Форум официального сайта Веры Камши

Интересное интервью Дины Рубиной: "Погодите нас хоронить"

Возможно, деятельность писателей и сойдет на нет, но не раньше, чем все мы станем клиповыми идиотами. До тех пор, пока человечество мыслит, работа воображения будет по-прежнему составлять важнейшую часть деятельности мозга. Писатель Дина Рубина в эксклюзивном интервью E-xecutive – о литературном труде в цифровую эру.

Качественная массовая литература сегодня крайне редко ассоциируются с именем одного автора. Дина Рубина – тот самый редкий случай. С 1990 года она живет в Израиле, являясь одной из наиболее популярных в мире русскоязычных авторов. А миллионные тиражи ее книг подкреплены десятком престижных литературных премий России, Израиля, Франции, Узбекистана, Украины. Несмотря на то, что Дина Рубина в настоящее время очень интенсивно работает над новым романом, она нашла возможность ответить на вопросы участника Сообщества E-xecutive Ларисы Левитас.

– Дина, у вас есть свой официальный сайт, страница в сети Facebook, и даже DinaRubinaChannel на сайте YouTube. Почему вы решили их открыть?

– Да ничего я не решала. За меня всегда все решает моя семья. И даже посторонняя девушка, которая десять лет назад написала мне письмо с предложением стать дизайнером моего сайта, тоже стала моей семьей: Карина Пастернак. Она очень грамотный человек в своей профессии, ну, и за мной приглядывает неплохо, по семейному блату. В связи с чем я – совершенно частное лицо, со всеми вытекающими отсюда привычками и обстоятельствами, – стала вполне заметной, ухоженной интернет-фигурой. Я ничего в этом не понимаю. Но иногда Карина говорит: «Дина, вы давно ничего не писали для Facebook. Ну-ка, пошевелите мозгами и что-нибудь нацарапайте для людей». Ну и я…шевелю мозгами и царапаю.

– «Дина Рубина» – это уже бренд?

– Об этом надо бы спросить у моих издателей и у моих читателей. Я живу в отдаленном от Москвы небольшом городке, расположенном на одном из холмов Иудейской пустыни, и размышлять о том – бренд я, или еще не бренд, когда глядишь с моего балкона на Гефсиманский сад, – как-то неохота…

– Писательство как вид деятельности находится в зоне риска: люди перестают читать, у молодежи клиповое мышление, да и писателем считается едва ли каждый, кто ведет свой блог. Вы с этим согласны?

– Ну-ну, погодите нас хоронить. До тех пор, пока человечество мыслит, работа воображения будет по-прежнему составлять важнейшую часть работы мозга. Творчество – высшая форма мыслительной и духовной деятельности человека, простите за наукообразный текст. Иными словами: возможно, творческая деятельность писателей и сойдет на нет, но не раньше, чем все мы вокруг станем клиповыми идиотами.

– По прогнозам специалистов до 50% книжного рынка в ближайшем будущем перейдет на электронные носители…

– Но ведь и книги в том виде, в каком мы их читаем сегодня, существовали отнюдь не всегда. Когда-то тексты пребывали в виде глиняных табличек или свитков, например. Вполне вероятно, и даже закономерно, что книги перейдут в электронный формат – нравится это кому-то или не нравится. Мне, конечно, не нравится… Да, читателю выгоднее раз в жизни купить электронную «читалку», закачать туда «Ленинку»и носить ее в кармане; расчистить дом, избавиться от пыли... Писателю же... да поймите вы, что писателю больно, когда его книга торчит крошечной точкой в длинном оглавлении, и физически не имеет ни объема, ни веса, ни элегантности и красоты обложки, ни дивного неуловимого запаха книги, ни собственной отдельности и неотменимости бессмертного существования... Хотя понимаю, что все мои вопли канут в беспросветную бездну интернета, и что история электронного развития человечества просто вытрет ноги о тех индивидуумов, которые еще способны производить нечто, что не измеряется компьютерными понятиями и написано языком, далеким от того безграмотного мычания, каким полон всемогущий, вездесущий и всюду проникающий сегодня интернет.

– Музыканты и кинематографисты уже много лет борются за свои авторские права, гневно обличая контрафакт. Какова ваша реакция на слова «бесплатно скачать…»?

