Форум официального сайта Веры Камши

Иногда я пишу не фэнтези и не фантастику. Это - просто рассказы.  ;)
Описанные в них события являются авторской фантазией. Любое сходство с реально существующими людьми - случайно.



Не то, чтобы папка пил каждый день. Но раза три в неделю – стабильно. Портвейн, крепкое пиво, водку, а когда появлялись деньги – коньяк с гордой этикеткой «Бренди». Алкоголиком себя не считал.
Говорят, что пьющий человек всегда найдет «на что». Марьяшу тоже всегда удивляло, где ее безработный папка умудряется добывать себе выпивку? Потом перестало удивлять…
Впрочем, иногда папке попадались, как он это называл, - «халтурки». Тогда в доме появлялись хорошая колбаса, шпроты в плоской банке, а не вечная картошка с подсолнечным маслом и квашеной капустой.
В редкие дни получек папка прибегал домой трезвым, сдавал большую часть денег Марьяше «на хозяйство» - а уж она тянула их потом как могла надольше… Папка гордо выкладывал на стол купленные по дороге «деликатесы», выставлял пузатый, графиноподобный «Бренди», доставал два «Сникерса» - почему-то всегда два, а не три и не четыре…
  По такому случаю из старого серванта извлекались черные праздничные, невесть кем когда-то подаренные папке бокалы, в которое разливалось «Бренди». Сами бокалы, как в кафе, украшались дольками лимона, на блюдечко выкладывалась нарезанная тонкими ломтиками колбаса… Папка всегда говорил, что Марьяше надо бы на повара идти учиться, всё-то у нее вкусно и красиво выходит, еще бы было что готовить и нарезать…
Отец и дочь поднимали бокалы за лучшую жизнь, а потом шли смотреть телевизор.  Их допотопный чёрно-белый «ящик» был старше Марьяши, работал уже давно на «честном слове», но добросовестно ловил три канала – два центральных и один пиратский. Этот последний был известен тем, что на его волне могло идти всё, что угодно – хоть английская речь без изображения, хоть «Плэйбой представляет…» без звука… Марьяша и папка смотрели всё подряд. Она не раз засыпала прямо перед «ящиком» у папки на плече. Отец закрывал тогда дочь лежащим рядом пледом, а сам так и сидел у телевизора всю ночь. Если у Марьяши на завтра намечалась контрольная или зачёт, папка смотрел ночные фильмы один. Спал он вообще мало. У него вечно болели зубы, и стоматологи никак не могли их вылечить, да еще и эта постоянная проблема с номерками на пресловутое «лечение». Рвать все подряд папка не хотел, и, в конце концов, просто перестал ходить по врачам. «Потерплю», - говорил он. И терпел месяцами и годами…
Папка был бестолочью. По крайней мере, так говорила мама, когда еще жила вместе с ними.
Впрочем, «в прежние времена», о которых папка тяжко вздыхал каждый вечер, можно было и бестолочью побыть. Папка тогда шесть раз в неделю ходил на свою фабрику, дважды в месяц – в аванс и в получку – приносил в дом честно заработанные деньги и в тот же вечер всё до копейки сдавал жене.  И каждый день получал от нее сколько-то там этих копеек «на столовую»…
В Союзе папка был одним из многих. А в России прижиться не сумел. Пришли новые времена. Фабрика закрылась, рабочих отправили в бессрочные отпуска «за свой счет». В их мелком заштатном городке больше было устроиться на работу некуда.
Мама, которую тоже уволили, помыкалась-помыкалась с ними, да и уехала в областной центр в поисках работы. Писала редко. Говорила, что нашла и работу, и место в общежитии, но их вывезти пока не может. Может быть, потом, когда Марьяша окончит школу, мама бы смогла взять к себе дочь. А ещё лучше – когда Марьяне исполнится восемнадцать. А может быть, даже двадцать, ведь восемнадцать – это так мало для большого города… А может…
«Никогда, дочка - тихо сказал папка после очередного письма. - Не нужны мы ей там!.. Своих забот хватает. Денег иногда немного тебе вышлет – и на том спасибо».
Марьяша и сама всё это понимала. Школу она окончит уже через три месяца, и если никуда не уедет отсюда – к двадцати запросто обзаведется мужем и ребенком. Или ребенком – без мужа. Тогда-то у мамы точно будет предлог никуда её не брать!.. А если и не обзаведется – мама скажет: ну, куда уж теперь после двадцати-то поступать?..
В общем, невезучие они с папкой. Бестолочи, одним словом…

Ох, ну что же вдруг такое  :'(

Так сильно написано - и так тяжело, царапает душу и грустно становится - оттого, что узнаваемо все и никуда не деться от этого...

Alarven, ты мастер слова, факт! Но вот этот сюжет мне обеспечил вечер хандры, как минимум...

Вот потому что "не деться", меня иногда и "пробивает" на такие сюжеты. Этот был написан года три назад и пару лет назад опубликован в местной газете. Вот такая у него история...;)
Gvalchka, (*хватаясь за голову*): ну вот что я натворила! ??? Срочно бегу писать специально для тебя юмореску. Смешную... ;)
Пасиб за такой подробный отзыв! :)

Хороший рассказ. Не тяжелый, но серьезный.
Есть какой-то свет от Марьяши с папкой. :)

Alarven, прочитала благодаря Ингрид. Сама еще до многого не добралась. Очень жизненно и по-человечески. Вообще, сильное впечатление произвел. Да, серьезный. Жаль девочку, да и папашку ее непутевого. Неплохой, но слабый человек. А ты молодец, очень хороший рассказ, добрый.

Да не непутевые они. Просто "не вписались".
Есть такое китайское проклятие - "чтобы довелось жить в эпоху перемен".
Марьяшину мать тоже можно понять. Место в общежитии - это, скорее всего, койка.
Грустный рассказ. И самохарактеристика Марьяши в финале ("бестолочи"), по-моему, показывает, что ничего хорошего впереди не будет.

Зато о них написался рассказ. Это уже хорошее.

Ингрид, Yaga, prince_bundle, большое спасибо. :)
Yaga, увы. :(
Есть такое дело, к сожалению. :(
prince_bundle, и это тоже верно. Не все оказались готовы к капитализму.
Ингрид, они при этом, несмотря ни на что, остались хорошими людьми. Даже пьющий "папка".

