Форум официального сайта Веры Камши

Mae govannen!
То бишь "рада встрече". Попробую, как ни банально это звучит, предоставить на суд кое-что из своего творчества. Скажу сразу - не претендую даже на минимальное умение, а смысл не стоял и рядом. Но пишу себе потихонечку... или уже не потихонечку... :)
***
На старых дорог перепутье,
На звездных лучей перекрестье,
Из лунно-ласкающей ртути
И сказок о долге и чести,
Возводит свой тающий замок,
Свою одинокую крепость
Сбежавший из кованых рамок
Сэр рыцарь, чей титул "Нелепость",
Сэр рыцарь, чье имя - Забава,
А герб - полосатая кошка,
Звенит погремушкою слава
О подвигах, глупых немножко...
На шлеме болтаются перья,
С плеч плащ полинялый свисает,
Сэр рыцарь смешные поверья
Раствором из басен скрепляет.
Цепляет легенды на шпили
Трех башен из песенок детских,
Из сонно мерцающей пыли,
Скорлупок орехово-грецких...
Сэр рыцарь, чей титул Нелепость,
На звездных дорог перекрестье
Возвел себе теплую крепость
Из сказок о долге и чести.

***
Мой неназванный брат и нечаянный враг,
Ты так долго плутал по дорогам зимы...
Разреши - я тебя унесу на руках,
Из твоей белоснежно-хрустальной тюрьмы.
Разреши мне пропеть тебе песню ветров,
Что к порогу несут золотые дожди,
Есть чудесная сила у их голосов -
Исцеляются раны замерзшей груди.
Ты забыл, что на свете бывает тепло -
Я согрею тебя под пушистым крылом,
Никогда не напомню о том, что прошло -
Долг оплачен непролитых слез серебром.
Только слово - и канет в былое метель,
Что ж отводишь ты в сторону тающий взгляд?
Я пришла за тобой из лазурных земель,
Мой нечаянный враг, мой неназванный брат...

***
По вечерним улицам столицы
Сон проходит на мохнатых лапах,
Хочет он кому-нибудь присниться -
Можно рыцарю в блестящих латах,
Можно - черноокой нежной донне,
Или подмастерью ювелира,
Или королю в резной короне...
В лапках сна позвякивает лира,
Звездами расшитый плащ струится,
Шелестит плюмаж на синей шляпе...
По прохладным мостовым столицы
Хорошо ступать на мягких лапах!
Бродит сон, заглядывает в окна:
Там танцуют, пьют, грустят немного...
А в ночном канале звезды мокнут -
Сон подходит к твоему порогу.

***
А говорили: все счастье - рыжим! рыжих веселое солнце любит - то, что бежит по весенним крышам, жарко целуя сжатые губы...
А говорили: рыжим - везенье! сказочный бес ворожит им, верно - тот, что и в бездне найдет спасенье, соло сыграв на продрогших нервах...
А говорили: рыжим - удача! рыжий всегда на коне и в дамках...
Хвалят в лицо, за спиной - судачат, как тут держаться в приличных рамках?! как не пытаться сломать устои, сдернуть плащи, заглянуть под маски? как ни тверди себе - брось, не стоит, жизнь не прожить по чужой указке...
Солнце лучи за туманом прячет. Бес, видно, сам на сей раз не выжил...
Зря говорили: рыжим - удача. Зря говорили: все счастье - рыжим...

(думаю, пока хватит  :))

Красивое творчество! Очень...

Первое - атмосфера романтических сказок, обожаемых в детстве! Мне напомнило о том, что и сейчас вернуться туда можно...

Второе - мало того, что красивое, так и переплетается с одним моим замыслом, поэтому ближе всего...

Третье - ласковое, весёлое, волшебное...

Четвёртое - интересный взгляд на вещи...

И во всех, как прожилки в драгоценных камнях, необычные сравнения, выражения!

Полярная Звезда, благодарю! :)

Ваши баллады завораживают, мир, о котором рассказывается в них, оживает на глазах.

1) Первое напомнило "Рифмы матушки Гусыни", наверное, потому что Сэр Рыцарь получился очень необычный. :) Очень доброе и жизнерадостное стихотворение, несмотря на чуть-чуть грустную тональность.
[spoiler]
Свою одинокую крепость. - точка в конце строчки.
Сэр рыцарь, чей титул Нелепость,  - запятая в конце строчки.
орехово-грецких - ой. Странное слово. С другой стороны, Рыцарь тоже странный, сказочный.
[/spoiler]

2) Здорово, что брат важнее врага. :)
Это о ком-то конкретном? У героини пушистые крылья - кто она?

[spoiler]Исцеляются раны замерзшей груди - эта строчка мне кажется слишком высокопарной... [/spoiler]

3) Рыцарь спит в латах, а король - в короне? Или это дань традиции?
4) Почему-то с самого начала было ясно, что финал будет печальный. Жаль.

Не хватит. :D

Красиво! И вроде и куснуть можно, но... но совсем не хочется. Такие светлые, теплые стихи, даже несмотря на грусть. Сказочные. Пишите еще, пожалуйста. :)

Сэр рыцарь, чей титул "Нелепость",
Сэр рыцарь, чье имя - Забава,
Вот не могу сформулировать, но как то цепляют эти строчки...  В смысле за душу.

Да, и меня зацепил "Сэр рыцарь, чей титул нелепость" и  «неназванный брат и нечаянный враг». Очень тепло, замечательно.  :)

Ох, льстите вы себе. ;)
Симпатично. Очень. К тому же приток свежей крови, что само по себе неплохо...

Эрэа Жак, мне все очень понравилось. "Счастье - рыжим " особенно. Прекрасные стихи. :) И мы тоже рады встрече с Вами.

prince_bundle , благодарю!
1) запятую исправила, а вот насчет точки немного не поняла - мне кажется, она там не нужна :-\
вроде бы идет что-то похожее на причастный оборот, как если было бы "Свою крепость возводит сбежавший..." и т.д. Впрочем, я в этом не сильна... :-[
2)Нет, ни о ком конкретном. Я вообще редко пишу, имея определенный замысел. Скорее ощущение... потом интересней гадать. :) героиня... думаю, теперь она ангел, а какие отношения их связывали раньше - понятия не имею, если честно.
Строчка - да, немного зашкаливает, но даже не знаю, стану ли менять. Подумаю.
3)Знаете, сударь, когда сочиняла - представляла и рыцаря, и короля как статуи, поэтому, наверное, так и вышло... :)
4)Как-то так получается. что у меня почти везде такой финал. Радостных мало... ;-v
Асмела, Уленшпигель, passer-by, Yaga, благодарю! :-[
Leana , ох, нет, сударыня, не льщу - просто Вы прочего не читали. Это я, так сказать, выбрала самое нормальное. :) А на деле все так и есть. Из стихотворений - ну, может, пара-тройка, а о прозе вообще следовало бы промолчать. Говорю вовсе не из желания напроситься на похвалу, просто более-менее трезво оцениваю то, что натворяю. Однако, как ни смешно, прекратить натворять не могу. :)

Еще немного, правда, наверное, скучнее. :)
Между прочим - говорю, опять же, не для похвальбы, но я пишу как бы "под музыку", улавливая свою мелодию почти для каждого стихотворения. На парочку, кстати, и песни есть. Для чего об этом говорю - за мотивом бывает трудно уследить за размером и рифмой, вроде бы оно поется, созвучие есть, а как выглядит при простом прочтении - сказать трудно, потому как избавиться от звучащей мелодии я уже не могу. Ага, это притом, что слух минимальный и голоса нет и в помине... :)

***
Дальним отзвуком ласковых струн
Убаюкана водная гладь,
На замшелый прибрежный валун
Симуран прилетал отдыхать.
По тропе между старых корней
Я к нему выходила порой,
Ускользая в закат из дверей,
Охранявших мой сумрак лесной.
Я поила его молоком,
Калачом угощала ржаным,
Он рассказывал мне о былом,
Проступавшем сквозь осени дым...
Сказки старятся вместе с людьми,
Путь увел в заозерную даль,
Там, где город бессонный шумит
И горчит подслащеный миндаль.
Но порой эхом ласковых струн
Вдруг поманит вечерний туман -
Ждет меня обомшелый валун,
Ждет меня золотой симуран.

***
Закружил мою судьбу белый снег,
Затерялся в волчьей песне мой дом,
Мне бы бросить все, сорваться в разбег,
Да в метель не вспоминать о былом...
Между тучами скользит лунный диск,
Словно брошенный на стол золотой.
Пусть удача - чистокровный мориск,
Для меня лошадки хватит простой.
Задувает ветер пламя свечи,
Что ждала меня в высоком окне.
Эх, гитара, старый друг, не молчи -
Спой о звездах на вечернем сукне,
Спой о рыжих косах девы-зари,
О гранатовых сережках костра...
Говори со мною, друг, говори,
Чтобы я сумел дождаться утра...

***
Мне сегодня не до вальсов, милорд,
Я устала и сломала каблук,
Да в мелькании игральных колод
Подмигнул валет лукаво мне вдруг.
От шампанского в ушах тонкий звон,
Рвутся струны, жжет глаза яркий свет,
За корсажем вянет розы бутон,
Да смеется под ладонью валет.
Я проигрывать отвыкла давно -
Словно кошка, льнет удача к руке,
То ли ангел, то ли бес - все равно...
У валета тонкий шрам на щеке.
У валета золотые глаза,
Будто он шальным безумием горд,
Да в улыбке притаилась гюрза...
Мне сегодня не до вальсов, милорд.

***
Песня изгнанников

Наши флаги холодные рвали ветра,
Размывали дожди золотое шитье,
Нам давно возвращаться минула пора,
Проклиная бессонное, волчье житье
Мы бредем, споткаясь о чье-то вчера,
Забывая звучание наших имен,
Чтобы смять золотых облаков веера,
И узнать, чем кончается злой небосклон.
Иззубрённый клинок да погнутый доспех -
Вот и все, чем расщедрилась наша судьба,
И срывается с губ полный ярости смех -
Лучше гибель, чем жалкая доля раба!
Мы встречали диковины чуждой земли,
Но они не затронули наши сердца,
Задыхаясь в круженьи дорожной пыли,
Мы клялись, что сумеем дойти до конца.
Нам родных очагов не вернуть теплоты,
Нам возврата к зовущему прошлому нет,
Мы давно с самым горьким безумьем на "ты",
И засыпан метелью наш тающий след...

Не сказала бы, что скучнее  ;)
При простом прочтении всё в порядке и с размером, и с ритмом! (ага, кто бы говорил, у меня вечно строки вылезают из объёма, а я тут с умным видом говорю  ;D)
Ох, с мелодиями согласна - прицепятся, не отцепить - да не всегда и надо...

Первое нежное, волшебное, манящее... А кто такой симуран?

Второе - как вихрь, который захватывает, и не отпускает....

Третье - ничуть не хуже первых, хоть и другое. Особенно интересен образ валета!

Четвёртое... Сильное, жёсткое, как судьба.

Между прочим, очень ценное качество. Далеко не у всех имеется. И весьма полезное для творческого роста.  ;)
Кстати, вторая часть выложенного мне даже больше нравится. Особенно "Закружил мою судьбу белый снег". Люблю я этот ритм.  8)

Полярная Звезда, спасибо! :-[
симуран - это крылатый пес, если говорить о творчестве Марии Семеновой, то там симураны - это животные внешне похожие на больших поджарых собак с широкими перепончатыми крыльями. По легенде самым первым Симураном был пес, который спас людей от гнева Бога Грозы. За его смелость Бог приблизил пса к себе и наделил крыльями. По этой же легенде Симураны приносят людям удачу и хороший урожай, а так же сопровождают отлетевшие души на Звездном мосту.
Вот такой :)
[spoiler](http://i038.radikal.ru/0712/c4/d6cfc58250ec.jpg)[/spoiler]

Leana, какой уж там рост... :)
а про снег - да, как раз под этот ритм и сочинялось. Может быть, Вы слышали песню Алькор "Романс Робера Эпинэ"? вот на этот мотив. :)

Ух ты. Действительно, ложится на эту мелодию.
[spoiler]У меня просто на данный ритм тоже одна вещичка писалась, но она к другой песне привязана была. Так что ассоциация именно та осталась.[/spoiler]

Leana, да, ритм распространенный, но очень цепляющий. Помню, я несколько дней весь дом терроризировала... :)

Эрэа Жак, мне вторая "порция" Ваших стихов очень понравилась. :)

  Одно слово - прелесть! ::) Замечательные стихи!  :D Пойду-ка утащу в свою копилку... :)

Спасибо. :) Зацепило.

Вы все-таки скромничаете. Стихи очень хороши. :D

Жак, вторая часть не менее интересна. Вы пишете на разные сюжеты, и это прекрасно.
Точка не обязательна, но тогда предложение получается слишком длинным. Впрочем, Вам, как автору, виднее. :)
1) Охранявших мой сумрак сырой - где же это так отсыревала лирическая героиня? :o
2) В "Песне изгнанников" холодные флаги или ветра?
[spoiler]"Песня изгнанников" по содержанию напомнила "Ты славить его не проси меня..." Иллет.[/spoiler]

Yaga, Эстравен, Veving, Асмела, благодарю! мне очень приятно... :-[  :D

prince_bundle,, благодарю. :)
1)Так в лесу, в самой чаще, в буреломе вроде сыро? ::) по крайней мере, у нас - сыро...
2)Вроде ветра... но, по идее, флаги тоже холодные - кто их греть-то будет? ;D
Ох, я на эту тему частенько думаю - вроде и не слушала непосредственно перед написанием, и в голове не держала, и подражать не стремилась - а все равно как-то так выходит, что перекликается... наверное, из-за "узости" мышления и воображения. :)

Ну, еще немножко... :)
***
Холодом ветер бьется в висок,
Тянет в застывшую высь,
Ветер-бродяга всегда одинок,
Сколько за ним не рвись...
Кружит в безумии вальса зима,
Льнет к равнодушным рукам,
С тихим шуршанием тянется тьма
К вышитым звездным волкам.
Ели мохнатые лапы сплели,
Клонят верхушки во сне,
По белоснежным дорогам земли
Сказки уходят к луне.
Ветер закутался в тающий свет,
В шарф из метели седой.
Ветер-бродяга, бессонный поэт,
Дай улететь с тобой...
На эти стихи есть песня за авторством чудесной эреа Анориэль, если вдруг интересно - она лежит вот тут.http://video.yandex.ru/users/antarim/view/1/ (http://video.yandex.ru/users/antarim/view/1/)

***
Тонкие пальцы касаются края бокала,
Лаской небрежной даря золотое стекло.
Лед синих глаз укрывают ресницы устало...
Вам повезло, монсеньор, Вам опять повезло.
Ваше везение стало уже аксиомой:
Выстрелы - мимо, а яд - что простая вода.
Только румянец на скулах - закатной истомой,
Только "Всегда" означает порой "Никогда".
Схватит подачку с готовностью жадное пламя,
Быстрые строки ликующе вспыхнут на миг -
Вы адресата посланий не знаете сами,
Просто они не дают Вам сорваться на крик.
А за кошачьей ухмылкой скрывается горечь -
Та, что осядет под вечер пыльцой на губах,
И не осыпется раньше, чем шалая полночь
Пойманной птицей забьется в старинных часах.
Вы только ей и доверите, что Вас тревожит:
Ранил, похоже, смертельно клинок серых глаз...
Ночь милосердна, она хоть забыться поможет,
Раз уж удача бессильною стала сейчас.
Утро безжалостно сдернет мерцающий полог -
Ждут арфы вечных интриг, трубы вечной войны.
Сердце некстати кольнет, будто сотней иголок:
Вы не нужны, монсеньор, Вы опять не нужны.

***
Позабылась навек та дорога лихая.
Что вела в королевство хмельное мое,
Бродит вечер осенний от края до края,
Да кружит за спиною его воронье.
У гитары рассорились тонкие струны,
Вдруг заплачут не в такт, засмеются не в лад,
Рыжий ветер ерошит прибрежные дюны,
Шепчет морю обрывки старинных баллад.
Уплывают на запад промокшие тучи,
Угасает заря на холодном стекле.
Но в скрипучее кресло плед брошен колючий,
И рождается сказка в сиреневой мгле...

Замечательно просто. Столько образов и мыслей! И вот такой неожиданный "аккорд"

Поэзия, она и в Африке поэзия. Спасибо. А вот за это:

отдельное гранд мерси.  :)

Эрэа Жак, каждый ваш стих - как маленький мир, в который погружаешься с головой... 8)
И хочется перечитывать  :D :D :D
Однако, еще хочется (кажется, я подсела) ;D ::)

passer-by, мне очень приятно, эреа.  :)
последние строки в свое время и для меня значили много...
Leaf, благодарю! :-[
о, эреа, только не обольщайтесь - более-менее приемлемого осталось немного, а остальное я даже выкладывать сюда не рискну. ;D

Эрэа Жак, восхитительные стихи. :) Просто очарована! Не верю, что у Вас может быть что-то неудачное. Пожалуйста, еще выкладывайте.

Что ж, тогда будем ожидать этого "немногого". Ну и новых творений, ежели таковые будут писаться.
Ибо ну нравится... ;)

Жак, так как героиня выходит из дверей, которые охраняют ее сумрак сырой, получается, что это в ее доме темно и мокро.
Смотря в каком лесу.
Из-за инверсии холодными становятся именно флаги.

Yaga, дорогая эреа, еще как может! :) главное. оно не сразу ясно, что пакость написалась. а через какое-то время, когда перечитываешь и думаешь - а чем я, собственно, думала? впрочем, у меня это весьма частая ситуация. :)

Leana, благодарю! :-[

prince_bundle, как всегда - думала об одном, получилось совершенно другое. В голове держала образ примерно вот такой, только потемнее
[spoiler](http://ny-image0.etsy.com/il_fullxfull.38256392.jpg)[/spoiler]Но согласна - непонятно. Подумаю, как исправить.
ну да, в сосновом бору так не будет, а вот в дубовом - именно так, у нас на волжских островах как раз дубовые леса, и там в чаще сыыыро...
Значит, холодные были флаги. :)

Эрэа Жак! Мне все понравилось, посто чудесно, и стихи, особенно по мотивам "Отблесков", и семеновский крылатый пес, и лес, похожий на мой знакомый, хотела сказать родной, но у меня на родине дубов нет, а похожие сырые леса я встречала в Карпатах и в Германии.  :)

  Эрэа Жак, спасибо за Ваши замечательные стихи!  :D :D


   Действительно очень поэтично.  :) Сказочные, порой необычные образы. :-\ ::)


Увы... в самую точку. :(


  Браво!  :D шалая полночь пойманной птицей забьётся в старинных часах - удивительно красивый образ.  ::)



  Спасибо, что впустили в Ваше хмельное королевство.   :D Оно очень уютное. :)

Tany, вот и у нас острова на Волге, и там как раз похожая атмосфера, собственно, ощущения и вспоминала. Там здорово, особенно весной, когда начинают цвести ландыши... А по "Отблескам" сама не знаю, как вышло - я вообще-то никогда по мотивам не пишу, хотя весь фанфикшн читаю взахлеб. :)

Эстравен, мое королевство всегда радуется гостям... выпьете чашечку зеленого чая с жасмином? :)

***
Это я так, глагольные рифмы мучила... :)

Я научился лгать друзьям в лицо,
Врагам улыбки милые дарить,
Пусть за спиною славят "подлецом" -
В глаза никто не смеет повторить!
Я научился вдоль зеркальных зал
Кошачье-гибкой поступью скользить,
А то, что душу черту я продал,
В глаза никто не смеет повторить!
Я научился вежливым речам,
Способным лучше яда отравить,
А если причисляют к палачам -
В глаза никто не смеет повторить!
Я научился в вихре быстрых шпаг
Как будто в танце радужном парить,
Пусть поливают грязью каждый шаг -
В глаза никто не смеет повторить!
А где-то плачет море до утра,
И льнет волна к седеющим пескам,
И те слова, что шепчут им ветра
Я повторить себе не смею сам...

***
Пробегают волны по полю ржи,
Пыль на сапогах помнит сто путей...
Пусть давно устал ты от старой лжи,
Коли слово дал - так его держи,
Хоть среди людей, хоть среди чертей.
И в своем стремленьи героем стать
Не гнушайся малостью добрых дел,
Иногда трудней, чем возглавить рать,
Примиренья руку врагу подать,
Даже если ты не того хотел.
К тулье шляпы желтый приколот лист,
Поредевшей гривою конь тряхнет...
Но все так же звездный поток лучист,
Ветер - паутинной струны арфист,
И с твоей души исчезает гнет.

***
Песенка оруженосца
А нам опять покой не по карману,
Тоскует в кошеле кривой медяк,
Да господин мой умудрился спьяну
При короле запеть: "Король - дурак!"
А я опять спасай его, покуда
В темницу не отдали палачу,
Вот взял бы ты, Господь, и сделал чудо:
Я хоть разочек выспаться хочу!
Зовется Карменситой моя кляча,
Худая как стиральная доска,
А небеса опять разверзлись плачем,
Унылым, будто тощая треска...
А с лютней драный пес поет дуэтом,
Трактирщик на медяк косится зло,
Мой господин страдает над сонетом:
В трактирщицу влюбиться повезло!
А рано утром - мокрая дорога,
Погоня вечным грузом за спиной,
Привычная тоскливая тревога,
Да в серых перелесках волчий вой.
Зачем в оруженосцы я подался?
Сейчас лежал бы тихо на печи,
Да в гамаке на солнышке качался,
Да матушкины лопал калачи!
Но беды к господину без меня
Сбегутся, словно кошки на сметану,
Он там один не проживет и дня!
Эх, нам опять покой не по карману...

Замечательно, эрэа Жак. :) Песенка оруженосца чудесна особенно.

ППКС :)

[spoiler]Если строчку про сумрак немного переделать? Наприме, так: "Охранявших тот сумрак лесной". Тогда сразу станет ясно, о чем идет речь. Разумеется, я не настаиваю.[/spoiler]
1) Прекрасный романс. :D Исполняет автор музыки?
2) ИМХО, противоречие между началом и концовкой: если удача снова на стороне монсеньера, то почему он снова оказывается не у дел?
Ждут арфы вечных интриг, трубы вечной войны. Нарушен размер.
3) Потухает заря  звучит коряво.
[spoiler]Хорошо, что не протухает. ::) Как насчет заменить на угасает, например?[/spoiler]

4) [spoiler]Я научился в вихре быстрых шпаг,
Как будто в танце радужном, парить, - сравнительный оборот.[/spoiler]

Неожиданный финал. Может быть, лиргерой встретит ту, которой он повторит слова ветра?
5) В нескольких словах Вам удается вместить целую жизнь персонажа. :D
[spoiler]От людской давно пусть устал ты лжи - слишком много инверсий в одной строчке.
Не нужна ли точка после "дел"? Или добрые дела и примирение с врагом - это вещи одного порядка?[/spoiler]

6) "Песня оруженосца" - супер!
[spoiler]Жаль, Ричарду Окделлу ее читать уже поздно, иначе понял бы, как ему повезло с эром.[/spoiler]

prince_bundle, согласна, сударь, вот только "порой-лесной"... да нет, пожалуй, будет лучше. исправлю. :)
1)ага, леди сама играет и поет. не возьмусь судить свое, но меня ее голос завораживает. :)
2)ох, благородный эр, знали бы Вы, как меня умучило это стихотворение... знаю, что и смысл хромает, и ритм сбивается - но я таки не поэт, у меня никогда не выходит гладко. ;-v
3)Ага, согласна - сама не заметила, спасибо!
4)Это вряд ли... не выходят у меня счастливые финалы.
5)в первоначальном варианте было "пусть давно устал от старой лжи", не лучше ли? ну как Вам сказать... по моему личному опыту - примерно одного порядка, а на самом деле... не знаю.
6)Это вряд ли. Все равно нашел бы, отчего пострадать.  :)

1) Да, красивый голос. :) Вы знакомы в реале?
2) Выглядит так, будто написано на одном дыхании.
4) Возможно, все еще впереди.
5) По-моему, так лучше.
6) :)

Подумала - а не обнаглеть ли мне уж вконец и не выложить ли на суд прекрасных эреа и благородных эров свою хромую на все. что только можно, прозу?
тут не слишком много, как всегда, без особого смысла. так - зарисовочка на тему :)

[spoiler]Принц утопает в мягких подушках, в одеялах, пушистых и ласковых – у принца жар, простудился на охоте, с кем не бывает, простуда не разбирает особ королевской крови и толстых лавочников. Тускло мигают свечи, за ледяными квадратиками окна ветер срывает последние листья с голых ветвей, оставляя все больше серого, пепельно-серого неба. Где-то там, внизу течет река, и камыш обнимает острова, золотистые даже в промозглый вечер, но принцу с кровати видно только немного дрожащих веток и серое, пепельно-серое небо в ледяных квадратах окна.
Старый гном в пыльной синей мантии скрипит за столом гусиным пером – переписывает синими чернилами на белый лист старые-старые летописи. Принцу хочется остаться одному в темнеющей комнате, или хочется, чтобы ему рассказали сказку, но принц молчит – история важнее сказок, ее нельзя забывать, так говорит отец, а принц все никак не может запомнить, в каком году его прадед купил у соседа белого слона для своей невесты…
У принца жар, у принца очень болит горло, и нос заложен, и он такой тяжелый, этот нос, что перевешивает все остальное тело, вот если бы можно было его как-нибудь оставить тут, то принц, лёгкий как бабочка, полетел бы на вечерний бал… Принц не любит танцы, ему милее стоять в стороне, и смотреть на безумие разноцветных юбок, плащей и перьев, потому что тогда никто не смеется над его сведенной в безумно-прямую черту спиной и ломкими ногами.
Принц завидует герцогу – герцог стреляет лучше, и еще графу – у графа изящней посадка, и он пишет чудесные сонеты, и эпиграммы, очень смешные, а улыбается насмешливо и очень, очень учтиво. И еще немного завидует своему камердинеру – потому что у камердинера красивые волосы.
Принц не умеет писать стихи, он стреляет из рук вон плохо, а седло ненавидит с детства, у принца на голове – куриный хохолок, и отец говорит, чтобы он хотя бы учился смеяться, а не то придворные спутают его высочество с лошадью.
Принц любит качели, разрисованные ярко лодочки-лошадки, но ему нельзя, он же мужчина, а это – игрушка для деток. На качелях катаются кудрявые фрейлины, а с ними – герцог и граф, которым почему-то можно, хотя они тоже мужчины…
Гном заканчивает писать, закрывает со звяканьем крышку чернильницы, собирает листы, и, кряхтя, уходит из комнаты. Принц закрывает глаза – свет режет до слез, и сильно болит горло, и жар ласково-ласково кружит голову, унося в хоровод из пестрых всполохов-лент… Приходит камердинер, приносит целебный напиток – жуткую гадость, приторно-горько-сладкую, очень горячую, и ее нужно выпить, всю большую, бездонную кружку. И не плакать, потому что при слугах – нельзя. Нельзя и без слуг, ведь он же наследник престола, но принц и не плачет – просто слишком уж яркие свечи, и в питье положили лук, не иначе.
Камердинер уходит, и медленно-медленно тянется время, к принцу никто не заходит больше – у короля сегодня военный совет, королева рисует розы – она учится живописи, ее золоченый мольберт стоит дороже, чем двадцать самых больших тортов, с розами из крема и сахара, и пропитанным ромом бисквитом, герцог с графом опять заключат пари – кто из фрейлин сегодня «в моде», на бутылку «Шато Марго», они вечно о чем-нибудь спорят…
Принцу жалко себя до горячих слез – его не за что полюбить, он нескладный, и глупый, боится ос, он вообще довольно труслив. Вот другие – они уже что-то смогли, он – всего лишь наследник престола, остальные жалеют отца короли – что ж судьба не дала другого?
Кружит голову ласковый, чуткий жар, принц один, о нем все забыли – нет, не все, старый гном прибрел утешать, в синей мантии, пыльной-пыльной. Притащил с собой сказочный фолиант, выше гнома чуть не в два раза:
-Принц, не плачьте, чего бы Вам почитать… мыш погрыз переплет, зараза…
Принц не плачет – при слугах ему нельзя, да и слезы глотать больнее, впрочем, с гномом они ведь почти друзья – гном читает, а принц болеет.
Тянут звезды в окошко свои лучи, старый маг шелестит страницей – дурачок, ты же ярче любой свечи! Спи, пусть радостный сон приснится…
Пусть наутро захочется съесть пирог, выпить чаю, удрать из спальни. Спи, малыш, в свой черед ты поймешь урок: королем быть куда печальней…[/spoiler]

  [spoiler]От чашечки не откажусь. :)[/spoiler]

  И Ваши стихи, и Ваша зарисовка, эрэа, очень и очень неплохи. во всяком случае, Ваши глагольные рифмы мучились не зря.  ;) Ну, про "Песенку оруженосца" могу только повторить вслед за остальными эрами и эрэа - здорово! :D :D Супер!  8)

  Что до Вашей прозы - зря Вы так ругаете бедняжку.  :) [spoiler]Сейчас, когда вновь проснулся мой насморк, принц вызывает особенное сочувствие. ;D [/spoiler] Очень лирично, трогательно. Так и видишь одинокого мальчика, лежащего в постели, и мудрого старого гнома. 


  Святая правда!

  [spoiler]В заключение позвольте сделать пару замечаний:

  принц полетел бы на вечерний бал, легкий, как бабочка - может, лучше всё-таки принц, лёгкий как бабочка, полетел бы на вечерний бал?

  нескладный, и глупый - запятая не нужна, или тогда он нескладный, он глупый[/spoiler]

Эрэа Жак, Ваша прозаическая зарисовка тоже интересная. И своеобразие в ней присутствует. :)

Эрэа Жак, на основании чего Вы называете свою прозу хромой на все. что только можно?

[spoiler]Ваши фразы синтаксически упорядочены, текст вычитан, местами попадаются ритмизованные фрагменты. Сюжет есть, персонажи адекватны и соответствуют художественному миру, в котором они "живут". [/spoiler]

Бедолага принц получился очень выразительным. Мне кажется, что он - подросток, так как присутствует на балах и ходит на охоту. Родителям он не нужен. У него были плохие учителя, так как он неуклюж.
Думаю, что принц станет суровым, но справедливым правителем.
Ваша сказка мне показалась доброй. Принц обязательно будет счастлив, несмотря на многочисленные заботы. Просто гном беспокоится за своего подопечного.
Не верю, что принц не умеет смеяться. Мне кажется, это шутки окружающих его людей не располагают к веселью.
Мышь погрыз - гном плохо знает язык людей, но переписывает древние тексты? ;D

[spoiler]игрушка для деток - ИМХО, фраза явно не из лексикона принца. Может быть, "игрушки для детей"?
отец говорит? чтобы он хотя бы учился смеяться - запятые при "хотя бы" не нужны.
[/spoiler]

Потрясающий образ!  :)

prince_bundle, нет, в реале мы не знакомы... слишком расстояния большие, а я из своей норы никуда не вылезаю, кроме Саратова за рекой. :)
А "Монсеньор" - нет, не на одном, то есть, первоначальный вариант действительно так и был написан, а то, что вышло в результате - мучило меня дооолго... :)
Ох, благородный эр, поверьте - у меня есть все основания не слишком ценить и уважать то, что я пишу. Не стану говорить, что оно совсем уж плохо, поскольку доверяю мнению людей, которые это читают, но едва ли мне когда-нибудь удастся избавиться от многих недостатков. Я, видите ли, так по-дурацки устроена, что мне бы записать поскорее увлекший меня замысел - а на тщательную доработку никогда не хватает сил и терпения. Кроме того, я обычно не вижу в этом смысла, не знаю, с какой стороны взяться... посему все и остается в сыром и практически никуда не годном варианте. :)
Нет, гном не виноват, это я плохо знаю язык людей. :)
Эстравен, благодарю! :-[
а Вы как думаете. я-то в каком состоянии это писала? ;) как раз с насморком, в кроватке... :) выздоравливайте!
Вы правы - пожалуй, следует исправить строчку про бал, а вот запятая там намеренно - для усиления интонации. :)
Yaga, passer-by, благодарю!