– Бешенство… Дело не в копейках или рублях, а в отношении к труду писателя. Хамство, великая халява, неуважение к творчеству. Как можно к этому относиться иначе, когда твое детище, на создание которого уходят годы жизни, дни, часы, ночи интенсивной работы мысли, все твои нервы, чувства, все силы души... теряет возможность прокормить своего автора, который отнюдь не получает ежемесячную зарплату, у которого есть семья, дети, и точно такие же расходы и нужды, что и у читателей с более «надежными» профессиями. Я не знаю, как донести до публики, что писатель – это эквилибрист, канатоходец над бездною; что никто, никакие высшие силы не гарантируют ему, что замысел следующей книги придет к нему своим чередом. А ведь этот замысел надо еще обдумать, накопать по теме материал, и только затем – написать книгу! Как объяснить, что, как и у всех, впереди у писателя, этого странного «продавца воздуха» – года старости, когда естественным порядком мозг усыхает и перестает генерировать творческую силу, что пенсии ему никто не даст, что, в конце концов, умение писать книги - это единственное, чем многие из нас могут зарабатывать себе на жизнь…Только тогда, когда общество научится признавать за интеллектуальной собственностью все права собственности материальной, оно станет обществом подлинно культурным и законным.

– В декабре прошлого года в адрес Дмитрия Медведева было отправлено открытое письмо о том, что необходимо «остановить процесс легализации книжного пиратства, который сейчас происходит под благими лозунгами пополнения библиотечных фондов страны оцифрованными книгами. Ни российские авторы, ни иностранные не получат ни копейки за электронную версию новых книг, изданных на русском языке, если за два-три дня после выхода в свет книги будут оцифрованы и распространены по всем общедоступным библиотекам бесплатно». Письмо подписали Даниил Гранин, Андрон Кончаловский, Дарья Донцова, Татьяна Устинова, Юнна Мориц, Эдвард Радзинский, Виктор Ерофеев и другие. Вашей подписи нет. Вы не согласны с коллегами?

– Не подписала исключительно по причине физической удаленности от текста данного открытого письма. Жаль, что не знала о таком. Подписала бы его обеими руками.

– На Западе редко кто из писателей обеспечивает себя и семью только своим творчеством. Вас же в России считают одной из немногих хороших писателей, которые обеспечивают издательствам отличные дивиденды.

– Послушайте. Давайте, для начала научимся произносить словосочетание «хороший коммерческий писатель». Это просто. Ведь хорошими коммерческими писателями были и Софокл, и Аристофан, и Мольер, и Шекспир – вон сколько народу собиралось на их представления! Это ж невероятный коммерческий успех! Да и у нас, в родной русской литературе хорошими коммерческими писателями были и Пушкин, и Гоголь, и Лев Николаевич Толстой - уж, казалось бы: граф, жил на доходы с имений, ан нет – отлично продавал свои книги, расходились большими тиражами. Не говоря уже о таком коммерческом успехе, как успех Антона Павловича Чехова: тот так выгодно продал издателю Марксу собрание своих сочинений, что и Мелихово купил, и домик в Крыму… Надеюсь, я привела убедительные примеры? Вот, когда журналисты, и кто там еще по делу изготовления так называемого «общественного мнения» научатся не вкладывать негативного смысла в понятие «хорошая высокотиражная книга», – тогда многое изменится. А писатель, чьи книги хорошо продаются, перестанет оправдываться перед публикой, критиками и завсегдатаями разных интернет-форумов за то, что его книги пользуются народным успехом. А вообще, это называется не «коммерцией». Это называется славой.

– В кинематографе авторское кино и кино для массового зрителя все больше и больше отходят друг от друга. В литературе наблюдается тот же процесс. Как, на ваш взгляд, иметь миллионы читателей, не поступаясь при этом качеством книг? Есть какой-то рецепт?

– Есть. Не думать о миллионах читателей, когда пишешь. Это просто. Надо много работать, и тогда миллионы читателей остаются где-то там, в голубой дали. Если серьезно: понимаете, я уже старый молодой писатель, да еще с приличным чувством юмора. Мне уже можно не обращать внимания на количество читателей. Кроме того, очень помогает географическая удаленность. А когда раз в году оказываешься на две недели в Москве и облучаешься до потери пульса общением с читательскими массами, то потом можно поехать в пансионат в Галилее, и отмокнуть в бассейне, размышляя о той книге, которая только в работе.

– Ваша работа – это творчество или бизнес?

– Моя работа – это моя жизнь, мое творчество, и – в конце процесса – мой бизнес. А как же иначе? Помните, у Пушкина: «Написал трагедию. Теперь стану купцом».

– Вы отслеживаете тиражи своих книг?

– Да что вы, мне есть чем заняться в этой жизни! Иногда издательство вдруг ошарашивает меня какой-нибудь внезапной цифрой. Вот, недавно прислали какую-то таблицу, из которой следует, что за последние 7 лет совокупный тираж моих книг составил около 2,5 млн экземпляров. Меня это потрясло: вот ведь какая читающая страна Россия, а? Значит, не все еще потеряно для нас, джентльменов в поисках сюжета.

– Вы сами как-то участвуете в продвижении своих книг?

