
- То есть вы оставили дом и детей на мужа? - удивленно спросила Сильвия.
- Ну да. И это намного лучше, поверьте. Вот будет у вас свой муж, милочка, и вы сами поймете, насколько я была права, - женщина снисходительно похлопала Сильвию по плечу.
Девушка попыталась представить себя в такой роли, однако ее фантазия решительно отказывалась. Единственный, кого она готова была видеть своим мужем, с таким положением точно не смирился бы.
Словом, с первого заседания Женского Комитета Сильвия вернулась с головной болью, со второго - со стойким желанием кого-нибудь убить, после третьего, как ни странно, начала привыкать, хотя и предпочитала молчать. Впрочем, там и без нее постоянно находилось кому высказаться.
Однажды на заседание приехала высокая покровительница - Маргарита Оллар. Вошла в дверь, красивая, улыбающаяся, распространяя сладкий аромат лилий.
- Сидите, милые дамы! - она взмахнула белой, унизанной кольцами рукой. - Я всего лишь хотела узнать, все ли в порядке у самых смелых и передовых дам Талига.
- Ваш визит - большая честь для нас, госпожа Оллар, - с достоинством ответила Мауриция Вейзель. - Как видите, наши ряды ширятся с каждым днем. Я только вчера прислала вам списки членов Женского Комитета. Под вашим патронатом свободные дамы Талига готовы занять надлежащее место в новом обществе.
- Я рада вашим успехам, - кивнула Маргарита. - А позвольте узнать, что за прекрасная молодая дама рядом с вами?
- Это моя племянница, Сигрид, - ответила "тетушка". - Она всего две недели назад приехала из взятого дриксами Хексберга. Вся ее семья, к несчастью, погибла.
- Какая жалость! - Маргарита сочувственно покачала головой. - Сигрид, вы ведь позволите мне звать вас по имени? Скажите, может быть, я могу вам чем-либо помочь? Если вы не возражаете, я с удовольствием возьму вас во дворец моего отца, и вы будете моей компаньонкой. Я понимаю, вам сейчас, должно быть, очень грустно и одиноко, но жизнь продолжается, и для вас непременно найдется место в ней, поверьте. - Маргарита положила руку на плечо Сильвии.
Та изо всех сил сдерживалась, чтобы не ударить в лицо ненавистной соперницы - к сожалению, ни шпаги, ни кинжала у нее с собой не было. Эта женщина приказала похитить ее брата, придумала отравить короля Алехандро, это она завоевала внимание маркиза Эр-При, - а она, Сильвия, вынуждена улыбаться ей и делать вид, что ей льстит ее внимание.
- Благодарю вас, госпожа Оллар, вы слишком добры ко мне, - с трудом заставила она себя произнести.
- Моя племянница еще не освоилась в столице, кроме того, она очень потрясена гибелью родных, - пришла ей на помощь Мауриция Вейзель. - Возможно, позднее она последует вашему приглашению, если вы не возьмете его назад.
- Мое приглашение всегда остается в силе, - Маргарита ослепительно улыбнулась. - Ну что ж, милые дамы, мне пора ехать, ну а вам я желаю и впредь удачи и процветания.
Она вышла из бывшего купеческого дома, где теперь открыли штаб Женского Комитета, и направилась к своей карете, запряженной четверкой коней - два вороных, два белых. Сильвия видела в окно, как терпеливо ожидающий у кареты Рауль Эпинэ спешился, приветствуя Маргариту, поднял ее на руки, чтобы подсадить в карету, при этом на секунду прижал к себе чуть сильнее, чем следовало, а затем, вернувшись в седло, направил Демона рядом с каретой, точно был лакеем прекрасной Маргариты, а не генералом. Наблюдая за этим, Сильвия скрежетала зубами от ярости.
И вся эта неопределенная ситуация грозила затянуться на неопределенное время! А из Дриксен по-прежнему не было никаких вестей, лишь из Бергмарк от Райнштайнера и Ариго прилетела птица с вестью, что им удалось навести порядок. Однако это была единственная счастливая новость за долгое время. А то, что происходило в Олларии, внушало все большую тревогу с каждым днем.

