Форум официального сайта Веры Камши

Предуведомление.
Есть хороший цикл книг Андрея Круза под общим названием «Эпоха мертвых». Фабула: выпущен вирус, превращающий мертвых в кровожадных зомби, ураганом пронеслась пандемия при которой погибла большая часть населения планеты, сложные общественные структуры погибли в несколько дней. Началось выживание более или менее многочисленных более или менее вооруженных групп. В общем – классика жанра, но написано хорошо.
К циклу есть несколько отличных фанфиков. Как-то я замахнулся и попытался написать свой. Как водится, конкретных знаний, литературного таланта и свободного времени не хватило. Осталось несколько зарисовок. Одну из них предлагаю Вашему вниманию. Не фэнтези, но какая-никакая фантастика.

Детский дом

Здание было веселого розового цвета с ярким пластиковыми горками и качелями во дворе. И – мертвая тишина. Ни во дворе, ни в окнах никого. Ни живых, ни мертвых. Сергей осмотрелся и сказал – нет здесь никого, ни людей, ни хабара, поехали. Однако задание было осмотреть и, хотя никакого желания лезть внутрь не было, лезть было нужно.
Водитель остался в «таблетке», контролировать двор, мы с Сергеем пошли внутрь.
Вообще-то ходить лучше тройками, но вчера при попытке зачистить клинику скорой помощи, выяснилось, что не все мертвяки медленные и тупые. Потери были очень велики. Вылетели как фанера, да больше двадцати своих оставили. Так, что вот так. Экипаж не пятеро, а трое, на вход не трое, а двое.
Дверь, массивная, из старого дерева с яркими медными ручками был не заперта. Даже свет горел.
В гулкой тишине высоких «сталинских» коридоров пошли вперед. Несколько дверей вели в пустые комнаты: игровая, столовая, спальня, снова игровая. Может быть, успели вывезти? Но никаких данных не было, и мы пошли дальше. Ковер кончился, и ботинки  загудели по кафельной плитке. Сразу же послышался невнятный шорох из дальнего конца. Сначала шорох, затем и запах. Запах, к которому невозможно привыкнуть: гниль и ацетон. Высокая дверь, табличка «спортивная комната», ключ в замке. Так, дверь открывается наружу. Приготовили клинья и, выставив стволы, осторожно приоткрыли. Вот! Зал был буквально забит детьми. Бывшими детьми. Они стояли в дальнем углу плотной толпой и смотрели на нас, видимо услышали из коридора. Однако вышли из «спячки» недавно и еще не двигались. Мы моментально захлопнули дверь и, в довесок к ключу, подперли ее клиньями. Но почему они собрались именно там? Охотились? Прижавшись к полотнищу створки мы несколько раз прокричали уже привычное «Есть живые?!». Тишина. Намотав «от греха» на дверные ручки еще и проволоку, пошли дальше. И сразу за поворотом увидели распахнутую дверь и за ней зомби. Седая женщина сидела у батареи смотрела на нас. Смотрела уже привычным пустым и одновременно голодным взглядом. Вот и это уже привычно. Многие отмечали вселенскую злобу в глазах обратившихся, но я не видел в их глазах злобы. Только равнодушие и голод. Зомби начала вставать, и Серега вскинул дробовик. «Стой, что-то не так». Зомби была привязана к батарее. Разорванным и скрученным в жгут белым халатом, захлестнутым  поперек талии. Ноги и руки женщины были искусаны множественно, но видимо неглубоко, крови почти не было. Где же ее так? Вдруг пришло понимание: она как-то заманила обратившихся детей в спортзал, а потом сбежала и заперла их. Но сама уже не ушла. Знала, что будет, и обезопасила тех, кто придет за ними.
Вытащив из кобуры «марго», я тщательно прицелился в лоб и спустил курок. Не хотелось портить лицо хорошему человеку. Войдя, осмотрелись. Это был кабинет директора детского дома, точнее приемная. Телефон на столе, ящик МФУ. И прижатый туфлей лист бумаги. На листе дрожащие фламастерные буквы. Четыре слова «НА КУХНЕ ВТОРОЙ ЭТАЖ». Что на кухне, очаг заражения или уцелевшие? Где взрослые? Почему если есть уцелевшие, они молчат? Однако появилась цель и мы, так же страхуя друг друга и проверяя двери, пошли к лестнице. В игровой комнате оказались сразу пятеро зомби, судя по одежде, сотрудницы и дворник. Быстро зачистили их. На этот раз уже неаккуратно, спешили. Поднялись на два пролета.
Прямо перед лестницей, как и полагается, висела схема эвакуации. Кухня в конце коридора, до нее семь дверей. Семь дверей, четыре зомби, вот и кухня.
Стукнув в дверь, позвали живых. Тишина. Потянули дверь – заперто, причем заперто не на замок, а запутано веревкой изнутри. Снова позвали и услышали детские голоса: «Вы кто? Вы живые?» Да, мы живые. Очень долго распутывали с той стороны двери веревку и, наконец, вошли. 
Все просто. Семь детей от двух лет. Павлик, Наташа, Света, Виолетта, Миша и Ваня. Старшему – четыре, зовут Сергей Аркадьевич, так и представился. Сюда их привела тетя Адя, повариха. Она сказала, что другие дети заболели и сошли с ума, и теперь хотят их съесть. И взрослые тоже. И даже тетя Галя, воспитательница. Нет, она не виновата, она очень хорошая и добрая, просто заболела. А им теперь нужно сидеть здесь и ждать когда придут взрослые и их заберут. А дверь тетя Адя велела завязать и дала свой пояс от халата. Сергей Аркадьевич сам завязал на семь узлов, он бы и на больше завязал, но считать умеет только до семи, потом путается. А тетя Адя сказала, что пойдет к директору и позвонит милиционерам, чтобы они приехали и забрали их, а больных отвезли к доктору. А дверь тетя Адя сказала не открывать, если будут стучать, только если будут говорить и звать. А если просто стучать, то не открывать, а спрашивать, кто там? И если ответят, что милиция или просто взрослые и приехали за ними, то тогда открывать. А будут бить и рычать, то не открывать.
Только, наверное, не приехали, а тети Адя нет уже давно. Шесть дней нет. Сергей Аркадьевич считал восходы и закаты и каждое утро рисовал мелками солнышко на стене у окна, чтобы не перепутать, а каждый вечер рисовал луну с другой стороны окна. Он очень боялся, что за ними и сегодня не приедут, а он не умеет считать дальше семи, а остальные совсем не умеют, они маленькие. Шесть дней! Голодные? Они  кушали, брали из холодильника сосиски и кушали, только они холодные и невкусные. Он мог бы их разогреть на электрической плите, он уже большой и знает, как поворачивать круглый ключик, но тетя Адя сказала не трогать плиту и ножи в столе тоже не трогать, потому, что они маленькие и могут порезаться. Они играли ложками и тарелками и ждали. Труднее всего было писать и какать, но он придумал залезать в дальнюю мойку, они даже перетащили туда стол и два стула, детский и взрослый, чтобы залезать. А он всегда поддерживал маленьких, а потом пускал воду из крана и большой ложкой, это половник, он знает, мешал и разбивал, чтобы какашки утекли с водой. И попы маленьким мыл, потому, что бумаги здесь нет, а он уже большой и умеет вытирать попу бумагой. Так они и сидели. А почему ты плачешь, дядя, вы же приехали. Вас тетя Адя вызвала, да? А где она?
Потом, мы вынесли детей и посадили их в машину, выслушав от Сергея Аркадьевича выговор за отсутствие детских кресел, потому, что без них деток возить нельзя, он знает, им говорил дядя-милиционер давно, месяц назад приезжал. Он был большой и в красивой фуражке и показывал им красивые большие картинки про машины и перекрестки и что ходить надо только по «зебре» и со взрослыми. И надо держать их за руку, потому, что машины быстрые и не всегда могут быстро затормозить, и будет детский травматизм, а он все запомнил.
Проверили здание. В спортзал смотрели внутренние окна нескольких кабинетов второго этажа. Видимо повариха заманила собой толпу, затем забралась на шведскую стенку, и, уже с нее перебралась в окно. Труднее всего было стрелять в детей. Сорок семь маленьких тел, сорок семь перепачканных кровью маленьких ртов, сорок семь пар пустых и мертвых, но все равно детских глаз.
Затем в две лопаты вырыли могилу прямо во дворе, у старой яблони. К яблоне прибили лист бумаги, в приемной была даже ламинатная машинка, здесь-то она зачем? А вот пригодилась.
«Аделаида Германовна Чуменко 1976-2*** героически погибла, спасая детей. Спасла». Паспорт, найденный в кармане, забрали с собой. Вдруг есть родственники, да и в базу надо внести. Бедная девчонка, видно несколько поколений не самой благозвучной фамилии изгалялись еще и в именах. Каково-то ей было в детстве, да и коллеги, небось, и хихикали и ржали и подначивали.
Связались с Центром, доложились, пусть готовят новые места в детском доме. И поехали.
Восьмой день Беды и третий день работы Центра эвакуации временного центрального района клонился к закату.