– Поскольку издательство, которое так хорошо и успешно издает мои книги, является моим партнером, я тоже исполняю все свои обязательства по договорам. В том числе и по продвижению своих книг: участвую в выступлениях на ярмарках, встречаюсь с читателями в книжных магазинах, отзываюсь на просьбы об интервью, хотя у меня порой скулы сводит от повторяющихся вопросов.

Продолжение:

– Вы можете себе позволить не писать год, два? Или надо ставить вопрос иначе: вы просто не можете не писать?

– Нет, не могу себе позволить. То есть, теоретически могу сказать себе: отдохни, старуха, ты честно заработала свой пятидневный отпуск… Но наступает новый день, я плетусь к компу, включаю его и принимаюсь копошиться и шарить в своих виртуальных закромах и котомках…

– Было время, когда вы зарабатывали на жизнь, по вашему же выражению, «как актерка», встречаясь с читателями в Германии, России, Америке? Когда основным заработком стала словесность?

– Я не то, чтобы совсем перестала выступать, но резко ограничила эти удовольствия. Видимо, двадцать лет, в течение которых приходилось много фигурять на публике, и, по выражению моей мамы, «торговать лицом», сделали свое дело: неистово хочется тишины и одиночества. Да и профессия такая, одинокая… Однако, вот, в марте еду выступать в Швейцарию и Голландию. Но это так – заодно с путешествием, это не в напряг.

– Вы как-то признались, что уехали из России в 1990 году в уверенности, что писать больше не будете. На что собирались жить?

– Знаете, мне отсюда трудно различить сейчас – спустя двадцать-то лет, умонастроение той женщины, которая решилась на такой кардинальный шаг в своей жизни: перемену всего, что составляло основу существования ее и ее семьи. При том, учтите, что эмиграция в то время, и в нынешнее – это разные шаги. Но я была молода, здорова и отчаянна. Было много сил, понимаете? И много отчаяния. А отчаяние это тоже – страшная сила, если использовать его с умом. Да, мне приходилось заниматься и очень простым трудом, и сравнительно «интеллигентным». И все это была жизнь, и моя судьба, и судьба моей семьи. Сейчас я благодарна себе за все то, что было. Все это было очень полезно прозаику Дине Рубиной.

– Ваши слова об отъезде: «Я сама этого добивалась: чтобы мои дети жили в своей стране, в национальном большинстве, чувствуя себя внутренне раскрепощенными. Все остальное – мои личные драмы, которые не должны их касаться». Какие личные драмы вы имели в виду?

– Догадаться тут нетрудно: ведь мое личное «большинство» - это русский язык, та почва, на которой я существую, как писатель. Тот воздух, которым я дышу. Так что, личные драмы – это и моя раздвоенность, и все, что сопровождает писателя в эмиграции. Это горючая смесь причин и следствий, которая, впрочем, сама по себе – отличное удобрение для творчества.

– Чего вам очень не хватает в Израиле?

– Хорошего снега зимой. Густого лиственного леса с влажным пахучим подлеском. Длинных гремучих составов со спальными вагонами, чтобы завалиться на полку и проспать всю ночь… Ну, и так далее. Впрочем, здесь есть так много вещей, которые компенсируют эту недостачу, что, как видите, вот уже 20 лет тут обретаюсь, и не надоело до сих пор.

– Удалось избежать такой болезни, как «иерусалимский синдром»?

– Ну-у…это уж судить моим читателем. Я недавно беседовала с известным израильским психиатром, мы говорили о природе безумия. Он уверял, что до известной степени все люди так или иначе «тронуты», Но психическое здоровье - это такая протяженная шкала, и каждый находится в разной стадии, на разных ее этапах. «Иерусалимский синдром» диагностировать просто: как только у вас появляется нездоровый блеск в глазах, и желание громко вещать именно в центре какой-нибудь иерусалимской площади, – это верный знак того, что стоит обратиться к врачу. Правда, желание вещать в центре площади присуще очень многих особям в этой стране, так что не всегда можно отличить члена какой-нибудь организации или партии от очередного мессии.

– Как вы считаете: «входной билет» в литературу сегодня получить легче, чем в то время, когда начинали вы?

– Трудно сказать. И легче – я имею в виду присутствие кого угодно в интернете, а также возможность любому графоману с наличием денег, издать книжку, заплатив любому издательству. И труднее: все та же самоокупаемость не позволяет издателям вкладывать деньги в те книги, что заведомо обращены к небольшой аудитории. И даже появление книги вовсе не означает входного билета в литературу. Входной билет выдается читателями, покупающими твои книги в магазинах. В этом смысле ничего не изменилось, да и не изменится, я надеюсь.