   Какие дамы, какие феминитски оголтелые!  И Маргарита тут как тут!  Бедняжка Сильвия угодить в такой курятник, возглавляемый лисой!
    А госпожа Мауриция, надо полагать, за  дамами присматривает, чтобы в курсе  событий быть. И заодно  получше замаскироваться ;)

Эреа Артанис, женский комитет описан великолепно, как будто сама на этом птичьем базаре побывала  ;D  Я так и ждала что дамы обсудив животрепещущую тему "все мужики - козлы" перейдут к следующему вопросу повестки - "нечего надеть". Ничего себе у них там откат случился от идей "киндер-кирхе-кюхен", сплошные крайности  ;D  И как Мауцриция это только выносит, героическая женщина, а Сигрид-Сильвию стало жалко еще сильнее ко всем ее страданиям еще все это выслушивать , это же манекенов не напасешься  ;).  А еще и прекрасная Маргарита собственной персоной на ее голову, всетаки самообладание Сильвии поистине приближается к приддовскому, что достойно уважения. А между тем, за этим гвалтом тьма -то сгущается  ;-v

Да, Женский Комитет впечатляет! И Мирабеллу в почти святые зачислили! ;D

Да там не только Мирабеллу, там кого только не возвели на пьедестал, и даже Гудрун (двуногую) не забыли . Удивляюсь почему бедняжку Беатрис обошли своим вниманием, тоже ведь страдалица и жертва насилия  ::) Трудов метра Шабли что ли мало освобожденные дамы  читали ?

Тут подумалось, что кто-то из дам из женсовета явно начитался древнегальтарского про Лисистрату и использует те же методы  ;D, или античную идейку все же красотка Марго подкинула ?  ;) Интересно как бы отреагировал Руаль на воспитание подобными методами  :o

Спасибо, эрэа Артанис!
Сегодня села и прочитала сразу много - столько прелестей... Кот Росио, нео-святость Мирабеллы  ;D
Жаль маленького Джеймса... Как все закручено  ;)

Эрэа Эйлин, эрэа Katze, эрэа Convollar, эрэа Laeta, большое спасибо вам за внимание! :-* :-* :-*
Думаю, что выяснившаяся после Великого Излома подлинная история Беатрисы вызвала в народе слишком большой резонанс, так что никакой Шабли уже не поможет второй раз отбелить ее имя.


