Форум официального сайта Веры Камши

     Пролистал раздел, но тем посвященных сыну турецкоподанного не нашел, а между тем эти два романа стоят того,что бы их обсудить.
        По совету эра Бункерхилла разыскал в сети изначальный вариант "12 стульев" и прочел открыл много нового :D. Изначальный вариант романа определенно писался не только как веселый сатирический роман, в котором весело и с огоньком стебутся над мещанством и отрицательными чертами советского общества первых лет после революции и гражданской войны, но и сатира как не странно политическая, где очень тонко гнобятся трокцисты с их теорией военного коммунизма и перманентной революции.
     Казалось бы что такой тонкий стеб в конце 20-х-начале 30-х невозможен даже в принципе, но если прочесть внимательно то можно заметить к примеру эпизод, где один из участников праздничного старгородского митинга посвященного запуску трамвайной линии, начинает вещать перед корреспондентом местной газеты о международном положении, клеймя "каленым железом глаголом" румынских бояр, Муссолини, Чемберлена ;D ;D ;D ;D или выкинутой в последствии главы, где дело происходит в редакции  газеты "Станок" в эпизоде с Ляписом Трубецким, который совместно с еще одним рифмоплетом решает писать пьесу о том как советский ученый изобрел луч смерти и зашил чертеж в сиденье стула, а итальянские фашисты стул выкрали ;D ;D ;D ;D

Это не стёб, такая пьеса действительно была. Главу, вероятно, выкинули сообразив, что она будет хамской по отношению к уже покойному Льву Лунцу. Троцкисты и прочая политика здесь, вероятно, ни при чём.

Ой, а ссылочку - где скачивали? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

У меня, имеется, гхм, ряд вопросов к оратору.

1. Какова тонкая связь непосредственно между пьесой о стуле с планом и гноблением троцкистов с теорией военного коммунизма?

2. Почему же именно троцкистам посвящается эпизод с речами при открытии трамвая?

О невозможности тонкого стеба в указанный интервал времени - а особенно на эту тему! - сказано вполне точно: "казалось". :)

"– Товарищи! – сказал Гаврилин. – Торжественный митинг по случаю открытия
старгородского трамвая позвольте считать открытым!
Медные трубы задвигались, вздохнули и три раза подряд сыграли «Интернационал».
– Слово для доклада предоставляется товарищу Гаврилину! – крикнул Гаврилин.
Гаврилин начал свою речь хорошо и просто:
– Трамвай построить, – сказал он, – это не ешака купить.
В толпе внезапно послышался громкий смех Остапа Бендера. Он оценил эту фразу. Все
заржали. Ободренный приемом, Гаврилин, сам не понимая почему, вдруг заговорил о
международном положении.210 Он несколько раз пытался пустить свой доклад по трамвайным
рельсам, но с ужасом замечал, что не может этого сделать. Слова сами по себе, против воли
оратора, получались какие-то международные. После Чемберлена, которому Гаврилин уделил
полчаса, на международную арену вышел американский сенатор Бора.211 Толпа обмякла.
Корреспонденты враз записали: «В образных выражениях оратор обрисовал международное
положение нашего Союза…» Распалившийся Гаврилин нехорошо отозвался о румынских
боярах и перешел на Муссолини.212 И только к концу речи он поборол свою вторую
международную  натуру ;D ;D ;D ;D ;D ::) ::) ::) ::) ::) и заговорил хорошими деловыми словам
-------------------------------------
210 "…заговорил о международном положении… – Ирония авторов по поводу обязательного анализа
«международного положения» на митингах, посвященных совсем другим вопросам, отнюдь не воспринималась в
1927 году как фрондерство, поскольку в периодике постоянно высмеивались лидеры троцкистской оппозиции,
сводившие практически любую тему к обсуждению «международного положения», точнее – внешнеполитических
провалов официального руководства. К примеру, Н. И. Бухарин, выступая на Московской губернской
партконференции в ноябре 1927 года, шутил: «Я, товарищи, детально останавливаться не буду на международном
положении. Я не иронически это говорю, хотя и знаю, что это может послужить поводом для того, чтобы наша
оппозиция сказала: ну, вот, „национальная ограниченность“, потому что мало говорил о международном
положении»."

212" …о румынских боярах… Муссолини… – Словосочетание «румынские бояре» – пропагандистское клише,
бытование которого связано с тем, что в монархической Румынии сохранялась собственность на землю
помещиков-бояр. Пропагандистские нападки на Румынию, обусловленные территориальными притязаниями,
усилились в 1926 году, после того, как ею был заключен союз с Италией, где с 1922 года у власти было
фашистское правительство Б. Муссолини."