– Вы утверждаете, что ваш день – это 12-14 часов работы за столом. Как вы организовали свою жизнь, чтобы осталось время на все остальное? От чего отказались?

– Практически от всего, кроме путешествий, которые всегда – тоже работа. Мне здорово везет: муж неприхотлив, родители еще бодры и самостоятельны, дети выросли; в магазины заскакиваю, только когда доедаем последний огурец…Так что, это и есть – прекрасно организованная для творчества жизнь.

– Это правда, что у вас дома нет телевизора?

– Да, как раз потому, что жизнь организована. Зачем же ее замусоривать, такую прекрасную жизнь?

– Есть ли у вас «русская профессиональная тусовка» с теми, кто живет в Израиле постоянно – с Игорем Губерманом, Александром Окунем, Анатолием Алексиным?

– Губерман и Окунь – мои друзья. Это не тусовка, а близкие люди, которых, конечно, вижу время от времени, возможно, реже, чем хотелось бы – они ведь тоже люди занятые. Иногда приходится вести какие-нибудь презентации; например, презентации очередного номера «Иерусалимского журнала». Но я крайне редко сейчас появляюсь на публике. «Лета к суровой прозе клонят», как верно заметил классик…

– Есть такое понятие как целевая аудитория. Вы знаете свою целевую аудиторию?

– Нет, увольте меня от социологических тем и терминов, я этого терпеть не могу. Я повторяла много раз: писатель – существо штучное. И пишет для штучного существа – своего человека, который маячит где-то там, за краем последней страницы твоей очередной книги. А мой читатель – я его знаю, я много раз смотрела ему в глаза на своих встречах с публикой, – человек с хорошим чувством юмора, ясным взглядом на жизнь, и неплохим вкусом к этой самой жизни. Короче, это человек мне очень симпатичен.

– Есть ли конкуренция между литераторами, работающими для одной целевой аудитории?

– Серьезный писатель никогда не работает – для. Он не предприниматель, следовательно, в его пространстве нет такого слова: «конкуренция». Его товар (я имею в виду хорошего писателя) всегда – в единственном роде. А вот у читателей могут быть сразу несколько любимых писателей, и это понятно. Человек читает множество книг, и каждая из них важна в какой-то момент жизни, при каком-то своем «освещении души». Читательское пространство огромно, там много места, незачем толкаться.

– В марте 2011 года на канале «Россия» начнется показ сериала по вашему роману «На солнечной стороне улицы» о Ташкенте 1940-1960-х годов, который стал не только бестселлером, но и лауреатом «Большой книги» в 2007 году. Вы участвовали в написании сценария, кастинге актеров?

– Нет, сценарий писал Александр Червинский по моей книге. И я – опять же, сошлюсь на пресловутую географическую удаленность, – понятия не имела, что там за актеры, как и где снимают.

– Но фильм снимали в Ташкенте? Вы сами давно были на родине?

– Снимали в Ташкенте, это я знаю. А сама я – да, давно не была в моем городе, лет десять. И ехать страшно: не знаю, что почувствую, увидев вместо легендарного Сквера – голое пусто. Помните, у Самойлова – «Но как подумаю про долгий путь оттуда… Не надо! Нет! Уж лучше не пойдем».

– Как человек, родившийся на Востоке, вы умеете торговаться?

– О моем умении торговаться могут поведать множество моих друзей и знакомых, а также несколько съемочных групп, которых я водила узкими улочками арабского рынка в Старом городе. Торговаться приходится. Если ты сразу соглашаешься на цену, названную продавцом, тебя обольют презрением.

– Вы не задумывались об издании собрания сочинений?

– Помилуйте, все мои произведения регулярно переиздаются в разных обличьях и обложках. Все мое собранье – на полках магазинов. Если же вы имеете в виду нечто монументальное, коричневое или серое, тесненное, с золотым обрезом… Дайте побыть еще «живой и только, до конца», так веселее, когда все цветное. Я – человек цвета.

– Ваш первый гонорар вы получили в 16 лет за рассказ, опубликованный в «Юности»? На что его потратили?

– О, это был огромный гонорар по тем временам – 98 рублей! Мама считала, что мы должны купить что-то солидное. Что запомнится на всю жизнь. Где-то у меня даже есть рассказик про то, как мы пошли на Фархадский базар в Ташкенте, и в ближайшей подворотне наткнулись на спекулянтку Фиру, которая впарила нам кофту чудовищного розового цвета. Она сдохла (кофта, а не Фира) после первой же стирки, но осталось главное: память о первых заработанных деньгах в 16 лет.

– Из израильского далека, может, вам виднее, что за страшные вещи происходят с современным русским языком?