Ингрид, для автора и читателей - согласен.
Для героев рассказа - не уверен. Лучше спокойная и счастливая жизнь, чем попасть в такую легенду.
Сказанное вовсе не умаляет достоинств данного текста. :)

prince_bundle, согласна. ;) Но с первым им не повезло. :(

Интересный рассказ. Беспросвет, Аларвен, ты тоже, оказывается, умеешь нагонять. ;)

Перечитал ещё раз - искал "свет". Нашёл разве что такой:
"Кому-то не спится в преддверии ночи –
Сидит, паутину плетёт.
Огнями болотными всех заморочит,
В бездонную топь заведёт.
И тут же провалится мягкая кочка
На дно – до скончания лет…
Нельзя где попало гулять в одиночку:
Буль-буль – и тебя уже нет!" (Алькор) ;)

Жалко-то их всех (и мать тоже). А вот сочувствие у меня вызывает только тот ребёнок, которым Марьяшка "к двадцати запросто обзаведется" (у остальных слишком уж всё "запросто" >:(). Если "с мужем" - мужа тоже заранее жалко (на всякий случай, за компанию ;)).
ЗЫ: Стал ли бы я сочувствовать матери - недостаточно данных.

ЗЫ2: Не хватает "репортажа" от имени "папки" - кто же Суза-Муза ;D как и где он на выпивку "добывал", а то это так и осталось загадкой. ;) ...Или лучше - не надо!.. а то, чувствую, там был бы ещё бОльший беспросвет :'(

Эр Plainer, никаких тут больше подробностей не надо. На то и рассказ, чтобы дальше воображение читателя работало. Почему папка не смог "акклиматизироваться" в эпоху перемен? В том числе и потому, что раньше в доме ничего не решал, получая свои копейки на обед.
Я тоже ничего светлого в будущем Марьяши не вижу (только из области сказочных чудес). И все-таки впечатление полного мрака рассказ не оставляет. А вот это уже мастерство автора. За что и спасибо.

Да конечно, согласен! :-[ Но интересно ж, где средства на пьянки берут! ::) Сколько живу - столько не знаю ;)

ЧУДЕСА БЫВАЮТ. :) Не только в сказках.
У отца же вон чудом выпивка откуда-то берётся ;D - на неё свой... лимит чудес и растрачивает (вместе со здоровьем). :'(

У меня - трясина с болотными огоньками :o
Здесь ППКС :)

Plainer, а ты сомневался? :P Ты ж начало "Альвиады" читал. Куда уж беспросветнее... :(
Да ладно тебе.  ;D Что плохого в  девочке-то? ;)
Где добывают себе деньги на эту статью расходов мои безработные соседи (правда, ничуть не похожие на Марьяшу и ее отца) - моя вечная загадка. ;D Есть вариант: "занимают в долг без отдачи".  :(
Yaga, ППКС. ;) И таких людей. к сожалению, оказалось немало. :(

Видимо, успел забыть ;D

Ну, вообще-то, ещё школьница ::) может ещё поумнеть :P Не всем же быть Валентинами Приддами ;)
Но, если честно, мне ближе (и сейчас, и были в 17 лет ( ??? в 19 - точно, в 17 - вроде бы)) мысли её ровесницы из другой книги: "Для чего тогда давать жизнь – чтобы превратить ее потом в цепь приговоров и потерь?" ;-v
(Аларвен, это ты вроде не выкладывала, ну мо-о-ожно же немно-о-ожко цитировать ::) ::))

Plainer, Ирия на момент этих мыслей даже младше Марьяши. Но характеры-то у всех разные. ;)
Можно. На правах беты. ;)

А вот еще один. ;)


Иногда Аська забывала об окружающих. Интересно, с чего это она должна о них думать, если им на нее наплевать? Например, в данный момент все три её «сокамерницы» чинно расселись на своих скрипучих кроватях, уткнувшись в потрепанные учебники по ин-язу. Сама Аська «бюллетенила», ни на какой зачёт завтра идти не собиралась, и раздражали её сегодня девчонки здорово.
Ладно еще Инна – сидит и молча учит. А Танька с Лидкой? Бубнят свой чёртов немецкий первого года обучения – ни почитать с ними, ни подумать о своём, о девичьем. Как будто это Аська виновата, что в их глухой деревне иностранный вообще не вёлся. Хоть бы Инна их одернула, что ли? Они же ей тоже мешают в ее «инглиш» врубаться… Нет, молчит пока.
- Айн, цвай, драй…Айн, цвай, драй, фюнф… Ой, айн, цвай, драй, фир, фюнф…
- Девочки! – вздохнула наконец-то Инна. - Айн, цвай, драй, фир, фюнф, зэхт, зэбан, ахт, нойн, цейн, эльф, цвёльф!.. Вы когда запомните?
- Ты где немецкий учила? – удивлённо подняла на нее замученные глаза Таня.
- Только что. С вами!
- Все-все! – Аська смешно замахала руками. - Что вы сегодня, в самом деле, как клуши?! Давайте как в рекламе: «Объявляем пе-ре-рыв!»
И, не дожидаясь согласия остальных, врубила магнитофон «на предел».
- А я красивая, я красивая… - запела она. И чего вся комната утверждает, что Ася фальшивит? Завидуют, заучки немузыкальные.
Инна захлопнула учебник, не забыв заложить страницу.
- Если уж слушаешь попсу, хоть бы подпевала правильно. Красивая она! – передразнила ехидина Инка. - Там вообще-то: «Я простила…» Хоть бы по смыслу подставила!
- В таких песнях смысла не бывает, - робко вставила реплику обычно молчаливая Лида. Нет бы научилась отвечать, когда у нее в долг просят и не отдают. А потом корми ее всей комнатой!
- Потише сделай! – Инна вновь раскрыла учебник. - Мешаешь учить.
Ага, эти две зубрилы рядом не мешают, а любимая песня Аськи помешала вдруг!
- Мой мафон! Хочу – включаю!
Начинавшуюся ссору прервал стук в дверь. В комнату, не дожидаясь «входите», ворвалась довольная как слон Ленка Воробьева:
- Эй, девчонки, у меня две новости: одна – плохая, две – хорошие!
- Давай плохую сначала! – вздохнула Инна, с явным сожалением вновь откладывая в сторону учебник.
- Стипуху опять задержат! Да, и вам, пятёрочницам – тоже! – поочередно зыркнула она в сторону Инны и Тани. Еще бы – ей родители посылают столько, что копеечная стипендия – лишь на карманные расходы.
- Всё понятно, - вздохнула Инна. - Есть пока будем «бэпэ» - они же «бич-пакеты». Давай теперь хорошие, что ли…
- Мне послезавтра день  рождения! Целых шестнадцать лет - и это звучит гордо!
И, выслушав положенную порцию поздравлений, добавила:
- А ещё Красина исключают!
Повисла тишина. Ленка удивлённо захлопала неумело накрашенными ресницами, ошалело переводя взгляд с одной одногруппницы на другую.
- Ладно, ты обещала еще одну хорошую новость, - натянуто улыбнулась Инна.
- Так я же… я же сказала: Красина исключают… - совсем растерялась Ленка.
Тишина, вновь зависшая в воздухе, напоминала Аське сгусток вонючего дыма. Как от самых дешевых сигарет. Когда не знаешь, как сказать курящему, чтобы дымил в другом месте…
- И что же в этом хорошего? – медленно проговаривая слова, поинтересовалась Инна.
- Ну… да надоел же он всем! Пусть катится в свою глухомань и там и сидит!
- Кому – надоел? – все так же раздельно спросила Инна. - Мне – не надоел...
- Ну, тебе одной, может, ещё и не надоел… - Ленка попыталась улыбнуться. Честно попыталась. - В общем, завтра все пишем на него заяву. «Не хотим с ним учиться» и все такое… Учитывая, что на него коменда с воспиткой накатали директору – вылетит как миленький!.. – Ленка, наконец, сообразила, что никто здесь почему-то не собирается улыбаться с ней за компанию, и по-быстрому ретировалась. На ходу пробормотав, чтобы никто не забыл подписать, когда листок по рядам пойдёт, а то «воспитка» потом «съест», а «коменда» «догрызёт»…
Аське стало тоскливо. Красина не особо жалко – сам нарвался. Но вот топать из-за него завтра в опостылевшее училище, да еще и… Да, придется садиться и учить - куда ж теперь денешься!


