Форум официального сайта Веры Камши

Уважаемые эры и эрэа, меня почему-то потянуло приддставить себе будущее Кэртианы и потомков полюбившихся нам героев. Не знаю уж, с чего так, когда еще "Рассвет" не закончен, но, зараза такая, требует осуществления. Здесь будет много отсылок к известным нам событиям. Поскольку никто толком не знает, чем закончится "Рассвет", я взяла наиболее оптимистичный (хотя кому как, гм...) финал. Вероятно, со временем он станет не совпадать с каноном, впрочем, продолжение в любом случае весьма вольное.
Продвигаться будет, вероятно, очень медленно, поскольку планируется много, а времени, чтобы писать, у меня мало. Но вы все равно читайте и комментируйте, прошу вас, тогда у меня не иссякнет желание продолжать.
Да, и еще: этот текст я выкладываю сразу же по написании, буквально с пылу с жару, даже без проверки, а потому здесь вполне вероятны орфографические ошибки и уж как пить дать будут стилистические. Я, разумеется, постараюсь их исправлять при повторной вычитке, но если что упущу, вы уж простите, пожалуйста.

Глава 1.
   Осень хозяйничала в древнем городе Оллария, точно вражеская армия - бесцеремонно срывала с деревьев последние, давно пожелтевшие листья, кружила в бешеном диком танце их ветви и сами стволы, так что те с яростным упорством колотились в окна и крыши домов, точно пытаясь, проломив их, открыть дорогу безжалостной непогоде в уютные обиталища людей, завывала, как лютый одинокий зверь, в печных трубах. Небо с самого утра было свинцово-серым, так что никто не взялся бы угадать, который час - с одинаковым успехом мог быть и полдень, и поздний вечер - за тяжелыми, как гранитные плиты, тучами солнца было не разглядеть. Стоило появиться на улицах неосторожному путнику, как на него набрасывался пронизывающий ветер и не слишком сильный, но упорный и постоянный дождь, так что многие люди, не имеющие срочных дел, предпочитали прятаться у себя дома и греться около камина, чем пожертвовать свои плащ и шляпу, а возможно, и сапоги, омерзительной напасти. "Ну и буря нынче разразилась!" - говорили они, немного согревшись и обсохнув. - "Прямо второй Мельников Луг! Неужели кто-то согласится мерзнуть и мокнуть в этом болоте?"
   Впрочем, так говорили лишь самые мудрые и рассудительные горожане. Однако в Олларии и ее предместьях, как, впрочем, и во всех других городах Талига, да и всех Золотых (и не только!) Земель в избытке было и людей, не обремененных этими замечательными качествами, а потому буря, разразившаяся на одной из городских площадей, была еще страшнее той, что происходила в природе.
   Точнее, разумеется, на далеко не "одной из" площадей. Это название много сотен лет подряд пугало даже тех, кто в своей жизни не совершал ничего достойного осуждения, просто потому что все привыкли бояться этого слова и того, что ему сопутствует. Каждый житель Олларии знал, где находится эта площадь, но ни один не стал бы о ней говорить по своей воле. Именно здесь распрощались с жизнью множество людей, среди которых были и именитые Людей Чести, от Брендона Карлиона до Карла Борна, и  множество безвестных убийц, воров и преступников. Вероятно, большинство из них все же заслуживали свою судьбу, но так уж устроено людское сознание, что сочувствует всем умершим насильственной смертью, уже не вспоминая, что те совершали при жизни. И то сказать: ведь жалеть одного человека легче, чем целую страну, даже если невинно пострадавшей оказалась именно она. А уж последующим поколениям и вовсе ничего не стоит сделать из преступника мученика. И даже последние четыреста лет, вполне возможно, установили в Талиге четкое соблюдение законов и, несомненно, изменили внешний вид площади Занха, но не вытеснили из душ большинства талигойцев страха перед этим местом. А что может быть опаснее страха сразу многих людей, если умелые руки направят его в нужное русло? Вот потому-то, несмотря на дождь и сильный ветер, временами переходящий в бурю, огромная толпа заполонила старинную площадь. Здесь были и мужчины, и женщины - и еще неизвестно, кого больше, - по виду в большинстве своем горожане, лишь немногие могли сойти за незначительных дворян. Они внимательно слушали обращения четверых людей, стоявших на высоком деревянном помосте, очевидном сколоченном здесь специально для этой цели. В настоящее время с трибуны говорил высокий грузный светловолосый мужчина в черном, с белой отделкой, костюме, почти нарочито простом. Стоило ему сделать хоть небольшую паузу, как толпа сразу же начинала вопить, не то требуя продолжения речи, не то восхищаясь уже сказанным, но, во всяком случае, не протестуя. По правую руку от него стояла очень красивая молодая женщина, тоже в черно-белом платье, лишь к ее левому рукаву прикреплена была ало-золотая лента. Других украшений на ней заметно не было, однако свои роскошные золотые локоны красавица все же уложила в высокую прическу - настоящее произведение парикмахерского искусства. Она улыбалась людям, и эта улбыка, кажется, приводила в восторг всю мужскую половину собравшихся, которые сразу же начинали расталкивать друг друга локтями, пытаясь подобраться ближе к помосту, где стояла прекрасная эрэа. Слева и чуть сзади от говорившего расположился мужчина лет тридцати, с огненно-рыжими волосами почти до плеч и умным подвижным лицом. Он почти постоянно кутался в свой темно-зеленый плащ, словно мерз больше других, даром что помост, в отличие от площади, был снабжен деревянной крышей, поднятой на сваях, но изредка, как бы спохватившись, выходил вперед и вставлял пару реплик, после которых народ начинал вопить еще громче. Наконец, за спинами остальных видно было еще одного мужчину - высокого и худощавого, из-под его черного плаща, украшенного вышитым серебряным спрутом, поднявшимся на гребне волны, едва виднелся лиловый камзол. Этот человек за все время не произнес ни слова, вообще, казалось, не шевельнулся, и никто не взялся бы угадать по его лицу, что он думает или чувствует. Взгляд его холодных серо-зеленых глаз был устремлен не в спины тем, что стояли впереди, и не в толпу, а словно бы поверх их голов, так что понять, кому адресуется этот змеиный взгляд, мог бы разве что огромный бронзовый памятник, вокруг которого бушевало людское море. Тот стоял, точно также невозмутимо глядя поверх толпы, точно это были вовсе не люди, а мыши у подножия несокрушимой скалы, и на суровом бронзовом лике с чертами северного варвара, лишь немного облагороженном куда более древней кровью, не виделось ни ненависти к тем людям, борьбу с которыми он, казалось, продолжал и в этом облике, четыреста лет спустя, ни презрения к их потомкам, нарушившим сейчас его покой. Эти людские толпы могли, уподобившись не то неразумным детям, не то крикливым багряноземельским обезьянам, до хрипоты выкрикивать оскорбления в адрес короля, его советников, Тайной Службы и самих Ушедших впридачу, могли снести все остальные памятники Восстановителям, да и этот, внушающий наибольшее почтение как местом расположения, так и самой личностью, увековеченной в бронзе, уже был изукрашен непристойными надписями и такими же изображениями, - но пока еще этот памятник все равно стоял, точно само воплощение сурового закона, как утес, о который напрасно разбиваются морские волны, а за его спиной белело в полутьме внушительное здание, словно айсберг из Седых Земель неведомыми путями заплыл в Олларию, да так и сохранился на площади Занха, ничуть не растаяв за четыреста лет. Надолго ли?

Поближе к краю толпы, однако же на должном расстоянии от оцепивших площадь людей в черно-белых мундирах, стояли двое мужчин. Одеты они были как и большинство собравшихся, разве что больше других кутались в одинаковые черные плащи и усиленно надвигали на лицо широкополые шляпы. Обычная мера предосторожности от ветра и дождя или что-то большее? Тот, кто все же сумел бы их разглядеть, заметил бы, что оба они довольно молоды - старшему, более рослому и крепкому, чуть за тридцать, второму, стройному и изящному, временами окидывающему  окружающих горящим неприязненным взглядом, чуть меньше. А еще чуть более внимательный зритель заметил бы, что оба держатся совсем не как горожане или мелкие ординары, из которых в большинстве своем состояла толпа - отнюдь, в каждом их движении была заметна военная выправка, а их плащи скрывали самые что ни на есть длинные шпаги, а может быть, нашлось бы и другое оружие - не столь заметное, но не менее эффективное. Однако пока что оба стояли вполне спокойно, лишь негромко разговаривали между собой, и, кажется, их разговор не предназначался для ушей посторонних. Те, впрочем, и сами с большей охотой слушали то, что им говорили с трибуны, нежели своих случайных соседей.
- Нет, ты только послушай, что они говорят! - громким шепотом воскликнул старший с еле сдерживаемой досадой в голосе. - Будто Талиг и Оллария в частности прожили последние четыреста лет в страхе и угнетении! Будто Алва завоевали Талиг силой, несмотря на отчаянное сопротивление талигойцев, а затем удерживали власть казнями и пытками. И люди верят! Вот что самое страшное, Шарль - они верят всему, что им говорит любой Оллар или Манрик, как будто сами они не изучали историю в школах. Школы для всех сословий, кстати, открыл именно Рокэ Великий, а их первой патронессой была королева Луиза Мудрая, только об этом они почему-то забыли.
- Успокойся, Люсьен, - прошептал или, скорее, прошипел предостерегающим тоном второй дворянин. - Ты что, не слышал раньше, какой бред несут Оллар и его свора весь последний год? Пора бы уже привыкнуть. Да и чего от них ждать, если из всех историков времен Великого Излома они признают только Жерара Шабли? Этот ни о ком из Восстановителей сроду не написал хорошего слова. Да, - добавил он со вздохом, - но такой толпы мне еще не приходилось видеть. Это уже серьезно...
- Успокойся! - сердитым шепотом передразнил друга Люсьен. - Ты говоришь прямо как Генрих. Успокойся, Изначальная Тварь меня сожри, в то время как король уже целый год в плену, его свита по большей части перебита, а оставшиеся тоже сидят в замке Печальных Лебедей; в то время как законный регент, вместо того чтобы сохранить власть до возвращения Алехандро, прибирает ее к рукам, а народ бунтует и сносит один памятник за другим, того и гляди начнет сносить головы. Вовремя же ты заметил: это серьезно! О да, серьезнее просто не может быть. Мне, во всяком случае, даже в страшном сне не приснилось бы более нелепого положения, даже на время Излома.
- Излом, - произнес Шарль еще боле мрачным тоном. - А они ведь не верят в Изломы, не понимают, что происходит на самом деле. Думают, что их дела хороши как никогда раньше, и что вот-вот добьются свободы. Только послушай, Люсьен, что они говорят!
Оба замолчали, вслушиваясь, что говорят с трибуны. К счастью, им было слышно каждое слово, поскольку стояли они не слишком далеко от деревянного помоста, да и голос у Карла Оллара, пока еще герцога Марагонского, однако же собирающегося отменить все звания и титулы, был громкий и звучный.
- Люди! Свободные граждане Великого Талига! Вы все слышите меня? - вопросил он в это время.
- Да-а-а-а! - раздался оглушительный рев мужских и женских голосов со всей площади, прокатившись по площади, словно грохот морских волн в шторм. Шарль с Люсьеном, которые, разумеется, не кричали, только встревоженно переглянулись. Все было понятно без слов.
- Люди! Долгое время вы жили, слепо повинуясь приказам вышестоящих, как бы они не назывались - Раканы или Диамниды, Оллары, Сэц-Придды или Алва, у вас, простых граждан сначала Великой Анаксии, затем Золотой Империи, после - Талигойи, позднее ставшей Талигом, оставался лишь один удел: работать на тех, кто выше вас по праву рождения, голодать, когда у вас отбирают последний хлеб, отдавать лучших сыновей на войну, чтобы они погибали ради ненужных вам идей тех же привелигированных сословий, отдавать лучших дочерей им на ложе - простите, что я говорю с вами так откровенно, но я полагаю, вы заслужили, чтобы с вами, наконец, разговаривали честно, - а в награду за все вам разрешалось лишь служить им, молиться на них, ибо они объявлены потомками истинных Создателей Кэртианы, умирать ради них, точно собаки. Но вы - люди, и вы достойны человеческой жизни! И именно сейчас, на исходе Круга Ветра, у вас впервые появился шанс обрести человеческую жизнь. В ваших руках не упустить его!
Еще один приветственный гул голосов и неистовые рукоплескания были ему ответом.
- Неужели он думает, что ему поверят? - поморщился Люсьен. - Как будто сам он не из рода тех же "мучителей" и "угнетателей". Ведь и своих предков только что вспомнил.
- Правление Олларов уже далекое прошлое, - ответил Шарль, - а уж если за дело возьмутся такие, как Манрик и Придд, то Фердинанда Доброго и Катарину Святую легко объявят героями и мучениками, зато на вернувшихся Раканов сумеют повесить всех ызаргов. Вот послушай, что сейчас будет...
- Вы спросите меня, как можно дать народу давно заслуженную им свободу? - вопросил с трибуны Оллар. - Поверьте, именно сейчас - то время, когда это можно сделать без чрезмерных потрясений для страны! Как вы знаете, Его Величество Алехандро Алва допустил ряд серьезных ошибок в начале своего правления - увы, что поделать, трудно быть мудрым и дальновидным правителем, когда тебе всего двадцать пять лет, и тебе хочется развлекаться, а не управлять страной, я не могу его винить, - а затем, прибыв с государственным визитом в кесарию Дриксен, невольно оскорбил кесаря Дитриха и был заключен под стражу вместе со своей свитой. По последним данным, король Талига Алехандро Алва умер от лихорадки в замке Печальных Лебедей тринадцатого дня летних Молний, не оставив наследника.
- Ложь! - завопили множество голосов из толпы. Услышав это, рыжеволосый мужчина склонился к Оллару и начал что-то шептать ему на ухо.
 

Люсьен и Шарль были бледны от ярости, видно было, что лишь усилием воли им удалось не закричать в ответ на слова Оллара, не броситься на говорившего и не совершить какого-либо еще безумства. Правда, более импульсивный Люсьен схватился поначалу за пистолет, однако, с отвращением отведя взгляд от трибуны, внезапно задержал взгляд на памятнике, и лик бронзового гиганта словно бы передал  частицу своего спокойствия и выдержки, какой сейчас так не хватало герцогу Ариго, вынужденному молча терпеть речи предателей.
- Мне очень жаль, мои любезные сограждане, однако это правда, - продолжал Карл Оллар с трибуны. - Король умер, а это означает, что произошло событие, невиданное даже в Темные Времена - род Раканов, наконец, прекратил свое существование. Как вы все знаете, после того как четыреста лет назад в Гальтаре снова возобновила работу Терраса Мечей, каждая дама, ожидающая ребенка, проходит проверку на ней, а стало быть, ошибка исключена - других Раканов на свете не существует. Что поделать - ведь Четверо Истинных Создателей давно мертвы, и магия, созданная ими, уходит из Кэртианы. Но гибель Раканов не не означает нашей гибели! Мы просто обязаны научиться жить без них, только и всего...
- Простите, - проговорила из передних рядов статная белокурая дама лет сорока, в лисьем плаще. - Можно мне задать вам вопрос?
Четверо стоявших на трибуне вопросительно переглянулись. Наконец, рыжеволосый произнес самым сладким, как показалось Шарлю с Люсьеном, просто приторно сладким, точно плохой мед, голосом:
- Ну разумеется, говорите, прекрасная эрэа! Простите, это обращение, разумеется, скоро уйдет в прошлое, вместе со всеми пережитками старины, но я не могу обратиться к такой прекрасной даме иначе как эрэа. Назовите ваше имя, прошу вас.
- Мауриция Вейзель, - представилась дама весьма холодным тоном - кажется, лесть рыжеволосого пришлась ей не по душе. - Я надеюсь, монсеньор герцог Марагонский и монсеньор герцог Придд, - кажется, эти титулы она произнесла намеренно громким тоном, - объяснят, каким образом они намерены действовать через год, когда начнется Излом Эпох? Как вы знаете, четыреста лет назад все Золотые Земли убедились, что Излом Эпох и магия Повелителей - отнюдь не выдумка. Мой предок Курт Вейзель тогда своими глазами видел катастрофу на Мельниковом Лугу, а его жена Юлиана помогала Роберу Святому уводить народ из Олларии в самый день Излома. Так что в нашем роду не забыли, какими бедами грозит это время. Без Раканов и без Повелителей Кэртиане не жить, вот что! Но, может быть, сведения о смерти короля ложны, монсеньор регент? Вы уверены, что ваши дриксенские друзья информируют вас верно? - женщина смело взглянула вверх, встретившись взглядом с Олларом. В передних рядах кто-то негромко зааплодировал ее словам, затем послышались еще и еще хлопки. Даже Шарль с Люсьеном чуть повеселели, хотя и с тревогой посматривали на смелую женщину.
Вот собравшиеся на помосте, кажется, были совсем не рады. Мрачнее прежнего, не проронив ни слова, стоял герцог Придд, рыжеволосый Манрик словно бы смущенно спрятался за широкую спину Оллара, да и сам пока еще герцог Марагонский, кажется, почувствовал себя неудобно. Положение спасла его дочь, золотоволосая красавица Маргарита - подойдя к самому краю помоста - в толпе мгновенно взметнулся лес рук, преимущественно мужских, - она заговорила вполне уверенно:
- Вы совершенно правы, госпожа Вейзель, относительно прошлых Изломов - тогда только магия, которой обладали Ракан и четверо Повелителей, помогала избежать больших разрушений, а возможно, и всеобщей гибели. Но можем ли мы быть уверены, что эти законы действуют и в наше время? Посмотрите: ведь именно предыдущий Излом был самым тяжелым за всю известную нам историю Кэртианы, и именно к нему относились древние пророчества, такие как Песнь Повелителей, а также слова о том, что накануне Светопреставления никто из Повелителей Стихий не будет иметь наследника. Как мы знаем, эти пророчества полностью сбылись четыреста лет назад, и Светопреставления тогда удалось избежать лишь ценой мужества, ценой героизама множества людей самых разных сословий и, разумеется, магической силы пятерых людей. Мы все с детства знаем эти имена, не так ли? Рокэ Алва-Ракан, Жермон Ариго, Ойген Райнштайнер, Робер Эпинэ и Ричард Окделл. Или иначе - Рокэ Великий, Жермон Справедливый, Железный Ойген, Робер Святой и Ричард Возвращенный. Кэртиана помнит их. Кэртиана будет вечно благодарна им. - Женщина ненадолго замолчала, принимая из рук Манрика хрустальный бокал с водой.
- Вечно благодарны - как бы не так! - прозвучал вдруг из толпы одинокий юношеский крик. - А кто все памятники снес? Один только Железный Ойген и остался, и до того уже добрались. Хороша же ваша...
Говоривший не успел закончить фразу - послышался отчетливый удар, а затем хруст, точно от сломанной ветки. Шарль и Люсьен, бросившиеся было на выручку, лишь успели проложить себе дорогу сквозь ряды, когда двое крепких мужчин оттащили в сторону тело, как им показалось, юноши лет семнадцати, с залитой кровью головой.
- Первая кровь! - прошептал Люсьен Ариго, стискивая зубы от ярости. Шарль Эпинэ мог только кивнуть ему в ответ.
- Какое прискорбное происшествие! - с сотраданием проговорила с трибуны Маргарита Оллар. - Граждане, вы не должны убивать друг друга только потому что не все думают одинаково! Я понимаю, множество поколений рабства приучили вас к страху и ненависти, но сейчас вы - свободные граждане Талига и должны оставить эти дикарские привычки. Так вот, все мы обязаны помнить и чтить героев прошлого. Но сами мы должны жить настоящим, если хотим быть и оставаться впредь свободными людьми! Чтить память предков - не значит повторять их ошибки. За четыреста лет Кэртиана вообще и Талиг в частности ушли далеко вперед - настолько далеко, что, может статься, необходимость в прежних мерах защиты уже отпала. Наверняка отпала, коль скоро последний из Раканов погиб, не оставив наследника. Стало быть, Кэртиана способна идти дальше, без Раканов. Она обязана, она сумеет, она посмеет пойти дальше, и вам, граждане Талига, выпала великая честь осуществить переход от тирании к свободе!

Ну что ж, начало интересное. Надеюсь, Ваш фанф будет дописан до конца (это я намекаю всяким милым эреа, забросившим свои произведения - а ведь мы их читали  :(). Так что, ждем продолжения!

Мрачноватое будущее ждет Талиг.
И кого-то мне госпожа Оллар неуловимо напоминает  ;)
И как-то очень обидно за потомков Валентина , что же их опять на кривую дорожку Вальтера понесло :(
А причина золотоземельских бед  , как мне кажется все прежняя, то у них Эридани- Самопожертвователь, то Алан - Святой, то Ричард - Восстановленный-Осветленный Возвращенный, а потом как мошка не свет в тяжелый год лезут то всякие альды , то дамы с красным бантом  (как у Ильича) на рукаве. Хорошо хоть нормальные люди не переводятся и лапки не складывают.

Жду продолжения :)

А вообще что же это получается - Алва тоже вырождаться начали ???? Как же это :(

    Очень интригующе!  Но только грустно!
"Все идет по кругу..." Все  основательно забыто. И история  многих учит тому, что не учит, вообще, никак. Казалось бы  перед Изломом все  должны собраться, прекратить войны, но  начинают  смуту в отечестве родном. Чего же не хватило Карлу Оллару герцогу Марагонскому? А рядом с ним так понимаю - кто-то из Манриков,  потомок Приддов. Прекрасная Маргарита, по виду,  можно сказать, Гретхен, но  чувствуется -  умна и  весьма злокозненна.  Госпожа Вейзель очень смелая женщина. Мужчины молчат, а она выступила.
Ждем продолжения. Четверо Вам в помощь, эреа Артанис!

А как возникла ныне правящая Талигом династия Алва, если "последний из Раканов (то есть Рокэ) погиб, не оставив наследника"? Он усыновил кого-то из своих молодых родственников со стороны Салина (возможно, Альберто)?

Последний из Раканов в конце круга ветра это Алехандро.

Ой, точно. Я настолько привыкла, что так обычно называют Рокэ Алву... Стыд-позор мне как читателю за невнимательность. :(

Эрэа Техна, эрэа Katze, эрэа Эйлин, эрэа Инна ЛМ, огромное вам спасибо за чтение и за комментарии! Ну, я думаю, продолжение будет теперь только на следующих выходных - проклятая работа, что поделаешь...
Что поделаешь - на то и Излом. :'(
Некоторых своих прабабок, не так ли? ;-v

Придды тоже не все одинаковы. Увы, у некоторых проявилось честолюбие не по заслугам, да еще не нравится, что из Повелителей оттеснили, вот и захотелось большего.

Окделлы, как ни странно, в этот раз особенно не причем. По крайней мере, не в этом смысле.

А может, красный бант у нее - подарок поклонника, мало ли...

Это самое главное! ;)
А вы так безоговорочно сразу поверили словам Оллара? ???
Сейчас все же не так плохо, как раньше. Не все, как видите, забыли, отнюдь не все. Хотя и новые проблемы тоже появились, не без того.

Власти, власти не хватило всем. Вот и собралась такая разношерстная компания - Оллары, Придд и Манрик заодно. До поры до времени, конечно.

Значит, мне неплохо удалось ее показать! :D
 
Бергерка, как-никак, и, в отличие от некоторых, ничего не забыла. Должен же был отличиться кто-то из потомков этого семейства, разве нет?

Спасибо вам огромное! Жаль, что сегодня уже ничего не успею, и вообще не скоро, наверное...
Кто сказал, что речь о Рокэ? :o Имеется в виду нынешний король, Алехандро! А у Рокэ, разумеется, были и есть потомки, самые настоящие Раканы. Вы ведь понимаете, что никакие "усыновленные Салина" Раканами бы не были и положение не спасли бы?

Именно.
Да понятно, что не все Валентины, просто жалко что они опять откатились , предка позорят , воду мутят.
Не безоговорочно, но за какими кошками его понесло в Дриксен??? там же ловушка
Вторая мысль конечно была , что поклеп , но первая мысль оказалась вполне доверчивой.

И все- таки все мое существо восстает против возвеличивания Ричарда осветелнного_восстановленного. Конструкция , в качестве одного из столпов которого подсунут этот {вырезано внутренней цензурой} вторичный продукт изначальной твари – не может простоять долго. Хотя повелитель был бы доволен, после всех мерзостей им совершенных и на пьедестал,  бедный юноша всегда мечтал о признании.  Ему бы еще медали  за отравление, за честное судейство, за великую победу над безоружными женщинами (одну высшей степени , за победу над беременной) ,  орден за мародерство в форме канделябра (устанавливается по образу павлиньего хвоста) ну и конечно медаль за верность убеждениям и незыблемость ,в форме  желейного  флюгера (туда же).

Четыреста лет.....Сколько поколений сменилось! А люди ведь так легко забывают уроки прошлого. Но можно надеяться на бергеров - традиция коих есть хранить память, да и про морисков мы забываем - а они тоже "не столько верят, сколько помнят"! В общем, интересный вариант развития событий, ждём продолжения. :)

[spoiler]Ма-а-ахонький тапчонок. Если в ОЭ в пересчете на земное летоисчисление примерно 17 век, то 400 лет спустя будет примерно 21-й. ПОчему же тогда - плащи и шпаги?
А в целом, конечно, интересно. [/spoiler]

Потому что Кэртиана в целом куда более стабильна и консервативна, чем Земля. Прогресс идёт медленнее.
Я бы предположил, что на следующем изломе мы увидим нечто близкое к временам графа Монте-Кристо.

Согласна , а интернет и  мобильные телефоны это компенсация  для миров, где с магией совсем напряженно :)

Все-таки, может быть, и сегодня маленький кусочек продолжения напишется...

- А что это за свобода такая? - неуверенно спросил откуда-то из рядов мужской голос. - Кто хоть станет нами править, если не будет королей? - Последние слова прозвучали и вовсе глухо, точно говоривший сам не рад был своей смелости и спешил спрятаться в гуще толпы, чтобы никто его не узнал.
Однако стоявшие рядом подхватили его вопрос и воскликнули нестройным, однако дружным хором:
- Да! Объясните же, к чему вы клоните! Пока мы слышим только обещания, но никто не говорил, как жить без королей, Повелителей и дворян...
В этот раз вперед вышел Анатоль Манрик, низко поклонился толпе - полы его плаща даже чуть разошлись при этом движении, - и заговорил таким тоном, точно перед ним были не простые горожане, а, самое меньшее, король и вельможи на торжественном приеме:
- Уважаемые граждане Олларии и всея Талига! Господин и госпожа Оллар говорят, что вы в скором времени сможете сами распоряжаться своей судьбой - и это чистая правда! Я же, со своей стороны, уполномочен сообщить вам, что в скором времени, а точнее - в канун Зимнего Излома пройдут выборы, где каждый свободный совершеннолетний гражданин Талига, будь то эорий или простолюдин, богач или нищий, мужчина или женщина, сможет сообщить в письменной форме, какую систему правления он хотел бы видеть в своей стране. По возможности, избирательные пункты будут открыты во всех городах и деревнях Талига, чтобы высказать свою волю могли все желающие. Вы сами можете решить, хотите ли вы, чтобы вами снова управляли короли, либо вы все же решите сами править Талигом, избрав из своей среды полномочных представителей от всех сословий, какие и будут принимать законы, следить за их осуществлением, проводить внутреннюю и внешнюю политику государства. Если вы предпочтете королей - ну что ж, будут вам короли! - Манрик с сожалением развел руками. - Но прошу вас, люди, подумайте о тех преимуществах, какие вы получите, выбрав самоуправление, настоящую, не побоюсь этого слова, власть народа! Вместо королей и вельмож, находящихся у власти не по способностям, но по праву рождения, к власти, наконец, придут умные, деятельные, достойные доверия люди, а тех, чтобы они не успели пресытиться властью - человек слаб, увы! - можно будет переизбирать через определенные промежутки времени, скажем, через четыре года - ведь это священное число.
- И что нам даст ваша народная власть? - выкрикнули сразу несколько голосов, похоже, изрядно пьяных.
- Каждому свободному гражданину Талига власть народа даст то, чего он заслуживает, - весомо проговорил Карл Оллар. - Каждый из вас - только подумайте, каждый! - сможет стать кем угодно: маршалом, губернатором, кансильером, а может быть, и следующим правителем Талига, если его способности позволяют справиться с соответствующими обязанностями. Также все вы, если захотите, сможете беспрепятственно обогащаться, не боясь, что вашу лавку или мастерскую объявят незаконной и закроют, а вас самого схватит Тайная Стража и потащит вот сюда, - герцог Марагонский указал рукой в сторону белокаменного здания. - Подумайте же как следует, дамы и господа: разве одна лишь возможность не бояться больше цепких рук герцогов Райнштайнеров, как боялись все талигойцы четыреста лет подряд, - еще не причина для изменения государственного строя?
Уже замеченные ранее Ариго и Эпинэ лишь с тоской переглянулись при этих словах.
- Нет, только полюбуйся, как ловко он перевел разговор: его спрашивают, к какой жизни он сам собирается вести людей, а он опять говорит, как плохо было при королях. Четыреста лет подряд все только и делали, что боялись Райнштайнеров, скажите на милость! Хорошо, что Генрих этого не слышит, - сквозь зубы проговорил Люсьен Ариго.
- Ну разумеется, они же все спланировали заранее, - Шарль Эпинэ засмеялся, но смех вышел невеселый. - Или ты думаешь, случайно для собрания назначили именно Занху? Сейчас люди думают, что их подняли на войну со своим страхом, и не понимают, что на самом деле убивают свою память... Ну вот, снова Манрик вылез - что и следовало ожидать!

Анатоль Манрик действительно воспользовался паузой в словах Оллара и снова вышел вперед.
- Увы, дамы и господа, коль скоро речь зашла о злоупотреблениях, чинимых Повелителями Волн, герцогами Райнштайнерами, так мы, Манрики, могли бы достаточно рассказать об этом. Еще четыреста лет назад мой предок Леопольд Манрик вместе со всей семьей, пытаясь спасти из оккупированной Олларии мирных жителей, включая и малолетних детей царствующего тогда Фердинанда Доброго, был арестован собственноручно Железным Ойгеном. Последний тогда был всего лишь мелкопоместным бергерским бароном на службе у герцога Ноймаринена, однако уже тогда отнюдь не отличался милосердием. И даже когда Рокэ Великий помиловал Манриков, они все равно еще много лет находились под контролем у созданной тогда Тайной Службы. С тех пор прошло четыреста лет, однако ни время и смена поколений, ни родство с самыми знатными фамилиями Талига, такими как Придды, Дораки, Салина, Савиньяки, не смягчили жестоких сердец Повелителей Волн, и это мы, Манрики, тоже знаем по собственному опыту, как, вероятно, и многие из вас. Не далее как мой дед, тессорий Теодор Манрик, был прямо во время Большого Королевского Совета арестован герцогом Конрадом Райнштайнером, и вскоре казнен здесь, на этой площади.
- Вот прохвост! - на этот раз возмутился уже Шарль. - Уж сказал бы, в таком случае, за что пострадали его предки! Кого-кого, а Леопольда Манрика трудно счесть невинной жертвой, ведь это по его милости - как там сказал этот лис, - Оллария была оккупирована. А Придд, интересно, не забыл ли, из-за кого тогда  умерли в Багерлее его предки - родители будущего маршала Валентина, да и сам он уцелел только чудом?
- Вот именно! - поддержал Люсьен. - А его дед, между прочим, положил себе в сундуки деньги, предназначенные для Каданской кампании, из-за чего талигойская армия отправилась на войну снабженной из вон рук плохо. Кто знает, сколько солдат и офицеров тогда погибли не от вражеских пуль, а от холода и плохой пищи? И скольких перебили как кур, потому что им достались плохое оружие и отсыревший порох? Что, Манрика не следовало казнить за это? Да Занха для него еще слишком мягкое наказание!
- Надеюсь, и нынешний потомок скоро сможет воссоединиться со своим дедом. Только послушай, как старается, а!
А Манрик действительно старался. Подавшись к самому краю помоста, так что, казалось, вот-вот должен был свалиться вниз, на головы собравшимся, он принял позу обличителя из пьес Дидериха - гордо выпрямившись, указывал простертой рукой на памятник и возвышавшееся за ним здание:
- Скажите, свободные граждане Талига, доколе вы будете терпеть в нашем свободном городе памятник кровавому палачу?! Доколе будет существовать это воплощение тирании, на протяжении четыреста лет державшей нас в страхе? Доколе будет осквернять священную землю Олларии эта обитель зла, боли и страха, которую вы видите за своими спинами? Прежде Занха была всего лишь площадью, где казнили преступников, но с тех пор, как Рокэ Великий - да простят его Четверо за этот поступок, - учредил Тайную Стражу якобы для разбора политических дел и назначил ее начальником герцога Райнштайнера, за свою жестокость и непреклонность справедливо прозванного еще при жизни Железным Ойгеном, - это место стало внушать людям гораздо больший страх, чем Багерлее, не правда ли?
Из толпы раздалось лишь несколько невнятных криков, да и те скорее напоминали мычание, чем членораздельную речь. Признаться в своих чувствах не решался никто, но и скрыть их у большинства людей получалось плохо. Манрик же, увидев их нерешительность, воодушевился еще больше.
- Люди, вы видите, что эта площадь под вашими ногами вымощена серым камнем, не так ли? Я же вижу другое! Костями и черепами множества людей вымощена она, и камни ее красны от крови!
- А я вижу под вашим плащом малиновый камзол, ха-ха! - внезапно послышался звонкий детский голосок.
- Франц, замолчи! - испуганно воскликнула какая-то женщина.
- Но мама, ведь смешно же - видит, какого цвета камни, и не видит, что у самого рыжие волосы и малиновый камзол, как у шута! - заливисто воскликнул мальчик - судя по голосу, ему было не больше семи.
- Что за наказание! - проворчала женщина, а вслед за тем детский смех прервался звуком увесистого шлепка - судя по всему, неведомый Франц получил оплеуху.
Манрик поспешно запахнул свободной рукой плащ на груди - под ним действительно открылся ярко-малиновый камзол с крупными золотыми пуговицами. Впрочем, в следующий миг он продолжал тем же патетическим тоном, словно бы не обратив внимания на случившийся казус.
- Вы видите это здание из белого камня? Если собрать всю кровь, пролившуюся в этих стенах за четыреста лет, она затопила бы всю площадь, точно Данар в весеннее половодье! И стены кровавой вотчины потомков Железного Ойгена не белы, а красны от потоков крови! Эта кровь вопиет к отмщению! Крики и хруст костей истязаемых женщин, детей, стариков вопиет к отмщению! Подумайте, друзья мои, сколько людей за четыреста лет были насильственно приведены сюда здоровыми и полными сил, а возвращались - если возвращались - больными за всю оставшуюся жизнь, постаревшими в одночасье, с трясущимися руками и седыми, как у самих хозяев этой страшной крепости, волосами! И вот теперь настал час отмщения! Пепел Теодора Манрика стучит в моем сердце, а в ваших сердцах, полагаю, также горит жажда мести за ваших предков, а возможно, и своих родных или друзей! Четыреста лет северный медведь терзал олларианского дракона, а что будем делать мы, свободные граждане Талига, когда дракон топчет медведя? Решайтесь же!
Манрик, наконец, отступил от края помоста назад, наслаждаясь действием своей речи. Народ безмолствовал несколько мгновений, но почти сразу люди принялись переговариваться между собой, что-то доказывая друг другу, и с каждым мгновением шум голосов становился все сильнее - эхо от слов Манрика расходилось, точно огонь по листу бумаги: сначала он занимается тонкой струйкой и расползается почти незаметно, но очень быстро охватывает все, что только может гореть. Так произошло и с толпой. Вскоре шум перерос в угрожающие крики, у многих в руках появились ножи, у кого-то обычные, подобранные с мостовой, камни, однако были среди них вооруженные пистолетами. Вот вперед протолкалась группа крепких мужчин с железными ломами наперевес, и направились прямо к памятнику. Часть народа стала торопливо расходится - в первую очередь, конечно, женщины, однако на настроение оставшейся части "свободных граждан Талига" это ничуть не повлияло. Они шли вперед, на здание и памятник, точно собирались схватиться врукопашную со злейшим врагом. Теперь никто не решился бы сравнить их с обезьянами - о нет, теперь это было стадо быков, сметающих все на своем пути. И ревели они тоже как быки, без всякого склада и лада, так что лишь с трудом можно было разобрать в их восклицаниях:
- Долой королей и герцогов! Долой Железного Ойгена! Долой кровавую тиранию! Вся власть свободным гражданам Талига!
Если бы кто-нибудь мог в этот миг взглянуть на лица четверых людей, стоящих на помосте, он прочел бы на них торжество.