Эрэа Жак, зря Вы себя ругаете. Талант и немалый у Вас есть. Пишете Вы ярко и интересно. [spoiler]Близнецов я знаю и многих: есть у них эта особенность скользнуть по поверхности, но это очень одаренные люди. А то, что порой остается небольшая недоработка, не так уж страшно: ощущение некоторого художественного беспорядка порой только придает изюминку. Смело выкладывайте свои творения. Мы встретим их благожелательно. Эр prince_bundle, назовет огрехи и недоделки, а многие просто насладятся тем прекрасным, что в стихах и "лепоте" есть.[/spoiler]

Эрэа Yaga, благодарю от всего сердца. :)
Больше ругаться не буду, ибо хватит, и кто не спрятался... ;D

***
Колыбельная для маленького царевича

Если небо с солнцем в ссоре,
Если лупит дождь по крыше,
Это горюшко, не горе,
Спи, царевич, тише, тише.
Пусть качает ветер ели
И цветы срывает с вишен,
Без ветров нельзя в апреле,
Спи, царевич, тише, тише.
За кота весь сыр в уплату
Пусть потребовали мыши,
Утро мудреней заката,
Спи, царевич, тише, тише.
Звезды за окошком башни
Шелестят лучами - слышишь? -
Вспоминая день вчерашний...
Спи, царевич, тише, тише.
В полутемном коридоре
Страж стоит в глубокой нише,
Он к тебе не пустит горе,
Спи, царевич, тише, тише...

***
Вздор

Не обижайтесь, монсеньор,
Я не гожусь в ручные пташки,
Я неотесан, Вы - позер,
А впрочем, вздор.
От выстрела почти в упор
Не защитит батист рубашки,
Обманет самый нежный взор...
А впрочем, вздор.
Я оставляю Вас на тех,
Кто изучил искусство лести,
Кто среди ласковых утех
Предаст шутя.
Простите мне невольный грех -
Я не гожусь для этой чести:
За Вами следовать на всех
Кривых путях.
Я понимаю, монсеньор,
Моей любви цена - монета,
Когда весь королевский двор
У Ваших ног.
Жизнь - за улыбку, смерть - на спор,
Все так легко, покуда где-то
Пока еще горит костер,
И цел клинок.
...
Я уезжаю, монсеньор,
Окончим глупый разговор,
Смешно, но я Вас до сих пор...
А впрочем, вздор.

***
Посвящается Одинокому
И замечательной эреа Val Alarkon.

Есть такая черта, за которой не чувствуешь холод, за которой любая обида уже нипочем... Небосклон, словно молнией, памятью старой расколот и обнявшим клинок тонким пальцам опять горячо.
Это значит - иди. Это значит - не помни о доме, не посмей даже в мыслях родным этот город назвать! Память - груз на плечах, лишний груз на проклятом Изломе... так не помни, стратег, ведь тебе этот мир защищать.
Защищать, даже зная - за подвиг не будет награды, люди демоном славят того, кто их сон бережет. Ты согласен - и так, тебе сладких курений не надо, лишь бы знать - за усталой спиной этот город живет.
Зажигают каштаны свои белоснежные свечи, кот на чьих-то коленях свернулся пушистым клубком - только кошки умеют ценить слово горькое "вечность": "вечность" - это сейчас, и немного еще на потом.
Но однажды, вдохнув тишину на осеннем закате, оглянешься, не в силах поверить: закончился бой! Свой конец есть всему, даже вечной кровавой расплате...
Ты шагнешь за черту - и уже не почувствуешь боль.

Спасибо.

Эрэа Жак, прекрасно! :) И колыбельная замечательная, и "Вздор". Но собенно стихи, посвященные Одинокому. Вообще, чудо.

  Эрэа Жак, замечательно!  :D Такая чудесная колыбельная!   :D"Вздор" тоже хорош, а уж "Посвящение Одинокому"...  ::)

   Лирично, точно, пронзительно-горько и печально.

  [spoiler]Ты согласен - и так, - здесь не нужно тире.[/spoiler]

"вечность" - это сейчас, и немного еще на потом.

Вот это понравилось особо. Как и вообще посвящение Одинокому. Ну и все остальное, разумеется, тоже очень хорошо. Пишите, эрэа, еще, мы не из пугливых.  ;)

[spoiler]Назову - в  меру своих скромных возможностей. :) [/spoiler]
Тогда "мышь" можно заменить на "Мыш". Еще одним сказочным персонажем станет больше.
Эр Эстравен не ответил, надеюсь, он не будет против, если это сделаю я. "Для усиления интонации" ставится тире.
Замечательная колыбельная! Для очень маленького царевича. :)
"Вздор" хорош по форме.
[spoiler]Выбор темы стихотворения для меня чужд, но на всё воля Автора.[/spoiler]
"Одинокому". Ваш Одинокий действительно одинок, и это грустно.
[spoiler]После "Но однажды" - запятая, а не точка. :) Перед "оглянешься" (после "на осеннем закате") я бы поставил запятую - уточнение.
...обнявшим клинок - запятые не нужны, так как причастный оборот стоит до определяемого слова.
Слово "курений" здесь мне кажется не совсем к месту.
[/spoiler]

Прекрасно. Особенно "Посвящается Одинокому" понравилось.

Благодарю, эры и эрэа! :-[(http://s59.radikal.ru/i163/0906/d6/8f2dcb3f1413.gif)
Эстравен, кажется, я хотела таким образом усилить, как бы поставить паузу при прочтении. :)
Эр prince_bundle, да, Вы правы, "мыш" будет лучше. :)
Знаки препинания сейчас исправлю, а вот насчет "курений"... почему Вы считаете, что оно не к месту? я имела в виду, что божествам обычно воскуряют в храмах ладан или что-то аналогичное, и вот отсюда - курения. :)

***
Сдаться - это, знаешь, очень просто:
Бросить шпагу на песок сырой,
И из губ, обложенных коростой,
Вытолкнуть: ну все. Пора домой.
Только, знаешь, дом за зиму выстыл,
Гобелены растеряли цвет,
От шагов внезапно словно выстрел
Затрещит рассохшийся паркет...
И, считая капли от бессонниц,
Вдруг услышишь в тишине ночной
Шаг пехоты, бег безумных конниц,
Флагов шелест и снарядов вой...
Жалко дрогнут пальцы над бокалом,
Ошибаясь в сотый раз подряд,
В сотый раз движением усталым
Выплеснешь в камин манящий яд.
Мокнут ивы у ворот погоста,
"В этой смерти некого винить"...
Сдаться - это просто, слишком просто.
Нет, малыш, попробуй победить!

***
Черноглазая полночь шнурует корсаж,
В складках бархата тонкий скрывает стилет,
Разлетается вдребезги звездный витраж,
Осыпаясь на алые крылья мулетт.
Черноглазая полночь скользит за порог,
Гондольер в лунный свет окунает весло,
Повстречаются в танго удача и рок,
Всем наветам и ложным преградам назло.
Черноглазая полночь срывает звезду,
С головой окунаясь в ее аромат,
Кони ветра из рук вырывают узду
И несутся по гулким столетьям назад.
Подними же свою кружевную вуаль,
И по прошлому брось до утра тосковать,
Я хочу, каблуками сминая печаль,
Черноглазая полночь, с тобой танцевать.

И еще кусочек прозы.

[spoiler]В бесприютных, пустых полях бродит осень, кутаясь в старенький рваный плащ, и ее рыжие волосы седеют на висках тонкими нитями. Вчера я видел, как она шла, из окна своей башни. Она обернулась, уходя, и посмотрела так потерянно, будто не понимала, за что ей такая судьба. И верно, это ведь грустно – когда твой дом продан, и новая хозяйка спешит раздать указания по своему вкусу.
Знаю – сейчас Вы скажете, что я опять фантазирую вместо того, чтобы учить латынь. И сижу на каменном подоконнике с больным горлом. А я отвечу, что ничего я не фантазирую, а на подоконнике вовсе не холодно, и горло у меня уже не болит.
А Вы подниметесь с кресла, подойдете и молча перенесете меня на кровать, под одеяло. И шлепнете на колени том «Principia» - попробуй, поспорь!
Я невольно потянусь следом за Вашей ладонью – после ее тепла холод ощущается всей кожей. А Вы, как всегда, предпочтете ничего не заметить, и вернетесь в свое кресло, хмуря тонкие брови. Я не люблю, когда Вы хмуритесь – это ломает их ровные, безупречные дуги, и на Вашем бледном лбу пролегают резкие морщинки. Я рассматриваю их почти с ненавистью – и ловлю Ваш насмешливо-вопросительный взгляд: дескать, у меня что, латынь на лбу написана? Я поспешно опускаю глаза и утыкаюсь в книгу, но кровь все равно приливает к щекам. Проклятая способность – краснеть, словно девица, от любой мелочи! И чем больше усилий я трачу, чтобы перенять хоть толику вашей невозмутимости, тем смешнее выходит.
Ну конечно – мальчишка с вечно торчащим на макушке хохолком плебейски-рыжих волос, пытающийся копировать лорда – это очень смешно.
Еще веселее, когда этот мальчишка, наряженный в идеально сшитый – и оттого сидящий на нем мешковатым колом – камзол из драгоценного синего бархата стоит, будто аршин проглотил, и нещадно коверкает благородную латынь где можно и где нельзя. Сначала Вы еще пытаетесь удержать на лице строгое выражение – но потом сдаетесь, и заливаетесь хохотом, откинув назад безупречную волну черных волос.
-Пьер, мышка ты бесхвостая,  ну как можно сделать четыре ошибки в слове «Unicus»?! – отсмеявшись, спрашиваете Вы.
Я молчу, мгновенно заливаясь предательским румянцем – разве могу я объяснить Вам, что  прекрасно знаю, как произносить это дурацкое слово? И что я вообще уже вполне сносно разбираю латынь? И что запинаюсь, как последний школяр, исключительно в Вашем присутствии?!
Впрочем, Вы скоро все поняли сами – когда случайно услышали, как я помогаю нашему капеллану прочесть какую-то головоломную проповедь. С тех пор уроки я отвечал мэтру Астианаксу, и он неизменно хвалил мои успехи. Еще бы – ведь перед пузатеньким мэтром мне не составляло труда произнести это идиотское «один-единственный»!
Не верится – но я прожил в Вашем замке больше года, прежде чем задаться вопросом: а почему, собственно, Вы выудили меня из того болота, где я барахтался раньше? Что не по доброте душевной, было ясно – уж чему-чему, а неконтролируемым приступам милосердия Вы никогда подвержены не были.
Тогда, вечером, за окнами бесилась, наверное, последняя зимняя вьюга, а у меня опять болело горло – наследство сырой норы моего детства, и строчки расплывались перед глазами…
-Монсеньор, почему Вы взяли меня к себе? Зачем я Вам нужен?
У меня кружилась голова от собственной дерзости. Но Вы были слишком горды, чтобы оставить прислуге отвечать на этот вопрос вместо Вас.
-Я любил твою мать. Она была лекаркой, но многие считали ее ведьмой.
Разумеется – меня ведь так и звали в деревне «ведьминым выкидышем».
-Он умерла при родах.
-Из-за…
-Нет, не из-за тебя. У тебя должен был родиться брат-близнец, и он… второй младенец дался ей слишком тяжело.
-Откуда Вы знаете?! Вас ведь там не было! Или…
-Нет. – Вы, наконец, поднимаете голову от своей книги и холодно смотрите мне в глаза. – Я не твой отец, ты не мой сын. Между нами ни капли родственной крови. Ничего общего.
Конечно – что общего может быть у ведьминого выкидыша и лорда?
-У тебя такие же рыжие волосы, как у нее. И такие же лисьи глаза.  И ты так же кусаешь верхнюю губу, когда боишься или сердишься. И… Учи-ка урок.
Вот так вот… А через несколько месяцев, душным летним днем, состоялась Ваша свадьба. О, я понимал – наследники. Продолжение рода. Очаровательная девушка, первая красавица столицы… А то, что Вы, подавая перед алтарем руку совей невесте, прикусили губу – это же случайность. Простое совпадение.
И сперва мне казалось – ничего не изменилось. Вы по-прежнему проводили дни, занятый делами поместья, вечера – со мной, в моем любимом кресле, а ночи – на том самом подоконнике, откуда стаскивали меня. Думаете, я не слышал Ваших шагов и дыхания? У меня чуткий сон, монсеньор. Я знал – Вы сидите на том же месте, и даже смотрите в то же лиловое стеклышко цветного витража – серединку третьего слева цветка. Когда глядишь сквозь него, мир кажется совсем волшебным…
Вашу леди все это, как будто, устраивало. Она тихо спускалась к завтраку, обеду и ужину, склоняя над тарелкой пепельноволосую головку. Да я и голоса ее до самой осени не слышал!
А осенью Вы, как обычно, отправились осматривать  свои земли. Меня снова угораздило простудиться – и я остался дома. И попал в планомерную осаду.
Сначала донна Франческа решила меня соблазнить. В ход было пущено все – нежные речи, «случайные» головокружения при встречах (после второго раза, когда я «не успел» ее подхватить, и леди пришлось пожертвовать локотками, чтобы не приложиться затылком о каменный пол, обмороки резко прекратились), вечера у камина с лютней и томиком стихов, обжигающие «случайные» прикосновения, томные взгляды из-под длинных ресниц, «случайно» развязавшийся бант на корсете, свалившаяся с ножки туфелька, выбившийся из высокой прически пушистый локон…
Ну, знаете – я, наверное, в жизни так не веселился, как той ночью, когда донна решила двинуть в бой «тяжелую артиллерию». Я проснулся от шороха – она стояла на пороге моей спальни, в одной рубашке белоснежного шелка, с распущенными косами, дрожащая и прелестная, словно испуганный ангел.
- Я…мне так холодно одной…и так страшно, так страшно… можно к тебе?
И гибким движением скользнула в мою постель.
Я выкатился с противоположной стороны и резво зажег свечи. А потом уселся в кресло и схватил том «Житий».
- Святая книга – лучшая защита от страха, моя госпожа! – я даже ухитрился не расхохотаться.
Оно, может, и так – но в моем исполнении…я ведь ни одного слога верно не произнес, ни одного ударения на место не поставил, ни единого знака препинания не соблюл… Она выдержала полчаса – немыслимая стойкость! А потом вылетела из моей постели и из моей спальни разъяренной фурией, только волосы метнулись тенью.
А я преспокойно спал до утра, и где-то даже ждал продолжения атаки…Но донна Франческа оказалась еще и умной женщиной. Сообразив, что избрала неверную тактику, она резко сменила ее. В ход пошел «откровенный разговор»: я – помеха их семейному счастью, я – фаворит на день, а она очень богата. И вполне может заплатить мне сумму, достаточную для покупки домика с землей, и еще на обустройство хватит. О нет, разумеется, не в той, деревне, откуда я родом – донна понимает, тяжелые воспоминания… да и потом, это слишком близко к замку…но где-нибудь на побережье? Там чудный климат…
Я ответил, что моя верность не продается.
[/spoiler]

Какое коварство!  :D
А продолжение будет?

passer-by, будет, эрэа. :)

Эрэа Жак, стихи прекрасны! Проза ничуть им не уступает. Огромное Вам спасибо. Прочитала все с наслаждением. А если еще вспомнить Вашу "лепоту", то вообще не хватит слов на похвалы и благодарности. :D ;)

  Урр-ра!!! :D

   И стихи, и рассказ (или это начало повести? ;)) просто замечательны!  :D Скинул в свою копилку. :)

Таки полночь желтоглазая.
а стихи прелесть. Очень!

Первое стихотворение и проза о-очень понравились! Здорово, что продолжение будет!

СПАСИБО!!!!! :) :) :) :) :) :) :)

Эры и эрэа, примите мою глубокую благодарность!(http://i020.radikal.ru/0906/74/04a1437e0f4a.gif)
Продолжение :)
[spoiler]Соблазнение, подкуп – угадайте, что дальше? Верно – угрозы. Ее род очень силен и влиятелен, стоит ей хоть намекнуть -  и моя смерть будет долгой и мучительной.
-Моя мать была ведьмой, – ответил я, улыбаясь.
Блеф чистой воды – я даже простейшего бабкиного заговора на уголек не знал, но леди шарахнулась от меня с побелевшим лицом. И потом, при встрече, каждый раз скрещивала пальцы в отвращающем зло знаке.
Когда Вы вернулись домой, я имел глупость подумать, что все пойдет по-старому. Но через несколько дней, ложась в постель, угодил головой в репейник, подкинутый на подушку – да так, что пришлось вырезать несколько прядей с вцепившимися намертво колючками.
А назавтра, едва я вошел в Ваш кабинет пожелать «доброго утра», ворвалась она – бледная, с горящими на щеках и шее алыми пятнами (не пожалела нежной кожи, нащипала как следует!), растрепанная, в бесстыдно разорванной на груди рубашке –  с клоком моих рыжих волос в одной руке, и с куском от панталон (а я-то гадал, куда подевались…) в другой. Я онемел, а леди трясущимся пальчиком ткнула в мой сторону:
-Он…он посмел… меня… - и рухнула к Вашим ногам. Вы, разумеется, успели подхватить жену на руки…повернулись ко мне…и я задохнулся под Вашим ледяным взглядом. Поверили. Вы – ей – поверили?! Я хотел что-то сказать – но из горла вырвался жалкий хрип. Если Вы могли поверить ей, я…мне… мне больше и жить незачем. Если Вы сейчас мне хоть слово скажете – я умру на месте от разрыва сердца. Я…уже…
Наверное, что-то из этого отразилось на моем лице, потому что Вы отвели глаза и усмехнулись:
-Я верю тебе, мышка.
-Как?! – леди в мгновение ока «пришла в себя», обвила шею мужа белоснежными руками и затряслась в рыданиях:
-Любимый! Прошу, убей его, он посмел… умоляю, отомсти…
Вы осторожно разомкнули объятья и поставили супругу на ковер.
-Успокойтесь, миледи, я уверен – ничего страшного не произошло.
-Что?! – вот теперь пятна на щеках были настоящими!
-Как?! Вы не поняли?! Он хотел меня…
-Нет, – предельно вежливо перебили Вы, но я слышал смех в Вашем голосе. – Вас он не хотел. Насколько мне известно, желания Пьера направлены совсем на другой…объект.
Что?! Лицо мое полыхнуло огнем – откуда?! Это невозможно…
-Миледи, скоро подадут завтрак, а вы одеты несколько неподобающим для леди образом. Прошу Вас, поднимитесь наверх и приведите себя в порядок.
Поле битвы было оставлено нам. Но…
-Я…наверное, я лучше уеду…куда-нибудь, – один Бог знает, чего мне стоили эти слова! Но иначе я не мог.
-Почему? – спросили Вы ровным голосом.
-Потому что я…ведь я мешаю, она ведь Ваша жена, и…наверное, любит, а Вы ссоритесь из-за меня, и я не желаю…
-Ты никуда не поедешь, Пьер.
-Но донна…
-Ты никуда не поедешь, Пьер. Ты меня понял?
-Монсеньор…
-Ты отправляешься завтракать и учить урок.
-Да, монсеньор.

Монсеньор, я трус. Презренный и жалкий трус. Я должен был уехать, и я знал это – но я остался. И радовался своей победе. И даже не простудился ни разу за целый месяц.
Ну а вчера пришли они. Наш капеллан, старательно отводящий глаза. И трое из Милосердных Защитников. Инквизиторы.
- Чем могу служить, господа? – Вы молниеносно вытолкнули меня в соседнюю комнату и захлопнули дверь.
Но я все равно все слышал – другое дело, слова разлетались, будто сухие листья.
-Отродье дьявола… в Вашем доме… выдать…для покаяния…на костер.
Все очень просто – «Моя мать была ведьмой», у Вас прекрасная память, донна Франческа, и железная воля, и дьявольский ум – мои поздравления.
Три дня. Три дня, сказали Вы им, и Вам докажу, господа, что нет в моем доме никакого отродья дьявола. Разве что козлы в деревне. И выпроводили Братьев к капеллану.
А сами бросились в столицу:
-Не бойся, мышка, это недоразумение, у меня есть очень влиятельный друг – он мигом приструнит этих оголтелых фанатиков. Жди меня и постарайся никуда не выходить из своей башни, понял?
Понял. Вы не вернетесь через три дня – Вам просто не позволят. Тот же влиятельный друг – ради Вашего же блага.
А из башни я при всем желании выйти не смогу – за дверью караулят двое слуг донны.
И все, что мне остается – это смотреть, как вороной уносит Вас бешеным галопом, напрямик, сквозь осенние поля…
А ночью мне приснилась мама. У нее были рыжие косы и зеленое платье. И она держала за руку мальчишку, как две капли воды похожего на меня – брата.
-Я помогу тебе, – сказала мама. – Я сделаю так, что твой лорд вернется, а ты сможешь уехать. Но уехать ты должен до его возвращения.
-Монсеньор будет меня искать!
-Не будет. Он даже тебя не узнает. О тебе все забудут здесь – он никогда не привозил тебя в свой замок.
-А… если я не уеду?
Мама посмотрела на меня строго и печально:
-Ты умрешь, когда копыта его коня ступят на дворовые плиты.
-Мама, подожди! Ты любила его?
-Я его даже не знала.

Я трус, монсеньор. А она все-таки была ведьмой. А я могу уйти. Уйти с Вашей дороги, из Вашей жизни, и не ломать ее больше. Но я сижу на подоконнике и смотрю, как в полях бродит осень. Не в лиловое стеклышко смотрю – хватит с меня волшебства. Я хочу увидеть Вас - как обычно.
Вы войдете сюда, и я расскажу Вам про осень. А Вы скажете, что я опять фантазирую вместо того, чтобы учить латынь – но Ваш наследник должен ее знать. И он должен быть здоровым, а я опять сижу на каменном подоконнике.
А я отвечу, что…
Порыв ветра сотрясает раму. Сухие листья влетают в распахнутые ворота – а вслед за ними врывается на полном скаку вороной конь. И Вы молча падаете с седла на плиты двора, и багряная листва укрывает Вас невозможным, последним плащом…

В бесприютных, пустых полях бродит осень, кутаясь в старенький рваный плащ, и ее рыжие волосы седеют на висках тонкими нитями.
-Видите, монсеньор – воон она, вон там?
Два всадника медленно ехали по осеннему полю, оставляя за спиной кромку леса. У того, что на сером коне, рыжие волосы торчали непокорным, смешным хохолком. У второго, который с небрежной грацией правил вороным, спадала за спину шелковая волна черных локонов.
-Перестань, мышка! – смеется черноволосый. – Это просто наказание – твои вечные фантазии! Не вижу я никакой осени, уже давно зима, а я даже первый снег пропустил из-за этой болезни…
-А его и не было! – пожимает плечами рыжий. – И Вы сами виноваты – откуда мне было знать, что Вы придете в себя, когда я на минуту выйду на кухню?! И побежите искать меня на улицу, под ливень – и подхватите вдобавок к яду Вашей донны еще и воспаление легких?
Его спутник долго молчит, прежде чем ответить. И говорит, наконец, так тихо, что едва можно расслышать за стуком копыт по мерзлой земле:
-Мне показалось, что ты уходишь. Уходишь навсегда.
-Я никуда не уходил, монсеньор, – так же, едва слышно. – Я никуда не уйду. Никогда.

А вечером в комнате ярко горит камин, и цветные витражи закрывают дорогу темноте и стуже…
-О Господи, ну когда ты, в конце концов, домучаешь этот несчастный учебник?!
-Монсеньор, слезайте с подоконника сейчас же! Вы простудитесь!
-Только если ответишь без запинки! Ну – как будет по латыни «один-единственный»?!
- «Unicus», монсеньор, «Unicus». Вы - «Unicus»…

На самом краю пустого поля встретились две женщины – рыжеволосая, в старом плаще, и чернокудрая, в роскошной песцовой шубе.
-Здравствуй, сестра. Ты так долго плутала… Замерзла? Иди сюда, вот так – под шубу. Ты ведь поможешь мне, правда?
А в воздухе медленно кружились белоснежные хлопья первого зимнего снега.[/spoiler]

Эрэа, очень интересно. Продолжение еще будет? Как прекрасно Вам удается прерывать Ваш рассказ: вроде и есть некоторая завешенность, допускающая фантазию... но и продолжение ожидается. Замечательно. :)

Полностью согласна!

Мыш - с большой буквы. Получается имя собственное, а не грамматическая ошибка. :D
Наверное, потому что у меня "курения" уже давно ассоциируются совсем с другим процессом. ::)

Сначала про стихи.
Каблуками сминая печаль - очень удачный образ. У лирической героини решительный характер. :D

[spoiler]
1) Коростой - выглядит неэстетично, разрушает романтический окрас стихотворения.
Внезапных, словно выстрел, - сравнительный оборот нуждается в запятых.
ИМХО, это стихотворение - неудачное нагромождение образов, но с подведением итога. Не ясно, почему пальцы дрогнут жалко, почему яд манит. Стиль не выдержан: высокий (выстыл) и фамильярный (малыш).
2) По форме лучше предыдущего, однако не оправдывает сильного начала. Это перечисление без смыслового итога.
Зачем стилет? Для защиты - от кого? Для нападения - на кого? И так далее.
После рок запятая не нужна, для паузы требуется тире.
После кружевную вуаль запятая не нужна.
[/spoiler]

Теперь про прозу.
Начало мне очень понравилось. Хорошо написано, интригует. Что же будет дальше?
Положить чью-нибудь шкурку на подоконник монсеньеру в голову не пришло? ;D
До слова "монесеньер" я был уверен, что речь идет о женщине. Надеюсь, это не слэш? Рассказчик все-таки думает о родственных отношениях.
Донна Франческа не знает, что во время простуды хочется двух вещей -  спать под теплым одеялом и послать всех подальше. ;D
Монсеньер совсем не спал по ночам?
Владелец замка не может позволить устроить отдельные спальни для себя и для жены? В замке острая нехватка жилплощади? ;D
Волшебным мир становится при дневном свете. Или двор замка хорошо освещен?
Ура, во второй части главгерой наконец-то перестал болеть! :D А то хроническое ОРЗ - это неромантично.
[spoiler]
Первая часть
Вчера я видел, как она шла, из окна своей башни. Получается, что осень шла из окон башни.
Шла... уходя - повтор.
За что - запятая, а не тире.
Где можно и где нельзя - запятой в середине этой конструкции нет.
сдаетесь и заливаетесь - без запятой.
Откинув волну волос - "волна" здесь лишняя.
сырой норы моего детства - смысл понятен, но "нора" звучит странно. Хоббит, что ли? :o Или "нора" как синоним "дыры"?
"Тяжелая артиллерия" - леди такая толстая? :o
не в той деревне - после "той" нет запятой.
Вторая часть
стоит ей хоть намекнуть, и моя смерть будет долгой и мучительной - после "намекнуть" нужна запятая или тире.

Если будут опечатки - прошу прощения, сегодня без них мне сложно обойтись.
[/spoiler]

Какая Франческа коварная! Загадок всё больше, ждём продолжения. :)

Yaga, Полярная Звезда, благодарю, эреа! как ни жаль, но продолжения у этой истории нет,  просто такой вот кусочек, когда настроение было... :)
Эр prince_bundle, по первому стихотворению - согласна полностью, писалось оно в слишком неуравновешенном состоянии, после весьма неприятных событий... поэтому так уж вышло. А стили я вечно мешаю один с другим... ;-v
Второе - ну, ночь вроде как благородная дама, к тому же авантюристка, а такая дама, собираясь, вполне могла взять с собой стилет...  :)( я себя к благородным дамам не причисляю, но, когда мне приходилось возвращаться вечером из не слишком цивилизованного района, у меня за голенищем сапога ножик таки был... :))
Что касается прозы - не слэш. Пусть это глупо и наивно, но я считаю, что в отношениях между людьми бывает такая дружба, которая может значить больше. чем любовь.
Монсеньор... когда спал, а когда просто не спалось... ;D
А мир волшебный всегда, или почти всегда. ;D
1)
Остальное исправила, благодарю! :)

***
За мокрым окном плачут ивы в ночи,
Сгорает в камине исписанный лист,
А кофе сильнее, чем прежде, горчит,
И на чердаке чей-то хохот и свист...
А предков портреты надменно молчат,
И кривят презрительно линии губ:
Ведь я родового не стою меча,
Я слишком наивен, доверчив и глуп.
Позор - стихоплетство в роду воевод!
В роду богатейших набобов царя!
А я - их наследник, их славы оплот,
А я... а я трачу величие зря.
Сонеты, куплеты, веночки стихов,
Луна, соловьи и каштаны в цвету...
Набор из ненужных, бессмысленных слов,
Постыдная трата себя в пустоту!
Ладони никак не желают теплеть...
Раскаянье - осыпью злых янтарей...
Я слаб, малодушен - ведь мне не суметь
Предать и словечка из песни своей.

