Форум официального сайта Веры Камши

  Не знаю, насколько то, что поведал Разгон (http://www.zakharov.ru/index.php?option=com_books&task=book_details&book_id=333&Itemid=56) соответствует действительности но…
  [spoiler]  Почему они дали себя убить, не делая никакой попытки сопротивляться, просто сбежать, элементарно спасти свою жизнь? Неужели они не понимали, что их ждет? Конечно, известно, что существует обессиливающая атмосфера массового террора. В Варфоломеевскую ночь придворные шаркуны, пускавшие в ход шпагу лишь на парадных дуэлях, резали, как овец, закаленных в сражениях, суровых гугенотов, составлявших лучшую часть французской армии. Из всех «легендарных героев», которых арестовывали молодчики, всегда имевшие дело с безоружными, охваченными отчаянием людьми, только у Гая взбрыкнулся его армянский темперамент. Когда его арестованного везли в обычном поезде, он малость придушил одного конвойного и выпрыгнул из поезда. Конечно, его нашли со сломанной ногой и, после быстрых традиционных процедур, застрелили. Но все же — он погиб не как овца, а как coлдат.
  На 2-м лагпункте Устьвымлага пожилой доходяга рассказал мне, как при нем арестовывали Кутякова. В тридцать седьмом Кутяков командовал Приволжским округом, а доходяга был военным комендантом на маленькой станции, где и поезда-то останавливались лишь на 2—3 минуты. Получив телеграмму о том, что с таким-то поездом едет в Москву командующий округом, комендант посмотрел расписание и увидел, что поезд приходит в час ночи и стоит три минуты. Но мало ли что! Вдруг командующий посмотрит в окно, выйдет на платформу?.. Старый служака вздохнул и решил остаться на ночь в своей конторке, окна которой выходили на перрон.
  В поздний ночной час подошел поезд, комендант с удовольствием удостоверился, что в последнем вагоне поезда — полубронированном вагоне командующего — темно, все спят и можно спокойно возвращаться. И в это время увидел, как к вагону подошла группа людей и сцепщик стал отцеплять последний вагон.
  — Что, командующий здесь остается? — оторопело спросил комендант, подойдя к этим людям.
  — А ну, пошел ты отсюда туда и туда, — вразумительно ответили ему.
  И комендант сразу же понял, что происходит, ибо это было лето 37-го года, и первичные основы грамотности уже спускались ниже наркомов, членов ЦК, командармов и комкоров. Военный комендант убежал в свою пристанционную комнатушку и стал из окна смотреть на дальнейшее.
  Вагон отцепили, поезд потихоньку свистнул и ушел. Группа людей, обвитых портупеями, обвешанных кобурами, поднялись по вагонной лесенке и начали стучаться. В вагоне зажегся свет, дверь открылась, и они зашли. Через некоторое время из вагона раздались общеупотребляемые крики гнева и возмущения, а затем дверь открылась, и ночные гости стали один за другим выпадать из вагона, подгоняемые пинками босой ноги. После того как мордой о перрон шлепнулся последний энкавэдэшник, в освещенном проеме показался командующий округом в подштанниках, с шашкой в руке. Потом дверь вагона захлопнулась...
  «Проводившие операцию» отряхнулись и побежали на вокзал. Освещенный вагон стоял на главном пути, загораживая движение. Через какое-то время маневровый паровозик стал подходить к вагону, явно для того, чтобы увезти его на дальние пристанционные пути. Но не успел он приблизиться к преступному вагону, как по нему раздалась пулеметная очередь. Вагон командующего был изготовлен для поездок на фронт, он был полубронирован, его площадки были полностью бронированы и имели пулеметы с боевым запасом... Не удалась попытка приблизиться к отстреливающемуся вагону и с другой стороны. Уже шел второй час неудачной «операции», движение по важной железнодорожной магистрали было приостановлено.
Комендант увидел новую попытку. Теперь к вагону шел только один человек. На нем отсутствовали кобура и ремни, в поднятой руке он нес белый платок — не было сомнений, что это парламентер. В вагон он был пущен. Через десять минут он вышел из вагона и почти бегом пошел к своим сотоварищам, ожидавшим его входа в вокзал. Дальше случилось нечто совершенно неожиданное для военного коменданта: «они» все бросились в его конторку.
  — Давай, иди к командующему!
  — Да я, да разве он меня...
  — Давай, тебе говорят! Он тебя требует. Иди как положено!
  Спорить не приходилось. Оцепеневший от страха комендант поправил гимнастерку и фуражку, принял уставно-молодцеватый вид и направился к вагону. Дверь в нем открылась, и он увидел Кутякова. Уже oдетого, с прицепленной шашкой, с маузером в pyке.
  — Товарищ комкор, военный комендант станции по вашему приказанию прибыл. Докладываю...
  — Ладно, ладно, давай без этих. Ты военный или же из этих блядей?
  — Я с восемнадцатого года, товарищ комкор...
  — Где служил? В каких частях? В каких сражениях участвовал? Кто был командиром вашей армии и дивизии?
  После того как Кутяков уверился, что комендант не «из этих», он ему сказал, чтобы он пошел на телеграф и по прямому проводу вызвал к аппарату Ворошилова... И чтобы задал ему сначала три вопроса. А затем доложил ситуацию и просил дальнейших указаний. Не дав ему задать вопрос, Кутяков устало сказал:
  — Иди, иди, — это они все сделают, вызовут... Твое дело задать вопросы и получить ответ. Ленту принесешь сюда.
  В три или четыре часа ночи к аппарату подошел народный комиссар и маршал. Не помню все три вопроса, которые мне сказал бывший комендант. Помню только один: «Кто жена, тетки?» Очевидно, Кутяков был лично дружен с Ворошиловым, у них были общие друзья со своими домашними кличками, и на вопросы Кутякова мог ответить только сам Ворошилов. Друг Кутякова ответил на все три вопроса и дальше передал: «Приказываю сдаваться и ехать в Москву, где я во всем сам разберусь и с ним поговорю».
  — Пришел в вагон, отдал ему ленту, он одним духом ее прочитал и аж глаза закрыл... Тут я повернулся и убежал, даже не смог уйти как положено по уставу... — закончил свой рассказ бывший комендант — немолодой, с дистрофически пухлым лицом, заросшим грязной, седой шерстью. Смерть уже витала над ним, и я ничем не мог помочь этому бедному человеку, как он сам ничем не мог помочь «легендарному» Кутякову...[/spoiler]