         P.S. Вы правы эрэа малость погорячился, насчет "кажется совершенно невозможным". но это опять-таки с какой точки зрения смотреть, человека интересовавшегося историей того периода и хорошо знающего о борьбе группировок Сталина и Троцкого и того кто данным вопросом не интересовался, со стороны среднего современного читателя такое тонкое чморение пусть и внутренней, но все же внутриправительственной оппозиции будет казаться совершенно невозможным.


"– Ну! Говори же!"
– Ты украдешь!"
– Я у тебя часто крал сюжеты?"
– А повесть о комсомольце, который выиграл сто тысяч рублей?"
– Да, но ее же не взяли.
– Что у тебя вообще брали! Я могу написать замечательную поэму.
– Ну, не валяй дурака! Расскажи!
– А ты не украдешь?
– Честное слово.
– Сюжет классный. Понимаешь, такая история. Советский изобретатель изобрел луч
смерти и запрятал чертежи в стул. И умер. Жена ничего не знала и распродала стулья. А
фашисты узнали и стали разыскивать стулья. А комсомолец узнал про стулья и началась
борьба. 384 Тут можно такое накрутить…
Композитор Ибрагим существовал милостями своей сестры. Из Варшавы она присылала
ему новые фокстроты. Ибрагим переписывал их на нотную бумагу, менял название 385
«Любовь в океане» на «Амброзию» или «Флирт в метро» на «Сингапурские ночи» и, снабдив
ноты стихами Хунтова, сплавлял их в музыкальный сектор.
– Об чем спор? – повторил он.
Соперники воззвали к беспристрастию Ибрагима. История о фашистах была рассказана
во второй раз.
– Поэму нужно писать, – твердил Ляпис-Трубецкой.
– Пьесу! – кричал Хунтов.
Но Ибрагим поступил, как библейский присяжный заседатель. Он мигом разрешил
тяжбу.
– Опера, – сказал Ибрагим, отдуваясь. – Из этого выйдет настоящая опера с балетом,
хорами и великолепными партиями.
Его поддержал Хунтов. Он сейчас же вспомнил величину сборов Большого театра.
Упиравшегося Ляписа соблазнили рассказами о грядущих выгодах. Хунтов ударял ладонью по
справочнику и выкрикивал цифры, сбивавшие все представления Ляписа о богатстве.
Началось распределение творческих обязанностей. Сценарий и прозаическую обработку
взял на себя Хунтов. Стихи достались Ляпису. Музыку должен был написать Ибрагим. Писать
решили здесь и сейчас же.
Хунтов сел на искалеченный стул и разборчиво написал сверху листа: «Акт первый».
– Вот что, други, – сказал Ибрагим, – вы пока там нацарапаете, опишите мне главных
действующих лиц. Я подготовлю кой-какие лейтмотивы. Это совершенно необходимо.
Золотоискатели принялись вырабатывать характеры действующих лиц. 386
Наметились, приблизительно, такие лица:
Уголино – гроссмейстер ордена фашистов (бас).
Альфонсина – его дочь (колоратурное сопрано).
т. Митин – советский изобретатель (баритон).
Сфорца – фашистский принц 387 (тенор).
Гаврила – советский комсомолец (переодетое меццо-сопрано).
Нина – комсомолка, дочь попа (лирич. сопрано).
(Фашисты, самогонщики, капелланы, солдаты, мажордомы, техники, сицилийцы,
лаборанты, тень Митина, пионеры и др.)
-------------------------
384 "…Советский изобретатель изобрел луч смерти и запрятал чертежи в стул… Жена… распродала…
фашисты узнали… борьба… – Сюжет этот явно пародиен. В качестве конкретных объектов пародирования можно
указать роман А. Н. Толстого «Гиперболоид инженера Гарина», опубликованный в 1925–1927 годах, фильм
Л. В. Кулешова по сценарию В. И. Пудовкина «Луч смерти», вышедший в 1925-м, и, конечно же, роман А. Белого
«Москва», своего рода бестселлер сезона, выдержавший к осени 1927 года два издания. О том, что главным
объектом иронического переосмысления стала книга Белого, свидетельствует прежде всего жанровая специфика. В
романе Толстого и фильме Кулешова повествуется о грядущих войнах и революциях, то есть фантастических
событиях планетарного масштаба, а вот у Белого, как и у Ляписа, сюжет вполне соответствует канонам
«шпионского» детектива: рассеянный профессор, совершивший важное с военной точки зрения открытие (конечно
же, смертоносный луч), прячет техническую документацию между страницами книг, профессорские книги
распродает беспечный сын, покупает их, разумеется, эмиссар иностранной разведки, в борьбу вступают прочие
«силы зла», охотящиеся за открытием русского ученого, и т. д.
-------------------
387 …Уголино – гроссмейстер ордена фашистов… Сфорца – фашистский принц… – То, что в 1927 году
врагами советского ученого оказываются фашисты, – вполне закономерно: Италия, где у власти была партия
Б. Муссолини, считалась потенциальным военным противником СССР, аналогично и в упоминавшемся фильме
Кулешова «Луч смерти» враги изобретателя – фашисты. Следуя пропагандистской схеме, ляписовский соавтор
наугад выбирает знакомые понаслышке имена, привычно ассоциируемые с Италией: Уголино – персонаж
«Божественной комедии» Данте, а Сфорца – династия миланских герцогов, правившая в XV–XVI веках. Термин
«гроссмейстер фашистского ордена», то есть соединение фашизма и масонства, точнее, масонской номенклатуры –
тоже очевидная нелепость, поскольку именно дуче заслужил репутацию ярого гонителя масонов. Однако
химерический фашист-масон – не только свидетельство невежества «золотоискателей». Это еще и указание на
основной объект пародии, роман Белого «Москва»: в романе главный враг русского ученого, иностранный
резидент Мандро – масон, и перед войной он встречался с будущим дуче «в масонских кругах». Авторы пародии
на Белого постоянно подчеркивают, что «золотоискатели» выбирают тему шпионажа, исходя исключительно из
соображений конъюнктурных. При этом подразумевается, что Ляпис опять ошибся: в контексте полемики с «левой
оппозицией» акцентирование военной угрозы было нежелательно именно с точки зрения официальной
пропаганды. Таким образом, роман «Москва» интерпретируется Ильфом и Петровым как неуклюжая попытка
Белого следовать уже устаревшим – в мае 1927 года – пропагандистским установкам. На исходе 1928 года
политическая ситуация была иной (что уже рассматривалось в предисловии), потому, вероятно, глава «Могучая
кучка или золотоискатели» не включалась в последующие издания «Двенадцати стульев».