Определюсь сразу: я не люблю "страшилки"  равно как и так называемые "женские романы". Но это ведь ничего не значит, поскольку моя любимая мысля, которую я охотно тиражирую: "Кто-то любит попадью, а кто-то свиной хрящик".  :)
Вот и здесь, прочитав предуведомление, я просмотрела по диагонали, потом охнула и принялась читать всё сначала и внимательно.
Что поразило. Конечно же, образ Сергея Аркадьевича. Видно, что автор не только любит детей, что не редкость, но и понимает их, особенно таких маленьких, а это дорогого стоит. Понимает без сюсюканья и пишет без шаблонов. Потрясающий Сергей Аркадьевич - будущий зануда-отличник и необыкновенной доброты человек! Спасибо, что выложили эту зарисовку. (http://yoursmileys.ru/tsmile/rulez/t2015.gif)

Полностью согласна с passer-by.  :) И не скромничайте, пожалуйста, очень хорошо написано :D

Присоединяюсь к предыдущим ораторам... +
Мне, как не особо любителю Круза, стиль понравился. Думал, не мог решить, то ли Вы необыкновенно удачно пародируете, то ли еще более удачно... усовершенствовали пожалуй, даже, язык "Земли Мертвых" [spoiler](Но повторю - не шибко я крузоичен.. и сей фанфик понравился даже больше томов Круза. ;D )[/spoiler]

Спасибо за оценку моего скромного труда.

Это была не пародия.

Собственно как и сказал ранее, задумывался большой фанфик очень пафосный,  с тщательной матчастью, с военными и чиновниками в качестве репортеров. Но, не сошлось. Осталось несколько картинок.
А Сергей Аркадьевич вполне реалистичен. Я таких видел.
Одно из главных достоинств этого цикла А.Круза - аутентичная география.
Кстати, детский дом описан также реальный. Я в нем когда-то бывал по работе.
Персонажи и слава Б-гу ситуация - вымышлены :)

И уж простите графомана, но предложу еще одну картинку.
Так сказать, другую сторону многогранной медали.
***
День 5.
Выживальщики.