Проза
[spoiler]Тибальд. Илис. Габриэль.
Я закрыл глаза. Медленно досчитал до пяти, и снова взглянул. Ничего не изменилось, четкие черные буковки на квадратике бумаги по-прежнему складывались в имена.
Тибальд. Илис. Габриэль.
Мой новый заказ.
Мои друзья по ГАМу – Государственной Академии Магов.
Нас с самого начала прозвали «Тигром» - по первым буквам имен: Тибальд, Илис, Габриэль, и я, Рамон.
Маг воды. Маг земли. Маг воздуха. И маг огня. Бывший.
Прелестное сочетание, верно?
Я сказал – «друзья»? С чего бы это? Нет, назвать нас «друзьями» можно было только в насмешку. Более-менее терпимыми были лишь отношения Тибальда с Илис, что и не удивительно – ведь они брат и сестра. Остальные друг друга ненавидели. И отнюдь не тихо.
Впрочем, к Илис все относились тепло. Ее хотелось опекать, оберегать и защищать. О том, что это рыженькое ангелоподобное чудо способно хладнокровно задушить оборотня побегами дикого винограда, знали немногие. Правда, потом она полчаса рыдала над разодранной когтями чудища веткой… Маг земли, что ни говори!
Тибальд… Водяная змея. Мерзавец и лицемер, каких мало. Вывернется ужом из любого захвата – и ужалит. Высокий, резкий, и в то же время неуловимо текучий. Поймать взгляд его раскосых зеленоватых глаз было решительно невозможно. И я не разу не слышал, чтобы Тибо смеялся. Не ухмылялся своей змеиной улыбочкой, а именно смеялся.
Габриэль. Маг воздуха. Легкий, как перышко. «Своя душа». Чуть что – заливался таким хохотом, что через минуту смеялись уже все вокруг, включая учителей. И, опять таки, мало кто видел, как эта маска превращается в лед. В режущий клинок ветра горных ущелий. Вот когда в его серые глаза лучше было не смотреть!
И я, Рамон. Маг огня. Я был бы первым на нашем курсе, когда бы не эти трое. Мы никогда не давали друг дружке и секунды отдыха. Друзья! Соперники, поневоле держащиеся вместе. Всегда – на острие недоверия: кто на этот раз?
С самого начала учителя от нас стонали – дня не проходило без какой-нибудь каверзы, и чем дальше, тем больше.
Однажды Илис пришло в голову оживить вишневые косточки в нашем компоте. Раскидистые деревья рванулись вверх, обливая нас жидким сиропом, и царапая ветвями лица. Мы не остались в долгу – на девчонку с трех сторон обрушились вихри Сил, от которых она легко увернулась. И все бы ничего, не сиди мы так близко к учительскому столу. В результате мой огонь сжег роскошные усы профессора Международной Магии, воздушный хлыст Габриэля огрел по лбу не успевшего отшатнуться профессора Истории, в которого были тайно влюблены все наши однокурсницы, а водопад Тибальда обрушился точнехонько на директорский парик. И смыл его ко всем чертям, обнажив сияющую лысину…
Ох, и досталось же нам тогда! Всем четверым, почему-то.
В наказание нас отправили на кладбище – очищать надгробия. Причем без помощи магии – на все наши силы были наложены печати. Работу нужно было выполнить к рассвету. А то, что за это время привести полтыщи плит в порядок нереально – никого не волновало. Не сделаем – останемся без сил еще на неделю. А это такие мучения, словно у тебя половину души вырвали. В полночь Илис нарвалась на оборотня. Разумеется, оставить ее с чудищем один на один было бы только справедливо – ведь это из-за нее нас наказали! Но нам такая мысль отчего-то в голову не пришла, и мы кинулись в драку, прикрывая один другого. Впрочем, это мы с Тибальдом прикрывали Илис и Габриэля, потому что мы умели сражаться, а они – нет. Не знаю, что бы с нами было, ведь помощи – не дозваться. Скорее всего, полегли бы рядышком на те самые могилы, которые убирали – поединок четырех подростков с оборотнем дело почти безнадежное. Но через полчаса Илис как-то сумела сломать свою печать. И тут же виноградные лозы, послушные ее воле, оплели чудовище, впиваясь в глотку. Я уже говорил, у девочки была железная выдержка…
И когда Тибо обвинили в воровстве, мы пришли к бледному от ярости декану его факультета вместе. И стояли, плечом к плечу – Тибальд, Илис, Габриэль, и я, Рамон. Нас даже не захотели выслушать – все улики однозначно указывали на него. И у нас было три дня, пока Тибо ждал в подземельях приезда судьи. Мы справились, притащили-таки на суд того гада, что надумал оговорить брата Илис. А за дверью насмерть переругались – нахал, он не только не подумал «спасибо» сказать, но еще и возмутился, что мы слишком долго возились!
А потом случилось землетрясение, и я сломал ключицу, и раздробил оба локтя, выталкивая Габриэля из-под рушащейся колонны. Илис тогда восемь часов простояла на коленях рядом со мной, держа в целости жалкий кусочек земли, на котором мы ютились. Потом Магистры все-таки усмирили взбесившуюся твердь, и к нам подоспела помощь. Проваливаясь в липкий дурман, я слышал, как они потрясенно ахали – то, что сделала Илис, под силу только могучему магу…
Мы не виделись двенадцать лет. Наши дорожки давным-давно разбежались… Тибальда пригласили ко двору, Илис с руками оторвали в Братстве Садовников, Габриэль рванулся на войну и вскоре уже был генералом. А я, Рамон, стал наемным убийцей. И теперь читаю их имена на пожелтевшей четвертушке бумаги.
Тибальд. Илис. Габриэль.
Три новых жертвы.
Что же мне делать? А что я могу сделать? Выполнить заказ, разумеется. Почему нет? Мало ли с кем я когда учился! Ведь мы не были друзьями. Чем эта работа отличается от предыдущих? Разве что трудностью исполнения.
[/spoiler]

Все-таки здесь можно подумать, что сладкие курения - это то, что курят.
Стилет не нож, с ним много не навоюешь.
Ночь - дама? Мне показалось, что человек, от лица которой написано стихотворение, тоже она. Значит, они танцуют что-то зажигательное. :D

Хорошо, что не слэш. Тем не менее, фрагмент текста Насколько мне известно, желания Пьера направлены совсем на другой…объект.
Что?! Лицо мое полыхнуло огнем – откуда?! Это невозможно… звучит двусмысленно, особенно в свете того, что родственных отношений между мужчинами нет.
Относительно стиля - обращение мышка. Пьер - он, мышонок подойдет лучше.
ИМХО, в темноте волшебства сквозь стекло не увидеть.
Нет, не ясно. Потому что порядок слов в русском языке хоть и свободный, но относительно, а не абсолютно. Обстоятельство места следует перенести в главное предложение: Вчера я видел из окна своей башни, как она шла.
Потому что волна волос длинная и тяжелая. Или монсеньер японец?
"Нора" в значении "дыра" не подходит по стилю - слишком сниженный.
Да, я знаю, что есть. Но оно звучит грубо по отношению к леди и к тому, кто ее употребляет. По стилю оно здесь тоже неуместно.
Очень жаль, что нет продолжения. Знаете, есть открытые финалы, которые заставляют задуматься, а есть оборванные, которые заставляют пожалеть о потраченном на чтение времени. 
[spoiler]Ощущение яркой обертки, в которой не оказалось конфеты. Можно закончить одним предложением, например, "После той встречи монсеньер обратил внимание на свою жену, а Пьер вырос и совершил множество подвигов, но он никогда не забыл своего покровителя и т.д." - что-нибудь в этом роде.[/spoiler]

[spoiler]А предков портреты надменно молчат
И кривят презрительно линии губ - запятая не нужна.
[/spoiler]
Набоб здесь тоже не в тему.
Глупец вряд ли способен сочиняться стихи. За что лиргерой так себя не любит? Если проблем со здоровьем нет, то, ИМХО, хороший учитель сделает из него более менее приличного фехтовальщика.

[spoiler] Медленно досчитал до пяти и снова взглянул. Запятая не нужна.
Раскидистые деревья рванулись вверх, обливая нас жидким сиропом и царапая ветвями лица. Запятая не нужна.
Всем четверым почему-то. Запятая не нужна.
полтыщи - разговорное, лучше полтысячи.
нереально - разговорное, лучше невозможно.
ведь помощи не дозваться - без тире.
поединок четырех подростков с оборотнем - дело почти безнадежное. - а вот здесь с. [/spoiler]
Слишком сумбурно, много штампов.
Только не говорите, что эта история тоже обрывается.

Эрэа Жак, не буду оригинальна, опять скажу, что мне понравились стихи и проза.
На сей раз рассказ Рамона мне показался вполне законченным. Хотя, как он поступит на  деле (или попытается поступить...) мне не совсем ясно. Двенадцать лет по такой стезе даром не проходят. И все-таки отношения четверки в юности - на мой взгляд, дружба. А это мне дает надежду. Вы планируете продолжение?

prince_bundle, сударь, а ведь я честно предупреждала... как это ни смешно, но Вы совершенно точно определили суть - фантик без конфетки. Забавно, где-то год назад я сама написала вот это о себе:
У меня в карманах крошки от печенья -
Я привыкла грызть его тайком.
Просто это вызов моему смиренью,
Правилам, запретам, наводнившим дом.
У меня завален стол ненужным хламом:
Кисточки, иголки, скрепки, лоскутки.
Я рисую чертиков на клочках бумаги,
Чертики спасают от тупой тоски.
Я себе на стрижку прилепляю бантик,
Наряжаю в смокинги своего кота.
Никому не нужная, я - как яркий фантик:
Может, и блестящий, только - пустота.

Вот так вот. Я читала Ваши рассуждения о критике и девочках, которые на нее обижаются. Поверьте, я говорю вовсе не от обиды, тем более, что Вы совершенно правы. Впрочем, по некоторым пунктам я все равно останусь при своем мнении, ибо считаю, что восприятие стиля и сюжета все же вещи сугубо индивидуальные. По той же причине мои объяснения Вашего мнения не изменят, да это и не нужно. Как все в тех же рассуждениях было замечено, без Вашего острого пера было бы куда скучнее...

Эреа Yaga, благодарю, вот продолжение рассказа Рамона. :)

[spoiler]Я решил начать с Тибальда. В конце концов, именно ему я обязан той проклятой жизнью, которую мне приходится вести теперь. Тогда, после ГАМа, ко двору должны были пригласить меня, и пригласили бы, но господин Фаши, мой покровитель, был слишком прочно придавлен каблучком своей жены. А этой чернявой негодяйке захотелось иметь Тибо при себе. Не знаю уж, чем змей ее приворожил…
Ну и, разумеется, из всех троих маг воды был для меня наиболее опасен. Что с того, что я навеки вычеркнут из списка магов? Сила-то со мной, и это Сила огня…
Высоко же взлетел Тибо за эти годы! Я прогулялся мимо его дома – если не знать, что в центре озера Ларис был когда-то остров, можно подумать, что особняк прямо на воде и стоит. Волны беломраморные стены кусают… Белый мрамор, черный мрамор, розовый мрамор, хрусталь, серебро, и снова мрамор – на мой взгляд, вопиющая безвкусица, ну да не мне судить. Хуже другое – незамеченным к таким стенам не подберешься. И наверх из воды не больно вскарабкаешься…
Можно бы выследить, да только без охраны наш придворный маг и шагу не ступит, а мне лишний шум ни к чему. Мне не за него платят.
Что ж, раз нельзя тайно, попробуем явно. По крайней мере, сначала. Ну, отчего бы сегодня вечером не пропустить внутрь дворца лодочку, груженую апельсинами и корзинками с пирожными? Тем более, что управляет лодочкой симпатичная торговка… ага, именно торговка. Кокетливое платье, кружевной передничек и соломенный парик, да белила на мою смуглую кожу – а сыграть я всегда мог кого угодно.
Нельзя сказать, что, скользя по глади закатного озера, я ничуть не волновался. У Тибо бешеное чутье – с него станется выглянуть в окно, и приказать расстрелять меня со стен…
Но все прошло благополучно – кованая решетка поползла вверх, нос моей лодки ткнулся в каменный бортик.
-На кухню ступай, красотка! – указал дюжий стражник, лапая меня за талию. – Там повар главный, Баньо, с ним и потолкуешь.
-Благодарю, сударь! – я ловко вывернулся, подхватил корзиночку с пирожными и, виляя бедрами, посеменил к черному входу, провожаемый грубыми шуточками.
На кухню, значит. К Баньо. Ну-ну…
Оказавшись внутри, я прямиком направился к лестнице – помирать буду, не забуду того бредового плана, который Тибо еще в Академии начертил, и под большим секретом показал нам со словами: «Вот дом моей мечты!».
Так оно и случилось – все в точности. И вот эти медузообразные повороты коридоров, и спутанные, как клубок водорослей, лесенки. Я бы в первый же день свихнулся, заставь меня тут жить!
Уф, кажется, где-то тут должен быть кабинет. Просто голова кружится, и в горле пересохло от этого подъема!
В конце коридора замаячила светлая дверь. Чуть приоткрытая. Я осторожно перевел дыхание, и двинулся вперед, опуская ладонь на рукоять кинжала под одеждой. Щель тянула к себе, как магнитом. Четыре шага. Три. Два. Если бить, то сразу, нельзя давать ему опомниться. Я ступил на порог. Тибо стоял спиной ко мне, склонившись над столом. Длинные пряли волос скользили по шее. Во имя Подземного Пламени, они же были черными! А теперь больше, чем наполовину, седые… Корзинка выскользнула из моих пальцев и брякнулась об пол, пирожные заскакали по голубому ковру. Он рывком обернулся – и тут я выпалил:
-Я пришел предупредить! Тибо, тебе грозит смертельная опасность!
Секунду мы смотрели друг другу в глаза – наверное, впервые. А потом Тибальд засмеялся. Именно засмеялся, тихим, журчащим смехом, и, кстати, не он один. В кресле, вторя ему, заливалась Илис. Да что, дьяволу под хвост, тут происходит?!
-Я рад тебя видеть, Мони, – отсмеявшись, сказал Тибальд.
«Мони». Двенадцать лет никто не смел меня так называть…
-А ты был прав! – Илис ничуть не изменилась. Тот же рыжий ангел с глазами цвета изумрудной травы.
-Что здесь происходит, сто молний вам в…?! – не выдержал я.
-Встреча выпускников, – ухмыльнулся Тибо совсем как встарь. – Осталось дождаться Эри. Ну, он всегда опаздывал… Кстати, Мони, пока есть время, можешь переодеться. Или это твой парадный костюм?
Черт. Я стою, как последний дурак, в бабьих тряпках, посреди раздавленных пирожных и с кинжалом в руке.
-Пойдем, – Илис ласково улыбнулась. – Нам надо спрятаться. Габриэль уже близко, я чувствую.
Поскольку я по-прежнему стоял столбом, она просто вязала меня за руку, и потянула в соседнюю комнату.
-Объясни мне, что происходит! – почти взмолился я, сдирая дурацкое одеяние. – Я получил… мне сказали…
-Тибальд объяснит, – пожала плечами негодяйка. – Подожди немного. Ладно, не сверкай глазами, просто Тибо выдумал очередную пакость… Он решил подшутить над нами, проверить, понимаешь? Хотя это была совершенно дурацкая идея.
Я снова ничего не понял. Шутка? Проверить? Что проверить, что?
-Тихо! – шепнула Илис. – Смотри!
Мы приникли к щели – и я увидел, что Тибальд снова стоит у стола, в той же позе, что и при моем появлении – увлеченно склонившись над книгой. А за его спиной, в окне, темнеет тонкий силуэт. Габриэль, конечно, он же маг воздуха! Полагает, Тибо его не чувствует?
Габриэль бесшумно шагнул на мраморный подоконник, и в его ладони тускло блеснул узкий длинный кинжал. Все так же, как и у меня ….все  совсем не так. Я, наконец, понял, что происходит – идиот Тибо решил подшутить над нами, это по его приказу нам троим, очевидно, разослали записки с именами, мне – как наемному убийце, остальным… неважно! Главное, что он решил нас проверить. А сможем ли мы пойти до конца? И он уверен, что не сможем – поэтому доверчиво повернулся спиной, он ведь только играет… Со мной и с Илис он угадал, но…У меня перехватило горло. Тибальд не видел глаз Габриэля, а я  - видел. Они были в точности такими, как тогда, в драке с оборотнем. Ледяными и смертельно серыми, как лезвие его клинка. Рука мага пошла в замах, и я с последней ясностью осознал – он не промахнется…
-Не смей! – горячая волна боли разодрала плечо, и только тогда я понял, что успел. Успел метнуться наперерез летящей смерти, оттолкнув Тибальда с ее пути.
На секунду все замерло – я, прижавший к полу Тибо, Габриэль, с поднятой раскрытой ладонью, Илис, рванувшаяся к нам из-за двери…
-Я пришел предупредить тебя, Тибальд, – ровным голосом произнес Эри. – Тебе грозит смертельная опасность.
-Мони! – Илис бросилась ко мне. – Ты жив?!
-Идиот! – прошипел Тибо, поднимаясь на колени. – Ты что натворил, идиот несчастный?!
-Но… он же… - в голове уже звенело от боли, но я вновь проследил глазами тот полет кинжала – от окна к столу. Неужели…
-Если бы я метил в спину, ты бы ничего не успел, – холодно сказал Габриэль, спрыгивая на пол. – Я метил в стол.
В стол… Рядом с ладонью, на расстоянии холода от лезвия – но в дерево, черт дери!
-Дурачок, – ласково вздохнула Илис. Ее ладони уже порхали над моим плечом, успокаивая кровь. – Как ты мог подумать, что наш Эри убьет нашего Тибо?
-Я так понимаю, ты решил пошутить? – уточнил Габриэль, усаживаясь в кресло.
-Я знал, что вы начнете с меня… - улыбнулся Тибальд. – Ведь у меня сегодня день рождения!
В самом деле. А я забыл… Что-то у меня в последнее время с памятью творится… Вот, не помню – говорил я уже, что мы не были друзьями? Нет, правда, не были. Так издеваться друг над другом способны только родные люди. До последней капли крови родные…[/spoiler]

***
Ты заперт в своем хрустальном дворце,
Ты кормишь из рук прилетающих птиц,
Считаешь жемчужинки в старом венце,
Наутро сжигаешь обрывки страниц:
Бессильные просьбы, мечты и любовь.
Они не нужны, они - спущенный флаг.
А то, что за полночь напишешь ты вновь,
Рассыпется пеплом холодным в руках.
Шелчками сбиваешь снежинки с манжет,
Надменно киваешь кривым зеркалам,
И прячешь под шелком трехгранный стилет,
Скользя по натертым до блеска полам.
Ты - сказочный принц, заколдованный лед,
Изгнавший Владычицу, выросший Кай.
А Герда... Ты понял: она не придет,
И дернул плечом: позабыла? пускай!
Ты в шашки играешь с полярной совой,
Ты цедишь шампанское, щурясь, как кот,
А ночь все равно растерзаешь тоской:
Она не придет, не придет, не придет!
Но, знаешь - зимы не бывает навек,
Капель - или стук торопливых подков?!
И солнечной розой на тающий снег
Ложится цепочка из быстрых следов...

Автору виднее, но все же я не хочу быть таким категоричным.
Вы путаете разные понятия. Индивидуальный стиль - это то, что отличает конкретного писателя от коллег по цеху. Например, длинные периоды Л.Н. Толстого.
А есть языковые стили. Вы же не наденете берцы с коктейльным платьем или лодочки с камуфляжем?
Художественное произведение строится по своим законам. Если их игнорировать, вещь получится нечитабельной.
Я имел в виду не только "девочек".
Буду рад услышать Ваши рассуждения и объяснения. Можно в привате. :)
Полночь - это 00-00. Получается, что герой пишет за короткий промежуток времени. Стенографист. ;D
Щелчками - буковка щ.
Надменно киваешь кривым зеркалам
И прячешь под шелком трехгранный стилет... - не нужна запятая после "зеркалам".
Изгнавший Владычицу выросший Кай - после "Владычицу" запятая не нужна.
А ночь все равно растерзаешь тоской... Кривая фраза. Бедная тоска, которой лиргерой растерзываешь несчастную ночь. ::)
Хоть где-то счастливый финал. :D

Эрэа Жак, а на мой взгляд стихи прекрасны и все в них на месте. Проза - тоже заслуживает самой высокой оценки. :)
[spoiler]У меня нет специального образования, допускаю, что и вкус не самый взыскательный (это, безусловно, так). Но на меня Ваши творения не производят впечатления красивой конфетной бумажки, лишенной содержимого. Если уж мы пошли в область таких сравнений - в бумажке конфета с коньяком или ромом. ;D
Продолжение Вашего рассказа оказалось для меня очень неожиданным. Пока не решила для себя, что лучше: что оно есть, или без продолжения вышло бы сильнее...
Во всяком случае, Тибальда я бы точно вычеркнула из списка своих друзей и руку бы ему не подала. Вот видите, приходится  задуматься. А это значит, что в бумажке конфетка была. Вкус не обычен. Сразу не поймешь, насколько он хорош. Но конфетка - есть. :-*
К словам эра prince_bundle тоже стоит прислушаться.  :) У него есть чему поучиться. Но Ваше мнение - это Ваше мнение, и Вы имеете все права высказать именно его. :D[/spoiler]

Продолжение получилось неожиданным - здорово! :D Вы умеете интриговать и держать читателя в напряжении. А потом даете ему передышку.
С такими друзьями и врагов не надо.
Похоже, эта троица не в своем уме. Вся.
Логично, что задание оказалось шуткой - Тибальд показал друзьям план дома.
И как же Мони выжил со своей профессией, если он такой сентиментальный? ::)
ИМХО, "родные люди" издеваются по-другому.
[spoiler]Просто голова кружится, и в горле пересохло от этого подъема! Наемный убийца должен быть хорошо тренирован. Подняться до восьмого этажа и не сбить дыхание вполне реально.
Я осторожно перевел дыхание и двинулся вперед - после "дыхание" нет запятой.
Щель тянула к себе, как магнит - по-моему, творительный падеж здесь не нужен.
пряли - опечатка, "пряди".

Эрэа Yaga, благодарю за лестную оценку. :)
Под пустой оберткой я имел в виду рассказы с оборванным финалом. Но это не значит, что кто-то другой не найдет там конфету.
[/spoiler]

***
Мой бедный сеньор, Вам не хватит вина
Забыть о случайной потере...
Над городом шалая светит луна,
Да звезды расселись в партере:
Смотреть представленье ночных площадей,
Под арии звонких фонтанов,
Под шелест дыхания спящих людей,
Под рокот седых океанов...
Мой бедный сеньор, Вы не в силах заснуть,
Смешные ошибки считая...
В бокале качается алая муть,
Да тьма ухмыляется злая,
Встает по углам непроглядная тень,
К стене выгибается пламя:
То чайка, то кошка, то быстрый олень
Под ловкими тают руками.
Мой бедный сеньор, Вы устали давно
Распутывать судьбы чужие,
Гранатовой горечью вяжет вино,
Да шорохи, будто живые,
Крадутся на цыпочках вдоль галерей,
Качаются в глади зеркальной...
Мой бедный сеньор, постарайтесь скорей
Забыть о потере случайной.

Здесь песня. :)[spoiler]http://video.yandex.ru/users/antarim/view/5/ (http://video.yandex.ru/users/antarim/view/5/)[/spoiler]

***
Смеяться над судьбой,
Над жизнью и собой,
Над светом и над тьмой,
Над смертью над самой.
Смеяться над врагом,
И в холоде ночном
Смеяться над огнем,
Шут вечно обречен
Смеяться...
Не ведая любви,
Жить без тепла в крови,
Но сколько струн не рви
И чудо не зови -
Останешься слугой.
Игрушкой дорогой,
И над своей мольбой
Сквозь злую станешь боль
Смеяться!
Сжигает память ложь,
В ней правды не найдешь,
Мой смех, как острый нож,
Пронзает грудь - так что ж?
Шут должен быть смешон,
Для вас не страшен он,
Он для того рожден,
Чтоб каждый мог барон
Смеяться.
Так смейтесь, мой король!
Играя эту роль,
Вы в памяти людской
Останетесь собой.
Меня же назовут
Безликим словом - "шут",
Мои слова умрут,
Лишь темный будет пруд
Смеяться...
Смеяться над огнем,
Над ослепленным днем,
И в холоде ночном
Шут вечно обречен
Смеяться.

[spoiler]Дорога вилась по золотому пшеничному полю и терялась за голубоватым лесом вдали. Скошенные колосья, связанные в тугие снопы, отдавали накопленное за день тепло, длинные вечерние тени протянулись от них к дороге, словно большие ленивые кошки. Вечер был тихим-тихим, и, если замереть неподвижно, можно было услышать, как дорога шепчет что-то себе под нос, вспоминая… Но кто разберет, о чем говорит дорога? Разве что ветер подхватит ее слова, и понесет в темнеющее вечернее небо, чтобы передать гаснущему облаку…
У каждой тропинки есть свои воспоминания, а эта дорога была старой, очень старой. Она помнила, как проходили по ней бесчисленные  легионы воинов, вздымая пыль подошвами сапог, как мчались, загоняя коней, гонцы, как катились крытые повозки странствующих комедиантов, и шли медлительные волы крестьян… Многое, очень многое могла бы поведать дорога, но в это вечер она почему-то вспоминала лишь одного путника.
Вернее – путницу. Зеленоглазую темнокосую девушку с лютней в потертом чехле. Год за годом она приходила сюда, на дорогу, ровно до середины поля. Всегда в один и тот же осенний день. Всегда – вечером, когда закат уже начинал гаснуть, и на небе проступали первые неяркие звезды. Она садилась у обочины, положив на колени лютню, и ждала, глядя вдаль, в сторону леса, за которым, как знала дорога, прятались белокаменные стены столицы королевства. Неподвижно сидела она, не касаясь струн, пока последние краски дня не смывала ночь, и лес терялся во тьме. Тогда странная путница задевала кончиками пальцев всего одну струну, и грустный вздох улетал в черное поле. А потом она уходила, туда же, откуда пришла, чтобы снова вернуться через год.
Дорога помнила, как начиналась эта история…

Тот осенний день начался для Мэнолин с водопада ледяной воды, обрушившегося за шиворот. Помянув разом всех темных Повелителей, девушка выскочила из-под шатра елки, такой гостеприимной вчера, и принялась отряхиваться, словно мокрый котенок. Ночью прошел дождь, и сквозь стелившийся по траве туман капли росы сверкали маленькими бриллиантами, но Мэн сегодня было не любования их чарующей красотой. Вчера она заблудилась, пройдя в темноте мимо поворота на постоялый двор, и ей пришлось лечь спать голодной, потому что горбушку хлеба, завалявшуюся в котомке, она, понадеявшись на ужин в трактире, отдала бездомной собаке. Утром голод, понятное дело, никуда не исчез – но нечего было и надеяться раздобыть еду до вечера. Это если она успеет в столицу до того, как стражники закроют на ночь ворота…
Поэтому следовало поторапливаться.
Вздохнув, Мэн закинула за спину чехол с лютней и тощий дорожный мешок, провела рукой по мокрым спутанным волосам, откидывая назад непослушные пряди – и решительно выбралась из овражка, куда скатилась накануне, на дорогу, ведущую к городу. Солнце, поднявшееся над зубчатой стеной леса, застало ее уже в пути.
Мэн шла весь день, терпеливо глотая подсохшую пыль и морщась от палящих лучей – день, хоть и осенний, выдался жарким. В ярко-синем небе не было ни облачка, ветер стих, и девушке казалось, что она стоит на месте: бескрайнее золотое поле не собиралось заканчиваться, сколько бы она не вглядывалась в колышущееся у горизонта марево, но видела лишь разбросанные там и сям стога пшеницы. Кругом все, казалось, вымерло – Мэн не встретила ни одного человека. Затерянный, бесконечный день…
И только когда упрямое солнце все же сползло за спину, а тени от стогов вытянулись, становясь лиловыми – только тогда далеко впереди появилась тонкая неровная полоса: лес перед столицей.
Тяжело вздохнув, Мэн прибавила шагу – если она не успеет в город до закрытия ворот, ей придется и эту ночь провести на улице. Торопясь, она опустила глаза к земле, чтобы ненароком не споткнутся о незамеченный камень и не растянуться в пыли, и поэтому не сразу заметила кавалькаду всадников, вырвавшуюся из-за леса. Только когда в уши пробился топот копыт и крики «С дороги!», она испуганно вскинула голову – но было уже поздно, мчавшийся первым всадник на вороном жеребце налетел, словно вихрь, Мэн, вскрикнув, отшатнулась прочь, всадник рванул поводья, поднимая коня на дыбы – и, не удержавшись в седле, повалился прямо под копыта скачущих следом.
-Пресветлый, нет! – Мэнолин, не раздумывая, кинулась прямо в храпящий, ржущий, кричащий и молотящий копытами ад, падая на колени рядом с телом, успела мельком увидеть занесенные над ней передние копыта лошади – а в следующее мгновение глухой удар отшвырнул ее прочь, в гулкую темноту.

-Леди, да придите же Вы в себя! – пробился в уши Мэнолин настойчивый голос. Она не сразу поняла, что обращаются к ней, но через мгновение в окружавшей ее темноте сверкнула яркая вспышка серебряного света, и почти тотчас же на голову обрушился водопад холодной воды.
-А, это я в лесу… - поняла девушка. – Вот клятая елка, надо ж было ей прямо на меня…
Отфыркиваясь, она перекатилась в сторону и вскочила на ноги, протирая глаза. Что-то было не так… Вместо разлапистых голубых елей кругом были стены… окна… какие-то скамьи, застеленные алым бархатом…от удивления Мэн сделала шаг назад, натолкнулась на что-то живое и теплое – и, вскрикнув, отскочила в сторону.
-Осторожнее, леди! – высокий юноша в темно-синем камзоле слегка поклонился пораженной Мэн. – Позвольте представиться – принц Эртон. Я рад, что вы, наконец, очнулись… Хотя, право, не понимаю, как вас угораздило забраться в закрытый Зал Советов…впрочем, я не понимаю и как сам здесь оказался…Вам ничего не известно на сей счет?
Мэн помотала головой, с трудом вспоминая, как выговариваются слова. Только что она почти умерла под копытами на пыльной дороге – теперь она вспомнила, что ель, вылившая ей за шиворот воду с пышной лапы, была утром… днем была дорога… а вечером – вечером ее угораздило не заметить несущуюся навстречу кавалькаду. Девушке невольно вздрогнула, снова увидев над собой занесенные копыта – но она была жива и совершенно здорова!
-Леди?
-А… меня зовут Мэнолин. – отозвалась она невпопад, поднимая голову и впервые глядя в лицо собеседника. Что-то в его голосе казалось смутно знакомым, но она совершенно точно не видела раньше этих темных глаз цвета старого меда, черных кудрей, спускающихся на плечи идеальными локонами… этой заботливой улыбки, освещающей, казалось, все вокруг…
-Счастлив знакомству с Вами, леди, – принц вновь поклонился. – Так Вы не знаете, что с нами произошло? Последнее, что я помню – это как кто-то бросился прямо под копыта Блика, я попытался избежать столкновения, но не удержался в седле,  упал… и вот я здесь.
-Это была я, – Мэн, смутившись, отвела взгляд. – Я не бросалась, просто… Просто задумалась, и вообще устала…. Если честно, я со вчерашнего дня ничего не ела, и поэтому, наверное, не заметила вас.
-Приношу свои извинения, леди, – принц приложил узкую ладонь к сердцу. – Окажите мне честь, позвольте пригласить Вас за стол – в том, что случилось, мы с Вами еще успеем разобраться.
-Вы знаете, где мы? – удивилась Мэнолин.
-Разумеется! Это мой дворец, будет мой после коронации… Вашу руку, леди!
Словно в тумане, девушка позволила Эртону взять себя за руку и вывести из Зала Советов. Принц открыл дверь, приложив к замочной скважине свой перстень с изумрудом. Они оказались в длинной галерее, стены которой прорезали высокие узкие окна. Внезапно внимание Мэн привлекло пение труб, доносившееся из-за них.
-Что это? – спросила она у принца.
-Не знаю… Я не помню, чтобы сегодня был какой-то праздник… - Эртон нахмурился. – С Вашего позволения я посмотрю?
Принц, подойдя к одному из окок, распахнул ставни. В галерею хлынул поток света, ворвавшийся ветер растрепал волосы Мэн, принеся с собой пение труб и гомон толпы. Девушка с любопытством выглянула в окно – прямо перед ней лежала полукруглая площадь, и белых плит не было видно за собравшимся народом. В центре площади высился помост, и на нем виднелись какие-то приспособления… Мэн не успела разглядеть, для чего они – прозвучавший голос заставил ее вздрогнуть и обернуться к принцу – но Эртон стоял молча! Кто же, в таком случае, произнес его голосом «Да начнется казнь!!»?
Не понимая, что происходит, Мэнолин снова глянула в окно – и заметила белоснежный балкон прямо напротив их галереи. И на этом балконе, одетый в королевский пурпур, со сверкающей короной на голове, стоял…
-Что за дьявол?! – Эртон рядом с ней беспомощно выдохнул. – Что тут творится?!
Тем временем людское море внизу заволновалось, расступаясь в стороны – по образовавшемуся проходу проскакали гвардейцы в королевских мундирах, оттесняя любопытных, окружили помост плотным кольцом… и Мэн увидела черную повозку, запряженную двумя конями – серым и вороным. На повозке, опустив скованные руки, стоял человек в разорванной белой рубашке, и ветер трепал его длинные седые волосы.
-Кентин?! – ахнул принц. – Что он здесь делает?! Как… нет, это невозможно!
[/spoiler]

2prince_bundle


Простите мою несдержанность, уважаемый, но можно сказать, что моё терпение потеряло всякую галантность.  :'(

Это замечательный, очень ёмкий образ. Представьте, что речь идёт о тоске, от которой невозможно укрыться даже во сне, потому что не удаётся уснуть. Ну, это так, объяснение по-простому, чтобы Вам, уважаемый, было понятнее.  Здесь в этом образе гораздо больше красок.  Поэтому хорошо бы Вам быть поосторожнее в своих оценках там, где Вы ни черта не понимаете. Ещё раз прошу меня простить.  ;-v

И добавлю. Все стихи Жака - это разноцветие радуги, но в них не просто 7 цветов радуги, а и огромное количество оттенков, иногда после первого прочтения и не все разглядишь, надо прочесть ещё, чтобы вникнуть.
Извините, эрэа Жак, что вторглась.  :-[

Видите ли, мне не хотелось, чтобы Кай тосковал так сильно. К тому же, мне показалось, что Герда все-таки приехала.