А тем временем в потайной полуподвальной комнате, заставленной, помимо всего прочего, типографским оборудованием, Шарль Эпинэ и Мауриция Вейзель обсуждали события на площади.
- Надо заставить Рокслея признаться, что он солгал! - Шарль взволнованно ударил ладонью по толстой кипе бумаги, заготовленной для написания будущего выпуска "Набата памяти". - Причем заставить его рассказать правду перед всем народом, чтобы его признание не удалось скрыть от горожан.
- А как ты его заставишь? - резонно возразила баронесса Вейзель. - Ты ведь понимаешь, что он не просто так взял грех на душу. Сопоставь ложь Рокслея с последними известиями из Хексберг.
Шарль отодвинул стул, прошелся по комнате.
- Да, я уже понял, что все дело в Исабель и детях! Но все равно это не оправдание. Ведь если начнется война, погибнет гораздо больше детей, или об этом Рокслей забыл?
- Не суди опрометчиво, - Мауриция покачала головой. - Мой единственный сын умер совсем маленьким, но если бы мне в то время угрожали убить его, я не могу ручаться, что смогла бы выстоять. О таких ситуациях имеет право говорить лишь тот, кто сам прошел через них лучше. Впрочем, ты прав: если в результате лжи Рокслея польется кровь, у него будет много товарищей по несчастью. Но неужели ты думаешь запугать его сильнее, чем это сделали "гуси", "мыши" и кто там еще был?
- Не знаю! - с отчаянием бросил Шарль. - Может быть, лучше действовать не силой, а хитростью? Хотя, опять же, как?
В это время в дверь постучали. На пороге стоял капитан Пуэн, доверенный офицер герцога Эпинэ, которому разрешалось беспокоить своего монсеньора лишь в особо важных случаях. Очевидно, сейчас такой случай настал.
- Что произошло, Пуэн? - Шарль обеспокоенно нахмурился.
- Монсеньор, к вам граф Васспард... то есть, господин Юстиниан Придд... или как сейчас положено говорить? - южанин совсем запутался в титулах и формулировках.
- Младший Придд? - вот уж кого Шарль менее всего ожидал в своем доме. На его памяти Придды почти не общались с Эпинэ, как, впрочем, и со всеми остальными Повелителями, и менее всего - с Райнштайнерами. Что же может привести в его дом младшего Спрута, сторонника Олларов?
- Что ж, ладно, пойдемте, - произнес он вслух. - Встретим господина Придда в гостиной.
Юстиниан Придд действительно ожидал в гостиной - бледный, с как всегда идеально уложенными на прямой пробор каштановыми волосами, во всем сером вместе фамильного лилового. У дверей стояла небольшая дорожная сумка. Странным образом, у наследника Приддов даже сей прозаический предмет умудрялся выглядеть элегантно.
- Рад приветствовать вас, герцог Эпинэ, и вы, баронесса Вейзель, - юноша поклонился обоим. - Простите, если я отрываю вас от важных дел, однако вести, которые я должен вам сообщить, не менее важны.
- Добро пожаловать в мой дом... простите, я не знаю, как к вам обращаться: господин Придд иили граф Васспард? - усмехнулся Шарль. - Прошу вас, сообщите нам свои важные вести, - он внимательно смотрел в серо-зеленые непроницаемые глаза Юстиниана, а тот выдержал его взгляд, ни разу не моргнув, словно это умение было несвойственно ему от природы.
- Прежде всего, я хотел сообщить вам то, что вы, несомненно, поняли и без меня: все, что вчера рассказал на площади граф Рокслей - ложь от первого до последнего слова. Король Алехандро и оставшиеся с ним люди живы или, во всяком случае, были живы совсем недавно. Графа Рокслея силой или хитростью заставили солгать, чтобы последующее умерщвление пленников выглядело более достоверным. Впрочем, об этом вы также знаете, ведь вас известили заблаговременно.
- Известили... - у Шарля уже шла кругом голова от этого неожиданного гостя с его откровениями; однако, тайна анонимного письма, кажется, начала приоткрываться. И все же, герцог Эпинэ не хотел высказывать преждевременных выводов, точно Ричард Возвращенный. С такими бестиями, как Придды, сколько бы тем ни было лет, следует всегда быть настороже.
Тот, кажется, почувствовал, что ему не доверяют - в комнате стало ощутимо холоднее. Однако же вежливости в голосе Спрута-младшего ничуть не убавилось:
- Да, герцог Эпинэ. Письмо, брошенное в окно вашего кабинета двадцать первого числа месяца Осенних Ветров, вы, полагаю, не забыли? Интересно, кого вы считали автором? Кто мог бы предупредить вас о планируемом отравлении Его Величества Алехандро Алва и остальных пленных дворян? Да еще не подписаться при этом?
- Я готов был подумать на кого угодно, но, в конце концов, решил, что это кто-то из шпионов Тайной Службы, работающий во дворце, - признался Шарль. - Однако, если на самом деле автором письма были вы, прошу вас, напишите еще что-нибудь, тем же почерком, чтобы я мог убедиться, прошу вас. Не то чтобы я не верил вам, однако, ваши слова следует проверить, - добавил он извиняющимся тоном.
- Герцог Эпинэ совершенно прав, - вступила в разговор Мауриция. - Мы сейчас не в том положении, чтобы играть в благородство, а ошибаться нам никак нельзя. Не все Придды - Валентины.