Поперек Красной достроили забор, и нас погнали в объезд с Рашпилевской. Окна Г-образного дома забиты до третьего этажа. На въезде рогатка словно из восемнадцатого века. С такими Румянцев в дикой степи с татарами воевал. У рогатки ОМОН. Сдвинули, запустили с досмотром. Главный индикатор – овчарка. Заехали во двор – пусто. На курилке – никого, но из кабинетов тянет дымком. Сколько гоняли-гоняли, а теперь все: демократия пришла.
В кабинет не пустили – у Самого милицейское начальство
В коридоре нервно курил знакомый капитан из следственного комитета.
– Чего смурной?
– В Армавире история нехорошая случилась.
– Чего за история, ППСы мешок муки увели?
– Ага, щаз. Троих сотрудников постреляли.
–Как постреляли?
– А запросто. Стояли в оцеплении на выезде. За Южным, на съезде на грунтовку, уже за городом, считай. Остановили на досмотр. По стандарту: досмотр, информация, при необходимости, направление в центр спасения. Три машины. УАЗ-Патрик, «Навара», и микроавтобус корейский какой-то.
– Прямо сразу под мобилизацию.
– Может, потому так и вышло. Их всех тут же из машин и положили картечью. Хорошо командир ОМОНа сектор объезжал, рядом оказался. Рванули на стрельбу, увидели такое дело и врубили с БРДМки по-полной. Покрошили там всех к чертям собачьим.
–  Хорошо.
– Они тоже думали, что хорошо. А потом стали машины смотреть. А там бабы. И дети. Семь мужиков, пять женщин, шестеро детворы.
– Всех положили?
– Мужиков всех. Баб четыре наповал, одна раненная, детей двое убитых, двое раненых. Пацан 7 лет на ампутацию ноги.
– Ни… себе игрушки. Кто же это был-то?
– А что ребятам делать? Расстрелянный пост, а они все нахрен одинаковые. В горках серых со стволами. Наши и лупанули из КПВТ вдоль колонны, а потом из калашей добавили по шевелению. А потом смотреть стали. Там девочка была. По документам – девять лет. Голову напрочь снесло. Четырнадцать с полтиной - не баран чихнул.
– Горки у всех? Туристы, что ли? А чего они палить-то начали?
– Да не туристы похоже… Эти, как их, выживальщики. Сюрвайверы х***вы. На семь мужиков тринадцать стволов. Три нарезняка. Два архара и мосинка, двенадцатые полуавтоматы. Причем стволы и у мужиков и у женщин.
– А может ваши что-то все-таки наворотили, спровоцировали там, не знаю.
– Мы проверили. У наших все стволы чистые, без нагара. И лежат, где стояли. По ним бить начали похоже прямо из машин. В передовой «Наваре» четыре гильзы в салоне лежали. Били в грудь и в голову. Так запросто, понимаешь? Запросто! Им махнули «к обочине», а они стволы в окна и вперед. За орденами, млять!
– Получается, ваши все правильно сделали?
– Да наши правильно, не вопрос. Только я там был. Девочка… Девочка, понимаешь? Девять  лет, без головы, лохмоты из плеч торчат с кровью. Четыре семьи, короче. Оперативной на них никакой. Предприниматель, инженер, дизайнер, студенты, жены, дети. Охотники. Не был, не привлекался… Какого хрена, понять не могу?! Пацану в школу осенью идти, а он без ноги. И папку с мамкой в канаве зароют как собак бешеных! Мы через три часа подъехали, так омоновцев еще трясло. Может и сейчас трясет. А пост… Лейтенанту 27, жена, две дочки-близняшки, у старшины сын-студент где-то на Урале, здесь жена с дочерью. И стажер-пацан, вообще гражданский, только с дембеля, зачислен позавчера из Спасцентра. Всего и успел форму получить и инструктаж. Вот такие дела там. А меня, думаешь, не трясет?! Это же не преступники! Нормальные толковые мужики. Оружие ухоженное,  снаряжение конкретное, подогнано все. Дел столько. Пригодились бы.
– Они преступники, Слава. Особо тяжкое, тягчее сейчас и нет, считай. Вооруженное нападение на сотрудников правоохранительных органов при исполнении.
– По жизни они-то не преступники. Была бы братва в партаках, гопники, ладно, а тут… Как, почему. Не понимаю. Режь меня – не понимаю!
– А куда живых?
– Баба в госпитале на авиабазе. У нее рука левая  на ампутацию, похоже. Кисть разворочена. Детей в госпиталь тот же и в лагерь.
– В какой лагерь?
– В концентрационный, млять! Для детей врагов народа! В Центр спасения при части той же. А куда их еще девать? Детвора мал-мала. Двоих постарше как раз убили. Оба с оружием. Вот такие вот дела, понимаешь.
– Кстати, в бумагах у них рылись?
– Роются сейчас ребята. И в бумагах и в ноутбуках.
– Ноутбуки были? Тогда ройтесь хорошенько. И карты посмотрите под лупой. Были же у них карты? И квартиры проверить надо обязательно.
– Квартиры – хрен. Не пройдешь к квартирам. В Армавире **па. Мертвяков тысяч девяносто, если не за сто.
– Как за сто?! Там всех жителей двести тысяч! Куда ж ваши смотрели?
– В инструкцию смотрели наши! Кто приказал  из домов не выходить, оружие сдать?! Мы?!! Теперь центр насмерть забит. Промзона тоже, в пригородах еще крутимся. А чего нам с ноутбуков и карт?
– Выживальщики. Рвали из города в конкретном направлении. С компами. У них должна быть база с электричеством. Как минимум с генератором. Если они заядлые, а по снаряге судя – заядлые, должна быть нычка где-нибудь в лесу, в горах. Да и много их. Там склад всяких ништяков как раз актуальных сейчас. Патроны, консервы, лекарства, литература по выживанию. Зуб даю, есть у них лежбище, ищите – пригодится.
– Не подумали. Дам знать ребятам. А в городе что сейчас?
– Да я в городе час как. В Ейске, Кущевке, Староминской – **па. Ростов накрылся полностью, оттуда уже первая волна прошла по северным районам. В Ейске держат порт, училище, но город даже отбить уже не пытаются, вывозят в порт и на юг людей и магазины со складами, врачей почти нет, там такая каша…

Характерно, что Круз на судьбе детей не заострял...[spoiler] Нет, мне определенно больше самого Круза нравится, сильно![/spoiler]

Круз пишет об стволах и моторах.
Люди ему интересны постольку, поскольку рулят и стреляют 8).
Дети в ЭМ есть, но, преимущественно, со стволами :).

А ничего так истории, в стиле ЭМ, хоть и с другим оттенком, конечно. Спасибо, что поделились. ЭМ вообще инспирирует фанфики. Вроде бы просто зомбец - а заставляет думать, диву даёшься.


Это они нарвались на морфов?

Вот-вот. Прошло 1.5 года, а я, когда читаю посты Павла Парвуса, тут же вспоминаю его «Детский дом». История, которая осталась в памяти, и, как пишет Vieux Godan, «не шибко я крузоичен.. и сей фанфик понравился даже больше томов Круза». Даже не хочется называть рассказ фанфиком.
Замечательный рассказ, который поселяется в душе и уже не забывается.

Круз вообще так устроен, что тексты по  его мотивам - это именно тексты по мотивам, а не фанфики в узком смысле слова. У него главгерой - сеттинг, а он очень простой и общий, хотя прописан очень характерно, не перепутаешь. Если удастся ухватить этот сеттинг - Парвусу удалось - можно развернуть в нём бесчисленные истории о людях.

У Круза, по крайней мере, в ЭМ и ЗЛ есть то, что мне особенно нравится: открытая архитектура. Как и у Роулинг.
Потому и считаю, что многие фанфики литературно и логически превосходят канон, что совершенно не отрицает его (Круза) ценности как создателя Вселенной
Кстати, у Денисова есть замечательный термин: "помотивники" 8)

:D Эр Павел, очень понравилось! Эффект присутствия и живые, настоящие люди. Спасибо!

Очень понравились тексты!

Konstantin, Ночной Воин, спасибо.


На шустеров. При настрое на медленных - достаточно. Еще повезло.

А что такое шустер? Это у Круза есть - мне ещё полторы книги читать - или последователи придумали?

У последователей. Термин ввел то ли Николай Dok Берг, то ли Макс Петров. Мало подкормившийся персонаж. Быстрый, прыгучий, но сильный на уровне спортивного человека без заметных анатомических изменений. Что-то вроде зомби из «ЗомбиЛэнда». Макс Петров сталкивается с таким уже на первых страницах.