Очевидно, здесь речь вовсе не о троцкистах. Предметом сатиры является жидомасонский заговор в лице товарища О.Бендера (который хоть и турецкоподданный по отцу, но мы все понимаем, кто по матушке) - каковой О.Бендер с помощью простейших НЛП-технологий сбивает тов. Гаврилина с мысли и выедает ему моск.

Ага, это из комментариев, значит...

Однако, то ли у текста, то ли у комментариев должны побаливать уши: притянуто много. В том же случае шпионского романа -  романов 20-х годов, чья фабула сводится к такому бреду, было чуть несколько более чем более. :)  Сама по себе схема выбора имен не только пропагандистская: если посмотреть в пьесу Шварца "Тень", то можно там увидеть классический пример {эпитеты вырезаны самоцензурой} - а Шварц все-таки никак не Ляпис сотоварищи.

Но, в сущности, кирпич (как мне лично кажется) летел вот сюда:

"На Западе искони существует некий вид творчества, с нашей русской точки зрения несерьезный, чтобы не сказать вредный. Это так называемая литература приключений, авантюр. Ее терпели скрепя сердце для детей… Потом, выросшие и поумневшие, они, наученные учителями русской словесности, просвещались и с горьким сожалением прятали в шкафы Хаггарда и Конан-Дойля…
Бульварной чепухой и детской забавой называли мы то, что на Западе считается классическим. ФАБУЛУ! Уменье обращаться со сложной интригой, завязывать и развязывать узлы, сплетать и расплетать — это добыто многолетней кропотливой работой, создано преемственной и прекрасной культурой…"
таки Лев Лунц - статья "На запад!".

- а не в конкретного Белого (Толстого, Беляева, Булгакова).

И так далее по каждому приведенному пункту; я эти комментарии помню смутно, но помню общее ощущение совершенно чрезмерной и местами крайне произвольной конкретной привязки. Такая сиюминутная сатира обычно обитает в конкретных фельетонах, а ДС и ЗТ тексты куда менее сиюминутные, обращающиеся не к конкретному роману/эпизоду, а с некоторым уровнем интегрирования.

Кстати, TheMalcolm, мне несколько странна идея о цензурной вырезке "из уважения" к Лунцу... это, наверное, был бы едва ли не единственный акт такового со стороны властей.