Октябрьское солнце, похоже, выбрало этот день, чтобы напоследок блеснуть во всей красе пред долгой и тоскливой зимней ссылкой. Не мудрено, что столько старушек вылезли на лавочки, да и дети оживились и повысыпали на улицу играть. То ли решили принести сегодня в жертву ДиВиДи и компьютеры, то ли жили  в семьях, где нет ни того, ни другого…
- На златом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной, кто ты будешь такой?! – девочка лет шести-семи в красной шапочке, желтой курточке и зеленой юбочке - похожая издали на маленький светофорчик – бойко рассчитывала кучку сверстников:
- Говори поскорей, не задерживай добрых и честных людей!
Четыре пятнадцатилетних девчонки – четыре первокурсницы одного из бесчисленных  училищ большого города – спешили на занятия во вторую смену.
- … королевич, сапожник, портной - кто ты будешь такой? – удаляясь, доносилось им вслед.


- «Кто ты будешь такой?» - размышляла Инна, окидывая взглядом двадцать с лишним человек, сосредоточенно  уткнувшихся в конспекты. Слишком сосредоточенно.
Какие же все разные. Отличница Таня, тихоня и вечная троечница Лида, хохотушка Ася, «сарафанное радио» - Ленка, стервозная Жанна… А в глазах у всех одно и то же – явное ли, скрываемое ль: «Он не выдержал, а мы – выдержали. Это не нас исключают. Какие мы крутые!..» И никто не признается, что думает так, а не иначе. Разве что Жанна…
Дураку понятно, что затею с «заявой» Жанка и придумала. Ну, и «окружение» из её комнаты. Воспользовалась ситуацией, чтобы гадость сделать. Она же и к коменде бегала. А уж той как идея понравилась! Ну а эта воспитка вообще по каким-то ей одной  известным причинам терпеть не может любого, кто хоть в чем-то выбивается из общей колеи. А разве Красин потерпит, чтобы его «недочеловеком» называли, только потому, что он – несовершеннолетний?
Белый, такой безобидный листок пошёл по рядам. Студентки одна за другой ставили подписи. Подумаешь, закорючка! Всего-то возращение одного из самых умных студентов в группе в родную глушь, где десятого и одиннадцатого классов нет…
Интересно, хоть кто-нибудь подумал, что может стать следующим объектом травли? Что Лёша Красин – единственный парень в группе - виноват лишь в том, что не пьёт, не курит, матом ругаться не умеет и не смог ужиться в комнате с парнями-старшекурсниками, которых он сам себе не выбирал в компанию… И неприкрытого хамства в свой адрес терпеть не стал.
Кто-нибудь понимает, что тоже не застрахован? Или все понимают и пытаются задобрить начальство на будущее?
Вот листок на столе Тани и Лиды. Жанна косится в их сторону.
Подписали. Обе. Одна за другой. И обе поспешно опустили глаза в тетради.
На следующем ряду Ася облегчённо влепила свой фирменный красивый росчерк и, переводя дух, передала лист «по этапу». Ася пришла сегодня ради этого, не решилась не прийти…
- Твоя очередь! -  Жанна танцующей походкой подошла к Инне. Как же тебя, королева красоты, бесило, что на Лешу не действует твоя походка! – Видишь, все уже подписали. Держи, - она сунула Инне собственную ручку. Явно дороже Инниной. - Не отрывайся от коллектива. Лёшенька уже оторвался, увы…
- Я не собираюсь это подписывать! – Инна вернула ей ручку. - Мне он ничего не сделал.
- Инна, подумай хорошо. Хочешь поссориться со всеми, подруга?
Инна вдруг разозлилась. И неожиданно для себя выдала почти дословную фразу из недавно прочитанного исторического романа:
- Не имею чести быть твоей подругой! – и сунула неподписанное заявление прямо в руки Жанне…

Зачёт отменили в связи с исключением одного из студентов. Аське повезло – не нужно с него удирать. Она ведь так и не подготовилась толком…
- Я как Фёдор Михалыч со своим «Идиотом»… - радостно начала она по такому случаю напевать.
- Хоть классика-то не трогай! – хмуро попросила Инна. - Фёдор Михалыч - умнейший человек был. Описал потрясную комнату в виде гроба, грязь вокруг, голод, нищету и кучу сволочей направо и налево! Умница, а не автор. Творил лет сто пятьдесят назад - а до сих пор актуально!
- Это точно. Актуальнее Солженицына! – согласилась Аська, не любившая этого писателя.
- Ну что ты! – зло съязвила Инна. - У Солженицына и вовсе такая правда жизни! Образ Глеба Нержина, например!
- Не читала… - пробормотала всё больше терявшаяся Аська.
- Для тех, кто не читал: основная идея романа – как выжить в паршивом месте и не стать сволочью?
- Я читала… - тихо проговорила Таня. - Только книги – одно, а жизнь – другое. Написать легко!
- Особенно отсидев перед этим, - оборвала её Инна.
- Даже если бы я не подписала - одна подпись ничего не решит. Твоя же не решила. Девчонки говорили: ты зря нарвалась. Теперь ты на заметке…
- Знаешь, анекдот есть такой: командир части проводит политбеседу о разоблачении культа личности Сталина. И кто-то с заднего ряда кричит: «Так где ж вы были? Чего ж молчали?» «Кто сказал?!» - взревел командир. Молчание. «Так вот: где ты сейчас – там и мы были».
- Инна, - наморщила нос Аська, - мы сюда не светлое будущее строить приехали. Просто так после девятого класса мало кто уезжает, сама знаешь! Выгонят из общаги – куда пойдешь?! А если еще и Жанна с компанией в хобзе райскую жизнь устроят! Тебя на работу кто-то возьмет? Тебе лет – сколько?! Куда возвращаться? К отцу-алкашу поедешь? А я – к алкашу-отчиму?! А может, сразу вон под тот поезд, а? Такие романы тоже есть! «Анна Каренина» например, или «Гроза»! А?! Танька права – не подпишем мы, подпишут остальные. Что толку?! А мы – мигом на «черный счет». В следующий раз нас «спишут»! Кстати, ты думаешь, Красин бы за тебя вступился, если бы это тебя, а не его? Сейчас! Хоть бы о Лидке подумала. На нее и так Жанка вечно косится как на самую тихоню, да и преподы ее не любят – она ж еле-еле на «тройбаны»… За нее кто вступится, если ее отчислят?!
- А мы? – в упор спросила Инна.
- Ты – может быть… - отвела взгляд Ася. - Ты же со странностями. Ну ладно, мы еще с Танькой, подруги все-таки…
- Лидку не дам! – тихо, не поднимая глаз, сказала Таня.
- А кому еще надо связываться - если его самого не трогают? Кстати, Инк, ты не говорила, а чего тебя из школы выгнали?
- Какая разница… Не уводи разговор. Значит, если кого-то будут забивать насмерть, ты тоже ударишь, потому что один твой удар ничего не решит? За компанию?! Как при Сталине тянули руки хором - так и сейчас будем, да?
Они шли через тот самый двор, где несколько часов назад девочка-светофорчик задорно выкрикивала звонкую считалку:
- Кто ты будешь такой?! Говори поскорей, кто ты будешь такой?!
Где-то же есть, думала Инна, тот мир, где люди не подставляют друг друга за компанию, где дети не бегут из дома от пьяной родни, где нет «гробов» Достоевского и «бич-пакетов» на обед? Мир, где люди улыбаются друг другу и пьют чай за светлыми шторами, а родители не кроют детей пьяным матом? Где-то же есть… Где-то же должен быть!.. Надо просто верить!.. Но если ты сам станешь мразью и сволочью, то зачем ты будешь нужен в том, нормальном, мире, а?