Эрэа Жак, опять замечательные стихи и захватывающая проза! Огромное Вам спасибо. :) Перечитала еще раз стихи - чудесные...

2prince_bundle.

Не сочтите за труд, прочтите стихи Laikalasse "В наши славны времена".

Эрэа Жак, я, наконец выбравшись на форум, снова нахожу отличные стихи и прозу! Нет слов :-*

  Спасибо за новые стихи!  :) А начало нового рассказа весьма интригующе...  ;) ::)

Эрэа passer-by, благодарю за столь лестную для меня оценку! :-[
только, пожалуйста, не ссорьтесь с эром prince_bundle из-за моего творчества! Я не золотая монета, чтобы всем нравиться, да и сама хорошо понимаю, как много недостатков в том, что я пишу. Просто каждый образ либо находит отклик, либо нет - это не чья-то вина, это просто разное видение. И благородный эр на самом деле очень благородный. :)
Yaga, Leaf, Эстравен, благодарю, эреа!

Продолжение :)
[spoiler]Повозка, подъехав к ведущей на помост лестнице, остановилась, и двое гвардейцев тотчас же грубо стащили с нее заключенного, протащили вверх по ступеням, а с другой стороны на помост поднялся великан в черной маске и кожаном переднике.
-Королевский палач… - эхом пронеслось по толпе.
Мэнолин в ужасе отшатнулась от окна – только сейчас она поняла, что на площади готовится казнь!
-Не может быть! – Эртон решительно покачал головой. – Это ошибка… какое-то нелепое представление, я бы никогда… Кэнтин служил моему отцу, он его на себе из боя вытаскивал, меня на руках качал, когда я лихорадку подхватил… сказки мне рассказывал! Я … он сейчас остановит казнь, вот увидишь!
Мэн с надеждой глянула вниз – и только покачала головой. Нет, все было всерьез. И тот человек на балконе… так похожий на принца… она видела его лицо. Холодное и пустое, словно нарисованное морозной кистью, сжатые в тонкую линию губы, презрительный излом бровей, равнодушные глаза…Он не остановит казнь, Эртон надеется  напрасно.
Гвардейцы швырнули Кэнтина на колени, толпа затаила дыхание, палач медленно занес над головой широкое сверкающее лезвие…
-Нет! – Эртон рванулся вперед, в отчаянии тряся железные прутья решетки на окне. – Нееет!
Поздно – топор, насмешливо блеснув на солнце, описал ровную дугу, опускаясь вниз… и толпа радостно взревела. Казнь свершилась.
-Нет, нет, нет, нет, пожалуйста, нет… - принц, бледный как полотно, повернулся к Мэнолин. – Пожалуйста!
-Это был не ты, - девушка осторожно взяла его ледяную руку, согревая своими ладошками. – Это какая-то ошибка, я не знаю, куда мы попали…
-В будущее, – прозвучал внезапно позади них мелодичный женский голос.
Испуганно обернувшись, Мэн увидела стоящую в нескольких шагах высокую светловолосую женщину в струящемся серебристом платье. От ее глаз, глубоких, как море и ясных, как рассвет, казалось, исходило сияние.
-Кто Вы? – Эртон шагнул вперед, закрывая Мэн собой.
-Тебе нет нужды меня бояться, – незнакомка чуть улыбнулась. – Я не причиню вреда ни тебе, принц Эртон, ни тебе, Мэнолин, менестрель дороги.
-Откуда…
-Откуда мне известны ваши имена? Я – Хранительница Времени, и мне известно очень многое... Впрочем, это неважно. Вы, наверное, хотите знать, что произошло? Все просто – когда на дороге ты, Мэн, оказалась на волосок от смерти, твоя сила певца сама вырвала тебя из обычного течения минут. Ну а так как ты столь самоотверженно закрыла собой принца – то и его унесло тоже.
-Ты пыталась спасти мне жизнь? – Эртон изумленно обернулся. – Ты не сказала…
-Ты упал из-за меня, – Мэнолин пожала плечами, отвернувшись, чтобы скрыть румянец на щеках. – Я не могла бы поступить иначе…
-И все равно ты не должна была рисковать своей жизнью ради меня, – покачал головой принц. – Я никогда бы не…
Он внезапно осекся, опустив голову.
-В будущее? – тихо повторил Эртон. – Значит… это значит, что я стал… стану… таким?!
-Не значит, – пожала плечами Хранительница. – У тебя будет возможность изменить то, что ты видел… если вы сумеете вернуться.
-Что я должен сделать?
-Самую малость, – по лицу Хранительницы вновь скользнула улыбка, и почти тотчас же ее силуэт заколебался, начиная таять в воздухе. – Ты должен всего лишь сыграть.
-Подождите! Что сыграть, на чем?!
-На чем угодно… главное, чтобы говорило сердце… - донесся до них еле слышный ответ, и галерея снова опустела.
-В будущее, – Эртон устало опустился прямо на выложенный цветной мозаикой пол. – Сыграть.
-Чего ты боишься? – удивилась Мэнолин. – Это же так легко!
-Дело в том, - принц поднял на девушку грустный взгляд, и солнечный луч скользнул в его темные глаза, осветив их глубину. – Дело в том, моя дорогая леди, что я не умею играть. Ни на чем. Я с детства не прикасался ни к одному музыкальному инструменту. У меня совершенно нет слуха. И голоса. Вот так то…
-Не расстраивайся! – Мэн опустилась рядом. – Это ничего, я сейчас тебя научу! – она вытащила из чехла лютню и положила ее на колени. – Это просто, ты же не должен, я думаю, играть ничего особенно трудного… достаточно будет просто красивой мелодии! Смотри…
И она, коснувшись струн, начала медленно перебирать их. Грустная музыка рождалась под кончиками пальцев девушки и наполняла собой галерею, словно аромат вечерних цветов, словно шелест листьев под осенним дождем…
-Вот так, – Мэн прижала ладонью струны. – Понял? Сможешь повторить? Попробуй! – и она передала лютню принцу.
Тот взял ее, словно инструмент был живым и опасным существом, готовым в любую секунду вывернуться из рук и укусить.
-Не бойся! – Мэнолин ласково опустила его руки на струны. – Смотри – вот так… так… да нет же! Ну, не кусается она! И дергать так не надо – струну порвешь! Ох…
С первых же аккордов стало ясно – Эртон не солгал, когда говорил, что у него не слуха. Ему с огромным трудом удалось воспроизвести пару несложных тактов… этим дело и ограничилось. Принц путал струны, корябал ногтями дерево, сбивался и начинал сначала – напрасно. Мэн не знала уж, плакать ей или смеяться, глядя на его смертельно серьезное лицо, закушенную губу и мучительно нахмуренные брови.
-О Пресветлый, ты будто не на лютне играешь, а воз с мукой в гору тащишь! – наконец, не выдержала она. – Отдай мою бедняжку, хватит над ней издеваться. Пойдем!
-Куда? - тоскливо вздохнул Эртон, возвращая инструмент.
-Ты обещал меня накормить, – Мэнолин поднялась на ноги  и протянула ему руку. – А потом попробуем еще. Может быть, тебе просто лютня не подходит… В твоем дворец есть еще инструменты?
-Есть! – Эртон обрадовано вскочил. – Конечно, есть скрипки, мандолы, гитары, флейты, барабаны, клавесины, пианино… они все в Музыкальном Зале!
Остаток дня Мэнолин и Эртон провели в огромном зале, забитом всевозможными музыкальными инструментами. Мэн даже не все названия знала!
Оказалось, что с гитарой у принца выходит лучше, чем с лютней, а с пианино – лучше, чем с гитарой. Когда за окнами окончательно стемнело, на небе загорелись звезды, и пришлось зажечь свечи, отпугивая тени по углам, Мэнолин устало улыбнулась:
-Все, мой принц. Садитесь и играйте – лучше, чем сейчас, у Вас все равно не получится.
-Ты думаешь? – Эртон, бледный и взволнованный, покосился на черное пианино с серебряными накладками. – Ты же понимаешь, я должен вернуться, чтобы… чтобы не допустить всего этого!
-Я понимаю, – мягко кивнул Мэн. – У тебя все получится, я уверена!
Принц вздрогнул, судорожно вздохнул, откинул со лба темный локон и осторожно коснулся клавиш. Первый звук гулко разнесся под сводами, затаился в тени… Мэн слушала – и готова была признать, что даже она не сыграла бы лучше. Когда рояль затих, Эртон выжидательно поднял голову… но ничего не случилось. По-прежнему ровно горели свечи, и мерцали звезды за окном.
-Ну? Я плохо играл, да?
-Нет, хорошо! – Мэнолин не понимала, в чем дело. – Очень хорошо, правда! Я не знаю, что же еще нужно…
-Помнишь, там было что-то… что-то про сердце?
-«Главное, чтобы сердце говорило»? – припомнила девушка. – Ты прав, наверное, дело в этом!
-И как этого добиться, хотел бы я знать? – вздохнул Эртон.
-Попробуй, когда будешь играть, представить себе… ну, я не знаю, что-нибудь приятное…людей, которых любишь… невесту…
-Невесту? – улыбнулся принц. – Я попробую!
И он снова начал играть. Но на этот раз Мэн почти не слушала. Невеста… у него есть невеста, и он ее любит. Конечно, любит! Пресветлый, почему же так больно?! Сейчас все получится… ведь он думает о ней… о нет, пожалуйста!
Она не заметила, когда стало тихо – испуганно вскинула голову, но принц по-прежнему сидел за инструментом. Он закончил играть – и ничего не произошло.
-Опять не получилось! – воскликнул он, сжимая ладонями виски. – Почему ты улыбаешься?
-Я? – Мэн поспешно стерла с лица совершенно неуместную радостную улыбку. – Я не улыбаюсь! Знаешь, попробуй… попытайся подумать о ком-нибудь еще, кроме твоей невесты!
-Хорошо… - покорно вздохнул Эртон. – Я подумаю об отце…
Но и на этот раз у него ничего не вышло. Мелодия была красивой, правильной – но в ней не было сердца. [/spoiler]

Эрэа Жак, большое спасибо. :)  [spoiler]Верю, что принцу удастся отдать кусочек  сердца музыке, особенно рядом с такой прекрасной девушкой. Ведь с самого начала он спасал ее на дороге... Но как все произойдет...[/spoiler]

Благодарю за заступничество, эрэа Жак. Вопрос "нравиться/не нравиться" считаю излишним, так как мы здесь говорим о творчестве, а не личностях.
В Ваших работах не так много недостатков, Вы опять преувеличиваете.

И стихотворение, и песня очень хороши.
А потеря-то и не случайная.

[spoiler]
И в холоде ночном
Смеяться над огнем
Шут вечно обречен
Смеяться... - не хватает знака препинания.
[/spoiler]

Проза.
[spoiler]
1
Скошенные колосья, связанные в тугие снопы, отдавали накопленное за день тепло, длинные вечерние тени протянулись от них к дороге, словно большИе ленивые кошки
Она помнила, как проходили по ней бесчисленные легионы, вздымая пыль подошвами сапог... - легионы КОГО/ЧЕГО? Требуется уточнение.
2
равнодушные злые глаза - злость - это проявление эмоций, а равнодушие - их отсутствие. ИМХО, нужно что-то одно.
[/spoiler]

Попасть в будущее - необычный поворот сюжета.
Что же будет дальше? (с)

  Я верю в принца Эртона... У него обязательно получится! :)

   [spoiler]:-[ А вдруг его сердце скажет о Мэнолин? :-\[/spoiler]

prince_bundle, исправила. :)
Окончание

[spoiler]Вечер плавно перетек в ночь, дворец затих – Эртон уже сыграл не меньше десяти пьес на пианино, потом попробовал все же вернуться к гитаре, и, от отчаяния, даже поднес к губам флейту – но Мэн решительно отобрала ее.
-Хватит на сегодня, – велела она. – Ты скоро просто свалишься, какое уж тут сердце! Продолжим завтра, хорошо?
Он не стал с ней спорить.
Ночь тянулась за окнами, длинная темная ночь. Во дворце было тихо, только поскрипывали половицы коридоров да вздыхали двери во сне. Эртон стоял у окна, глядя в темноту. В городе один за другим гасли огоньки, взошла луна, окрашивая все вокруг в серебряный цвет…
Мэн спала на тахте за его спиной, свернувшись, словно котенок. Бедняжка… Надо же было ей попасть из своего родного времени сюда! Она не понимает, как страшно узнавать себя в этом жестоком, чужом человеке – и хвала Пресветлому, что не понимает! Что же должно было произойти, чтобы он хладнокровно отправил на смерть своего друга и наставника?!
-Нет… - против воли снова шептал принц. – Нет, этого не может быть, это сон, просто кошмарный сон…
Ладонь внезапно натолкнулась на что-то твердое – Эртон опустил глаза и увидел лежащую на подоконнике скрипку. Поднял ее – и грустно усмехнулся: на скрипке не было струн.
-Вот так и мое сердце, наверное, - подумалось ему. – Скрипка без струн… Оно не умеет говорить – неужели я никого не люблю? А моя невеста? Она ведь такая красивая, я думал, что я в нее влюблен – а сейчас ничего не чувствую. Даже голоса не помню…
Зачем-то принц все же поднял инструмент на плечо, склонил голову, будто собираясь играть. Дерево было чуть теплым и словно льнуло к щеке.
-Будто руки Мэн… - неожиданно прошептал Эртон. – Они такие же теплые и нежные… а голос у нее, словно у соловья… и когда она улыбается, кажется, будто солнышко выглянуло…
Он медленно повел правой рукой, словно воображаемым смычком по струнам – да, вот так она говорит, когда ей смешно… а так – когда сердилась, если он допускал глупые ошибки…у нее волосы – будто шелк, а руки такие нежные, родные – никогда бы не отпускать… подхватить бы, унести отсюда далеко-далеко, к хрустальным водопадам, на шелковую траву… и не допускать к ней ни горя, ни боли, чтобы никогда слеза не туманила зелень глаз, не стирала румянец со щек…
-Что здесь происходит?!  - дверь в зал, распахнувшись от удара ногой, ударилась в стену. – Кто посмел?!
Эртон, будто проснувшись, опустил скрипку – и в изумлении увидел на пороге своего двойника-короля с искаженным яростью лицом.
-Кто посмел меня потревожить?!
Что он мог услышать?! Ведь на скрипке не было струн!
-Эрт.. это ты играл?! – Мэнолин, проснувшись, потрясенно смотрела на принца. – А я… мне во сне слышалась дивная мелодия, но я не думала…
-Молчать! – взревел король. – Как ты смеешь сидеть в присутствии короля?! Жалкая тварь! – он подскочил к девушке, и схватив ее за плечи, швырнул на пол, занося сапог…
-Не тронь ее! – Эртон бросился между ними. – Не смей!
-Да ты, щенок… - король, оскалив зубы, нагнулся в сторону и рванул висевшую на стене шпагу. – Я убью тебя!
-Еще посмотрим! – принц молниеносным движением сорвал второй клинок. – Защищайся!
Клинки столкнулись с пронзительным звоном.
-Как ты смеешь нападать на своего короля?!
-На короля?! Посмотри на меня! – расхохотался Эртон. – Ты – это я!
-Что за…  - двойник Эртона грязно выругался. – Колдовство!  Тебе не обмануть меня, поганый ведьмак! Стража!
-Замолчи! – принц рванулся вперед, отбрасывая клинок противника, кончик его шпаги стремительно летел к открывшемуся сердцу…
-Нет! – Мэнолин, вскочив на ноги, повисла на руке принца. – Не убивай его! Ты сам сказал, ты – это он, ты можешь убить себя!
-Отпусти! – Эртон вырвал руку. – Он убил Кентина, он хотел ударить тебя!
И в этот момент ворох цветных искр, взорвавшись в воздухе, на мгновение ослепил Эртона и Мэнолин – а когда они смогли открыть глаза, оказалось, что музыкальный Зал и король исчезли. Они вновь стояли на той самой галерее, и над крышами города занимался рассвет.
-Тебе следует быть сдержаннее, принц.
Хранительница Времени вновь появилась бесшумно.
-Мэн права – ты мог убить свое будущее.
-Пусть бы лучше его не было вовсе, чем… - Эртон не договорил, опустив голову.
-В твоих силах это изменить.
-Как?! Я сто раз уже пытался сыграть – и ничего! Я не смогу, а смотреть, как он… как я уничтожаю все, что было создано моими предками – нет, это выше моих сил.
-Ты ошибаешься, принц, – Хранительница улыбнулась. – Я слышала голос твоего сердца…
-Когда?!
-Когда ты играл на скрипке… Сердцу нет нужды в смычке и струнах, оно поет само.
-Но если у Эртона получилось, почему мы еще здесь?! Вы обещали…
-Потому что Эртон вмешался в ход событий. Его услышали и увидели, и…
-Я что, должен был стоять и смотреть, как…
-Что сделано, то сделано, ничего уже не изменишь. Я могу открыть вам Ворота Времени, но теперь вам не удастся вернуться в тот же самый миг. Я не знаю, где окажется каждый из вас, но встреча еще возможна – главное, правильно выбрать место!
И с этими словами она подняла руки, словно и в самом деле распахивая невидимые ворота – в полумраке галереи загорелись огоньки, очерчивая контур высокой арки…
-Дорога, – Эртон обернулся к Мэн и сжал ее руки. – Я знаю, мы встретимся на дороге! Каждый год в тот же день и час я буду приходить на то место, где впервые тебя увидел, и ждать. Ты… будешь ждать меня?
-Конечно! – Мэнолин улыбнулась сквозь бегущие по щекам слезы. – Конечно, я тоже буду приходить на дорогу!
-Не плачь… - принц осторожно коснулся ее щеки, стирая слезинку. – Не надо, малыш, мы обязательно встретимся, обещаю тебе!
Держась за руки, они шагнули в арку – и поднявшийся ветер подхватил их, понес сквозь сливающиеся в полосы огни в гулкую темноту…


Дорога вилась по золотому пшеничному полю и терялась за голубоватым лесом вдали. Скошенные колосья, связанные в тугие снопы, отдавали накопленное за день тепло, длинные вечерние тени протянулись от них к дороге, словно большие ленивые кошки. Вечер был тихим-тихим, и, если замереть неподвижно, можно было услышать, как дорога шепчет что-то себе под нос, вспоминая… Но кто разберет, о чем говорит дорога? Разве что ветер подхватит ее слова, и понесет в темнеющее вечернее небо, чтобы передать гаснущему облаку…
У каждой тропинки есть свои воспоминания, а эта дорога была старой, очень старой. Она помнила, как проходили по ней бесчисленные легионы, вздымая пыль подошвами сапог, как мчались, загоняя коней, гонцы, как катились крытые повозки странствующих комедиантов и шли медлительные волы крестьян… Многое, очень многое могла бы поведать дорога, но в это вечер она почему-то вспоминала лишь одного путника.
Юношу с глазами цвета старого меда и черными волосами. Год за годом он приходил сюда, на дорогу, ровно до середины поля. Всегда в один и тот же осенний день. Всегда – вечером, когда закат уже начинал гаснуть и на небе проступали первые неяркие звезды. Он садился у обочины, положив на колени скрипку, и ждал, глядя вдаль. Неподвижно сидел он, не касаясь струн, пока последние краски дня не смывала ночь, и лес терялся во тьме. Тогда странный путник задевал кончиками пальцев всего одну струну, и грустный вздох улетал в черное поле. А потом он уходил, туда же, откуда пришел, чтобы снова вернуться через год.
Дорога помнила, как начиналась эта история, но она еще не знала, как она завершится…
Король Эртон печально смотрел вдаль, на тонкую полоску леса. Мэнолин, Мэн, сколько лет уже прошло? Все, что можно было исправить, исправлено, Кентин жив, подданные любят своего короля… Но им нужна королева. И сегодня он должен ехать за своей невестой. Она очень красива, эта принцесса, но у нее черные глаза и золотистые кудряшки. И она не играет на лютне. Мэн, птица певчая, так мы и не встретились с тобой больше…
Одинокий, пронзительный стон струны сорвался из-под пальцев короля, плачем отзываясь в темном поле – и тут дорога решилась. В конце концов, если в ее власти сделать идущих по ней счастливыми…
Мэн была далеко. Она отчаялась ждать и в этот год просто не смогла снова прийти на старое место. Спрятав лицо в ладонях, девушка молча сгорбилась в уголке шумной таверны, стараясь заглушить боль… И в этот миг громкий, отчаянный призыв струн донесся до нее из невообразимой дали.
-Эртон! – Мэн вскочила на ноги и бросилась к выходу. – Эртон, это ты?! Где ты?!
И здесь старая дорога совершила еще одно чудо – она никому никогда не рассказывала, как она это сделала, но Мэн, пробежав пару шагов, внезапно оказалась в поле. И кромка леса темнела у горизонта, а с обочины дороги поднимался навстречу ей…
-Эртон!
-Мэн!
Они не видели, как из-за леса вынеслась кавалькада всадников, и очнулись только когда скачущий первым осадил взмыленного коня в одном шаге.
-Кэнтин! – Мэн тотчас узнала высокого седовласого воина. – Ты жив?!
-Разумеется, леди, – всадник удивленно поклонился. – Ваше Величество, мы ищем Вас весь вечер, куда вы пропали? Ваша невеста…
-Вот моя невеста! – Эртон подхватил Мэн на руки, усаживая в седло. – И никто другой мне не нужен!

Ночь смыла краски дня, и черном небе засияли яркие звезды – но и они не могли соперничать с блеском зеленых глаз. Ласковый ветерок обдувал разгоряченную земли, осторожно касаясь ее морщин – но и он не мог соперничать с нежностью обнимавших рук.
Стук копыт затихал вдали, старая дорога засыпала – и улыбалась во сне. Она помнила, как начиналась эта история – и знала, что она никогда не завершится, ибо не бывает конца у сказок о настоящей любви…[/spoiler]

Прекрасная сказка! Интересные повороты сюжета и неожиданная счастливая концовка. :D
А сказка на то и сказка, чтобы в ней происходили разные чудеса. :)

Эрэа Жак, как прекрасно! Огромное Вам спасибо.[spoiler] Да, если есть сердце, запоет и скрипка без струн. А в настоящей любви поможет и старая дорога. Еще раз спасибо.[/spoiler]

  Чудесная сказка! :D Огромное спасибо, эрэа Жак, за эту волшебную историю! :) :D :)

prince_bundle, Yaga, Эстравен, благодарю!(http://s48.radikal.ru/i121/0904/11/6c0364daf89d.gif)

***
Не бойтесь, монсеньор, мне многого не надо -
Я не сольюсь с толпой у Вашего крыльца,
Не стану лебезить, вымаливая взглядом
Хоть капельку тепла для нищего юнца.
Я знаю, монсеньор, я - новая игрушка,
Взъерошенный щенок, пусть неплохих кровей,
Который рад служить за тепленькую плюшку,
Ошейник золотой и коврик у дверей.
Но верность - не вино удачного разлива,
А честь - не громкий звон позолочённых шпор.
Моей судьбы венок - пускай нелепо, криво -
Сплетать своей рукой позвольте, монсеньор.
Не бойтесь, монсеньор, я место в сердце Вашем
Не стану добывать ни лестью, ни мечом -
С меня довольно знать, что в битве настоящей
Смогу без лишних слов за левым встать плечом.

***
Звезды осыпали гривы коней,
Спите, моя госпожа.
Лунный поток смоет искорки дней,
Спите, моя госпожа.
Ветром наполнены, ждут паруса
Рук на штурвале резном,
Волны сплетают свои голоса,
Прошлое помнится сном.
В озеро смотрит печальный нарцисс,
Спите, моя госпожа.
Я - Ваш лукавый осенний каприз,
Спите, моя госпожа.
Тени по мраморным плитам скользят,
Пахнет дождем темнота,
Статуи в парке заброшенном спят...
Нашу любовь доиграли с листа,
Нитью седой паутины дрожа,
Тянется клавишный стон...
Спите же, спите моя госпожа.
Я - ваш несбывшийся сон.

[spoiler]Как тоскливо стонет ветер за окнами… будто плачет живое существо, будто безнадежно зовет кого-то в серой мгле обреченный рог. Круторогие волны свинцового залива бросаются на берег, разламывая остатки грязно-белых льдин. Холодно… Но я не зажигаю огонь. Дым из трубы выдаст меня, а так… так есть махонькая надежда, что он проедет мимо покосившегося домика. Как же! Я чувствую его приближение, как волчица чует идущего по следу пса, а он, несомненно, чувствует меня.
Я сижу на продавленном диване напротив закрытых дверей. Пружины в двух местах прорвали вылинявший шелк и басовито гудят, если их задеть случайно. Раньше здесь было чье-то любовное гнездышко, место уединенных свиданий. Краем уха я слышала в деревне мрачноватые байки – будто ревнивая жена застукала здесь своего благоверного с любовницей, да и пристрелила, а потом сама с горя утопилась в заливе. И бродят теперь призраки несчастных супругов, неупокоенные. Бред, наверное. По крайней мере, я не нашла следов крови ни на диване, ни на вытертом ковре. Едва ли кому-то могло прийти в голову их отстирывать…
Не будь мне так страшно, я бы рассмеялась: в домике вновь намечалось свидание, объяснение, а диван, кажется, поджидал своей лебединой песни.
Нет. Не будет у нас никакого объяснения. Не словами, во всяком случае.
Я боюсь. Хоть и лежит на моих коленях обнаженный клинок, а рядом, под рукой – два заряженных пистолета. А что? Я прошла две войны – первую солдатом, вторую – офицером, и давно потеряла счет дракам, но я встречала всего двух человек, совсем не знавших страха за свою жизнь. Первым был укуренный в пепел наркоша, вторым… Вторым был Марьян.
За окнами стремительно темнело, сгущались сумерки. Наверное, глупо – сидеть вот так, в темноте и холоде, и ждать… смерти своей, пожалуй. Если убежать сейчас, он проищет меня еще некоторое время…Нет. Довольно и того, что я, как крыса, пряталась последний  год. Скрывалась в богом забытых углах, вздрагивала от каждого шороха, стука в дверь. Да и до этого, если подумать, мне жизни не было. С того самого момента, как пять лет назад он вошел в накуренную душную комнату, где проходил наш военный совет.
Герцог Веношт, подняв на вошедшего воспаленные после бессонной ночи глаза, только буркнул:
-Господа – наш новый офицер, граф Марьян.
И вновь уткнулся в карту. Положение наше на тот момент было незавидное – войска неприятеля, наступая с двух сторон, грозили зажать армию в клещи… Другие офицеры, равнодушно кивнув, даже не обернулись, а я… я как будто на картинке увидела все, что между нами будет. И краткий роман, и то, что неизбежно случится после. На одной мгновенной вспышке, будто молнией высвеченной. Впрочем, я сдалась этому сумасшествию не сразу, всю войну мы только и делали, что ругались. Помимо всего прочего, граф считал, что женщине не место среди военных офицеров. Кто бы говорил – сам едва не засунул вверенный корпус в ловушку!
Но война закончилась. Закончилась в начале лета, когда с тополей летели снежные хлопья, а травы в мирных полях пахли так, что можно было сойти с ума. Это лето стало моим, моим без остатка. И осень, пряная, червонная осень, с холодным безумием листопада, со шкурами у камина и барабанной дробью дождей в окна. И зима, с искрящимся под звездами снегом и бешеным скрипом санных полозьев.
А потом все и закончилось. То есть, закончилось все хорошее, что было нам на двоих отпущено. Исподволь, с мелких ссор, досадных недоразумений, начиналась наша вражда. Я, оказывается, числила в своих приятелях его старинного недруга, он когда-то, до войны, обещал руку и сердце моей подруге… Пожалуй, вся эта ерунда могла бы пройти мимо, не разрушив главного, но унижение – унижения никто из нас простить не мог. Не помню, с чего все началось на том первом весеннем балу. Марьян что-то сказал мне, я ответила, что ему следовало бы сначала научиться видеть дальше своего острого носа, и не переть на засаду, ясную и новичку. Кажется, в ответ он усмехнулся – неудивительно, что я о ловушке знала, если спала со всем гарнизоном, наверняка та сволочь, что нас выдала, заранее похвасталась любовнице. У него даже не хватило ума обвинить в измене меня. Вот уж бред… Я  и не обиделась, просто нужно было что-то отвечать, и я ответила – да, дорогой, ты прав, мне было лучше с любым солдатом, чем с тобой…
И понеслось. И у Марьяна, и у меня были большие возможности, богатая фантазия и оскорбленная гордость.   Наша вражда стала на долгое время одной из главных достопримечательностей двора.
А потом граф вызвал на дуэль моего друга, того самого, который был его врагом. Барон пригласил в секунданты меня, Марьян взял своего младшего брата. А брат захотел подраться со мной. Клянусь, я не помню, как это случилось. Хотела ли я убить противника, или все вышло случайно? Наверное, случайно – какая бы я не была, есть граница жестокости, за которую не перейду никогда. Я только помню, что Марьян все же ранил моего бедного толстого барона в ногу, тот упал… А  моя шпага, не встретив сопротивления, рассекла сонную артерию на беззащитной шее молодого графа.
Кровь на пыльной земле. Смерть в глазах Марьяна. Все.
Тогда ему помешали – примчались королевские драгуны, ведь дуэли были под запретом…
А потом я год скрывалась, где только могла, чтобы прийти, наконец, сюда. На берег седого залива. И чувствовать, всей кожей чувствовать приближение своего врага.
Дуновение. Шорох на грани слуха.
Я отстраненно подивилась тому, как побелели костяшки пальцев, вцепившиеся в эфес.
А в следующее мгновение вся кровь моя заледенела над ухнувшим вниз сердцем, и дыхание перебилось  в груди. Потому что сквозь закрытую дверь в полумрак комнаты медленно просачивался голубой туман.
Визжать от страха я не стала – пропал голос. Это сон. Это сон. Это сон…Господи, вседержителю, у престола твоего колени преклоняю, дитя твое… Дьявол, как там дальше?!!
-О защите молю и заступничестве, да охранишь от беды и избавишь от страха… - продолжил молитву тихий голос.
Мамочки…
Призрачный туман заволновался, подплывая ко мне – задушено пискнув, я поджала ноги, втискиваясь в спинку дивана:
-Не подходи! – я все же выставила перед собой трясущуюся шпагу. – Не подходи, убью!!!
Призрака?!
-Хорошо, – вздохнул все тот же голос.
Страх сжимал мне голову, но краешек сознания отметил странную его знакомость… А туман, остановив движение, поднялся с пола и вырос в смутную человеческую фигуру.
Я, наконец, совладала с горлом:
-Чего ты хочешь? Душу?
Что на мне есть серебряного?! Насечка пистолетов, пряжки на сапогах… Господи, где же Марьян?!
-Для начала я хочу согреться и выпить.
И как быть?! Зажечь огонь – выдать себя, отказать выходцу с того света… Зачем призраку огонь – разве он его не боится?
-Мне холодно! – облачная фигура слегка качнулась ко мне, обдав болотной сыростью.
-Нет! – я выпрыгнула из дивана и бросилась к камину. – Сейчас!
[/spoiler]

Красивая колыбельная. Грустная концовка - сон не сбудется, сказка не состоится.
[spoiler]Рог - круторогие - может быть, "крутобокие"?[/spoiler]

Может быть, эта история, как и предыдущая, тоже закончится счастливо? :)

Эрэа Жак, приятно начинать день с чтения Ваших произведений.  :) Огромное Вам спасибо. Захватывают и стихи, и проза.