– Действительно – страшные. К сожалению, пласт иностранных канцеляритов покрывает современный русский язык плотным слоем серого пепла. На днях показывали передачу «Линия жизни» – я час отвечала на вопросы зрителей и что-то там рассказывала. Мне потом прислали ссылку в Интернете: в обсуждениях некоторые россияне деревянным языком обсуждали «заготовленность» моих ответов (чего не могло быть просто по жанру передачи), «слишком гладкую речь»… Вы понимаете – что это означает? То, что в России человек, умеющий быстро, связно и грамотно говорить по-русски, воспринимается уже, как нечто странное.

– А на иврите вы что-нибудь написали?

– На иврите писала доклады – когда работала в Сохнуте. Отношения с этим языком самые приветливые, на уровне уличных и соседских бесед. Ну, вот еще с зятем говорю по пятницам, когда дети приходят ко мне на ужин. Нет, язык у меня один, это судьба, это работа, это мои сны и молитвы… И знаете – мне хватает. Дай Бог с ним совладать, с этим единственным языком.

Беседовала Лариса Левитас, специально для E-xecutive

http://www.dinarubina.com/interview/e-xecutive.html

"Прекрасное интервью" - написала я, прочитав первую часть. Отправить не успела, отвлекли. И вот сейчас, дочитав до вопроса:

- В марте 2011 года на канале «Россия» начнется показ сериала по вашему роману «На солнечной стороне улицы» ..."

- подумала: "А не было у нас разве этого интервью?" Мне кажется, было. Во всяком случае про "бешенство" при словах "скачал в Интернете" и про будущее книги  как таковой в связи с появлением электронных "читалок" я уже читала.  ;)

Но в любом случае даже перечитать это интервью - всё равно очень интересно! Спасибо,  Light!

Penelopa, пожалуйста!  ;D  Может, не все раньше читали...  ;)

Light, я сейчас посмотрела в Новостях (http://www.dinarubina.com/news.html) на сайте Дины Рубиной - вроде, новое интервью. Может быть, действительно, просто вопросы повторяются. В общем, спасибо еще раз!

Но вот что касается бесплатного снабжения библиотек оцифрованными версиями книг... Хорошо, современные авторы вполне обоснованно боятся пиратства, но почему бы не снабдить библиотеки классикой? В конце концов, тот же Guttenberg Project дает возможность всем желающим бесплатно читать то, что сейчас считается классикой мировой литературы.

Мiss Betsy, может быть, это зависит от самих библиотек? Вернее, от их финансирования.

Нет-нет, я имела в виду вот эту фразу из интервью Рубиной:


Я так поняла, что речь идет о какой-то федеральной программе. И мне кажется, что в рамках данной программы можно для начала обеспечить библиотеки классикой. И именно бесплатно.

Наверное, считается, что классика есть и так, а вот чтобы покупать современную литературу, у библиотек денег нет. Хотя, конечно, не платить авторам книг, электронными версиями которых собираются обеспечить библиотеки, варварство и узаконенный грабеж среди бела дня.  >:(

Но в оцифрованном виде наверняка нет.
Согласна. Достоевский и Тургенев не обиделись бы, а вот писатели нынешние имеют полное право.  :-\

Так на Западе за электронные версии книг  также принято платить.
Есть книги, которые в бумажном виде не издаются.

Ничего себе новость: :(

Газета «Культура» приостановила работу (http://www.newizv.ru/culture/2011-10-31/153737-gazeta-kultura-priostanovila-rabotu.html)

Редакция газеты «Культура» 28 октября объявила о приостановке работы в связи с отсутствием материальных и производственных ресурсов. Долги издания, образовавшиеся во время финансового кризиса 2008–2010 годов, составляют 15 миллионов рублей. Сотрудники газеты не получают зарплату в течение семи месяцев, а авторскому активу гонорары не выплачиваются уже более года. «В результате количество авторов и штатных сотрудников сократилось до критического минимума», – отмечается в обращении редакции к СМИ. Номер «Культуры» от 27 октября 2011 года может стать последним, так как над «Культурой» нависла реальная угроза банкротства. Единственное в стране старейшее федеральное издание с 80-летней историей, которое освещает проблемы отечественной и мировой культуры, оказалось на грани исчезновения, подчеркивают сотрудники газеты.

М-да... Государству не нужна такая газета. И меценатам тоже. Может, им Министерство культуры могло бы помочь?  :'(

Может, спохватятся еще...

Что-то мне в такое счастье не очень верится. А на помпезную реконструкцию Большого театра угрохали сотни миллионов долларов.  :-\

Спасибо за интервью с Рубиной, всегда читаю их с интересом.
Начала вот – наконец-то – читать «Белую Голубку Кордовы», да тут же и «кончила» - прочитала мужу «вкусный» кусочек про то, как «эксперт международного класса» оценивал картину «Фалька», и муж сказал – хочу все остальное, гениально написано!  Так что будем читать вместе, когда закончу ему отрывки из «Зеленого шатра» вслух зачитывать.