         Да некоторая притянусть в комментариях есть, но на мой взгляд эта притянутость не является критической. Обратите внимание чиновник средней руки в провинциальном городе на митинге посвященном запуску трамвая начинает вещать о международном положении высказывая точку зрения троцкистской оппозиции о том, что внешняя политика в троцкистском варианте (мировая революция) важнее внутренних проблем страны. И только под конец митинга он сумел побороть свою "вторую международную натуру", то есть в романе тонко намекаеться на то что данный партийный чиновник явно троцкист. Да для читателей начала 21-го конца 20-го века такой намек как правило останется незамеченным, если он разумеется не интересовался историей того периода, но для людей 20-30-х такой намек вполне понятен.

Весь тутошний спор о том, не является ли речь о международном положении намеком на троцкистскую оппозицию исходит из современного мифологического представления  о реалиях 20-х годов. Разумеется, и тогда троцкистов обвиняли в преувеличении значения мировой революции. Но при всем при этом речи и доклады о международном положении были неотъемлемой частью пропагандистской рутины и в 20-е, и в 30-е, да и в 50-е годы. Так что ни в какое время читатель увидеть тут намек на троцкистов ну никак не мог, ибо слышал подобные речи от чиновников и штатных партполитпропагандистов любой групповой принадлежности - хоть правых, хоть левых, хоть центристов.
Цитата из Бухарина не катит, ибо сам Николай Иванович о международном положении и мировой революции выступал с речами куда как чаще троцкистов, которых после 27 года в порядке внутрипартийной демократии и свободы критики вообще уже не до каких трибун не допускали.
Не надо затевать поиски черной кошки в темной комнате, если кошки там нет.

Хронист, большое спасибо за своевременный ликбез!  8)

Назло эру Хронисту, так милосердно просветившему нас,  продолжим, отмораживая уши, лелеять наши мифологические современные представления о реалиях.

Гаррольд, собственно, там еще в предисловии к тексту с комментариями есть определенные интересные моменты: роман не уложился в колебания генеральной линии еще к моменту публикации - и почему, и как именно.
Так вот что мне не нравится в версии аннотаторов этого издания. В издании романа 1956 года (с предисловием Симонова) вся эта сцена с боярами и международным положением есть, как миленькая. А отсылки - включая саркастические и полемические, - к троцкистской оппозиции к этому моменту были надежно стерты; а сцена оказалась неподцензурна. Забавная избирательность.


PS - как оказалось, аннотированное издание 1997 года прекрасным легальным образом лежит в Библиотеке Мошкова: http://www.lib.ru/ILFPETROV/dwenadcatx.txt

      Не совсем понимаю о чем вы. По моему стирание отсылок к троцкистской оппозиции в позднейших вариантах романа издаваемых в 30-е-40-е-50-е-60-е вполне логична, Сталин разгромил оппозицию отправив противников в вечную мерзлоту и новые упоминания о Троцком ему были совершенно ни к чему, как и Хрущеву который был  с близок с троцкистами. Оставление версии с боярами можно объяснить словами эра Хрониста.

      Надо будет посмотреть есть ли сцена с боярами в моем бумажном варианте.
          Но это возможно объяснить и смягчением цензуры в первые годы правления Хрущева. К слову сказать в 40-х-50-х роман было довольно сложно достать, и я слышал версию, что Сталин окрестил  "П12 стульев "Приключения жулика в стране дураков" (с) только не спрашиваете где я это ибо читал уже не помню и правда ли это.

Гаррольд, я-то как раз о наличии сцены в тексте - см. ту же либ.ру, там искать удобно. Вылетел же из истории создания и издания романа Нарбут как идея, категорически. А следы как бы именно что антитроцкистской полемики - налицо.

Вообще хорошо бы найти комментарии Щеглова (Ю. К. Щеглов "Романы Ильфа и Петрова. Спутник читателя"), потому что, как я смотрю, внутрипартийная борьба 20-х у Одесского своеобразная  идея фикс: вот, статью посмотрите: http://magazines.russ.ru/druzhba/2000/12/odess.html - там где-то на середине начинается странное: уже курощают правый уклон, а антилевый роман как раз выходит к популярности... в общем, как-то все это не очень гладко сшивается.

Эрэа, что плохо сшивается? Поясните пожалуйста.

Я имею в виду, что у самого же М. Одесского история создания, публикации и критики романа не очень сочетается с им же приводимой хроникой фракционной борьбы.