Спасибо большое. Вот только я не думаю, что в Кэртиане когда-нибудь наступит аналог 21-го века и не считаю, что он там нужен, так что все написано вполне сознательно. Плащи и шпаги, ИМХО, подходят им гораздо больше. Впрочем, некоторые аналоги нашего времени, полагаю, узнать можно...

Артанис, спасибо, что взялись воплощать большую и непростую идею. Ооооочень интересно и хочется дальше. Но тоже сильно смущает антураж, мало отличный от условного семнадцатого века четырёхсотлетней давности. Всё-таки, за Круг до событий ОЭ в этом мире было явное средневековье, ещё двумя Кругами раньше - вполне определённая античность. Поэтому здесь кажется, что Круга Ветра прошло лет сто - максимум.

Спасибо за продолжение :)
И очень надеюсь, на справедливость, то есть кто будет лживо  на Райнштайнера  клепать, тот получит по наглой рыжей морде, и так 4 раза,  согласно древним традициям! 
А вообще выборы на Изломе это они хорошо придумали  ::) Желающие перехватить шарик будут довольны.

  Спасибо за продолжение, эреа Артанис! Устами младенца.
Надеюсь,  интриганы получат  свое в конце концов.

Великолепная идея, эреа Артанис! Очень интересно читать, я просто не могла оторваться) Надеюсь, продолжение не заставит себя долго ждать? ;)
Вот только, мрачновато все как-то, хоть и правда - все повторяется. Это грустно, но это, увы, истинная правда.
Вдохновения вам, эреа, очень хочется почитать дальше! :)

Огромное спасибо! Очень интересно, прочла на одном дыхании. И очень хочется продолжения, ибо сюжет захватывает.

Очень необычный сюжет. И очень интересный. Стало быть - демократия в Талиге? Или плутократия? ::)

Выглядит как плутократия, впариваемая под видом демократии.
Поворот действительно очень интересный и неожиданный. Ошметки ЛЧ, ошметки  ЛЛ и потомки Фердинанда  :o объединились в деле разрушения Талига. И так каждые 400 лет  >:( Хотя у нас и того чаще  :'(

Люсьен и Шарль также двигались вместе с толпой, пусть и не по своей воле. Человеческая волна подхватила их, не оставляя возможности ни выбраться, ни остановиться. Изо всех сил схватившись за руки, чтобы не дать себя разделить, оба молодых человека чувствовали, как им в спины напирают задние ряды, слышали хриплое дыхание своих невольных соседей. Чьи-то локти упирались им в бока, и сами Эпинэ и Ариго тоже пытались освободить себе свободное место, отталкивая от себя орущих, мокрых от дождя, часто пьяных людей, однако теснота была такая, что ни отойти, ни упасть никто не мог, и давка становилась только сильнее. К счастью - или к несчастью, - люди, однако же, пока еще могли двигаться вперед, и они двигались, увлекая за собой и задние ряды.
Повелитель Ветра и Повелитель Молний оказались достаточно близко, чтобы хорошо рассмотреть, как люди с ломами забрались на постамент. Толпа, видя это, взревела еще громче, подбадривая разрушителей. А затем все другие звуки заглушил оглушительный стук и лязг железа по бронзе. Этот памятник простоял здесь более трехсот лет, и за это время ни патина, ни ржа не коснулись его, но все же бронза мягче железа, и вот на ногах и бедрах статуи, на складках плаща появились вмятины, становившиеся все больше с каждым ударом. Один верзила, вооруженный вместо лома огромным кузнечным молотом, догадался обрушить свое страшное оружие не на сам памятник, а на гранитный постамент под ним, и камень треснул, после четвертого же удара превратился в груду обломков. И тогда памятник накренился вперед и стал падать.
- Спасайтесь, идиоты! - закричал Шарль, увидев, что бронзовая статуя вот-вот рухнет прямо на передние ряды собравшихся. - Уходите, он же сейчас упадет вам на головы...
В этот момент он забыл, для чего здесь собрались эти люди, забыл, что только что пребывал в бешенстве от их глупости и неблагодарности - сейчас перед ним были только люди, находящиеся в страшной беде и не сознающие этого. Шарль даже застонал, как никогда прежде ощущая свое бессилие.
Поглядев на Люсьена, он понял, что и тот чувствует то же самое. Ариго протянул вперед руки ладонями вверх, стискивая зубы от напряжения; на лбу его показались крупные капли пота. Шарль снова взглянул на памятник - показалось ему, или тот действительно стал падать чуть медленнее, как бы поддерживаемый невидимой силой? Но если и медленнее, то лишь самую малость. По крайней мере, недостаточно, чтобы люди успели разбежаться с опасного места - плотность толпы была слишком велика, чтобы дать несчастным дорогу. Грохот упавшей бронзовой статуи смешался с ужасными криками людей. Уцелевшие в ужасе отпрянули кто куда.
- Ужасно... - прошептал Шарль.
В этот миг их с Люсьеном кто-то обхватил сзади за плечи. Оба как бы нехотя оглянулись - после произошедшего им было уже все равно, - но затем оба невольно вскрикнули от удивления:
- Генрих! Что ты здесь делаешь?!
- Смотрю, как уничтожают памятник моему предку, разумеется, что же еще? - холодным, металлическим голосом произнес высокий светловолосый мужчина, так же как и Ариго с Эпинэ, тщательно прикрывающийся плащом и шляпой. Не от холода, разумеется - по одному его виду каждый сказал бы, что этот человек без труда выживет и в Агмарене, который, как известно всему Талигу, именно его предки и заморозили.
- И ты здесь был... давно? - Шарлю трудно было подобрать подходящие слова, точно во всех бедах, свалившихся на Талиг с недавнего времени, он уже успел обвинить лично себя.
- С самого начала. Как командор более уже не существующей Тайной Службы, я обязан был знать обо всем, что происходит в Олларии, а как ваш друг, обязан был проследить, чтобы с вами ничего не случилось. Кстати, Люсьен, ты зря пытался задержать падение памятника. Если некоторые люди настолько глупы, что сначала предают память предков, а затем добровольно подставляют головы под очевидную опасность, то стоит ли людям гораздо более достойным заботиться об их спасении? Видел бы ты себя - до сих пор едва стоишь на ногах и бледен как девица на выданье.
- Да... голова действительно кружится... - Люсьен старался говорить как можно бодрее, но его слабый голос только больше обеспокоил обоих друзей.
- Генрих, ты не находишь, что нам пора выбраться отсюда? - поинтересовался Шарль. - Кстати, как ты вообще нас нашел?
- Повелитель Повелителей везде найдет, - без улыбки ответил Генрих Райнштайнер. - Но, в общем, вы правы. Самое интересное все равно уже закончилось.
Толпа, свалив памятник, была не слишком обескуражена гибелью некоторого количества "свободных граждан Талига". Одни, правда, удосужились вытащить мертвых и покалеченных людей, зато другие с новыми воплями: "Долой тиранию! Долой палачей!" продолжали лупить по бронзе, до тех пор, пока не превратили суровое, но благородное лицо памятника в бесформенную массу. Наблюдая за этим, Генрих с силой сжал руку Шарля. Внешне он оставался совершенно спокойным, лишь по этому жесту Эпинэ понял, чего стоит другу это зрелище.
А тем временем народ уже загорелся новой идеей. Олларам и Манрику уже не было необходимости провоцировать людей на новые безумства - те вполне готовы были к самостоятельным действиям.
- Штурмовать проклятое логово палачей! Вперед, свободные граждане Талига! - закричал кто-то из передних рядов, и этот крик мгновенно подхватили. Наиболее ярые борцы с тиранией, снова подхватив уже привычное оружие, кинулись ломать железную дверь здания Тайной Службы, другие уже вооружились факелами, готовясь жечь, крушить, ломать все, что подвернется им под руку.
- Если бы твои люди еще оставались там, они отстояли бы и Айсберг, и Железного Ойгена, - с горечью произнес Люсьен. - Зачем ты запретил им защищаться, Генрих?

- А ты понимаешь, что будет, если начнется война в городе? - возразил Райнштайнер. - Никакие здания и памятники не стоят рек человеческой крови, которые пролились бы в этом случае. Если талигойцы начнут убивать друг друга, Олларию вновь затопит скверна, как было на прошлом Изломе, а сейчас в городе нет короля, чтобы сдерживать ее. Вы не хуже меня знаете, что это не обычные беспорядки.
- Ты что-то говорил о том, что знаешь, как отсюда выбраться, - сказал Шарль, только что с силой оттолкнувший какого-то пьяного горожанина, вцепившегося в его плащ. - Тогда давай поскорее!
- Ты прав. - Оглядевшись вокруг, Генрих заметил у ворот, за оцеплением черно-белых стражников, отряд всадников - те все это время находились там, игнорируя все происходящее на площади. - Агмарен! - закричал он во весь голос, взмахнув рукой. - Агмарен! - прокричал он еще раз, уже не боясь привлечь внимание толпы.
Впрочем, всадникам хватило и первого крика, чтобы, пришпорив своих коней - как на подбор крупных и мощных, преимущественно вороной масти, с пышными хвостами и мохнатыми ногами, - прямо на толпу.
- Агмарен и Талиг! Агмарен и Райнштайнер! - кричали они, раздвигая ряды, как нос корабля прорезает морские волны. Теперь видно было, что на всех них бирюзовые плащи, а вооружены большинство всадников весьма странным оружием - не то короткими мечами, не то длинными и широкими кинжалами, в умелых руках, надо полагать, страшным оружием.
Однако же не все в толпе испугались приближения нового отряда. Многие из них были слишком злы и взбудоражены недавними речами, так что явление тех самых "угнетателей" на их затуманенных яростью, а у многих и вином, головы, подействовало точно красная тряпка на целое стадо быков.
- А-а, это вы, проклятые! Собрались здесь посмотреть, как мы освобождаем Талиг? - заорали они. - Скажи, тебе понравилось, как мы расправились с этой железной падалью? - заорал высокий человек, все еще сжимающий в руках лом, схватив за плечо Генриха. - Сейчас то же самое будет и с тобой, бергерская собака!
- Ты сам напросился, - произнес Райнштайнер совершенно невозмутимо, свободной рукой выхватывая такой же широкий кинжал, какими были вооружены бергерские всадники. А затем - никто не успел понять, что происходит, - послышался отвратительный хруст, и тот, кто только что угрожал Повелителю Волн, упал на колени, зажимая оставшейся левой рукой окровавленую культю правой.
- Мне жаль, - со вздохом произнес Генрих.
А всадники тем временем уже почти доскакали до них. Однако толпа и не думала рассеиваться даже после страшного увечья одного из них - вновь засверкали кинжалы, в воздухе засвистели камни. Один из них угодил Люсьену прямо в грудь, и тот упал бы, не подхвати его Шарль. Положение было поистине отчаянным...
- Агмарен! - воскликнул Райнштайнер в третий раз, уже глядя, как его бергерская гвардия прокладывает себе дорогу сквозь толпу. С трибуны тем временем также заметили, что что-то идет не по плану, и Карл Оллар подозвал к себе офицера в черно-белом мундире. Тот коротко кивнул, и вскоре на помощь бунтующим горожанам пришли не менее пятидесяти олларовских конных стражников; у этих в руках были пистолеты. При виде подмоги толпа завыла еще отчаянее, наступая на бергерский отряд с тремя Повелителями в центре. Тем временем Генрих вскочил на одного из свободных коней и затащил в седло полуоглушенного Люсьена, поддерживая его одной рукой. Шарль последовал его примеру с ловкостью истинного Эпинэ - прирожденного наездника, хоть и не слишком привычного к огромным бергерским коням. Теперь предстояло проложить себе дорогу. У солдат Оллара вместе с плохо вооруженными, зато яростными и многочисленными горожанами было явное численное превосходство. Но в ближнем бою с бергерами сводилось на нет остервенение толпы и боевая выучка гвардейцев. Последним, в лучшем случае, удавалось сделать один выстрел - времени, чтобы перезаряжать пистолеты, им никто не давал, а их штыки и кинжалы не выдерживали столкновения с палашами бергеров. И даже в разгоряченные головы горожан понемногу начал возвращаться присущий им обычно здравый смысл - во всяком случае, они уже не осмеливались лезть под самые копыта коней, как раньше, а старались ударить исподтишка. И вот, наконец, их ряды поредели. Генрих оглядел свой отряд, подсчитывая потери. Они были больше, чем можно было ожидать от уличной стычки, но самое главное - впереди расстилалась широкая темная улица. Им удалось покинуть Занху.
- Генрих, куда мы теперь? - с тревогой спросил Шарль. - Может быть, ко мне? Я чувствую, нм сегодня следует еще многое обсудить, а дворец Эпинэ отсюда ближе, чем ваши. - Подъехав ко все еще плохо держащемуся в седле Люсьену, он в свою очередь подставил ему плечо. - Да, и до дворца Ариго он не выдержит - слишком далеко ехать.
- Там твой кузен, - многозначительно произнес Райнштайнер, как бы о чем-то размышляя. - Впрочем, ты прав, нам всем нужен отдых. Эпинэ так Эпинэ. Шесть человек потеряли, подумать только... Катершванцы здесь? - произнес он уже уверенным тоном.
- Так точно, монсеньор, - пробасили два совершенно одинаковых голоса, а вслед за тем вперед выехали двое огромных бергеров-близнецов - рядом с ними даже рослый и мощный Райнштайнер выглядел хрупким юношей. - Сопроводить вас к Эпинэ-Хаус? - произнес один из них с торкским акцентом.
- Нет. Вы остаетесь здесь и проследите за порядком, пока не разойдется толпа. Если люди станут слишком уж буйствовать, постарайтесь их угомонить, но без лишнего кровопролития. В крайнем случае рубите руки, но поберегите головы. Сделаете?
- Сделаем-то сделаем, - неохотно проговорил один из Катершванцев, - только они нас не жалели. Шестерых наших уложили, а им будем щадить их головы?
- И вам, монсеньор, не дело ехать без охраны, в такую-то ночку. Монсеньор Ариго вон уже ранен, да и вы еле уцелели.
- Я сам решаю, что мне делать, - Генрих не повысил голос, нет - только чуть прибавил металла, но этого было достаточно, чтобы два огромных офицера нехотя кивнули.
- Когда вернетесь, отыщите меня! - сказал он,  пуская коня кентером.
Трое всадников поехали темной широкой улицей, почти с наслаждением ловя холодный ветер в лицо и вдыхая сырой аромат дождя. После всего произошедшего даже эта ужасная погода действительно радовала их, вот только в ушах по-прежнему звучали пафосные речи Манрика, неистовые крики толпы, лязг железа о бронзу, крики боли. Да и полуобморочное состояние Люсьена не распологало двух других Повелителей к созерцанию красот ночной Олларии.
Шарль первым услышал стук копыт - негромкий, очевидно заглушаемый слоем осенней грязи под ногами, но вполне отчетливый и притом отнюдь не одинокий.
- Отряд. И большой, человек пятьдесят, - коротко бросил он Генриху.
- Ясно, - так же лаконично ответил тот. - Значит так: прячемся вон за тем полуразрушенным домом, пока они не проедут. Нам сейчас совсем не нужно, чтобы нас заметили.
Так они и сделали: завели коней во двор некогда пострадавшего от пожара и с тех пор пришедшего в запустение дома и зажали им морды, чтобы не вздумали заржать. В темноте стена казалась сплошной и вряд ли кто-то, особенно если не стал бы всматриваться сознательно, мог догадаться, что здесь не только отличное укрытие для троих людей и лошадей, но и о том, что спрятавшиеся за стеной могут прекрасно видеть все при свете свечи, не будучи замеченными сами.
Вот и теперь наши герои собирались было пропустить мимо неизвестный отряд, когда Генрих разглядел первого всадника, проехавшего шагах в десяти от их укрытия. Он не вскрикнул - потомкам Железного Ойгена было не к лицу такое бурное выражение эмоций. Просто выехал навстречу отряду, приглашая Шарля и Люсьена последовать за собой.
- Штефан, это ты, я не ошибся? - обратился он к всаднику, командующему отрядом. - Что ты делаешь здесь?
- Ищу вас, разумеется, - ответил несколько усталым голосом Штефан Ноймаринен, граф Доннербург. - У меня для тебя печальные вести, не требующие отлагательств.
- Что случилось? - тревожно воскликнул Шарль. - Твой отец?..
- Нет-нет, - покачал головой второй сын герцога Манфреда Ноймаринена. - Отец, слава Четверым, был жив и здоров, когда я видел его последний раз. Маркграф Бергмарк объявил Горную Марку независимым государством, вызвав этим раскол среди баронов. А армия Дриксен захватила с моря Хексберг, воспользовавшись отсутствием почти всего флота, и начала наступление на Ноймар.

Всё логично - но страшновато. Впрочем, если читая, переживаешь за персонажей и за ситуацию в целом - это, безусловно, плюс автору.

И Хексберг захватили? :o Чем дальше в Фельп, тем пестрее киркореллы... Вальдеса с девочками на них нет... интересно, а статуя святого Ротгера не стоит в Хексберге в орденской резиденции, чудеса не творит? ;)

Замысел действительно грандиозный! Четверо вам в помощь, эреа Артанис, я в вас верю.  :) По самому тексту - начало очень живое, интересное, и читается легко и гладко. Жалко только, что Катарина - которая действительно очень много сделала - так и не дождалась признания от потомков. Впрочем, в Кэртиане такое бывает - история с Рамиро томук доказательство. Может, всё ещё исправиться.

Очень жду продолжения, эреа :)

Бедная Кэтриана... четыреста лет прошло, а прогресса никакого. Что есть кэтрианцы, что нет - никакой в общем-то разницы, кроме как небо коптят они все равно ничего не делают.

Кто-нибудь, искорените из жалости этот эволюционно тупиковый вид и заселите планету существами поумнее...

(http://1.bp.blogspot.com/_ZO626n6qx-I/TO69tw_okAI/AAAAAAAAABk/Xz4-8LE60mk/s1600/Dalek-003.jpg)

Глава 2.
Спустя несколько часов в родовом особняке Повелителей Молний, в кабинете герцога Эпинэ, сидели за столом в уютных креслах четверо мужчин. На первый взгляд могло показаться, что здесь происходит всего лишь встреча старых друзей, да так оно, собственно, и было, вот только измученный, болезненный вид одного из них, усталость второго, словно бы явившегося к столу прямо с долгой дороги, даже не переодев запыленной одежды, и общая мрачность и сосредоточенность всех четверых указывали, что собрались они не затем, чтобы выпить вина и развлечься дружеской беседой.
Вино, впрочем, здесь было - его только что принесла служанка вместе с ужином для хозяина дома и его гостей - холодным мясом кабана и вишневым пирогом.
- Можешь идти, Жанна, - отпустил ее Шарль Эпинэ, ловко открывая бутылку "Дурной крови". - Постой... Мой кузен дома?
- Маркиз Эр-При в своей комнате, монсеньор, - ответила еще молодая женщина, по виду - уроженка Эпинэ. - Сегодня еще никуда не выходил, только велел оседлать ему Демона, стало быть, куда-то собирается. Ой, не к добру это, монсеньор! - Жанна осуждающе покачала головой и вышла из комнаты.
- Что не к добру - уж точно, - произнес Шарль, обращаясь скорее к самому себе, чем к друзьям. Затем он встряхнул головой, видимо, вспомнив об обязанностях гостеприимного хозяина.
- Надеюсь, "Дурная кровь" вас устроит?
- После всего что мы видели и слышали сегодня, самое то, - проворчал Люсьен. - Кровь уже льется, причем именно дурная...
- А тебе вообще следовало бы сейчас лежать в постели, - заметил ему Генрих. - Сначала ты тратишь силы, чтобы удержать падение памятника - ты хотя бы представляешь, сколько он весит и сколько энергии тебе придется израсходовать, чтобы не дать ему никого раздавить? - а затем эти же люди едва не проломили тебе ребра. Скажи спасибо, что камень ударил тебя на излете.
- И что это вообще был камень, а не нож или, не приведи Четверо, пуля, - добавил Штефан Ноймаринен. - Да... Отец отправил меня к вам за помощью, а здесь, оказывается, еще хуже.
- Сначала расскажи подробно все, что происходит на севере, а потом мы решим, где хуже и что нам следует делать, - произнес Генрих. - Я понимаю, тебе нужен отдых, но дело, по твоим словам, неотложное.
- Но сначала следует благословить нашу встречу! - спохватился Шарль, разливая вино по бокалам из надорского хрусталя. - Люсьен, ты хозяин уходящего Круга, тебе говорить первым.
- Пусть Четыре Ветра разгонят тучи, сколько бы их ни было! - послушно произнес Ариго, отпивая из своего бокала.
- Пусть Четыре Волны унесут зло от всех нас, сколько бы его ни было, - проговорил Генрих с расстановкой, делая ударение на каждом слове, точно вбивал каждое слово, как гвоздь, в опору здания, зовущегося Кэртианой.
- Пусть Четыре Молнии падут четырьмя мечами на головы врагов, сколько бы ни было! - с воодушевлением воскликнул Шарль.
С окончанием ритуала вышла заминка, и все глаза обернулись к смутившемуся Штефану - кому еще оставалось говорить за Скалы?
- Пусть Четыре Скалы защитят от чужих стрел, сколько бы их ни было, - довольно уверенно произнес младший Ноймаринен. - Возможно, я не имел права заканчивать благословение, ведь я не Повелитель Скал, а всего лишь младший сын одного из кровных вассалов. Но кроме меня, кажется, сказать было некому...
- Что поделать, - вздохнул Люсьен. - Повелителю Скал еще несколько лет до того, как он сможет пить вместе с нами. Лейе Анэме, до чего же жаль, что Эдвард убит! Останься он жив и на свободе, нам сейчас было бы гораздо легче.
- Маршал Окделл мог бы двинуться с Северной Армией в Ноймар, наперерез "гусям", - поддержал Штефан. - Кто, кстати, командует ею сейчас? Тристрам?
Шарль печально кивнул.
- Значит, Северная Армия сейчас превратилась в личную гвардию Оллара, да? - Штефан задумчиво вертел в руках свой бокал. В руках могучего, как все Ноймаринены, графа Доннербурга тонкий хрусталь выглядел особенно непрочным, казалось удивительным, что его руки с длинными сильными пальцами еще не раздробили бокал в мелкое крошево.
- Именно так, - со вздохом признал Шарль и, встав с кресла, прошелся по кабинету, выплеснув в камин вино из своего бокала. - После того, как пришла эта проклятая весть о пленении Алехандро и убийстве почти всех, кто был с ним, Оллар отозвал из Надора Северную Армию, осиротевшую после гибели Эдварда Окделла. Все думали, что это для будущей войны против кесарии или, как минимум, чтобы продемонстрировать ей нашу силу. Правда, многие тогда удивлялись, что Оллар назначил ее командующим Роберта Тристрама, ничем не проявившего себя прежде, но это назначение сочли временной мерой. Офицеров также заменили почти полностью, так что от боевой армии мало что осталось. Теперь солдаты шатаются по городу, едят и пьют за счет горожан и изредка, как бы от нечего делать, устраивают маневры. Разве мыслимо такое было всего лишь полтора года назад?
- Ясно, - Штефан нахмурился еще сильнее. - А вы даже не пытаетесь противостоять им?
- За кого ты принимаешь нас? - с ледяным спокойствием в голосе возразил Генрих. - Шарль, Люсьен и я отказались верить в гибель короля - тогда нас очередным, кажется, 628 по счету указом монсеньора регента исключили из Большого Королевского Совета. Отныне мы можем рассчитывать лишь на свои собственные силы, но объединенная гвардия всех трех Повелителей, вместе с остатками Тайной Службы, составит от силы три тысячи человек, в то время как у Оллара целая армия. И не следует забывать, что война на Изломе, тем более между соотечественниками - самое худшее, что только может произойти.
- И чем же вы занимаетесь, в таком случае? - поинтересовался Штефан чуть менее неприязненным тоном.
- Мы пытаемся стабилизировать обстановку там, где это еще возможно, не дать пролиться крови, ведем борьбу на информационном поле - "Набат памяти" сейчас едва ли не единственная газета, которую не контролирует Манрик. В настоящее время почти все мои бергеры днем и ночью охраняют Аллею Памяти.
- Как, ты думаешь, что они могут осквернить и могилы? - В этот мог удивлен был не только недавно приехавший Штефан, но и Люсьен с Шарлем - Райнштайнер не делился с ними самыми мрачными своими подозрениями.
- Я стараюсь быть готовым ко всему, - он залпом осушил свой бокал. - Как вы знаете, в прошлый Излом скверна проникла в Олларию именно после разрушения гробницы Франциска и Октавии. Я решил, что не следует исключать такую возможность и в наши дни, поэтому выставил усиленную охрану вокруг Аллеи Памяти, где покоятся герои Великого Излома. Хочется верить, что этого окажется достаточным.
Но теперь ты знаешь, что происходит в Олларии, а мы по-прежнему не знаем, что случилось в Торке. Расскажи, не тяни ызарга за хвост.

Вот именно! ::)

  Интересно пишите, эреа Артанис!  А герои Ваши как живые!
Ариго такой же ответственный как и Жермон.
Окделлы значит верны стране и Раканам. Тристам такой же как его предок никчемный.
в плане прогресса - все-таки развивается СМИ. Под контролем Манрика 
Но как же мне грустно! Как будто все было зря, то что было четыреста лет назад.

Ну, если СМИ считать синонимом прогресса, то да. :) Но знаете ли, это слишком нестандартный взгляд...  ;D

Спасибо, эрэа Артанис :) Очень интересно!

Ну, у них эти 400 лет были...
[spoiler]Это у Кэртианы такой тест-драйв населения регулярный, что ли?[/spoiler]

Очень интересно, эреа Артанис! И не терпится узнать, что же будет дальше) Пишите, вдохновения Вам, и ни в коем случае не забрасывайте фик! :)

Хексберг взят, Ноймар на очереди и временно независимая Бергмарк тоже :( Ызаргам удалось практически сгрызть Талиг. И на этот раз у сидящих на бешеной собаке судя по всему сторонников среди населения поболе, раньше памятники крушили по приказу Альдо, а не в виде свободного волеизъявления умело направленного народа  ;-v Удивительно, зная что все это бесполезно , каждые 400 лет находятся люди , готовые все это спасать, хотя раньше не знали, потом не думали , а теперь уж и не знаю  :-[ 
И как все повторяется, среди Эпинэ похоже есть новый Анри-Гийом , явно недовольный родственниками , но довольный белокурой королевой  ::)

А судя по надорскому хрусталю тессорию Манрику 400 лет назад все таки удалось сделать из Надорской дыры что-то путное, этим он и заработал для своих потомков путь наверх, а потомки предпочли ковылять кривой дорожкой , добавив к интригам , которых Манрики были не чужды (хотя Дриксену никогда не служили!) воровство , несвойственной тессорию времен прошлого излома.

Какая реалистичная и оттого безнадежно грустная история.
Примите мое восхищение, эреа Артанис.

Дааа, события действительно более чем печальные... а будущий Райнштайнер - в отличии от нынешнего - кажется, имеет шансы стать моим любимцем...

Ызарги сменят человечество в Кэртиане! Yay!

(http://s1.hostingkartinok.com/uploads/images/2012/02/7df99b413677839945d8a9d815ae7851.gif)

- Хексберг пал пятого числа Осенних Скал, - начал свой печальный рассказ Штефан. - Всего за восемь дней до того пришел приказ от Оллара - отправить почти весь флот в экспедицию на Померанцевое море. Гильермо этот приказ не понравился - да все более-менее опытные моряки понимали, как опасно оголять побережье, - но на военном совете было решено, что югу сейчас грозит большая опасность.
- И это действительно так, - кивнул внимательно слушающий Генрих. - В Гайи объявился потомок Дивина Восьмого - настоящий или самозванец, одни Четверо знают, да это и не важно. Гораздо хуже, что в Новой Паоне опять поднимает голову Орден Истины. Скорее всего, и этот претендент их креатура.
- Проклятые "мыши"! И когда они только уймутся? - Шарль поднял глаза на висящий над камином портрет Робера Святого. Нарисован он был без всяких канонов, и оттого получился удивительно живым - и седые пряди в черных волосах, и усталый взгляд темных глаз, нездоровая бледность всегда заставляли Шарля не только восхищаться предком, но и сочувствовать ему. Левая рука Повелителя Молний была согнута в локте, так что отчетливо заметен был шрам в виде молнии. А на его ладони уютно устроился светло-серый, словно бы седой, крыс.
- Ты ведь знаешь, как трудно извести мышей там, где они сумели однажды угнездиться, - без улыбки ответил Генрих. - За эти четыреста лет эсператистов вообще и Орден Истины в частности, конечно, сильно потрепали, однако деньги и люди у них всегда остаются. Так значит, теперь они сумели добиться несколько большего? Что ж, на Изломе вся нечисть вылезает из-под пола.
- Да, кажется, старая Гайифа, родина скверны, восстала из пепла, - мрачно подтвердил Штефан. - По последним данным, талигойский гарнизон в Новой Паоне был перебит, а "мыши" провозгласили там свою новую резиденцию, въехав в бывший губернаторский дворец на штыках бордонских и агарисских наемников. Вы об этом слышали?
- Слышали, тогда Оллар и отправил туда наводить порядок сначала Южную Армию, а затем и флот. По тогдашнему раскладу это выглядело разумным решением, ведь "мышам" удалось переманить на свою сторону даже некоторых морисских шадов, из тех, что объявлены вне закона в Багряных Землях.
- Стало быть, на морисков рассчитывать не приходится? - угрюмо спросил долго молчавший Люсьен.
- Да, в этот раз им придется защищать самих себя, - вздохнул Генрих. - Итак, пока альмиранте Вальдес воюет с "мышами" и разбойными шадами, "гуси" склевали Хексберг. И что же, защищаться оказалось некому?
- Гильермо оставил охранять Хексберг всего пятьдесят кораблей под командованием твоего вассала Яна Клюгкатера, а против них двинули весь Западный Флот Дриксен, - ответил Штефан. - Они погибли с честью, унесли с собой вдвое больше вражеских кораблей. "Гуси" выловили из воды только троих матросов, специально чтобы отправить их в Ноймар к моему отцу с донесением. Так мы и узнали обо всем в подробностях.
- Но кэцхен - разве они не могли помочь? - почти простонал Люсьен.
- Уцелевшие рассказали, что сначала кэцхен танцевали среди кораблей, так что "гусям" пришлось вертеться точно уж на сковороде. А затем... - граф Доннербург нахмурился, отпил еще вина из своего бокала, но по его лицу сейчас видно было, что он не отличил бы "Дурную кровь" от обычной воды из Данара. - Я не знаю, может быть, утопленники и преувеличили что-то от страха, однако в этом все трое говорили одинаково, хотя отец разговаривал с каждым по отдельности. Только все они сообщают, что видели корабль-призрак или выходец, Павсаний его не разберет. Он проходил между кораблями, не касаясь днищем воды, и оснастка у него была не современная, скорее такая, как во времена Великого Излома. Сам весь серый, почти прозрачный, а моряки на нем были бледны точно смерть. И там, где он проходил, ветер стихал, даже кэцхен были бессильны. Один из уцелевших видел этот корабль так же близко, как я вижу вас сейчас, и клянется Четверыми, что едва не умер от страха. Я бы не поверил ему, только он бергер, а вы все знаете, что они не склонны к пустым фантазиям. И он говорил, что видел даже название, написанное на борту золотыми буквами, позеленевшими от времени. Это была "Верная звезда". По-дриксенски - "Глаубштерн".
Все замолчали, пытаясь осмыслить эту новость. Одно дело - война на окраине страны, пусть страшная, тяжелая, но земная и привычная для всех, и совсем другое - когда позабытая легенда внезапно оборачивается ужасной реальностью.
- Значит, Бермессер мстит талигойцам, - проговорил дрожащим голосом Люсьен.
- Не только талигойцам - потомкам Бешеного в первую очередь, - уточнил Штефан. - Хексберг сожжен, Костяное Дерево - тоже, и никто не знает, куда делись кэцхен, если они вообще пережили то сражение. А в доме Гильермо дриксы нашли его сестру с детьми - она переехала в Хексберг, чтобы узнать побольше о муже, попавшем в плен вместе с Алехандро.
- Как, Исабель Рокслей - Исабель Вальдес, наша Маленькая Ведьма, в плену у "гусей"?! - вскричал Шарль. - В плену у людей, для которых не существует ничего святого... Женщина с маленькими детьми, пусть она хоть сто раз из рода Бешеного Адмирала, в замке Печальных Лебедей - это ужасно...
- Ты боишься, что "гуси" попытаются отомстить ей за подвиги ее родичей?
- И это тоже, но не только. В Дриксен официально разрешен только Орден Славы, но раз уж "мыши" снова подняли голову, могут объявиться и там. Вообще, неожиданное вероломство кесаря Дитриха очень напоминает их след. И если они увидят Исабель, как пить дать, посчитают ее, самое меньшее, дочерью Леворукого. Мы знаем ее с раннего детства, привыкли, но у тех, кто видит ее впервые, сами понимаете, впечатление... неоднозначное.
- Я думаю, что графине Рокслей, как и всем нашим пленникам, сможет помочь наш посол, - заметил Генрих. - Слава Четверым, по крайней мере, нам удалось добиться, чтобы в Дриксен направили толкового человека. Собственно, это была последняя наша победа.
- Как вам удалось надавить на Оллара? - поинтеровался Штефан.
- Как тебе известно, Оллар отозвал из кесарии Джулио Рафиано, когда тот начал слишком рьяно выяснять обстоятельства пленения Алехандро, и затем долго делал вид, что не может найти подходящего человека, а сам, вероятнее всего, собирался остановиться на ком-то из своих новых выдвиженцев. Но тут вмешался герцог Урготский...
- Марсель?
- Он самый. На заседании регентского совета он публично усомнился в известии о смерти Алехандро, а затем объявил, что, если не получит неопровержимых доказательств, что король мертв, может вспомнить, что когда-то - правда, еще до Валмонов, - Ургот был самостоятельным герцогством. Словом, основательно вывел Оллара из себя, так что тот велел Марселю убедиться лично в смерти Алехандро. Большинство в Совете проголосовали за его назначение послом, и вот - карте место.
- Да, здесь Оллар сглупил, - впервые в этот вечер голос Шарля прозвучал почти весело. - Пустить Валмона туда, где находится Алва, все равно что...
- Что пустить бакранского козла на клумбу с астрами! - закончил его фразу Люсьен. - Да, слава Четверым, хоть одна хорошая новость. Если Алехандро жив, Марсель ему поможет, как его предок Марсель Великолепный помог Рокэ.
- А это значит, что скоро наш король будет на свободе, - уверенным тоном произнес Генрих. - Теперь мы должны удержать страну до его возвращения. Хексберг - огромная потеря, я не спорю. И "Звезда веры" не предвещает ничего хорошего. Таких случаев, кажется, не бывало и в старину - целый корабль выходцев, причем из далекого прошлого. Но пока мы живы, отчаиваться не следует. Но это о Хексберг. А что произошло в Бергмарк? Маркграф сошел с ума?