Очень красиво, спасибо :D
[spoiler]Эр prince_bundle, волны мне тоже больше нравятся круторогие, слишком много я их видела в детстве прямо у окошка. Хотя после слова рог ... [/spoiler]

[spoiler] Эрэа Tany, да, из-за слова "рог". Но можно и так оставить. Или заменить на "горн".
Круторогие волны - волны-с-барашками, так? :)
Несколько месяцев я прожил в доме на берегу океана. Тоже в детстве.
Про диван... Не знаю, как остальным, но, по-моему, трудно представить диван, исполняющий лебединую песню. Если только он не является героем рассказа или речь не идет о юмористическом тексте.
[/spoiler]

  Как всегда, замечательно! :D

  эрэа Жак, Не бойтесь, монсеньор... как-то связано с рассказом о монсеньоре и Пьере-мышке? :)

  история драматическая, даже трагическая.  :( :( :( [spoiler]Ассоциируется  (у меня лично :-[) с "Сидом" Корнеля и "Ромео и Джульеттой", сцена дуэли Меркуцио, а затем Ромео с Тибальтом (меня он ранил из-под твоей руки)[/spoiler]

   [spoiler]:-[ А Марьян - не слишком простонародно?  :-\По идее, должен быть граф Мариан. [/spoiler]

 

 

Стихотворения - блеск, истории тоже!
Особенно зацепило "Не бойтесь, монсеньор..."

Эры и эрэ, благодарю! :)
Эстравен, знаете, на тот момент мне не казалось простонародным... а сейчас - даже и знаю, конечно, "граф Мариан" звучит лучше... :-\

А волны все же оставлю "круторогими" . лучше что-нибудь, в самом деле, с "рогом" подумаю. Может быть, его в начало предложения переставить, чтобы был интервал?

Продолжение :)
[spoiler]Через десять минут в камине танцевал огонь, освещая ободранные стены. Если граф увидит дым, он не проедет мимо. Марьян, Марьян, да где же тебя черти носят?!
Вино. Вино было у меня в сумке, бутылка красного из соседней деревушки. Для храбрости. Я брякнула ее на стол и забилась в самый дальний угол.
-Выпей со мной.
Черт. Откуда, но откуда мне знаком этот холодноватый голос?!
У меня дрожали колени. И руки. И я вообще мало что понимала…
Ледяная кислятина обожгла горло. Отменную же гадость в этой дыре зовут вином!
Ветер взвыл за стенами с новой силой, в окно глянул кривой серпик месяца… Я вцепилась в эфес шпаги – там тоже серебро!
-Это не поможет, Элейне.
-Что?  - я удивленно подняла глаза.
-Серебро. Серебро тебе не поможет. Только огонь и круг…
«Элейне»? Я молчала, не смея верить своим ушам. Не чувствуя своего сердца. «Элейне». Только один человек произносил мое имя так, растягивая «л». «Элллейне»…
-Марьян?
Я протянула через стол ладонь – и туман отпрянул от нее, как от огня, изогнулся мучительной волной, пытаясь удержать прежнюю форму – и начал меняться, обретая четкие очертания.
Длинные волосы. Резкий разворот плеч.
На онемевших ногах я обогнула стол.
-Марьян!
Он не оборачивался. Я положила ладонь на его плечо – рука прошла насквозь, словно через прозрачную воду, но осталась сухой.
Я обошла кругом – лицом к лицу. Он совсем не изменился – та же тонкость черт, те же надменно поджатые губы. Разве только исчезли все краски…даже не бледность. Лицо не-живого.
-Налюбовалась? – голос графа дышал сдерживаемой яростью. – И как?
-Лучше, чем раньше. Вас всегда портили слишком темные брови.
Бесцветные губы дрогнули в усмешке… Я этого и добивалась.
-Вы пришли за мной?
-Ты сама залезла в эти развалины, – он опустил голову, шагнул обратно к столу.
-Я думала, ты…
-Живой, – подсказал Марьян. – Почему? Разве тебе не рассказывали местную страшилку?
-Мне не называли имен. А тебя действительно застрелила жена?
-Это такой способ выяснить, успел ли я жениться за этот год? Нет, не успел.
Черт. Элейне, перестань улыбаться, это не смешно!
-Меня отравили.
-Кто?
-Полагаю, в данном случае это неважно, если ты не собралась мстить.
-А если собралась? – я вернулась на свой табурет, налила еще вина – себе и Марьяну.
-Я не хочу об этом говорить.
Как нехорошо блеснули его глаза! Вой ветра – словно стая голодных волков. И серп месяца кривится…Ой, рано я расслабилась!
-Не бойтесь меня, маркиза! – точеное лицо исказила судорога.
«Маркиза»? Вот только этого не хватало!
Я вылетела из-за стола, а в ладони уже была шпага. Одним движением сунув ее в огонь, разбросав сноп искр, я очертила замкнутый круг. Марьян опоздал всего на долю секунды – с размаху ударился о невидимую стену, выросшую между нами.
Я глядела на него с той стороны с ужасом. И жалостью.
-Не получилось, – констатировал граф, отступая.  – Впрочем, я сам подсказал тебе выход,  а ты полной дурой ты никогда не была.
Спасибо за комплимент! До меня только тут дошло, что очертила я голый кусок пола, даже без ковра. Ни сесть, ни до бутылки дотянуться, не говоря уж о пистолетах. Спасибо хоть, к камину близко…
-Я подожду, пока Вы заснете, сударыня. – Марьян походя увел по воздуху бутылку и плюхнулся на диван. Пружины не скрипнули…
-Не дождешься, дохлый пропойца! – я осторожно опустилась на пол, подогнув ноги. Сколько я смогу просидеть так – час, два? Потом придется вставать. И заснуть никак нельзя. Я должна дождаться рассвета.
Марьян смотрел на меня с дивана, склонив голову набок и слегка сощурив бесцветные глаза. Они у него и раньше были до странности прозрачными, так что я почти не замечала разницы. Так легко забыть, что я не с живым Марьяном…
Сейчас едва одиннадцать. Еще семь часов. Ночь наедине с призраком – даже если я увижу рассвет, сохраню ли рассудок?
-Как Вы себя чувствуете, сударыня? – Марьян смотрел все так же, в упор.
-Замечательно! – огрызнулась я. – И чем дальше, тем лучше!
-Почему это?
-Потому, что ночь проходит!
-О, это Вы поторопились… Хотите вина?
-Да пошел ты…
-Ясно, не хотите, – он отхлебнул прямо из горлышка, и красная жидкость на мгновение окрасила губы цветом.
Левый бок мне согревал жар камина, в правый тянуло сквозняком из-под дверей. Сесть спиной к Марьяну я не решалась. Может, мне это все-таки снится?
-Не надейтесь, Вы не спите. Пока, – он, как всегда, легко проследил мои мысли.
Я не ответила.
Потянулись минуты молчания, нарушаемого только треском пламени да воем ветра за окнами. Когда дрова прогорят, я останусь в темноте. Ноги стали затекать от долгого сидения в неудобной позе, но меня все равно неудержимо клонило в сон. Казалось, прошло много времени – но я по опыту знала, нет, едва полчаса.
Марьян, демонстративно зевнув, забрался на диван с ногами, уложив голову на подлокотник. Живому так не извернуться. Бесцветная ткань плаща свесилась до полу туманом…
-Поговорить с тобой? – неожиданно предложил он.
-Что? – я вынырнула из сонного марева, встряхнула головой, откидывая упавшие на лицо волосы.
-Поговорить с тобой? – повторил Марьян. – Так ты еще часок протянешь…
-Поговори, – кивнула я. Все лучше, чем эта тишина.
-Ну, например… - граф задумчиво нахмурил брови. – Скажи, для начала, почему ты меня так меня боишься?
-Нашел о чем спросить! Ты призрак!
-А раньше?
-Я не хочу умирать.
-А еще раньше?
-Отвяжись, а?
-Нет, она еще и недовольна! – фыркнул Марьян. – Я, между прочим, мешаю тебе заснуть. А чем скорее ты уснешь, тем скорее исчезнет твоя защита.
-И что потом?
-Потом? Потом ты пойдешь со мной.
-Понятно.
Повисла тяжелая пауза.
-Элейне! – позвал, наконец, Марьян.
-Что?
-Я этого не хочу. Но я должен. Слишком тесно мы связаны, я не могу уйти один.
-Я тоже не хотела убивать твоего брата. – слова дались мне с трудом, ком стоял в горле, душа холодом. – Прости.
-Это не имеет значения, – он отвернулся. – Ничего не имеет значения, Элейне. Все уже решено.
-Я дождусь рассвета.
-Может быть.
Не получилось у нас разговора…
[/spoiler]

И уж сразу завершу. :)
[spoiler]Ночь тянулась, как смерть, плача за стенами. Где-то рядом грызли берег черные волны залива, да узкий месяц намертво закусил оконный переплет. Пламя угасало… Если вскочить – я сейчас не добегу до двери, ноги совсем онемели. Почему я не кинулась бежать сразу?! Или… все же попробовать?
Стоило мне подумать об этом – и Марьян, поднявшись с дивана, скользнул к дверям. Я только усмехнулась, глядя в его застывшее лицо, хотя сердце сжалось в комок. Медленно, стараясь не шатнуться ни вправо, ни влево, я поднялась на ноги. Посидели, теперь постоим…
Ночь тянулась, как смерть. Я садилась, и голова сама собой склонялась к коленям, наливаясь свинцовой тяжестью, закрывались глаза. Потом вставала, с трудом сохраняя равновесие – комната расплывалась вокруг меня.
Я давно потеряла счет времени. Полночь? Предрассветные часы? А, не все ли равно…
-Элейне! – голос Марьяна пробился сквозь сон. Пусть зовет…
-Элейне!
Оставит он меня в покое или нет?!
-Элейне, дьявол тебя побери, проснись!
-А?!
Не успев ничего сообразить, я вскочила на ноги, пошатнулась, взмахнув рукой – и замерла, не дыша, у самой черты.
Марьян стоял с другой стороны, почти вплотную. Я видела серую вышивку на сером камзоле.
-Зачем?
-Что зачем? – он улыбнулся.
-Зачем ты меня разбудил?
-Не знаю… Ты бы лбом в пол клюкнулась.
-Что будет с тобой, если я дождусь рассвета? – спросила я, глядя прямо в глаза.
-Не знаю, – граф опустил ресницы. – Не знаю, Элейне. Наверное, останусь здесь навсегда. Местным привидением.
Его голос звучал ровно и спокойно, будто мы говорили о погоде.
-А если не дождусь?
-Тогда меня отпустят. Позволят идти дальше.
-Понятно.
Ночь металась за окнами. Огонь догорал, комната погружалась во тьму. Или меня подводит зрение – или по самому краешку неба протянулась светлая полоска?
Марьян проследил мой взгляд и улыбнулся почти радостно:
-Не больше часа, Элейне.
Я повернулась и шагнула за круг. Подбросила дров в камин, подошла к продавленному дивану, и пружины басовито загудели, когда я опустилась на сиденье, вытянув ноги, уложив голову на тощий валик.
-Элейне…
Кажется, Марьян в самом деле произнес мое имя – но так тихо, что я едва расслышала. Он стоял, вжавшись лопатками в дверь, и смотрел на меня чуть не с ужасом.
-Если ты. Еще раз. Меня. Разбудишь! – я демонстративно уложила рядом с собой пистолет. – Если только попробуешь разбудить – я тебя пристрелю. Обещаю.
Я все же проснулась еще раз, перед самым рассветом. Марьян сидел рядом со мной, на краешке дивана, и смотрел в огонь. Услышав скрип, он повернул голову и улыбнулся:
-Спи.
«Лебединая песня старого дивана», - подумалось мне перед тем, как заснуть спокойно и легко.

Меня разбудил свет, щекочущий веки. Я зажмурилась, чихнула – и открыла глаза. В лучах солнца, лившихся сквозь пыльное окно, блестели круглые бока  бутылок. Четырех. Пустых. Может, я еще сплю?
Я протянула руку  - пощупать, и только тут заметила, что на диване лежу не одна. С трудом я повернула затекшую шею…Кто не умеет визжать – я не умею?! И не только визжать, но и взлетать с места, оказывается. Подозреваю, что если бы не стена – меня унесло бы в залив.
-Доброе утро, – сказал Марьян, подумал и добавил, не открывая глаз. – Дорогая.
Кажется, я была в обморочном состоянии, даром, что стояла на ногах.
Ведь уже рассвет… Я умерла? Ну конечно! И попала – в рай? в ад?
Граф поднял руку, и на пальце сверкнул золотым огнем топаз. Зо-ло-тым? Темно-зеленый камзол. Черные сапоги. Черные бриджи, белая рубашка, золотые волосы. Черные ресницы, сонный румянец на скулах.
-Ты…вернулся? – хрипло прокаркала я. – Тебя отпустили, да?
-То есть? – он, наконец, соизволил открыть глаза. Потянулся, хрустнув суставами, и встал – скрипнули освобожденные пружины. Шагнул ко мне.
-Не подходи! – я вжалась в стену.
-Почему? – солнечный свет ударил ему в глаза, и он смешно сморщился.
-Ты…ты не призрак?
-Нет. Более того, никогда им не был, и не собираюсь.
-Лжешь!
-Дорогая… - Марьян оглянулся на пустые бутылки и укоризненно покачал головой. – Тебе вредно столько пить.
-Два бокала?!
-Охотно верю, что остальное допивалось из горлышка. Напиваться в одиночестве…
-Я пила не в одиночестве! Я пила с тобой!
-Никак нет, сударыня. Когда я пришел, Вы изволили возлежать на этом…хм, ложе, не подавая иных признаков жизни, кроме трогательного сопения, и подложив под щеку пистолет. Пистолет я изъял, после чего… В общем, я очень устал и замерз, перспектива спать, сидя за столом меня не вдохновила, а лежачее место, как Вы изволите видеть, в этом зале всего одно, – он говорил все это, склонив голову набок и улыбаясь. Глядя на меня живыми глазами.
Не может быть. Я ведь помню все до минуты – как сидела в темной комнате, положив на колени обнаженную шпагу, как выл ветер, как я не решалась зажечь огонь, как потом появился его призрак… А теперь он стоит передо мной – абсолютно живой, и хочет меня уверить, что все это был сон?! Только сон?!
Но эти бутылки на полу. В моем «сне» она была одна. Значит… Значит.
Не знаю, солнце ли зашло за тучу, но мир вокруг меня посерел и съежился. Не было ничего. Ни круга на полу, ни пустых слов, ни ветра за окнами, ни моего шага за черту, ни тихой улыбки – «Спи…».
Не было ничего. Этой ночи – не было!!!
Я опустила ладонь на эфес. Просто так я не сдамся – даже теперь.
-Ты собралась со мной драться? – удивился Марьян.
-Я не хотела убивать твоего брата. Прости, -  во второй раз эти слова дались легче.
-Ты не убивала его. – Марьян был совершенно серьезен. – Пьер жив.
-Что?
-Пьер жив, ты лишь задела вену… правда, у него теперь шрам, и иногда ему трудно поворачивать шею вправо, но, в конце концов, этот балбес сам виноват, что связался с тобой.
-Что?
Я слышала слова. Но не понимала их смысл. Я целый год жила, как крыса, я знала, что он меня ищет, чтобы убить… Зачем?
-Ты… - онемевшими губами выговорила я. – Ты искал меня, чтобы… отомстить? Чтобы убить?
-За что?! Элейне, клянусь, смерти тебе я не желал даже в самые жестокие минуты! Никогда… Элейне!
Сухой огонь в горле. Темнота.
-Элейне! - голос Марьяна пробился сквозь глухую тишину. Ну и пусть зовет…
-Элейне!
Оставит он меня в покое или нет?!
-Элейне, дьявол тебя побери, очнись!
Нет. Не хочу. Незачем.
-Ну ладно…
Я не успела даже глаза открыть, воздуха глотнуть…
-Что ты делаешь?!
-Целую тебя, дорогая!
-Зачем?!
-Интересный вопрос…
Его руки были теплыми. Живыми.
-Элейне, прекрати! Не знаю, что там тебе приснилось, если выпить в одиночку четыре бутылки этой бурды, всякое привидеться может, но я не призрак! Призраков вообще не бывает, это все бабьи сказки.
Да уж…
-Зачем ты гонялся за мной?
Кончики светлых волос защекотали мне лицо. И прозрачные глаза – совсем близко.
-Вот за этим…
Что я там говорила о лебединой песне старого дивана?[/spoiler]

***
И знать не могу, и помнить...
Кружит над дорогой птица,
Гадает седая полночь
На звезд золотых крупицах.
Гадает себе - на встречу,
А мне - на тоску-разлуку,
Кружит над дорогой кречет,
Забывший родную руку...
Крыльцо повилика спрячет,
В окне поселятся совы -
Я снова ищу удачи,
Я дом оставляю снова...
Сапфиры кольца - как море,
Тревогу таят в глубинах,
Печаль плещет в лунном взоре,
Плывет в голубых долинах...
Роса укрывает поле,
Дорога ведет на полдень,
Я снова - на вольной воле,
И знать не хочу, и помнить.

Красиво получилось! Мне история очень понравилась!
Как и стихотворение!

  [spoiler]

   :-[ Вот это сразу вспомнилось при прочтении рассказа о графе Марьяне и гордой маркизе Элейне.  ::)[/spoiler]
  Стихотворение очень хорошее, напевное. Льётся и вьётся, точно дорога, стелющаяся под ноги лирическому герою.  :) [spoiler]Только для пущего ритма я бы поставил
Плещет печаль в лунном взоре,
Плывет в голубых долинах...

  Но это, разумеется, на усмотрение автора. :)[/spoiler]

Полярная Звезда, Эстравен, благодарю! :)
Эстравен, даже не знаю... мне почему-то трудно уловить, как изменится ритм, если так поставить... :-\

Эры и эрэа, если действительно надоела тема про монсеньоров, может, больше ее не надо? :)
***
Мои руки пропахли ложью,
И безбожно фальшивит скрипка,
Обреченность чувствуя кожей
Я бреду, будто в мареве зыбком.
Моим личным карманным адом
Безупречная стала память,
Ночь без снов - для меня награда,
Мне - не спать, ну а снегу - падать.
Снегу - падать, ветрам - смеяться,
Плакать - звездно-седой метели,
Я с рождения жил паяцем,
Вы исправить меня хотели,
Переделав по общей мерке,
Перешив по последней моде...
Память рвется в цветном фейерверке
На исчерченном небосводе:
Лица...фразы...духи...картины...
Воздух пахнет вином и ложью...
Здесь вокруг - лишь снегов перины,
Но фальшивит смычок безбожно.

***
Вечер раскинул орлиные крылья...
Брат мой, мы стали несбывшейся былью,
Сказкой у теплых каминов зимы.
Брат, ты не помнишь, как прожили мы?
Ты говоришь о проигранных битвах,
Попранной чести, бессильных молитвах,
Сломаны крылья... разорванный флаг...
Брат, ты ошибся - все было не так!
Видишь - смеются над мышкою дети,
Старый рыбак чинит рваные сети,
Мать выставляет на стол котелок,
Кот у старушки запутал клубок...
Брат, в нашем мире все ясно и тихо,
Можешь уснуть - далеко злое лихо,
Я прослежу, чтоб недобрый чужой
Близко не смел появиться с тобой!
Флаг наш заштопан чужими руками,
Как мне забыть все, что было не с нами?
Сказка рассыплется звездною пылью,
Брат мой, мы стали несбывшейся былью...

Мне - не надоела! Мне она очень близка... Всё зависит от автора, но я буду рада увидеть её ещё!


Стихотворения чарующие... По настроению мне сейчас очень созвучны!

  А что, кому-то надоела? ??? Мне - нет! :)

  [spoiler]А это уже моя мини-зарисовка.  :-[

  О языковых предпочтениях.

  Ах, это чарующее слово, подобное вздоху - монсеньор...  ::) Милорд слишком чопорно и официально, господин, владыка - нет. не то, не трогает душу. А скажи монсеньор - и сразу власть, загадка, со вкусом приключений и ароматом романтичной истории...  :) [/spoiler]

Полярная Звезда, благодарю! :)
Эстравен, да нет, не то чтобы... просто мне иногда - и довольно часто - говорят, что в моем так называемом творчестве перебор со всеми этими "монсеньор", "мой принц", "мой король", "Мой герцог" и так далее... :)
И Вы совершенно правы в своей зарисовке, каждое слово верно...

***
В моем замке ковры заглушают любые шаги,
Алый бархат портьер отстраняет тревожную ночь,
Над свечами без счета дрожат золотые круги,
Так легко прогоняя навязчивых призраков прочь.
От подушек всегда веет запахом тонких духов,
С кухни пахнет корицей - готовится сладкий пирог,
Я забыла о дыме безумных осенних костров,
Я забыла о пыли вечерних усталых дорог...
В моем замке тепло и уютно суровой зимой,
Ветер бесится где-то за стеклами, в белых полях,
Только мне почему-то никак не согреться самой,
Даже если рука утопает в роскошных мехах.
На хрустящей бумаге с затейливым графским гербом
Я пишу приглашенья на черно-фарфоровый чай,
Я пишу золотыми чернилами, нежным пером,
Когда хочется крикнуть в пустое окно - выручай!
Приходи, я устала старательно все забывать,
Рисовать на лице маску скуки от вечных балов,
Завивать мелким бесом упрямую рыжую прядь,
И жеманно краснеть от бесстыдно-почтительных слов.
Приходи - пусть срываются двери с железных петель,
Пусть ревущий поток заполняет безжизненный ров,
Мне одной не сломать одинаковых дней канитель,
Мне одной не проснуться от приторно-сахарных снов...
В моем замке секунды растянуты как карамель,
От камина плывет, обнимая за плечи, тепло...
А на грани сознанья поет колдовская свирель:
Забывай, забывай, не печалься, что было - прошло...


Письмо королю
[spoiler]Здесь смысла еще меньше, чем было в истории про Пьера.
Смешно – я так долго не мог вспомнить Ваше лицо. Странно, если учесть, что я шесть лет таскался за Вами в Ваших походах, и варил по утрам мерзопакостную жженку – Ваш любимый кофе…
Вот голос – голос помню, он так и звучит у меня в голове. Уверенно-ласковый, когда Вы обращались ко мне, собакам, лошадям и чужим детям. Ледяной, как давящий панцирь, когда Вы отвечали отказом на требование сложить оружие и принять унизительные условия сдачи – понимая, чем обернется Ваш отказ. Сорванный на хрип – после того боя в ущелье, когда Вы сами бросились в битву, наплевав на все кодексы, приличия, традиции и эдикты безопасности, воспрещающие королям сражаться собственноручно. Вас тогда ранили – тяжело, в бедро, и у шеи – царапина. Наконечник копья, пропоровший кольчугу, вошел бы гораздо глубже, не наплюй я на Ваш железный приказ оставаться в палатке. Я успел-таки пнуть того гиганта под латные коленки – ибо меч ростом с меня я поднять все же не смог. Честно говоря, я и сейчас не смогу… Но после того боя Вы ведь сами взялись меня учить, и по Вашему приказу мне выковали другой клинок – легкую стальную полоску, казавшуюся в Ваших руках детской игрушкой.
Как видите, я ничего не забыл. Кроме Вашего лица – проклятье, какого цвета были у Вас глаза? Серые? Или все же голубые?
Все это было игрой. Для меня – по Вашим правилам. Для Вас… Хотел бы я посмотреть на того, кто посмел бы диктовать правила Вам, мой король! Но Вы заигрались. Скажите, ответьте честно хотя бы сами себе – когда Вы поняли, что игра закончилась? Когда отменили приказ о моей казни? Или когда отдавали его?
Думаете, я поверю, что Вы здесь – ни при чем? Что Вас околдовали золотые глаза и черные кудри? Вы искали повод, мой король, ведь Вы уже все знали. Но честь и честность еще властно удерживали Вас. Ненадолго же их хватило! Вы ждали, что повод дам Вам я сам – когда взбунтуюсь, или попытаюсь вернуть свою невесту. Но я не пытался. Я всегда признавал Ваше право брать все, что захочется. К тому же, я ведь даже не любил ее. И не хотел, если на то пошло – меня никогда не волновала «роковая» красота. Любила ли меня она? Не знаю. Думаю, нет – просто ей было немного обидно, что я уступил без боя, пусть и королю. Но тогда, в спальне, ей в самом деле стало плохо. Ваша жена была беременна, мой господин, разве Вы не знали? Ей не следовало носить такие тесные корсажи.
Но Вам ведь не нужна была правда. Вам нужен был повод. Повод уничтожить меня и остаться чистым перед своей совестью. Получилось? Наверное… Тогда у вас все получалось.
И все же через что-то Вы так и не смогли переступить. Через мой кофе? Через игрушку-меч на Ваших ладонях? В сущности, это не так уж важно.
Вы оставили мне жизнь, Вы были милосердны – всего лишь заключение в каменном мешке вместо казни. Живи, растение!
Мне казалось, я знаю Вас. Какие слова вызовут у вас улыбку, из-за чего Вы бросите вызов, что заставит смахивать стыдливо непрошенную слезу. Но я не догадывался, что в Вас есть такая изощренная жестокость. Да я вообще о многом не догадывался…
Интересно, Вы случайно выбрали для меня камеру с окошком, выходящим на море? Нет, ведь едва ли можно было забыть, как Вы вытаскивали меня из воды, посиневшего от купания, снимали с утесов и прогоняли с палубы корабля, а я норовил залезть на мечту в шторм.
И то, что я до дрожи боюсь закрытых комнат, Вы тоже помнили. Оставить жизнь – и заставить сойти с ума. Мой король, Вы всегда были прекрасным стратегом.
Только вот зачем Вы посадили старика в соседнюю клетку? Получали удовольствие от сознания моей бессильной близости к разгадке? Мой король, в своих расчетах Вы не учли одного – я хотел жить. Я безумно хотел жить. Даже тогда, даже после того, что делали со мной по Вашему приказу Ваши люди – всегда. А когда воля человека сталкивается с камнем – камень крошится. Он и раскрошился – через семь лет я продолбил проход. Нет, я прекрасно понимал, что пробиваюсь не наружу – просто в камере старика было большое окно. Гораздо больше, чем в моей. Обдирая кожу с костей, я вполне мог бы в него протиснуться. Лет через пять, когда расшатал бы прутья решетки.
Но старик узнал меня. Не спрашивайте, как, мой король – ведь во мне едва ли осталось что-то от прежнего щенка. Зато я, наверное, стал чем-то похож на отца… На своего настоящего отца, мой король, а не на того хмурого человека в сером камзоле, которого мне пришлось пару раз так назвать.
Разумеется, старик рассказал мне все. Разумеется, я ему не поверил. Я назвал его лжецом, наглым лжецом и выжившим из ума негодяем. Даже тогда я защищал Вас, мой король. Целый год я расшатывал прутья в его камере. Камень уступать не хотел – Вы можете гордиться, в Ваших тюрьмах отменный камень.
А десять дней назад я увидел Вас под окном своей клетки. Вы стояли на тюремном дворе, на черно-серых плитах, и смотрели вверх. На мое окно. Меня не было там, но Вы не могли этого знать – и потому стояли и смотрели. Солнце клонилось к закату, и Ваши кудри горели червонным золотом. Вы прекрасны, мой король, я и забыл – насколько. Вы стояли там, внизу – не шевелясь, скрестив на груди руки. На правой краснели рубины королевского браслета – будто капельки брызнувшей крови.
Вы смотрели на окно моей камеры – а я смотрел на Вас. И видел Ваши глаза. Они все-таки голубые, мой король, голубые, как обманчивый весенний ледок, прикрывший черный омут. Почему я не замечал этого раньше? Я боялся, что Вы захотите меня увидеть – и желал этого. Потому что если бы Вы поднялись ко мне – я бы простил Вам все. Даже без слов. Без объяснений.
Но Вы опустили голову и что-то сказали капитану охраны. Я не расслышал, что именно. А потом, не оборачиваясь, Вы пошли прочь – и в ту же секунду солнце опустилось за стену, а Ваш плащ из белого стал черно-багровым. Это плохой знак – я, по привычке, хотел Вас предупредить, мне помешала решетка – я рванул ее, и прутья вылетели, как соломенные, но двор был уже пуст.
Той же ночью я сбежал из Вашей тюрьмы, мой король. Впрочем, об этом Вам уже доложили. Я уношу с собой нашу с Вами тайну – теперь о ней знаем только мы двое. Старик умер… Нет, не я убил его. Я был бы рад вытащить на свободу и его старые кости, но он не захотел – вернее, он пожелал свободы куда более полной, чем я мог ему предложить, и получил ее. Когда-нибудь мы с ним снова встретимся… Но это уже сентиментальности, а они в нашей беседе неуместны.
Успокойтесь, мой король – я не стану отнимать у Вас трон и корону, ведь Вы за них столько заплатили. Душа, честь, совесть, благородство – все пошло в расход. И не усмехайтесь так презрительно – Вы знаете, что мне вполне такое по силам. Говоря по чести, Вы – правитель не из лучших, и недовольных Вашим самовлюбленным режимом отыскать не составит труда. А я, как Вы помните, всегда умел располагать к себе нужных людей. Даже того Вашего убийцу, которому я два часа заговаривал зубы, пока Вы не достали его сломанной левой рукой.
Хотя… Я еще ничего не решил окончательно. Может быть, эта корона все же стоит борьбы? В любом случае, мне хочется подсунуть в Вашу надушенную подушку эту отравленную иголочку сомнений – а не встанут ли в один, далеко не прекрасный, день под стенами Вашей столицы мои войска? И я, прошедший Вашу школу, не пришлю ли Вам разряженного в королевские цвета, оскорбительно-вежливого парламентера? Разумеется, у меня нет доказательств. Но их ведь и у Вас нет, верно? А мое лицо, мои глаза с годами все больше напоминают отцовские…
Впрочем, если это и случится, то лет через восемь–десять. Во-первых, подготовка приличного заговора требует времени. А во-вторых – я хочу устроить себе большие морские каникулы. Я очень люблю море, мой король, помните?
Я мог бы, конечно же, писать еще. Напомнить, сколько именно раз я спасал Вашу жизнь. Или честь. Но я и без того отнял у Вас много драгоценного времени – а я еще помню, сколько забот у моего короля. Да и бумага заканчивается, и ждут меня на моем корабле. По счастливой случайности я вспомнил, где Вы запрятали те восемнадцать сундуков с золотом, которые отобрали у нашего бедолаги епископа. Вы ведь не очень сердитесь, что я их забрал, правда? Впрочем, даже если и сердитесь – какая мне теперь разница? Я больше не ловлю Ваш взгляд, стараясь угадать настроение своего короля.
Ладно, прощаемся. Как там принято? «Благополучного Вам правления, о венценосный брат мой?» Сойдет. «Братом» я, правда, никогда еще вас не называл. Полагаете, мне лучше тоже забыть, что наша кровь смешалась в той, самой первой битве?
Подпись:
Наследник трона, никогда не бывшего Вашим, выживший сын убитого Вами короля и Ваш кровный брат.
Постскриптум:
Признайтесь, мой король – стоя под окном моей камеры, Вы ведь отдали приказ убить меня? Вы, как и всегда, опоздали.
[/spoiler]