Эрэа, если б можно было поставить  сразу +1000, я бы это сделал.
А так +1! :(((

Взяло за душу...

Прекрасные рассказы. Читала с удовольствием. Очень понравились :)

Да, замечательно! Я тоже, если бы могла, то +500 точно. Травля - и "за компанию", что может быть омерзительнее. Браво. +1 хотя бы.  :)

Alarven, друг мой, очень сильно, особенно второй рассказ. Знавал я в свое время такую Жаннку, хотел даже рассказ написать, но решительности не хватило. Очень жизненно, аж мороз по коже... :'(... :-* :-* :-*

Spokelse, Inga, Meliss@, passer-by, Костя, огромное спасибо! :)
Костя, может, все-таки напишешь? ;) Было бы интересно почитать. ;)

Эрэа  Alarven, за что вы так людей? Рассказ хороший, но грустный какой-то...

Alarven, прекрасно! Да, +1000. И даже слова где-то заблудились. :-*

Эрэа Alarven, продолжения не будет?

:)Да, очень бы хотелось проды.
Костя, может, все-таки напишешь
Эх, друг мой, я вон сколько со "Злой Любовью" вожусь. Но такие личности ,как Жаннка и та, которая попортила крови двум(!) курсам, не должны быть забыты... :-* :-* :-*

Не должны быть. ;) Может, после "Злой любви" возьмешься? ;)

::) А Ты про Жанну и Ко еще напишешь? ИМХО, очень поучительно. Особенно хорошо получились те, кто "как все"... ;D Попытаюсь. Пока только название придумал...

Yaga, prince_bundle, mariya, спасибо! :)
Костя, prince_bundle, насчет продолжения - не знаю. Рассказ писался как законченный. Но - всё может быть... ;)
Костя ;)
(*с любопытством*): А какое? ;)
mariya, скажем так: это люди сами себя. :( И друг друга.

Эрэа Alarven, рискну предположить, что не только мне хочется хэппи-энда. :) Это возможно?

prince_bundle, то есть - Лешу восстанавливают, отчисляют вместо него Жанну, коменданта и воспитателя - увольняют, вместо них берут хороших, справедливых людей, Инне все пожимают руки и дружно благодарят? ;) А так часто бывает? :(

Зачем отчислять Жанну и благодарить Инну? Как раз отчисление Жанны и всеобщая благодарность Инне - из области фантастики.
Иногда бывает. Хотя бы в книгах. :)
Воля автора - продолжить рассказ или оставить как есть.

:) Не обязательно хэппи-энд, Аларвен, продолжение вообще. Но если Ты говоришь, что концовка не открытая, то, может у Тебя есть еще что-то подобное? ::)... ;D Название- "Ободранный Рубин"... :P

prince_bundle, чтоб был хэппи-энд. ;) Даже если просто восстановить Лешу (что тоже почти из области фантастики - Жанна и Ко предпримут новую попытку. Союзники-то у нее вполне "с полномочиями". :()

Костя, "подобное" у меня есть. ;) Другое дело, что оно в той же мере (или даже еще  в большей) - "веселое".  :(
;D

Я не очень люблю грустное, жизнь такая... Но здесь с огромным удовольствием бы почитала. Напишите, присоединяюсь к просьбе Konstantin'а.  :)

Леша умный парень, думаю, выкрутится, разберется.
Присоединяюсь к просьбе Konstantin'а и Passer-by.

passer-by, я и сама грустное не слишком люблю, и как раз по той же причине. ;) А у самой веселыми получаются только фанфики.:(
Поэтому и предупреждаю. ;)
passer-by, prince_bundle, Костя, честно попробую с продой, но точно не обещаю. ;) Как получится. ;)

:D Пусть и не будет веселое, Аларвен, все равно душу зацепит. Ждем! :-*

Вот и еще один рассказ. Тоже - не слишком веселый. :(




Говорят, у собак есть свой язык, и слов в нем не меньше, чем в нашем. Только они понимают людей, а мы их – нет.

Ее назвали Лаей сразу по двум причинам. Во-первых, кто-то из ее родителей – то ли мама, то ли папа – явно был лайкой. Зато второй уж точно принадлежал к бедной, но гордой «дворянской» породе. Что и определило будущее их дочери, оказавшейся на улице в жуткий февральский мороз. Это стало первым осознанным воспоминанием Лаи – леденящий, пронизывающий до костей холод, на который она выползла из теплого подвала, а следом за ней – трое ее братьев и сестра. А что было делать, если мама уже три дня и третью ночь не возвращалась…
Возле одного из подъездов ее и обнаружила хозяйка – жутко окоченевшую и скулящую из последних сил. Эту ночь Лая впервые провела на теплом диване, завернутая в старое детское одеяло… И ниоткуда не дуло!
Второй причиной имени стала ее привычка глухо ворчать, как только на пороге появлялась хозяйкина сестра. Лая почти не помнила собственных братьев и сестер, где-то сгинувших-таки  в ту ледяную февральскую ночь. Порой они приходили к Лае в снах – знакомыми теплыми запахами и смутными тенями из детства. И растворялись в памяти с рассветом.