Кажется вся Кэртиана сошла с ума! ::)

  Наконец-то продолжение!   И все интереснее. :)
Только опять незадача. еще и  выходец зловредный нашелся,  и девочки Вальдеса ничего сделать не могут.  И бедная женщина с детьми оказалась в плену. Что же благородные талигойские мужчины? Где они? Как допустили такое? Пора просыпаться ото сна. Пора вставать на защиту малых сирых и всего родного Отечества!
Спасибо, эреа Артанис! Только  волнуюсь я очень! Марсель - герцог Урготский! Ну может , хоть этот сохранил  энергичность и ум! Судя по надеждам остальных героев - сохранил!

Очень здорово! Особенно всплывшая "Звезда веры" и то, что потомки Вальдеса по-прежнему связаны с морем!

А я наоборот именно в этом кусочке почему-то увидела надежду.... и корабль-выходец - это здорово!

- Почти что так, - невесело усмехнулся Штефан. - Как вы знаете, маркграф Густав-Родерик полгода назад женился на дочери дриксенского кесаря.
- Ну слышали, - нахмурился Люсьен. - Он и нам с Генрихом выслал приглашения, как баронам Горной Марки, но мы не могли уехать из Олларии, когда тут такое творится. Да и его затея мне еще тогда не понравилась...
- Ну а теперь эта Ингеборга его просто околдовала! Привезла с собой из Дриксен кучу советников и дальних родичей, и теперь маркграф во всем советуется исключительно с ними. Утверждает, что таким образом надеется победить вековую вражду агмов и варитов. Во всяком случае, так он пишет в своих манифестах.
Ариго и Райнштайнер сидели с мрачным видом, с трудом осознавая эту последнюю новость: во все времена Торка была родным домом, надежным пристанищем для любого бергера, природного или посвященного, а теперь вдруг оказалось, что и эта суровая страна способна ударить в спину своим сыновьям.
- Насколько я знаю, Густав-Родерик всегда был слишком хорошего мнения о варитах, - наконец, проговорил Генрих. - Он еще в молодости приглашал дриксенских мастеров, чтобы перестроить свой замок, их ученых, художников, поэтов, как он говорил - желая сделать Бергмарк цивилизованной страной. Отец рассказывал мне, что многие бароны были недовольны таким отступлением от традиций, но смирились. Но жениться на варитке и попасть под ее влияние - это уж ни на что не похоже. Да и додуматься в пятьдесят пять лет жениться на восемнадцатилетней - просто глупо.
- Ну, не всегда, - заметил Шарль. - Бешеный Вальдес женился же в шестьдесят восемь лет на принцессе Инес, которой тогда только исполнилось девятнадцать, причем по взаимной любви, если верить историческим сведениям.
- Вот только не сравнивай Ротгера Вальдеса с нынешним маркграфом, - возразил Генрих. - Бешеному в то время никто не дал бы больше сорока, он ведь и прожил сто пятьдесят лет - дружба с кэцхен, надо думать, подействовала. Ну а Густав-Родерик - самый обычный человек, уже немолодой и изрядно растолстевший, на десять лет старше отца принцессы. Так что поверить в чувства со стороны новой марграфини не мог бы и маленький ребенок. Но со своей задачей она справилась, судя по тому, что ты рассказываешь.
- Во всяком случае, кесарь должен быть ей благодарен, - подтвердил Штефан. - Теперь во всей Бергмарк только и слышно о том, что надо покончить с устаревшими варварскими обычаями, о новой эре дружбы агмов и варитов, о том, что наш народ - я говорю наш, потому что прошел с вами обряд посвящения и бросал кошку в снег, - младший Ноймаринен показал тонкий шрам на левой руке - точно такие же были и у троих Повелителей, - что наш народ отстал в развитии от более просвященных дриксенцев и теперь обязан сравняться в развитии с нашими новыми друзьями. Ну а на последнем Совете Густав-Родерик взял да и сказал, что прежде бергеры вынуждены были поддерживать Талиг только потому что в одиночку им было не выстоять, ну а теперь, когда с кесарией наступил мир и почти гайифская любовь - насчет "почти гайифской" я, конечно, добавил от себя, - покровительство Талига больше не нужно Горной Марке, и она может жить самостоятельно.
- Результат политики Оллара, - прорычал Люсьен. - Он говорит, что каждый может взять себе столько свободы, сколько может унести. Вот Густав-Родерик и воспользовался, вернее, ему помогли. Кстати, а Оллару и его своре уже известны новости с севера?
Генрих на минуту задумался.
- Вряд ли, - он покачал головой. - Штефан выехал в Олларию, едва получил известия, и очень торопился, а прознатчикам Оллара, надо полагать, понадобится больше времени, чтобы узнать правду. Впрочем, я думаю, эта новость его не обрадует. Он, конечно, в сговоре с кесарем Дитрихом - судя по своевременной отправке флота на юг, Хексберг он просто сдал, как ни чудовищно это звучит. Но вряд ли его устроит отдать и Бергмарк, ведь бергеры - хорошие воины. Кстати, а как относятся бароны к этой идее?
- По-разному, - несколько уклончиво ответил Штефан. - Большинство, особенно старшее поколение, конечно, против. Но среди молодых, которым воевать не приходилось, многие думают так же, как маркграф. Что поделать, бергеры - уже не агмы, хотя в приемном зале вместе с боевыми знаменами и висит шестопер Ульриха-Бертольда Катершванца. Многие теперь завидуют богатству "гусей" и хотят жить также. Другие, может быть, и не вполне согласны, но не решаются оспорить приказ маркграфа. Проклятая бергерская исполнительность, девять раз поможет, на десятый все погубит. Но могу вас утешить: большая часть баронов все же не хотят отделяться.
- И Густав-Родерик не посчитался с их мнением? - спросил Люсьен. - Бергмарк, слава Четверым, все же не Эпинэ при Анри-Гийоме, чтобы все решения принимались единолично, маркграф не обладает неограниченной властью.
- Да, и это, кстати, очень расстраивает его, а еще больше его жену и дриксенских советников, - заметил Штефан. - Впрочем, учесть мнение баронов действительно придется. Густав-Родерик нехотя объявил тинг - большой совет всех баронов. Вам с Генрихом, кстати, тоже должны прислать сообщения. Я взялся их передать, потому что в противном случае, боюсь, их выслали бы вам слишком поздно.
- Понятно, - Генрих не то улыбнулся, не то оскалился, в этот момент особенно напомнив Железного Ойгена. - По обычаю,  любой барон, не явившийся на Большой Тинг, объявляется вне закона. Нам прислали бы приглашения с большим запозданием, чтобы мы уже не успели приехать вовремя и не могли потом ничего сказать в свое оправдание, не говоря уж о том, чтобы оспорить решение Густава-Родерика. Кстати, на какое число назначен Тинг?
- Он начнется на четвертый день Осенних Волн, рано утром. А что, вы поедете туда? И вам не противно будет смотреть на рожу этого предателя?

- Четвертый день Осенних Волн... Времени мало, но мы можем успеть, если выедем завтра же с утра. Большое спасибо тебе, Штефан, что ты так своевременно предупредил нас. Поедем ли мы на Тинг? Ну разумеется, поедем. И устроим "этому предателю" несколько сюрпризов, которые ему вряд ли понравятся... Ты со мной, Люсьен? Ты ведь не только герцог Ариго, Повелитель Ветра, но и барон Тизо.
- Разумеется, поеду, -  откликнулся Люсьен. - Правда, я ума не приложу, что ты задумал против маркграфа и его советников. Разве что закидать их киркореллами, как бордонских моряков или фельпских дуксов? Так они в Торке не выживут, слишком холодно.
- Нет, не киркореллами, - на этот раз Генрих говорил совершенно серьезно, но что-то в его выражении не предвещало маркграфу Бергмарк ничего хорошего. - Близко, но не то. И не ызарги, можете не предлагать. Что хорошо для бордонов и фельпцев, вряд ли испугает бергеров, однако на последних можно воздействовать методами, на которые другие народы не обратили бы большого внимания. Во всяком случае, проверить наших баронов на надежность следует.
- Стало быть, вы уезжаете завтра? - протянул Шарль, изображая тон обиженного ребенка. Его выходка подействовала - трое мужчин улыбнулись, хоть и не слишком весело. Однако ответить никто не успел, потому что в эту минуту дверь в кабинет с силой распахнулась, затем ударившись с размаху о косяк, и на пороге появился мужчина, с виду на несколько лет старше Шарля, но, несомненно, состоящий с ним в родстве, и довольно близком - это было видно с первого же взгляда. Вот только в выражении лица, в осанке, в движениях вошедшего, в самом стремительном и резком его появлении чувствовалось гораздо больше энергии и темперамента, нежели в повадках хозяина кабинета.
При его появлении Шарль поспешно вскочил из-за стола, приветствуя своего кузена, ибо вошедший приходился ему именно кузеном по отцу, с неподдельной радостью:
- Лейэ Астрапе, как же хорошо, что ты присоединился к нам, Рауль. Мы, правда, получили печальные вести, но принимать друзей и родственников мы еще не разучились, слава Четверым. Садись с нами, Рауль, я сейчас прикажу принести для тебя бокал. И, самое главное: спасибо, что ты не поехал туда, на площадь. Я верил, что ты не опустишься до того, чтобы выступить там открыто и сносить памятники героям Великого Излома.
- Зря ты в это верил, - надменно возразил ему Рауль. - Я не пришел на площадь только потому что герцогиня... госпожа Оллар просила меня не приходить. Думаю, она не хочет, чтобы мы с тобой ссорились. Так что ты должен благодарить ее, а не меня.
От радости Шарля мгновенно не осталось и следа. Он чуть отступил назад, машинально хватаясь рукой за спинку своего кресла, точно кузен только что ранил или ударил его.
- Жаль... Я все еще надеялся, что ты поймешь, с кем имеешь дело. Неужели ты, маркиз Эр-При, эорий Дома Молнии, потомок Робера Святого, можешь верить, что магия исчезла из мира? Вспомни, ведь мой отец учил нас обоих пользваться ею. Разве ты до сих пор не умеешь зажечь огонь без всякого кремня или этих новомодных спичек, одним желанием? У тебя это всегда получалось даже лучше, чем у меня. Разве это не магия? А верить Олларам, Манрику и прочей их своре... Рауль, подумай, неужели ты считаешь, что они смогут управлять страной?!
Большие блестящие глаза Рауля вспыхнули еще ярче от слов кузена, однако в ответ он лишь фыркнул, как норовистый конь:
- Зажечь огонь - это не магия, это всего лишь ее остатки, как говорят материалисты. Маргарита много рассказывала мне об их учении, и я ей верю. Мы, возможно, последнее поколение, еще обладающее способностями Четверых, но наши потомки, если они вообще будут, родятся самыми обычными людьми, и с этим можно только смириться. Вот наш покойный король попытался, по обыкновению своей семьи, полететь против ветра, а в результате только погубил себя и всех, кто был с ним. Вы можете до хрипоты утверждать, что он жив, но доказательств у вас нет никаких. Я же предпочитаю поверить господину Оллару, как законному регенту. Построить будущее, когда от прошлого остались лишь руины - это не поражение, совсем наоборот, это достойная цель. Право, мне жаль вас всех - вы тратите свои силы на погоню за вчерашним днем, а ведь могли бы принести Талигу большую пользу, присоединившись к нам. Так что подумайте хорошо - это я вам всем предлагаю.
Генрих, Люсьен и Штефан из вежливости промолчали, не желая вмешиваться в семейный спор. Шарль же произнес усталым тоном - видно было, что этот спор с кузеном далеко не первый:
- Я вижу, ты говоришь словами этой... Маргариты. В таком случае, я подожду, когда у тебя появится свое мнение, тогда, может быть, ты сможешь сам решить, кто прав на самом деле.
К сожалению, эти слова лишь разозлили Рауля - он схватил кузена одной рукой за плечо и прошипел ему в лицо сквозь стиснутые зубы:
- Не смей оскорблять при мне Маргариту Оллар! Я не хочу однажды забыть, что ты мой кузен. Я готов стерпеть от тебя многое, но не это.
Сейчас они стояли лицом к лицу, и всякий, видевший из так же близко, как невольные свидетели этой семейной сцены, мог бы удивиться: до чего же похожи - и вместе с тем совершенно разные! Шарль, внешне очень похожий на Робера Святого, судя по его изображениям, был, по общему мнению, очень красив, как и все Эпинэ, однако его кузен, будучи на пять лет старше, был признан прекраснейшим мужчиной Талига, и нашлось бы немало дам, во главе с Маргаритой Оллар, готовых это подтвердить. Смуглый, как мориск, с огненным взглядом черных глаз, горделивой осанкой, Рауль Эпинэ был олицетворением свойственной Дому Молнии энергии и страсти, в то время как в Шарле воплотились также свойственные этому семейству жертвенность и забота о слабых. Это различие проявлялось еще в детстве - если Шарль был радостью и гордостью семьи, то Рауль доставил немало проблем своим непослушанием воспитавшему его дяде, а затем и ставшему Повелителем Молний кузену. Многие говорили, что Повелительство в семье Эпинэ досталось не по заслугам. Что об этом думал сам Рауль - неизвестно, но, во всяком случае, он, в противовес Шарлю, в обычное время предпочитавшему простую темную одежду, специально наряжался в алое с золотом, прекрасно сознавая, как ему идут фамильные цвета. Словом, более различных между собой родичей было еще поискать, однако же до этого дня им удавалось избегать открытых конфликтов. И вот, теперь, кажется, мир был нарушен.

   Какие интересные подробности про Вальдеса. ;) Молодец! А новый маркграф - стареющий сластолюбец. Седина в бороду...
Противостояние двух родичей Эпинэ.
  Очень увлекательное продолжение. Что-то будет дальше?!
   

А принцесса Инес - это дочь Алвы?
Интересно было бы узнать эту историю в подробностях - чтобы Вальдес, принципиальный холостяк, вдруг настолько влюбился, что решил жениться, девушка должна быть совершенно необыкновенной во многих отношениях.

Очень огорчает разлад между кузенами Эпинэ. Причем явно существовавший уже давно, а не вызванный специфической предизломной обстановкой, влиянием скверны и т.п.

Мне кажется по намекам Генриха, что он для вразумления маркграфа, да и бергеров в целом, собирается воспользоваться своими повелительскими возможностями по вызыванию природных... ну, если не катастроф, то каких-то опасных явлений, которые будут восприняты бергерами, из-за их специфических верований, как знак "Мироздание не одобряет ваше нынешнее поведение". И, скорее всего, это будет что-то связанное с водой - раз он Повелитель Волн.

Возможно. Интересно, какую линию поведения выбрали в этой ситуации потомки Хайнриха Гаунасского! ::)

- Я не оскорбляю герцогиню Марагонскую, как бы ей не хотелось называться, - устало проговорил Шарль. - Я только прошу тебя быть осторожнее. Ты собираешься ехать к ней?
- Да, - решительно ответил Рауль, направляясь к двери. Уже у порога он обернулся, с усмешкой поглядев на кузена и его гостей.
- Не беспокойтесь, я не выдам ваших тайных совещаний. Как гражданин, я, может быть, и обязан был бы это сделать, но Эпинэ не бывают доносчиками; скажите спасибо и на том.
Дверь захлопнулась за его спиной с таким же стуком, с каким открылась несколько минут назад. Оставшиеся в комнате некоторое время молчали, думая каждый о своем. Наконец, Шарль задумчиво проговорил:
- У меня уже давно предчувствия, что любовь к Маргарите Оллар принесет Раулю несчастье, но ведь его не переубедишь. Он уверен, что она тоже его любит.
- Дай ему время осмотреться, может быть, он сможет понять, с кем связался, - заметил Генрих. - Приказывать ему бесполезно, такой человек, как твой кузен, сможет пойти даже против воли главы рода.
- Ты знаешь его не хуже меня, ведь он был оруженосцем твоего отца.
- Да, я помню: маршал Эпинэ просил моего отца взять Рауля себе в оруженосцы. "Парню нужна твердая рука, не то из него вырастет второй Анри-Гийом", - так он сказал тогда.
- И оказался прав, - саркастически усмехнулся Шарль. - Лейэ Астрапе, как же трудно терпеть и ждать, когда под откос готовы полететь не только Талиг и Кэртиана, но и судьба твоего родственника...
- Что поделать, - вздохнул Люсьен. - Сейчас не гальтарские времена, когда не то что родственники - кровные вассалы подчинялись Повелителям беспрекословно. Конечно, после Великого Излома отношение к магии крови сильно изменилось, но назад ничего не вернешь. Даже Рокэ Великий был не в состоянии превратить нового кесаря Дриксен в талигойского графа из Дома Ветра или заставить Хайнриха Мудрого повиноваться мальчишке, к тому же запятнавшему себя множеством преступлений. Да, кстати, а что происходит в Гаунау теперь? Большой Медведь тоже нарушил договор?
- Нет, - возразил Штефан. - Одна из немногих хороших вестей: Зигфрид Большой Медведь подтвердил договор, заключенный между Хайнрихом Мудрым и маршалом Лионелем Савиньяком, даже обещал прислать армию на помощь Талигу.
- Слава Четверым, хоть кто-то помнит о старых клятвах, - сказал Генрих. - Кто бы мог ожидать, что агмы предадут память предков, а вариты, хоть и из Дома Скал, сохранят?
- Кстати, если уж говорить о Доме Скал: что слышно о младших Окделлах? - поинтересовался Штефан. - Вы не боитесь за них? Ведь после гибели отца, смерти матери и пленения короля их опекуном является Оллар.
- Насколько нам известно, в настоящее время в Новом Надоре дела обстоят довольно спокойно, - сказал Шарль. - Олларовские псы регулярно присылают отчеты, по их словам, все в порядке.
- И вы верите на слово Оллару и его людям? - Штефан нахмурился.
- Верим, но не на слово, - возразил Генрих с металлом в голосе. - Мне удалось устроить своих людей в замок и в окрестные предприятия, и они докладывают, что Николас и Сильвия Окделл не нуждаются ни в чем и даже почти оправились после смерти родителей, по крайней мере, мальчик. Большего сейчас мы для них сделать не сможем, как вы понимаете: двенадцатилетнему мальчику и молодой девушке не место в охваченной беспорядками столице, да и мы не имеем права забрать их у законного опекуна, в данном случае - Оллара. Впрочем, я не думаю, что им грозит опасность в ближайшее время.
- Оллар много лет уговаривал Эдварда Окделла отдать Сильвию за его сына, - заметил Люсьен. - Я боюсь, что сейчас он может вспомнить об этой идее, тем более что спрашивать разрешения более не у кого.
- Сильвию Окделл - за младшего Оллара? - Шарль едва удержался от смеха. - Да она еще в детстве его поколотила, даром что он на два года старше ее. А уж если ей сейчас показать этого вялого бледного щенка, боюсь, Надорская Рысь повторит подвиг Греты Катершванц.
- Жены Ричарда Возвращенного? Той, что при первой встрече с будущим супругом швырнула его в канаву? - уточнил Люсьен, хотя эта история, как и все жизнеописания героев Великого Излома, была хорошо известна всем четверым.
- Ее самой, - кивнул Генрих. - Она возмутилась, что герцог Окделл был тогда пьян и вел себя слишком фамильярно. После Излома прошло уже пятнадцать лет, Ричард Возвращенный получил амнистию - сам король вместе с Робером Святым не без труда сумели этого добиться, настолько злы на него были большинство людей, - и служил в Торке, хоть и не слишком успешно. Во всяком случае, к тридцати пяти годам он был еще капитаном. И вот, однажды у постоялого двора он заинтересовался молодой бергеркой, заехвашей туда с дороги напоить коней. А поскольку Ричард, уже изрядно выпивший с солдатами, не знал, что имеет дело с баронессой Катершванц, обошелся с ней как с самой обычной поселянкой. Она же в ответ воскликнула: "Бергерские девушки честны и скромны, так обращаться с ними не подобает" - и швырнула его в глубокую придорожную канаву, а сама тут же уехала. На удивление, герцог Окделл тогда все же признал свою ошибку и, узнав, с кем имеет дело, на другой день приехал в Катер-Хаус просить прощения. Его там приняли уже гораздо более благосклонно. Возможно, это объясняется тем, что кузены Греты, Норберт и Иоганн, знали Ричарда с Лаик. Так или иначе, вскоре была сыграна свадьба, по всем обрядам, посвящающим новую семью милости Четверых. Женитьба, кстати, пошла Ричарду Возвращенному на пользу - всего через год он стал полковником, а к сорока годам дослужился и до генерала.
- Оллару-младшему последнее точно не грозит, - заметил Шарль. - В их семье единственный мужчина - это Маргарита. А ее братец если на ком-нибудь и женится, то уж точно не на дочери Эдварда Окделла! Сильвию отец учил фехтовать, стрелять и ездить верхом не хуже мужчины, так что ее теперь впору отдавать в Лаик, а не замуж. Я помню, все смеялись, что Эдвард не может дождаться, пока подрастет Николас, если делает сына из дочери. Только смех смехом, но когда я видел ее последний раз - больше года назад, перед этой проклятой поездкой, - она выбила у меня шпагу, причем во вполне честном поединке. Так что, если Оллар хоть немного любит своего сыночка, ему лучше отказаться от такого желания.
- Да пошлют Четверо ему разума, - Люсьен поднял бокал, точно предлагая тост. - Вот только разумных действий от него уже давно ожидать не приходится. Конечно, хорошо если бы Повелитель Скал был рядом с нами - мы, осмелюсь сказать, и научить его смогли бы большему, чем старые отцовские офицеры или тем более олларовские управляющие, - но сейчас нас ждет война.
- Шарль, мне не хотелось бы злоупотреблять твоим гостеприимством, - заметил Генрих, - но, я думаю, нам лучше было бы остаться у тебя до утра и выехать отсюда. Поэтому прошу тебя послать слуг ко мне и к Люсьену, чтобы они привели нам коней и все необходимое для путешествия. Завтра на рассвете мы едем в Бергмарк, а затем - как повернется.
- Разумеется, сейчас пошлю слуг, - спохватился Шарль. Выйдя из кабинета, он отдал все необходимые распоряжения. - Ну вот, теперь мне придется справляться со всеми проблемами одному. Не дать не взять Робер Святой...
- Что поделать, мы с Люсьеном сейчас нужны на севере, - проговорил Генрих, как бы что-то обдумывая. - Впрочем, если мне удастся навести порядок в Горной Марке, я, может быть, и вернусь в столицу. Прости, Люсьен, но в Ноймаре, как мне кажется, вполне достаточно хорошего военачальника, к тому же разбирающегося в магии, если встретится "Звезда веры" или еще какая-то нечисть, - но мое дело, как говорил Железный Ойген, оказаться в нужное время там, где происходит нечто требующее жесткого решения, и это решение принять. Поэтому сейчас я должен поспешить в Бергмарк, но вернусь в Олларию при первой возможности.
- Жаль, конечно, что придется справляться без тебя, - вздохнул Люсьен, - но ничего, постараюсь разобраться на месте. Ты прав, в Олларии от тебя будет больше пользы.

- Пусть Четверо помогут тебе вернуться как можно скорее и пошлют победу вашему оружию, - пожелал Шарль, поднимая бокал. - Должен сказать, Генрих, ты меня очень обрадовал своим обещанием вернуться. Остаться здесь одному не хотелось бы.
- Ты не будешь один, - возразил Райнштайнер. - Я оставлю тебе бергерскую гвардию и свою агентуру, так что ты по-прежнему будешь в курсе всех дел. Особенно ценной помощницей для тебя станет баронесса Вейзель - вы видели ее на площади. В настоящее время она - одна из самых деятельных участниц "женских комитетов", учрежденной Маргаритой Оллар, так что регулярно узнает для нас множество ценной информации. Да и хороший совет сможет тебе дать, если что. Только видеть с ней и с другими агентами нужно очень осторожно, чтобы никто не узнал, учти это.
- Как-нибудь постараюсь, но все равно у меня голова кругом, - проворчал Шарль. - Кем-кем, а командором Тайной Службы я не мечтал быть и в более спокойные времена.
- Зато тебе в ближайшие дни не придется трястись в седле, - Штефан с умеренной силой похлопал его по плечу. - И к тому же не придется выслушивать, что и по какому поводу говорил Железный Ойген. А это немалое преимущество.
- А вам с Люсьеном желательно было бы отдохнуть хоть несколько часов перед дорогой, - несколько назидательно произнес потомок вышеупомянутого Железного Ойгена. - Так что последний на сегодня бокал - и вы идете спать, а мне следует написать еще несколько распоряжений на время отъезда.
- Склоняемся перед волей тирана, злодея и палача, - патетически произнес Шарль, передразнивая Манрика. - А за что поднимем последний бокал? За будущую победу?
- Нет, - возразил Люсьен. - Бергеры не пьют за будущие свершения, особенно на Изломе, так ведь, Генрих? Опасно дразнить Шар Судеб: тех, кто думают, что держат его в руках, он сминает первыми. Мы выпьем за победу, но не нашу, а за победу наших предков на Великом Изломе. Пусть и нам удастся оказаться достойными их. Орстон!
- Мэратон! - произнесли хором три голоса. Послышался звон хрустальных бокалов, и все четверо перевели взгляд на огромное панно, занимающее всю стену напротив камина, изображающее события Великого Излома.
...Величественные циклопические руины громоздились куда только мог окинуть взгляд, и непонятно было, Гальтары ли это, где, наконец, встретились Четверо и Один, или Ноха, где и произошла их последняя битва со скверной, начисто разрушив древние стены. Во всяком случае, единственным целым зданием была огромная черная башня, гордо вздымавшаяся в облака. У ее подножия стояли люди - много людей, но взгляд сразу же притягивали к себе пятеро. Наверное, рядом с громадой Башни и руин вокруг они выглядели маленькими, однако написаны были так тщательно и подробно, что выглядели, как им и полагалось, центральными фигурами этой картины, оставляя сооружениям роль фона. Крайним слева стоял крепкий черноволосый мужчина в военом мундире с генеральской перевязью; однако же на плечи его был наброшен синий плащ. Левую руку он поднял вверх, и видно было, как с его ладони закручивается в воздухе маленький смерч. На лице его без труда читалось удивление: очевидно было, что до этого дня ему и не снилось оказаться здесь, тем более при таких обстоятельствах, и лишь присутствие рядом рослого бергера с очень белыми волосами удерживало его от ненужных, быть может, вопросов. Бергер же, напротив, выглядел совершенно невозмутимым, точно был давно готов попасть сюда. На нем также был военный мундир, только перевязь другая - бирюзового цвета, так же как и его плащ. Он так же держал левую руку поднятой вверх, и свинцово-черные дождевые тучи уже собрались на небе, готовые пролиться дождем. Стоявший чуть поодаль, в центре группы, черноволосый бледный мужчина от соседства с бергером выглядел особенно изящным, даже хрупким, но при внимательном взгляде это впечатление исчезало. На каком бы месте ни находился этот человек, сразу видно было, что именно он объединяет остальных, он - сердце этой команды, а может быть - и чего-то большего. Его большие ярко-синие глаза смотрели вперед внимательно и сосредоточенно, а обеими руками он протягивал к небу меч, казавшийся древним как сама Кэртиана. И точно в ответ ему из-за туч показалось солнце, отчего-то не золотое, как обычно, а багряно-алое, точно истекающее кровью сердце, и его лучи, пробиваясь сквозь облачный покров, стали похожи на потоки крови. Рядом застыл, как каменное изваяние, коренастый русоволосый юноша в черно-багряно-золотом одеянии, с лицом, искаженным тоской и страхом. По крайней мере, он выглядел готовым на любой, самый отчаянный поступок. Можно было ждать, что он, например, покончит с собой или бросится на кого-то из окружающих, однако же он, как и другие, поднял вверх левую руку, и камни рядом с ним вдруг стали двигаться, образуя вместо прежнего хаоса руин некое подобие геометрически правильной постройки. И, наконец, правее всех стоял молодой мужчина, одетый в красное с золотом, так не подходящее к его бледному, осунувшемуся лицу и полуседым волосам. С его протянутой руки в небо сорвалась молния, распоров надвое темные тучи. За их спинами виднелись еще много людей: там был юноша с надменным, невозмутимым видом, под стать светловолосому бергеру; однако же в эту минуту даже на его лице мелькнула радость. Скромно одетая женщина с роскошными золотыми волосами, прижала руки к груди, еще не веря, еще не смея надеяться, а белокурая девушка рядом с ней уже улыбалась, все поняв, как и очень похожий на нее юноша чуть постарше. За спиной человека с мечом стоял стройный мужчина в капитанском мундире, с длинными русыми волосами, забранными в хвост; на лице его, кроме радости, виднелась и забота, он даже невольно вытянул руки чуть вперед, словно готовясь помочь тому, кто был впереди. Двое совершенно одинаковых маршалов, белокурых и черноглазых, в эту минуту в кои-то веки позволили себе совершенно одинаковые улыбки, так что сейчас, пожалуй, в точности не сказала бы, кто из них кто, даже стоящая между ними немолодая, но еще очень красивая женщина; а еще одна их копия, только заметно моложе, от радости размахивала в вохдухе шляпой с алым плюмажем из перьев. Грузный олларианский священник с довольным видом чокнулся только что открытой бутылкой черной крови с поистине великолепной дамой в мужской одежде; среди собравшихся она одна выглядела грустной, однако выходка ее спутника заставила улыбнуться и ее. Черноволосая женщина в алом с золотом платье, с живыми розами в волосах, тревожно сжала в руках маленькую собачку, а рядом с ней вилял хвостом огромный белый пес. Кардинал-эсператист в серой сутане позволил себе хитро улыбнуться, а у его ног устроилась изящная трехцветная кошка. И другая кошка была там, только огромная и длинношерстная, на руках у темноволосого юноши. Тот осматривался по сторонам еще настороженно, точно спрашивал сам себя: "Это правда? Мы здесь не враги?", но видно было, что он это делает по привычке. Рядом с ним бледный, усталый, уже немолодой высокий мужчина внимательно внимательно слушал красавца-моряка с растрепанными ветром черными волосами, а тот, похоже, был единственным, кто ни капли не сомневался в благополучном исходе, судя по его оживленному виду. А чуть поодаль о чем-то шептались, держась за руки, черноволосый юноша и девушка с темно-рыжими волосами, смотревшая ему в лицо огромными золотистыми глазами. И еще множество людей были там, но их лица уже трудно было различить за спинами других.
А перед собравшимися лежал на камнях человек... или то был не человек? Его тело было еще отчетливо видно, но словно бы растворялось в окружающем мире, переставая существовать - разве так бывает у обычных людей? Его золотые волосы уже начали тускнеть, зеленые, как у кота, глаза еще смотрели  прямо в синие глаза человека с мечом, смотрели без боли и без печали, но видели ли они что-нибудь? Красный с черным костюм совсем посерел и покрылся трещинами, превращаясь в новую каменную осыпь. Еще один крошечный смерч закружился вокруг его головы, а под откинувшейся в сторону левой рукой пробилась из камней струйка воды - похоже, там зародился новый родник.
На верху башни же стояла черноволосая женщина в синем одеянии, и руки ее были сложены для благословения...
Трое Повелителей и Штефан Ноймаринен, конечно, видели эту картину множество раз, но теперь почему-то буквально не могли отвести от нее глаз, рассматривая снова и снова.
- Все-таки они победили тогда, на Великом Изломе, - произнес Шарль. - Разумеется, сейчас нет Ринальди Ракана, но ведь и положение не столь отчаянное, а уж мы сделаем все, что в наших силах.
- В самом деле, тогда на момент Излома Ракан и один из Повелителей были фактически мертвы, а еще два Повелителя не знали, кто они такие! - подхватил Люсьен. - Сейчас гораздо легче, пусть только Алехандро вернется из плена. Защитные Башни, восстановившиеся тогда, целы и невредимы, и в Надоре, и в Эпинэ, и в Придде, в Гальтары Оллар и его прихвостни не полезут - незачем, а мы готовы действовать. Справимся!
- Ты только что сам говорил, что нельзя ничего планировать на Изломе, - заметил Генрих. - Впрочем, здесь я хотел бы, чтобы твои надежды оправдались.
- Так и будет! - произнес Штефан, допивая вино и бросая хрустальный бокал с размаху на пол; мелкие осколки раскатились по мрамору россыпью бриллиантов.
- Так и будет! - воскликнули вместе Шарль Эпинэ, Люсьен Ариго и Генрих Райнштайнер, разбивая и свои бокалы на счастье.