Спасибо, спасибо и еще раз спасибо.  :D
[spoiler]На фоне бурления, которое нынче происходит в данном разделе, ваша темка - это просто отдушина. Эдакая уютная заводь.[/spoiler]

  Да... Письмо королю очень ироничное, с интригующим концом.  :)
  [spoiler]На месте адресата я бы постарался послать погоню за беглецом и казнить его - уже наверняка, и убедиться в его смерти собственными глазами. Потому что таких посланий не прощают. Даже не будь там отравленной иголочки сомнений.   Да и восемнадцать сундуков казне пригодятся. ;) [/spoiler]
[spoiler]:-\Но почему Вы, как и всегда, опоздали?  Когда это Его Величество опаздывал?  :-\ Разве что тогда, когда приходилось защищать его жизнь от очередной стрелы в бою или от очередного убийцы. Вот только некому теперь спасать любимого монарха.  :([/spoiler]

Leana, Эстравен, благодарю! :)
у "Письма" было продолжение... :) уж выложу, пусть.
[spoiler]Ответ.
Смешно – мне ведь некуда отправить это письмо. И сказать тебе тоже нечего. Кроме одного: ты прав. Ты не прав.
Да, я убил твоего отца и бывшего короля этой страны. Но я сделал это в честном бою, защищая свою честь, разве ты забыл? Ведь это ты седлал моего коня, ты застегивал на мне шлем и протирал крепким вином царапину, оставленную на моей щеке его пикой. И это ты подал мне копье, сразившее твоего отца – ведь ты уже был моим оруженосцем в свои двенадцать лет.
И то, что в результате этого боя я получил корону – закон. Не мне тебе напоминать законы нашей страны: «Победивший короля – король». И мы тогда еще не знали, чей ты сын на самом деле – он отдал тебя на воспитание своему лорду, едва ты открыл глаза, и ты называл того человека своим отцом. Зачем? Почему он не объявил тебя своим наследником сразу же? Боюсь, мой рысенок, ты никогда не узнаешь ответы на эти вопросы.
Ты упрекаешь меня, что я забыл о нашей смешавшейся крови. Нет, не забыл – я помню, кто спас мне жизнь в том ущелье, и кто, напившись в кабаке, разболтал лазутчику численность и расположение моих полков. Я никогда не сказал тебе ни слова упрека – в конце концов, мы выиграли битву, пусть и гораздо более высокой ценой, чем могли бы. Но это уже моя вина – надо было не только трактаты читать, но еще и головой думать.
А потом мы шесть лет выцарапывали каждый клочок сухой земли, на котором жили наши люди, куда они бросали горсти зерен и с которого собирали тощие колосья.
Ты варил мне кофе, а я учил тебя драться – драться так, как умеют на юге. Хитростью, ловкостью, точностью ударов, а не силой. Ты не мог поднять рыцарский меч – он тебя перевешивал, и я приказал выковать для тебя другой. Я две ночи рисовал узор, который потом выбили на клинке. Да, я помню, сколько раз ты спасал мне жизнь – и сколько раз я выводил тебя из битвы, закрывая собой, сколько раз я оплачивал твои немыслимые проигрыши, и как лечил твои жуткие похмелья… Но зачем напоминать – ведь ты говоришь, что ничего не забыл!
Ты никогда не умел вовремя остановиться, ты был так жаден до жизни, до игры, до любви… И всегда – на шаг впереди меня, даже если сам не понимал того. Ты был легче, веселее, ты умел танцевать, играть на арфе и писал такие чудесные стихи. А я только и мог срифмовать, что «дама-мама», да «очи-ночи». Я просиживал до рассвета над счетными книгами, проверяя записи о расходах, потому что не доверял своим казначеям. А на рассвете приходил ты, чуть погасший после бессонной ночи за карточным столом, или в объятиях очередной любовницы, и играючи указывал на ошибки в расчетах – и казначеев, и мои. А потом, смеясь, просил у меня безумную сумму на свой новый проигрыш. Тебе часто не везло в игре…
Я гордился тобой, как младшим братом, и завидовал тебе. Мой рысенок, ведь ты даром получал все, над чем я так тяжело бился. Но я был королем. А ты им не был.
И я действительно полюбил твою невесту. Я полюбил – а не она околдовала. Возможно, ты и прав. Может быть, я действительно ждал, чтобы ты взбунтовался. Да, я не хотел никому отдавать свой трон, и тем более – тебе. Но я бы не посмел тронуть тебя, если бы не та сцена. Понимаешь, я любил свою жену почти так же, как свою корону. И когда я застал вас в спальне – ее, в разорванном платье, и тебя, склоненного к ее лицу, так, что твои рыжие кудри бесстыдно перемешались с ее черными – я сорвался. В тот момент я действительно хотел твоей смерти – за все, что ты сделал, и за все, что еще мог сделать. Ты говоришь, я заигрался? Нет, для меня это не было игрой. Болью – да, было.
Но ты прав – я не смог пойти до конца. За твой кофе, за мой меч, за твой смешливый голос, разгонявший свинцовые тучи над моей головой.
Камера с окошком на море… это я хотел, чтобы тебе было не так плохо в запертой комнате. Глупо, верно? А старик – мне было все равно, если честно. Я страстно желал забыть вас обоих, вычеркнуть из своей жизни. Ты хорошо сказал, мой рысенок – «когда воля человека сталкивается с камнем – камень крошится». Он и раскрошился – моя жизнь пошла трещинками, разваливаясь по кусочку.
Десять – нет, уже одиннадцать дней назад я проснулся в пустой постели. Моя королева бежала – с моим новым оруженосцем, оставив восьмилетнего сына. Я тогда увидел, как он похож на тебя – те же рыжие кудри, те же голубые глаза, словно озерца воды в весеннем льду. И понял, что ничего я не забыл. Я скакал к тебе, чтобы спросить… Спросить о сыне. Но я и этого не смог. Я стоял под окном твоей камеры, и думал – что ты делаешь? Спишь, сидишь на постели, уставившись неподвижным взглядом в серую стену, строишь планы мести? Я боялся, что ты выглянешь – и желал этого. Потому что если бы ты подошел к окну – я встал бы перед тобой на колени, прямо там, во дворе, перед всей охраной. Не знаю, к чему бы это привело…
Нет смысла просить у тебя прощения теперь – правда, рысенок? Я и не прошу. Когда ты придешь со своими войсками под мои стены – я открою ворота. Что бы ты ни говорил, а изощренной жестокости во мне нет. И не было никогда.
Я встречу тебя на Поле Поединков. С мечом, который ты не мог поднять. Победивший короля – король, а я не сомневаюсь в тебе, рысенок.
Что я хочу взамен? Только одно – оставь жизнь и свободу мальчику. Он не хочет править, он любит книги и море, только книги и море, и еще – зеленые яблоки. Он не станет для тебя той бедой, какой стал для меня ты, рысенок.
Пора прощаться. Удачи тебе, брат мой.
Подпись: Твой бывший король и кровный брат.
Постскриптум: Стоя под окном твоей камеры, я приказал отпустить тебя на свободу следующим же утром. Ты поторопился, рысенок, как и всегда.

Выдержка из  летописи:
«И было так, что убит был в поединке король наш Фредерик, и занял трон его победитель, и наречен был королем нашим Уильямом IV. И взял новый король в оруженосцы себе сына и наследника убитого им, отрока Джека, но не знал о том до времени. А когда узнал, обвинил оруженосца своего в измене и заточил в крепость, и двенадцать лет правил в спокойствии. По прошествии же двенадцати лет встали под столицей войска, и вел их рыцарь Джек.
Король наш Уильям открыл ворота, и встретил врага своего на Поле Поединков с мечом в руках. Иголку некуда было бы воткнуть, столь велико было число пришедшего народа. И был король наш Уильям повержен, и ранен, и на следующий день скончался. По праву же крови, по закону нашему должен был занять трон рыцарь Джек, ибо сказано: «Победивший короля – король». Но не стало так, а иначе»

-Ты пришел добить меня?
-Я нашел Ваше письмо.
-Где?
-В коробке из под леденцов. Я помню, куда Вы прячете важные бумаги, мой король.
-Ты  обещал мне восемь лет, а дал только четыре. Я не успел как следует спрятать его, рысенок.
-Вы поседели за эти четыре года, мой король.
-Ошибаешься, рысенок… Я поседел на восемь лет раньше. Тебя обмануло закатное солнце.
-Почему Вы не сказали мне всего этого раньше?
-Когда бы я мог успеть?
-Не знаю! Когда я смотрел на Ваши стены, когда прислал к Вам герольда, когда вышел вчера на Поле!
-Это бы что-нибудь изменило?
-Изменило! Все, чего я хотел – услышать от Вас: «Я был не прав».
-Я был не прав.
-Почему Вы дали себя ранить?!
-Я дал себя убить.
-Лекари…
-Коновалы! С такими ранами не живут. Нет, серьезно, рысенок – я ничего тебе не давал. Ты хорошо запомнил мои уроки, я горжусь тобой.
-Я могу… что-нибудь?
-Да. Обещай – ты не тронешь сына… Нашего сына. Ты сохранишь ему свободу и жизнь. Он не хочет править, он…
-Любит море, книги и зеленые яблоки. Я помню.
-Ты обещаешь, рысенок?
-Я обещаю, мой король.
-Ты прав – мы заигрались. Пора прощаться.
-Мой король!
-Брат… Джек… Рысе…
-Мой король?!!!
-…

Что же Вы натворили, мой король. Что мы с Вами натворили… До чего дошли в этой дурацкой игре «кто первый»?
Смешно… До слез смешно, правда?
Мой король, Вы всегда были прекрасным стратегом, но Вы снова ошиблись. Как могли Вы думать, что Ваш Джек – мой сын? Не иначе, ослепило Вас рассветное солнце, блеснув рыжим на его – на Ваших! – золотых волосах. И глаза – Вы тоже забыли, какого цвета мои глаза, а они никогда не были голубыми. Серыми, как пепел прогоревшего костра – но не голубыми. Он ничего не взял от своей матери, Ваш сын. И сегодня утром он сказал мне «Я Вас ненавижу» ледяным, как давящий панцирь, голосом – Вашим голосом, мой король!  И он ведь понимал, чем это может для него обернуться…
Вы ошиблись – Ваш сын хочет править. Он любит трон, так же самозабвенно, как любили его Вы. Как никогда не любил я.
«Король умер – да здравствует король!». Так? Нет, не так.
Успокойтесь, мой король – я не стану отнимать у него корону. Вы слишком дорого за нее заплатили… Но регентом я стану. Ваш сын вырастет хорошим правителем, обещаю. Я постараюсь объяснить ему  все, он поймет, он умнее нас обоих.
Мой король, у Вас такое спокойное лицо. Как во сне. Вы спите – а проснетесь уже в стране безграничной  свободы. Когда-нибудь я снова Вас встречу… но это уже сентиментальности, а они в нашей с Вами беседе излишни.
Светает. Вы всегда засыпали на рассвете. Спокойной ночи, брат. До завтра, мой король.
[/spoiler]

***
Сударыня, Вы снова были правы,
Я ошибался...впрочем, как всегда.
Алмаз достоин золотой оправы,
А я - я лишь презренная руда.
Вам не пристало обращать вниманье
На придорожный камушек в пыли,
Но церковь одобряет подаянье -
Вы до меня с улыбкой снизошли.
Вам было скучно - я служил потехой,
Оригинальным, преданным шутом.
Вы сердце мое вынули для смеха,
Чтоб равнодушно выбросить потом.
Проходит ночь шального маскарада,
Рассвет срывает маски с бледных лиц...
Моей любви последняя отрада -
Усталый взмах подкрашенных ресниц.
Сударыня, Вы снова были правы,
Я ошибался... впрочем, как всегда.
Вы для меня - смертельная отрава,
А я для Вас - лишь пресная вода.

  Спасибо за "Ответ"! :D Вместе с "Письмом королю" получается поистине драматическое произведение.  :(
  [spoiler]О двойной ошибке: - Вы ведь отдали приказ убить меня? Вы, как и всегда, опоздали. - Стоя под окном твоей камеры, я приказал отпустить тебя на свободу следующим же утром. Ты поторопился, рысенок, как и всегда.
  О праве сильного, согласно коему победитель получает всё, точнее, корону, и об этой проклятой короне, разрушившей две жизни.  ;-v О том, как оба хотели быть первыми, но лишь один задумывался над этим и отчаянно завидовал своему верному подданному. О дружбе, верности и братской любви, и о том, как мало ты знаешь другого, даже живя с ним под одной крышей. Для рысёнка Джека вид на море был пыткой, а Уильям хотел, чтобы тебе было не так плохо в запертой комнате.  :'(
  И для Джека он навсегда, хоть сто Полей Поединков будет меж ними, останется королём и сюзереном, кровным братом и старшим товарищем. И так будет всегда, ибо регент рано или поздно станет просто подданным молодого короля.  :)
  Уильям столько думал о Джеке, так часто вспоминал его, что видел его черты в собственном сыне. Хотел видеть, ведь ему так недоставало рысёнка...  :) Они слишком поздно поняли друг друга... :'( [/spoiler]
  Выдержка из летописи - отличный приём!  :)

 

   :) Отлично сказано!

Эстравен, благодарю!(http://s47.radikal.ru/i118/0904/9b/8f44de847384.gif)

***
Этот вечер легкий-легкий
Подхватить бы на ладони,
И по шелковой наметке
Вышить звездами картину:
Там по облачной дороге
Осторожно ходят кони,
Паучок сплетает верткий
Золотую паутину.

Там горят окошки замка
Сквозь завесы дождевые,
По вершинам леса валко
Великаном бродит ветер,
Хлеба белого буханка
Из печи глядит впервые,
Как в красавицу кухарка
Превращается на вечер.

В темных кущах океана
Просыпается корабль,
И ладони капитана
Обняли штурвал знакомый
Пусть на волю урагана
Отдана их жизнь и слава,
Волн смертельного капкана
Избежать им честь позволит.

Этот вечер легкий-легкий,
Перышком летит с ладони,
Губ коснувшись мягким шелком,
Подарив мечту мгновенья.
И по сумрачной дороге,
По вершинам сосен стройным,
Звякнув колпачком тихонько
В мир приходит сновиденье.


***
Перед ведьмой все двери -
на крючок,
Знак священный на шеи -
и молчок.
Взгляд испуганный в щели-
Пронесло?
А над лесом, где ели-
Помело.
Ветер косищу треплет -
Старый друг!
А под крышей молельни-
Светлый лук.
Тетивы голос струнный-
Дзинь да щелк.
А на облаке лунный
Взвоет волк.
Эх, и смел же ты лучник!
На беду...
Я стрелу, как игрушку,
Отведу.
Захочу - в твое сердце
Полетит...
Я же все-таки ведьма,
Ты учти.
Только холодом дышит
Серый взгляд.
Лучник целится выше -
Шепчет "свят!"
Что же медлишь ты, милый -
Отпускай!
Красоты моей дивной
Стало жаль?
Серебром над деревней
Ведьмин смех.
Холодком дышит древний
Волчий мех.
Руку дай, сероглазый -
Улетим!
Позапутались разом
Все пути.
А на облаке лунный
Взвоет волк -
У стрелы голос струнный,
Дзинь да...

Чарующе!

В первом особенно про корабль понравилось, а второе - всё и на одном дыхании! Очень неожиданный ритм и композиция!..

Последняя проза - некоторые моменты очень неоднозначны и необычны, а что касается стихов - интересные образы...

  Волшебные, чарующие сказки!  :)

   Правда, в тёмных кущах океана...  :-\ необычно. Кущи - это скорее относится к лесам, а не морю. Может, в тёмной глуби океана просыпается корабль? :-[

  [spoiler]Пара грамматических замечаний:

  Обняли штурвал знакомый.

  Этот вечер легкий-легкий
  Перышком летит с ладони,

  По вершинам сосен стройным,
   Звякнув колпачком тихонько,
   В мир приходит сновиденье.[/spoiler]

  [spoiler]Ох, эрэа, где ж Вы такие красивые спойлеры берёте? ::) 
  :-[ и, если честно, это Вас надо благодарить - Ваше творчество всегда радует и поднимает настроение.  :D Пишите ещё! [/spoiler]



 

Полярная Звезда, благодарю, сударь! :)
Эстравен, благодарю, а что касается "кущей" - помню, я тогда насмотрелась передач про подводный мир, там такие леса из водорослей... поэтому появилось сравнение. :)

***
Мне о Вас рассказал сумасшедший волшебник дождь,
И на глади реки Ваш портрет вышивал мне май,
Да, я знаю, что все это только шальная ложь,
Но прошу я, смеясь - ах, пускай они лгут, пускай...
Половодьем сирени разрушен стеклянный вал,
За которым я строила четкий, разумный мир -
Видно, долгой зимой меня призрачный сон сковал,
Дождь оковы сорвал, как бумажную цепь - факир.
Этот плут говорил - в отраженьях пустых зеркал
Уж какую весну Вы все ищете облик мой,
Да, я знаю, он мне беззастенчиво, нагло лгал,
Только я эту ложь все равно заберу с собой.
Мне красивые сказки, как воздух, порой нужны,
Капли слов, будто жемчуг в шкатулке души храня,
Буду вновь убегать в серый сумрак хмельной весны,
Может быть, тот же дождь Вам рассказывал про меня?..

Эрэа Жак, спасибо за прекрасные стихи. 8) :-*

Эрэа Жак, спасибо! Может, и рассказывал. И герои однажды встретятся. :)

[spoiler]
Хмельная весна - в значении "веселая, беззаботная"? Если да, то серый сумрак мало подходит ("скучный, однообразный"). Мне кажется, что с хмельным больше сочетается легкий.
После души нужна запятая.
Может быть, тот же дождь Вам рассказывал про меня?.. - запятая после "быть". После ? нужны две точки, а не три.
[/spoiler]

Яртур, благодарю! рада, что Вам нравится. :)
prince_bundle, нет, вовсе не веселая и не беззаботная, это другое... как бы так объяснить - я писала по очень сильному ощущению, и вот в тот вечер серый сумрак дождя как раз пьянил не хуже, чем хорошее красное вино.
Остальное исправлю, спасибо! :)

  Мне красивые сказки, как воздух, порой нужны,

:-[ Ну вот такой я мечтатель, любящий сказки! :) :-[

  Капли слов, будто жемчуг в шкатулке души храня,
  Буду вновь убегать в серый сумрак хмельной весны,

   :) Ваш жемчуг я храню в своей копилке и время от времени перебираю, перечитывая.  :) 

Насчет сказок - поддерживаю.
И пусть они появляются почаще на страницах темы эрэа Жак.

Эстравен, prince_bundle, благодарю. :-[

***
Где же ты, где ты, ласковый странник,
Где пролегают дороги твои?
Там, где рассветы тонут в тумане,
Там, где качает волна корабли?
Кто укрывает плащом твои плечи,
Кто твою лютню хранит от дождя?
Кто в этот темный, неласковый вечер
Словно ребенка, утешит тебя?
Чьи воспеваешь ты в песнях ресницы,
Даришь кому своих слов волшебство?
В снах, что привозят звезд колесницы,
Ты, мой любимый, встречаешь кого?
Птица над лесом кружить перестала,
Солнце садится за пылью дорог.
Там, где когда-то тебя я встречала,
Ветер срывает последний листок.
Тает мой голос в вечернем тумане,
В дальнем окне свет зовущий горит.
Где бы ты ни был, ласковый странник,
Я тебя жду, я не помню обид...

***
Мои бубенчики звенят,
Насмешлив этот звон.
Неужто, правду говорят -
Что лордов можно брать подряд,
Но благосклонный ловит взгляд
Тот, кто шутом рожден?
У Вас корона в волосах,
А у меня - колпак,
Но Ваши черные глаза
Не раз туманила слеза,
И замечал ее не он,
Кто благородным был рожден,
Король наш и хозяин мой,
Кому Вы станете женой,
А я - кривой дурак.
И, Вас стараясь рассмешить,
Я голову совсем сломал -
Не понимая, как мне быть,
Какие рожи мне кроить,
Кого шутя вином облить,
Ну а кого всерьез убить
Насмешкой наповал?
Мои бубенчики звенят,
Печален этот звон.
Они ведь правду говорят -
Красавиц можно брать подряд,
Но душу я отдать бы рад
За Ваш веселый, ясный взгляд,
А грусть пусть заберет назад
Король, что свой не ценит клад,
Он только троном и богат,
Но дураком рожден!

Две сказки для Ромео
[spoiler]- Ро, я вернусь завтра утром, ты ведь уже большой, переночуешь один.
-Мама…
-Ро, малыш, ну что здесь страшного? Посмотри – это же наша дача. И Ирина Николаевна к тебе перед сном зайдет, просто закроешь дверь на задвижку – и ляжешь спать, хорошо, солнышко?
-Но мама…
-Все, пока, и будь умницей, ладно?
Убежала. Мигнули и погасли огни машины… Вот так всегда. Привезла на дачу, пообещала быть только с ним и рассказать сказку на ночь. Кто теперь ее расскажет?  Обидно и страшно. Дача без мамы кажется такой большой и пустой, и холодной. Уже темно, и под кустами смородины собираются тени…шевелятся!
Маленький мальчик с кудрявыми черными волосами и глазищами цвета сладкого кофе, зажмурился и отчаянно помотал головой – нельзя, нельзя бояться, он же обещал быть храбрым! И в самом деле, что такого страшного в кустах смородины?
Пришла соседка, толстая Ирина Николаевна в зеленом спортивном костюме, взъерошила волосы – пфф, фамильярность! – спросила, не хочет ли малыш Ромео переночевать у нее, потому что одному в пустом доме страшно.
-Нет, не хочу! – возразил Ромео. – Я уже взрослый! И это же наша дача, правда?
-Правда, правда, храбрушка! – улыбнулась, сказала звать, если вдруг что, и ушла к себе, на соседний участок, в красный дом со светящимися окнами. Наверное, сядет смотреть телевизор вместе со своим Пашкой… Везет же Пашке – его мама от него ни на шаг, и по ночам не убегает на эти дурацкие «срочные вызовы к бедному больному»! Фу, гадость.
Грустно, и холодно, словно лето внезапно сменилось осенью. Небо темно-синее, с точечками звезд, а ветер гуляет по участку, шебуршит листьями, и старый домик скрипит и охает, как старичок часовщик в магазине около дома… Одиноко. Везде одиноко – и на кухне, и в комнате. А вот на террасе, в кресле-качалке, мама забыла свой вязаный жилет. Ромео забирается с ногами в кресло и прижимается к жилету, как к маме, вдыхает тонкий запах маминых духов и еще чего-то, родного и теплого. На террасу свисают ветки яблони, пляшут тенями на полу из светлых дощечек, вытанцовывают узоры. В доме темно, а с террасы видно, как погасли окна у соседей – Ирина Николаевна и Пашка досмотрели мультфильм, легли спать. Ромео спать не хочется. И пить молоко, которое принес с кухни в толстой кружке, тоже не хочется… Вот так сидеть, сжавшись в кресле, и настороженно уставиться в темноту – что там за шорохи-перебежки? Страшно. Без мамы – страшно даже на своей даче.
Тук-тук. Тук-тук-тук.
Ромео вздрагивает и крепче прижимается к жилету – кто это там?!
Тук-тук.
Позвать Ирину Николаевну? Что за чудище пришло сюда из сада?!
- Тук-тук. Можно к тебе?
Пашка? Нет, не Пашка. Ой, да кто же тогда?!
- Я здесь. Посмотри сюда, я здесь!
Ромео, зажмурившись, поворачивает голову на голос, утыкается лицом в жилет и медленно-медленно приоткрывает один глаз. Ничего. В нос лезут шерстинки. Теплая темнота, а снаружи опять голос:
- Зачем ты прячешься? Я же не страшный! Ну, посмотри?
Вдох - секунда, секунда, секунда – выыыдох. Тихонечко опустить руки с жилетом… Со страху сперва ничего не видно, только какие-то пятна мельтешат перед глазами.
- Ну, можно мне к тебе?
- Птица? Ты – птица?
На перилах террасы сидит ворона. Белеет ворона – она, оказывается, вся белая, перышки блестят.
- Я – Мастер Ворон. Белый Ворон, как видишь. Теперь не боишься?
Ромео улыбается – кто же боится ворон!
- Нет, нисколечко! А ты вправду или понарошку? Вороны только в сказках говорящие, а мы разве в сказке?
- Р-разумеется, впр-равду! – Ворон возмущен.
- Тогда заходи, – разрешает Ромео. – Думаю, мама не будет против, если я тебя приглашу… Одному скучно.
Ворон перепархивает с перил на стол, садится, сложив белые-белые крылья, и косится на печенье черным круглым глазом.
- Угощайся, пожалуйста! – вспоминает Ромео мамины уроки. – Ты же гость!
- Спасибо! – Ворон кивает головой и аккуратно берет в клюв печенье.  – А почему ты сидишь тут один?
- Потому что мама уехала на работу, - печально-тяжело  вздыхает Ромео, и продолжает скучным «взрослым» голосом. – Работа – это очень важно, и у каждой мамы должна быть работа, потому что если мама не будет работать, кто тогда принесет мне новый пароходик? Только мне не так уж и хочется этот пароходик, понимаешь? Я бы и без него…
- Понимаю, – кивает Ворон, доклевывая крошки печенья. - По-ни-ма-ю. Пей молоко, Ромео.
- Не хочу!
- Тогда можно я его выпью? – из теней у террасы выходит черный кот. – Если ты не хочешь, мяу?
- Можно… - оторопело кивает Ромео. – А ты тоже говорящий?
- Конечно. – Кот мягко вспрыгивает на стол рядом с Вороном, передними лапками придвигает к себе чашку. – Я говорю так же, как ты или он… - кивок в сторону Ворона. – Мы все умеем говорить, правда, Мастер? Кстати, меня зовут Алебастр.
- А меня – Ро… Ромео. – поправляется мальчик. – А если вы говорящие, то почему всегда молчите?
- Сложно объяснить, – вздыхает Белый Ворон, вновь перелетая на перила. – Кто-то нас не слышит, с кем-то мы сами не хотим разговаривать…
- А со мной хотите? – волнуется Ромео: вдруг они сейчас уйдут, а он опять останется один на террасе с тенями?!
- Но мы же и разговариваем, – улыбается кот, поднимая мордочку от чашки. С длинных усов на стол падают белые капельки молока… - Хотя тебе, по-моему, пора спать, Р-ромео?
- Я не хочу спать! – возражает Ромео. – Мама обещала мне рассказать сказку, а теперь взяла и уехала – не буду спать!
- Не надо на нее обижаться, - мягко переступает цепкими лапками по перилам Мастер Ворон. – Она тебя любит, и ради тебя старается… Думаешь, ей самой нравится оставлять тебя одного?
- Ну а если тебе так уж нужна сказка… - Кот Алебастр отодвигает лапой пустую кружку, потягивается. – Хочешь, я тебе расскажу?
-Хочу! – радуется Ромео. – Пожалуйста, расскажи!
С неба, на террасу, сквозь узорные листья, падают пятнышки луны. Кругом все темно и тихо, соседи давно спят. Яблоня поскребывает  ветками о крышу, в бочке с водой кто-то тихонечко плещется, из клубники выпархивают бабочки. Ночь длинная-длинная, как мамины волосы, и забавная. Ромео свернулся в клубочек в большом кресле-качалке, Белый Ворон прислонил голову к столбику перил, а кот Алебастр, укрыв черным хвостом передние лапы, начал рассказывать…
Сказка Черного Кота Алебастра.
На берегу моря стоял веселый, шумный Город. Когда в небе светило солнце, морские волны с тихим плеском подкатывались к берегу, как большие ленивые кошки, но бывали дни, когда с севера налетали жестокие ветры, и пригоняли клокочущие тучи, - тогда море бесилось, и его волны с рычанием набрасывались на прибрежные скалы, словно полосатые черно-белые тигры.
А в городе были белые домики под красными черепичными крышами, нагретыми солнцем, и узкие улочки, мощеные светлым камнем, петляли, то ныряли в тень свисающих из-за заборов грушевых ветвей, то выбегали к маленьким круглым площадям.
На площадях стояли башенки с часами, и часы били каждый час. Мелодия у всех была своя, и при этом еще как-то так получалось, что били они не вместе, а поочередно, хотя все шли совершенно правильно – городской часовщик, Мастер Секунд, самолично проверял механизмы перед каждым праздником – то есть чуть ли не раз в неделю, потому что разных праздников в Городе было видимо-невидимо!
Первыми всегда начинали бить Большие Часы, медленно и важно:
- Бум… Бум… Бум…
За ними вступали Изумрудные, и били на тон выше:
- Бам… Бам… Бам…
С другого конца Города им откликались Небесные Часы:
- Бим! Бим! Бим!
И тут же просыпались Маленькие:
- Дин–дон, дин-дон, дин-дон, дин-дон!  - торопились они тоненьким голоском.
Потом на мгновение наступала тишина – и с последней площади, с самой дальней городской окраины доносился долгий и печальный вздох Вечных Часов:
- Бом…
Всегда только один удар, сколько бы часы не показывали времени. И отзвук этого «бом» долго еще плыл над Городом, и никак не хотел стихать, уже почти неслышный – скорее память о звуке, чем сам звук.
Вечные Часы были самыми старыми, их установили на башне еще в те времена, когда весь Город состоял из одной улицы и одной площади. У горожан даже было поверье:
- Сломаются Маленькие Часы – готовься к неприятностям, перестанут бить Большие – жди большой беды, а остановятся Вечные – остановится сама жизнь.
Но часы и не думали останавливаться, они шли исправно с тех самых пор, как их установили на башне, вот уже сотни лет, и в дождь, и в солнце, и каждый час исправно вздыхали:
-Бом…
По утрам, когда с моря наползала туманная дымка рассвета, а из пекарен доносился аромат свежевыпеченных булочек, на узких улицах раздавался цокот копыт. Это шли серые ослики, запряженные в маленькие деревянные тележки. Их вели под уздцы девушки в ярких юбках и белых фартучках. Они останавливались у домов, снимали со своих тележек большие кувшины из теплой золотистой глины, и оставляли их на порогах дверей. Когда городские хозяйки проснутся, они заберут молоко прямо с порога, а на следующее утро оставят на том же месте пустой кувшин, с несколькими монетками на дне.
Следом за маленькими тележками молочниц в город въезжали большие скрипучие телеги, запряженные толстыми круторогими волами. На них горками высились спелые яблоки, кочаны капусты, в плетеных корзинах синели россыпи слив, самых сладких слив на свете – ах, да чего только не везли из окрестных деревень коричневые от солнца крестьяне!
А с первыми лучами солнца с моря раздавались плеск весел и звучные песни – это рыбаки, ушедшие на ночную ловлю, возвращались в Город с полными челноками свежей серебристой рыбы.
А уж после рыбаков просыпался и сам Город – начинали хлопать распахивающиеся ставни, и в одну минуту все улицы заполнялись народом: мастеровые и подмастерья спешили в мастерские, хозяйки – на рынок за овощами, рыбой и курами, пекари – сменить своих товарищей, простоявших ночь у печей, мальчишки – по своим страшно важным мальчишечьим делам, и над всем этим веселым столпотворением плыл перезвон часов, которые даже бить начинали гораздо громче, чтобы перекричать гул, выкрики и песенки жителей!
И вот в этом-то городе жила маленькая сероглазая девочка с красивым и нежным именем Рейна. Жила она вместе со своим дедушкой-рыбаком на Рыбацкой Окраине, и хотя Рейне было всего восемь лет, она уже знала о море все-все. Не удивительно – ведь дедушке не с кем было оставить внучку дома, и он с самого детства брал ее с собой, уходя на ловлю! И все море было для маленькой Рейны одной большой колыбелью: волны пели ей песенки, а солнечные зайчики смешили и играли в прятки на ярко-синих волнах. В четыре года Рейна знала названия всех ветров и имена всех волн, а ее первым словом было слово «ураган». Дело в том, что у девочки был очень редкий и полезный для моряков дар: она всегда совершенно точно угадывала приближение шторма, даже когда море было еще совсем спокойным, а на небе не виднелось ни облачка. [/spoiler]

***
Не таите на меня обиду -
Я едва ли мог прожить иначе,
Каждый стих мой болью был оплачен,
Я ведь улыбался лишь для виду,
Негасимым пламенем охвачен...
Не таите на меня обиду!
Не пускайте холод в свою душу,
Пусть она летает вольной птицей,
Нашей с Вами сказке не случиться,
Просто в зимнюю лихую стужу
Вспыхнул иней на густых ресницах...
Не пускайте холод в свою душу!
Мой уход не провожайте взглядом
По пути, забытому удачей -
Я едва ли мог уйти иначе,
Вам нельзя идти со мною рядом,
Каждый шаг мой болью был оплачен.
Мой уход не провожайте взглядом...