Впрочем, говорят, что собаки не видят снов…

Сестра хозяйки была жива и вполне здорова, несмотря на все ее «ты меня до инфаркта доведешь!» но Лая существование подобной родственницы везением не считала. Эту женщину с хитрыми маслянистыми глазами полулайка возненавидела сразу. И вовсе не за то, что та, впервые увидев Лаю, прошипела: «Вышвырни эту приблуду на помойку, у нее наверняка блохи!» Нет, ненависть возникла по каким-то другим, непонятным самой Лае причинам - вот и все. Она точно знала: хозяйкина сестра – их общий враг. Вот только хозяйка этого не видит…
Впрочем, сестра приходила редко – не чаще раза в месяц, а по собачьим меркам это почти все равно, что для людей раз в год. Сама хозяйка редко куда-то выходила – разве что в  магазин или с Лаей на прогулку. Из магазина она приносила в основном хлеб и молоко. С другой едой – той, что в миску! – к ним почти каждый день заходила тетя Маша – пожилая женщина с соседнего этажа, работавшая в столовой. Лая не знала, где находится эта «столовая», но радовалась, что есть такое место, где выдают столько вкусной еды! Тетя Маша всегда одобрительно кивала Лае:
- Правильно она у тебя делает, что Таньку облаивает! Хорошую защитницу воспитала! На крылышко, Лая…
Лая радостно колотила хвостом по полу, ее карие глаза счастливо блестели от похвалы…
- Надо же, ведь все понимает! – умилялась тетя Маша, - глаза умнющие!
Потом дождливой, полной тоски осенью с улицы рвала душу невыносимо-печальная музыка, под которую хотелось выть… И под эту музыку из подъезда в большой красной коробке вынесли тетю Машу и увезли в большом черном фургоне. Назад не привезли.
Хозяйка плакала несколько дней. Сначала она горевала лишь по подруге, а потом вдруг как-то раз беспомощно села на пол рядом с Лаей, как часто делала прежде. Взяла в ладони черно-бело-рыжую морду и тихо сказала:
- Что же нам теперь делать-то, Лаюшка? Маша умерла, а меня ведь на работу с моим диагнозом не возьмут, здоровых полно. А пенсия-то у меня маленькая… - и заплакала. 
Что такое «диагноз», Лая не знала. Но поняла, что хозяйке плохо, и заскулила вместе с ней…
В квартире становилось все меньше вещей. Сначала исчез большой платяной шкаф, потом – холодильник  («Зима, Лаечка, проживем!»). Дольше всех хозяйка жалела старенький телевизор, ведь по нему можно смотреть все эти многосерийные сказки с красивыми актерами и красивой жизнью. А когда ушел и унес его хмурый дядька («Ну, семьсот. Ну, не стоит эта развалюха больше!..»), даже заплакала, устало опустившись на пол и прижав к себе верную Лаю…
…На сей раз маслянистые глаза хозяйкиной сестры не улыбались, даже притворно:
- Все родительское наследство просадила! Пропила небось, алкашка!..
- Я не пью, ты же знаешь… мне нельзя… - бормотала несчастная Люба.
- Еще бы, ты и без того кретинка! Так вот – говорю тебе в последний раз: или ты переезжаешь ко мне, я даю тебе комнату и буду тебя, олигофренку, кормить, квартиру переоформляем только на меня, здесь будет жить мой сын! Или я тебя в «дурку» сдаю!
- Танечка, но нам же родители двоим квартиру отписали, а у тебя уже есть… - плакала Люба.
- Отписали, потому что тебя, придурочную-отсталую, пожалели! Кто ж знал, что ты до сорока лет доживешь! Что все распродашь здесь! Все, я тебя предупредила. Хочешь на освидетельствование? Уже через неделю в «дурке» будешь!
Лая глухо заворчала, поднимая голову. На ее взгляд, эта мегера и так здесь слишком надолго задержалась.
- Заткнись, пустолайка! – рявкнула Татьяна.
- Лаечку мне можно с собой взять?
- Какую «Лаечку» в мою квартиру?! Ты мою мягкую мебель, ковры видела?!
- Нет, ты же меня никогда не приглашала… - пробормотала Люба.
- Никаких блохастых шавок у меня не будет!
- Лая не блохастая… Пожалуйста! Хочешь, на колени встану?!
- Поднимись, дура! Ладно, твоя Лая останется здесь! Мой сын будет ее кормить! Все!..
Когда хозяйку, облившую слезами Лаину шерсть, увозили в шикарной Татьяниной иномарке, Лае вспомнился фургон, так же навсегда унесший тетю Машу. Собака улеглась на холодном полу опустевшей квартиры и горько, жалобно завыла.
…Плакала она, пока в двери не зазвенел чужой ключ…
- А ну, пошла вон, на помойку! Там твое место! Вон, тварь приблудная! Живодеров на тебя нет, шваль!..
Сынок хозяйкиной сестры, разумеется, не собирался терпеть ее здесь, и родная мама, конечно же, предупредила его, что он имеет полное право вышвырнуть «блохастую дворняжку» вон. В последующие дни Лая много раз слышала это от соседей, но ей уже было почти все равно. Жизнь разделилась на «до увоза хозяйки» и «после»…

(*Продолжение следует.*)

Ох, Alarven!
Сердце просто таки защемило. Гоустно, просто спасу нет. Но уже втравили в своё творчество, теперь уже мне деваться некуда. Читаю и грущу. Жду продолжения.

Alarven :'( :'( :'( Верю, что очень жизненно, но как ужасно... Предчувствую, что не будет здесь никакого хеппи-энда. Сильно, конечно, очень. Буду ждать продолжения с волнением. Так хочется маленького чуда.

passer-by, Yaga, спасибо! :)
Yaga, я, к сожалению, еще тот спец по хэппи-эндам. :(

Продолжение - вот оно. ;)