Трудно сказать, что почувствовал Юстиниан при этом новом замечании, однако внешне нисколько не выглядел задетым. Молча извлек из своей сумки лист бумаги и перо с чернильницей и левой рукой быстро и очень четко написал точную копию письма, полученного Шарлем, слово в слово. Сомневаться не приходилось.
- Простите меня, граф Васспард, - произнес Эпинэ, протягивая юноше руку.
- Вам не за что извиняться, герцог Эпинэ, - на тонких губах наследника Приддов мелькнула едва уловимая улыбка. - Вы просто исполняли свой долг.
- Да, но позвольте мне, в таком случае, поинтересоваться, почему вы пришли ко мне именно в этот момент?
Юстиниан немного помедлил, похоже, ему не хотелось рассказывать о делах своей семьи.
- Видите ли, герцог Эпинэ: я с самого начала не разделял мнения своего отца. Он сделал ставку на Олларов, рассчитывая, что вместе с ними нашей семье удастся добиться большего, чем было раньше. Об этом не принято говорить, но еще после маршала Валентина некоторые из его сыновей и внуков остались недовольны отведенной им ролью. Они говорили, что Райнштайнеры не заслуживают Повелительства Волнами, и что лучше быть первыми среди простолюдинов, чем вторыми среди эориев.
- Кажется, этого же принципа придерживаются и господа Оллары, - заметил Шарль. - Не удивительно, что они поладили.
- Да. Правда, отец говорил, что мы будем держать их сторону лишь временно, до тех пор, пока Оллары и вся их клика не создадут новое государство. Отец говорит: любые перемены неизбежно поглощают своих создателей, и тогда приходит время умных и терпеливых. Надо только не проглядеть это время.
- А вам такая философия, выходит, не понравилась? - спросила баронесса Вейзель.
- Отец говорил, что все Придды испокон веков придерживались именно этой философии, - как бы не слыша ее вопроса, продолжал Юстиниан. - Он говорил, что даже маршал Валентин был просто умнее и хитрее прочих, поэтому успел сменить сторону вовремя. - И, немного помолчав, юноша добавил словно бы невзначай: - А я его всегда видел совсем иным.
- И теперь пришло время перемен? - спросил Шарль.
Юстиниан Придд пожал плечами.
- Вероятно, отец решит, что я хочу перехитрить его и гонюсь за наследством. Впрочем, пусть считает, как хочет. Но мне очень не понравилась вчерашняя речь графа Рокслея и, признаться, еще больше мне не понравилось, что вечером после этого собрания отец позвал к себе в кабинет моего младшего брата Антония и долго беседовал с ним о чем-то; я не знаю, о чем. Брат ничего мне не рассказал, объяснил, что ему запрещено. Тогда я понял, что больше пользы от меня будет за стенами нашего дворца, нежели внутри их. Я не хочу, чтобы моего брата раньше времени лишали детства и, признаюсь, не хочу лишаться жизни, как брат маршала Валентина. Поэтому я здесь.
Шарль Эпинэ с баронессой Вейзель переглянулись; взгляды обоих отразили весьма смешанную гамму чувств.
- Благодарю за помощь граф Васспард - надеюсь, вы скоро сможете вернуть свой титул, - наконец, произнес Шарль. - Вы можете оставаться в моем доме, если пожелаете. Я прикожу приготовить для вас комнату для гостей. Видите ли, у меня уже гостит банонесса Вейзель со своей племянницей Сигрид, - объяснил он.
- Вы очень добры, герцог Эпинэ, - Юстиниан поклонился. - Ну а теперь к делу: вы уже придумали, каким образом заставить графа Рокслея признаться?
- Пока что не придумали, - вздохнул Шарль. - Ну и денек сегодня! Жаль, что здесь нет Генриха...
- Почему же нет? - послышался звучный, уверенный голос, и, отодвинув висевший на одной из стен гобелен, в комнате появился Генрих Райнштайнер собственной персоной.
Увидев его, Шарль Эпинэ впервые за несколько последних недель расплылся в улыбке, а затем, не выдержав, бросился другу на шею:
- А-а, наконец-то ты вернулся, белокурая бестия, гроза врагов народа, бергерский медведь, айсберг ходячий! - воскликнул он. - Рассказывай, что вы с Люсьеном там натворили. У нас тут тоже полно проблем, так что твои во всех отношениях железные аргументы будут в самый раз.
Генрих тоже обнял Шарля, правда, более сдержанно. Затем, отстранившись, произнес:
- Рад видеть вас в добром здравии, баронесса Вейзель, и вас, граф Васспард, тоже. - На своем кровном вассале Повелитель Волн задержал взгляд чуть дольше, и, видимо, остался удовлетворенным. - О событиях в Бергмарк расскажу после, сейчас важнее будущее. Что вы собираетесь делать с Рокслеем?
- Я подумал, что лучше всего будет заставить его признаться, что он лгал, - несколько удивленно произнес Шарль. - Вот только как это сделать? Граф Васспард, вы не знаете, Рокслей вернулся к себе в дом или остался во дворце Олларов?
- Насколько я знаю, он поехал к себе, - ответил Юстиниан. - Мне показалось, что он не хочет никого видеть, вздрагивает от каждого звука.
- Хорошо, - кивнул Генрих. - Стало быть, мы можем нанести ему визит этой же ночью.
- Каким еще образом? - недоверчиво покосился на него Шарль.
- Точно таким же, каким я проник сюда. Через подземный ход. Такие ходы мало кому известны, кроме владельцев старинных дворцов, вроде твоего. Однако Тайной Службе полагается знать все.
- Об этом подземном ходе даже я не знал, - проворчал Шарль. - Прошу тебя впредь не устраивать таких дружеских шуток, пожалуйста. Так что, у Рокслея есть такой же ход?
- Именно.
- Послушайте, господа, а каким образом вы собираетесь воздействовать на Рокслея? - заметила Мауриция Вейзель. - Если мы явимся к нему в таком составе, он либо упрется как бык, либо умрет от страха, особенно если мы захватим с собой мою племянницу - она, осмелюсь сказать, уже давно рвется в бой. Но нам-то нужен совсем не этот результат.
- Вы, как всегда, правы, баронесса Вейзель, - согласился Райнштайнер и внезапно поцеловал женщине руку, отчего та зарделась как маков цвет. - И поэтому мы не придем к графу Рокслею в полном составе. А вашей племяннице, кем бы она ни была, придется еще немного подождать, ничего не поделаешь. У меня другой план. И, кстати, в его исполнении придется непосредственно участвовать графу Васспарду - боюсь, что никто иной нам не подойдет.
- Хотел бы я знать, что еще ты выдумал? - поинтересовался Шарль.
- Увидишь, подожди немного. Мауриция, вам не составит труда поискать кое-что среди старинных костюмов, чтобы все вещи были готовы к этой же ночи? Я дам вам ключи от своего особняка и надежную охрану, чтобы никто вас не задержал.
- Разумеется, - женщина решительным шагом направилась к выходу и, обернувшись на самом пороге, мимолетно улыбнулась Генриху.
- У Тайной Службы есть своя костюмерная? - спросил Шарль, пытаясь понять, что именно задумали все эти люди.
- У Тайной Службы есть все, - Райнштайнер, как всегда, был сама уверенность.