Да, дочь Рокэ и Луизы.
Ну а как вы думаете, неужели же в такой семье она бы не выросла необыкновенной во всех отношениях? ;D
А Вальдес до этого дня, видимо, просто не встречал девушку, которую мог бы полюбить по-настоящему, чтобы аж изменить свое отношение к прекрасному полу.
Историю в подробностях не обещаю, но постараюсь.
А как вы думаете - нечего все на скверну валить, в характерах самих людей заложено достаточно, чтобы проявиться во всей красе. А уж тут причин для разлада более чем достаточно. На что способны Эпинэ под действием любви, полагаю, всем нам хорошо известно...
Ну, уж так сразу и природные катастрофы! Вы еще Зверя Раканов вспомните. :P
Нет, звери, конечно, будут, но для вправки мозгов бергерам и выявления предателей хватит и зверинца рангом помельче...
А вот об этом уже упомянуто. ;)

Эрэа Артанис, спасибо вам за Окделлов - старых и новых, и за картину - большое-большое!  ::) :-*

С кораблем-выходцем прекрасная находка, и зловещая а духе Излома.
Хорошо что Вальдесы не перевелись, хотя судьба Маленькой Ведьмы и вызывает опасения :(  Зато сам Ротгер то каким молодцом оказался, и жену нашел себе подстать , правда когда это пытаются копировать всякие фридрихи и туфяки получается печально, не зря в рекламе специально для них пишут "не пытайтесь копировать, это  опасно для жизни", рамки на них нет  ;-v
Анри-Гийом Рауль всетаки упрям как бакранский козел , и Алисо-Катарина его похоже прочно оседлала , не скоро ему свернуть с кривой дорожки, особенно если он усвоил, что ее  учение верно, потому что оно бессмертно  ::)
Потомки Хайнрика порадовали, я в них верила, чего нельзя сказать о потомках Руппи что взять с  человека крошившего  батон на Валентина , которые видимо каким-то образом продолжили дело Фридриха и Бермессера и еще с мышами спутались  >:(
И очень, очень жалко Грету Катершванц, ну за что ей выпала такая судьба  :'( :'( :'(  :'(  Я кончено понимаю, что Ойгена и даже Германа (которому обещана бергерка)  на всех не хватит, но так то за что  ?
А вот реинкарнация Айрис порадовала , ее явно не вобла с крыльями растила :)
Панно воистину бы удостоилось похвалы самого Каро. Хотя немного и грустно за Леворукого, его бы вполне мог заменить некто совершивший множество преступлений с перекошенным лицом.
Во многом благодаря панно сред полной безнадежности появляется надежда (самое глупое из дарованных нам чувств, кажется )  , хотя почти вся она на герцога Урготского,  что-то от него давно вестей нет ;)

Хочу копию панно или хотя бы репродукцию в натуральную величину (как раз в одной комнате есть почти целиком свободная стена). Дайте две! :-*

А Хайнриха прозвали Мудрым за его действия на Изломе и сразу после, да? Приятно, что он заслужил такое почетное прозвище от своего народа.

Как-то тревожно за детей Эдварда Окделла... Почти наверняка Оллар и его сторонники попытаются их использовать в своих интересах, тем более что для этого масса возможностей, раз Оллар - их законный опекун.((.

Генрих получился очень похожим на своего знаменитого предка! Достойный продолжатель не только его рода, но и его дела.

Какая замечательная жена досталась Ричарду - швырнула в канаву. Прелестно! Силдьвия Надорская рысь -  судя по-всему очень интересная особа, раз уж отмечают, что пошла в ту швырнувшю в  канаву будущего мужа.
    Картина потрясающая! Жермон, Ойген, Алва, Ричард, Робер, Валентин, Луиза с Селиной, Герард, Марсель, все  Савиньяки, Матильда с Бонифацием, Марианна, Левий, Мэллит с Луиджи И Ринальди, который,  так полагаю, и отдал долг крови, и Оставленная.

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, эрэа Техна, эрэа Anita, эрэа Kristalline, эрэа Katze, эрэа Инна ЛМ, и все, кто это читает, спасибо вам всем огромное за комментарии, постараюсь вас не разочаровать. :-* :-* :-*
Фельсенбурги тоже не все одинаковы. Кесарь и его дочь - да, но будут и другие.

Ну, она с таким муженьком, по крайней мере, могла справиться, в отличие от других женщин, так что уж лучше такую отдать Дику, чем более слабую, физически и морально.
Не мог заменить - Ринальди пожертвовал собой вместо Рокэ, поскольку успокоить свихнувшиеся стихии можно было лишь ценой жизни Ракана.
Герцог Урготский себя еще проявит, не извольте сомневаться, ;D
но в ближайшее время речь пойдет о других событиях.
Я бы тоже такую хотела, хоть мне и некуда ее вешать. ;D
Конечно, вполне заслуженное прозвище, на мой взгляд. А то в каноне немного обидно за него: то Жирным назовут, то медведя под его именем съедят. Хотела бы я посмотреть, кто из этих шутников сумел бы с ним справиться, хоть в поединке, хоть на дипломатическом поприще. :P
Угадали, и об этом будет довольно скоро, хотя и не прямо сейчас.
Хорошо, если так.  8)
Хотя заговор Оллара сотоварищи он ведь проглядел, все что происходит в первую очередь его просчет как главы спецслужб. Будем надеяться, впредь реабилитируется.

Глава 3.
Выбежав из дома, Рауль Эпинэ громко хлопнул резной дубовой дверью: разговор с кузеном задел его сильнее, чем он желал показать, и накопившееся раздражение требовало хоть какого-то выхода. В противном случае рядом с маркизом Эр-При вспыхивали как факел все вещи, что могли гореть, особенно во времена его детства и юности.
- Он думает, что может меня учить, как мальчишку, а сам устраивает заговоры за спиной у законной власти!  - воскликнул он вслух, хоть рядом никого и не было, направляясь к конюшне. -Изначальная Тварь меня сожри, если бы Маргарита каждый раз не уговаривала меня помириться с Шарлем, я бы не захотел и видеть его никогда больше. А он еще смеет ее осуждать...
В конюшне Рауля встретил оседланный вороной мориск. Поначалу для вида оскалившись и по-бычьи взрыв копытом соломенный настил, он затем все же позволил хозяину приблизиться. Удивительно, но рядом с конем раздражение Рауля куда-то пропало: с лошадьми он всегда ладил лучше, чем с людьми, так что даже вздорный нервный Демон, носивший это имя не только по давней фамильной традиции Повелителей Молний, но вполне заслуженно, всегда подчинялся ему. Вот и сейчас Рауль, ласково потрепав роскошную шелковистую гриву жеребца, вскочил в седло с ловкостью, присущей лишь Эпинэ, и пустил Демона галопом.
На улице все еще бесновался ветер и дождь, однако Рауль почти не замечал непогоды, лишь машинально придерживал иногда плащ и шляпу, норовившие улететь. Он не чувствовал в эту минуту холода и сырости - то ли потому что, как и многие эории Дома Молнии, был устойчив к холоду, то ли потому что мысли и чувства его занимало нечто совсем иное, так что непогода была не в состоянии отвлечь его от романтических грез. Второе вероятнее - если бы кто-то в этот момент увидел Рауля близко, заметил бы на его лице улыбку, делающую его еще красивее, без обычного для него надменного выражения. Однако случайных прохожих не попадалось - те, кто не отправился к Занхе, предпочитали сидеть по домам.
Рауль почти не выбирал дороги - Демон, похоже, отлично знал ее и сам. Вот, наконец, и богатый дворец времен Рокэ Первого. В темноте не разглядеть было лепных узоров на его фасаде, не разглядеть и огромного сада, по-своему прекрасного даже сейчас, в пору увядания; но при дневном свете желающие увидели бы много интересного. Впрочем, маркиз Эр-При к их числу явно не принадлежал: объехав дворец вокруг, он нашел в заборе калитку, однако та оказалась заперта. Рауль безуспешно толкал и дергал железный засов - открыть не получалось. С глухим не то стоном, не то рычанием он поднял глаза на высившуюся впереди громаду дворца: в одном из окон на втором этаже на подоконнике горела свеча.
- Ее окно! Она ждет меня... - сквозь зубы прошептал молодой человек. - Должно быть, она не успела сообщить привратнику, чтобы он открыл калитку, ведь она, должно быть, лишь недавно вернулась и очень устала; а может, кто-нибудь увидел и закрыл калитку обратно. Но неужели какой-то забор сможет меня задержать? Демон, вперед!
И, что было сил пришпорив жеребца, Рауль заставил его перемахнуть высоченный железный забор, увенчанный самыми настоящими копьями. Демон пролетел в опасной близости от их наконечников, казалось, еще немного - и конь и всадник повиснут пронзенными на ограде; однако вот Демон уже стоит на выложенной гладкими камнями садовой тропинке, а его всадник, несмотря на головокружительный прыжок, даже не пошатнулся в седле.
- Прости, - сказал Рауль жеребцу, соскакивая с седла и привязывая коня к вишневому деревцу, растущему у ограды. При этом он достал из седельной сумки и спрятал под плащом небольшой серебряный ларец. - Я не хотел подвергать тебя опасности, это было необходимо. Ты видишь, я рисковал вместе с тобой. Можешь пока пастись здесь, если найдешь что-нибудь вкусное, я приду... скоро... раньше, чем хотелось бы.
Стремительным шагом он направился к черному ходу и постучал три раза подряд. Дверь чуть приоткрылась, и в нее выглянула девушка, по виду служанка. Убедившись, что имеет дело с тем, с кем следует, она отворила дверь, впуская Рауля.
- Проходите, ма... господин Эпинэ. Госпожа Оллар вас ждет.
Рауль не желал больше ждать ни секунды - пока девушка закрывала дверь, он почти бегом направился по коридору, видимо, прекрасно зная, куда идти, несмотря на темноту.
У искомой двери он на секунду застыл, точно перед роковым решением, когда давно ожидаемого события боятся почти так же, как самого ужасного, - затем решительно повернул дверную ручку в виде лошадиной головы.
Маргарита Оллар сидела в кресле, на коленях ее было расстелено что-то алое, вышитое золотом - казалось, она любовалась этой вещью, не замечая ничего вокруг. Услышав звук шагов и тихий стук открывшейся двери, она подняла голову, и у Рауля замерло сердце: никогда прежде Маргарита не казалась ему такой прекрасной, как сейчас, бледная и усталая, в простом черно-белом платье. Она хотела было подняться с кресла, но Рауль подошел к ней сам, стал перед ней на колени и поднес край ее платья к своим губам.
- Моя госпожа, вы не позволили мне сопровождать вас на собрание, к этой бешеной толпе, которая не в состоянии оценить, когда с ними говорит прекраснейшая из женщин. Но неужели вы думали, что я откажусь от встречи с вами, если ваши двери будут заперты для меня?
- Маргарита, - поправила его красавица, на секунду улыбнувшись. - Разве мы не договорились уже давно быть на "ты" и обращаться друг к другу по имени? Или, может быть, ты больше не любишь меня, как клялся мне прежде, если заговорил так холодно и официально? Точно это не ты, а Придд или Райнштайнер! Если так, то уходи, я не держу тебя.
- Маргарита, разве я могу разлюбить тебя? - укоризненно проговорил Рауль. - Клянусь кровью, мое сердце принадлежало и принадлежит только тебе одной! - Вытащив кинжал из-за пояса, он слегка надрезал себе левую руку, скрепляя клятву. - Я назвал тебя госпожой лишь в почтительном смысле. Единственное, из-за чего мне жаль старую систему - это из-за того, что я не могу больше называть тебя герцогиней. Лейэ Астрапэ, даже титула королевы для тебя было бы мало. Я просто не могу поверить, что мне позволено звать тебя по имени, прости, пожалуйста.

- Ничего, - засмеялась Маргарита. - У тебя будет еще очень много времени, чтобы поверить, что я самая обычная женщина, каких много. Но прошу тебя, Рауль, - теперь в ее голосе, в самом выражении лица выидны были забота и опасение, - не подвергай себя риску. Я видела, как ты заставил Демона взять барьер. Вы оба могли погибнуть... такой высокий забор... Я только надеюсь, что отец не узнал, с какой целью я оставила калитку открытой. Если он узнает... Рауль, тогда они убьют тебя!
- Пусть только попробуют, - Эпинэ ничуть не выглядел обеспокоенным. - Разве твой отец не обязан выполнять данные им самим обещания? Разве он не говорит, что отныне браки будут заключаться лишь по любви, и никто не имеет права указывать людям, любящим друг друга? Маргарита, скажи мне, когда  ты сможешь выйти за меня замуж? Я радуюсь, видя, что ты носишь на руке мою ленту, но мне хотелось бы как можно скорее надеть вместо нее браслет с молнией.
- Ах, Рауль, - горько проговорила Маргарита, закрыв лицо руками. - Вполне возможно, что этого никогда не будет. Отец обещает свободу для всех, и ради ее достижения готов пожертвовать свободой своей дочери. Нам всем сейчас очень трудно, Рауль. Всегда трудно менять порядки в стране, особенно если не на кого опереться. На кого, кроме тебя, мы можем положиться? Манрик себе на уме, Придд еще хитрее, Тристрам - трус и глупец; он всем обязан моему отцу, но он же и предаст его первым, если сочтет выгодным. Мой брат еще слишком молод и просто слаб. А все остальные наши враги, и в первую очередь - твой кузен со своими друзьями. Я знаю, ты любишь его, но я вынуждена говорить с тобой откровенно, пойми.
- Мой кузен, - Рауль невольно сжал кулаки, как при недавнем разговоре с Шарлем. - Если он или кто бы то ни было чем-то обидел тебя, скажи, я сделаю все что в моих силах...
Однако он не сказал Маргарите о совещании, которое застал в кабинете Шарля; в последний момент что-то заставило его промолчать.
- Ты ничего не сможешь сделать, любовь моя, - печально покачала головой красавица. - Между нами стоят не люди, а идеи. Мне суждено пожертвовать собой ради свободы Талига; не спорь, так должно быть. Вчера отец сообщил мне, что кесарь Дриксен, Дитрих фок Фельсенбург, просит моей руки. Я попросила четыре дня на раздумья. Я еще могу отказаться, но что тогда станет с Талигом, лишенным всех союзников? Кесарь Дитрих горд и самолюбив, он взял в плен Алехандро Алву за то, что тот оскорбил его дочь; как же он отреагирует, если Талиг оскорбит его отказом? Видишь, Рауль, я обязана выйти за него.
- Пусть только попробует начать войну! - горячо воскликнул Рауль. - Если твой отец даст Северную Армию под командование мне, а не этому выскочке Тристраму, я выщиплю все перья этому наглому гусю.
- Ты не политик, - Маргарита покачала головой. - Тебе, как и всем Эпинэ, гораздо ближе война, а между тем Талиг не может сейчас ссориться с Дриксен. Только не сейчас. Ну, допустим, ты победишь, а что дальше? Долго ли мы сможем сохранить свободу, окруженные со всех сторон врагами и подгрызаемые изнутри уцелевшими монархистами? Они попытаются вернуть королевскую власть, но кого они смогут сделать королем? Раканы мертвы. Это грустно, но это факт. Выберут одного из своих? Может быть, королем станет даже твой кузен, либо Ариго или Райнштайнер, может быть - Ноймаринен. А что дальше? Кто бы не победил, оставшиеся, какими бы пылкими друзьями они не были до сих пор, неизбежно позавидуют ему, и начнется новое противостояние, гораздо более жестокое и кровавое. О какой-либо свободе для простых людей тогда можно будет забыть навсегда или еще на четыреста лет. И неужели ты сможешь жить со мной счастливо, глядя, как вокруг все катится в пропасть?
- Рядом с тобой я буду счастлив где угодно... но, Маргарита, неужели все настолько плохо? Ты можешь уехать со мной куда-нибудь далеко, хотя бы на Марикьяру, там нас никто не найдет. Тогда твой отец не будет виноват в твоем бегстве, и война не начнется. Пусть другие ломают себе жизнь тысячей разных способов, если не могут найти своего счастья, а мы сможем отстоять свою любовь.
- Ты говоришь, как наивный юноша, - с печальной улыбкой произнесла Маргарита, наклоняясь к все еще коленопреклоненному Раулю и обнимая его за шею. - Верно говорят: все мужчины либо сразу рождаются стариками, либо остаются молодыми навсегда; ты из вторых. По твоим словам не скажешь, что тебе тридцать один год и ты генерал от кавалерии, такие идеи скорее подходят юным оруженосцам.
Рауль не слушал уже, что она говорит - забыв обо всем, он страстно прильнул губами к ее устам. Маргарита почувствовала, как он дрожит под ее руками. Наконец, она отодвинулась в кресле, прерывая поцелуй. У Рауля при этом было выражение пса, побитого любимой хозяйкой.
- Подожди, любовь моя, - проговорила Маргарита. - У меня есть для тебя подарок на прощание. Смотри, я сама вышивала его.
Она развернула на коленях великолепный алый плащ, вышитый золотом; спереди красовалось изображение герба Эпинэ: вороной и белый кони, разделенные молнией, рукава и полы плаща были украшены причудливым узором из молний, которые, если присмотреться, скрещиваясь, образовывали постоянно повторяющиеся буквы "М".
- Одень его, - велела она Раулю. - Так, хорошо. Теперь посмотрись в зеркало. Не правда ли, тебе замечательно идет этот плащ? В нем тебя можно принять за Повелителя Молний!
Рауль послушно выполнил все требования Маргариты. Плащ действительно необычайно шел ему, делая еще ярче и величественнее. Глаза его невольно вспыхнули от восхищенного возгласа Маргариты, а также и от ее слов о его возможном Повелительстве.
- Быть Повелителем Молний... Не скрою, в детстве я часто жалел, что наследником родился Шарль, а не я, только потому что его отец был старше моего. Потому-то я и рад теперь, что скоро все эти титулы утратят свое значение, и никто не обязан будет подчиняться другому человеку только потому что тот глава рода или Дома... Но подожди, Маргарита! Ты даришь мне этот  прекрасный плащ, и он будет для меня ценен вдвойне - не только за красоту, но и за то, что вышивала его ты сама, своими руками. Но и у меня есть для тебя подарок. Смотри!
Рауль открыл принесенный с собой серебряный ларец, украшенный вензелем из скрещенных бук М и Р, выложенных алыми, точно кровь, рубинами, и извлек оттуда диадему - настоящее произведение ювелирного искусства. Сзади она имела вид довольно широкого обруча белого золота, украшенного сверкающими бриллиантами; расширяясь спереди, она принимала вид лилии с развернутыми лепестками; цветок был выполнен настолько естественно и натурально, что даже бриллианты на его лепестках выглядели как настоящие капли росы. А венчала диадему поднятая на высоком шпиле самая настоящая алая ройя, удерживаемая двумя миниатюрными ладошками.
Маргарита восхищенно замерла при виде диадемы и, не протестуя, позволила Раулю увенчать себя ею.
- Посмотри, как она смотрится на тебе!
Рауль и Маргарита вместе погляделись в зеркало. Что и говорить, они выглядели красивой парой, особенно сейчас, когда глаза у обоих сияли от страсти.
- Теперь пойдем со мной, - прошептала Маргарита, вновь целуя его.
- Ты... уверена? - спросил Эпинэ, хотя сердце его уже радостно забилось в ожидании.
- Да... идем же! Быть может, у нас и осталось всего несколько дней, но эти последние дни мы можем прожить в свое удовольствие.
- Ты действительно со мной... ты меня любишь... Маргарита, я еще не верил прежде!
Подхватив девушку на руки, Рауль закружил ее  по комнате, так что Маргарита даже закрыла глаза - от страха или от радости, кто тут поймет? Затем, с нею  на руках, он направился в будуар Маргариты, расположенный тут же, за шелковой синей драпировкой, вышитой изображением полуптиц-полудевушек - кэцхен. Центральное место в будуаре занимала широкая кровать с балдахином, покрытая кружевным покрывалом. Только у самой кровати Рауль поставил Маргариту на громадную шкуру белого медведя, устилавшую здесь пол вместо ковра. Больше ничего разглядеть не удавалось - на маленьком изящном столике, расположенном рядом, стоял канделябр с четырьмя белыми свечами, но они не были, похоже, еще ни разу зажжены.
- Теперь помоги мне, - таинственно прошептала красавица, убирая покрывало - под ним обнаружились простыни из черного шелка.
Рауль вполне успешно справился с обязанностями камеристки, лишь пару раз в нетерпении потянул застежки ее корсета слишком сильно своими дрожащими от волнения руками. Наконец, черно-белое платье соскользнуло к ногам Маргариты, и красавица гибким, кошачьим движением забралась на кровать, вознаградив Рауля за его старания новым поцелуем.
- А теперь распусти мне волосы, - велела она, отодвигаясь.
Рауль послушно стал разбирать ее пышные золотые волосы, вытаскивая один за другим черепаховые гребни и украшенные самоцветами шпильки. Когда он закончил работу, волосы Маргариты заструились целым водопадом длиной ей до колен. Тогда красавица в свою очередь с чисто женской аккуратностью стала помогать Эпинэ избавиться от одежды, после чего откинулась на постели. Черный шелк изумиительно оттенял золото ее волос и белизну кожи. Рауль сжал ее в объятиях, не желая больше ждать ни секунды. Если бы его ожидание продлилось еще немного, вся эта комната выспыхнула бы ярким пламенем. Маргарита с наслаждением провела ладонями по его горячей коже, коснулась плеч и рук.
- Молния, - пропела она задыхающимся от страсти голосом строку из песни Повелителей. - Эшафот и тронный зал... Молния...
- Никому больше не достанешься, - не проговорил, скорее прорычал Рауль. - Так, как я, тебя никто не полюбит...
Больше они уже не произносили никаких осмысленных фраз, упиваясь друг другом и своей страстью, забыв обо всем на свете и выпав из жизни до самого утра.
А на столике сами собой зажглись теплым золотистым светом четыре свечи в серебряном канделябре.

Ах, Маргарита! Коварная чаровница! Использует в своих целях и умело!
Отличное продолжение, эреа Артанис!

О, Анри-Гий... Рауль изнутри это интересно :) Меня всегда занимало , что там в жерле этих  вулканов :) А бедняжечка Маргарита вынуждена страдать и жертвовать собой за отечество , поудобнее и поэлегентнее устроившись на алтаре  :'(
Удивительно, что у Рауля еще есть какие-то тормоза, после такой -то атаки , значит не совсем еще  пропащий  ::)
А кровью он клянется легко как Миклош Мекчеи , правда намерения у Рауля явно  куда более серьезные, у Маргариты тоже намерения , но, сдается мне несколько другого рода  ;).

С этой Маргаритой вообще не всё ясно - с чего это она вдруг Песнь Повелителей запела? Ситуация скорее романтическая. И вообще -  вроде бы они отказались от магии - но вовсю эту магию используют! ::)

Скорее Маргарита это как дополнительную приманку использует, она же женщина (и не из рода эориев , хотя кто там о морали ее бабок занет)  и повелительскую магию использовать не может (как женщина точно) , Манрик тоже не эорий, один ренегат Придд остается , так он себе на уме (как и положено Придду) , и Маргарита ему доверяет не больше чем он ей

Замечу, что пока из тройки повелителей не очень рельефным получается Люсьен. И вопрос - будут ли принимать участие в действии астеры?

Ого, эрэа Артанис, да вам придется писать сагу!  ;) Как все масштабно.

Вот так и понимаешь, как хорошо, что у нас нет аристкратии: "Троюродный племянник дедушки моей бабушки по материнской линии был королем и погиб от рук злобных узурпаторов! Давайте же все отомстим за него и вознесем такого прекрасного страдальца меня! Буу!"

эрэа Артанис, очень интересно  каким образом Алехандро попал в дриксенскую ловушку :)


Месть такое дело, что без корон и титулов обходится. "Троюродный сосед моего племянника нам грязь на коврике оставил, а его пёс  там линял!, давайте все отомстим!"  ;) Это общечеловеческое (имеется в виду биологический вид) 

Эрэа Katze, но тут они, вроде как, право имеют (тм). К тому же, потомку незаконно изгнанного (или законно помершего хотя бы) дворянина высшего звена проще и на трибуну влезть, и народ за собой повести. Сосед с ковриком - это, конечно, трагедия, но бытовя, а вот изгнанник-потомок - это у-у-у, высокий штиль!

Эреа Артанис, две последние выложенные части ещё не прочитаны, но удержаться от благодарности за фреску не могу!!!! 

(жалостливо) а вот как бы это да в нарисованном виде, а?

Кмк, Маргарита стремиться сделать Повелителем Молний Рауля, то есть создать такую ситуацию, при которой Шарль погибает. Этот плащ с гербом, который она вышивает и прочие макаронные изделия наводят на размышления.....[spoiler]Чего только в голову не придёт, когда читаешь интересную историю! :o[/spoiler]

Наконец-то добралась до компьютера и вдумчиво прочитала все выложенные части. Не оторваться. Действительно, весьма масштабное полотно получается.  Эрэа Артанис, огромное спасибо вам - за смелость,за увлекательный сюжет, и, не буду оригинальной - за фреску. И, пожалуйста - продолжайте!
Четверо вам в помощь!

Да пафос у дворянина будет повыше, сосед с ковриком максимум может на убийство претендовать , переворот ему не светит, но механизм всетаки один :)

Да , очень похоже, очень и песню пела с тем же намеком.

Еще раз огромное спасибо всем, кто меня читает! :-* :-* :-*
Вот и мне подобные личности всегда были интересны, при всех их заскоках. Очень жаль, что в книгах "Балроги" чаще оказываются отрицательными героями и, как правило, погибают. :'(
Кто - все? Использует только Рауль, ну а он, что бы себе не воображал, был и остается эорием Дома Молнии, а от собственной крови отказаться не получится. Большинству же остальных "реформаторов" магия недоступна изначально.
Спасибо за замечание. Постараюсь со временем и его показать как следует. Но ведь и в каноне Жермон раскрывается как личность далеко не сразу, хоть и репортер, мне, например, долго не верилось, что он Повелитель, именно потому что казался слишком обыкновенным, не по-эорийски приземленным. Да и позже в тандеме с Райнштайнером он, кажется, все же чаще оказывается ведомым; вот и у потомков отношения сложились похожим образом.
Будут, куда же без них. ;) Вопрос только - удастся ли их показать как следует?
Вот именно это меня и пугает. Чтобы воплотить все, что задумано, нужен талант эрэа Гатти. :-\
Да у нас и не аристократы действуют весьма схожими методами, полагаю, схожие примеры каждый может припомнить. Тут хоть телевидения нет, и на том спасибо.
Будет и об этом рассказано в свое время. Надеюсь. ::)
Хотелось бы, конечно, очень хотелось. Только кто рисовать возьмется, а? ???
Спасибо за комплимент, эрэа Convollar! :-*
Маргарита старается удержаться на плаву при любой ситуации, как бы не сложились обстоятельства, и в этом Рауль может быть ей очень полезен. Впрочем, в данном случае политические интересы вполне сочетаются и с личными чувствами - почему бы и нет? Кстати, кто сказал, что она лжет во всем?
Впрочем, о семейных делах Олларов будет более подробно описано ниже.


На следующее утро красавица Маргарита, как ни в чем не бывало, пришла к отцу в кабинет. Карл Оллар-старший уже сидел за огромным ореховым столом, внимательно перечитывая письмо; его густые брови недовольно хмурились: кажется, полученная новость регенту Талигу и бывшему герцогу Марагонскому совсем не нравилась. И осторожно прокравшуюся в кабинет дочь он тоже встретил не слишком приветливо.
- Была со своим Эпинэ? - проворчал он, пристально глядя на зардевшуюся Маргариту. - Ну-ну, передо мной можешь не притворяться! Твоя Сюзанна мне все рассказала: и как ты велела ей закрыть садовую калитку - я так понимаю, это была проверка для твоего поклонника? - и как ты велела ей привести бывшего, - это слово Оллар подчеркнул специально, так что оно прозвучало как вызов, - маркиза Эр-При в твои покои. Да и без нее не трудно догадаться, чьи следы остались в саду и чей конь съел одну из клумб, пока вы там любезничали.
- Значит, вы все знаете? - полувопросительно-полуутвердительно сказала Маргарита.
- Да, представь себе: твой старый глупый отец иногда еще знает, что происходит вокруг. Впрочем, за свидание как таковое я упрекать тебя не собираюсь, развлекайся как хочешь. Только смотри, чтобы не было нежелательных последствий.
- Ты имеешь в виду беременность? Не беспокойся, я не вчера родилась. Вероятно, Сюзанна рассказала тебе и о том, что я просила добыть настойку алатской ветропляски?
- Не только об этом. Твоей руки просит кесарь Дриксен, а ты связалась с каким-то Эпинэ. На что он тебе?
- Это мое дело! - красавица надменно вскинула голову. - Захочу - и замуж за него пойду. А твой кесарь мне не нужен даже ради короны с лебедями, ясно?
- Замуж - за Рауля Эпинэ? - похоже Оллар-старший был сбит с толку. - Маргарита, ты что, действительно в него влюбилась?
- А если и так, то что? - красавица пристально взглянула отцу в глаза.
- То, что для любви сейчас неподходящее время. Да и Эпинэ этот кажется мне ненадежным человеком. Его кузен, и тот лучше - от него знаешь, чего ожидать. Этот же точно бешеный, такие люди на все бывают способны, поверь. Ты еще молодая, многого не знаешь; а ведь он в любую секунду может возненавидеть тебя так же сильно, как сейчас любит. Послушай, дочка, лучше тебе с ним не связываться.
- Ах, отец! - Маргарита прикрыла рот унизанной кольцами ладонью, показывая, что ей скучно слушать его поучения. - Оставь эти пустые страхи! Я знаю Рауля лучше тебя; он не Ричард Возвращенный, не поднимет руку на женщину. Ну и, - она кокетливо опустила глаза, - я, со своей стороны, не позволю ему во мне разочароваться.

- Гм... Все равно лучше будь с ним осторожнее, - Оллар покачал головой. - Катарина, которую народ до сих пор именует святой, безусловно, была великой женщиной, вот только плохо кончила...
- Брось свою Катарину! - пренебрежительно фыркнула красавица. - Хороша великая женщина - всю жизнь сидела на шеях у мужчин. Штанцлер, Фердинанд, Рокэ Алва, Робер Эпинэ, кардинал Левий, Никола Карваль, даже Ричард Окделл - вот кто на самом деле сделал все, что после приписали ей. Без них она прожила бы всю жизнь самой обычной женщиной, не дворянкой и не мещанкой. Мужчины возвели ее на трон, мужчины сделали все возможное, чтобы сохранить ей жизнь, мужчины спасали ее, решали ее проблемы. Ее ли заслуга, что некоторые были достаточно глупы, чтобы ей поверить, а другие привыкли жалеть даже укусившую их собаку? Хитрой она, бесспорно, была, но величия в ней ни на грош! Погибнуть от рук воспитанного тобой же влюбленного щенка, фи! Лично я гораздо больше уважаю Алису: она, по крайней мере, все делала сама. Подчинила себе влюбленного в нее принца, возвела его на трон, правила страной при муже и после его смерти. Ни один мужчина не смог бы тогда сказать: на самом деле это совершил я. До сих пор о тех годах говорят: во времена Алисы. Разве назовут Великий Излом "времена Катарины"? У Алисы были могущественные враги, но и у них не поднялась на нее рука. Они свергли ее - увы, каждый может проиграть, - но не могли ни казнить, ни заточить в тюрьму. Алиса всю оставшуюся жизнь посвятила возвращению власти, пережила своих злейших врагов и до конца своей жизни продолжала действовать. Вот это поистине великая женщина! И любовь у нее была, какая и не снилась вашей хваленой Катарине. - Маргарита сладко выгнулась в кресле; сейчас волнение и воспоминания прошлой ночи сделали ее еще красивее, чем обычно. - Или, по-твоему, приручить Анри-Гийома Эпинэ, сделав из неукротимого мориска кроткого ягненка, меньше заслуживает уважения, чем морочить головы наивным мальчишкам, ни один из которых и даром не нужен тебе?
- У Катарины был Рокэ Алва, - заметил Оллар, однако же несколько обескураженный страстной тирадой дочери.
- Был у нее? - Маргарита засмеялась. - Он просто жалел ее, прикрывая от гнева кардинала Сильвестра, вот и все. Она была для него всего лишь одной из множества женщин. Нет, отец, Рокэ Первый никогда не принадлежал Катарине Капотта-Оллар. Какая-то уродина на семь лет старше его, у которой было пятеро детей и первый муж-выходец, сумела его прибрать к рукам, но не Катарина. Даже если бы она осталась жива, Алва никогда на ней не женился бы, и не взглянул бы в ее сторону. Да и кто, в сущности, по-настоящему любил Катарину? Тюфяк Фердинанд, да еще толпа оруженосцев, большинство которых и не взглянули бы на нее, не будь она королевой. А Алиса... о, она знала настоящую любовь. - Маргарита мечтательно улыбнулась.
- Так вот почему ты завела себе ручного Эпинэ, - бывшего герцога Марагонского откровения дочери лишь заставили еще больше нахмуриться. - И все-таки, как же быть с предложением кесаря Дитриха? Подумай как следует, если ты откажешь, он станет нашим врагом. А мы сейчас слишком от него зависим, чтобы можно было просто так ему отказать.
- Лучше и не придумаешь! - Маргарита, точно вдруг ослабев, откинулась на спинку кресла. - Ты просишь меня остерегаться Рауля, который любит меня и на все готов ради меня, и хочешь своими руками отдать кесарю Дитриху, который на двадцать лет меня старше - начнем с этого! Не говоря уж о том, что о нем говорят - например, будто он не то обманом постриг в монахи своего брата, который должен был стать кесарем, не то просто тайно убил его. И такому человеку ты хочешь меня отдать? Очень ты любишь свою дочь, ничего не скажешь!
- Ну, Маргарита, это всего лишь слухи, - однако же в словах Оллара-старшего послышалась неуверенность, точно он пытался убедить скорее себя, чем дочь. - Ты ведь знаешь, как распространяются слухи. Были бы желающие их распустить, а уж предмет для оговора всегда найдется. Что до возраста - как тебе известно, дочь Дитриха Дриксенского, Ингеборга, которая на семь лет моложе тебя, вышла замуж за маркграфа Бергмарк, а между тем у них разница в возрасте гораздо больше, чем у тебя с Дитрихом. Он еще не стар и довольно красив, так что может стать для тебя хорошим мужем. А самое главное - ты получишь корону! Подумай, Маргарита, разве ты не хочешь стать кесариной? Я заключил договор с Дитрихом ради твоего же счастья в первую очередь - я хочу, чтобы ты не зависела от талигойских беспорядков. Если ты примешь предложение Дитриха, ты в любом сохранишь жизнь и получишь власть, даже если мы здесь проиграем. Так что подумай как следует. Неужели все мои старания окажутся напрасны? Я столько сделал, чтобы вы с Карлом и род Олларов в вашем лице вернул себе былую власть, а ты готова все бросить при первом же увлечении? - в голосе Оллара послышалась горечь.
Маргарита не успела ничего ответить, потому что в это время послышался тихий стук в дверь, та чуть приоткрылась и в образовавшуюся щель не вошел, а скорее прошмыгнул, как мышь, бледный, болезненного вида юноша в черном с белом камзоле. Получив от Оллара-старшего утвердительный кивок, он сел в одно из свободных кресел и протянул руки к камину, точно ему было холодно.
Маргарита при виде его усмехнулась:
- А-а, вот и еще один "осчастливленный" в результате папенькиных интриг! - воскликнула она. - Что, Карл, нравится тебе идея жениться на Сильвии Окделл? - обратилась она к юноше. - На той, которая в детстве выщипала тебе почти все волосы, помнишь? А с тех пор, как я слышала, из нее выросла настоящая дикарка.
- Сестра, что ты говоришь? - поморщился Карл Оллар-младший. - Я уже не ребенок. Если отец скажет, женюсь на герцогине Окделл или на ком угодно, только оставь меня в покое.
- Не на герцогине, болван! На госпоже Окделл. Герцогинь давно отменили, - привыкнув с детства дразнить младшего брата, Маргарита не отказывала себе в этом маленьком удовольствии и теперь.
- На госпоже, - повторил Карл. - Какая мне разница, что вы еще придумаете. А что, моя невеста здесь?
- А в самом деле, отец, - заметила Маргарита, воспользовавшись возможностью перевести разговор с собственной возможной свадьбы на брата. - Что ты собираешься делать с юными Окделлами? Если уж ты так упорствуешь в своем желании, так лучше позаботиться о них как можно скорее, ведь свадьбе должна еще предшествовать помолвка.
- Разумеется, я принял меры относительно Окделлов, - начал Оллар-старший; однако в этот момент в дверь постучали, и дежурный гвардеец в черно-белом мундире доложил, сбившись на еще не привычной отмене титулования:
- Мон... господин Оллар, к вам пришли господа Придд, Манрик и Тристрам.
- Пусть войдут, - ответил Оллар, принимая торжественную позу за своим столом.
Первым вошел или скорее вплыл Маркус Придд с очень похожим на него юношей лет семнадцати, также в лиловом камзоле - своим сыном Юстинианом. Затем крадущейся походкой прокрался Анатоль Манрик, в этот раз сменивший малиновый камзол на более приличный изумрудно-зеленый; войдя, он поцеловал руку Маргарите и, усевшись в свое кресло, уставился на нее восхищенным взглядом. В соседнее кресло сел Роберт Тристрам в черно-белом гвардейском мундире, и первым делом бросил неприязненный взгляд на Манрика, которого ревновал к милостям как Оллара, так и Маргариты. Семейный совет превратился в политический.