Лая поселилась в закутке за лестничной клеткой. А куда еще пойдешь в феврале?! Год назад у этого подъезда ее нашли… За тот год щенок с едва открывшимися глазами превратился во взрослую, сильную собаку. Как говорил сосед дед Емеля, по прозвищу «Твоя неделя»:
- Статью поменьше чистокровной, а морда ну совсем лаячья… И кто придумал, что «морда» для человечьего лица – ругательство, а для собачьего – в самый раз?
Лаю подкармливали всем подъездом.
Верную собаку, единственное близкое существо умственно отсталой Любы знали все. Носила ей косточки и Катя – девушка, поселившаяся вместе с Татьяниным сыном в бывшей хозяйкиной квартире. У Кати всегда были грустные глаза…
В марте Катя ушла. Стены в подъезде тонкие, и Лая хорошо слышала срывающиеся на визг вопли Татьяниного сыночка:
- Сама влетела – сама и разбирайся со своими проблемами! На фиг мне твой спиногрыз!
- Но он же и твой…
- Почем я знаю? Все, вали нафиг!..
Новая его девушка Лаю уже не подкармливала. У нее были жесткие, холодные глаза. Лая как-то слышала, как эта яркая блондинка, стоя у подъезда, смеялась в железную трубку, по которой люди переговариваются на расстоянии:
- До завтра! Все, пока, солнце! Я уже у подъезда моего урода стою. Чао, милый…
К середине марта потеплело. Лая полюбила бродить по улицам, особенно провожая до магазина кого-нибудь из добрых жильцов. Наиболее частым ее спутником стал любитель поболтать дед Емеля. Он сам частенько звал Лаю с собой:
- Ну, пошли, проводишь да встретишь. Эх, взял бы я тебя к себе, да у меня уже три кошки. Эдак меня моя бабка вместе с вами выгонит…
В тот день Лая и дед Емеля не спеша брели в «сберкассу» (место, где дают деньги. Деньги – то, на что покупают еду), как говорил ее друг: «за пензией». По пути Лая привычно слушала жалобы деда на непутевых внуков, не умеющих жить «как надо». Впрочем, «Твоя неделя» всегда добавлял при этом:
- Да ладно! Уж лучше мои, чем Татьянин Мишка, чтоб ему ни дна, ни покрышки, да и его маменьке тоже! Что с Любкой сделали, суволочи!..
Лая согласно вскидывала уши.
- Ну надо же – все понимает! – кивал дед Емеля точь-в-точь как когда-то тетя Маша. - И кто придумал собак зверями звать? Лучше бы кой кого из людей так обозвали!.. Эй, а это что еще за партсобрание?! – дед решительно направился к группе людей, стоявщих вокруг чего-то и это «что-то» бурно обсуждающих…
На подтаявшем снегу лежал человек. Лая называла таких бездомными, люди – бомжами.
- Сдох, что ли? – лениво спросили из толпы.
- Да не, вроде шевелится…
- Может, ему плохо стало? – робко предположила бабуля в белом платке.
- Да ну – плохо! Нажрался, небось!..
- А может, замерз ночью?
- «Скорую» кто-нибудь вызвать догадался?! – сурово повысил голос дед Емеля. И Лая подумала, что как раз сейчас вряд ли кому-нибудь придет в голову сказать ему: «Мели, Емеля, твоя неделя!»
- А че – «скорую»? – сплюнул на снег хмурый поддатый мужик. - Поедут они, как же! К бомжу!..
- А не говорить, что к бомжу? – не меняя тона, рявкнул дед Емеля. - Человеку на улице худо стало!
Парень лет двадцати, по виду – студент, потянулся за своей разговорной трубкой. Хмурый презрительно взглянул на него, сплюнул и отвернулся.
«Скорая» приехала часа через полтора. За это время возле бомжа остались только бабуля в платочке, студент, дед Емеля и Лая. Дед за это время успел проверить пульс и биение сердца и констатировал, что «пациент скорее жив, чем мертв. Да и сивухой не пахнет. Давление, может…»

Молодой врач и немолодая медсестра скривилась абсолютно одинаково.
- Вы к кому нас позвали?! – сурово спросил доктор.
- Человеку плохо. Осмотрите, - с достоинством объяснил дед Емеля.
- Где вы видите человека? Это – бомж. Вы соображаете, что мы из-за него можем не успеть спасти действительно человека?! Нормального человека! Вы еще к ней! – он махнул рукой в сторону Лаи, - «скорую» вызовите!..
- Кого к ней вызывать – понятно! – вмешался в разговор студент, - а к нему – кого? Если вы его человеком не считаете! Тоже ветеринара?
- Да кого хотите! – рявкнул вымотанный сегодняшними сменами врач. - Мы людей спасаем. А не философию разводим! Людей, а не отбросы! Все, до свидания! К этому – ментов зовите! Пусть к себе везут!
- Не по-божески это… - пробормотала бабуля, теребя узел платка.
- Знаете что, бабушка… - начал врач, но махнул рукой, нырнул вместе с медсестрой в фургон и уехал…
- Парень, помогай! – вдруг скомандовал дед Емеля. - Я здесь живу через три дома, несем ко мне. У моей бабки средство от вшей найдется. Хоть на день, а приютим мужика, пусть оклемается. Рядовой Лая, твоя задача пугать звуком голоса предполагаемых врагов, буде таковые станут нам мешать…
Идя за ними следом и радостно виляя хвостом, Лая вдруг поймала на себе чей-то внимательный взгляд и резко обернулась. На нее из-за обшарпанного ларька смотрел дикий пес-полуовчар с бело-серой шерстью и острыми черными ушами…
…Бомж дядя Вася оказался одним из тех несчастных, кого «смена режима» оставила за бортом. С восемью классами образования, бездетный пенсионер-вдовец, он стал жертвой аферы мошенников, купивших у него квартиру за бесценок. Так дядя Вася оказался на улице…
Дед Емеля после трех недель поисков сумел устроить его сторожем с койко-местом в общежитии и теперь с гордостью объявлял всем, что «честный труд сделал из обезьяны человека, а, значит, и человека человеком обратно сделает…»


(*Продолжение скоро будет.*)

Спасибо от всего сердца. Согласна, гуманизм бывает грустным.   :)
А "внимательный взгляд" как-то заинтересовывает.  ;D
Но продолжение следует, или на этой ноте всё?

Тут проблеск какой-то появился. Наряду со всякой мразью попадаются сердечные люди. Душу греет. Очень сильно пишешь. Равнодушной остаться нельзя. Ждем продолжения.

Аларвен,  у Вас талант, только грустно очень А что в городах скорая в самом деле людей не спасает?  ::)  У меня мама ко всем на вызова ходит...

passer-by, Yaga, Tany, спасибо! :)
;)
Честно говоря - лучше бы было "всё". Хоть какое-то подобие хэппи-энда. ;)
Yaga, "а хороших людей больше, чем плохих". ;) В принципе, при всей грустности рассказа здесь так и получилось. На одну, вышвырнувшую собаку семью приходится целый подъезд тех, кто Лаю потом кормил. На двух равнодушных (врач и медсестра) - несколько тех, кто посочувствовал и помог. ;)
Tany, этот рассказ - "с бору по сосенке", но почти каждый эпизод - реален. Реальна история собаки, которую кормил весь подъезд. Реальна женщина, которую лишили квартиры. Есть прототип у деда Емели. Достойный сыночек достойной маменьки и обе его девушки были мне хорошо знакомы. И эпизод с бомжом, которого не взяла "скорая" - к сожалению, реален тоже. ;) Другое дело, что все люди разные. Другой врач, скорее всего, поступил бы иначе. А здесь - не повезло. :(
Та же ситуация, что и "все учителя ненавидят детей" и "все милиционеры - взяточники и хамы". ;D Не все и даже далеко не большая часть, но нарваться можно. :(
Отличная мама. ;)

Финал:

Его звали Бим – то ли за белую шерсть и черные уши, то ли просто - потому что так кому-то пришло в голову. Он, как и Лая, был полукровкой. За мамой-овчаркой не уследили хозяева, и результатом стали «бастарды-полудворяне». Хозяева с ног сбились, пристраивая плоды мезальянса. Биму повезло дважды. Во-первых - он уродился самцом и, значит, сам не мог в будущем принести хозяевам нежеланное потомство. Во-вторых – его действительно согласился взять один дальний знакомый хозяев для своей маленькой дочки.
Пятилетняя дочь и тридцатилетний папа радовались проделкам щенка целое лето. А в августе приехала с курорта мама, тут же заявившая, что у нее аллергия на шерсть, и собака в доме ее просто убьет. Когда этот аргумент не подействовал, она в отсутствие мужа и дочери посадила Бима в пустую коробку и унесла на другой конец города, где и оставила. Биму опять повезло – это случилось летом. До зимы он успел освоиться в диком и жестоком мире городских джунглей. Он выжил.
К моменту встречи с Лаей Бим уже третий год жил самостоятельно и мог смело считаться ветераном улиц, помоек и свалок  большого города.
- У нашей барышни завелся уличный хулиган! – прокомментировала однажды утром сложившуюся ситуацию тетя Фрося с третьего этажа.
- Собака есть собака, весна есть весна, - покачал головой дед Емеля, видя радостно носящуюся в стае уличных собак Лаю. - Да и какая она теперь барышня? Вот погодите – куда мы щенков денем потом, а, товарищи… господа, то есть?..
В конце мая Бим перестал приходить. В начале июня Лая сама кинулась его искать.
Его не было.
- Живодеры! От них не убежать! – кратко пояснил ей на их лающем собачьем языке вожак стаи Рваное Ухо – весь покрытый старыми шрамами от ушей до лап восьмилетний матерый уличный пес. - Сейчас облавы пошли. Город чистят.
Лая и прежде слышала от людей какие-то непонятные слова: «депутаты», «выборы», «очистим город от опасных элементов». Но что эти «опасные элементы» - Бим, она не знала…
Лая вернулась в подъезд. Три дня она просто жалобно скулила, свернувшись в комок.
- Ты вот что, Лая! – сказал ей на четвертый день дед Емеля, - кончай-ка бомжевать.  Я свою бабку уговорил!
Лая покорно поплелась за дедом на пятый этаж…
- Ну вот и молодец… Лежи, отдыхай. Да ты ешь, ешь…
Скорбь прошла через несколько недель. Как-то враз образ Бима подернулся дымкой печали. Лая опять начала вилять хвостом, радостно вскидывать уши, вновь заблестели ее темно-карие глаза… Еду она подметала подчистую и просила добавки. Но чем больше оживала Лая, тем сильнее хмурился дед Емеля.
- Ох, не к добру это! Материнский инстинкт. Ох, побегаем мы с тобой, бабка, со щенками-то!..
Детей родилось  пять, как когда-то их самих у мамы. Лая вылизывала щенят от носиков до кончиков лапок, следила, чтобы всем хватало молока, и засыпала счастливой…
- Дед, может, все-таки утопить их? – предложила как-то бабка Марфа.
Лая глухо заворчала…
- Не шуми, мамаша. А ты, старая, что придумала! Хоть бы меня спросила сначала. Троих соседи обещали взять, еще двух в подъезды распихаю.
Лая инстинктом всех матерей поняла, что могло быть и хуже. Дети будут жить. И жить не на улице – с риском попасть в лапы… (нет, лапы – у собак, у этих – руки) живодеров, а в тепле, у добрых хозяев. Она позволила забрать малышей – одного за другим. И теперь она видела их, лишь когда хозяева сначала выносили, а потом и выводили новых любимцев на прогулку. И даже чувствовала гордость, что детей удалось так хорошо «пристроить». Вот только вновь вернувшаяся печаль уже никуда не уходила…
- Будет новая весна! – утешал загрустившую Лаю дед Емеля, - будет тебе и новый друг сердешный и новые щенки! А нам с бабкой – новые проблемы…
Лая не думала о весне. Сейчас был только февраль. Опять февраль.
Зов настил ее в середине месяца. Лая и раньше слышала о том, как собаки и кошки находили хозяев где угодно. Но с таким же чувством люди слушают рассказы о героях и олимпийских чемпионах. А теперь…
Лая завыла и бросилась на дверь.
- Сейчас идем! Сейчас! – дед Емеля, кряхтя, отпирал замок. - Да что с тобой?!
Лая не слышала его. Она стремглав бросилась вниз по лестнице. Не дожидаясь деда.
Лая вихрем неслась по тротуару. Не глядя, пересекала проезжую часть, ей вслед сигналили машины…
Она почти успела.
На другом конце города - из дома, в котором Лая никогда не бывала прежде, двое дюжих санитаров выводили сопротивляющуюся Любу, ее бывшую хозяйку, и заталкивали в фургон. В такой же, что отказался взять дядю Васю.
Лая со всех лап понеслась вдогонку…
Этот водитель не успел притормозить, а, может, и не пытался…
Она еще попробовала что-то объяснить сердобольной старушке, склонившейся над умирающей (или, как принято говорить – издыхающей) собакой. Сквозь исчезающее зрение бабуля показалась Лае той самой, из прошлого года… Полулайка попыталась попросить ее передать хозяйке, что Лая уже не сможет ее спасти, пусть хозяйка простит, если сможет. Передать деду Емеле, чтобы не очень горевал, а то у него сердце больное… Передать щенкам, что маму они больше не увидят…
Старушка погладила ее по голове.
«Надо же какие умные глаза. Как будто все понимает, только сказать не может!» - подумала она.

Говорят, у собак есть свой язык, и слов в нем не меньше, чем в нашем. Только они понимают нас, а мы их – нет!

Грустно как, но все равно чудесно. Спасибо.  :)

Tany, спасибо! :)

Даже мурашки пошли по коже. Спасибо.  :-*

Спасибо, Alarven. Да, правда жизни :'(

  Alarven, спасибо за "Лаю"  :) Пусть её щенятам повезёт больше... :(

passer-by, Yaga, Эстравен, спасибо. :)
passer-by, я когда финал набирала - у меня слезы из глаз текли. Честно. :(
Эстравен, да, будем надеяться. ;)

Пока прочла только "Бестолочи". Очень сильно. А по поводу жалости... Марьяшка и сочувствие вызывает тоже - что она видела хорошего за свои 17? Ребенок, в общем-то, запрограммирован на беспросветную жизнь. А попытается вырваться - будет чувствовать себя предательницей по отношению к отцу.
Все, пошла дальше читать :)

"Заява"
Это не Аларвен - людей, это люди - сами себя. Многие вот так вот... глаза отводят, "все равно твоя подпись ничего не решила". Грустно? да. Потому что правдиво - потому и грустно
[spoiler]Аларвен, больше на ночь читать твои рассказы не буду. Сижу и почти реву. Но что у тебя талант - это бесспорно; ну, да я тебе уже говорила - и еще сто раз скажу[/spoiler]

nyushik, огромное спасибо за такой развернутый коммент. :)
Она ведь даже и не знает, как можно жить по-другому... :( И ведь при том ее "папка" - не худший вариант из возможных. Пьет, но не буянит и из дома не выносит.
А тому, кто не отведет, скажут: "И чего сунулся? Тебе больше всех надо?" :(
[spoiler]
Ну вот... еще одного хорошего человека расстроила. :(
Талант - людей расстраивать? :( Но все равно - пасиб. :)[/spoiler]

Эх, грустно. :( Вот так читаешь, и все кажется правдой. Грустной, но правдой... Эрэа Alarven, я согласна с эрэа nyushik - у вас талант :)

Alarven!
Охотно верю. Я всё ещё под впечатлениям рассказа.