  Не знаю, насколько то, что поведал Разгон (http://www.zakharov.ru/index.php?option=com_books&task=book_details&book_id=333&Itemid=56) соответствует действительности но…
 
"Почему они дали себя убить, не делая никакой попытки сопротивляться, просто сбежать, элементарно спасти свою жизнь? Неужели они не понимали, что их ждет? Конечно, известно, что существует обессиливающая атмосфера массового террора. В Варфоломеевскую ночь придворные шаркуны, пускавшие в ход шпагу лишь на парадных дуэлях, резали, как овец, закаленных в сражениях, суровых гугенотов, составлявших лучшую часть французской армии."

Поставить себя против своей страны? Страшно. Арестуют, разберутся, не сейчас, так потом. Вот если бы настоящий шпион, тогда да, терять нечего, враг есть враг. Это именно аргумент в пользу невиновности.

  Тем не менее, были те, кто всё же ставили себя, причем, по их мнению, вовсе не против страны. Раскольников возвращаться не захотел, а Гаврила Мясников рванул через границу только его и видели. Другое дело, мало их было… 

Очевидно те, кто четко осознавал, что идет чистка определенных группировок. И понимал, что определяющим будет именно реальная принадлежность к группировке (или даже просто близкое общение с ее членами) и потому пощады не будет, а уж каким там шпионом тебя объявят - дело десятое...

Очевидно те, кто четко осознавал, что идет чистка определенных группировок. И понимал, что определяющим будет именно реальная принадлежность к группировке (или даже просто близкое общение с ее членами) и потому пощады не будет, а уж каким там шпионом тебя объявят - дело десятое...