Только что прочитали вслух Акунинские фильмы 7 и 8 из «Смерти на брудершафт», про то как Зепп Теофельс взорвал линкор  «Императрица Мария» , судьба которого в действительности выглядела вот так:
«Летом 1916 года по решению Верховного главнокомандующего Российской армии императора Николая II Черноморский флот принял вице-адмирал Александр Колчак. Адмирал сделал «Императрицу Марию» флагманским кораблем и систематически выходил на нём в море.
20 октября 1916 года на корабле произошёл взрыв порохового погреба, корабль затонул (225 погибших, 85 тяжелораненых). Колчак лично руководил операцией по спасению моряков на линкоре. Комиссии по расследованию событий не удалось выяснить причины взрыва.

. . . Версия гибели линкора

В 1933 году в ходе расследования диверсий на Николаевской судоверфи ОГПУ арестовало агента германской разведки Виктора Вермана, который якобы был завербован немецкими спецслужбами ещё в 1908 году. Из его признательных показаний следует, что он лично руководил операцией по уничтожению «Императрицы Марии».Данная версия гибели линкора не была никем опровергнута.»

А во второй книге (фильме восьмой), тот же Зепп, которому противостоит все тот же Алексей Романов, пытается взорвать литерный поезд, на котором последний российский император осуществлял инспекцию фронтов.
Как всегда у Акунина, читается живо и интересно, и оба врага к концу книги остаются живы, хотя и оба ранены, а значит, продолжение следует. . .

Здорово!!!  :D Я вообще считаю, что "Голубка" - лучшая книга Рубиной!

А вот "Смерть на брудершафт" я первые книжки две прочитала и остановилась. Но про взрыв на "Императрице Марии" все-таки, наверное, интересно, потому что так ведь и неизвестно, что же там такое произошло-то, почему линкор взорвался.

P.S. Отправила сообщение и увидела, что ты свое дополнила. Я не слышала про эту версию, интересно!

  И плюс "Синдром Петрушки"... ;)

Похоже на то! С первых же строк захватывает. Правда, я еще очень "На солнечной стороне. . " люблю, аж 2 раза читала.

Угу, я помню, что ты не вдохновилась. А на меня не произвели впечатление акунинские "Сказки для взрослых" (не помню, как они точно назывались), довольно политизированные такие, в них реальные персонажи угадывались. Сатира, конечно, да. . но читать как-то было не очень интересно, ибо от политики я страшно далека.

Хм. . скажу честно, я до книжки даже про линкор такой не слышала. .

Это обязательно! Сразу следом.

А в "Двух капитанах" Каверина не про этот линкор упоминалось?  ???

В "Двух капитанах" разве?  ??? Мне казалось, "Кортик" или "Бронзовая птица". Там точно было, оттуда я это название - "Императрица Мария" - и запомнила.

Ой, это все я сильно в детстве читала, и уже забыла, конечно. Название, вроде, слышала, но ни с какой трагедией его не связывала точно.
Книжка не толстая, читается легко, с прекрасными иллюстрациями и кадрами хроники -мы ее быстренько одолели, читая только в машине и автобусах.

Естественно! Все в детстве и читали. ;)


Всё, уговорила!  :) Я заказала уже - исключительно ради тайны "Императрицы Марии". Интересно, как Акунин обосновывает свою версию.

Ну кто-то мог еще читать детям потом. Мы сейчас детям (вернее, одному) читаем 5-й роман Волкова, хотя читали в детстве когда-то, но все равно здорово интересно! Сквозные персонажи. .

Ну, не без элемента фантастики, конечно. Мне кажется, невозможно человека, каким-то гномом он не был, в ящике с инструментами на корабль протащить. .
Вторая фильма - про поезд - мне понравилась даже больше.

Ну, все-таки у Рыбакова такие книжки, которые дети обычно сами читают. ;)

Мой дите само читает ислючительно по-английски  :(. Ну и по-французски еще - это по учебе  приходится. Вдвоем с отцом по-русски читают сейчас еще "Метро" Глуховского, так как там много незнакомых ребенку слов. Ну, то есть, ребенок читает, отец слушает, поправляет, объясняет. . Потом в интернете разбирают карту московского метро, ибо о нем книга. Это же самое "Metro", оно бестселлер тут, заказал в биб-ке месяца два уж тому, ждет. .

Читала. Впечатление сильное. Особенно когда в входила метро сразу после того, как прочитала.  ;D
У него еще есть "Сумерки". Читали?

Нет. Это как-то связано с той книгой?