"«Обычный зомби медлителен, туповат и опасен только для безоружного и растерявшегося человека, находящегося в ограниченном пространстве. Таких зомби называют «сонные». Отведавший любого мяса становится сообразительнее, быстрее и представляет собой проблему даже для владеющих оружием живых. Называются такие шустрые зомби «проснувшиеся». Но хуже всего те из умертвий, которые смогли добраться до живого, необращенного мяса особи своего вида. Они изменяются даже внешне, приобретая новые возможности, интеллект их возрастает, но все это: мощь, скорость, хитрость — используется только для убийства живых. Получающиеся после морфирования образцы — их называют «некроморфы» — крайне опасны и могут быть нейтрализованы только специальными группами, уполномоченными руководством для такой работы…»

Учебник «Основы безопасности жизнедеятельности» (раздел «Зомбология», глава 1)

«Но выжившие люди, утратившие человеческое в себе, страшнее любого морфа. Запомните это, дети».

Примечание однорукого преподавателя по ОБЖ"

Тогда надо совсем быть дятлами, чтобы потерять больше 20 человек в столкновении. Это же вооружённые люди, военные были, не?

Не.
Если Вы рассчитываете на неуклюжего противника с неизменной скоростью 2 км/ч, а нарываетесь на ловкого со скоростью в спурте до 25-30 км/ч, да еще способных к быстрым захватам и ударам…
Учитывая, что это какой день? 8-й Беды и 5-й сколько-нибудь систематической работы. Не все еще вообще поняли, что происходит, а, тем более, психологически перестроились. И паника, опять же..
Ну и раз уж заинтересовало, выложу…  наверное, полуприквел.
***
День второй. 21 марта.
Ведомственный пансионат. Окрестности г.Новороссийска
Проснулся как всегда в отпуске или в выходной в полседьмого, тут уж ничего не поделаешь – организьм. Потянул к себе ноут и полез смотреть. Смотреть было что, глаза б мои того не видели. Кубань.ру дублировала вчерашнюю интернет-Москву практически один в один. Зомби топтались уже везде, число росло, поведение активное, на людей бросаются, милиция стреляет, войска стреляют, власти призывают оставаться в домах. Вот уж действительно «Ступайте по своим домам!». Только как-то это не пир, а если пир то не наш. А их. Едят просто поедом. Как-то все это не похоже на восстановление порядка, надо ехать.
Ехать-то ехать, а вот сопровождающие обстоятельства требуют продумать, что и как?
Что там у нас в годину бедствий надо делать кроме соли и спичек? Нужно оружие. Что есть в наличии? Есть помповый «Фабарм» 12" и сайга-"двадцатка". Сотни четыре патронов. Дома они есть. А вот при себе имеется Оса. Как Оса насчет проломить череп? Не знаю, тонкую фанеру прошибала исправно, но многократно слышал и читал о прочности лобной кости. Значит нужно что-то «от головы». Полез в Интернет искать охотничьи магазины поблизости, благо есть нереализованная «зеленка», будто знал. И, наверное, бейсбольная бита нужна. Нет, лучше топор или ледоруб. И кожаные куртки, а также прочные перчатки и обувь. Никогда не любил толстую одежду, вообще для южанина очень мало люблю жару, а в них даже сейчас спаришься. Хорошо им там, в Москве –/+ 7С, а у нас уже полные 20.. хотя нечего завидовать москвичам, у них там совсем все плохо. Значит магазин «Охота» в Новороссийске и, на всякий случай, в Крымске. Там должно быть все в наборе. Списываем адреса в блокнот, мда, принтеров, встроенных в ноутбук еще не придумали, так что все ручками. Еще прикупить канистры и залить. Как-то никогда не парился на эту тему, избалованы, вишь, цивилизацией, привыкли, что плюнуть некуда – в АЗС попадешь.
Выехали спокойно. На трассе заскочили на заправку, залили под пробку и повезло – прикупил две канистры, правда, пластик, но продвинутые, с откидной лейкой, залили и их, запас как известно…
На въезде в Новороссийск все тихо и обычно, разве что машин маловато для вторника. Однако никто не бродит и никого не жрет. Подкатили к супермаркету, внутрь пошел один на всяк-случай. Людей насыщенно, но не чрезмерно и скупают как раз «военный набор». Банкоматы вполне живые и, в несколько заходов, скачал 200 тысяч рублей. На всяк-случай. А вот на втором этаже ждало разочарование – не магазин, а какой-то огрызок, купил по полсотни картечей 12 и дробовых 410, стволов нет. Однако в мотоциклетном закоулке прибрал пару курток со вставками и берцы – себе и жене. Оказывается, на Золушек тоже шьют байкерскую обувь. А просто сапоги обычно ищем как клад. Поразмыслил и прихватил полдюжины шелковых шейных платков с мрачной символикой – шею, однако надо беречь, а то об кожаный ворот все свертишь.
Продукты решил пока не грести, взял пару бутылок водки в рассуждении универсальной валюты и топор, заразу финскую, дорогой, но на длинной рукоятке. Поразмыслив, прихватил две автоаптечки. Универсальная вещь, кто понимает! Все же пригреб десяток банок тушенки, пару багетов и полторашку минералки. Вдруг застрянем, не дай Б-г, пригодится.
Выехали со стоянки и практически сразу напоролись на пробку. Что там? Долбанулись истрепанный ЗИЛ и чуть менее, чем совсем, убитая 24-я «Волга». И ездят же еще такие, вот ведь советский автопром, что ни делают, а на выходе танк. У ЗИЛа стоит в прострации водила классического вида. Виноват явно ХБМ: встречная, следов торможения нет, все ясно как чистосердечное признание. На тротуаре маленькая толпа. Автомобилисты аккуратно объезжают лужу крови из «Волги» и чешут по своим делам. Как там, на Луркморе пишат, «Всемпох**»?