Маргарита то какова :)  Интересно как она будет удерживать ручного Эпинэ исключительно тактикой бешеной козы, без всяких там гиацинтовых приемов  ::) А бледный немощь-наследник весел как Фердинанд в Багерлее  и так же на все согласен, даже на Рысь, наверное еще не знает что это такое, вернее его что-то заставило забыть ;D.
И очень , очень интересно, какую великую корысть хочет извлечь господин Придд из отказа от герцогской короны  ::)

У эрэа Артанис получается совершенно самостоятельное произведение. И очень интересное. И чем дальше, тем интереснее.

[spoiler]
Неожиданный, признаться, поворот ;D[/spoiler]

Нда, Маргарита - та еще штучка. Интересно, у нее на самом деле хоть какие-то есть чувства к Раулю или она просто хочет держать лояльного им Эпине на коротком поводке?..
Но да, чем дальше, тем больше любопытных подробностей прошлого открывается и тем сильней хочется узнать, что же будет дальше. Хотя картина в целом вырисовывается неутешительная...
Еще раз пожелаю вам вдохновения, эреа Артанис! :)

Иногда можно совместить полезное с приятным ;)

  Весьма завлекательно! Маргарита интересная женщина. Хочет властвовать сама и для того и нужен влюбленный до безумия и покроный её воле Рауль. Заодно и приятное с полезным совмещает. Полагаю, папочку она может удивить.
  Вдохновения Вам, эреа Артанис (http://smayliki.ru/smilie-1053896775.html)[/spoiler]

Спасибо всем, кто читает! :-* :-* :-*
Ну, пока что действует, как видите. Как действовало и у Алисы. Если понадобится, она может и гиацинт изобразить, но это в зависимости от аудитории. Помните в "Трех мушкетерах": "Пуританин обожает лишь непорочных дев, причем обожает их, молитвенно сложив руки, а мушкетер любит женщин, и любит их, заключая в свои объятия." Ну а к кому ближе Эпинэ вообще и Рауль в частности, на ваш взгляд?.. ???
Вроде бы уже упоминалось, что Рокэ женился на Луизе. ::)
Вот именно.  ::)


- Я слушаю вас, господа, - обратился ко всем собравшимся Карл Оллар-старший. - Какие новости вы принесли? Что происходит в городе?
- Сейчас все спокойно, господин Оллар, - Тристрам торопливо взглянул в глаза регенту, затем искоса глянул на Маргариту. - Бергеры быстро усмирили беспорядки на Занхе, и толпа разошлась.
- Погибших много? Я имею в виду народ, конечно.
- Не слишком много. Пятеро человек задавлены насмерть этим проклятым памятником, с десяток затоптаны в давке, кроме этого еще двадцать семь горожан и двенадцать моих солдат убиты и покалечены бергерами. По правде говоря, следовало ожидать больших потерь.
- Я слышал, как Райнштайнер приказал бергерам не убивать без необходимости, - как бы невзначай произнес Маркус Придд.
- Он боится драться! Знает, что у нас гораздо больше людей! - азартно воскликнул Тристрам: ни дать ни взять охотничий пес, громко лающий, пока не увидит медведя.
- Да, в этом случае мы покончили бы со всеми монархистами разом, - задумчиво произнес Оллар-старший. - Эпинэ или Ариго давно вспылили бы и наглупили, окажись они предоставлены сами себе; это Райнштайнер их сдерживает... Впрочем, теперь нам придется избрать другую тактику, только и всего. Господин Манрик, вы позаботились, чтобы этим же утром все газеты описали события у Занхи так, как нужно нам?
- Разумеется! - Манрик выглядел по-настоящему обиженным, как обычно бывает с людьми, чьи профессиональные достижения ставят под сомнение. - И "Голос Олларии", и "Утренняя Звезда", и другие периодические издания уже вышли, и на первой странице у них статья, подробно расписывающая учиненное пьяными бергерами побоище, под командой Райнштайнера, Ариго и Эпинэ. Полагаю, большинство людей не останутся равнодушными.
- Благодарю вас, господин Манрик, это действительно хорошая новость, - сдержанно поблагодарил его Оллар. - А теперь, раз уж вы, гсопода, собрались здесь, я хотел бы обсудить с вами еще одно дело, напрямую касающееся разве что моей семьи, однако имеющее и политическое значение. А именно - судьбу семейства Окделл. Следует ли оставить несовершеннолетнего Николаса Окделла и его сестру Сильвию в Надоре или полезнее было бы перевезти их в Олларию?
- Не вижу ничего затруднительного в этом вопросе, - как всегда невозмутимо произнес Придд. - По закону, принятому Рокэ Первым и действующему до сих пор, несовершеннолетних детей эория, в случае отсутствия родственников по мужской линии, обязан воспитывать глава соответствующего Дома, иными словами Повелитель. Если, как в данном случае, осиротевшие дети сами принадлежат к Повелительскому роду, их воспитывает король, в случае же отсутствия или недееспособности короля - регент. Следовательно, именно вы, господин Оллар, являетесь законным опекуном юных Окделлов вплоть до достижения Николасом Окделлом совершеннолетия, и в вашей власти оставить их в Надоре или привезти в Олларию, как вы сочтете нужным.
- Вы не там видите проблему, - резко вмешалась Маргарита. - Боюсь, что ни юный Окделл, ни в особенности его сестра не знают законов достаточно хорошо, и могут просто отказаться ехать. Судя по тому что докладывают наши управляющие об этой Сильвии, она способна на что угодно. Поэтому действовать надлежит смело и решительно. Не следует предлагать им поездку в Олларию - они насторожатся и могут даже сбежать, - напротив, нужно усыпить их бдительность, чтобы они ни о чем не подозревали до последнего. Затем схватить обоих и доставить в закрытой карете в Олларию, чтобы у них не было возможности никому подать знак о том, что с ними произошло. Разумеется, если Окделлы вообще нужны нам. Отец, на вашем месте я все же оставила бы их и дальше в Надоре. Вы сами говорите, в ближайшие пять лет мальчишка нам не опасен, а к этому времени мы уж сумеем взять его под контроль.
- Но Сильвия Окделл будет женой Карла, это решено, - упрямо произнес Оллар-старший. - А что до ее брата, то из него получится отличный заложник, на случай, если монархисты все же поднимут голову. Как-никак, он последний из Окделлов, Повелитель Скал, а они все еще верят в эти доисторические сказки. Если мальчишка будет в наших руках, даже Райнштайнер призадумается, стоит ли с нами воевать, будь он хоть Железным, как его предок.
- Повелитель Скал в качестве заложника был бы, конечно, нам очень полезен, - задумчиво произнес Маркус Придд. - Однако еще лучше было бы лишить монархистов всех надежд, не находите? Кстати, господин Оллар, какие вести от ваших дриксенских друзей?
Переглянувшись с дочерью, Карл Оллар-старший собирался было что-то сказать, но тут в дверь вбежал, вернее сказать - ворвался солдат в некогда черно-белом, а теперь абсолютно сером от пыли мундире:
- Мон... Господин регент... Вести из Горной Марки... возьмите...
Гонец вытащил из-за пояса письмо в кожаном непромокаемом футляре, протянул Оллару, однако Маргарита перехватила у отца письмо:
- Я прочитаю быстрее.
Развернув письмо, красавица прочла его сперва про себя, отчего ее замечательно темные при золотых волосах брови сошлись в недобрую складку, затем и вслух:
- "Мы, милостью Ушедших в Этерну Создателей, маркграф Бергмарк, Густав-Родерик Первый, приветствуем нашего брата Карла Оллара, регента Талигойского, и желаем ему и его семье многих лет блага и процветания. Настоящим сообщается, что отныне Бергмарк представляет собой самостоятельное государство, не обязанное ни дружбой, ни подчинением никакой другой стране Золотых Земель. Если вышеупомянутый Карл Оллар согласен, он может стать другом и союзником Бергмарк, как уже стал им кесарь Дриксенский Дитрих фок Фельсенбург, но не более чем. Питаем надежду и впредь встретиться с нашим мудрым собратом Талигойским за столом переговоров, а не на поле брани.
Подпись: Густав-Родерик, маркграф Бергмаркский.
Писано в Агмштадте 6-го числа Осенних Ветров."

- Только этого нам и не хватало для полного счастья! - воскликнула Маргарита, почти швырнув письмо отцу. - Бергеры предали нас, как вам это нравится, отец? Тот самый народ, который на протяжении многих сот лет послушно сражался и погибал за нас, теперь заключил мир с бывшими своими злейшими врагами! Что скажешь, отец, хочешь ты быть "другом и союзником независимого государства Бергмарк", а?
- Успокойся, дочь моя, - голос Карла Оллара-старшего прозвучал даже укоризненно. - Да, я надеюсь остаться другом и союзником Бергмарк; из любой ситуации следует извлекать пользу для себя. Кроме того, теперь, надеюсь, ты понимаешь, насколько необходимым становится твой брак с кесарем Дитрихом?
- Я понимаю, - Маргарита кусала губы от злости, однако привычное самообладание начало понемногу к ней возвращаться. - Если Дриксен силой или хитростью присоединит к себе и Горную Марку, мы не сможем защищаться, если Дитрих вздумает напасть. Что ж, - произнесла красавица с видом абсолютной покорности судьбы, - я готова выйти замуж, как только вы договоритесь; разумеется, если совет одобрит мое вступление в брак. - Она обвела многозначительным взглядом всех присутствующих.
Придд остался невозмутим, точно уничтоженный вчера памятник - на лице этого еще не старого и даже по-своему красивого человека никогда не отражалось и следа эмоций; Маргарите всегда любопытно было, способен ли он держать себя иначе хотя бы с собственной женой, и если нет, то как она умудрилась родить ему троих детей? Зато Манрик и Тристрам, оба с давних пор неравнодушные к ее чарам, отреагировали на слова о ее скором замужестве с неприязненным видом, однако же вслух ни один не осмелился возразить - да, не Эпинэ...
Младший Оллар неожиданно заерзал в своем кресле, точно не решаясь обратиться с какой-то просьбой.
- Отец, отпусти меня, пожалуйста, - наконец, робко произнес он. - У меня болит голова.
Такое случалось уже не первый раз - Карл-младший не просидел еще ни одного совещания до конца, постоянно отлучаясь под благовидным предлогом. Маргарита подозревала, что братец просто сбегает от трудностей, особенно если они касались семьи, как сегодня. Но сейчас она была совершенно не склонна к милосердию: нет, пусть страдает до конца!
- Отец, может быть, вы все же заставите своего наследника вести себя как мужчина? - произнесла она.
- В следующий раз, - Оллару-старшему всегда было жаль сына, особенно во время его конфликтов с Маргаритой. - Иди, Карл, отдыхай. Мы договоримся и без тебя.
- Вот так и вырастает у вас папенькин сынок! - презрительно прошипела Маргарита, когда за братом закрылась дверь. - Вот вы, господин Придд, должно быть, можете гордиться своим сыном, - адресовались ее слова старшему Придду, однако же пленительная улыбка красавицы досталась его сыну Юстиниану, все это время молча и неподвижно стоявшему за креслом отца, как неполноправный, не имеющий права голоса. Юноша церемонно поклонился в ответ, однако понять, что он думает на самом деле, было невозможно.
- Итак, - продолжил Оллар, когда все немного успокоились, - выбора у нас нет. Как ни жаль мне пожертвовать своей родной дочерью, мы слишком многим обязаны кесарю Дриксен, чтобы игнорировать его желания. Мы все здесь знаем, о чем идет речь, поэтому я говорю открыто.
- Подожди, отец, - Маргарите пришла в голову поистине блестящая мысль, которой могла бы гордиться любая из ее великих прабабок. - Сообщи кесарю, что я согласна выйти за него замуж, но лишь в том случае, если он предъявит веские и неоспоримые доказательства смерти короля Алехандро. Напиши, что в Талиге многие отказываются верить, что он мертв, и что твоя власть находится под угрозой, и он, как союзник и будущий родственник, обязан тебе помочь.
- Доказательства смерти Алехандро? - произнес с расстановкой Манрик. - Это какие же?
- Прежде всего его тело. Разумеется, преподнесенное при таких условиях, чтобы никто не мог догадаться, когда и при каких обстоятельствах он умер на самом деле.
-Подожди, Маргарита, - Карл Оллар-старший поднял руку, призывая дочь успокоиться. - Ты хочешь, чтобы кесарь Дитрих приказал убить Алехандро и прислал нам его тело, я правильно понимаю?
- Тело? - усмехнулась красавица. - И не только его. Если вы еще не забыли, в плену, кроме Алехандро, находятся также Савиньяк, Рокслей, Борн и Салина. Не кажется ли вам, что и они должны умереть, чтобы никто не рассказал в Талиге, что произошло на самом деле?
- Идея в высшей степени разумная и логичная, - показалось, или Маркус Придд произнес эти слова с иронией? - Но каким образом можно сделать, чтобы пятеро людей умерли одновременно, причем их смерть не вызвала бы ни у кого подозрений?
А вот Роберт Тристрам не видил в этой диллеме никаких сложностей.
- Найти подходящий яд, только и всего, - уверенно произнес он. - Подтвердить, что в замке Печальных Лебедей вспыхнула эпидемия лихорадки, от которой, к великому прискорбию, и скончался талигойский король Алехандро Алва вместе с остатками своей свиты. Затем - ведь трупы таких важных особ непременно бальзамируют, тем более для перевозки на большие расстояния, так что никто не усомнится, что смерть была естественной.
- Никто? - насмешливо переспросила Маргарита. - Даже Райнштайнер? Нет, генерал Тристрам, вы не знаете, на что способны Повелители Волн! На их гербе недаром прежде была изображена лиса, хитрости им не занимать. Впрочем, и нынешний герб им подходит тоже - хватка у них как у седоземельских белых медведей. Вы можете сколько угодно завывать с трибуны проклятья потомкам Железного Ойгена, но вы не знаете, что будет, если они обратят на вас внимание; тогда берегитесь. Поэтому смерть Алехандро и остальных должна выглядеть совершенно естественно, чтобы никто не мог заподозрить, отчего они умерли. Напишите об этом кесарю Дитриху. отец, прошу вас. Пока мы не убедим народ и дворянство, что король больше не вернется, я не стану его женой. Это мое последнее слово.
- Главное, чтобы нам никогда не пришлось об этом пожалеть, - покачал головой Оллар-старший. Однако воспротивиться такому четкому волеизъявлению со стороны дочери он тоже не мог, да, впрочем, и понимал, что она права в данном случае - тянуть со смертью Алехандро Алвы действительно становилось опасно.
А Маргарита, видя свою победу, довольно улыбнулась. Теперь, во всяком случае, она сможет выиграть время, отложив свою свадьбу на неопределенный срок, а затем, возможно, и удастся отменить ее совсем - мало ли что может произойти...

Еще продолжение! :)А Маргарита, пожалуй, права: от Окделлов могут быть проблемы. А вести из Бергмарк стали для Оллара неожиданностью. Чего он хотел спрашивается.  Когда начинаются такие глобальные изменения все может полететь к  Закатным кошкам. Маргарита  выглядит все умнее и коварнее.

Странно, что вся эта публика не одобрила отделения Бергмарк, они же  за свободу. Ан нет засуетились.
Теперь осталось выяснить нужна ли Маргарита Дитриху или он хочет завоевать, то что осталось от Талига без брачных уз  ::)
Юстиниан здесь такой загадочно безмолвный, интересно проявит ли он себя :)?
Очень интересно получается, эреа Артанис.

Тревожно всё и кажется надежды нет, но я верю в автора!

Да, с надеждой туговато, особенно у пессимистов , вроде меня :(  На прошлом изломе устояли и Хексберг и Бергмарк не отделялась  и памятники крушил не народ, и то было мрачно, а сейчас так и вообще

А, в ход пошли масс-медиа! Все-таки 400 лет сделали свое дело.

Но ваши заговорщики умнее Альдо, они понимают, наколько птичьи у них права. Ну, за исключением Тристрама  ;)

Очень хочется посмотреть на короля Алехандро и его сотоварищей по плену. Не планирует ли автор показать, что происходит в Дриксен?
Лишь бы их там не убили...

Ну на Земле это оружие  уже в 18 веке активно использовалось, а тут все таки прогресс помедленнее (с одной стороны к счатью, но с другой до интернета им далеко ;) ) .

Надеюсь, не убьют - это как-то, кмк, не вписывается в историю. ::)

Я помню, что Луиза упоминалась, но я же пень лесной, не поняла ;D

Нда, а события все напряженней! Действительно хотелось бы почитать о происходящем в Дриксен и верить, что короля и его сотоварищей не убьют... А то все будет слишком в мрачных оттенках, даже как для Излома :-\
В общем, очень интересно! Пишите дальше, очень хочется поскорее продолжения! :)

Не удивлюсь, если Придды вообще играют совершенно свою партию, но это естественно. А вот возникает вопрос: повелитель одинок на изломе - герои об этом не вспоминают, но деться некуда или у автора магия Кэртианы несколько изменилась?

Насколько я поняла, здесь уже знают, что Повелители Волн - Райнштайнеры, а Придды, хоть и сохранили герцогский титул, признаны теми, кто они и есть - кровными вассалами.

Эреа Артанис, прочла сразу много и ощутила разочарование, когда всё закончилось! НЕрвы, надо сказать, натянуты. Маргарита - хороша! Очень яркий и сочный образ!

Спасибо всем, кто читает этот фик! :-* :-* :-*
А на мой взгляд, этот Излом все же гораздо легче приддыдущего. Сейчас, по крайней мере, все Повелители живы, все знают, кто они такие и готовы исполнять свои обязанности, и нет Диков (последнее особенно важно. ;D)
Покажет автор, обязательно, но несколько позже, потерпите пока.
Вообще-то Повелитель должен быть один не на каждом Изломе, а во время Конца Света (который, к счастью, удалось в свое время отменить). Помните пророчество: "За год до грядущего светопреставления ни у кого из глав Великих Домов не останется наследника, а последний император покинет империю". А где же сказано, будто такое происходит на каждом Изломе? ??? Кстати, во время "Талигойской баллады" тех же Эпинэ было как минимум трое, насчет Ариго и тем более Райнштайнеров толком неизвестно. Поэтому и у меня Повелители вполне могут иметь родственников.
Что вы, ничего еще не закончилось, поверьте!
Маргарита, может быть, и хороша, но, будем надеяться, и кроме нее в Кэртиане еще остались прекрасные дамы.


Глава 4.
- Нет, не так! Стой прямо, кому сказано? Ты помнишь твой девиз? "Тверд и незыблем" - вот как ты должен себя вести на тренировке, ясно? И не опускай глаз - ты должен следить за мной, ловить каждое мое движение. Только рука и глаза должны жить, все остальное пусть замрет. Ты меня слушаешь, Ник?
- Да слушаю я, - мальчишеский голос прозвучал усталым и недовольным. - Просто скучно стало. Почему мне нельзя учиться фехтовать по-настоящему?
Так говорили между собой пасмурным осенним днем двое юношей, стоя напротив друг друга с учебными, прикрытыми защитными колпачками, шпагами в руках на мощеном дворе огромного каменного замка. Точнее, один из партнеров - тот, которого второй назвал Ником, - был даже не юношей, а мальчиком лет двенадцати, правда, довольно рослым и крепким для своих лет, но еще по-детски округлые черты лица выдавали его. А второй фехтовальщик, повыше и постарше первого... нет, судя по одежде это был, несомненно, юноша из знатной семьи, одетый в черное с золотом, да и шпагой он владел очень уверенно, справедливо указывая младшему на его промахи; однако же ниспадающая до пояса толстая русая коса указывала, что это девушка. И действительно, голос ее, хотя сильный и, когда его обладательница бывала не в духе, вероятно, резкий, был все же вполне женским, да и лицо и фигура ее ясно выдавали принадлежность к прекрасному полу. Правда, назвать ее красавицей, вероятно, смог бы далеко не каждый - очень многих, увидевших ее вот так, в мужском наряде и со шпагой в руках, либо скачущей галопом на норовистой лошади во время охоты с ружьем в руках, она скорее испугала бы, нежели заинтересовала. Да и взгляд ее темно-серых, как грозовое небо, глаз способен был внушить почтение кому угодно, в особенности когда ее брови, излишне густые для молодой девушки, незнакомые со щипцами, сходились почти одной линией. Однако же сама Сильвия Окделл, дожив до восемнадцати лет, о своей внешности и о внимании мужчин нисколько не беспокоилась. Тем паче что в последний год, после гибели отца и скоропостижной смерти матери, у нее было множество гораздо более важных проблем, и в первую очередь - младший брат, ставший Повелителем Скал, воспитанием которого - так уж вышло, - некому было заниматься, кроме сестры.
Вот и сейчас она лишь досадливо вздохнула на вопрос брата и ответила со всем возможным терпением:
- Я стараюсь научить тебя фехтовать по-настоящему. Это северная школа, Ник. Отец говорил, что для Окделлов она подходит лучше южной, кэнналийской.
- Но это же скучно, - возразил мальчик. - Стой себе как столб и жди, когда противник на тебя нападет. А я хочу сам сражаться. Ты же вместе со мной читала книги о Великом Изломе? Читала. А помнишь, кто в то время были самые лучшие воины? Рокэ Первый и адмирал Вальдес Бешеный. Спорим на твой золотой пояс, они никогда не ждали противника, а всегда нападали сами, а?
Раззадоренный собственными дерзкими словами, мальчик, несмотря на указания сестры, сделал несколько шагов вперед, отчаянно взмахнул шпагой, так что клинки зазвенели, сталкиваясь, однако же Сильвия отбила удар, и шпага Николаса отлетела на несколько шагов в сторону.
- Подними, - велела она брату.
Тот, насупившись, поднял шпагу и снова стал в стойку, однако Сильвия, прежде чем продолжить поединок, произнесла:
- Во-первых, если ты не научишься рассчитывать каждое движение - и свое, и противника, ты никогда не станешь как Рокэ Первый или Бешеный. А они, между прочим, не только дрались, они еще и думать умели, иначе никогда не стали бы один Первым Маршалом, а затем королем, а второй - адмиралом. Второе - они добились таких успехов в кэнналийской школе фехтования как раз потому что сами они - южане, и им такая методика подходила. В те времена большинство дворян учились фехтованию по-кэнналийски, и поэтому многим так и не удавалось ничего добиться, потому что им такая методика не подходила. Ричард Возвращенный и Альдо Сэц-Придд были плохими фехтовальщиками, хотя и были очень сильны, потому что пытались фехтовать по-кэнналийски, будучи северянами. Ты - Окделл, северянин, поэтому я тебя учу по северной школе, как меня учил папа.
- А почему северянам не подходит южная школа? - несколько разочарованно спросил Николас.
- Потому что северяне, как правило, тяжелее и медлительнее южан, и менее ловки. Поэтому в подвижной позиции мы чаще всего проигрываем более быстрым противникам. Зато наши преимущества - сила и выносливость, и их надо использовать. Если ты будешь экономить силы, не позволив противнику втянуть тебя в атаку, ты можешь выждать момент, когда он устанет и совершит ошибку. Может быть, это выглядит менее зрелищно, чем у Рокэ Первого или Вальдеса, зато не менее эффективно. Кстати, знаешь, кто, единственный во всем Талиге, мог составить им конкуренцию? Железный Ойген, первый герцог Райнштайнер, а он всю жизнь признавал лишь северную школу...
- ..."По недоразумению именуемую дриксенской", - передразнил мальчик. - Читал я все это сто тысяч раз. Но мне как-то не приходило в голову, что это выглядит вот так...
- Я тебе сейчас еще Ульриха-Бертольда процитирую, если будешь дразниться! - с невольным раздражением фыркнула Сильвия. - А ты должен думать не о том, как это выглядит, а о том, как победить врага, - добавила она уже чуть мягче. - В бою или на дуэли будет некогда красоваться.
- А откуда ты знаешь? - возразил мальчик. - Ты сама-то ни разу не была ни в бою, ни на дуэли. Хотя шпагу у герцога Эпинэ ты выбила, конечно, здорово! - признал он с невольным восхищением.
- Да, и, кстати, именно по северной школе, - заметила Сильвия. - Так что хватит болтать, приступим к делу. Стань прямо, ноги на ширине плеч. Нет, не опускай голову! Ты сейчас точно бык, собирающийся бодаться. Ты должен следить за каждым моим движением, понимаешь? Чтобы ни один мой выпад не остался незамеченным и, с помощью Четверых, неотбитым. Готов? До двенадцати уколов. Начали!

Новая схватка, однако же, продолжалась недолго - стоило сестре нанести три укола подряд, как Николас, враз забыв все, чему она только что учила, перешел в атаку и ринулся вперед с нацеленной вперед шпагой. Он уже усмехнулся, уверенный в своей победе, однако Сильвия, ничуть не утратившая внимания, выбрала подходящий момент и с силой ударила по клинку. В результате шпага Николаса отлетела в одну сторону, а сам мальчик, не удержав равновесия, упал и откатился в другую.
Увидев, что ее брат лежит на мостовой, Сильвия сразу забыла свою притворную суровость и, подбежав к нему, подняла за плечи.
- Ник, прости, пожалуйста! - воскликнула она. - Я не рассчитала силу, хотела просто тебя обезоружить, а вышло... Тебе не больно? Ник, почему ты молчишь?
- Ха-ха! - лежащий без движения мальчик вдруг вцепился сестре в плечи и, заливисто хохоча, повалил ее на землю; оба сцепились в шуточной борьбе, точно дерущиеся коты. Наконец, Сильвия не без труда взяла верх, прижала Николаса коленями к земле и, немного отдышавшись, проговорила:
- Ну вот, ты скоро станешь сильнее меня. В фехтовании тебя, конечно, еще учить и учить, а вот бороться с тобой уже себе дороже - одежда вот теперь вся в пыли, как и твоя. А все-таки, - добавила девушка уже прежним, назидательным тоном, - тебе прежде всего нужно научиться терпению и хладнокровию. Без них ты никогда не станешь хорошим фехтовальщиком.
- Понимаю, - двойная неудача, похоже, сделала мальчика более восприимчивым к поучениям сестры. - Ну не получается у меня по-другому, хоть убей!
- А надо научиться, не то из тебя вырастет второй Ричард Возвращенный, не приведи Четверо. Ты ведь этого не хочешь?
- Лейэ Лите, разумеется, нет! - в глазах Николаса мелькнул испуг. - В книгах, конечно, подробно не пишут, но он столько всего натворил, что я ни за что не соглашусь быть на него похожим. Его ведь пощадили только потому что кроме него не было другого Повелителя Скал, да?
- Думаю, да, - Сильвия не очень-то хотела говорить о не самом лучшем из своих предков, однако после Великого Излома люди, убедившись, что прошлое никогда не бывает по-настоящему прошлым, уделяли особое внимание истории, а потому и юным Окделлам было в подробностях известно о деяниях Алана, Эгмонта, Ричарда Окделлов. - Ты ведь читал: Ричарда приказал тайно застрелить Карваль, начальник охраны у Робера Святого. Однако смерть Повелителя, не имеющего наследников, привела к неожиданным последствиям: надорские скалы вдруг стали двигаться сами по себе и поползли к Данару. Если бы они перегородили реку и вода стала бы, погибла бы Оллария и все ее жители. Тогда Рокэ Первого предупредили выходцы, он вместе с ними переместился в Надор, и... - голос Сильвии задрожал, - и прыгнул в пропасть. Тогда камни остановились.
- Их остановила кровь Ракана? - голос Николаса тоже зазвенел как-то странно.
- Да. И так получилось, что Рокэ и Ричард оба умерли - перед Изломом не было в живых ни Ракана, ни одного из Повелителей. Однако после смерти им надлежало еще пройти Лабиринт, чтобы попасть в одно из Четырех Царств. Ричард, однако же, не смог его пройти, и его едва не сожрала Изначальная Тварь, но Рокэ попал в Лабиринт как раз тогда и спас его. Они смогли наконец-то поговорить откровенно. В кои-то веки не следовало бояться, что Ричард все расскажет своему Штанцлеру, - девушка ядовито усмехнулась. - Не знаю, смогли бы они сами выйти из Лабиринта или нет, но им встретилась Оставленная.
- Бывшая Возлюбленная Унда? Она же Святая Октавия и Синеглазая Сестра Смерти?
- Да, она, - кивнула Сильвия. - Она долгие тысячи лет прожила в Лабиринте, оплакивая разлуку со своим возлюбленным, но все же она помогала людям, когда можно было, к тому же узнала в Рокэ Первом своего потомка. К тому же, она ведь тоже принадлежит Кэртиане, как и мы все, если бы мир погиб, погибла бы и она сама. И тогда она вспомнила о желании, которое обещал исполнить для нее Унд: она могла только один раз вернуть к жизни умершего человека. И вот ей показалось, что этот час настал.
- Только одного? А как же вернулись оба?
- Оставленная действительно могла помочь лишь Рокэ, ведь он Ракан, а Ричард - только Повелитель, к тому же преступник. Однако Ричард, видимо, и сам что-то осознал к тому времени.; во всяком случае, он сказал, что заслуживает смерти, и попросил Оставленную отпустить только Рокэ Алву. И этими словами он искупил свою вину.
- Значит, он все-таки раскаялся? - уточнил Николас.
- Говорят, что так, - Сильвия пожала плечами. - Во всяком случае, не нам их судить. Так что Ричард вернул себя к жизни сам, осознав свои ошибки. Оставленная указала им дорогу, и они вышли из Лабиринта уже живыми людьми. На прощание она еще сообщила, что теперь они должны ехать в Гальтары.
- Вот, наверное, все перепугались-то, увидев их живыми, - засмеялся мальчик.
- Ну, многие, конечно, испугались, однако не все. К этому их уже ждали у выхода из пропасти. Марсель Валмон, друг Рокэ Алвы, будущий герцог Урготский, с помощью золотой гальтарской маски сумел найти то место, где расстался с ним, и туда же приехала Луиза Арамона с дочерью, у которой была вторая, парная маска.
- Значит, Рокэ Первого встретили самые близкие люди - его друг и будущая жена? Это хорошо, - сказал Николас. - А Ричарда встречать было некому, по его же вине, - сказал он, упрямо поджав губы.
- Четверо ему судьи, - вздохнула девушка. - Ну вот, так и получилось, что Рокэ Первый со спутниками отправились в Гальтары, и туда же, получив знак, приехали и другие Повелители. И там им явился, как они думали, Леворукий во плоти - тогда верили в такого демона, якобы он враждует с выдуманным эсператистами Создателем.
- А на самом деле это был Ринальди Ракан, забывший, кто он такой, да?
- Ринальди понял, что Кэртиана погибает и пришел, чтобы уничтожить ее, как уничтожают зараженный чумой дом. И перед тем, как нанести смертельный удар, он вдруг все вспомнил - свое имя и свою родину, братьев. И о своем дурацком проклятье тоже вспомнил, - глаза Сильвии сверкнули сталью. - Он во всеуслышание открыл людям правду. Так Рокэ Первый узнал, что он на самом деле - Ракан, и должен быть королем по праву рождения, а остальные Повелители узнали, кто они и их вассалы на самом деле. Правда, Райнштайнер к тому времени уже догадался, что бурю на Мельниковом Лугу они с Жермоном Ариго и устроили, а также понял, что они с Валентином Приддом родственники. Только было уже поздно. Спасти Кэртиану могла лишь кровь Ракана.
- Но без Ракана ей все равно было не устоять! - Николас встревожился, точно речь шла не о давно прошедших событиях, а о сегодняшней угрозе.
- Конечно, не устоять, - кивнула девушка. - Но Ринальди ведь тоже был Раканом, хоть и перестал быть человеком. Он сказал, что должен искупить свою вину, а Рокэ обязан жить ради Кэртианы и оставить детей, ведь проклятье выполнено. Он взял священный меч Раканов и пронзил себе сердце. - Девушка непроизвольно сжалась, произнося эти слова.
- И он умер? - Николас старался не показывать своих чувств, как подобает мужчине и Повелителю Скал, но его губы непроизвольно дрогнули.
- Не совсем. То есть он умер, растворившись в Кэртиане. После него не осталось тела, оно то ли исчезло, то ли стало частью нашего мира. Представляешь: в воздухе, которым мы дышим, в воде, которую мы пьем, в огне, на котором готовим еду, в земле, по которой мы ходим, есть частичка Ринальди Ракана. Это великая честь, - голос девушки зазвучал задумчиво.
- Ну да... наверное, - не очень уверенно проговорил мальчик. - Но лучше ему было не разбрасываться проклятьями.
- Да, конечно, - вздохнула Сильвия. - Но самое удивительное, что ритуал совершился в Гальтарах, на Террасе Мечей, а после того, как Ринальди убил себя, все оказались в Нохе - древнем аббатстве в Олларии, которое хотел приобрести для себя Орден Истины?
- Чтобы впустить скверну в Кэртиану? - сейчас взгляд Николаса стал таким же, как у сестры, когда та злилась.
- Да. В Нохе давно уже находился канал, по которому скверна проникла в Кэртиану. Поэтому и Рокэ Первый едва не умер, когда ему пришлось там поселиться, его тогда едва спас Марсель Валмон. Но теперь кровь Ринальди - кровь сердца Ракана - омыла это место, и стены Нохи рухнули, закрыв брешь, проделанную скверной. Вот так все и произошло тогда, - закончила она свой рассказ.
- А теперь уже почти четыреста лет прошло, - проговорил Николас. - Скоро закончится Круг Ветра... Ой, Сильвия, смотри! Что это за всадники такие к нам скачут?
И действительно, большой отряд всадников в темной одежде, обогнув ограду замка, направился в объезд, видимо, к малым воротам.
- Странные люди какие-то, - Сильвия тревожно нахмурилась. - Видимо, из Олларии. Почему они не въехали в парадные ворота, ума не приложу! Но мне они совсем не нравятся.