C "Метро" - нет, с легендами майя. Но мне "Сумерки" больше, чем "Метро" понравились.

С легендами майя? Должно малого заинтересовать, с майя он знаком непонаслышке. Спасибо за наводку, Эльф!

Упс... Правильно. У Рыбакова это было. Так, а что тонуло у Каверина?  ::)

Шхуна "Святая Мария".

Ну вот. Я же помню, что и там без Марии не обошлось.  :)

Ага. Но там и время другое, по-моему.

Время как раз примерно то же, может, немного только пораньше, до начала Первой мировой войны.

Действительно. Penelopa, ты  - "ходячая энциклопедия" у нас, а у меня сквозняк в голове. ::)

Образ капитана Ивана Львовича Татаринова напоминает о нескольких исторических аналогиях. В 1912 году в плавание отправились три русских полярных экспедиции: на судне «Св. Фока» под командованием Георгия Седова, на шхуне «Св. Анна» под руководством Георгия Брусилова и на боте «Геркулес» с участием Владимира Русанова. Экспедиция на шхуне «Св. Мария» в романе фактически повторяет сроки путешествия и маршрут «Святой Анны». Внешность, характер и взгляды капитана Татаринова роднят его с Георгием Седовым. Поиски экспедиции капитана Татаринова напоминают о поисках экспедиции Русанова.

Судьба персонажа романа штурмана «Св. Марии» Ивана Климова перекликается с подлинной судьбой штурмана «Святой Анны» Валериана Альбанова.

Я тут открыла для себя Жана-Франсуа Паро. И его сериал о Николя Ле Флоке. Исторические романы я люблю, детективы тоже. Удовольствие становится двойным, когда в руки попадает хороший исторический детектив. Так вот Паро оказался полностью моим автором. Действие его романом происходит в Париже накануне Французской революции. Главный герой - внебрачный сын аристократа, подкидыш Николя Ле Флок. По рекомендации отца он начинает службу в полиции и вскоре становится комиссаром Шатле, раскрывающим одно запутанное дело за другим. Сейчас на русском языке вышло уже шесть романов. В оригинале их уже вроде как 12. Мне пока перепали три.
В какой-то момент я спохватилась, что ни разу не споткнулась о неудачную фразу переводчика, ни разу не заметила откровенных ляпов. И тогда пошла искать еще и информацию о переводчике. Ларчик открывался просто. Елена Морозова не только, а точнее не столько переводчик, сколько историк-медиевист. Ее книги о Французской революции выходят в серии ЖЗЛ.
Очень рекомендую. Не пожалеете.

Эх, прямо разохотили вы меня, Miss Betsy... По-французски читать лень, по-русски нету. Хотя, можно, конечно, посмотреть в нашем "Петрополе", может, и есть. Спрошу при случае. ;)

И хорошо. И стОит. Давненько мне такого приятного чтива в руки на падало. Собственно... Со времен цикла о Кадфаэле Эллис Питерс. Кстати, тоже очень советую. Это уже Англий, 12-й век. Для меня лично совершенно темная зона периода войны короля Стефана и императрицы Матильды. Бывший крестоносец, а ныне монах Кадфаэль без отрыва от своего основного занятия (он что-то вроде лекаря и фармацевта в своем монастыре) расследует убийства, кражи и прочие преступления в самом монастыре и округе. Все так медленно, так обстоятельно. И при этом просто не оторваться.  :)

Один роман Паро в нашем "Петрополе" обнаружила, пишут - четвертый. "Дело Николя ле Флока". А Кадфаэль - слово знакомое, был такой сериал (http://www.imdb.com/title/tt0108717/), я, правда, не смотрела.  ;)

А вот что я прочитала, в общем-то, даже неожиданно для себя, это Мельникова-Печерского "В лесах" и "На горах". По объему - та же "Война и мир", четыре увесистых томика.  ;D  Перечитывать взялась с единственной целью: понять, что было у Мельинкова-Печерского, а что - плод воспаленного воображения современных сценаристов, сотворивших сценарий для недавнего сериала. Хотя подозрения, конечно, были, потому что никакого такого детектива с фальшивомонетчиками, коррумпированной полицией и со "страшными лесными разбойниками" я со своего первого знакомства с этими романами не помнила.

И так оно и оказалось: про арест фальшивомонетчиков, "окопавшихся" в скиту отца Ионы (это ж надо было сделать его бывшим каторжником по кличке "Михась" - просто какой-то современный криминальный авторитет, да Горбунов уже когда-то именно такого и играл) в книге упоминается лишь мельком (то есть нет в книге ни взяточника капитана-исправника, ни честного следователя Маковкина, ни благородного чиновника из Петербурга Пантелеева), да и хэппи-энда с воскрешением Евграфа и возвращением его к так вовремя овдовевшей Марии Гавриловне нет и в помине. Ну, и так далее, можно до-о-олго перечислять, что в книге есть, а в сериале нет. И наоборот.

