Форум официального сайта Веры Камши

Город

Фонарная ржавчина мазнула шляпу, плечи, у ног растеклась в лужу. На сигаретном огоньке шипел влажный туманный воздух. Почему-то в Городе всегда промозгло и темно.
Нагая Годива в гриве легендарных кудрей, хохоча, пробежала мимо. Зигзагами, пьяно. Мелькнули плоские груди и ягодицы. За ней тянулась стайка местных шавок - уличных героев. Её трогали, непристойно мяли, тискали. Скрылись за углом. Сиплый хохоток еще слышался.
Надвинул шляпу, отщелкнул окурок в лужу.
Он встречал здесь героев Кастора и Поллукса. Они слишком хотели вырваться из Аида и в один из своих дней вышли на арену. Видит Зевс, то был лучший бой со времен их калидомахии.
Диоскуры обрюзгли. Они, кстати, тоже лапали Годиву в какой-то грязной забегаловке. Вот же ненасытная девка!
И почему все так сюда рвутся?
***
Зазывалы голосили: «Город! Город! Рай земной, земля обетованная ждет героя! Один бой – и Город твой!» Что ему было до рая земного? Просто он шёл к жене двадцать упорных лет, а ему сказали, что жена в Городе. Что ему еще оставалось?
Сладкоголосые сирены прокляли его хором, а хорошенькая Калипсо злобно шипела: «Не думай, что у неё там мхом поросло, тебя ожидаючи.  Ждёт она тебя, как же!»
Говорили, жена родила ему сына.
Нет, а что оставалось?!
Врали зазывалы про один бой. Все девять кругов до арены пришлось намотать. Всё, как писал божественный комедиограф. Циклопы в меховых штанах, бугрящиеся мышцами и шрамами, тащили на огненное дно. Сцилла и Харибда смыкались с клацаньем. Тогда погиб молодой Ипифон, теперь уже понятно – из не-героев. А он-то мнил… Девственно-юное создание обернулось эринией карающей. И покарало нерасторопных.  Зловонные болота и гады, порожденные еще во времена титанов, гидры, тянущие жадные лапы, и венец всему - арена. О, Зевс-Вседержитель, под беспрерывные улюлюканье и свист! Под улюлюканье плебса!
Пыль аренная мешалась с потом и кровью. Герои сражались  с героями.
Эй, не жалейте масла! Единственное, что тут родит, – маслины! Бессмысленный дар мудрой девы!
…- Ты только не бросай! Вороны тебя возьми, заклинаю, не бросай!
Губы у Полифена запеклись кровавой коркой. Пальцы слабо скребли песок. Настойчиво, страшно – Полифену оставались считанные часы. До Города он уже не доберется. Так чего терять время?
Рывком поднялся.
- Не бросай…
Отвернулся. Махнул рукой остальным: идем.
Он знал: плебс видит всё, смотрит, затаив дыхание, исходя слюной. Крупным планом будет обязательно: эта корка на губах, этот жест – вот герой машет рукой, бросает своего. Плебсу  нравится. У, как нравится. Кричат. Свистят. Ещё! Ещё!
Потеряли Аристомаха. Не спасали. Зачем?
А потом он всё-таки добрался до арены. Нет, он не был самым достойным, он был всего лишь хитроумным. Ему просто очень нужно было в Город.
***
Под веслом плеснуло в последний раз, лодка со вздохом увязла в песке.
Легко соскочил на берег, бросил лодочнику монету. Тяжелые ворота заскрипели и подались. Пахнуло в лицо табачным  дымом, дождем, мокрой пылью и Зевс знает чем еще. Тогда ему не был знаком этот запах – застоявшийся, сопрелый  дух вечного Города.
- Я слыхал, ты к жене? – Харон неспешно поднял весло. Кивнул сам себе.  – Да, к жене. Вот что  - не спеши. Погуляй пару деньков, обожди. Без жены оно… сподручней… Город, он такой… Там всё можно. Совсем всё.
Стоял на берегу, вслушиваясь в затихающий бубнеж Харона, глядел, как туман объедает лодку.
Стоял и потом, когда лодка скрылась. Курил.
Решился. Ворота за спиной захлопнулись – с равнодушной усталостью в скрипе.
Как и всегда, в Городе моросило. Как и всегда, морось так и не разродилась в дождь, но и не прекратилась. Никаких фанфар, никаких триумфальных арок - ничего. Он шёл по Городу, неприкаянный, как душа, выхолощенная летейской водой до беспамятства, потерянный и не знающий, что дальше. К жене? Обождать?! Тут бы хоть сообразить, где она, эта жена!
Дернул за рукав какого-то гуляку:
- А где…?
- Новый герой! – хохотнул гуляка, хлюпнул сизым носом.
Противно заверещал:
– Гляньте-ка! Новеньки-ий! Новя-ак! Пойдем, друг! Клянусь Дюрандалем, такого пойла ты еще в жизни не лакал! Идем! Гуляем! Любой каприз!