Притормозили и я даже начал выходить, вдруг помочь еще можно, но тут дверь «Волги» с водительской стороны открылась и начало выбираться нечто. Выбралось и завертелось, оглядываясь. Да не нечто, а оно самое. Проломленная грудная клетка и почему-то изорванный затылок. Так вот ты какой, Зомби обыкновенный.
Все накопившиеся как в старом анекдоте «а черт их знает, откуда они берутся» глядетели рванули с тротуара в стороны, «волжанин» остановился и завертел головой, затем явно навелся на все еще торчащего столбом зиловца. Навелся и заковылял протягивая руки, торчащие обломки ребер и лохмотья легких его явно не смущали. Уже закричав «Мужик, сигай в кабину!», заметил, что сам стою посреди дороги и пялюсь, как фанат на рок-концерте. Задом сунулся в машину, естественно отбив копчик об торец двери. Подкорректировавшись, влез и, захлопнувшись, просипел жене «поехали». Уже отваливая, увидел, как водила отпихнул зомби и рванул, но не к машине, а куда-то вкось, к обочине. Ну и мы рванем. И рванем мы, пожалуй, кратчайшим образом на выезд из города-героя.
Тут, пожалуй, пора кое-что пояснить и заодно представиться.
Зовут меня Павел Андреевич Первенцев, как люблю пояснять в начитанных компаниях «не родственник». По образованию я историк и «антилопа ГМУ», а работаю в Большом Доме на Главной Улице.
Но это так, лирическое отступление. Откуда столько денег у скромного государственного служащего? А была у меня со студенческих лет игра. В Русское лото и несколько других лотереек. Играл в нее регулярно, без всякого расчета на выигрыш и хитрой системы расчетов вероятностей. Так, как иные решают сканворды. Развлекался, в общем. Но вот по закону не подлости, а видимо больших чисел, аккурат за полгода до рождения ребенка, сорвал Джек-пот, бывает же такое. После всех формальностей (как говорила Рейчел Грин «Это у нас такие налоги?!»), денег осталось на весь мир и пару новеньких коньков. В результате из роддома семью привез в недоотделанную, но аж 3-комнатную квартиру в новом доме. Деморализованная жена согласилась на выполнение моих детских мечт в практически полном объеме. Тут надо пояснить, что много лет Павлик Первенцев был страстным «коллекционером» оружия. А кавычки потому, что коллекционировал он справочники. И еще джипеги из Интернета. Вы удивитесь, что можно нарыть гуглопатой! А, кроме того, был этот самый Павлик со времен премьеры Беркема, внимательным читателем всяких материалов о Большом Песце. Видимо так трансформировалось в зрелости детская любовь к чтению робинзонад и страйкбольным игрищам. Да и к красивому числу 2012 относился без почтения, но со вниманием.
Конечно, самого БП я никак не ждал. Выживать при атомной войне или нашествии китайцев, НАТОвцев и прочих марсиан не собирался и схронов в горах не рыл. Но вот будучи чуть более других, т.е. любимых мною граждан, которые «заявители» информирован о социально-экономических тенденциях в стране вообще и на Кавказе в частности, вполне допускал возможностей гражданских беспорядков низкой и средней интенсивности. То есть, тех самых разных ситуаций, когда Оса в кармане и гладкоствол в квартире, заметно надежнее красной «корочки» и визитки начальника ГУВД в кармане. Так, что моя комната представляла собой вполне гармоничный симбиоз полковой библиотеки и ВОХРовской оружейной. В сейфе гордо стояли в строю уже упомянутые выше стрелялки, к которым регулярно прикупались патроны, кстати, гораздо регулярнее, чем жглись на стрельбище, так, что стрелок я так себе, в ворота попаду, в тарелочку – через три в четвертую. А книжные полки помимо фэнтези и истории гордо занимали разнообразные энциклопедии выживания и справочники по оружию за весь XX век. Особое место отводились тщательно вычитанным и любовно переплетенным в ведомственной типографии распечаткам. Вы видели старые учебники по НВП? Это сундук Флинта, пиастры, груженные бочками! Похоже сталинский кровавый режим напрочь не боялся своего зверски забитого и рабски порабощенного народа, но активно работал над тем, чтобы каждый, приходя в армию, учился тактике, а землеройство и матчасть оружейную только закреплял. Сам я в школе застал остатки профессиональной гордости отставного капитана, кстати, летчика, учившего нас разбирать и собирать пятьдесят девятого сына гениального сержанта, а также читать рисунки на погонах и как правильно помереть в зоне термоядерного удара.
Так вот, в старых учебниках, два из которых гордо венчали мою коллекцию во всем великолепии желтых страниц, а остальные в скромном обаянии пластиковых переплетов было все. От ТТ до РПГ с заходом к РПД и ППС. Сборка, разборка, смазка и обслуживание, сбережение и черт его еще знает что, включая минирование ротного рубежа и очистку/опреснение воды в полевых условиях. Там же рядышком скромно, но с достоинством притулились всяческие пособия диверсантов от «Спутника партизана» 1942 года до настольной книги анархиста и изысканий минского «Харвеста». Так, что теоретически я был подкован весьма и весьма, от пулеметов Льюиса и Максима до методик медикаментозных экспресс-допросов. Люблю почитать вечером что-нибудь занимательное.
Впрочем, на практике все было не так радужно и брутально. Нет, чистить стволы я чистил регулярно, священнодействуя чуть не каждый пятничный вечер, а вот стрелял заметно реже, где-то раз в месяц, да и охоту активно не любил, приобретя охотбилет исключительно за волшебные слова «…и ношение».
Однако в целом перспективы в намечающемся дурдоме выглядели оптимистично, ресурс, как говорится, был. Осталось доехать до этого ресурса. С Осой в кармане.