Ну, впрочем, если Вам эти версии кажутся достаточно гармоничными, я настаивать не буду :)

Я не имел в виду именно цензурную вырезку. Не все изменения вносились цензурой: это могло быть инициативой самих авторов или Валентина Катаева как "папы".
Вообще, мнение, что самая ранняя версия всегда самая авторская, а все изменения происходят только от цензуры - оно изрядно натянутое.
Представляю себе, как лет через сто тогдашние аналитики будут сравнивать "Границу бури" с предыдущей версией и искать в эволюции образа Михая влияние кровавой путинской гэбни! Серьёзно, я это вижу: "Изначально текст Камши был бескомпромиссен и следовал лучшим традициям русского критического реализма, в осуждении кровавой сталинской диктатуры. К сожалению, переработанный вариант, опубликованный в последовавшие за золотым веком Ельцина времена неосталинизма, подвергся тому же давлению цензуры, как и полувеком раньше работа Сергея Эйзенштейна - и образ Михая, как и ранее образ Ивана Грозного, был переосмыслен в этатистских и почвенных тонах, куда более приемлемых как для властей, так и для консервативной и склонной к тоталитарным тенденциям аудитории". :)

А за цитату из Лунца огромное Вам спасибо, она прекрасна.

Ну-уу, "аналитики" лет через 100 вряд ли станут такими уж идиотами.  Собственно, если нынешние, говоря о литературе 100-летней давности (т.е. начала 20 века, вообще-то) все-таки не несут (ну хорошо, не все несут) такую уж забубенную чушь... то будущим-то с чего?  ;D Да и вроде пока что не ожидается атомной войны, которая надежно уничтожит все авторские свидетельства о причинах переработки.

Если понравилось, Вы целиком статью прочитайте, она действительно интересна - хотя и яркий случай речи со всем пылом молодости: http://az.lib.ru/l/lunc_l_n/text_0090.shtml

А вот о работе Сергея Эйзенштейна... Вы так не шутите, это что же, поклонникам Тарры 12 лет дожидаться, пока президенты помрут ветер переменится?  :P

(Я имею в виду серию, пошедшую на полку  как раз за несоответствие образа...)

Ну, эм, в каждой шутке есть доля шутки.С точки зрения паранойи - это не аргумент. "Авторские свидетельства, естественно, тоже были написаны не иначе как под давлением кровавой гэбни".Я её читал.
Благодарность относилась к тому факту, что Вы мне помогли, представив широкой публике аргументацию в защиту моей позиции, которую я толком не успел и высказать. Это всегда приятно.

Понимаете, с точки зрения практики паранойя + пренебрежение источниковедением как идеей + невладение приемами анализа = большие гонорары, тиражи и телепередачи = нулевая или отрицательная репутация в научном литературоведческом мире.

Так что напишут, напишут - но и почитают... братья по разуму.  8)

Да я понимаю. Только научный мир узок и страшно далёк от народа - а поток агрессивного невежства зашкаливает.
У меня на форуме аж пришлось специальный раздел создавать, под названием "Наука-Light". Иначе канализировать это не получалось.

Возвращаясь к теме: я таки не думаю, что Ильф и Петров действительно намекали на троцкистов. Как-то уж очень это натянуто.

Я бы сказала бы, что и на троцкистов, среди прочих, тоже; их риторика по поводу международной революции и угроз с ея стороны правда что приключенческих фабул составит штук... шестьдесят шесть :)

Ну, вся риторика троцкистов по поводу мировой революции сводилась к нехитрому тезису, что без мировой революции никакого социализма в СССР не построить. Можно ли из этого тезиса выколотить шестьдесять шесть приключенческих фабул, я как-то сильно сомневаюсь.

Вот именно, среди прочих.

На самом деле, высмеивается типах болтуна и п....бола, который вместо того, чтобы работать, уносится мыслью в абстрактные сферы.
В принципе, я могу допустить, что среди троцкистов болтунов было чуть больше, а работающих людей чуть меньше, чем среди сталинистов - но не в такой же пропорции, чтобы сводить вечную проблему к сиюминутной политике.

Разрешите поинтересоваться, а почему из "Двенадцати стульев" выкинули главу о молодости Воробьянинова? Опять политические причины?

Извините, что отвечаю только через два года, но каюсь только сегодня заметил вопрос. Сугубое ИМХО разумеется, но политика здесь скорее всего действительно не причем, а дело в том, что это глава ничего нового в образ Кисы не добавляло, всем читателям и так было ясно, что он из себя представляет вот и выкинули.