Окделлы вернули нас в рассвет, по сути. Дождаться бы и сравнить. Но продолжайте пожалуйста, интересно ведь! :)

Приятно почитать про нормальных Окделлов, не поклоняющихся при этом, как цуцики святому Алану и прочему возвращенному :)  У Сильвии очень сильный характер - сочетание порывистости с рассудительностью, а Ник чем-то напомнил Ричарда Горика, надеюсь ему удастся осуществить свое намерение не стать похожим на возвращенного предка, прочем Сильвия в этом брату поможет, если их конечно не разлучат Оллары. Предок кстати легко отделался , искупил (хотя как можно искупить его-то подвиги)  всего навсего словами  ::) Вообще , имея таких предков жить нелегко, не обладая сильным характером, но с другой стороны есть кем детей пугать :)

Очень интересно, эреа Артанис! Особенно приятно было читать об одном из вариантов рассветных событий, вот бы все так и было... )) Окделлы понравились, в кои-то веки без завихрений в голове ;D Сильвия - очень интересный персонаж, если ее все-таки выдадут замуж за Оллара, тому точно не поздоровится! :D
В общем, про-дол-же-ни-я! *скандируя* :)

Я надеюсь ей удастся избежать подобной неприятности, с ее то характером :) И потом ей достаточно женишка на дуэль вызвать - он сам сбежит , как достойный наследник Иорама  ;)

Замечательная семейная сцена! какие брат и сестра. Сколько в вних любви  к друг другу.  Сильвия сильная девушка, чувствуется  временщикам не поздоровится от неё. Ник интересный мальчик - добрый, любознательный, шаловливый.
  И о рассвете очень интерсно. Хорошая версия событий.
Спасибо Вам, эреа Артанис!

Спасибо большое вам всем! :-* :-* :-*

- Ты думаешь, это люди регента? - Николасу передалось настроение сестры, и он машинально схватился за эфес шпаги, позабыв, что она защищена.
- Больше быть некому, - мрачно проговорила Сильвия. - Кто-то из наших друзей приехал бы открыто, а у этих, кажется, никаких гербов или знаков. С другой стороны, и Оллару таиться нечего, он ведь наш опекун... Лейэ Лите, что же мы теряем время?! Скорее в замок, узнаем, кого принесла Пегая Кобыла.
Справившись со своими сомнениями, девушка решительным шагом направилась к замку. Брат, догнав ее, осторожно взял за руку.
- Сильвия, не беспокойся, пожалуйста. Если они попробуют что-нибудь сделать, я стану тебя защищать, обещаю. Тебе нечего бояться, ты ведь такая смелая, моя Рысь. - Он обнял ее за плечи.
Сильвия тяжело вздохнула.
- Спасибо за заботу, Ник, но я как-нибудь постараюсь, чтобы тебе не пришлось меня защищать. И не зови меня Рысью, пожалуйста. Так только папа говорил.
- Хорошо, не буду, - мальчик тоже погрустнел при воспоминании об отце, таком сильном и надежном, который привозил им с сестрой из Олларии подарки, учил их ездить верхом и пользоваться оружием. Умом мальчик понимал, что отец больше никогда не вернется, но еще детское сердце не желало в это верить, так что мальчику порой казалось, будто Эдвард Окделл всего лишь уехал с очередным заданием куда-нибудь в Торку.
А вот Сильвия прекрасно все понимала. Прошел уже год с того дня, однако она видела все как наяву, точно это случилось только что: как во двор их замка въезжает странная процессия людей, говорящих на талиге с сильным акцентом и в незнакомой форме. Они обращаются к матери, произносят сухие, казенные фразы, даже не вдумываясь в их смысл. А потом открывают крышку гроба, убранного в фамильные цвета Окделлов... Сильвия тогда не выдержала, подошла вместе с матерью совсем близко, оставив Ника на попечение слуг, и слишком хорошо раглядела тело отца; несмотря на все усилия бальзамировщиков, его лицо все же было обезображено выстрелом в упор. И они с матерью стояли и смотрели несколько минут. Молча. А потом мать вдруг коротко застонала и упала прямо на гроб - и больше не поднялась. Шарлотта Окделл, урожденная Борн, всегда была хрупкой, болезненной женщиной, из-за больного сердца она не могла уделять должного внимания воспитанию детей, оттого не только Николас, но и Сильвия были больше привязаны к отцу. И лишь потеряв обоих, они поняли, что им не хватает тихой нежности матери ничуть не меньше, нежели силы и уверенности отца. Однако впредь им оставалось рассчитывать лишь на самих себя - очень скоро выяснилось, что от их нового опекуна, герцога Марагонского, толку мало, а людям, которых он прислал в Надор, доверять нельзя. В Олларии же, если верить доходившим до них отрывочным слухам, было неспокойно, так что друзья отца не могли им помочь.
А теперь вот какие-то новые люди, от которых неизвестно чего ждать! Почему-то Сильвию очень встревожило их появление, хотя она и старалась не показать брату своих чувств.
У парадных дверей их встретил капитан Хортвил, бывший подчиненный отца, списанный из армии по ранению и получивший звание коменданта Надора.
- Что произошло, капитан? Кто к нам приехал? - спросила Сильвия.
- К нам? - переспросил капитан. Девушке показалось, что он выглядит обеспокоенным, хоть и старается не показывать виду. - К нам, эрэа Сильвия, приехал целый отряд, только почти все проехали дальше, к деревням, а некоторые повернули назад, к дороге на Олларию. А в ворота въехал только один, и тот странный какой-то, ни за что не согласился сказать, кто его послал. И такого мундира еще ни в одной армии не видел, хоть я и прослужил тридцать лет, можете мне поверить. Словом, не хотел я его пускать, но пришел господин Линч и увел этого человека к себе в кабинет. Должно быть, они и сейчас там разговаривают. Если вы спросите моего совета, герцогиня, это не к добру! Не следует вам с монсеньором идти в замок, вот что! Лучше бы вы седлали коней и скакали прямо сейчас куда глаза глядят.
- Спасибо, капитан Хортвил, но я все же хочу сначала узнать, что там за незваный гость, - задумчиво проговорила Сильвия. - Ник, пошли за мной, только тихо! Помнишь, как я учила тебя ступать в лесу, когда подкрадываешься к зверю, чтобы его не спугнуть? Вот и сейчас так же.
Стараясь ступать как можно тише, она прокралась по ккоридору, ведущему к кабинету управляющего, Джейкоба Линча. Этого серого, невзрачного человека Сильвия невзлюбила с первого взгляда, сама толком не понимая, в чем дело. Вероятно, сыграл роль сам факт его работы на Оллара. Именно недоверие к нему и заставило девушку заинтересоваться хозяйственными делами. Каждый день она выкраивала несколько часов для ознакомления с учетными книгами и счетами, которые вел Линч, хотя разобраться в них с непривычки было очень трудно.
Добравшись, наконец, до кабинета управляющего, девушка и мальчик стали напряженно вслушиваться в происходящий за дверью разговор, притаившись за рыцарскими латами времен Алана Окделла, некогда носившего звание Святого.
- Значит, вы согласны сегодня же передать нам на руки герцога Николаса Окделла и герцогиню Сильвию Окделл? - полувопросительно-полуутвердительно спросил незнакомый мужской голос, по всей видимости, приезжего.
- Разумеется, - высокий и тонкий, совершенно не мужской голос Линча вызывал у Сильвии особое раздражение, хуже была разве что его лицемерная улыбка. - Я только рад буду избавиться от этих детей. Сказать по правде, они доставили мне массу проблем. Совершенно невоспитанные дети, не умеют себя вести. Пусть господин регент сам займется ими как умеет, я буду только рад.
- Мерзавец! - прошипел Николас. - Поселился в нашем доме, и еще жалуется, что законные хозяева доставляют ему неприятности.
- Но учтите, мне приказано действовать тонко и осторожно, чтобы они раньше времени ни о чем не догадались. И никто не должен знать, куда уехали юные Окделлы. Господин регент меня предупредил, что в Надоре, возможно, еще остались сторонники монархистов; нельзя позволить им поднять тревогу, понимаете?

- Понимаю, понимаю, - Сильвия не видела лица Линча, но не сомневалась, что он в этот момент согласно кивает головой, как деревянный болванчик; точно так же он кивал и ей, когда она интересовалась его бумагами. - Лучше всего будет дождаться ужина и подсыпать снотворного им в чай, так вы сможете увезти их без проблем. Только, прошу вас, оставьте мне письменное уведомление господина регента, о том, что вы действуете по его приказу. Сами понимаете: я человек осторожный, не хочу, чтобы меня обвинили, если вдруг что-то сорвется.
- Осторожный, ха! - незнакомец грубо захохотал. - Вы, конечно, не военный, сразу видно, но у вас на лице написано, что вы просто трусите. Впрочем, бумага вот, как видите, здесь подпись регента. А вот вам кошелек за особую услугу.
- Спасибо большое! - бумага довольно громко зашелестела, а кошелек еще громче звякнул; надо полагать, Линч торопливо придвинул к себе и то и другое. - Передайте, пожалуйста, господину регенту, что я его преданный слуга, и готов и впредь во всем ему помогать, особенно в делах, касающихся Надора.
- Передам-передам, - насмешливо произнес второй. - Что, небось, на окделлских денежках неплохо поживились, а? Тут вам и добыча мрамора, и хрустальный завод, и шерстяные мастерские.
Сказав это, говоривший, судя по звуку отодвигаемого кресла, поднялся и вышел; в следующий миг дверь открылась, и на пороге показался высокий краснолицый мужчина довольно грубого вида. Окделлы едва успели спрятаться за латы, чтобы он их не заметил. Когда его шаги прогрохотали и стихли дальше по коридору, Николас потянул сестру за рукав:
- Сильвия, ты слышала? Они хотят усыпить нас за ужином и увезти в Олларию. Нам надо бежать!
Сильвия грозно нахмурилась; похоже, услышанное ей очень не понравилось и вместе с тем навеяло какую-то идею.
- Подожди здесь, Ник, слышишь? Ты прав, нам надо бежать. Только подожди минутку, сейчас я вернусь.
С этими словами она скользнула в кабинет, вытаскивая из-за пояса украшенный фамильными карасами кинжал.
Джейкоб Линч сидел за заваленным бумагами столом, пересчитывая только что полученные им деньги. Он любовался блеском золотых монет, рассматривая их на свету, слушал, как они звенят, когда он пересыпает их из кошелька на стол и обратно. Увлеченный своим занятием, он даже не заметил, как Сильвия вошла в кабинет. А когда увидел, оторопел, точно крыс в когтях у кошки: в руках у девушки блеснул кинжал, направленный ему прямо в сердце.
- Я пришла попрощаться, - Сильвия пыталась говорить спокойно и холодно, однако она все же носила фамилию Окделл, а не Райнштайнер, так что первые слова прозвучали сквозь стиснутые зубы. - Я все слышала. Вы сейчас же отдадите мне бумагу от Оллара, которую вам передал приезжий офицер, или я убью вас как вора и предателя, коим вы и являетесь.
- Э-э... милая девушка... госпожа Окделл... это какая-то ошибка, выслушайте же меня, прошу вас, - заюлил Линч. - Господин регент хочет выдать вас замуж за своего сына; только подумайте, какая это честь! Вы с вашим братом станете купаться в золоте, увидите столицу...
- Довольно! - воскликнула Сильвия, теряя терпение. - Бумагу, и немедленно. Считаю до трех. Раз, два...
- Хорошо-хорошо, - торопливо воскликнул Линч, вынимая из стола уже спрятанную бумагу; чуть помедлив, он присоединил к ней и только что полученный кошелек. - Берите, пожалуйста, только оставьте меня в покое...
С этими словами он вдруг отскочил в сторону, намереваясь пробежать к выходу мимо девушки. Однако же Сильвия недаром тренировалась каждый день: ее рука с кинжалом опередила мысль, и управляющий упал, конвульсивно зажав рукой глубокую рану на груди.
- Лейэ Лите, я только что убила человека! - в ужасе воскликнула девушка, чувствуя, как у нее начинает кружиться голова. Она стояла и смотрела на окровавленное тело, не отрывая взгляд, и с каждой секундой ее колени подкашивались все сильнее, она готова была рухнуть на пол рядом с Линчем.
"Нет, мне нельзя раскисать, меня же ждет Ник! нам надо срочно бежать!" - эта мысль оказалась спасительной. Выпрямившись усилием воли, Сильвия выбежала из кабинета управляющего, захлопнув дверь на замок, с силой схватила Николаса за руку и потащила к черной двери, ничего не объясняя. На счастье, им не встретился никто, кроме слуг, а те, привыкшие к чудачествам молодой хозяйки, давно уже ничему не удивлялись.
Лишь выйдя на свежий воздух, Сильвия немного пришла в себя.
- Теперь скорее к конюшне, - произнесла она уже твердым тоном. - Ты берешь Верного, я - Стрелу. Это самые быстрые кони в Надоре, на них нас никто не догонит. Олларский тракт они перекрыли, дорогу к деревням тоже... Лейэ Лите, нам придется ехать мимо Бычьей Скалы!
- А что такого? - не понял Николас. - Мы ведь там лазили сто раз, даже на голову каменному быку забирались.
- Да, но без лошадей, - возразила Сильвия. - Ты помнишь, какие там каменные осыпи? Боюсь, лошади там просто переломают ноги. Эти скалы ведь остались после Великого Излома, это как раз их тогда остановил Рокэ Первый. Одна надежда - если за ними пустятся в погоню, им тоже будет там не проехать; притом мы гораздо лучше их знаем дорогу. Ладно, седлай Верного!
В конюшне девушка и мальчик быстро оседлали пару серебристо-серых коней зильберской породы - их специально купил несколько лет назад Эдвард Окделл для улучшения породы своих коней, - и галопом направили их вверх, по скалам, начинающимся почти сразу же за долиной, где был построен Новый Надор. Вперед, через камни и расщелины! Вперед, сквозь редкие в этих местах кустики вереска и чахлые, скорченные от ветра сосны. Вперед, от совсем еще недавно родного им дома! Вперед, в неизвестность!
И ни Сильвия, ни тем более Николас не подозревали, что в этот самый миг Джейкоб Линч, все также зажимая рукой кровоточащую рану, с трудом нашарил в ящике своего стола запасной ключ, кое-как открыл дверь, затем дотащился до лестничной площадки и, прежде чем потерять сознание, успел еще выкрикнуть собравшимся там своим подчиненным - олларовским солдатам и слугам:
- Окделлы сбежали! Скорее, ловите их! Они поехали к Бычьей Скале!
Поднялся шум и суета, обычные в подобных случаях, несколько человек бросились к управляющему, однако большинство все же кинулись приводить в исполнение его приказ.

  Какая девушка! Так и думала, что Сильвия еще преподнесет сюрприз. Надо думать - это только первый.  Жаль  подлеца Линча только ранила. Что-то будет! Уже волнуюсь.

Да, Сильвия Окделл словно бы унаследовала характер  Айрис! Бедный Карл - такая жена ему явно не подходит. Хотя -  кто знает...Возможно, именно такая и подходит! ::)

Да придется теперь Сильвии с Ником побегать  >:( А у нее пожалуй характер от Айрис, только при этом она умна  и умеет владеть собой :)
Линч удивил, вместо того чтобы кричать спасайте меня, решил подгадить , не щадя живота своего , какой бескорыстный  ::)

Как мы почти  одновременно с этой мыслью :)

Ох, события продолжают набирать оборот! А Сильвия и впрямь молодец, надеюсь, она сумеет защитить себя и брата. И она в самом деле характером очень похожа на Айрис, только у нее, как мне кажется, рассудительности поболее будет ))

Думается, Сильвия, буде она таки выйдет замуж за Карла, быстро его выдрессирует ;D Уже сочувствую ему ))

Что ж, эреа Артанис, не томите ожиданием продолжения ;)

Да, рассудительности  у неё поболее. Условия жизни иные, воспитание иное и  рано свалившаяся ответственность поспособствовали. Жалко будет, если такая девушка достанется такому... Надеюсь, ей попадется болеее достойный человек в качестве мужа.

У меня нехорошее подозрение, что далеко брат с сестрой не убегут - управляющий же слышал, куда они собираются направиться, и послал погоню... Разве что юным Окделлам придут на помощь какие-нибудь мистические силы, связанные со Скалами, и помогут им спрятаться или проведут своими особенными путями.

  А мне вот больше интересен Ник...    ::)

Я думаю у него все же есть хорошие шансы не пойти стопами предка, а так да интересен, но силы сестры ему не хватает , хотя с другой стороны ребенок же еще.

А мне вот как раз интересно, в какую сторону качнётся.... ;)  с Сильвией всё понятно, а вот с Ником нет... ;)

Да ,  парень не выглядит незыблемо определившимся , как сестра, но гнили я не ощущаю. Посмотрим что будет дальше :)

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, эрэа Katze, эрэа lady_may, эрэа Инна ЛМ, эрэа Anita, большое спасибо за прочтение! :-*Жалко будет, если такая девушка достанется такому... Надеюсь, ей попадется болеее достойный человек в качестве мужа.
Сильвия не достанется Карлу, это уж точно! Или, вернее, скорее уж он не достанется ей. А какая судьба ее ждет - узнаете в свое время. ;)
Угадали верно, и касаемо мистических сил - тоже, но лишь наполовину. ::)


Узкая тропка в скалах поднималась все выше и выше, так что Сильвии приходилось внимательно осматривать каждый камешек, прежде чем направить Стрелу вперед. То и дело она оглядывалась на брата и вполголоса говорила:
- Осторожнее! Поезжай за мной след в след!
Из-под копыт коней сыпались вниз мелкие камешки, временами между серыми гранитными плитами виднелись трещины, точно реки на географической карте, то широкие, почти пропасти, то совсем узкие, малозаметные, но от того не менее коварные. За четыреста лет здесь не происходило землетрясений, однако и надежными скалы Нового Надора никто не решился бы назвать. К счастью, Сильвия и Ник часто лазили здесь и изучили все основные ловушки; и все же приходилось двигаться очень осторожно, а потому медленно.
- Вперед, - твердила Сильвия, подгоняя лошадь. - Смотри, самое опасное место мы уже проехали. Теперь осталось проехать обрыв над Провалом. Справишься? Главное - не смотри вниз, слышишь?
- Да справлюсь, конечно, - если в голосе Ника и послышалась тревожная нотка, то вряд ли ее кто-то мог бы уловить, кроме старшей сестры. - А ты сейчас прямо как Мэг, моя бывшая няня, всего боишься и причитаешь.
- Ах так! - Сильвия фыркнула, притворно рассердившись. - Ну берегитесь у меня, эр Повелитель Скал: как только мы выберемся, я вас изваляю в пыли. Вперед!
Дорога, дойдя до верха Надорского плоскогорья, действительно стала более ровной, однако единственная проезжая тропа здесь вела над печально известным Надорским Провалом, где четыреста лет назад стоял старый замок, разрушенный по вине Ричарда Возвращенного. Мало того, что само по себе место навевало грустные мысли на бывавших здесь людей, так еще и проехать или пройти здесь можно было лишь по узкой тропке, такой узкой, что две лошади едва могли разъехаться. С одной стороны тропа обрывалась в страшную пропасть, в которой вечером собирался густой белый туман - местные слуги и крестьяне верили, что это души погибших Окделлов, Лараков и прочих жителей Надора, - а с другой поднималась отвесно высоченная гранитная стена, увенчанная огромным темным камнем, похожим на лежащего быка: явственно угадывалось мощное тело животного, очертания головы, даже два похожих на рога выступа были хорошо видны каждому, кто попал бы в эти края. Сильвия и Николас часто приходили сюда в последние несколько лет, оставляли лошадей у подножия скал и забирались наверх, даже на самой Бычьей Скале не раз бывали, разумеется, не открывая родителям своей тайны - отец испугался или рассердился бы на них, а мать слегла бы с сердечным приступом. Но чтобы лезть сюда верхом - на такое безумие даже юные Окделлы были неспособны. Но сейчас у них не было другого выхода, как ехать через горы, надеясь, что незнакомые с местностью преследователи сюда не сунутся.
Увы, напрасная надежда - стоило девушке и мальчику въехать на тропу, как сзади послышался стук копыт - пока еще далеко, но с каждой минутой он становился все слышнее. Преследователи приближались.
- Сильвия, ты слышишь? - воскликнул Ник, подстегивая Верного. - Они нас все-таки нашли!
- Слышу, - процедила девушка сквозь зубы. - И не побоялись же лезть сюда, Изначальные Твари их побери! Должно быть, Оллар хорошо им заплатил... Вперед, Ник! Мы должны оторваться! Скачи сейчас так быстро, как только сможешь, но осторожно. Держись ближе к скале и подальше от пропасти. Не смотри вниз.
- Слышу... - голос мальчика прозвучал слабо, и Сильвия обернувшись на голос, увидела, что его глаза, почти такого же цвета, как у нее, разве что чуть светлее, тревожно расширены, а лицо бледно.
- Ник, держись, слышишь! - успокаивающе произнесла она, и на это ушло несколько драгоценных мгновений. Теперь преследователи были рядом, и дула их пистолетов зловеще уставились - не на Окделлов, нет, на их коней. Сильвия увидела, что на передней лошади сидит со связанными руками надорский конюх Джек. Вот почему олларовские солдаты так быстро выследили их - они взяли проводника из местных.
- Предатель, - Ник презрительно сплюнул, тоже разглядев конюха. - Ты ведь учил меня и сестру ездить верхом! Как же ты мог предать своих законных хозяев?
- Монсеньор, вы меня простите, - заговорил Джек, опуская глаза, - меня заставили показать дорогу, господа солдаты грозились меня убить, если я откажусь. Простите, но мне сказали, что вам и герцогине ничего не сделают, а у меня дома жена, дети... Что мне оставалось?
- Все равно трус и предатель, - холодно произнесла Сильвия. - Долг слуги - быть верным своему господину, долг господина - защищать своих слуг. Те, кто погиб в Старом Надоре, были до последней минуты верны своим хозяевам, никто не пытался бежать, оставив их умирать, хотя их господин их и предал. А ты предал и нас, и себя. Убирайся, пусть говорят те, кто служит своим хозяевам лучше, чем ты. Собаки Оллара, что вам нужно от нас?
Отодвинув Джека назад, из колонны выехал тот самый офицер, что выходил из кабинета Линча - очевидно, начальник над отрядом. Со всем возможным почтением склонившись перед девушкой и мальчиком, он произнес:
- К вашим услугам, господин и госпожа Окделл, я, капитан Томпсон, уполномочен регентом Талига господином Карлом Олларом доставить вас обоих живыми и невредимыми в Олларию, дабы вы получили образование и воспитание, подобающее детям столь благородного рода.
Он старался говорить мягко и ласково, однако видно было, что такая манера ему не очень-то привычна, и получалось ужасно фальшиво. Сильвия, заметив это, усмехнулась. А Ник только больше нахмурился.
- Во-первых, герцог и герцогиня Окделл, запомните это, господин Томпсон, - насмешливо проговорил мальчик. Даже Сильвия с удивлением посмотрела на брата: первый раз в жизни он говорил и держался как истинный герцог и Повелитель Скал! - А во-вторых...
- А во-вторых, у вас все равно ничего не выйдет! - воскликнула Сильвия, поднимая Стрелу в галоп и делая знак брату следовать за ней. - Вперед!
Кони полетели действительно как вихрь; на такой скорости солдатским лошадям, к тому же везущим значительно большую тяжесть, вряд ли удалось бы их догнать. Видя это, капитан Томпсон со страшным проклятьем выхватил пистолет и выстрелил. Сильвия в ужасе обернулась и увидела, как Верный со страшным ржанием встал на дыбы и начал медленно заваливаться набок.
- Ник, прыгай скорее! - что было сил закричала она. - Ноги из стремян, иначе тебя придавит!!!

Однако ее предостережения были излишни - Николас уже успел освободить ноги, вспомнив, чему его учил отец, и отскочил в сторону, не попав под застреленного коня. Но тут же его ухватили крепкие руки и втащили в седло. Высвободиться не удавалось, хотя мальчик для своих лет был крепким и сильным. Он даже успел выхватить из-за пояса короткий кинжал, однако один из солдат перехватил его руку, и кинжал, блеснув в лучах не по-осеннему яркого сегодня солнца, полетел в пропасть.
- Вас надо туда же! - в ярости воскликнул Николас, однако держащий его солдат лишь грубо захохотал и, перекинув мальчика поперек седла, туго связал его веревками.
- Скачи, Сильвия, скачи отсюда! - еще успел выкрикнуть мальчик, перед тем как ему заткнули рот кляпом. А затем от отряда отделился десяток солдат и они вместе с первым двинулись назад по тропе, увозя с собой Николаса.
Однако Сильвия, увидев, что брата захватили в плен, уже ничего не хотела видеть и слышать. Выхватив шпагу, она что было сил пришпорила Стрелу, направляя ее прямо в гущу солдат. Те поначалу были так изумлены безумством девушки, что даже не приготовились к защите. Тех, кто не отступал перед ее натиском, Сильвия сминала лошадью или пронзала шпагой. Лишь капитан Томпсон, успев оправиться от изумления, скрестил с ней шпагу, однако девушка и его уложила наповал. Но в тот же миг послышался еще один выстрел, и Стрела зашаталась под ней. Сильвия в последний миг успела, как и Ник, вытащить ноги из стремян и отскочить в сторону, с ужасом увидев, как лошадь, забившись в предсмертных судорогах, сорвалась в пропасть. Кроме того, шпага Сильвии сломалась пополам при падении, и теперь из оружия у нее оставался лишь кинжал, которым она ранила Линча. Выхватив его, девушка прижалась к каменной стене, вспомнив наставление отца и капитана Хортвила: "Если ты дерешься с несколькими противниками сразу, главное - не дать им окружить тебя, необходимо найти надежный тыл". Камень почему-то казался ей теплым - нагрелся за день или у нее уже мутится в голове, Сильвия не могла понять.
- Ну, давайте же, подходите, кто здесь самый смелый? - хрипло прошептала она.
Сильвия намерена была дорого продать свою жизнь или свободу, и, видя это, солдаты не сразу решились наступать. Но вот несколько человек двинулись-таки вперед.
- Не трогать ее! - закричал какой-то сержант, видимо, заступивший на место командира. - Живой взять велено!
- Взять? Велено?! - Сильвия усмехнулась при виде открывшегося перед ней выхода. а затем направила кинжал себе в грудь.
"Прости меня, дедушка Лит, и вы все, Ушедшие, но у меня нет другого выхода - либо смерть, либо бесчестье. Об одном прошу: спасите моего брата! Он должен жить, ведь он Повелитель Скал".
Закончив эту короткую молитву, Сильвия уже готова была нанести удар, как вдруг где-то наверху послышался страшный грохот и треск, и большой камень обрушился между девушкой и солдатами, чудом никого не придавив. Однако странный звук ничуть не стих, и все, невольно забыв, зачем очутились здесь, глядели с отвисшими челюстями, как громадный каменный бык поднимается на ноги, как серая поверхность камня превращается в черную мохнатую шерсть, а раздвоенные копыта животного оказываются ярко-красными, точно кровь. Такого не видел в своей жизни еще ни один надорец: Бычья Скала ожила!
Сильвия, в отличие от других, следила за преображением скалы не только с ужасом, но и с восторгом: ведь не каждый день перед тобой оживает старинная легенда. А странное существо, между тем, с гулким прыжком сорвалось вниз и остановилось лицом к ней, занимая своим огромным телом всю ширину тропинки. Сильвия увидела, что голова у странного существа не бычья, а человеческая, хотя и гораздо больше - в соответствии с размерами. Это была голова мужчины с русыми довольно короткими волосами и с бородой; девушку словно окатило горячей волной, когда она увидела, что лицом существо похоже на ее отца. Только глаза у него были не серые, как у Окделлов, а янтарно-золотые.
- Садись на меня, - проговорило существо. Голос у него был под стать облику, низкий и гулкий, как шум лавины в горах, к тому же казалось, что оно давным-давно ни с кем не разговаривало; впрочем, вероятно, так и было - в облике безмолвной скалы не очень-то поговоришь.
- Нет! - Сильвия в испуге отскочила в сторону, краем глаза заметив, как в нескольких шагах от них сжались в тесную кучку перепуганные солдаты. Некоторые, посообразительнее, догадались сбежать и теперь, нахлестывая коней, торопились поскорее уехать от роковой скалы, но большинство не решались даже двинуться с места.
- Нет, спасибо тебе, конечно, большое, но сначала помоги моему брату, слышишь! - Сильвия, запрокинув голову, пристально взглянула в глаза огромному существу. - Спаси Николаса, он Повелитель Скал, он должен жить во что бы то ни стало, а я только женщина, не так уж важна.
- Садись на меня, - повторило существо, сгибая ноги, чтобы девушке удобнее было сесть ему на спину. - Твоему брату опасность не грозит. Не сейчас. Тебе помощь нужна больше. Держись крепко, Дочь Скал. У тебя дух мужчины и верность женщины. Ты - третья такая. Ты должна жить.
Сильвия была совсем заворожена мощным, точно исходящим из глубины земли, голосом существа, пронзительным взглядом его золотых глаз. Это не были глаза человека - они были слишком велики для этого, и в самом взгляде было что-то древнее, как сама Кэртиана, неведомое людям и оттого пугающее... но до чего же притягательное. Сильвия помнила о брате и по-прежнему боялась за него, но не могла воспротивиться его воле. Осторожно, точно совершая недозволенное, она взобралась на спину существу - та была гораздо шире, чем у самой большой лошади, но девушка все же сумела на ней устроиться, крепко обхватив обеими руками его шею, с наслаждением зарыв ладони в его густую мохнатую шерсть.
И, едва она уцепилась как следует, существо вдруг встало на дыбы - Сильвия даже не успела как следует испугаться, - а затем стало подниматься по совершенно отвесной скале. Казалось невероятным, что такое огромное, тяжелое тело идет по гладкому граниту вверх, точно по ровной дороге, не цепяляясь ничем, - но это было так. И вот они уже наверху, там где прежде лежала Бычья Скала. Наверное, Сильвии следовало побеспокоиться, что будет, если ее странный спаситель вдруг вздумает снова окаменеть вместе с ней, однако ее мысли почему-то стали медленными и тяжелыми, словно ее только что разбудили среди ночи.
Впрочем, подумать об этом она все равно не успела бы. Потому что существо внезапно подпрыгнуло высоко вверх, с грохотом выбив из камня искры при приземлении, затем еще и еще раз. Теперь Сильвия уж точно не смогла бы удержаться, но, видимо, кроме собственной хватки, ее удерживало на спине существа что-то еще. Бумм! Бумм! Бумм! Каждый прыжок существа порождал эхо в скалах, они словно бы пели в такт. Сильвия почувствовала определенный ритм в этом невообразимом грохоте, похожем на звучание чудовищно огромного барабана. С каждым прыжком существа песня скал становилась все яснее и четче.

Скалы...
Лед и Пепел, с гор обвал,
Скалы...
Миг и вечность, штиль и шквал,
Скалы...
Четверых Один призвал,
Скалы...

Страх ушел совсем, сменившись упоением, какой-то нечеловеской радостью и ощущением безграничной свободы. Сильвия видела столпившихся у подножия скалы солдат - они зажали уши, не в состоянии расслышать Песни Скал, бедные. И какие маленькие отсюда...
Тем временем существо все продолжало скакать, выбивая копытами все новые и новые обломки скалы, дробя их копытами, заставляя двигаться под выбиваемый им ритм. И сползать, неуклонно сползать вниз. Вот с глухим треском - кто мог бы расслышать его в таком грохоте? - отломилась изрядная часть гранитной стены. Еще один прыжок странного существа - и она осыпалась вниз, распадаясь на куски, погребая под собой солдат Оллара и обрушиваясь лавиной на узкую тропинку над Надорским Провалом. И тогда существо остановилось. Эхо еще некоторое время витало в воздухе, затем смолкло и оно.
И только теперь Сильвия поняла все, что произошло. Сразу вернулся и страх за брата, и ужас от всего только что случившегося. И еще ей было стыдно за себя, за только что испытанную радость. Девушка хотела соскочить со спины странного существа, но не смогла даже пошевелиться. С глухим стоном она закрыла лицо руками.
- Отпусти меня, пожалуйста, - попросила она.
Существо повернуло к ней голову, теперь взгляд его золотых глаз был даже ласковым.
- Твоих врагов больше нет. Никто не скажет, что с тобой стало. Не бойся. Я отнесу тебя куда захочешь.
- Лучше спаси Николаса, - простонала девушка.
- С твоим братом ничего не случится. А тебе нужна помощь. Куда тебя отнести?
- В Олларию, - после короткого раздумья ответила Сильвия усталым голосом. - К дому герцога Эпинэ. Он был другом моего отца, он должен помочь. И Николаса, наверное, тоже привезут в Олларию, так что мое место там.
И герцогиня Сильвия Окделл, Надорская Рысь, разрыдалась точно маленькая девочка, уткнувшись лицом в мохнатый загривок странного существа.

  Захватывающая сцена! И явление древнего  магического существа на помощь девушки. Смелость,  верность были высоко оценены  и ей была послана помощь. А брату не помогли, значит его и её дорога лежит в столицу, значит её дело там. Спасибо, эреа Артанис!

Наконец-то в Кэртиане появилась полноценная астэра Скал - невепрь нового поколения, с человеческим лицом!))

Сильвия достойная наследница Юлианы . А вот брату ее тяжело придется , он хотя и проявил характер но мал еще, 12 лет все-таки, ребенок, а попал в рука врагов, и если угрозы он сможет пережить, то против хитрости той же Маргариты у него жизненного опыта устойчивости к подобным вещам нет.
А существо с герба это ведь не невепрь ? У невепря , как я помню не было головы.

Ого, у Невепря отросла голова!  ;D

Вот эрэа Артанис пишет свой фанфик, в отличие от некоторых *испепеляющий взгляд в сторону*  ;)

Ох, чем дальше, тем захватывающей! Неожиданный поворот событий - явление головастого Невепря ;D Но да, хорошо, что Сильвии удалось спастись. Надеюсь, с Ником тоже все будет в порядке...
Спасибо, эреа Артанис, порадовали на сон грядущий ;)

[spoiler]
Это случайно был камень не в мой огород? ;D Если так, то я пишу, Четверо свидетели )) Но глава, увы, никак не желает заканчиваться )[/spoiler]

И таки плакат  ;D
[spoiler](http://s59.radikal.ru/i164/1208/69/023bda95cb4a.jpg)[/spoiler]

Эрэа Артанис - отлично! Очень динамично идёт повествование, и очень ярко! Пишите, пишите же дальше! :D

Скорее это она в последствии отвалилась  (символизируя безголовость некоторых представителей рода) , изначально была, на гербе все зафиксировано! А когда Окделлы начали думать и голова к невепрю вернулась.