  Тем не менее, были те, кто всё же ставили себя, причем, по их мнению, вовсе не против страны. Раскольников возвращаться не захотел, а Гаврила Мясников рванул через границу только его и видели. Другое дело, мало их было… 

Или те, кто, увидев, что кругом сажают рабочих и колхозников, решил, что просто власть обезумела, что,  похоже, НКВД-шники просто наугад в телефонную книгу пальцем тычут.
Еще те, для кого СССР - совсем не своя страна. Тот же виленский фабрикант, про которого я писала. (Он сумел пройти через пустыню, чтобы попасть в Иран, и в Иране не пропал, и умер в 1980 году в Иерусалиме). Могли бежать евреи-сионисты. ""Прочь, прочь из Северной страны" - говорит Господь". "Эта северная страна - не моя страна". Или в кавказском ауле вполне могли воспринять аресты 37-й год, как очередной вражеский набег. Против вражеского набега отстреливаться - вполне морально. Для религиозных - Сталин новый Диоклетиан.

А если вспомнить то, сколько добросовестных доносов и анонимок было написано с целью свести счеты "добрыми обывателями" в те годы-то станет ясно, что никакой могучий аналитический ум не в силах просчитать ситуацию достаточно точно....И не обязательно принадлежность или общение станут причиной-на самом деле этим мог быть косой взгляд, занимаемая жилплощадь/должность и т.д. и т.п....

... Интересно, в реальности кто-то где-то пытался от НКВД отстреливаться? Может быть, на Кавказе? А бежать за границу кто-то пытался? Очень интересно.
Про Буденного и четыре пулемета - фольклор. В 1949 был человек, успешно перешедший через иранскую границу. Но это был не советский человек, а виленский фабрикант.

Так, как-то маловато было тех, кто осознал. А ведь среди них было не мало тех, кто сам чистил всевозможные группировки. Но и это не самое интересное. Любопытно то, что те, кому по роду деятельности полагается отличаться повышенной боевитостью, те же военные и чекисты, даже когда за ними приходили, не хватались за оружие.

Нужно, чтобы человек не только четко осознавал, что не пронесет и не обойдется, но и имел возможность так или иначе исчезнуть из зоны досягаемости органов или хотя бы из поля их зрения (желательно вместе с семьей).

Одно дело сбежать, думаю, что была бы возможность, это многие бы сделали, а другое дело оказать вооружённое сопротивление. Последнее оказывают враги врагам. Так вот, то, что военные не отстреливались, когда за ними приходили, и есть аргумент, что они советскую власть своим врагом, и себя врагами советской власти, не считали.

Мало осознать, нужно еще иметь возможность что-то сделать. Нужно, чтобы человек не только четко осознавал, что не пронесет и не обойдется, но и имел возможность так или иначе исчезнуть из зоны досягаемости органов или хотя бы из поля их зрения (желательно вместе с семьей). А эта возможность была далеко-о не у всех...
Отстреливаться не имея такой возможности и даже не начав ее готовить? А что толку? Ну даже положишь аресткоманду, а потом что?

С другой стороны, если вообще ничего не делать, то откуда возьмётся возможность? Помнится, читал я про одного чекиста. Его критикуют за связь с врагами – он ходит на службу. Его исключили из партии – он ходит на службу. Исключение утвердили – он ходит на службу и просто отсиживает положенные часы в своём кабинете. При этом отлично понимает к чему всё идёт, ведь тех, за связь с кем его критиковали, уже нет.

  А потом в окно и к ближайшей границе. А вдруг добежишь, а вдруг перейдёшь. А даже если в окно нельзя, то просто так, молодость вспомнить. Читали «Попаданец в пенсне»? Там Берия в бою гибнет.

Вариант 1 (реальный) - у человека руки опустились, сломался еще до ареста;
Вариант 2 (конспирологический) - а если он, валенком прикинувшись, себе отход готовил, да просто не успел.

Это для попаданцев хорошо, им терять нечего.
А без денег и документов, не имея подготовленных мест, где можно переждать, сменить гардероб и внешность... Далеко убежишь? До первой проверки документов...

Молодость это да... А в соседней комнате жена и ребенок/дети. Начнешь шмалять и их положат...

Про подготовку побега там точно ничего не говорилось, а по поводу руки опустились, это прямо какое-то массовое заболевание.

А опыт и навыки оперативной работы на что? А друзья-товарищи-родственники. Нарком НКВД Украины Ухтомский скрывался как раз с помощью жены.

  Учитывая, что у жены есть перспектива пойти соучастницей, а судьба детей становится туманной, то может лучше так?

  А попаданцам – хорошо, особенно тем, у кого ест возможность вернуться.