Отец говорит: любые перемены неизбежно поглощают своих создателей, и тогда приходит время умных и терпеливых. Все таки старший Придд умен , бестия, хотя и с тенденцией самого себя перехитрить. А Джастин молодец и , кстати ,я  надеюсь что может быть ему удастся отвлечь Сигрид от мыслей о дурном Рауле  ;)
В тайной службе , похоже, идеи Рокэ о маскараде долгие годы подвергались творческому осмыслению  :D и как всегда представление надо устраивать перед скальным эорием, вот только поймет ли на этот раз  ::) 
И все таки разве Райнштайнер не великолепен?  :)

А каков Придд! ::)

У Приддов это периодически случается :)

Отлично! В этом доме и так уже все время гостит толпа народу кто-нибудь - не стесняйтесь, коль вам довелось! У Робера была казарма, а у меня - общежитие будет!

А та часть, что про Райнштайнера из гобелена - это вообще оу-йеее! Если бы оно шло в кинотеатрах, в этот момент зал бы визжал, мне кажется. А еще кто-то совсем недавно недолюбливал ПА  ;)  ::)

Таак! Вот и Юстиниан проявился. Я ждала чего подобного - мальчик явно пошёл в своего далёкого предка. Но продолжение, эрэа Артанис, пожалуйста!

ох да с Придами случается))))
А что дальше костюмированное представление в духе Роке-Ринальди?

Эрэа Katze, эрэа Krissa, эрэа Valckin, эрэа Convollar, эрэа zoika, большое спасибо вам за внимание! :-* :-* :-*
Чрезмерно, на мой взгляд. 8)
Кстати, я, что бы не говорила порой о Повелителях Айсбергов, всегда их очень уважала. :-X
Кто, простите? ???