Эрэа Эйлин, эрэа Инна ЛМ, эрэа Katze, эрэа lady_may, эрэа Convollar, огромное вам спасибо за прочтение, а эрэа Valckin, кроме того, еще и за плакат! :-* :-* :-*
Это был не Невепрь, другой литтен. А тот, увы, погиб вместе со старым Надором. :'(
Продолжение пока что маленькое, поскольку мне пора идти. Если получится, когда вернусь, напишу побольше, хотя обещать не могу.

Глава 5.
Хмурый осенний северный дождь с утра и до вечера стучит по каменному карнизу, иногда во время особенно сильных порывов ветра его брызги захлестывают сквозь железную решетку, отчего на полу под окном уже образовалась лужа. Сквозь оконный проем видны лишь серые клубящиеся тучи да такая же свинцово-серая, покрытая сильной рябью вода Эйны. Серый день, серый дождь, серые стены. Впрочем, даже летом, когда небо было ясным, а солнце временами заглядывало и сюда, его лучи были не в состоянии развеять царившую в этих стенах мрачную, тоскливую атмосферу. Кто-кто, а пленный талигойский король Алехандро Алва мог об этом говорить с уверенностью, ведь ему за последний год пришлось видеть Замок Печальных Лебедей в самую разную погоду.
Впрочем, в настоящее время он не смотрел в окно. Устроившись на сложенном вчетверо плаще на полу у камина, он смотрел на пляшущие языки пламени. Хотя назвать это пламенем, конечно, было бы слишком смело: дриксенские тюремщики явно экономили на дровах, как, впрочем, и на всем остальном, так что огонь получился довольно слабым. Его хватало лишь на то, чтобы кое-как согревать сырую и холодную камеру, но прежде всего - чтобы доставить развлечение узнику, не понаслышке знакомому с пословицей: "Скука - злейший враг заключенных". Вот и теперь Алехандро смотрел на огонь и думал: как же могло произойти, что он попал в эту ловушку? Временами на его лице появлялась саркастическая усмешка, какой не припомнил бы за ним ни один из его былых друзей и приближенных.
...Вечер. Торжественный пир в Большой Приемном Зале кесарского дворца. Приехавшего накануне с государствнным визитом, едва успевшего отдохнуть после дороги короля Талига и его свиту с почетом встречает сам кесарь Дитрих со своими вельможами, торжественно проводят к праздничному столу. Их первая встреча, по обычаю, должна быть не только пиром, но и советом, поэтому сегодня здесь не будет дам, музыки и танцев. Алехандро, как и некоторые из его сопровождающих, предпочел бы совместить приятное с полезным; впрочем, ладно, у них еще будет время для развлечений.
И вот уже талигойцы и дриксенцы смешались за столом, точно всегда были друзьями, и не осталось в этом зале ни "гусей", ни "фрошеров". Вице-адмирал Рикардо Салина уже рассказывает своим дриксенским коллегам о своем последнем сражении с ардорскими пиратами; Эрик Борн спорит с дриксенским генералом фок Ило об итогах войны на Великом Изломе; маршал Арно Савиньяк рассказывает в подробностях историю договора своего предка Лионеля с королем Гаунау Хайнрихом Мудрым. Даже сидящий по правую руку от своего короля, как подобает Повелителю Скал, Эдвард Окделл наконец-то перестал хмуриться, а расположившиеся на другом краю стола двое огромных Катершванцев перестали настороженно оглядываться по сторонам, точно загнанные медведи. Да и сам Алехандро готов от всего сердца забыть вековую вражду, разделявшую два государства. Он настоящий воин, как и все Алва, но разве это значит, что он не может радоваться миру? Особенно с людьми, которых искренне уважаешь, хоть они и родились в другой стране?
Кесарь Дитрих фок Фельсенбург аккуратно прикасается к руке Алехандро.
- Я надеюсь, договор, который мы с вами подпишем, принесет мир и процветание обеим нашим державам, Ваше Величество, - он говорит мягко, но так спокойно и размеренно, что ему нельзя не поверить.
- Разумеется, Ваше Величество, - быстро кивает ему Алехандро. - Ваши соотечественники всегда были для нас самыми лучшими врагами, надеюсь, мы сможем стать не менее добрыми друзьями.  - Он радуется легкой победе, он сейчас опьянен не вином - успехом. Он, Алехандро Алва, всегда боялся, что не сможет быть достойным своих великих предков, оттого, еще будучи принцем, самолично влезал в каждую битву, что вызывало лишь тревогу у его отца, короля Родриго. Но теперь он сможет быть достойным имени Алва - Ракана, а ведь это первое его самостоятельное политическое решение в качестве короля. Поистине, его правление будет блестящим!

О, долгожданное продолжение и наконец про Алехандро! Эреа Артанис, надеюсь у вас хватит сил сегодня еще немного дописать - очень интересно , что же за гадость  устроил Дитрих  >:( и что будет дальше.  И еще интересно как погиб Эдвард Окделл.

А вот почему-то мне кажется, что Карл-младший Оллар не такой рохля и мямля, каким кажется. И потом преподнесет какой-нибудь сюрприз... Ну я так надеюсь))

В смысле перейдет на нужную сторону силы  :)?

Может быть))

Ну в принципе, теоретически,  он может понять, что родитель с сестрой, мягко говоря не правы, но мне он кажется слишком слабым , как Фердинанд,  чтобы от понимания перейти к каким либо практическим действиям. 

Вообще-то в тихом омуте.....всякое водится!
Но Алехандро - кмк,  выглядит заметно доверчивее своего  своего великого предка! Хотя, если подумать, история на  Винной улице тоже наводит на размышления. Интересно - сколько Алехандро лет? Ведь и Рокэ не сразу стал именно таким, каким мы его застали в Кнк!

  Наконец-то знакомство с Алехандро! Еще молод и горя до поры не знал. Теперь придется хлебнуть. Спасибо, эреа Артанис!Скорее всего он еще  весьма молод, где-то до тридцати. и потом спокойная(относительно) жизнь не могла не породить излишнюю доверчивость. Рокэ таким каким он стал сделали  многие беды, предательства, подлости. На долю Алехандро такого до сей поры не  выпадало. Ему хотелось славы, ему хотелось совершить что-то  достойное. Он верил в себя, да и спутники его - люди, скорее всего (хотя бы часть), умудренные опытом, не ожидали  предательства.

Мне тоже Винная вспомнилась , недоверчивость она с опытом приходит, даже при подобающем воспитании. Алехандро 25, в начале упоминалось. 

А Рокэ было 24, когда он нашёл "девушку в окошке" на Винной улице.....и попал в ловушку!
Но Фельсенбурги - вот уж не ожидала - впрочем, четыреста лет!

У этого Фельсенбурга и брат старший пострадал, его то ли убили то ли в монастырь засунули. Так что этот Фельсенбург совсем не в Руперта (а может какая бабушка виновата  ::) )

А там точно Фельсенбурги? Что-то упустила - упоминала  эреа Артанис об этом или нет :-\

Точно они, Кесарь Дитрих фок Фельсенбург даже в последнем отрывке был.

Спасибо! Вот же невнимательная ;-v.  или мне верить в это не хотелось :-\
Да, как-то они в плохую сторону за четыреста лет изменились. Впрочем, в любом стаде может появиться паршивая овца.

И наоборот бывает , тогда среди Приддов появляется Валентин :)

Упоминала.

Цитата:

Кесарь Дитрих фок Фельсенбург аккуратно прикасается к руке Алехандро.

Может быть - потомки не Руперта, а Михаэля?

Спасибо большое вам за активность! :-* :-* :-*
Попробую написать еще кусочек...
Все может быть, конечно... Так чтобы прямо геройств не обещаю, но удивить своих родственничков он еще может. ::)
Вот-вот, и Алва способны совершать ошибки, да еще какие! А Алехандро, к тому же, вырос в гораздо более спокойное время, чем Рокэ, не привык ждать постоянно удара из-за угла, вот и не разглядел опасность. :'(
Фельсенбурги тоже не все одинаковы, не беспокойтесь. ;)


Вдруг со стуком распахнулась парадная дверь, украшенная резными изображениями лебедей. Тревожный звук пробудил Алехандро от мечтаний, молодой король машинально схватился за несуществующее оружие: по обычаю, все присутствующие оставили оружие у входа в пиршественный зал. Кесарь тоже выглядел удивленным, он даже поднялся на ноги, всматриваясь цепкими светлымии глазами, кто посмел явиться на пир незваным:
- Кто здесь?.. - начал он, и тут же осекся: - Ингеборга?!
В зал быстрым шагом вошла совсем молодая девушка в скромном светло-голубом платье, ее густые черные волосы, необычные для Дриксен, были распущены, в беспорядке рассыпаясь по плечам и спине. Пройдя через весь зал, она поднялась на помост, где сидел кесарь вместе с самыми почетными гостями, и остановилась совсем рядом. За ней следовали эсператистский священник в серой сутане, несколько испуганных женщин и какой-то человек, тоже выглядевший обеспокоенным, если не сказать - встревоженным.
- Отец! - девушка упала к ногам кесаря Дитриха. - Ты принимаешь под своим кровом насильника и предателя, ты собираешься заключить договор с гнусным лжецом! - с этими словами она указала на невольно отодвинувшегося в сторону Алехандро.
- Ингеборга! - голос Дитриха был негромким, но строгим. - Скажи, что ты имеешь в виду? Ты ведь понимаешь, что подобные обвинения не предъявляют просто так, тем более относительно короля другого государства. Скажи, в чем именно ты хочешь обвинить Его Величество Алехандро Алву?
- Отец, этот... этот... человек, он... он изнасиловал меня! - принцессу Ингеборгу душили рыдания, она едва выговорила последние слова, и уткнулась лицом в колени отца.
Алехандро еще не встревожился по-настоящему в тот момент. Ведь это просто какая-то ошибка, он и видел-то принцессу Ингеборгу всего один раз... да, она, конечно, красивая, но совсем не в его вкусе.  А более глупого обвинения просто придумать трудно. Ему стало даже интересно узнать, как разрешится эта ситуация. Как бы там ни было, оправдываться перед кесарем и его дочерью Алехандро уж точно не собирался.
Дитрих фок Фельсенбург умел владеть собой; услышав от своей дочери самые страшные слова, какие только может произнести молодая девушка, он лишь нахмурился, однако  никаких более эмоций не отразилось на его лице, так что Алехандро невольно пришли на ум Придды, хотя он и знал, что кесари Дриксен принадлежат к Дому Ветра.
- Ингеборга, ты говоришь правду? - спросил он, поглаживая голову дочери. - Ты понимаешь, в чем обвиняешь короля Алехандро? Ты уверена, что все произошло именно так, как ты говоришь, и что это совершил именно Алехандро Алва, и никто другой?
Ингеборга перестала дрожать и всхлипывать. Она медленно подняла голову, и поглядела в глаза отцу своими прозрачно-голубыми глазами.
- Вот, смотри! - воскликнула она, расстегивая корсаж, оголяя грудь и плечи. На нежной белой коже девушки, на ее шее, на маленькой изящной груди действительно темнели следы, сильно напоминающие отпечатки мужских рук.
- Смотри, что оставил мне твой гость и союзник! - закричала она на весь зал. - Вчера вечером, после того как ты разместил своих гостей в отведенных им покоях, я вышла после ужина погулять в саду, и там, возле Розовой Беседки, я встретила... его! - Ингеборга снова указала рукой на Алехандро, отводя глаза, словно ей страшно было даже смотреть на него. - Он начал говорить мне комплименты, какие обычно говорят дамам, и я смутилась. Потом он спросил, не хотела бы я стать талигойской королевой. Я сказала, что это следует решать не мне, а он... он сказал, что если не моим мужем, так любовником он непременно собирается стать во время этого визита, а затем схватил меня и затащил в беседку. Там, на скамейке, все это... и произошло.
- Бедная девочка, - проговорил Дитрих, поднимая дочь с колен. - Ты можешь не рассказывать, что было дальше.
- Нет, я расскажу! - отчаянно воскликнула Ингеборга. - Изнасилование - позор совершившего его мужчины, а не подвергшейся ему женщины. - Это было ужасно. Вы все видите следы на моей шее и плечах; он едва не задушил меня, как он говорил - "когда девочка сопротивляется, развлечение интересно вдвойне". Он обошелся со мной, как с последней уличной девкой. Я даже кричать не могла от боли и страха. Не знаю, сколько времени это продолжалось... Потом он ушел, а я еще долго лежала в беседке, пока меня не нашли графиня фок Глауберозе и графиня фок Ило. Спроси их, они подтвердят.
- Мы подтверждаем, - кивнула одна из женщин, стоящих за спиной принцессы. - Мы нашли принцессу Ингеборгу заплаканной и в истерзанном платье. Вот оно.
Вторая женщина развернула и показала собравшимся измятое и изорванное платье. Ингеборга вскрикнула и зажала лицо руками при виде его.
- Уведите принцессу, - распорядился кесарь. - Алехандро Алва, что вы скажете в ответ на предъявленное вам обвинение?
- Мне нечего сказать, - Алехандро пожал плечами. - Насиловать женщин - удел подлецов и слабаков, мне это ни к чему. Глупее может быть разве что пытаться переубедить людей, не желающих тебе верить.
- Иными словами, вы не признаете свою вину, - из-за спины кесаря вышел граф Вейгард, начальник Тайной Службы кесарии. При одном виде на этого холодного, непроницаемого человека, постоянно одетого в серое, все поколения Райнштайнеров начинали казаться милыми и приятными. - Вы, Алехандро Алва, совершили самое тяжкое преступление по законам кесарии Дриксен, и заслуживаете казни, если бы вы были подданным кесарии. Однако как правитель другой державы, вы будете временно взяты под стражу и помещены в Замок Печальных Лебедей.

- Подождите, - заговорил Эдвард Окделл, подняв руку, точно при голосовании на Большом Совете. - Вы не можете просто так обвинить кого бы то ни было, и тем более - Его Величество Алехандро Алву. Я не смею подвергать сомнению слова Ее Высочества принцессы Ингеборги, однако что, кроме платья, - которое, замечу, нетрудно изготовить при желании, - подтверждает ее правоту?
Священник-эсператист, решительно выйдя из рядов, окинул Алехандро ненавидящим взглядом.
- Ты - отродье черных демонов, - прошипел он, указывая на него высохшей, обтянутой желтой кожей, точно у трупа, рукой. - Тебя давно следует обратить в пепел вместе с твоими товарищами, чтобы и следа демонского отродья не осталось в освещенных Создателем Золотых Землях! Принцесса Ингеборга исповедовалась мне, ибо человек не имеет права хранить тайны от Создателя своего. - Второй рукой он коснулся знака на своего груди - эмалевого изображения мыши со свечой.
- Очень интересно, - усмехнулся Алехандро. - Никогда прежде не видел живого монаха Ордена Истины. Оказывается, вы еще хуже, чем мне приходилось слышать.
- Гхм, - нерешительно кашлянул уже замеченный ранее мужчина из свиты Ингеборги. - Я, как придворный лекарь, в присутствии четырех независимых свидетелей провел сегодня осмотр Ее Высочества принцессы Ингеборги, и подтверждаю, что она, к несчастью, более не является девственницей.
- Не сомневаюсь в вашей компетентности, господин придворный лекарь, - негромко проговорил Алехандро. - Но можете ли вы быть уверены, с какого времени она ею не является?
Эти весьма неосторожные слова вызвали совсем не ту реакцию, что ожидалась. По рядам дриксенских сановников пробежал недовольный ропот, граф Вейгард наклонился к кесарю и стал ему что-то шептать на ухо, и Дитрих произнес на весь зал холодным звучным тоном:
- Вы все слышали, как обвиняемый Алехандро Алва продолжает оскорблять принцессу Ингеборгу и в ее лице - кесарию Дриксен. Взять его!
Послышался топот множества подкованных сапог, и в зал вошли множество вооруженных людей. В следующий миг и у некоторых из сидевших за столом приближенных кесаря обнаружились под плащами пистолеты. Грянул выстрел. Иан Давенпорт рухнул на пол, застреленный наповал своим соседом по столу, с которым совсем недавно разговаривал. Талигойцы поспешно вскочили на ноги, хватаясь за отсутствующее оружие.
- Это предательство! - закричал Алехандро на весь зал. - Это ловушка! Все подстроено заранее!
Наличие у дриксенцев оружия, явно подготовленные заранее выступления лекаря и фрейлин, а самое главное - присутствие при дворе кесаря монаха из запрещенного в Дриксен Ордена Истины не оставили у молодого короля сомнений, что все было спланировано заранее, и отнюдь не Ингеборгой. А тем временем его свиту уже окружили солдаты, не давая возможности защищаться.
Алехандро схватил со стола серебряный нож - увы, он был слишком мягким и тупым, после первого же удара, который он нанес, нож согнулся пополам и уже ни на что не годился. Молодой король обернулся по сторонам, ища выход. Дверь недалеко, только добраться до выхода, а там сложено их оружие, ждут их солдаты... если и то, и другое еще не уничтожено.
- Ко мне, талигойцы! - воскликнул Алехандро. - Вперед, к дверям!
Схватив первое, что попалось под руку - тяжелый серебряный поднос, он оттолкнул в сторону бросившихся наперерез дриксеских офицеров. Те, кажется, не хотели или не решались его убить, пытались лишь задержать, и это давало Алехандро преимущество. Однако его спутники, пытавшиеся пробиться к своему королю, защищаясь тем, что подворачивалось под руку, гибли один за другим. За спиной Алехандро послышался выстрел. Он обернулся и увидел, как Эдвард Окделл рухнул на пол с окровавленной головой; над ним стоял дриксенский офицер с еще дымящимся пистолетом в руках. Алехандро с глухим рыком прыгнул к нему и изо всех сил ударил подносом в лицо, превращая его в кровавую кашу, однако не успел завладеть пистолетом - накатила новая волна врагов, отделяя его от входа. В дальнем конце зала еще дрались, там шум и крики были особенно ожесточенными.
- Агмарен! - донесся оттуда крик, больше похожий на медвежий рев.
- Бей варитов! - ответил второй такой же голос.
Ага, это Катершванцы еще сопротивляются. А он-то еще не хотел брать их с собой, смеясь над подозрениями Генриха Райнштайнера, когда тот убеждал своего короля взять с собой хотя бы двоих бергеров...
Средние по счету близнецы Катершванц, Рутгерт и Альберт, вдвоем подняли огромный стол, который вносили в этот зал десять человек, и двинулись навстречу своему королю, разбрасывая своим импровизированным оружием неосторожных дриксенцев. Те в ужасе отскакивали в стороны, спеша убраться с пути бергеров. Однако их изумление длилось недолго. Снова загремели выстрелы, и оба Катершванца упали, пронзенные пулями. И вскоре от всей свиты талигойского короля осталось всего несколько человек.
Алехандро огляделся по сторонам. Среди множества тел и луж крови, разбросанной посуды и некогда роскошных яств он увидел схваченного дриксенцами Борна - у того была вывихнута челюсть, а под глазом расплывался огромный синяк, однако же задира еще пытался продолжать бой, хотя и безуспешно; увидел иссиня-бледного Савиньяка - из его простреленного плеча ручьем текла кровь, и сам он, похоже, был близок к обмороку; увидел, как упал оглушенный прикладом Уильям Рокслей, а Рикардо Салина, теснимый со всех сторон дриксенцами был вынужден поднять руки.
- Алехандро Алва, сдавайтесь, иначе мы убьем последних из ваших людей, - произнес кесарь Дитрих; за все это время он оставался совершенно невозмутимым, безмолвно наблюдая за битвой.
Алехандро минуту помолчал. Он знал, что эти люди скорее умрут, чем позволят своему королю сдаться, он он не мог предать их еще больше, чем уже предал, позволив заманить себя и их в ловушку.
- Я сдаюсь, - произнес он, протягивая руки графу Вейгарду; тот со своим обычным равнодушием защелкнул на его запястьях кандалы.

Наконец-то про Алехандро! Начало многообещающее, хотя ничего хорошего ждать не приходится... Чтож, эреа Артанис, не томите же, хочется читать дальше! ;)

  Какой кошмар! Разыграли как по нотам! Ингеборга, прямо-таки Ивонн Маран! Да, такая ловушка! Катершванцев жаль и остальных  тоже. :'(
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

Ого, госпожа Беатриса-Ивонн! Эти люди ничему не учатся.  :-\
Но тут, мне кажется, замешан и папаша.

Причем явно замешан. Все настолько подготовлены оказались с дриксенской стороны. ;-v

Тьфу, пока писала предыдущее сообщение, уже и продолжение подоспело ;D А я и проморгала *покачала головой*

Нда, это без всякого заранее отрепетированное представление... :-\ А принцесса и впрямь живо напомнила Ивонн Маран, жаль только здесь не оказалось женщины, подобной Катарине. И, конечно, очень жалко Катершванцев и Окделла... Но да, спасибо, эреа Артанис, снова вы на сон грядущий порадовали! :)

Не все прочитал внимательно, но понравились отделные сцены с яркими аллюзиями, особливо СИЁ:

Прям-таки Беатриса-Победительница, (браво эрэа Valcin, что отметили это!)а не Ивон Маран - Колиньяры тупей Фельсенбургов,со священниками не договаривались, /да и у м н е й  Эридани - там ДОЛГИЙ суд был, Диамни Коро времени хватило усомниться, а тут ХОП! и "злодей", надеюсь, будет наказан! (надеюсь не до смерти... фанфика.../

Хотя, кто б мне обяъснил что такое римейк или фанфик (в смысле ГРАНИЦ понятия), по мне, это больше похоже на вольное . но вполне авторское продолжение от эрэа Артанис.   [spoiler]к примеру "Ирония судьбы: продолжение" это фанфик али "продолжение следует"? С пакостью типа "служебный Роман наши дни и сравинвать стыдно.. хотя, имхо, это и есть "фанфик" на тему рязановского фильма :-[ :-[ :-[ [/spoiler] И увлекательное!

Потомки Бабушки!
Эрэа Эйлин, согласен с эрэа Katze- ОТЛИЧНЫЙ (успел мне понравиться больше всех) Фельсенбург этот кесарь Дитрих - ВЕСЬ В БАБУШКУ!!! :))) Так и ждешь , что аналог "герцоговины флор" в трубочку раскрошит и продолжит:

"Вас нюжно примэрно наказать, эр Аэкскандро! Народ Дриксэн нэ можэт сэбэ позволить заключать договора с насильниками!"

Мне очень не нравится появление на сцене монаха ордена Истины! Где эти мышки - там и скверна. А представление было, конечно, отрепетировано - но вот знал ли об этом кесарь? Или его использовали в тёмную? Впрочем, всё это только подогревает интерес к произведению, которое я бы фанфиком уже не назвала. Вполне самостоятельная вещь на тему ОЭ. ::)
А Савиньяка жаль - рана, кажется скверная. И Давенпорта убили. А вот с Окделлом пока неясно - жив или нет?  ::)

Интересно Фельсенбурги с Маранами никогда не роднились? Ингеборга оказалась достойной продолжательницей дела Ивонн  :o , но она к делу  подошла более тщательно , даже стриптиз с доказательствами устроила, или может кто из Манриков идею подсказал  ::).
А Дриксен значит стала все же  территорией крысо-истинников, некогда запрещенных (Руперт-то к этой публике испытывал явно не союзнические чувства) .
Прекрасное продолжение , очень захватывающе! Пишите  пожалуйста дальше :)

Убили Окделла , а его жена (урожденная Борн)  узнав об этом умерла , это во фрагментах про младших Окделлов описывалось.
Мне  кажется не мог не знать , но толи как Альдо решил обмануть крысо-монахов, толи решил что его цель оправдывает такое средство.
Он вероятно и срежиссировал всю  сцену  ::)


Подумалось, если Маргарита выйдет замуж за кесаря, как они там будут с Ингеборгой уживаться (две ровесницы кстати) , кто кого съест  ;) ?

Думаю, не выйдет: во-первых, не хочет, а значит будет оттягивать, во-вторых, излом - значит события сейчас покатятся... - не успеет.

Интересно поглядеть на Борна - какой потомок у того из братьев, что не совался на прошлом изломе в политику...
И вообще, эреа Артанис, я думаю у Вас есть список всех повелителей и кровных вассалов со всеми характеристиками (когда родился, кто на ком женат, дети и т.д) - неплохо будет выложить в конце.

ИМХО, но, по-моему, Маргарита Ингеборгу проглотит и не подавится ;D Хотя, конечно, может случиться, что это будет тот случай, что нашла коса на камень, мы же ничего о дриксенской принцессе не знаем )) Но лично мне она не показалась зубастой, хоть наглости наберется на двух Маргарит )

Имхо, Маргарита сильней и умней! Затея с изнасилованием  - не особо, как-то - всё может вскрыться , очень грубая работа. Думаю, Маргарита раскусила её на раз, если ей это нужно...А почему бы нет? Какой повод для шантажа!

Мне тоже Маргарита кажется сильнее , но с другой стороны Ингеборга нам так близко не была показана, мы не знаем что у нее в арсенале, знаем, только что подлости в избытке.

Ингеборга, полагаю,  играет уже написанную  партию. Написанную, скорее всего , её же отцом. Маргарита все свои партии готовит сама и ловко манипулирует другими, в том числе и своим батюшкой.

Эрэа Эйлин, эрэа lady_may, эрэа Valckin, эр Vieux Gogan, эрэа Convollar, эрэа Katze, эрэа Техна, огромное спасибо вам за прочтение!  :-* :-* :-*
Сегодня, кстати, будет две недели, как я начала писать это тварение. ::)  
Из Википедии:
[spoiler]Фанфик (также фэнфик; от англ. fan — поклонник и fiction — художественная литература) — разновидность творчества поклонников популярных произведений искусства (так называемого фан-арта в широком смысле этого слова), производное литературное произведение, основанное на каком-либо оригинальном произведении (как правило, литературном или кинематографическом), использующее его идеи сюжета и (или) персонажей. Фанфик может представлять собой продолжение, предысторию, пародию, «альтернативную вселенную», кроссовер («переплетение» нескольких произведений), и так далее.
Другой вариант определения: фанфик — жанр массовой литературы, созданной по мотивам художественного произведения фанатом этого произведения, не преследующим коммерческих целей, для чтения другими фанатами.[/spoiler]
Так что любое произведение, созданное на основе другого, более известного - это фанфик.
Вы имеете в виду Элизу фок Штарквинд? Ну, мне кажется, у нее все же было побольше принципов, хотя кто ее знает...
А вообще-то Фельсенбурги происходят все же от Руперта.
А может, хорошо, что не оказалось? ;-v
Катарина, вообще-то, и сама подобные приддставления устраивала, странно, что ее еще не вспомнили третьей. ;-v
Кесарь, разумеется, все знал. А о том, что именно сподвигло его на сотрудничество с истинниками, будет рассказано несколько позднее.
Ингеборга же за это время вышла замуж за маркграфа Бергмарк, так что они в любом случае не встретятся. И они не ровесницы, Маргарита на семь лет старше. Да, и полагаю, что доведись им столкнуться, победила бы Маргарита - она и умнее, и опытнее.
Ну, какой... С придурью, как полагается. ;D Постараюсь еще показать.
Нуу... если очень надо, попытаюсь составить, хотя боюсь безбожно (бесчетверно? ;D) напутать с датами и событиями. Если уж у самой эрэа Гатти закрадываются подобного рода ошибки, те же Борны чего стоят (Каролина с ее братоплемянниками), так с меня-то что взять?..

От горьких воспоминаний Алехандро отвлек скрип отпирающейся двери, не слишком громкий, но натужный, как будто вошедшему трудно справиться с тяжеленным железным замком. В следующий миг в камеру проскользнула совсем молодая девушка в сером мешковатом платье, без всяких украшений, кроме уложенных в косу огненно-рыжих волос, в руках она несла тяжелую на вид корзину. Взглянув на нее, Алехандро невольно улыбнулся и, поднявшись на ноги, поклонился ей, точно перед ним была королева.
- Дай сюда ключ, я помогу, - обратился он к девушке. Та, чуть помедлив, подняла на него взгляд огромных для ее полудетского личика голубых глаз, но затем протянула ему тяжелый ключ.
- Возьмите, Ваше Величество. Но вы... вы же можете теперь бежать...
- Бежать? - невесело усмехнулся Алехандро, садясь на служившую ему ложем деревянную кровать, застеленную шерстяным одеялом и указывая девушке сесть напротив. - Нет, Эльза, я мог бы, самое большее, выйти из камеры, а что дальше? Ты выросла в Замке Печальных Лебедей и знаешь его гораздо лучше меня, тебе ли не знать, сколько здесь охраны? Даже Рокэ Первый не смог бы в одиночку справиться со всеми. И я был бы последним подлецом, если бы бросил здесь своих людей.
- Я могла бы выкрасть ключи и от их камер, Ваше Величество, - произнесла девушка на талиге, лишь с легким дриксенским акцентом. - Может быть, даже сумела бы отвлечь охрану.
- Вряд ли тебе это удалось бы, - Алехандро с сомнением покачал головой. - Ты сама говоришь, что граф Вейгард почти каждый день испектирует замок и требует от охранников постоянной бдительности. И даже если бы мы сбежали - что нам делать в чужой стране без оружия, денег, лошадей? Нам не удастся покинуть даже Эйнрехт, не говоря уж о кесарии. Нет, Эльза. Год назад я воспльзовался бы без раздумий даже самой призрачной возможностью побега, но не теперь. Большое спасибо тебе за помощь, девочка. Ты очень рискуешь, помогая нам.
Эльза поспешно отвернулась, не желая смотреть в глаза Алехандро. Боялась выдать свое смущение или что-то иное?
- Я уже не маленькая девочка, Ваше Величество, - наконец, проговорила она. - Мне шестнадцать лет, и я надеялась, что вы хотя бы из благодарности за помощь вам и вашим друзьям будете ко мне относиться как ко взрослой. Но если вы не хотите, что ж - тем лучше! - вскочив с кровати, она направилась к двери.
- Эльза, подожди, - негромко произнес Алехандро. - Я не хотел тебя оскорбить. Конечно, ты взрослая и очень красивая девушка, и я очень благодарен тебе за помощь. Думаю, что и мои друзья тоже. Только тебе все же следовало быть осторожнее. Ты уверена, что твой отец не догадывается, куда ты ходишь почти каждый день?
- Нет, Ваше Величество, - девушка покачала головой. - Отец все время или на страже или напивается допьяна и спит. Он даже ни разу не спросил меня, куда пропадает еда и вещи. По-моему, ему все равно. А вот это, кстати, для вас.
Девушка приоткрыла большую плетеную корзину и достала оттуда пышный каравай пшеничного хлеба, копченую курицу и связку жареных колбасок, несколько еще свежих красных яблок и бутылку вина. Все это они с Алехандро ловко спрятали в основании камина, где обнаружилась дыра в кладке, прикрытая всего лишь одним, внешним, слоем кирпичей. На самом дне корзины оказалось несколько поленьев, прикрытых  старым черным плащом.
- Вот возьмите, Ваше Величество, я вижу, вы совсем замерзли здесь, - Эльза ловко бросила в камин одно из поленьев; огонь, получив новую пищу, разгорелся ярче.
- Еще принцем я пять лет служил в Торке; там бывало и холоднее, - откликнулся Алехандро. - Впрочем, не стану скрывать, здесь тоже не Кэнналоа. Думаю, герцог Райнштайнер на моем месте чувствовал бы себя здесь привычнее. Так что спасибо тебе, здесь и вправду становится теплее.
Эльза взглянула на пламя камина, такое же огненно-рыжее, как и ее волосы, несколько непослушных завитков которых выбились из косы даже сейчас.
- Вам не за что меня благодарить, Ваше Величество. Это самое меньшее, что я могу для вас сделать.
В ее голосе прозвучало столько нежности и скрытой печали, казалось бы, несвойственной для шестнадцатилетней девушки, что Алехандро поспешил сменить тему разговора:
- А как себя чувствуют мои друзья? О них ты заботишься так же, как обо мне?
- Я стараюсь помогать всем, Ваше Величество, но мне приходится быть осторожной, чтобы, в самом деле, никто не заметил. Я видела всех, они ждут ваших распоряжений. Граф Савиньяк обещает поставить портрет нашего кесаря в розовую рамочку - так и сказал, я, правда, не поняла, что это значит, что за рамочка такая.
- А у вас не рассказывают, какую шутку маршал Лионель Савиньяк вместе с королем Гаунау Хайнрихом Мудрым сыграли над принцем Фридрихом на Великом Изломе? - Алехандро улыбнулся, на секунду снова превратившись в жизнерадостного юношу, каким был год назад.
Эльза только покачала головой.
- Расскажите мне потом, ладно? А с остальными вашими друзьями хуже. Маркиз Салина очень расстроился, когда я рассказала ему о Хексберг. Он не поверил сначала, когда ему сообщил граф Вейгард.
- Я и сам поначалу не поверил, - Алехандро скрипнул зубами. - Мне и в страшном сне не приснилось бы, что оставленный мной в Талиге регент, чтобы сохранить за собой власть, будет отдавать врагу талигойские территории, позволять убивать жителей Талига... Но продолжай. Что делают графы Рокслей и Борн?
- Граф Борн ужасно ругался, когда я все ему рассказала, вспомнил всех Изначальных Тварей, так что, я думала, стены рухнут, - девушка смущеенно покраснела. - А граф Рокслей... - Эльза опустила голову, не решаясь рассказать Алехандро дурную новость.
- Что? С Уильямом что-то случилось? - Алехандро посмотрел ей в глаза. - Рассказывай, что бы не произошло.
- Дело в том, что... видите ли, я подслушала разговор графа Вейгарда с этим противным монахом... знаете, такой, на крысу похож, отец Деметрий.
- Крыса для него слишком лестное сравнение, - произнес Алехандро. - Так о чем они говорили?
- Граф Вейгард сообщил, что в Хексберг наш флот захватил в плен жену и детей графа Рокслея, и теперь их привезли сюда, в Замок Печальных Лебедей. А отец Деметрий... мне показалось, он обрадовался. По крайней мере, это так выглядело. Только он, когда радуется, еще страшнее, чем обычно.
- И омерзительнее, не сомневаюсь, - кивнул Алехандро. - Но Исабель Рокслей с детьми в плену? - Его черные брови, точно вырезанные из полосок черного шелка, зловеще сдвинулись, в больших темных глазах сверкнула ярость. - В тот день, когда я смогу выйти отсюда, они расплатятся за это отдельно. Но что же теперь будет с Уильямом? Ему уже сообщили, кстати?
- Пока нет. Граф Вейгард хочет устроить им сюрприз, так он сказал. Графиню с детьми поселили не в камере, в отдельном домике под охраной, в саду. Там теплее и не так сыро, Ваше Величество.
- И на том спасибо, - мрачно усмехнулся Алехандро. - Если бы я только мог хоть что-нибудь сделать для них! - Он с силой ударил кулаком по спинке кровати, но тут же одумался. Не пристало ему, Алве, Ракану, королю Талига, жаловаться и выглядеть слабым, тем более в присутствии женщины. - Спасибо, что рассказала об этом, Эльза. Уверен, что этой новостью граф Вейгард не соизволил бы поделиться со мной. Что-нибудь еще новое ты слышала?
- Слышала, - кивнула девушка. - Говорят, что в скором времени в кесарию должен все-таки прибыть новый талигойский посол. Кажется, регент был против его назначения, но ему пришлось смириться перед волей большинства в Совете. Я слышала его имя, но оно такое непривычное... Да, точно, Марсель Валмон, герцог Угрот... - девушка совсем запуталась в непривычном для нее южном имени.
- Герцог Урготский, - поправил ее Алехандро. - Значит, Марсель скоро будет здесь; а вот это уже хорошая новость. Вижу, что Талиг еще не весь отвернулся от своего короля. Ну что ж, в таком случае, надеюсь, мы и сможем освободиться уже скоро. Ты поедешь с нами, Эльза?
Девушку этот вопрос застал врасплох, она растерянно смотрела в лицо Алехандро, не мигая, и не в состоянии была вымолвить ни слова.
- Я... я... Ваше Величество, вы уверены в том, что предлагаете? - наконец, пролепетала она. Что мне делать в Талиге? Я и здесь-то никто, тюремная мышь, - добавила она, совсем поникнув.
Алехандро взял ее за руку, поглядел в глаза.
- Я возьму тебя в Талиг потому что и я, и мои спутники очень многим обязаны тебе, разве ты не понимаешь? По крайней мере, маршал Савиньяк не умер тогда от раны точно лишь благодаря твоему уходу. А возможно, и мы все обязаны тебе жизнью. Кто знает, смогли бы мы выдержать здесь целый год, если бы ты не кормила нас с офицерского стола, не приносила теплые вещи и дрова, чтобы мы не замерзли? А ведь если бы твой отец или этот граф Вейгард увидели тебя, ты могла очень пострадать. Может быть, ты и выросла в тюрьме, потому что здесь работал твой отец, но у тебя сердце настоящей герцогини, Эльза. Если ты поедешь с нами, я обещаю найти тебе хорошего мужа и дать богатое приданое.
- Мне не надо никого, - девушка покачала головой. - Я поеду с вами, Ваше Величество, только прошу вас, не надо никого искать. Я никогда не выйду замуж.
- Не выйдешь замуж? - переспросил Алехандро. - Это еще почему?
- Я... я люблю одного человека, - запинаясь, проговорила Эльза. - А он не знает ни о чем. Я поеду с вами, только ни о чем меня не спрашивайте, пожалуйста, Ваше Величество.
- Хорошо, не буду ни о чем спрашивать, - ответил Алехандро.
С этими словами он обнял девушку за плечи, прижал к себе и слегка коснулся губами ее губ. Эльза снова тревожно взглянула на него прозрачно-голубыми, точно родниковая вода, глазами, однако затем ответила на поцелуй, доверчиво прижавшись к Алехандро всем телом. Однако это волнующее прикосновение странным образом отрезвило молодого короля, он прервал поцелуй и отодвинулся от девушки.
- Нет, Эльза, нам нельзя, - произнес он, справившись со своими чувствами. - Не здесь и не сейчас. Я забылся. Сама понимаешь, весь этот год я даже не видел ни одной женщины, кроме тебя, не то что...
Эльза выглядела разочарованной.
- Я не понравилась вам, Ваше Величество? Простите, пожалуйста, это было не нарочно.
- Не в этом дело. Просто я не хочу портить тебе жизнь, Эльза. Ты и так слишком много рискуешь из-за меня. Возможно, потом, когда мы будем свободны, если ты не передумаешь к тому времени. Сейчас иди, Эльза. И спасибо тебе за все.
- Как прикажете, Ваше Величество, - девушка вздохнула, подняла свою опустевшую корзину и направилась к выходу. Уже отперев дверь, она обернулась и прошептала:
- Я приду к вам, Ваше Величество, как только у меня будут новости.
Дверь скрипнула, а затем послышался звук запираемого замка и еще слышные шаги по коридору. Когда талигойский король Алехандро Алва убедился, что его никто не видит и не слышит, он сел на кровать и закрыл лицо руками.