Езда по трассе всегда настраивала меня на философский лад, тем более с пассажирского кресла. Водит машину обычно жена. Нет, я, разумеется, умею, и даже права у меня не купленные, а честно выезженные. Однако рулить, особенно на трассе, не люблю. Не умею долго и сосредоточенно пялиться в одно и то же. Отвлекусь, задумаюсь о вечном, а тут что-нибудь и вывернет. Так что обычно, особенно за городом за рулем сидит жена, а я честно-благородно обеспечиваю лояльность населения кресла сзади-справа. Население обычно укачивается и дрыхнет, но иногда устраивает настоящие НАШЕствия с гала-концертами по полчаса и более. Сегодня он как чует, что – некогда и ведет себя ангельски: сидит и вертит головой, периодически требуя печеньку и запить.
Тем временем мы вывернулись из города-героя и, миновав пустой пост ГИБДД, закрытый в рамках «оптимизации численности личного состава и борьбы с низовой коррупцией» и выскочили на трассу. Ехали мы, ехали и, наконец, наехали. Милиционер требовательно поднял руку. Весь такой как полагается в форме, броннике и даже фуражке. Проскочив стража, притерлись к обочине, и жена полезла в перчаточник за бумагами. Милиционер пошел к нам и жена, механически взглянув в зеркало, взвизгнула и сама и покрышками и рванула с места. Зомби, блин.
– Стой! Стой, говорю!
– С ума сошел? Зомби!
– Именно, зомби. И пистолет на поясе.
– Мародер хренов!
– Стой!
Однако остановилась. До зомбопрапора уже метров 150. сдаем назад.
Что дальше? Беру Осу, топор и выхожу. Ой, мама, дай Б-г, чтобы блогеры не наврали и он действительно медленный. Бедолага меня увидел, навелся, поковылял. Рассматриваю. Покусана левая рука. И перевязана платком, видно сразу стянул и рванул удирать от кого-то, а там уж и помер. Кобура на правом бедре, закрыта, будем надеяться, что полна. Шагов за 10 навожусь уже я и аккуратно жму. Бахает как полагается, бьет в голову. И соскальзывает! По лбу соскальзывает, счесывая лоб с изрядным фрагментом скальпа. Стреляю снова, пробиваю переносицу – пофиг! Снова, уже шагов с трех, напрочь забыв о топоре, мешающем подмышкой. Зомби дергает головой и удачно: третья пуля входит в правый глаз и, видимо достает до мозга. Прапорщик вздыхает и свивается веревочкой на гравий, сначала как-то по-турецки садится, затем откидывается на спину. Опоминаюсь, убираю Осу и, перехватив топор, подхожу ближе. Тычу в бок ногой и вспоминаю, что на ноге – тонкие макасины, а новокупленные для такого случая берцы так и лежат в коробке и пакете. Отскакиваю, но труп, теперь уже точно труп меня игнорирует. Всматриваюсь и почему-то думаю «попортил шкурку-то». Как дурак, сам себе ухмыляюсь.
Что мы имеем с гуся? Погрызена рука изрядно, платок насквозь пропитан кровью, до черноты. Но из разбитого осиными покусами лица и выбитого глаза ничего не течет. Значит, кровообращения в зомби нет. А они дышат? Вроде скулил, но не поручусь, как-то не вслушивался я в него, больше вглядывался и вцеливался. Ладно, делом надо заниматься, генацвале, делом. Захожу от головы и с маху бью топором по темени. Зачем? Не знаю сам. Контроль, наверное. Череп лопается, мозг серый, крови нет. А должна быть? Батька, я ж не хирург, не знаю. Обхожу аккуратненько расстегиваю портупею и стягиваю паутину ремней с планшеткой, кобурой и наручниками. Кобура, ПМ, запасной магазин. Выщелкиваю – полон. Значит, не стрелял в того, который его… отталкивал, видимо, а потом вырвался и убежал.
Стараясь не запачкаться, стаскиваю с него бронежилет. Броник легкий. Скрытого ношения, сколько помню только от мелкой дроби. Почему меня не тошнит? Должно типать, трясти и выворачивать,– эту мысль думаю, уже роясь по карманам. В левом – удостоверение. Прапорщик Гриценко, спецрота. Что здесь делает спецрота? Губернатор если не вернулся, пока я загорал, дружит за границей. Кто-то из вице собирался в Новоросс?
Ладно, что смог взял, встал и замер. Не по-людски будет так уходить, человек все же. Не виноват, он, что смерть его так паскудно приложила. Долго оглядываюсь и слышу сигнал клаксона. Да, что ж я сплю-то! Не один я тут, у меня еще люди, о которых надо заботиться. Быстро оттаскиваю тело за ноги на обочину, поколебавшись, сую обратно «корку»,– может, приберут его, все же не «без вести». Бегу к машине, стартуем. И сразу за поворотом видим, откуда прибрел этот Гриценко. Мерседес. Простой такой шестисотый Мерседес, разбитый в кашу о склон горы, а склоны здесь практически вертикальные. У жестяной каши бывшей недавно клевой тачкой топчутся двое. Классический брюнет южной наружности в белой, пропитанной кровью, рубашке и мент, то есть коп. Чуть дальше спокойно припаркован УзДеу с веселыми синими полосками. А на боку у ДПСовца мечта юного сталкера – «укорот» АКС-74-У с брезентовым подсумком. Повторяем диалог на тему «Стой–Поехали–Стой, говорю!» и останавливаемся. Сдаем назад. Спокойно, будто всю жизнь этим занимался, проверяю пистолет на предмет патрона в стволе и упираю локоть в дверцу.
– С ума сошел! Напугаешь, выйди.
Сую жене в руки Осу, бормочу «Страхуй, если что, за машину убегать буду» и выхожу. Вот удивляюсь я: простенький факт, что я только что застрелил человека, пусть и уже мертвого и собираюсь валить еще двоих, ее совершенно не смущает. Что мы за монстры такие? Или это шок?
Ладно, с Фрейдом потом поговорим, а пока дело есть. Выхожу, куда деваться. Топор подмышку, пистолет в две руки по учебнику, взвожу курок, подхожу шагов на 12-15 и целюсь. Долго целюсь, боюсь промазать, а дистанция всего ничего, вот он как прыгнет, что я про них знаю. Мент повернулся и посмотрел на меня. Мама! Глаза у него… не бывает таких глаз ни у живых, ни у мертвых. С перепугу стреляю и естественно, мажу. Но пулю вижу – выше и правее, заваливаю ствол, стреляю снова. В лоб. Где второй? А второй уже ко мне на всех парах, благо паров у него немного и нога похоже повреждена вихляется, но шагов уже меньше десяти. Пячусь и стреляю. В горло в грудь, ему без разницы! Роняю пистолет, хватаю топор и прыгаю прямо на него. Рублю по-самурайски, вертикально между глаз и он медленно-медленно заваливается назад, утягивая топор. Где пистолет не знаю. Пытаюсь идти к автомату и не могу. Ноги ватные и деревянные одновременно, подламываются, и я просто ползу, ползу, пока не утыкаюсь рукой в ботинок. Перебираюсь к лежащему на асфальте оружию, а оно не дается. Да что за черт такой?! Ремень застрял, рву, мотаю из стороны в сторону, только что не рычу как этот, как же его, в «Кавказской пленнице»? Одновременно вспоминается фамилия (Вицин!) и соскальзывает с плеча покойника ремень – есть автомат! Выдыхаю и оглядываюсь. Появляется мысль «а где все вообще?», трасса одна из центральных, время около 11, где машины? Хожу тут, стреляю и всем пох**! Смотрю на своих. Парень крутит головой, сосредоточенно оглядывается, рядом белое лицо жены. Все же страшно ей, получается? Ее страх успокаивает, встаю, машу рукой с автоматом и начинаю шмонать убитых. Первым делом тяну топор из головы брюнета. Топор не выходит, тяну, дергаю, наконец, то ли сообразив, а то ли набравшись духу, наступаю на голову и выкручиваю сталь из кости. Перехожу к капитану, как и с прапорщика стягиваю сбрую. Так, кобура, запаска, наручники, бронежилет. Карманы – удостоверение: капитан Страшных. Откуда здесь сибиряки? Что еще есть? А ничего. Вспоминаю «свой» пистолет, подбираю, машинально обтираю о рукав куртки. Легкой джинсовой куртки. Да елки ж палки кому кожаные куплены? Дайте мне премию Дарвина! Шалишь, я еще живой. Стволом автомата откидываю полы пиджака кавказца – ничего интересного, отхожу к милицейской машине. Открыта нараспашку – что у нас тут, ничего у них тут. Планшет с бланками протоколов - нах, рация - ага, в перчаточнике приз – еще одна пистолетная обойма, на заднем сидении большой фонарь. Багажник. Пусто. Иду к «Мерсу» багажник заперт, где он отпирается, не знаю, со злости бью топором по замку раз, другой, с третьего хрустит и открывается. В багажнике – кейс. Заперт. Беру как есть и несу к своей машине, потом посмотрим. Запихиваю кейс в багажник, остальное бросаю назад под ноги. Сажусь и снова лезу обратно – салон «мерса» не смотрел. Оставляю автомат и с пистолетом иду обратно, на трассе по-прежнему пусто как во сне.
Никогда не прыгали спиной вперед с места на 4 метра? Запросто! В Мерседесе сзади сидит пристегнутый труп и смотрит на меня. Глаза у них какие-то одинаковые. Ну его к черту, бегу обратно, вваливаюсь и едем.
Через километр останавливаемся, и я вываливаюсь прямо из салона на карачки. Завтрак долой! Долго плююсь, вытираю глаза, дергаюсь в позывах пустого желудка. Нет, это хорошо, все-таки я нормальный, реакции человеческие. Отъезжаем с трассы в кусты и останавливаемся. Долго молчим. Долго. Смотрим друг на друга и хором произносим «Да что же происходит-то?» Тут же начинаем ржать. Не смеяться, а именно ржать, раскачиваясь, хватаясь за спинки и повизгивая. Ребенок, видя такое дело, начинает вертеться и хохотать, ему-то что? Мама с папой счастливы, чего еще хотеть, все хорошо.
Да уж, все - хорошо.