Завертелось калейдоскопом. Его дергали, тянули, он пил, какая-то девка уселась на колени, жарко задышала, облепила собой, загородила… Он пил. Такого пойла в жизни не пробовал – правда. Потом он блевал за порог и думал, что город – Город! – дерьмо, и вся жизнь дерьмо, и мотать эти круги была дерьмовая идея, но… видит Зевс.
Жена ждала.
А он блевал. Проблевался, пошёл к девке. Спросил, как звать. Ответила: Андромаха. Та самая? Пожала плечами. А дети? Снова пожала плечами. А что – дети? Выросли, ушли. Как там говорится? Положить им на мать. Вот. Муж? Который по счету? То же самое. Ну, иди, иди ко мне… герой.
Всё мерещились визги и вопли плебса. Но плебса здесь не было.
Он встретил Беллерафонта. В компании Диоскуров. Зевс, какой же срам!
Встретил Каэрдина. Этот уныло жевал какую-то траву, изредка пуская по подбородку густую слюну.
Перекинулся парой слов с Энеем… Понадеялся, что жена таких слов в жизни не слышала.
И повсюду эта шлюха Годива, вездесущая, как вша подвальная. Бредешь в таверну – она. Хохочет и льет мимо рта вино. Идешь отлить в закоулок – и там она! Прижатая к стенке, повизгивает. Везде!
И все довольны.
… Ты, друг, понимаешь, устал я! У меня эти подвиги вона где! В глотке застряли, в печёнках! Я устал - с утра и до ночи! У меня баба, и та подвигов требует! Ночью. Устал я, друг. А здесь ничего не надо. Ничего! Даже думать!..
Нет, плебса тут нет. Тут приходится самим – вместо.
Он хотел бы блевать, но, к несчастью, был трезв, как кот, которому прищемили яйца.
Фонарная ржавчина мазала плечи, шляпу, на сигарете выплясала сарабанду. Издохла. Он так и не пришёл к жене. Говорят, у неё нет отбою от женихов. Говорят, сын давно вырос.
Должен быть плебс, и должны быть герои.
В Городе плебса нет. Справляемся сами.
Отщелкнул окурок.
Развернулся и вышел. Ворота скрипнули и захлопнулись.
Харон только поднял брови. Молча шлепнул ладонью по скамье рядом. Дескать, садись.
***
Снова вопили трибуны. Опять улюлюкал плебс. Арена затерлась от жара и пота. Небо давно вышаркалось и следовало бы его выкинуть. Купить новое. Зевс, ну и мысли.
Девять кругов иссякли. Вчера он написал: мой выигрыш прошу отдать нищему у входа на трибуны. Этому, который слепец.
До арены опять дошли двое. А шло – много. Кто-то устал. Кто-то хотел беззаботной жизни. Кто-то хотел приключений. А кто-то, наоборот, устал от них. Все здесь опять были героями. Даже тот, молокосос, который твердил, что ему для себя ничего не нужно, только бы найти мать.
А он ничего не хотел. Он ведь ушёл из Города. Впервые за всю историю кто-то посмел покинуть Город.
Как ни странно, до арены дошёл только молокосос.
Ну и он, которому ничего не нужно.
Он ведь так и не вернулся к жене. Испугался.
Перед боем выскочил вертлявый, блескучий, с микрофоном. Рефери. Сунулся и кричит:
- Встречаем первого героя! Громче! Громче! Кстати, я заинтригован! Говорят, ты не впервые на арене! Говорят, ты уже побывал в Городе и вернулся! Говорят, ты отдаешь свой выигрыш безродному слепцу! Почему, герой Одиссей? Ну, зритель ждет!
- Мне скучно, бес.
Рефери побледнел. Отодвинул микрофон. Молокосос уставился во все глаза.
Рефери переспросил – шепотом:
- Почему?
- Забираете нас из жизни, да? Я мог бы делать мир лучше. Я мог бы… вороны знают, чего бы я мог наворотить! А я вместо этого двадцать лет шёл, я истаскивал себя, как тряпку,  я убивал и умирал. И ради чего? Видеть грязь, самому делаться грязью? А эти, - махнул на трибуны, - будут визжать от восторга, глядя, как режут тех, кто еще что-то может, когда они сами уже не могут ничего? Глядя, как мы становимся дерьмом и других топчем? Да?! Этого вы хотели, когда устраивали ваш Город?! А что вы будете делать, когда героев не останется? Когда не на что станет смотреть? Нет. Не дождётесь. Пусть и эти – хлебнут. В грязь – так и кошкам, и крысам! Откроем Город каждому!
Рефери кивнул.
Отошёл. Обернулся. Вдруг улыбнулся — жутко, весело, злорадно.
Поправил микрофон.
- Громче, шваль трибунная! Не слышу! Приветствуем наших героев! Громче! Герой Одиссей бьется с героем Телемахом!

Это треш?

А... что такое треш?

Одно из определений:
http://pda.privet.ru/post/54035978

У Лукьяненко есть отличный трэшевый рассказ - сбор штампов на плохую научную фантастику. В вашем случае - сбор штампов стиля "грязь-чернуха". ;) Вы пародировали кого-то конкретно или жанр в общем?

Разу уж не знала. значит - штамп вообще :). Потому что не имела представления, что это - отдельное направление :)