Но главное, в фильме совершенно не передан дух книг Мельникова-Печерского, атмосфера старого лесного Заволжья, где в лесах за Керженцем и дальше на север вплоть до второй половины XIX века, несмотря на все гонения и утеснения, сохранялась старая вера, "древлее благочестие". А книга Павла Ивановича Мельникова, служившего чиновником для особых поручений как раз по делам раскольников и прочих сектантов и писавшего под псевдонимом Андрей Печерский, возможно, даже вопреки воле автора, который к расколькникам симпатии не испытывал, а был, напротив, одним из их гонителей, получилась и поэтической, и даже до какой-то степени ностальгической. Это настоящая энциклопедия русского раскольничества, а также старинных легенд, песен, обрядов и преданий, с ним связанных.

Ну, и, конечно, герои там - не те сусальные купцы, которых мы увидели в сериале, а живые люди из плоти и крови, и самодуры, и хитрованы (а то и вовсе жулики), и выжиги, ради лишней копейки готовые на всё.

И далеко не такие благостные в книге Залетовы, продавшие юную дочь богатому старику Масленникову, хотя обещали ее его сыну, и сам Масленников вдоволь помучил молодую жену, загубил ее лучшие годы. И отец Дуни Смолокуровой, богатей Марко Данилович, никого на свете не любит, кроме дочери, а с работниками своими обращается так, что когда его хватил удар, ни единая живая душа его не пожалела.

И Дуню не подруга покойной ее матери насильно удерживает у себя в гостях, желая выдать богатую невесту замуж за своего племянника, а попадает девушка в имение, где живут члены секты "хлыстов", где они устраивают свои жутковатые "радения", и Дуня им нужна исключительно, как наследница миллионного состояния. Сама же Дуня в романе Мельникова-Печерского - не глупенькая несмышленая девочка из сериала, а человек, всерьез задумывающийся о вере в Бога, о том, какая вера - истинная и почему. Она проходит достаточно сложный путь от бездумного следования привычным с детства обрядам староверов - через приобщение к учению "хлыстов" и полное в нем разочарование - к общероссийской православной церкви, т.е. к идеалу самого автора.

А Петр Самоквасов в книге, конечно, никакой не учитель (и кто это, скажите на милость, стал бы держать молодого учителя в женской обители?), а молодой купец, с которым крутит любовь Фленушка (заранее зная, что замуж ей за него не идти, как бы ни хотелось...), а потом, когда Фленушка принимает постриг, погружается в отчание, из которого его выводит зарождающаяся в нем любовь к Дуне Смолокуровой. И вот тут-то, в конце второй книги, нас и ждет настоящий хэппи-энд.

Я, конечно, не буду говорить, мол, все срочно бросаемся читать Мельникова-Печерского (это долго, местами все-таки довольно занудно и вообще, у кого есть столько времени...), но я сейчас перечитала его романы с большим интересом, тем более - земляк, родился и жил в Нижнем Новгороде, столько "охватил" в своих книгах знакомых мест (Керженец, Узола, Городец, Лысково, Ветлуга, Тёша, Пьяна...), даже захотелось побольше узнать об этом писателе. И вот сегодня получила книжку Льва Аннинского "Три еретика" - о трех русских писателях, Писемском, Мельникове-Печерском и Лескове. Главы очень интересно называются: о Писемском - "Сломленный", о Мельникове-Печерском - "Ломавший", о Лескове - "Несломленный".

Прочитала "На солнечной стороне улицы" Д.Рубиной, читаю "Синдром Петрушки". Очень колоритно описана самобытность городов.(Сужу только  о тех городах, где бывала не просто проездом.) Это и делает книги неподражаемыми.  (Конечно мое личное мнение). Ташкент- Алайский рынок, плов на улицах так и манят вновь. Львов. С удовольствием перечитываю по несколько раз про площади и улочки, вспоминая как целый месяц гуляла по ним.(чуть отклонюсь: я после Львова оч-чень долго не могла смотреть на прямые и широкие улицы городов средней полосы России). И вдруг моя Самара, довольно старый и крупный город, но таких много в нашей стране.  А я читала и чувствовала, что пишет человек знающий и любящий старую Самару,"старый город" как у нас говорят.Знающий вплоть до архитектурных особенностей отдельных домов.  Автор признает, видит  и новые его размеры(Ох,уж мне эти наши расстояния!) Такое впечатление, что Д.Рубина  родом из Самары. Пока не могу это объяснить.  Но интерес и УВАЖЕНИЕ  к автору сильно возросли.