Очень эмоциональное стихотворение. Особую выразительность ему придает строгая форма, в которую заключены чувства лирического героя. :D

[spoiler]
Непонятно, о каком негасимом пламени идет речь.
Вспыхнул иней на густых ресницах... А это как? :o Иней может вспыхнуть на солнце, но в тексте нет ничего, что раскрыло бы данный образ.
[/spoiler]

Эр prince_bundle, пламя... это по Оксане Панкеевой, сила барда - Огонь.
а иней - Вы правы, на солнце.

Две сказки для Ромео - продолжение
[spoiler]Когда Рейне исполнилось шесть лет, дедушка подарил ей маленькую ярко-красную лодочку с зелеными веслами. С тех пор Рейна выходила в море ловить рыбу вместе с дедушкой, и никогда не возвращалась без улова!
Однажды утром дедушка обнаружил, что его старая лодка дала течь – а это значило, что в море он сегодня выйти никак не сможет!
- Дедушка, - сказала Рейна. – Дедушка, давай я поплыву одна?
- Нет, ни за что! – замахал руками дедушка. – Как я тебя одну отпущу?!
- Но я ведь уже взрослая! – Рейна упрямо тряхнула длинными черными косичками. – Ты сам говорил, я управляюсь с «Яблонькой» почти как отец! – «Яблонькой» Рейна назвала свою лодочку, за красные борта, похожие на бока наливных яблочек. – И я не одна – посмотри, Клаус, и Жан, и старый Бури уже вышли в море, они всегда помогут мне, если будет нужно!
- Ну хорошо… - вздохнул дедушка. Ему всегда было трудно отказать своей любимой внучке! – Хорошо, только обещай мне, что будешь очень осторожна и вернешься до заката!
- Я буду осторожна и вернусь до заката. – согласно кивнула Рейна, обняла дедушку и столкнула в волны свою лодочку. Дедушка остался на берегу, посмотрел, как маленькая «Яблонька» ловко ныряет между быстрых крутых волн, и как вспыхивает солнце на каплях, падающих с весел, потом снова вздохнул протяжно-тяжело, и отправился чинить свою старую лодку.
А Рейне между тем пришла в голову интересная идея: а что, если отправиться порыбачить в Забытый Залив? Конечно, там столько острых камней, что туда никто не ходит, и старые рыбаки поговаривают, будто камни эти порой меняют положение, так что даже карта не поможет, но, во-первых, это сказки, а во-вторых, лодочка Рейны такая маленькая и ловкая, что легко проскользнет между камнями! Зато в Забытом Заливе водится самая крупная и жирная рыба! И Рейна решительно направила «Яблоньку» в сторону от привычных мест.
В Забытом Заливе и в самом деле оказалось ну очень много камней! Они топорщили черные бока, словно упрямые быки крестьян, и волны разбивались о них серебряными брызгами. Но Рейна осторожно направляла свою лодочку в проходы между камней и, в конце концов, нашла пятачок чистой воды, подходящий для остановки. Она размотала длинную-длинную веревку с тяжелым серым камнем на конце и кинула ее в воду. Веревка ушла вся целиком. Рейна достала удочки, закинула их, и приготовилась ждать. Сначала она с любопытством разглядывала место, в котором оказалась впервые. Черные камни усеивали синюю воду, а по сторонам поднимались к небу высоченные скалы, разрисованные причудливыми красно-бело-черными разводами, похожими на фигуры драконов. Из трещин свисали темно-зеленые листья дикого винограда, а на самом верху стояли маленькие сосенки. И было тихо-тихо.
Рейна зевнула, улыбнулась и улеглась на дно лодочки, закрыв глаза. Набегающие волны, как в детстве, медленно покачивали «Яблоньку», сверху тепло светило утреннее солнце. Сюда не долетали выкрики рыбаков и шум пристани, только изредка вдали вскрикивала белая чайка…
- Как тут хорошо… - лениво подумала Рейна. – Можно взять и поверить, что я тут совсем одна, и далеко-далеко от всех, и это мой мир, целый мой…
- Плюх! – мечты прервались – клюнула рыба. Рейна торопливо извернулась, вставая на колени и хватая удилище, а через минуту на дне лодочки серебрилась первая рыба! За ней вторая, третья – и пошло, одна за другой, только успевай вытаскивать! К полудню дно «Яблоньки» скрылось под слоем живого трепещущего серебра, и Рейна решила, что на сегодня хватит – надо еще выбраться отсюда и доплыть домой, а завтра они вернутся сюда вместе с дедушкой!
Она вытащила якорь, смотала веревку, и уже собиралась разворачивать лодку, как вдруг…
- Помогите! Спасите, па-а-а-а-адаюууу!!! – заметался между скал отчаянный крик.
Рейна вскинула голову – и ахнула: на самой высокой скале, над обрывом, висел мальчик! Он казался снизу совсем маленьким, а под ним щерились черные острые камни!
- Помогите!!!
- Держись! – крикнула Рейна. – Я сейчас поплыву и позову на помощь!
- Я па-а-а-адаю! Вытащи меня!
Что же делать?! Рейна растерянно огляделась – и вдруг увидела, как можно по трещинам и выступам забраться на скалу.
- Эй, держись! – крикнула она, вытаскивая весла и направляя лодочку к скале. – Я сейчас заберусь и тебя вытащу!
Она начала торопливо пробираться между острых камней, едва успевая уворачиваться от их острых боков, петляя по узеньким проходам темной воды …
- Помогиииите! Я больше не могу-у-у-у!
- Держись! Не смей падать! Я сейчас! Я уже почти доплыла!
Но, подбадривая мальчишку, Рейна отвлеклась сама, и не заметила, как перед ней вырос очередной камень – «Яблонька» с разгону врезалась прямо в него, от сильного толчка Рейну подбросило в воздух, и она, перелетев через камень, плюхнулась воду, а сверху посыпалась вся пойманная рыба!
- А-а-а-а-а! – вынырнув, Рейна увидела, как мальчишка, пытаясь удержаться на уступе, нечаянно разжал одну руку, нелепо замахал ей – и соскользнул вниз, стремительно понесся мимо разрисованной скалы, переворачиваясь в воздухе, быстрее, быстрее – и ухнул точно в окошко чистой воды рядом с Рейной, миновав хищные зубы камней!  В воздух взметнулась целая туча брызг, вода вытолкнула мальчишку на поверхность – и он отчаянно заколотил руками и ногами, грозя потопить и Рейну.
- Осторожней! Ты что творишь, прекрати немедленно! – взвизгнула Рейна, но бедняга, ошалевший от страха, ее не слышал. Пришлось подобраться поближе и ухватить за ухо:
- А ну перестань! Так ты не выплывешь! Давай хватайся за камень!
Подействовало – мальчишка перестал брыкаться и дергаться, глотая воду, и уставился на Рейну круглыми перепуганными глазами:
- Тону!
- Вовсе нет! Хватайся за камень и держись, раз плавать не умеешь. – строго повторила Рейна. – Я сейчас посмотрю, что с моей лодкой, и помогу тебе!
- Л-ладно…
Рейна выбралась на камень, отлепила от лица мокрые растрепавшиеся волосы и огляделась, в поисках «Яблоньки». К счастью, лодочка не разбилась, даже не перевернулась – только отлетела дощечка с борта, но это было не страшно.
- Уф, хорошо, - выдохнула Рейна с радостным облегчением. – А то я боялась, то из-за этого прыгуна моя «Яблонька» разбилась!
Она добралась до лодочки, забралась в нее и осторожно подвела к камню, на котором, вцепившись изо всех сил, висел упавший мальчишка.
- Залезай, только потихоньку! – велела Рейна. – Не переверни! Эй, осторожно, я же сказала!!!!
Но мальчишка так неуклюже налег животом на борт, что ей пришлось быстро перевеситься на другую сторону, чтобы уравновесить пляшущую на волнах лодочку.
- Да осторожнее, тюлень! Прекрати царапать борт о камни, сейчас же!
Наконец мальчишка свалился на дно, задрав ноги и стукнувшись затылком о скамейку.
- Ой, увалень неуклюжий! – по-взрослому вздохнула Рейна. – И откуда ты такой взялся? Давай садись, только потихоньку!!!
Прошло минут десять, прежде чем лодка перестала опасно раскачиваться и стукаться о камни, а спасенный мальчик устроился на скамеечке напротив Рейны. Рейна удивленно уставилась на него – какой странный! Высокий, нескладный, волосы какие-то серенькие, как перья у воробушка, глазищи большие, испуганные, зеленые, ножищи большие, а руки маленькие – пальцы тоньше, чем у Рейны! И одет странно – белая вышитая рубашка, синий жилет, черные бархатные штанишки, и на ногах – белые кожаные башмачки на каблучке!
- Кто ж в таком наряде по скалам лазает?! – искренне удивилась Рейна, которая до самых холодных дней бегала босиком. – Зачем ты полез к обрыву?
- Я его не заметил, - оправдывался мальчик. – Не увидел!
- Что не увидел – обрыв?!
- Ну да… Я вблизи плохо вижу, только вдаль – хорошо, а что рядом – плохо…
- Разве так бывает? – не поверила Рейна. – Старая тетка Магда тоже плохо видит, но наоборот!
- Бывает! Понимаешь, это все строение глазного яблока…
- Че-го? Какого яблока?!
- Ох… ты, наверное, не поймешь…
- Ну и не надо! – обиделась Рейна. – Умник!
- Извини, - заторопился мальчик.  – Но это правда сложно объяснить, я и сам до конца не понимаю, но…
-Так и скажи, что сам не знаешь! Зачем же ты в скалы полез, если видишь плохо?
- Я хотел потрогать облако…
- Вот смешной! – фыркнула Рейна. – Облако нельзя потрогать, даже если забраться высоко-высоко, оно все равно будет выше!
- Да, наверное…- согласился он. – Но мне казалось, оно так близко…
- Ладно, все страшное уже закончилось! – пожалела его Рейна. – Тебе еще повезло – свалился прямо в воду! А как тебя зовут?
- Ян… А тебя?
- Рейна.
- Красиво!
- Ян, Ян… Знакомое имя! – наморщилась Рейна. – И откуда я его знаю? Кто твои  папа и мама? Рыбаки?
- Нет, что ты! – рассмеялся Ян. – Моего отца зовут синьор Иоганн, а маму – синьора Джонна.
- Так ты – Ян, сын губернатора?! – догадалась Рейна. – Да?
- Ну да…
- Что ты заладил – «нуда, нуда»! Если ты – сын губернатора, то я вообще не понимаю, как ты здесь оказался!
- Вот и отец говорит, что я слишком покладистый… - вздохнул Ян. – Я и решил сбежать.
- Сбе-жать?
-Ну да… Ой, извини, просто… Я хотел попробовать…
- Попробовал! – хмыкнула Рейна. – Ладно, пора домой, тебя, наверное, уже все ищут!
- Наверное… - печально вздохнул Ян, опуская голову. – Я еще утром ушел…
[/spoiler]

Эрэа Жак, "Мои бубенчики звенят" - очень понравилось. :D

Эрэа Жак, чудесное продолжение - такое сказочное! :D Что же будет дальше?

  эрэа Жак, спасибо за новую сказку!  :D :D :D

  Так и видишь, так и слышишь Маленькие, Большие и Вечные часы.  :) БОМ...  ::)
  И встретились юная рыбачка и губернаторский сын...
  Что-то с ними будет дальше?  :) :-\ 

  [spoiler]чёрный кот Алебастр - просто блеск! ;D[/spoiler]

   [spoiler]:-[ А Ваше стихотворение по Панкеевой - случаем, не о Канторе? ???[/spoiler] 

Будем надеяться на счастливый финал. :)

Яртур, благодарю!
prince_bundle, спасибо. :)
[spoiler]Нет, мое стихотворение не о Канторе. Я равнодушна к этому персонажу,  как ни странно. [/spoiler]

Две сказки для Ромео. Продолжение.
[spoiler]- Пожалуйста, помолчи, пока я буду отсюда выбираться! – попросила Рейна, которую раздражала такая неуклюжая покорность. Ян замолк, опустив голову, только капли падали с его волос и шлепали по дну лодки. Рейна осторожно выбралась из залива, миновав острые камни, и направила лодку обратно в порт.
- И что я скажу дедушке? – вздохнула она.
- А почему ты одна была в заливе? Тоже убежала?
- Потому что я там рыбачила! Ловила рыбу, понимаешь?
-И где же она? – удивился Ян.
- Где, где! – передразнила его Рейна. – Высыпалась, когда «Яблонька» о камень стукнулась!
- Это из-за меня, да?! – испугался Ян.
- Ну… вообще-то, я сама виновата, не надо было отвлекаться…
- Значит, из-за меня… Рейна, а давай ты возьмешь у меня что-нибудь, и продашь!
-Вот еще!
-Ты ведь меня спасла, а я даже спасибо тебе не сказал, какой же я неблагодарный! Прости меня, ладно? Хочешь, пойдем к моему отцу, он тебя щедро наградит?
- Я не за награду тебя вытаскивала! – возмутилась Рейна.
- Но это ведь из-за меня твоя рыба пропала! Хорошо, возьми хоть пряжку – она серебряная! – Ян отцепил от башмачка изящную пряжку с узором и протянул Рейне. – Пожалуйста!
Рейна хотела обидеться – но посмотрела на Яна и расхохоталась: такой он был потешный в мокрой рубашке и с виноватой мордочкой!
- Ладно, давай сюда! – она взяла пряжку и сунула ее в карман шортов. – Раз уж из-за тебя я сегодня осталась без рыбы…
- Рейна, а ты можешь…
- Что?
- Можешь причалить к берегу где-нибудь здесь?
- Тут? У Апельсиновой Рощи? Зачем? – удивилась Рейна.
- Просто отец с мамой сейчас на загородной вилле, - объяснил Ян. – А из порта туда добираться дольше!
-Пожалуйста, - кивнула девочка, разворачивая лодку. – Если тебе так удобнее…
«Яблонька» ткнулась носом в песок, Ян неуклюже выбрался на берег.
- А ты дойдешь сам? – участливо спросила Рейна, которой все-таки было его жалко. Бедняжка, надо же было таким уродиться, а еще сын губернатора!
- Дойду, – мотнул серенькими прядками мокрых волос мальчик. – Я знаю эти места!
- Ну, тогда – пока! – Рейна оттолкнулась от берега веслом.
- Пока, Рейна! – крикнул с берега Ян. – Спасибо тебе!
Когда Рейна добралась до рыбацких причалов, солнце уже коснулось пылающим краем кромки моря, и по волнам полетела золотая дорожка.
- Где же ты так долго?! – кинулся к ней встревоженный дедушка. – Ты цела?!
- Конечно! – улыбнулась девочка, вытаскивая лодку на берег и привязывая к железному кольцу, чтобы не смыло водой. –Что со мной могло случиться, дедушка?
- В Городе такая суматоха! – дедушка ласково обнял Рейну. – Говорят, губернаторского сына украли пираты! А тебя нет и нет!
Рейна хитро рассмеялась, отбросив за спину мокрые черные косички:
- Никто его не крал, дедушка!
- Откуда ты знаешь?
- Просто Ян со скалы свалился, а я его вытащила, и отвезла к Апельсиновой Роще! Наверное, он уже вернулся, если только больше никуда не попал, потому что он плохо видит, и вообще страшно неуклюжий, а я…
-Погоди, погоди! – закрутил головой дедушка. – Кто со скалы свалился? Когда? Ты же в море была, какие там скалы?!
- Ну да…фу, привязалось! – Рейна вывернулась из рук дедушки и виновато посмотрела на него снизу вверх. – Дедушка, понимаешь, я… Я ездила в Забытый Залив.
- В Забытый Залив?! – испуганно охнул дедушка. – Да как же это, Рейнушка…
- Не пугайся, дедушка! Там ничего страшного нет, камней взаправду много, но я осторожненько, между ними… И ничего! Зато там таакая рыба! Огромная! Завтра мы с тобой вместе туда сплаваем, хорошо?
- И ведь чуяло мое сердце, что нельзя тебя одну отпускать! И где же твоя рыба?
- А она вся рассыпалась, когда я Яна вытаскивала, – объяснила Рейна. – Но ты не расстраивайся, смотри, что у меня есть! – и она вытащила из кармана пряжку.
- Серебро? – удивился дедушка, положив пряжку на мозолистую ладонь. – Да какая красивая! Точно очень дорогая!
- Это Ян мне дал. Он еще хотел меня со своим отцом познакомить, только я отказалась!
- И правильно сделала! – дедушка спрятал пряжку, и взял Рейну за руку. – Нечего знатным господам лишний раз на глаза попадаться. Пряжечку эту я, как случай выдастся, в город отнесу, на Улицу Ювелиров, а теперь пойдем-ка домой, ужинать пора!
- А завтра поплывем в Забытый Залив? Дедушка, ну пожалуйста, там правда много-много рыбы! И я знаю, как пробраться между камнями!
-Ну хорошо, - согласился дедушка. – Можно и там попробовать…
Но на следующий день отправиться на рыбалку не получилось – Рейна почувствовала приближение сильного шторма, а рыбаки давно уже верили ее словам. Поэтому дедушка пошел на Улицу Ювелиров, продавать пряжку Яна, а Рейна взяла молоток, гвоздики, дощечку и краски, и устроилась на берегу, рядом с «Яблонькой» - нужно было починить сломанный борт. Она так увлеклась работой, напевая себе под нос песенки, что не услышала шагов по камням, и не увидела, как к ее ногам упала чья-то длинная нескладная тень.
- Привет! – произнес голос Яна у нее над ухом.
- Ой! Это ты?! – Рейна от неожиданности чуть не стукнула молотком по только что прибитой дощечке. – Напугал! Привет, а ты что тут делаешь? Опять сбежал?
- Нет. - Ян сделал шаг назад, наткнулся на дедушкину лодку и свалился на ее борт. – Ох! Нет, просто я сказал, что теперь буду везде ходить один!
- И тебя отпустили?!
- Ну да…- Ян смешно наморщил длинный нос. – Наверное, отец послал кого-то следить за мной, только я его пока не вычислил… Тебя вчера дома не ругали?
- Да нет, дедушка не ругается! – рассмеялась Рейна. – А тебя?
- А меня не ругают. – вскинул бровь Ян. – Никогда! А что ты делаешь?
- Разве не видишь? Ой, извини… Я чиню «Яблоньку»,  у нее вчера дощечка от борта отвалилась.
-А почему у твоей лодки название не написано? – Ян прищурился, откинув голову. – Ты не хочешь, чтобы другие знали, как ее зовут?
- Просто я не умею писать, - пожала плечами девочка.
- А хочешь, я напишу? – предложил вдруг Ян. – У меня красивый почерк, мама говорит, такой же, как у нее!
- Если хочешь. - Рейна протянула ему кисточку и баночку с белой краской. – Вот здесь, сможешь?
-З апросто! – Ян спрыгнул с дедушкиной лодки и примостился рядом с «Яблонькой». – Так… Я сейчас, только отойди от солнца и не вздумай меня толкнуть!
Через пять минут на красном борту лодочки появилась кокетливая надпись белой краской.
- «Яблонька»! – прочитал вслух Ян. – Рейна, ну как?
- Красиво! – искренне обрадовалась девочка. – У меня теперь самая красивая лодка на всем берегу! Спасибо, Ян!
- Пожалуйста! – Ян довольно улыбнулся. – Рейна, а почему ты сегодня не рыбачишь?
- Потому что будет шторм, и сильный, я чувствую.
- Ух ты! Ты можешь чувствовать шторм?! Здорово!
- Да нет, на самом деле, это многие моряки могут, - пожала плечами девочка. – Иногда достаточно просто знать приметы – смотри, видишь те облака на севере?
- Те маленькие белые облачка? Вижу, и что?
- Это сейчас они маленькие, а вот подожди – за ними такие тучи придут, огроменные! К тому же, сегодня очень душно, и штиль давит… Хочешь, сходим в порт, к большим причалам, посмотрим корабли?
- Конечно!
И Рейна с Яном отправились к большим городским причалам. Там царила суматоха – корабли лавировали по гавани, выбирая удобное место, бросали штормовые якоря, капитаны торопились с погрузкой и разгрузкой, боясь, как бы дождь не испортил товары, по берегу шустро бегали загорелые мальчишки-юнги, передавая приказы и указания. С моря неожиданно дохнуло ветром, горячим и сильным, за одним порывом последовал другой, и железные крыши торговых лабазов отозвались невнятным гулом, сухая пыль взметнулась с камней, поземкой обняла ноги.
- Смотри, сюда идет еще корабль! – Ян приставил ладошку козырьком ко лбу, вглядываясь в море против солнца.
- Где?
- Да вон же, обходит мыс! Ух ты, как он летит, на всех парусах!
- Да это же «Альбатрос»! – вдруг вскрикнула Рейна. – Я его узнала, Ян, это «Альбатрос»! Снова возвращается!
- Капитан Ивар? – нахмурился Ян. – Ему же запрещено ступать на берег!
- Ну и что? В гавань-то заходить ему не запрещали? – пожала плечами Рейна. – Он уже не первый раз так делает: приходит, бросает якорь, отпускает команду на берег, постоит день, и снова исчезает.
- Я не знал, – холодно откликнулся Ян. – Надо будет сказать отцу. Этому вору нечего делать в гавани Города!
- Спятил?! – Рейна изумленно уставилась в ставшие вдруг жесткими зеленые глаза друга. – Капитан Ивар – не вор!
- Его вина доказана. Суд Города обвинил его в краже Ключа из Ратуши и доказал это! Сын Главного Казначея рассказал на суде, что видел, как Ивар пробирался в Ратушу, но промолчал, боясь его мести!
- Капитан Ивар – не вор!!! – теперь разозлилась уже Рейна. – Это ошибка! Мой папа служил у него на корабле, и он говорил, что капитан Ивар – самый честный, умный и благородный человек! И не смей больше называть его вором, или я тебе такое устрою!!!! – она топнула ногой и сжала маленькие кулачки, готовая до последнего защищать свое убеждение.[/spoiler]

Ого! Пока я пропадала, здесь появилось много интересного...
"Сказки" затягивают. И вроде это уже и не сказки - в сказках такие серьёзные проблемы обычно не поднимаются...
Стихотворения чарующие...

   Ого!  :) Сказка превращается в детективную историю? Здорово!  :D Интересно, что сын Главного Казначея не поделил с капитаном Иваром?  ??? Это ж натуральная подстава и поклёп! >:(

Если детектив, то в рамках сказки?

Полярная Звезда, благодарю! может, уже и не сказки... :)
Эстравен, ну да, подстава... :)
prince_bundle, я не выношу рамок... ;D

***
Я сижу на крыше старой башни,
Рядом кошка шевелит усами.
Говорят, у нас с чертями шашни,
А мы просто дружим с чудесами!
В нашем замке их всегда приветят,
Молоко и хлеб найдут на ужин,
Чудесам на этом странном свете
Тоже теплый дом порою нужен.
Фолиантов шелестят страницы,
Месяц облака бодает рогом.
Я брожу до утренней зарницы
По забытым сказочным дорогам.
Там олени пляшут на полянах,
Носят письма быстрые стрекозы,
И заря просыпала румяна
Прямо на бутоны белой розы.
Маги на орлах спешат в столицу,
Курит свою трубку чудо-юдо,
Беглую шалунью-небылицу
Ищет молодой купец повсюду...
Я сижу на крыше старой башни
И любуюсь спящими лесами.
Говорят - вожу с чертями шашни,
А я просто дружен с чудесами.

Имеется мой криворукий арт
[spoiler](http://i081.radikal.ru/1006/e3/b85c2862e8a3.jpg)[/spoiler]