Уильям Рокслей не радовался возвращению домой. Регент и его окружение приняли его как дорогого гостя, собирались устроить в честь его возвращения торжественный прием, однако он уехал в свой городской дом, сославшись на нездоровье. В этом опустевшем, забытом всеми, кроме немногочисленного персонала слуг, доме он все же чувствовал себя не то чтобы уютно, но менее чужим, чем где бы то ни было еще. В доме удалось сохранить чистоту и порядок, но сама жизнь, свежий воздух, радость покинули его навсегда. Полутемные залы, мрачные стены, закрытые окна... Каким образом Исабель удавалось сделать этот дом живым и даже веселым?!
- Исабель... - шепчет хозяин дома, опустившись за стол в своем кабинете и запуская пальцы в волосы, окончательно поседевшие за последние дни.
В кабинете холодно - камин, похоже, ни разу не топили за этот год, но Рокслею и не хочется тепла. Скопившийся в помещении холод и сырость как никогда соответствуют его состоянию, и ему не хочется ничего менять. Да и для чего теперь?
На стене напротив висит огромный портрет - все семейство Рокслей в полном составе, во весь рост. Подняв глаза, Уильям столкнулся взглядом с собственным изображением полуторагодовой давности. Как же отличался тот сильный, уверенный мужчина от него теперешнего! Как будто прошло не полтора года а, по меньшей мере, тридцать. Вот Исабель - она точь в точь такая же, по крайней мере была при их последней встрече. Те же распущенные черные волосы взъерошены, точно грозовая туча, та же улыбка, дерзкая и ласковая одновременно, тот же колдовской взгляд ее удивительных глаз. Когда-то все удивлялись, почему первая красавица Талига выбрала именно его, ничем, казалось бы, непримечательного человека, хотя и эория Дома Скал. Сама Исабель, когда он ее спросил, усмехнулась и ответила: "Ты единственный из моих поклонников, кто не испугался моих глаз". Вот и понимай как знаешь... А он долго не мог поверить в ее любовь, все время ревновал жену к каждому столбу, даже после рождения Джеймса. Так продолжалось до тех пор, пока он, однажды специально вернувшись ночью невовремя, застал со своей женой... самого себя, а точнее - целых три копии! Тогда, прокравшись в комнату, он обнял жену, впервые с чистым сердцем, и она ответила ему, даже не проснувшись. Та ночь принесла им Касси, и укрепила их любовь. Ведь кэцхен превращаются в тех, кого человек хотел бы видеть рядом с собой, их не обманешь.
А теперь вот он потерял ее, навсегда потерял. Разве забудешь ее страшный крик: "Ты не муж мне, Уильям Рокслей, и мои дети вырастут без отца!"? Этот голос преследует его во сне, когда ему удается забыться хоть не немного. Но разве он мог поступить иначе? Вот здесь, на портрете, сжимает его руку Джеймс, играет с плюшевым мишкой Касси, и совсем тогда еще маленький Артур сидит на руках у матери. И ему, графу Рокслею, отцу этих детей, позволить, чтобы они жили только на портрете? Нет, у него не было выбора.
- Так чего же мне не хватает? - вслух проговорил Рокслей. - Все правильно. Другие на моем месте выполнили бы все требования просто ради спасения собственной шкуры, и жили бы, не сомневаясь ни в чем. Почему я не могу так?
- Может быть, потому что у тебя еще осталась совесть? - проговорил вдруг голос из ниоткуда, как показалось Рокслею.
Тот вздрогнул, огляделся по сторонам. Большое старинное зеркало в тяжелой бронзовой раме явственно качнулось в сторону, и из-за него вышел человек. В полутьме его трудно было разглядеть, Рокслей заметил только, что у незнакомца черные волосы. Тот сделал несколько уверенных шагов и остановился, попав в полосу света. Одежда, какую носили во времена Великого Излома, кираса поверх черного камзола, прикрытая черно-синим плащом, на котором вышит ворон, летящий против ветра. Шпага и пистолеты за поясом, но стократ страшнее любого оружия - пронзительный взгляд светлых глаз. Какого именно они цвета - отсюда не разглядеть, только видно, что именно светлые. Нет, это не Алехандро, почти у всех поколений Алва черные глаза. Но тогда... Лицо кажется совсем молодым, тонким, даже острым. Или это игра света?
Уильям Рокслей схватился за сердце, прижался к спинке кресла. Хотел встать, но почувствовал, что ноги его не держат.
- Ваше Величество... - произнес он дрожащим голосом. - Для чего вы пришли ко мне?