Спасибо, интересно. А я как раз последний, шестой том ЭМ дочитываю. Эх, романтичный же у Круза получился конец света.  :)


;D

***
Едем. Мы едем-едем-едем…
Въезжаем в Верхнюю Баканку, Нижнюю – тишина и порядок, люди ходят по улицам, машины катаются, все как всегда. Видимо здесь еще не хлопнуло. Дальше, дальше. Крымск. Предлагаю заехать в оружейный и купить все-таки ружье. Жена активно возражает – у нас дома целый склад, удается настоять только на патронах. Если все пойдет, как идет, они будут очень нужны, а патронных заводов у нас нет. Ладно, заезжаем. Оставляю семью в машине, сую жене в руки милицейского Макара, кратенько инструктирую: вот предохранитель, вот мушка, туда вылетает птичка. Набрасываю, наконец, на себя косуху, в-основном, чтобы прикрыть кобуру и бодрым скоком взлетаю по ступеням. В магазине благодать, Сплит гудит, пара подростков бродит, пара продавцов скучает. И действительно, с чего быть панике. В городе зомбей, как видно, еще не было, взрослые на работе, у детворы каникулы.
– Двести 12х70 картечь, двести 12х76 картечь, двести 20х76 картечь.
– Воевать собрался? Да и продаем мы только по 40,– продавец вежливо удивлен.
–Давай так: ты мне продаешь заказ, а я тебе говорю, зачем они мне надо, идет? Поверь, тебе эта информация очень пригодится.
– А милиция меня потом с твоим фотороботом не будет переспрашивать?
– Сомневаюсь. Очень сомневаюсь.
Лады, зовет напарника и приносят целую гору серо-зеленых и оранжевых коробочек.
Я как-то не обдумал объем и озадаченно кручу головой. Затем прошу рюкзак. Набиваем рюкзак, выбиваем чек. Еще место остается. И все-таки решаюсь, мужик я или где, в конце концов, я глава и мужчина я. Как насчет автомата. А тут облом – висят две смерти председателя и двустволки, дальше только нарезное, а его мне не положено еще три года. Озадаченно смотрю на продавца:
– Что, совсем без вариантов?
– В понедельник привоз будет.
– Мне счастье сейчас нужно, а не через неделю, смотрю совсем озадаченно.
– Тебе русское обязательно?
– Не обязательно.
– Ну, учитывая, что ты нам чуть не недельную выручку подогнал, можем добить до месячной. Автоматов упорно нет, но есть помпы. Есть пара стволов буржуйских, но дорогих совсем: Браунинг БПС и пятисотый Моссберг.
– Черт с ним, показывайте.
Вспоминаю, что читал о буржуйских ружьях. У Моссберга слабая коробка и что-то там про алюминий, у Браунинга вроде бы только цена. И оба требовательны по патронам. Латунь не сунь, самокруты не ест, только фабричные и то не всякие. Пока один пошел за стволами, расспрашиваю второго о товаре. Получается, что помню, в-общем-то правильно. Патроны только буржуйские и желательно родные, Барнаул еще так-сяк, самокрут ни-ни. Ладно, а есть родные? Родные есть, стоят как три Барнаула. Крякаю, однако, вот будет хохма, если ситуация быстро выйдет из штопора, каким идиотом, буду себя чувствовать, с дорогущей дудкой и не менее дорогущими патронами. Однако приносят, смотрим, вертим. Тира у них естественно нет, пошутил? Но раковин нет, ось в норме, внутренность коробки, в ажуре, что я еще тут могу увидеть? Черт с ней с разницей, Браунинг. Роскошь ложи, ортопедика, понимашь, да и сталька есть сталька. Прошу ветошь и керосину. «Шутишь, что прямо здесь и зарядишь, может? Мужик ты сам хоть три терминатора вместе, только мы не в кино». Обещаю не заряжать, но настоятельно прошу керосин. Бросаем на прилавок картон и расконсервируем. Собираем, докидываем полсотни патронов, больше нету. Да, прошу насадку-ускоритель на приклад и тактический фонарь на цевье, а лучше два. «Мужик, у нас тут больших банков нет, или ты обратно в Новоросс собрался, порт штурмовать?», а с чего это взяли, что я из Новоросса еду, по акценту? Ну здесь все же не «Магнит», а оружейный, камеры стоят, а улица центральная, видно как парковался. Лезу за деньгами, куртка мешает, расстегиваю, и продавцы синхронно дергаются в стороны один с уже почти моим «бельгийцем». Что такое? Кобура на пузе, что! Так, мужики, спокойно, спокойно. Я вполне законопослушный, деньги вот, совершенно законные деньги из банкомата. А ствол тоже из банкомата, мля? Нет, братцы ствол как раз с трупа. Причем все еще хуже, с дважды трупа, вы что, интернет не смотрите? Не смотрят, оказывается, и телевизор не смотрят. Дикари какие-то, млин, островитяне. Так посмотрите. В гугле-яндексе «Зомби в Москве», поищите. Я пока отойду к двери, а волына с рюкзаком пусть лежат в заложниках. Стою, стою не дергаюсь, хотя могу вас валить на выбор, вы же без оружия. Смотрят в монитор долго, но видно, что проникаются, у нас что, тоже так уже? Уже. Пятерых лично видел и в городе и на трассе. Обещал же рассказать, зачем вне это все, так вот, рассказываю, укушенный встает и кусает дальше. Просто умерший, похоже, тоже встает, пуля только в голову, но можно и топором. Проверял. А ствол откуда? Говорю же, проверял. И вообще поройтесь в Интернете, знать будете больше меня, позвоните знакомым в Краснодар или Ростов… тут с улицы накатывает вой сирены и грохот неслабого ДТП. Плюю на все и бросаюсь к двери. «Скорая» намоталась на столб, моя крошка стоит, из нее никто не высовывается. Срабатывает мобильник «Ты где, что тут происходит – видишь?» голос жены пробивается через надсадный рев. Мальчишка у нас вообще нравный, поорать горазд завсегда, но тут повод железный. Тем временем, у Скорой собирается толпа, и кто-то большой и умный открывает дверцу со стороны пациента. Логично, передок весь в гармошку смят. Как-то совершенно не удивляет визг и разбегание. Из перекошенной кареты выбирается