Две сказки для Ромео. Продолжение.
[spoiler]- Ну ладно, хорошо! - Ян тут же сдался, даже отступил на шаг. – Если тебе так хочется, я не буду…
- Не мне так хочется, а так и есть! – девочка опустила руки и вздохнула. – Говорю же тебе, это было несправедливо!
Она вновь повернулась лицом к морю – «Альбатрос», не убирая парусов, влетел в гавань, и замер у самого входа, словно чуть подрагивая крыльями.
-Все, - вздохнула Рейна. – Дальше он не пойдет. Интересно, Алебастр еще на корабле? С ним ничего не случилось?
- Кто это – Алебастр? – удивился Ян. – Твой друг?
- Нет, Алебастр – это кот! – рассмеялась девочка. – Большой черный кот!
- А почему тогда Алебастр, если черный? – не понял сын губернатора.
- Потому что это мы с папой его нашли, у пекарни! Он тогда был совсем котеночек, вылез из-за мешка и мяукнул, а пекарь на него набросился:
«Ах ты, проходимец! – кричит, - Это ты булки погрыз! Я тебе сейчас!!!»
Ну а нам с папой его жалко стало, папа за булки заплатил, и нам пекарь его отдал. Я думала, как назовем, а папа говорит:
- Он белый-белый, как алебастр, давай так и будем звать!
И только он это сказал, а Баст как встряхнулся – и от него во все стороны пыль! Это он в муке извалялся до белизны, когда за мешком прятался, так что даже ни шерстинки черной не видно было! Вот поэтому и Алебастр, понимаешь? Имя-то не заменишь! А потом папа его с собой в море взял, и он так на «Альбатросе» и остался. Когда капитан Ивар в прошлый раз приплывал, Баст к нам с дедушкой пришел, пожил денек – и обратно на корабль…
- Ясно, - кивнул Ян. – Забавно получилось: черный кот, а зовут Алебастром! А где сейчас твой отец, на «Альбатросе»?
Рейна вдруг опустила голову и нахмурилась, а Яну внезапно стало холодно на прокаленной солнцем пристани, и ветер зловеще дохнул в лицо, закружил бумажный мусор…
- Рейна, ты чего?
- Ничего. Просто мой отец утонул в море, пять лет назад. За месяц до того, как капитана Ивара прогнали.
- Прости, я не знал! – у Яна даже слезы на глаза навернулись. – Извини, Рейна, мне правда очень жаль…
- Ничего, – девочка подняла на него спокойно-отрешенное лицо. – Я привыкла. Я ведь с самого начала жила с дедушкой… А папу почти не видела. Его звали Патрик, и он был коком на «Альбатросе», ну, поваром…
- Я тоже своего отца редко вижу! – сочувственно вздохнул Ян. – Он все время занят, и мама тоже. Так что я живу отдельно, со слугами и воспитателями…
- Кошмар. – Рейна улыбнулась. – Терпеть не могу, когда меня воспитывают!
- Вот-вот! А мне это целыми днями выносить приходится: «Ян, сядьте прямо! Ян, уберите руки со стола! Ян, не смейтесь так громко! Ян, Вы  слишком много читаете, Ваш отец будет недоволен, идите в сад! Ян, Вы не должны бегать по саду, сядьте на скамейку!» - передразнил он занудный тон своих воспитателей. – Нет бы делом заняться! И все такие длинные, скучные, правильные! Мне кажется, они вообще улыбаться не умеют.
- Бедняжка, - посочувствовала Рейна. – Теперь понятно, почему ты такой неуклюжий! Ты, наверное, и грести не умеешь?
- Кто бы мне позволил! Ой, смотри – темнеет!
- Не темнеет, просто шторм приближается, – покачала головой Рейна, глядя вдаль своими серьезными серыми глазами. – Тучи.
- Как быстро, - поежился Ян. – Вот только светило солнце, и сразу темно…
В самом деле – из-за кромки моря быстро и бесшумно воздвигались темные тяжелые тучи, они стремительно поглощали отчаянную  синеву неба, закрыли солнце. Ветер вновь стих. Суета в порту прекратилась, причалы опустели. Корабли замерли на темной глади залива, словно нахохлившиеся птицы, настороженно подрагивая мачтами. Шторм готовился упасть на Город и море, подбирался все ближе. Какой-то лиловый странный свет лился с неба, делая привычные вещи незнакомыми и чужими.
- Пойдем домой, - почему-то шепотом предложила Рейна. – Сейчас начнется!
- Хорошо – согласился Ян, но с места не двинулся.
- Ну что же ты, идешь?!
- Смотри, - сын губернатора вытянул руку, указывая на море. – Там еще один корабль!
- Ну и что? – Рейне было как-то не по себе на пустом голом причале, - Торопятся укрыться от бури, вот и спешат. Пойдем!
- Какой-то он странный… - протянул Ян, вглядываясь все пристальней. – Посмотри!
- Ну что там такое… - девочка недовольно обернулась. – Корабль как корабль!
- А почему они идут на всех парусах, если ветра нет?
-Это здесь нет, а там – есть! Смотри, сейчас и тут ураган будет, вот смоет тебя в море – я вытаскивать не полезу!
Чужой корабль тем временем уже входил в гавань Города. Пожалуй, Ян сказал правду – было в нем что-то странное: непривычные косые паруса в лилово-красную клетку, черные борта, слишком тонкие  и высокие для такого большого судна, и весь он чем-то напоминал холодную длинную иглу.
- Я таких никогда не видела… - Рейна, всмотревшись, уже не могла оторвать взгляд от странного корабля. – Ой, Ян, а чего это он к губернаторскому причалу идет?!
В Городе, как и в любом хорошем порту, было несколько причалов – для пузатых торговых судов, для тяжелых военных с рядами пушек по бортам, ну и для особо важных гостей – высокий губернаторский причал из белого мрамора. И именно к нему уверенно и стремительно-хищно подлетел незнакомый корабль.
- Не знаю… - растерянно прищурился Ян. – Я их не знаю!
Стало еще темнее вокруг, до шторма оставались считанные минуты, даже воздух затаил дыхание, даже серые камни зажмурились, готовясь к хлещущим ударам дождя. Но с того места, где стояли Рейна и Ян, было видно, как на белый мрамор причала кинули с корабля узкие мостки, и по этим мосткам медленно начали спускаться люди в широких балахонах, в косую лилово-красную, как на парусах, клетку, словно у ярмарочных арлекинов! Впереди шел человек, на голову выше всех остальных, красный плащ за его плечами развевался, словно крылья птицы, вот он ступил на причал и повернул голову…
И в то же мгновение с моря, оглушительно ревя, обрушился ураганный ветер, волны ринулись на камни, вгрызаясь оскаленными пеной зубами, с клубящейся стены туч хлынули ледяные струи дождя…
- Бежим! – закричала Рейна, хватая Яна за руку. - Бежим!!
Они побежали к складам, моментально вымокнув до нитки, бешеные порывы ветра сбивали с ног.
- Синьор Ян! Сюда! – из-за складов выбежал слуга губернатора, следом прогрохотала крытая повозка. – Сюда, скорее!
- Давай, беги! – Рейна выпустила руку Яна.
- А ты?! – завопил он, старясь перекричать рев волн и ветра.
- Мне здесь близко! Давай, потом придешь, завтра!
И Рейна со всех ног помчалась к Рыбачьей окраине, к своему домику.
- Где же ты была, Рейнушка! – дедушка встречал ее на пороге. – Вся промокла! Скорее снимай эту майку и садись к огню, согрейся!
- Ага! – Рейна, стуча зубами от холода, забежала в дом и устроилась у самого очага. – Ой, как тепло… дедушка, представляешь, мы с Яном  были на пристани, «Альбатрос» снова вернулся! А еще мы видели чужой корабль, такой страшный! И он прошел прямо к губернаторскому причалу!
- Ну и что? Богатые гости к синьору губернатору приехали. – улыбнулся дедушка.
- Нет, это не гости! Ян их не знает!
- Но не может же синьор Ян знать всех богатых гостей своего отца! – возразил дедушка. – Ты у меня такая выдумщица, Рейнушка, чего только не придумаешь! А я вот пряжку продал, мне за нее целых тридцать монет дали, представляешь?
- Тридцать монет?! – обрадовалась Рейна. – Как хорошо, дедушка! Спасибо Яну!
- Да  уж, у синьора губернатора щедрый сын! Смотри, я еще зашел на рынок и купил курицу, сыр и пирожных для тебя!
- Ура! – Рейна вскочила и запрыгала по комнатке. – У нас будет пир, пир, пир!
- Будет, будет! Как ты думаешь, уже пора ужинать?
- Конечно, пора! Вот, часы бьют – слушай сколько времени!
Большие Часы отсчитали ровно семь ударов и замолкли, за ними повторили Изумрудные и Небесные… И наступила тишина. Только через минуту сквозь рев ветра и стук дождя по крыше донесся голос Вечных Часов:
- Бом…
-А как же… - Рейна растерянно глянула на дедушку. – Где же Маленькие?!
-Может, мы их просто не услышали? – дедушка тоже был растерян и удивлен. – У них ведь тоненький голосок!
- Ну да… Ой, то есть если что-то случилось, их ведь починят, правда?
- Конечно! – дедушка улыбнулся испугу внучки. – Непременно починят, вот только кончится буря и Мастер Секунд сразу выяснит, в чем тут дело! А теперь давай-ка ужинать!
Буря бушевала весь день, и всю ночь, и весь следующий день. Через ее шум и вой над Городом пробивались голоса Часов, но Маленькие по-прежнему молчали, ошибки быть не могло. Рейне это очень не нравилось, словно не хватало чего-то важного, нужного и привычного, а еще из головы упорно не выходил тот страшный корабль и люди в клетчатых балахонах на причале.
-Это все из-за них! – думала девочка. – Вот не было их тут, и часы все били, а теперь появились – и вот!
Однако к вечеру следующего дня шторм утих. Рейна выбежала на крыльцо, навстречу лучам заходящего солнца и свежему ветру с моря, прищурилась от блеска мокрых крыш и камней…
- Рейнушка, прибери во дворе, пожалуйста! – дедушка вышел следом за ней.
- А ты куда?
- Пойду на берег, посмотрю наши лодки, не смыло ли! А то волны были немаленькие!
Дедушка ушел, а Рейна отправилась подметать их крошечный дворик, заваленный сломанными ветками и сбитыми дождем листьями, прислушиваясь к непривычно оживленному шуму на улицах. Что там могло случиться?
Дедушка вернулся быстро, сказал, что на берегу все в порядке, только песком сильно занесло, и водорослей накидало, но завтра все это легко можно будет убрать, а в городе почему-то шумно, люди бегают по улицам, что-то кричат…
- Эй, сосед! – заглянула во двор старая тетка Магда. – Слыхал новость?
- Какую? Какую новость? – сразу заинтересовалась Рейна.
[/spoiler]

"Я сижу на крыше старой башни..." - образное и яркое стихотворение! Такой подход мне очень нравится... Арт не криворукий, а красивый. Особенно летучие мышки понравились - милые такие, жизнерадостные - под стать вечеру!

Вот и выяснилась история кота... Я примерно так и думала. А это тот же самый кот, который пришёл к Ромео?

Я заинтригована. Что за новость принесла Магда? Прибывшие хотят кого-то арестовать? Меняется порядок управления городом? Объявлена война? Что-то случилось в соседнем городе или в столице?.. Из-за чего же нужно ждать неприятностей, а, главное, - каких?..

  "Я сижу на крыше старой башни..." - удивительно волшебное, ну просто замечательное стихотворение!  ::)

  А сказка Алебастра всё интересней.  :) Не успели разобраться с капитаном Иваром, как прибывает неизвестный корабль, и умолкнувшие Маленькие часы предвещают неприятности...  :( Какую же беду принесли люди в балахонах? ???

Жак, замечательное стихотворение! :D
Арт вовсе не криворукий, а очень стильный и яркий.    [spoiler]А вот кошка получилось странноватой... [/spoiler]

Почему-то мне кажется, что для Яна было бы лучше переждать шторм у в гостях у Рейны... Ждем дальнейшего развития событий.

   :-\ А губернатор с женой?  :o Только-только успокоились - и ту нате вам, такой шторм, а сына где-то носит!



  Ой, ждём... ::) ::)

То Эстравен В первую очередь нужно думать о сохранности ребенка. Если родителям Яна угрожает опасность, они ему все равно не помогут. Вряд ли сына губернатора станут искать в доме старого рыбака. Решат, что он погиб во время бури.

Полярная Звезда, благодарю!
да, кот тот самый.
А на остальные вопросы еще будут ответы... :)
Эстравен, благодарю! :)

prince_bundle, так Ян же не один домой пошел -  за ним слуга приехал, а крытой повозке нормально можно до дома добраться. :)

Продолжение
[spoiler]- Завтра никто в море не выйдет!
- Это еще почему?!
- А потому, как все на площадь к Ратуше побегут, балаган смотреть! Артисты, говорят, заморские приехали и будут задаром представление невиданное давать. Я своего Берку уже услала, пущай место занимает, а то набежит народу, так чтоб не пропустить, о как!
- Спасибо, что сказала, соседка! – поблагодарил дедушка. – Рейнушка, а ты пойдешь? Я-то не пойду, чего я там не видал, да и спину что-то ломит, а ты сходи, развлекись!
- Ни за что!
- Да почему?
- Как ты не понимаешь, дедушка?! – Рейна даже ногой притопнула от возмущения. – Это же точно те страшные люди с корабля! Ни за что не пойду на них смотреть! Вот Ян придет, он тоже подтвердит!
Но Ян не пришел, ни в этот вечер, ни на следующий день. У дедушки разболелась простуженная когда-то спина, и он остался лежать дома, с теплым компрессом из трав, которые заварила ему Рейна. Сама же она отправилась на берег, к лодкам. В Городе было непривычно тихо и пусто, лавочки торговцев стояли закрытые, только тощие коты грелись на солнце, наслаждаясь покоем и безнаказанностью – их некому было гонять, все собрались на площади перед Ратушей, смотреть представление заморских артистов. Рейна счистила песок и водоросли с дедушкиной лодки, присела около своей. Провела пальчиком по белой надписи на красных дощечках. Ян сказал – «Яблонька». Восемь непонятных беленьких закорючек. Но красиво… На пустом берегу было тоскливо и холодно, ветер гнал по морю маленькие злые волны. «Альбатрос» покачивался вдалеке, как белая птица, но отсюда не был виден чужой корабль. Рейна хотела было сходить в гавань, потом передумала – точно он еще там, раз эти люди на площади! Ладно, вот завтра придут рыбаки, все закончится, и часы починят…
Но назавтра ничего не изменилось. Улицы по-прежнему были пусты, дома закрыты, в море никто не вышел. Рейна наловила у самого берега несколько рыб, понесла их на базар. Но и на базаре никого не было! Голые прилавки, опрокинутые тележки крестьян, пыль и мусор.
- Эй, чего стоишь! – крикнул ей пробегающий мимо мальчишка. – Давай на площадь, там здоровски! Все равно никто у тебя ничего не купит!
- Не пойду! И ты не ходи, не надо! – крикнула Рейна, но мальчишка уже убежал.
На следующий день в Городе стало отчетливо тревожно. Солнце скрылось за приковылявшими с запада серыми тучами, не штормовыми, нет, просто длинными и плотными, как клочки грязной ваты; коты поразбежались, мокрый ветер гонял листья и пыль. Спина у дедушки все еще болела, но Рейне скучно было сидеть дома, и она отправилась побродить по берегу. И вот странно – ноги сами понесли девочку по улице, вверх, к площади, откуда вот уже третий день доносился глухой шум толпы. Переулок, другой – и Рейна увидела спины. Люди стояли тесно-тесно, уставившись куда-то вперед, только Рейне было не видно, куда. В толпе протискивались разносчики, выкрикивая:
- Пирожки! Сладкие пирожки!
- Орешки! Соленые орешки!
- Холодная вода! Горячий чай!
- Кому курицы жареной! Курица!
Люди, не поворачивая головы, кидали им монетки, хватали с подносов, что ни попадя, и съедали, даже не глядя.
«На что же они все так смотрят? – подумала Рейна. – Интересно, что там, на площади?»
Она попробовала протиснуться, но куда там – в кольцо толпы было не прорваться! Тогда Рейна огляделась – и увидела, где можно забраться повыше по лепным украшениям на доме рядом с площадью. Она подпрыгнула, подтянулась, цепляясь за завитки, и очень скоро долезла до фигурки дельфина, которая была достаточно высоко над толпой, чтобы можно было разглядеть представление. Девочка уселась на гипсового дельфина и наконец-то посмотрела вперед. Там, посреди площади, был поставлен широкий деревянный помост, а на нем…
На помосте было море. Настоящее море, с волнами! И рассвет. Солнце вставало, такое большое и золотое, такое радостное! И по морю под всеми парусами плыл корабль.
-«Альбатрос»! – ахнула Рейна.
И в самом деле – «Альбатрос». И на его палубе стоял маленький полненький человечек в белом фартуке, он улыбался во весь рот, обнимал черного кота и махал Рейне свободной рукой:
-Реееенечка!
-Папа?! Папа вернулся!!! – завопила Рейна. – Папаааа! Я здесь!
Тут она замахала руками, отпустила дельфина и, потеряв равновесие, с визгом полетела вниз со стены!
Рейна подумала, что сейчас разобьется о камни мостовой, но упала она на что-то мягкое, правда, все равно сильно ушибла коленки и разбила локоть, но ничего себе не сломала, даже испугаться как следует не успела!
- Нельзя же так неуклюже! Сильно ушиблась? – произнес рядом чей-то заботливый голос. – Хорошо еще, невысоко было, а то тут не море!
- Ян?! – Рейна подскочила, откидывая с лица упавшие волосы. – Ян, это ты? Ты что тут делаешь?
- Тебя ищу! – Ян присел рядом на корточки. – Еле успел куртку свою подстелить, как увидел, что ты с дельфина свалилась. А чего ты туда полезла?
- Ой, Ян… Там же мой папа! – Рейна взвилась на ноги и кинулась к толпе. – Надо успеть, он же уплывет!
- Рейна, стой! – сын губернатора ухватил ее за руку. – Остановись, кому говорю!
- Да ты что?! Там папа!
- Нет там никакого папы! Это представление!
- Пусти! Сейчас же! Я сама видела, да отпусти ты руку, противный!
- Не отпущу! Рейна, это обман, это все не вправду, понарошку! Только все смотрят и видят, и оторваться не могут, они всех заколдовали!
- Те люди? С корабля? – девочка неуверенно остановилась. – Ты точно знаешь?
-Точно! Нет там твоего отца, там вообще только эти клетчатые, но их никто не видит, потому что они маски, а не люди!
- Но я ведь видела папу! – Рейна не желала сдаваться. – И «Альбатрос», и Баста, и папа меня звал!
- А я видел коня летучего, и как я с Великим Мастером встречаюсь, и он со мной тоже разговаривал! Рейна, ну пойми же ты, они просто показывают каждому его желания!
- Как с Волшебным Зеркалом, из сказки, которое мечты показывало?
- Ну да, точно, и еще тебе начинает казаться, что ты сам там, посмотри!
Рейна вгляделась в толпу – и удивленно охнула: оказывается, люди не стояли неподвижно, они шевелились, качала руками, кивали головой, притопывали и прихлопывали, будто что-то делали.
- Им кажется, что они там, в своих мечтах! – Ян, наконец, выпустил ее руку. – Ты что, хочешь стать такой же, да?
- Нет! – замотала косичками Рейна. – Нет, я не хочу как они, не хочу!
Начал накрапывать дождь, но в толпе никто даже не заметил этого – люди не разбегались, барышни не прикрывали головы вышитыми передничками, визжа и прыгая через лужицы, мальчишки не крутили над головами палки, подражая сыну Мельника, который сбивал дождинки своей шпагой… Все стояли точно так же, уставившись пустыми глазами на помост в середине площади.
- Пойдем отсюда, Ян! – жалобно попросила Рейна, и они побрели прочь, под дождем, по пустым улицам, добрались до берега, и притулились под лодочным навесом.
- Ян, а откуда ты все это знаешь? – спросила Рейна. – Ну откуда, если ты сам не смотрел?
- Потому что прежде, чем выйти на площадь, они попробовали околдовать моего отца и маму! Репетицию провели! – зло дернулся сын губернатора. – Они и теперь там сидят! И смотрят, и не отзываются, даже когда я кричу на ухо!
- Ян, не плачь! – Рейна схватила друга за руки. – Пожалуйста, не плачь, мы что-нибудь придумаем!
- Я не плачу, это дождь! – Ян сердито смахнул со щек капли. - Придумаем, а как же! Видела бы ты их вблизи, они такие страшные! И Часы сломались.
- Ты тоже думаешь, что это из-за них? Не понимаю, буря закончилась, почему же Мастер Секунд не починит?!
- Потому что Мастер Секунд на площади вместе с остальными, я видел!
- Бам! Бам! Бам! – вдруг заговорили Изумрудные Часы.
- Бим, бим, бим! – откликнулись Небесные.
- Бом… - после паузы выдохнули Вечные.
Ян и Рейна уставились друг на друга.
- А как же Большие? – шепотом спросила девочка. – Они что – тоже?
- Я не знаю… - так же испуганно отозвался сын губернатора. – Может, мы не услышали?
- Нет. – Рейна печально покачала головой. – Мы не могли не услышать, здесь же так тихо! Ян, это плохо, это очень плохо!
- Ты что, думаешь, они и остальные остановят?!
- А помнишь то поверье, про Вечные Часы и жизнь? Может, они этого и хотят!
- Но Вечные Часы ни разу не останавливались!
- Большие и Маленькие тоже! Ян, мы должны что-то делать, надо рассказать твоему отцу!
- Как?!
- Тогда позови своих слуг, пусть они выгонят этих из Города!
- Все наши слуги тоже смотрят! Я один сбежал, еле выбрался, думаешь, где я все это время просидел?! Меня тоже чуть не затащило туда!
- Что же нам делать? И у дедушки спина болит… - растерянно спросила Рейна. – Кто нам поможет?! Ой!
К ее ноге вдруг прижалось что-то теплое, мягкое, пушистое!
- Баст! – ахнула Рейна, увидев, что к ней прижимается большой черный кот. – Бастик, ты вернулся?! Ой, Ян, а я знаю, кто нам поможет – Капитан Ивар, вот кто!
- Капитан Ивар – преступник! Мы не можем просить у него помощи!
- Я слышал, здесь произнесли мое имя? – Рейна охнула и вскочила: у навеса стоял высокий человек, подошедший совершенно бесшумно. Его черные сапоги были в песке, синяя шелковая рубаха распахнута на груди, на золотых волосах серебрились капельки дождя. Голубые глаза смотрели внимательно, и в их глубине всегда дрожала, готовая вспыхнуть, искорка смеха.
- Капитан Ивар! – Рейна бросилась к нему, обняла, прижалась к боку. – Капитан! Как же здорово, что Вы пришли, Вы нам поможете!
- Здравствуй, малыш! – Капитан погладил большой ладонью волосы девочки. – Ты так выросла, и такая красивая стала! Познакомишь меня со своим другом?
- Конечно! Это Ян, сын губернатора! Ян – это Капитан Ивар!
- Рад познакомится, Ян.
- Почему Вы сошли на берег? – возмутился вместо приветствия мальчик. – Вам запрещено!
- Вот как? – спокойно откликнулся Капитан. – Я и позабыл, верно… Просто я отправил сюда своих людей, но они не вернулись, так что мне пришлось идти их разыскивать.

[/spoiler]

Я имел в виду другое. Если люди приплыли за родителями Яна, возможно, мальчику лучше не появляться у себя дома?
Спасибо за продолжение! Сейчас всё узнаю. :)

Очень неожиданный поворот событий!

Я верю в капитана Ивара!..

prince_bundle, но тогда-то не было известно, зачем они приплыли! гости и гости... :)
Полярная Звезда, благодарю! :)

Опасность есть, хоть и другого рода.
Ивар - таинственая личность. :) Уверен, он разберется. А Ян молодец - не растерялся. :)
[spoiler]
Ивар - на какой слог падает ударение?
Увидела спины. Спины толпы - лишнее уточнение.
Шелелились - т.е. двигались. У "пошевеливались" значение "поторапливались, спешили".
[/spoiler]

prince_bundle, Ивар - на первый слог. :)

Продолжение.
[spoiler]-Так Ваша команда тоже на площади?! – Рейна расстроено опустила голову. – Ну все… Теперь нам точно никто не поможет!
- А что случилось, малыш? – Капитан Ивар присел на корточки рядом с девочкой. – Расскажи! Я видел, Город пустой, на рынке и в тавернах никого, дома закрыты…
- Это все из-за них! Из-за тех людей, которые на корабле с клетчатыми парусами приплыли!
- Я их видел, - кивнул капитан. – Они пришли после нас, и сразу направились к губернаторскому причалу, я подумал, важные гости…
- Это не гости, это маски! – выпалил вдруг Ян. – Вы их не видели, а у них маски вместо лиц!
- И они останавливают Часы! – перебила его Рейна. – Уже сломали Большие, и Маленькие, а теперь хотя еще и Вечные сломать! А тогда – все, понимаете?!
- И они заколдовали всех жителей, чтобы им не мешали!
- Понимаю… - протянул Капитан Ивар, выпрямляясь. – Слышал я кое-что об этих масках…
- Так Вы их знаете?!
- Не их, - поморщился Капитан. – О них. Моряки рассказывали, в море есть остров, и на нем даже домов нет, одни театры… И все люди носят маски, никогда не снимая. Говорят, они достигли необычайного искусства, но я никогда не слышал, чтобы они где-то еще появлялись…
- Капитан Ивар, это точно они! Маски! Что же делать, они всех забрали, а сами теперь… - Рейна беспомощно расплакалась. – И в море никто больше не выходит, и рыбу не покупают, только стоят там и смотрят, и смотрят!
- Сейчас же перестань! – строго сказал Капитан. – Вот еще, развела тут шторма! Что-нибудь придумаем, все вместе, если, конечно, молодой синьор меня не арестует…
- Я должен был бы это сделать, но, боюсь, у меня нет такой возможности! – вскинул голову Ян.
- Ян, ты что?! – возмутилась Рейна. – Прекрати немедленно задираться! Ты что, не понимаешь…
- Хватит споров, – спокойно остановил ее Капитан. - Нужно решать, как спасти Город! Я так понимаю, Маски и в самом деле хотят остановить Вечные Часы, значит, мы должны им помешать.
- Вечные Часы так просто не сломаешь! Нужно открыть механизм Ключом, который… ой.
- Вот именно, ой, – невозмутимо поддержал Яна Капитан Ивар. – И нам придется украсть его раньше, чем Маски до него доберутся.
- Опять?! Вы опять хотите украсть Ключ?!
-Не опять, а снова! А что, ты предпочитаешь отдать его нашим врагам?
- Нет, но…
- А раз нет, значит, это придется сделать нам. Вот только как?
- Пойти в Ратушу…
- И как ты собрался пройти через толпу? Думаете, они случайно собрали всех на площади перед Ратушей?
- Она самая большая…
- А еще теперь в Ратушу никто не войдет и не выйдет незамеченным! Ясно – сначала добудем Ключ, потом будем думать, как освободить горожан. Все, пошли! Эй! – окликнул Капитан Ивар нахмурившегося Яна. – У тебя есть другой план?
- А почему просто не захватить главаря и не потребовать, чтобы они ушли, а иначе мы его казним?
- Ты начитался пиратских историй, - покачал головой Капитан. – Ну кто тебе сказал, что они послушаются? Просто выберут себе нового предводителя. Может, мы прекратим спорить и займемся делом?!
Больше Ян не возражал, и все четверо, включая кота Алебастра, торопливо вернулись на площадь.
- Да, здесь нам не пройти… - покачал головой Капитан. – Мы к дверям и за час не пробьемся! Пошли с другой стороны, через окно.
Они обошли площадь переулками и, пробираясь пустыми дворами, вышли к задней стене Ратуши.
- Решетки! – ахнула Рейна, увидев тонкие кованые прутья, которыми были забраны полукруглые окна первого этажа.
- Сейчас разберемся. – Капитан Ивар ухватился за решетку, сильно дернул – и прутья, зашатавшись, повылезали из стены.
- Здорово! - невольно восхитился Ян.
Капитан только хмыкнул, разбил стекло рукояткой шпаги, распахнул раму, подтянулся – и забрался на подоконник.
- Залезайте! – протянул он руку друзьям. – Ян, подсади Рейну!
- Скорее уж я – его! – фыркнула девочка, подпрыгивая и легко подтягиваясь. – Эй, Ян, не отставай!
Через минуту все трое оказались наверху, а Алебастр запрыгнул сам, с разбегу.
Они были в Ратуше, в большом и гулком зале. Со стен в полумраке строго смотрели портреты Советников и Губернаторов, а в центре зала, за позолоченной решеткой, стояла высокая тумба из белого мрамора. На тумбе – стеклянный колпак, а под колпаком – маленький, как от шкатулки, серебряный ключик с колечком.
- Вот он! – Рейна подбежала к решетке. – Какой красивый! Ну, как мы его достанем?
- Хотел бы я знать… - Капитан Ивар подошел сзади. – Решетка такая частая, что через нее даже твоя ручка не пролезет!
- Так Вы что, на самом деле не знаете, как забрать Ключ? – Ян удивленно заморгал. – Вы же его крали!
- Ян!
- Я его не крал, - терпеливо вздохнул Капитан. – Сколько раз тебе повторять? Хотел, но не украл.
- Значит, Вы все-таки хотели!
- Ян, перестань! А что, если разбить стекло и зацепить Ключ чем-нибудь? – предложила Рейна. – Тогда мы его достанем!
- Это стекло разбить нельзя! – фыркнул Ян. – Можно подумать, тут простая стекляшка – да оно в трех пламенях закалено, я читал!
- И как же быть?
- Я думаю, здесь есть какой-то секрет, - задумчиво сказал Капитан Ивар, подергав золотую прядку волос над ухом. – Смотрите, даже замка нет – значит, решетку открывает какой-то секретный механизм.
-Пружина? – предположила Рейна.
-Может, и пружина… Так: Рейна, вот твоя часть стены, Ян – это твоя, я возьму на себя остальное. Нажимайте на все, что видите и до чего можете дотянуться, на каждый выступ, ясно!
-Ясно! – Рейна и Ян кинулись обследовать свои стены. Они нажимали на каждый выступ в каменных плитках, дергали за каждый завиток на портретах – ничего! Решетка оставалась неподвижной. Снаружи темнело, тени заползли в зал, а помост в центре площади засветился призрачным голубым светом. Изумрудные, Небесные и Вечные Часы пробили восемь, когда Ян, Рейна и Капитан Ивар снова встретились в центре зала.
- Не получилось! – с отчаянием вздохнула Рейна. – Ничего не получилось!
- Мы все осмотрели! – поддержал ее Ян.
- А может…
- Что?
- Может, мы не там искали?
- А где еще?! Всю Ратушу облазить?!
- Нет, не то… А если решетку открывает не пружина, а какое-то определенное слово? Или фраза?
- Какое?
- Не знаю…
- Нам что, теперь еще все слова перебирать?! – возмутился Ян.
- Нет, зачем же… ведь решетку делали очень давно, а тогда мастера придавали особое значение каждому слову. Раз Часы так важны для Города, то и слово должно быть очень важным! Что-то важное, понимаете?
- Любовь? – предположила Рейна.
- Слава?
- Правда?
Никакой реакции. Тени и тишина.
- Мечта?
- Надежда?
- Счастье?
- Вера?
- Знание?!
- Сила? Ой, Алебастр, ты что делаешь?! – Рейна вдруг заметила, что кот царапает один из прутьев решетки. – Тут нельзя точить когти, ты его поцарапаешь, Бастик, да перестань же!
Алебастр упрямо ткнул лапой прут и мяукнул.
- Похоже, он хочет, чтобы мы что-то увидели! – догадался Капитан Ивар. – Ну что там, Алебастр?
Он обошел решетку и опустился на одно колено у золотого прута, присмотрелся…
- Да здесь надпись! Рейна, Ян – смотрите!
И в самом деле – на решетке была выбита какая-то надпись, она шла вертикально, опускаясь до самого пола.
-Я не понимаю, что здесь написано! Рейна…
- Я не умею читать!
- Дайте мне! – Ян нетерпеливо оттолкнул их. – Это древний язык, но я его учил! Тут написано… написано… Вот: «Самая яркая искра  огня жизни».
- И все? Ты точно перевел?
- Вы что, мне не верите?! – возмутился сын губернатора. – Да сам Мастер Слов говорит, что у меня талант к древнему языку! Ну… Может, «ярчайшая», но что «искра костра жизни» - это точно!
- Загадка…- вздохнул Капитан, усаживаясь на пол. – Опять загадка…
- Неужели нельзя было просто написать нужное слово?!
- Так надежнее, - пожал плечами Ян. – Надпись можно прочесть, а вот разгадать трудно. Что это за «костер жизни»?
-Какое-нибудь явление? – неуверенно предположила Рейна. – Или опять чувство?
- Может, и чувство… Костер жизни, самая яркая искра костра… - забормотал Ивар, нахмурив лоб. – Костра жизни, самая яркая искра… Искра, искрящийся, искристый, искренний…
- Искренность! – воскликнула Рейна.
- Искренность? Ой…
Тихо щелкнув, решетка раскрылась, словно лепестки цветка, а стеклянный колпачок повернулся вокруг своей оси и откинулся в сторону.
-Получилось! – Капитан вскочил на ноги. – Рейна, ты молодец, ты угадала!
-Ура! Теперь берем Ключ, и…
Но не успел Капитан протянуть руку, как Ян неожиданно бросился вперед, и схватил Ключ, едва не свалившись через мраморную тумбу.
- Ян, что ты делаешь, отдай Ключ Капитану Ивару сейчас же! – возмутилась Рейна.
- Ни за что! Он его опять украдет! Я – сын губернатора, и Ключ будет у меня! – Ян отскочил в сторону, пряча руки за спиной.
- Ты же плохо видишь, ты его потеряешь!
- Не потеряю!
- Ладно, ладно, перестаньте ссориться! – Капитан Ивар примирительно поднял ладони. – Пусть Ключ будет у Яна, только ты не потеряй его, ладно?
- Не потеряю! – повторил Ян.
- Тогда уходим, нам тут больше нечего делать, вернемся на берег и подумаем… - но Капитан не успел договорить.
- Добрые синьоры! – прогнусавил вдруг чей-то противный тоненький голос. – Хорошие, благородные синьоры! – в призрачном свете от стены зала отделилась высокая фигура в клетчатом балахоне и сделала шаг к друзьям, протягивая руки.
- Бежим! – Капитан метнулся к окну, но было поздно: на подоконнике уже сидела другая фигура.
- Сюда! – но двери тоже заслонили собой враги.
Ивару пришлось отступить назад, к раскрытой решетке, заслонив собой Яна и Рейну.
- Кто вы и что вам нужно?! – крикнул он, выхватывая шпагу.
- Ой, какой сердитый синьор! – насмешливо прогнусавила фигура, делая еще шаг вперед и вступая в полосу света, проникавшего из окна. Рейна тоненько охнула и уткнулась лицом в рубашку Капитана, а Ян вцепился в Ивара с другой стороны. Это был тот самый человек, который первым шагнул на пристань с корабля! Он был очень высокий, весь ломкий, тощий, длинный балахон в красно-фиолетовые ромбы свисал с него, закрывая даже кончики пальцев, в черные волосы было вплетено бесчисленное множество маленьких злых колокольчиков, а лицо… Вместо лица у него была маска! Белая-белая, с черными глазами, а огромный рот вынулся дугой вниз, как у Печального Арлекина, да так и застыл, будто все время собирался зареветь! Кривляясь, чудище подошло еще ближе, и колокольчики дребезжали на каждый его шаг!
- Остановитесь! – крикнул Капитан Ивар. – Не подходите, или я убью Вас!
- Ой, какой злой господин, благородный господин, сердитый господин!
- Прекратите! – не выдержал Ян.
- Прекратите! Прееекратитеее! Пре–кра-ти-те! – заблеяли остальные маски.
Но предводитель резко хлопнул в ладоши, и они моментально замолчали.
[/spoiler]

Продолжение следует [spoiler]http://kamsha.ru/forum/index.php?topic=13529.msg560293#msg560293 (http://kamsha.ru/forum/index.php?topic=13529.msg560293#msg560293)[/spoiler]
8)