- Хотел взглянуть на того, кто предал мою кровь, - губы Алвы, кем бы он ни был, слегка покривились. - Как это произошло, Уильям Рокслей, эорий Дома Скал?
- Ваше Величество, я не мог иначе, - Рокслей опустил голову: не мог смотреть в эти страшные глаза. - Моя жена и дети в плену у дриксенцев, и монах из Ордена Истины грозился сжечь ее на костре как ведьму. Я спасал свою семью, поймите!
- И что же, спас? - теперь голос... Рокэ Первого, надо полагать? прозвучал глуховато и грустно.
- Я... я не знаю, - у Рокслея перехватило горло, он замотал головой, как ослепленный конь.
- А они хотели, чтобы ты ради их спасения предал своего короля и свою страну? - поинтересовался давно умерший король
- Исабель... она прокляла меня. Сказала, что дети вырастут без отца, если я расскажу все, как от меня требовали. А мне теперь уже все равно. Я хочу, чтобы они жили, пусть без меня. Ваше Величество, вы пришли, чтобы наказать меня?
- Я не собираюсь тебя наказывать. Пусть тебя судит твой король, твоя жена и дети. И собственная совесть, - предок Алехандро Алвы склонил голову набок, совсем как это делал его потомок, и у Рокслея защемило сердце от этого знакомого жеста. - Ты виновен не перед прошлым, но перед настоящим и перед будущим. Загладь свою вину перед ними, если сможешь и если они простят тебя. А о твоей семье позаботятся другие, будь спокоен.
- Но что я могу сделать теперь, Ваше Величество. Много людей слышали мои вчерашние слова.
- Если ты возьмешь их назад, что произойдет? Будущее не ведомо никому, мы можем лишь осуществлять его в меру своего разумения, и никто не знает заранее, прав он или нет. Завтра в Нохе состоится собрание всех горожан Олларии. Если ты при всех возьмешь свои слова назад и расскажешь все, как было на самом деле, что будет тогда, по твоему мнению?
- Если люди узнают, что их обманули... польется кровь рекой. А когда кесарь узнает, что я нарушил свою клятву, Исабель и наши дети погибнут.
- Какой же ты глупец! - кажется, или Алва едва заметно фыркнул? - Кесарь не отпустит их в любом случае, особенно если там участвуют "мыши". Но будь спокоен, другие позаботятся о твоей семье лучше, чем ты. Тебе же предстоит завтра открыть людям правду. Ты сможешь?
- Да, конечно, - Рокслей торопливо кивнул. - Ваше Величество, я клянусь кровью завтра на собрании рассказать всему народу, что ваш потомок... то есть, наш король Алехандро Алва жив и может еще вернуться. Вы можете быть спокойны.
- Я смогу успокоиться только когда закончится Излом, - светлые глаза взглянули с затаенной грустью. - Не надо клятв. Но помни: тебе не знать покоя, пока ты не откроешь всю правду. - Он повернулся и, снова отодвинув зеркало, исчез так же внезапно, как и появился. А Уильям Рокслей, проводив его взглядом, сел за стол и с глухим стоном обхватил голову руками.
А тот, кого он принял за Рокэ Первого, пройдя по подземному ходу, добрался до железной двери, скрытой в склоне холма. Снаружи дверь была обложена дерном настолько ловко, что трудно было отличить от остальной поверхности. Там, в начале хода, его уже ждали - двое мужчин и две женщины.
- Готово, - коротко доложил тот, кто притворялся Рокэ Первым, срывая с головы черный парик.
- Вы уверены, что Рокслей сделает все как нужно? - в спокойном голосе Райнштайнера послышалась тревога.
- Я на это надеюсь, во всяком случае, - произнес Юстиниан Придд, аккуратно складывая черно-синий плащ. - По правде говоря, он едва не умер от страха, увидев меня. Но он обещал, даже готов был дать клятву.
- Жаль его все-таки, - вздохнул Шарль Эпинэ. - Проклятые "гуси": такого человека сломали. Даже не знаю, как он будет жить теперь. Думаю, Алехандро его простит.
- А я бы не простила, - фыркнула Сильвия, переодетая бергеркой. - Тоже мне, королева Катарина в штанах нашлась. Детей он спасал, видите ли! Если уж речь идет о детях, следовало бы подумать не только о своих. В Талиге много детей, но он не задумался, что будет с ними, если к власти придут Оллары.
- Ой, девочка, ты права, конечно, но не суди опрометчиво, - Мауриция Вейзель положила руку на плечо девушке; к этому времени она уже успела сама поверить, что Сильвия-Сигрид ее племянница. - Не дай Четверо никому на свете оказаться на его месте - ни тогда, и ни завтра.