оно. Чем-то оно мне активно не нравится, пока думаю чем не нравится, оно приседает и… прыгает! Прыгает с места и метра на 3! Прям как я давеча на дороге, только вперед и на толстую тетку классического базарного вида. Тетка летит вперед и въезжает плечом в бетонную урну, а оно устраивается верхом и впивается ей в спину. Мне кажется, что сквозь двойной стеклопакет я слышу чавканье. В спину слышу «Это что?» «Новый год, мля!». Тяну из кобуры пистолет и вспоминаю, что на прилавке лежит собранный дробовик. Иду к прилавку. Не бегу, не прыгаю, а именно иду и спокойно беру в руки прикладистую игрушку. «Ну что, я купил, или подождем, пока их двое станет?» Мужики соображают вполне быстро и адекватно, снимают со стенда вертикалки, а ловко у них получается с замками, суют в них патроны, тем временем сам пытаюсь вскрыть роскошную пачку, заедает, здорово царапаюсь о скрепку, рву вкось и судорожно набиваю. У меня же там жена с ребенком, не дай Б-г, в панике полезет наружу. Пытаюсь какой-то третьей рукой достать мобильник и думаю, что надо купить рации.
Все. Мы готовы и идем на улицу. На улице почти пусто. Стоит памятником раззявленному рту мужик, похоже, тот самый, что открыл дверь. Вот ведь повезло идиоту, упырь прыгнул на бегущую, а его не заметил. Это же ты его выпустил, урод! А что, «урод»? мужик вполне адекватен и даже благороден: у людей беда, надо помочь. Разворачиваемся в цепь и подходим шагов на десять. Все целятся, никто не стреляет, кадавр жрет. Жрет он самозабвенно, не реагируя ни на что. Стоим, смотрим. «Ну?!» мужик справа громко, но неуверенно начинает кричать что-то типа «Эй, мужик, ты чё? Прекрати!» Кадавр не отвлекается. Наконец тот, что слева прижимает приклад и стреляет. Пуля бьет кадавра в бедро и разворачивает к нам боком. «В голову надо!». Тут проглот меняет поведение, видно дырка разворотившая левую ногу его не смущает ни разу и он прыгает. Прыгает мощно, но по счастью динамику с баллистикой еще не отменили, и летит он вкось. По дороге уже попадая под залп, дорабатывающий его траекторию еще левее и сносящий к самому борту «Скорой». Снова встает. На одной ноге! Упирается руками и, наконец, замечает благородного дядьку. Приподнимается и тут ему, наконец, прилетает в затылок второй залп, благородный к счастью стоит с ним не на одной линии. Цевье двигается легко, как во сне. Кадавр падает и не дергается. Подходим, точнее, подбираемся на полусогнутых. Высокий продавец тычет стволом в бок кадавра, чего тыкать, он уже на боку и мозги распластал. А вот крови из него нет. Это значит, мертвые таки мертвы и давление у них 0/0? А как они тогда дышат? А они, похоже, не дышат. А как тогда двигаются? А кто их знает, как, но двигаются. «Даже если он работает на керосине, ему нужен воздух». А этому нужен? Тянусь рукой перевернуть замираю, остановленный «охотником». Блин, у меня же рука в крови! Чуть дуриком на тот свет не ушел. Резкое прояснение в мозгах разворачивает меня на все 360 градусов, успеваю скользнуть взглядом по своей машине – сидят, и упираюсь в невезучую тетку. Женщина так и лежит, в луже крови, натекшей слева, рассыпаны оранжевые шары. Сходила бабушка за апельсинами… отхожу к своим и торопливо оправдываюсь за задержку, заодно за покупки. Однако, жена у меня мудрейшая из женщин и не возражает даже против повторного захода в магазин. На возврате, предупреждаю ребят, что женщина вот-вот должна встать. Подходим, смотрим. Тут маленький пятится. Уже? Нет, он просто вспомнил, что у него оба ствола пусты, бежит в магазин. Второй, судя по всему, очень явственно чувствует, что у него один выстрел и смещается за меня. А сколько у меня? Не помню, сколько успел запихнуть. И не проверишь ведь, может вообще ничего. Но покойница все еще лежит, когда парень возвращается с двумя коробками, ишь и мне взял. Моя в крови. Сую патроны и на третьем упираюсь. Все же изначально зарядил до упора. А тетка встает. Упирается руками в асфальт, падает и снова встает. На этот раз на колени и затем в рост. Уже почти спокойно ждем, когда развернется. Предлагаю «охотнику» стрелять одному, мнется, а зомби уже делает первый шаг к нам. Плюю и стреляю. Чпок-хррясь! Картечь сносит полчерепа от бровей и опрокидывает назад, снова на урну. Судя по вывернутой руке, у дважды покойницы сломана ключица, вот почему с рук упала.
–Чего мялся-то?
–Так это… убийство ведь.
– Значит так я убийца, а ты свидетель? А первый как же?
–Ну, первый нападал, там самооборона, а она вроде нет.
– Ага, кстати, ствол-то еще не куплен, юридически он за вами, вы меня им снабдили. Так что полноценное сообщенство. Да и еще в группе по заранее спланированному… Кстати, первый был не вооружен, превышение чистое.
Да, ага, так будешь брать? Тир вот уже был.
Ну, силен, мужчина, он еще и подначивает.
Возвращаемся в магазин и пробиваем чек. Еще пару наборов химии для чистки и рации с зарядками.
Беру сибишки с гарнитурами, четыре штуки. Так, на всяк-случай.
Продавец снова мнется, что еще не так?
–Ты это, парень, бери так. Подарок. Ты ж нам, считай, жизнь спас.
–Стреляли-то вы сами. Да и не добрались бы до вас через витрину. А рации и все остальное скоро будут дороже всяких денег. Это все и так считай подарок. Вы бы закрылись, забрали самое ценное и валили на дачу куда, что ли. Пока что да как.
– Учтем!

Здравствуйте снова (много воды утекло).  :) Вы всё-таки закончили этот фанфик? Как раз читаю трилогию Николая Берга, которая практически канон. Ваши тексты тоже вполне вписываются во вселенную Эпохи мёртвых, только закончить и отредактировать.