Ну потому и конспирологическая. ;D Если он где чего готовил - вряд ли говорил.
Массовое оно на первый взгляд. Тут конкретно случаи смотреть надо.
Кстати Симонова почитать - в 41-м тоже у многих руки опускались. От разницы между лозунгами предвоенной пропаганды за могучий удар и реально происходящего.

А опыт оперативной работы он не у всех был. Сколько там сейчас в МВД оперов и всех прочих - начальников, следователей и т.д.

Друзья-товарищи-родственники - тема скользкая, много товарищи за прежде арестованных вписались?

Не Ухтомский, тут вы ошиблись, а Успенский.

Кстати родственников "врагов народа", даже жен, далеко не всегда к делу пристегивали. Так что шансы были и не маленькие, положения лишится - это да, вышлют в какую нибудь Волчью Дупу - тоже да... Но и там люди живут.

И всё одно, с поезда никто не прыгал.
...все тупо ждали, что из всего этого выйдет.     

Что получается? .. Дефензиву с носом оставил, гестапо за нос водил, сигуранце нос натянул и т.д., а перед родным ведомством нос повесил. Хотя это самое ведомство своих планов относительно данного гражданина не скрывало.
 

  Это было что-то вроде мемуаров, сын писал, причём уже много лет спустя, о своём отце, так что смысла скрывать, тем более скрывать такие подробности, не было.

А сравнение с 41-ым годом, меня честно признаться изумило. В 41-ом людей сбивала разница между тем, как они привыкли думать, и тем, что оказалось в действительности. Но здесь-то… Пусть какое-то время были те, кто полагал, что его, конкретно его не тронут, ибо его положение его защитит. Но ведь потом стало ясно, что неприкасаемых в стране всего трое – вождь и его дети. И всё одно, с поезда никто не прыгал.

Так я как раз об операх. Ведь что получается. Дефензиву с носом оставил, гестапо за нос водил, сигуранце нос натянул и т.д., а перед родным ведомством нос повесил. Хотя это самое ведомство своих планов относительно данного гражданина не скрывало.

Откуда вы так уверены в этом? Не было людей, которые бежали за границу?

Получается почти "казус Зорге"

Если он знал про эти подробности. Мог и не знать, что его отец помимо изображения валенка в кабинете, с кем то встречался на предмет например липовых документов.

И здесь таже самая разница - 20 лет Тухачевский (Корк, Блюхер) герой ГВ, верный сын партии и народа, гордость РККА... А потом внезапный (для стороннего человека, а то и для самого клиента) арест, и через месяц - враг, контра и шпиён шести разведок.
У меня бабка до самой смерти искренне верила, что "при Сталине зря не сажали", и на все аргументы отвечала одно - "у нас на заводе тоже в 38-м группу инженеров заарестовали, так через пару месяцев почти всех выпустили, а кого не выпустили - значить виноватый был".

От гестапы с дефензивой и сигуранцей он не один по крышам с револьвером бегал. И знал сколько там агентуры сидит по линии того-же Коминтерна. Вот и вопрос - стоит за бугор-то бежать, удастся там спрятаться, или не так чтоб очень... А то вон Кутепову, Семенову, Троцкому (и еще там по мелочи) заграница не больно помогла...

  Вы пишете про старых большевиков. Я спрашивала про рядовых граждан, которые в 1937 году решили: "НКВД-шники, похоже, просто в телефонную книгу наугад пальцем тычут".

Я спрашивала про рядовых граждан, которые в 1937 году решили: "НКВД-шники, похоже, просто в телефонную книгу наугад пальцем тычут".

  Ну если сажают по доносам соседей, то, тем более, удирать надо, а не рассчитывать на милосердие соседушек. Но опять-таки - куда удирать? Что, в глухих совхозах соседи добрее будут?

Мирные обыватели не чувствовали за собой греха? Или с ужасом вспоминали, как в 23-м на комсомольском собрании что-то протроцкистское сказали, как в 30-м о взорванной красивой церкви при соседях пожалели...
Ну тут, я думаю, от человека зависит. Кто-то в 37-м в ус не дул, кто-то СЕЙЧАС до потери пульса боится даже похвалить Путина. (А вдруг Путина уже завтра...).
Есть реальные истории, как люди уезжали в глушь (в Сибирь или на Памир), и их там не сажали.