  Какая интересная девушка! "Тюремная мышь"! С такими-то волосами!  Не родственница ли некоей Мэллит ;)
и естественно влюблена по уши. Ах, юность!
А,может быть,  Алехандро лучше было бы бежать :-\ Хотя бросить своих для него было бы бесчестно.  Плохо, что   вся семья Рокслей в плену и отец Деметрий рад. Очень плохо. ;-v
Что-то будет и нехорошее.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис! Все лучше и лучше.

Влюбленная Эльза очень интересной получилась. Храбрая , хитрая и трогательная :)  Не она ли будущая королева Талига ;)  (если конечно от Талига еще что-то останется, стараниями матерьялистов и их друзей прираттоненых), хотя новый посол вселяет надежду.
И для каких интересно целей жуткий мышонок захотел использовать Маленькую Ведьму с детьми , опять эта их раттонская магия  ;-v ? Бедные Рокслеи.
История чем дальше , тем все сильнее захватывает :)
[spoiler]Ну так ее представления с эротическим контекстом (и перед Луизой тоже) СБЧ заставлял устраивать, это все меняет.  [/spoiler]

Интересно и всё новые сюжетные линии - ждём продолжения. С нетерпением, эрэа Артанис. ::)

Хорошо, что король Алехандро жив и здоров, и что хотя бы некоторые его спутники тоже уцелели. И что даже в тюрьме нашелся кто-то, кто им сочувствует и помогает!
Но с шансами на успешный побег пока очень и очень туманно - Алехандро правильно проявляет скептицизм в этом отношении; он человек здравомыслящий, несмотря на молодость.

Что касается "истинников", то мне кажется, что они так активизировались именно из-за близости Излома: поскольку их магические возможности напрямую связаны со скверной, а ее в такое время становится больше, то им нашлось что продемонстрировать нынешнему дриксенскому кесарю и тем самым привлечь его к себе. Наверняка пообещали ему помощь в военных и политических делах.

Ох, эреа Артанис, чем дальше, тем интереснее! Очень заинтересовала "тюремная мышь" с ее рыжими волосами :) Смелая и влюбленная - такое сочетание нередко делает чудеса ;) Жаль Рокслеев, тут явно какая-то подлость планируется. Надеюсь, с ними хотя бы все будет в порядке... Как и со всеми сотоварищами Алехандро, собственно.
[spoiler]Вот только я что-то насчет "истинников" не совсем поняла. Они вроде как вне закона, или я путаю? Если не путаю, то кесарь рискует, сотрудничая с ними, значит считает, что игра стоит свеч...[/spoiler]

[spoiler]Насколько я поняла , кесерю закон не писан и он решил проигнорировать такое недоразумение, как старый запрет на своих новых друзей.[/spoiler]

А в это самое время в другом крыле Замка Печальных Лебедей (талигойских узников специально разместили далеко друг от друга, чтобы они никак не могли связаться между собой) граф Уильям Рокслей почти в такой же камере, какая была предоставлена его королю, размышлял уже который раз о несправедливости жизни, приведшей его сюда. Он вспоминал свою семью - всегда веселую красавицу жену, внимания которой в свое время напрасно добивались едва ли не все дворяне Талига, детей - младшему сейчас должно быть всего три года, да и шестилетняя дочка, должно быть, уже почти забыла отца; а старшему, Джеймсу, сейчас как никогда нужна отцовская рука. А он, их муж и отец, только чудом уцелел в том вероломном нападении, и вот уже целый год сидит здесь, в замке Печальных Лебедей. И в такие минуты Уильям Рокслей готов был возненавидеть своего короля, из-за ошибки которого они все оказались здесь. Правда, тогда и никто не ожидал предательства со стороны кесаря Дитриха, но ведь король обязан отвечать за всех и вся, поэтому он и виноват во всем с точки зрения графа Рокслея.
- Если бы вы не были моим королем, Алехандро Алва, я проклял бы вас, - шипит сквозь зубы Рокслей в бессильной ненависти. - Отмена проклятья Ринальди, похоже, пошла вашему семейству лишь во вред, так что эту ошибку можно было бы и исправить. Если бы вы не притащили нас в эту мышеловку, я сейчас был бы дома, со своей семьей. Интересно, каково-то вам сейчас в вашей камере? Впрочем, вы-то в Талиге никого не оставили, вам не о ком сожалеть.
Такие мысли часто мучили графа Рокслея и днем, и в долгие бессонные ночи, и оттого для него заключение становилось особенно мучительным. От бывшего респектабельного графа за этот год мало что осталось.  Висевшее в камере зеркало каждое утро отражало хмурого, усталого человека с изрядной проседью в совсем недавно гладких русых волосах.
Впрочем, в этот раз его размышления были прерваны весьма грубым образом: в замке повернулся ключ, и на пороге остановились двое рослых охранников, а в камеру прошел собственной персоной граф Брайан Вейгард, начальник Тайной Стражи кесарии Дриксен.
Об этом человеке ходили самые разные слухи, так как никто не знал в точности, откуда взялся и за что попал в милость к кесарю Дитриху этот человек без прошлого. Все в нем было какое-то бледное: очень светлые даже по северным меркам глаза, тускло-серые гладкие волосы, постоянно серые безукоризненно правильные костюмы и столь же безукоризненно правильная речь. Он был высок и хорошо сложен, имел правильные черты лица и мог бы считаться даже красивым, однако производил на большинство людей скорее пугающее впечатление. Особенно на тех, кто находился в его власти, как Уильям Рокслей теперь.
- Граф Уильям Рокслей, следуйте за мной, - проговорил Вейгард как обычно без всяких интонаций. Положительно, рядом с ним его талигойские собратья - просто пламенные Эпинэ.
Рокслей протянул руки, охранники замкнули на его руках кандалы и повели. Куда? Не все ли равно? За прошедший год такого не случалось, значит, придумали что-то новое. Неужели отпускают? Но если и так, уж наверное, сразу не признаются. А если на казнь... да разве умереть страшнее, чем постоянно изводить себя тоской и сожалениями?
Рокслея вывели из ворот замка, однако больше ничего в его положении не изменилось. Он огляделся по сторонам - ни одного знакомого лица. Понятно, разве проклятые "гуси" позволят ему встретиться с друзьями? Охранники, все также предводительствуемые графом Вейгардом, провели Рокслея через сад. Странно, этот сад выглядел вполне обычным, дожившая до поздней осени зелень и цветы выглядели даже нарядно, не подозревая, что растут за чертой тюрьмы для государственных преступников. Вероятно, жены работающего здесь персонала - своего рода добровольные заключенные - заботились об этом саде как умели.
В тени сумрачных, почти черных елей стоял небольшой деревянный домик, уж совсем непонятно каким образом попавший сюда. Если бы не часовые у его крыльца, можно было бы счесть  его за обычный крестьянский дом, однако судя по тому, как те вытянулись перед графом Вейгардом и взяли "на караул", это все же была часть тюрьмы. Уильяму Рокслею почему-то вдруг очень захотелось узнать, кто находится в этом доме, он даже почувствовал, как его сердце тревожно забилось от волнения. И не сверни они сейчас именно к дому, он, возможно, попытался бы сбежать, хотя и понимал, что это бессмысленно, или сделал бы что-нибудь еще столь же нелепое, - однако именно туда его и привели.
А затем Вейгард и охранники отошли назад, позволив Рокслею в одиночку переступить порог дома. И в тот же миг из комнаты на него прыгнуло нечто вроде большой кошки, повисло на его шее, прижимаясь всем телом и впилось жадным поцелуем в его губы. Лишь через некоторое время "кошка" немного отстранилась и тревожно оглядела Рокслея с ног до головы.
- Уильям, ты жив, слава Четверым! - воскликнула она слегка хрипловатым, тоже кошачьим голосом. - Бедный мой, что с тобой сделали? - она осторожно коснулась руками его лица. Вот уж не думала, что придется встретиться вот так...
- Исабель? - Уильям Рокслей едва справился со своими чувствами и с голосом, глядя на каким-то невероятным чудом возникшую здесь, в дриксенской тюрьме, жену. - Как ты сюда попала? - неверяще проговорил он. - Ты... неужели?.. А как же дети?
- Дети со мной, - женщина печально улыбнулась. - Они сейчас спят в соседней комнате, ты можешь к ним пройти чуть попозже. Пока садись за стол, Уильям, прошу тебя.
Еще не понимая толком, что происходит, Рокслей послушно сел на деревянную табуретку за маленьким круглым столом; жена села напротив.
- После того, как стало известно, что вас всех взяли в плен, я просто не могла оставаться в Ройсли, - проговорила Исабель. - Там было так тоскливо, так все напоминало о тебе... И ты ведь знаешь, мне все время не хватало моря, я даже по ночам его вижу. И вот, я решила на время переехать в Хексберг к брату, вместе с детьми - пусть знают, как жили их предки по матери, - она слегка улыбнулась. Все-таки долго унывать было неестественно ни для кого из рода Бешеного адмирала. - А потом на Хексберг напали, - ее голос дрогнул, видимо, ей было тяжело вспоминать о тех событиях.
- Что?! - вскричал пораженный Рокслей. - Хексберг взят? Но это же... это немыслимо!
- В наше время нет ничего немыслимого, - произнес молча наблюдавший за встречей супругов граф Вейгард. - Да, Хексберг отныне принадлежит кесарии Дриксен. Не стану скрывать, наши союзники внутри Талига очень много сделали, чтобы эта победа досталась нам малой кровью. Потому-то вы и видите здесь, в Замке Печальных Лебедей, вашу жену и детей. Кстати, граф Рокслей, разрешите вас поздравить: у вас очень смелая, самоотверженная жена. Защищала свой дом точно пантера, во время штурма уложила не менее десятка наших солдат.
- Жаль, что там не было тебя, подлая крыса, - прошипела Исабель. - Прятался за чужие спины, небось?
- Сожалею, госпожа графиня, но в мои обязанности не входит участвовать в войне, - Вейгард учтиво поклонился женщине. - А вы, граф Рокслей, подумайте, какая опасность может теперь угрожать вашей семье, если вы не заключите с нами некоторых условий.
- О каких условиях вы говорите? - растерянно спросил Рокслей, пытаясь справиться со всем только что услышанным.
- О выгодных для обеих сторон, можете не сомневаться, граф, - произнес с порога спокойный мужской голос.
Вейгард и охранники почтительно склонились перед входящим в дом кесарем Дитрихом. Тот остановился у порога, аккуратно поправил красиво ниспадавшие складки лазоревого плаща. За ним в комнату прошмыгнул - именно так, другого слова трудно подобрать - невзрачный человек в серой сутане - монах Ордена Истины отец Деметрий, и, как о нем говорили, отнюдь не рядовой, коль уж был назначен личным исповедником самого кесаря. А ведь совсем еще недавно Орден Истины вовсе был в кесарии под запретом, установленным четыреста лет назад кесарем Рупертом фок Фельсенбургом...
При виде вошедших Исабель поспешно опустила черную полупрозрачную вуаль, закрывавшую ее голову, так, чтобы та прикрывала и верхнюю часть лица.
- Позвольте приветствовать вас на землях кесарии Дриксен, графиня Рокслей, - Дитрих даже галантно поцеловал руку Исабель, не обращая внимания на ее протесты. - Право, мне хотелось бы, чтобы у вас остались только хорошие воспоминания о нашем гостеприимстве, однако, если ваш муж не согласится пойти нам навстречу, мы будем вынуждены применить к вам суровые меры.
- В чем Уильям должен пойти вам навстречу? - похоже, что проявленная кесарем вежливость ничуть не убедила графиню Рокслей.

- Совершенно незначительная услуга, - произнес граф Вейгард. - Мы отпустим вашего мужа, он вернется в Талиг и подтвердит перед всем народом, что король Алехандро Алва и все арестованные вместе с ним дворяне умерли в Замке Печальных Лебедей во время эпидемии лихорадки.
Рокслей поднял глаза на говоривших. Лицо его, и без того измученное, сейчас напоминало посмертную маску.
- Вы же понимаете, что я, как талигойский подданный и эорий Дома Скал, не могу этого сделать? - произнес он.
И осекся: говорить при эсператистском священнике о магии - оначало гарантировано сделать хуже себе и близким. Что и произошло.
Отец Деметрий, выйдя вперед, ткнул костлявой рукой в сторону Рокслея, затем указал на Исабель.
- Вы, отродье демонов, даже в свой смертный час не отрекаетесь от своих мерзких заблуждений, - произнес он. - Покайтесь, падите ниц перед Создателем и исполните приказ благочестивого кесаря Дитриха фок Фельсенбурга, ибо в противном случае горе вам при жизни и после смерти! - сами по себе его слова и пафос могли бы казаться смешными, однако его интонации дышали настоящим фанатизмом, а высохший вид и злобно мерцающие из-под капюшона глаза монаха делали этого высохшего немощного на вид человечка поистине страшным.
Но только не для Исабель. Продолжая прикрывать глаза вуалью, она, однако же, взглянула в лицо священнику и неожиданно звонко рассмеялась - точно жемчуг рассыпала:
- Знаете ли, далеко не святой отец, вам бы следовало выступать в театре, у вас несомненный актерский талант. Жаль, что вы занялись не своим делом. Кстати, а вам разве неизвестно, что ваш "благочестивый кесарь" - такой же эорий Дома Ветра, как я и мой брат Гильермо? Почему же вы не предлагаете ему пасть ниц?
Ее выходка окончательно разъярила отца Деметрия. Подскочив к женщине, он хлестко ударил ее ладонью по щеке, сорвал с ее лица вуаль - и отскочил в сторону. Кесарь и граф Вейгард, взглянув на нее, в свою очередь остолбенели - такого им еще никогда не приходилось видеть.
В сущности, под вуалью оказалось лицо очень красивой женщины, временами, когда Исабель улыбалась, она выглядела даже юной девушкой, хотя ей и сравнялось уже тридцать лет. Черноволосая и смуглая, с жемчужно-белыми ровными зубками, маленьким аккуратным носом - словом, вполне распространенный в Кэнналоа и Марикьяре тип, а ее большие блестящие глаза под густыми черными ресницами должны были только дополнять красоту.
Но они были разными, ее глаза, именно это и бросало в оторопь тех, кто видел Исабель впервые. Один глаз - истинно южный, темный, как кэнналийская ночь, лукавый и волнующий, второй - ярко-голубой, как Померанцевое море летом в штиль. И взгляд ее с самого раннего детства оттого казался окружающим странным, двойственным, непонятным. А все непонятное, как известно, пугает. И до сих пор друзья детства звали Исабель Маленькой Ведьмой. Те же, кто знал ее хуже, порой именовали Десятой Кэцхен, а уж что под этим прозвищем подразумевалось - пусть остается на их совести.
Но, как бы там ни было, фанатичный эсператистский священник - последний, кому может понравиться столь необычная внешность.
- Вот, смотрите! - взвизгнул отец Деметрий, указывая кесарю и Вейгарду на лицо женщины. - Это ли не печать демонского отродья? Как поступали с такими, как она, пятьсот лет назад?
- Сжигали на кострах, дабы освободить их души от власти Леворукого, - как всегда бесстрастно проговорил граф Вейгард.
- Именно! Именно сжигали на кострах! - воодушевился отец Деметрий, чувствуя поддержку. - Перед нами несомненная колдунья, гордящаяся своим происхождением от демонов. Отдайте ее мне, Ваше Величество, ее и ее детей, прошу вас! Пусть святая эсператисткая церковь вновь обретет свою силу! Казнь этих людей станет началом нашей победы.
- Погодите, отец Деметрий, - кесарь властно поднял руку. - Я понимаю ваши чувства, однако, я не только эсператист, но и властитель светской державы, а потому мне пристало беспокоиться и о политических делах. Сейчас эта женщина и ее дети должны послужить залогом согласия своего мужа и отца помогать нам. Если граф Рокслей откажется, мы согласимся передать их вам. Графиня, вы можете опустить свою вуаль, - добавил он, отводя взгляд; даже ему было не по себе смотреть в глаза Исабель.
- Что, нагляделись? - фыркнула женщина, опуская вуаль, как привыкла, левой рукой. - Уильям, - она повернулась к мужу. - Не смей соглашаться на их условия, слышишь? Не смей!
- Она еще и левша! - воскликнул священник еще громче. - Вы видели, Ваше Величество, и вы, граф Вейгард! Кто же перед нами, как не дочь самого Леворукого?! Немедленно предать ее огню, вы слышите?
- Помолчите, святой отец, - раздельно произнес граф Вейгард, пристально посмотрел тому в глаза. Как ни странно, это подействовало - отец Деметрий замолк, лишь его костлявые руки судорожно сжимались и разжимались, словно готовясь стиснуться на горле Исабель.
- Граф Рокслей, говорите же, каково будет ваше решение? - спросил Дитрих.
Уильям Рокслей не знал, что говорить. Всего, что он видел и слышал за этот день, было достаточно, чтобы выбить из колеи самого крепкого человека. Предать короля, по милости которого они все оказались здесь - но ведь все-таки короля, Ракана! - или предать на лютую смерть свою жену и детей. А вышеозначенная жена требует, чтобы он ни в коем случае не шел ни на какие соглашения. Она что, хочет сгореть на костре? Бешеная, всегда была бешеной, как ее предок...
- Дайте мне немного времени на размышления, - наконец произнес он, пытаясь собраться с мыслями.
И тут из соседней комнаты вышли их дети, очевидно разбуженные криками. Шестилетняя Касси замерла на пороге, очевидно, не узнав похудевшего и постаревшего отца; трехлетний Артур споткнулся и заплакал, Исабель подбежала к сыну и подхватила его на руки. Зато самый старший, Джеймс, уверенно воскликнув:
- Папа! Это ты! Ты живой! - бросился отцу на шею. И тут Уильям Рокслей почувствовал, что по его щекам текут непрошенные слезы. Позволить сжечь их всех заживо на костре?! Нет, никогда!
- Я согласен, Ваше Величество, - произнес он дрожащим голосом. - Что мне предстоит сделать?
- Не-ет! - закричала Исабель еще более страшным голосом. - Ты не можешь предать короля и Талиг, слышишь? Не смей! Если ты это сделаешь, ты больше не муж мне, так и знай! И мои дети в этом случае вырастут без отца!
- Не смей! - повторила за матерью маленькая Касси, и Джеймс, побледнев, отцепился от отца и встал рядом с матерью. А та еще что-то кричала, кажется, даже готова была ударить его, пока граф Вейгард не схватил женщину и не отнес в другую комнату, закрыв там вместе с детьми.
- Мы так и думали, что вы окажетесь умным человеком, граф Рокслей, - удовлетворенно произнес Дитрих. - А поручение, которое мы дадим вам, очень простое. Мы отпускаем вас, вы отправляетесь в Талиг, там признаетесь сначала Регентскому Совету, сформированному господином Олларом, а затем и всему народу, что вы - единственный оставшийся в живых от всей свиты короля Алехандро. Остальные, к величайшему прискорбию умерли, и вскоре их тела будут возвращены в Талиг.
- Но ведь эта ложь вскоре выяснится, когда никаких тел не привезут, - еще непонимающе сказал Рокслей.
- О, об этом мы позаботимся, не беспокойтесь, - Вейгард положил руку ему на плечо, и Рокслея передернуло, как от прикосновения змеи.
- Если вы выполните вашу часть договора, дорогой граф, ваша жена и дети будут отпущены на свободу, как только Алехандро Алва перестанет существовать. Если же вы нас обманете - простите, но мы будем вынуждены уступить ваших родных отцу Деметрию в благодарность за оказанную им помощь. Вы все поняли?
- Да, - голос все еще отказывался повиноваться Рокслею. - Когда мне выезжать.
- Прямо сегодня, если вы хотите. Чем раньше, тем лучше. Разумеется, сначала вы как следует поужинаете и примете ванну, ведь теперь вы наш друг и союзник.
"Какой я вам друг и союзник?!" - хотелось закричать Рокслею, однако он промолчал. Вслух же сказал совсем иное:
- Вы, вероятно, потребуете от меня клятву, для полной уверенности? Я готов. Все что угодно, только... пощадите моих жену и детей, заклинаю вас.
- Вы очень умны, граф Рокслей, - Вейгард согласно кивнул. - Да, вам придется дать клятву, однако это потом. Мне очень жаль, что сейчас ваша жена не в состоянии оценить, чем вы жертвуете ради нее, однако она еще поймет, что жизнь лучше смерти, поверьте мне. К тому времени, как мы отпустим ее, она уже будет гордиться тем, что вы совершили ради ее спасения.
- Да, да, конечно, - кивает Рокслей, не слушая, что ему говорят. Казалось бы, он все сделал правильно - кто же на его месте смог бы поступить по-другому? Только отчего же в ушах до сих пор звучит страшный крик Исабель: "Не смей, Уильям, не смей! Ты больше не муж мне!"?

Или римейк ;D ;D ;D Определению удовлетворяет.... А что такое [spoiler]история короля Александра Тагере. не основана ли она, некоторым образом на истории некоего Глостерского герцога? :P :P :P
[/spoiler]
А руперт от Бабушки. А у Бабушки - один принцип.Величие Фельсен-бургеров!

Да-а! Как же драматично! Рокслей уже и до встречи с женой сломался,, а тут  такое... :'(
Исабель - еще один прекрасный женский образ, эреа Артанис! Спасибо, что продолжаете!  Ваше произведение настоящий роман.

Разные глаза, как у кошки! Какое великолепие! А ведь бедолага Рокслей оказался слабоват для своей замечательной жены  :(  Хотя выбор перед которым он поставлен ужасен, и что бы он не выбрал из предложенных двух вариантов он проиграл, удивительно, что он верит что в случае его сотрудничества Исабель оставят в живых, истеричные крыски слишком набрали силу для этого  ;-v Догадается ли он искать третий вариант  ::)

Да, её  вряд ли оставят в живых и последние слова Вейгарда наводят на плохие мысли. Либо попробуют сломать как мужа, шантажируя детьми, а если не сдастся, то убьют. а он даже с них  никакой клятвы не стребовал, чтобы не прикасались к жене и детям. Хотя эти гады бы её не дали.  ;-v Грустно!               

Да, фанфик эрэа Аританис богат на женские образы!

А все-таки, как там Ариго с Райнштайнером - еще едут?

Что же, если Исабель потомок Вальдеса - она такой и должна быть. А вот с Рокслеями всегда было ...ммм...проблемно.  Ещё начиная с Генри Рокслея. ::)

Да если  бы и дали, то цена такой клятвы была бы не высока.

А может и раньше  Генри  ::) Но все же Исабель почему-то его выбрала, может быть еще не совсем пропащий.

Последний из Рокслеев, Дэвид, был вполне порядочным человеком. Но гены - штука коварная! С другой стороны - такой выбор - не знаю, кого я бы выбрала. Но вот в том, что Дитрих сдержит слово (он и вправду даже не поклялся - а ведь можно было бы потребовать клятвы кровью) - я не уверена. Боюсь, Исабель если и удастся спасти - то только с костра уже запалённого Деметрием. ;-v

В Кэртиане предки это все же не окончательный приговор :) В одной семье может быть и Эктор и  Валентин и последний господин Придд  ::) так что не все однозначно.  Другое дело, что Рокслеи , включая  Дэвида (про которого вы нашли правильное слово "вполне" , для характеристики порядочности) мне никогда  особого доверия не внушали, но Исабель я верю.

Последний господин Придд - личность довольно загадочная. Он явно держится в тени и умненькая Маргарита ему не особо доверяет. Но....автор знает, конечно, кто чего стоит - только очень хочется прочитать - вот всё прочитать!

Перечитала и еще вопросы возникли. Интересно а  чего это кесарь вырядился в лазоревое, это же цвет волн,  он это с каким либо умыслом  ?
Человек без прошлого граф Вейгард тоже интригует, непростой человек, если даже фанатичного мышонка может на место поставить одним взглядом. Но  слова сушеного  истинника  про начало их  победы внушают серьезные опасения за судьбу Исабель и ее детей. Кстати носила ли она вуаль в Талиге ?

У Приддов с загадочностью всегда было все в порядке. У этого наверняка есть какой-то большой интерес ради которого он снял герцогскую корону  ::) А Маргарите он доверяет не больше чем она ему, нормальный серпентарий.

Все и сразу прочитать тоже очень хочется :) Хорошо что  эреа Артанис нас каждый день продолжением радует.

Прочитала много сразу, в голове пока ещё не всё уложилось, но - интересно! ;)

Жутко интересно!

Мыши правят бал, а вот где Львы?

Спасибо всем, кто меня читает! :-* :-* :-*
Я тут совсем обнаглела - уже стала искать Зоолица к своему фику вместо канона. ;D
Во всяком случае вот вам - Исабель в виде кошки:
[spoiler](http://bm.img.com.ua/img/prikol/images/large/4/7/227474_519808.jpg)[/spoiler]
Похожа, правда? ::)
Стараюсь. ::) Пусть никто не сможет сказать, будто в Кэртиане на что-то способны лишь мужчины. 8)
Вот в шестой главе как раз о них и будет рассказано.
Кровную клятву Дитрих вряд ли даст - она ведь языческая, а он провозгласил себя эсператистом. Самое большее, поклянется по обряду истинников, как Рокслей, а от такой клятвы его освободит тот же отец Деметрий.
До костра, к счастью, не дойдет, зато всего остального будет в избытке. :'(
Нет, цвет Волн, во всяком случае изначально, был бирюзовый, это совсем другой оттенок, а все  разновидности синего - как раз для Дома Ветра, так что Дитрих имеет право носить лазоревый плащ. Тем более что к фамильной фельсенбурговской внешности этот цвет должен очень идти, разве нет?
О да, это еще та темная лошадка...

В Талиге Исабель редко носила вуаль, только при незнакомых людях или когда не хотела привлекать к себе внимание. С теми, кто знал ее лучше, не было необходимоси скрываться.
Знали бы вы, как мне хочется прочитать все и сразу... ;D
Ну да ничего, приходится писать как получается (и пока получается).
И жутко, и интересно, что поделаешь...
Будут еще и Львы, и кошки, всенепременно. ::)

Глава 6.
Бергмарк встретила Люсьена Ариго и Генриха Райнштайнера холодно. В самом прямом смысле: если в Олларии вовсю лили дожди, то в Торке уже успел выпасть снег, и непохоже, чтобы собирался таять до весны. Конечно, до настоящих зимних сугробов по пояс было еще далеко, но на привалах неприхотливым торкским лошадям уже приходилось раскапывать снег, чтобы добраться до замерзшей, пожухлой травы, а их хозяевам - греть зачерпнутую из родника воду над огнем, чтобы та хоть немного согрелась, и кутаться в темлые плащи. Ехать нужно было быстро и по возможности оставаться незамеченными, поэтому городов и деревень приходилось избегать. Двоих Повелителей сопровождал отряд всего в сто бергеров - бойцов Тайной Стражи. Больше нельзя было взять, чтобы не оставить Олларию без защиты. Штефан Ноймаринен уже давно свернул со своими людьми домой, в Ноймар, помогать своему отцу и старшему брату готовить армию для отпора"гусям". И вот теперь Генрих и Люсьен ехали по до боли знакомой им земле крадучись, точно враги, заслышав стук копыт, поспешно прятались - им совсем не нужно было, чтобы их заметили раньше времени. А между тем случайных нежелательных попутчиков было немало - то бароны, едущие на тинг, то гонцы или разъезды самого маркграфа.
- Послушай, Генрих, тебе не кажется странным, что мы вынуждены на своей же родной земле прятаться ото всех, будто преступники? - возмутился, наконец, Люсьен, когда до Агштадта оставалось около суток.
- Ничуть, - невозмутимо произнес Генрих. - Мы уже знаем от Штефана, что в Бергмарк творится неладное, и были готовы ко всему, что придется здесь увидеть; так что же удивляет тебя теперь?
Вот так всегда. Скажет пару слов - и ты понимаешь, что, сколько бы веков назад твоим предкам ни дали бергерское баронство, сколько бы кошек они ни бросали в снег, ты как был горячим и нетерпеливым южанином, так и остался.
- Я не о том, - Люсьен закусил ус, тщательно подбирая слова. - Я хотел спросить - ты ведь не считаешь правильным такое положение дел, правда же?
- Разумеется, нет, - насколько смущенным чувствовал себя Ариго, настолько же невозмутимым оставался Райнштайнер. - Именно поэтому мы и едем на Большой Тинг, чтобы исправить ситуацию хотя бы в Бергмарк. Но кто это едет нам навстречу?
Люсьен присмотрелся, однако всадник на огромном сером жеребце ехал с солнечной стороны, так что разглядеть его было еще нельзя.
- Думаю, какой-нибудь гонец, из Агмштадта, - наконец, сказал он. - И кажется, он нас уже увидел. Погляди, как скачет!
Неизвестный всадник, очевидно, узнав их раньше, чем они его, со своей более выгодной позиции, действительно пустил коня вскачь.
- Генрих! Луциан! Какая удача! - воскликнул он, подъезжая к ним ближе. - Меня послал Его Величество Маркграф Густав-Родерик с приглашением для барона Райнштайнера и барона Тизо на Большой Тинг в Агмштадте, - проговорил гонец, приняв торжественную позу, точно забыв о проявленной было фамильярности. Ариго едва не рассмеялся, глядя на попытки знакомого ему много лет простоватого бергера изображать повадки вельмож.
- Здравствуйте, виконт Ластерхавт-увер-Никш, - а вот Генрих принял правила игры и решил ответить тем же. - Правильно ли я понял, что вам следовало приехать за нами в Олларию, чтобы пригласить на Большой Тинг? В таком случае, вы действительно должны радоваться, что мы избавили вас от долгого путешествия. Дайте сюда приглашения, - последние слова были произнесены уже обычным Райнштайнеровским тоном, смутившим виконта, который только сейчас понял, что над ним издеваются.
Порывшись некоторое время в дорожной сумке, виконт извлек два запечатанных конверта с гербом Бергмарк - золотым кораблем на бирюзовом поле. Генрих немедленно распечатал свой конверт, Люсьен последовал его примеру.
- Погляди-ка, а я еще не верил, что он решится на такую подлость, - негромко произнес Ариго. - Эти приглашения были пустой формальностью, ведь до Тинга остались всего сутки. Да уж, нас там явно не ждут.
- Тем лучше, - произнес Генрих. - А скажи-ка, Клаус: ты знаешь, на какое число назначен Большой Тинг?
Виконт выглядел удивленным, но исключительно вопросом Райнштайнера; его чистые детские голубые глаза пару раз моргнули.
- На четвертое Осенних Волн, конечно. Разве там не так написано?
- Верно, - кивнул Люсьен. - А теперь сам подумай: ведь сегодня уже второе. Разве мы могли бы успеть на Тинг, если бы уже не были здесь?
- А ведь верно, - Клаус нахмурился, напряженно размышляя. - Это что же тогда получается, а? Для чего меня маркграф к вам отправил?