Астеры видимо неравнодушны к тем в ком течет кровь Вальдеса :) Но удивительно что Рокслей не взревновал ... к себе  ;)
А Рокэ оказывается изображал Джастин, а я то думала кому поручат , кстати неудивительно, мне казалось что в Рокэ есть немало от Придда , по крайней мере все приддовские достоинства, как ум, выдержка  и "нечитаемое" лицо , хотя это к выдержке :)
Рокслея вслед за Сигрид припечатывать я не могу, действительно Не дай Четверо никому на свете оказаться на его месте - ни тогда, и ни завтра, жаль сломленного и пропащего человека :(

Да, у Рокслея был выбор без выбора. ;-v

Да в его ситуации он бы проигал , чтобы ни выбрал :(  Единственно мог бы попробовать обмануть кесаря с компанией, но для этого он слишком сломлен.

Да, юный Придд осваивает креативные технологии управления окружающими  ;D

Придд в роли Ворона - как неожиданно! :o Впрочем от потомка полковника Заразы можно ждать и не такого! С нетерпением ждем продолжения.

Ой-й-й-й  ;D
Продолжения, эрэа Артанис!

Необычайно увлекательно! А каков Юстиниан!  И как же вовремя прибыл Генрих Райнштайнер! Спасибо Вам, эреа Артанис!