Ага,мурашки,passer-by....
Я обычно не люблю читать такие вещи..не дочитать нельзя,а слез потом не удержать...
Спасибо Alarven ...

Очень сильно. Спасибо.

Leaf, passer-by, Hisiel, Spokelse, спасибо! :)

Решила выложить здесь вот такое. А то всё о грустном да о грустном... ;)


Стол. Комп. Сидит автор. ТвАрит.
Открывшаяся дверь. Входит девушка. В гАтиШном прикиде.
Автор: Чем могу быть полезен?
Девушка: Эй, автор, я тут тебя почитал - и ни одного Марти в сюжете. В общем, я - твой Марти Сью.
Автор (*растерянно*): Э-э-э... простите, может быть - Мэри?
Девушка (то есть Марти) (*презрительно щурясь*): терпеть не могу всяких деФФачек!
Автор: и чем я могу быть вам полезен?
Марти: я - теперь твой главный герой.
Автор (*смирившись*): хорошо, пусть...
Марти: итак, я - самый лучший боец королевства. Нет, лучше - мира. Самый лучший фехтовальщик, стрелок, борец кун-фу и сумо, полководец, флотоводец и...
Автор (*облегченно вздыхая*): это еще ничего. При соответствующих талантах и подготовке... А сколько тебе лет?
Марти: семнадцать.
Автор: Ты с ума сошел? Куда вы там всех взрослых бойцов-полководцев дели? Или у вас там была эпидемия?
Марти (*раздраженно*): Не было никакой эпидемии. А если бы и была - я бы ее вылечил. Я - самый крутой маг в мире.
Автор (*тоскливо*): Ты еще и маг... А еще ты - кто?
Марти: ну... я - самый привлекательный в мире... в меня влюбляются все встреченные мной женщины и мужчины. Нет, все не надо, только красивые.
Автор: Ага, все-таки эпидемия, выборочно поражающая красивых... А зачем тебе мужчины, ты же Марти?
Марти (*гордо*): Я - бисексуал.
Автор: И больше не влюбляются ни в кого?
Марти: Ну, те, кто мне не нужны... пусть влюбляются. Они бы влюбились в меня, но понимают, что им ничего не светит...
Автор: Ты - эльф?
Марти: Отличная идея!
Автор: Нет, тогда всем красивым пришлось бы влюбляться и в других эльфов.
Марти: НЕТ!
Автор (*тоскливо*): тогда у меня уже ничего не получается...
Марти: ты же автор! Ты и придумывай!
Автор: А ты уверен, что ты мне точно нужен, Марти?
Марти: Ну и как хочешь! Я, такой замечательный, пригожусь другим авторам!
(*Уходит. Автор, облегченно вздохнув, снова твАрит.*)

Марти-Сью, наверное, не в курсе, что борцы сумо - толстые.  ;D

Alarven, спасибо за улыбку. ;D

    Вылезая из-под стола и продолжая тихонько хихикать: Наверное, этот Марти Сью - гном. Или орк...  ;D

Если верить Мазину и Гуровой, то это сид , подлый сид. Эльф, то есть...  ;D

Наверняка после этого автора он посетил наших конкурсантов  ;D ;D ;D

prince_bundle, Yaga, Эстравен, Уленшпигель, Tany, спасибо! :)
prince_bundle, он, похоже, о многом не в курсе. ;D

:D prince_bundle, он, похоже, о многом не в курсе.

;D Главное, что он себя, любимого, ценит, холит и лелеет. Опять снимаю шляпу, Аларвен.

Костя, не он один. ;D

:D Да, но именно он громко заявил о себе.  ::) "Я люблю себя до слез"...

И сразу напомнил мне еще одного героя. ;D Точнее - даже не одного. ;D

;D Навскидку - Парис, Дикуша, Леон Тенмар.  :P  :o

Костя, скорее не Дикуша, а Альдо. ;)
Только - Таррент. ;) Вряд ли Ральф Тенмар или Анри вздумают усыновить Леона. ;D

Ну вот и еще один. ;)


Они встретились в театре, в антракте. Виктор был там с деловыми партнерами, она – с подругой. Забавно, в прежние времена подруги Инги были старше ее, теперь – младше. Впрочем, она всегда выглядела на их возраст – и тогда, и сейчас. И в результате – почти не изменилась. Виктор сразу ее узнал.
Сколько прошло лет? Десять? Больше.
Таких по-настоящему светлых воспоминаний в его жизни не так уж много. И вовсе не потому, что сорок лет – лучше пятидесяти с лишним. Тогда уж двадцать – еще замечательнее. Но юность Виктор потратил, чтобы добиться нынешнего уровня жизни. А в сорок уже можно позволить себе просто жить.
Почти у любого человека есть увлечения, и у делового – тоже. Нет, совсем не обязательно – романы, и уж точно не обязательно – с длинноногими моделями.
Иногда это хобби. Филателизм, например. Или паранормальные явления.
В какой-то период своей жизни Виктор всерьез этим интересовался. Сказалась усталость от бизнеса, от многолетней сумасшедшей гонки за достатком и «соответствием», от всё еще дорогой, но давно надоевшей семьи. Даже от с таким трудом выгрызенной у судьбы удачи. Ничего нового уже не ждало… разве что новая женщина. Но чем она будет отличаться от жены – кроме того, что к последней он уже привык. Сросся с ней – фигурально выражаясь. С другой придется начинать всё сначала. А усталость и «быт заел» рано или поздно вернутся даже с Василисой Прекрасной.
Клуб «Нью-Уфо» стал настоящей отдушиной. Клуб – и эти милые, наивные девчонки.
Ни одну из них он не собирался соблазнять - Боже упаси! Не работай там, где гадишь – и не гадь, где работаешь. Просто с девчонками общаться легче. С такими вот серьезными умницами. Не отвлекаются на пиво и гормоны. Заняты делом и только делом. А что симпатичные лица рядом – так это дополнительный бонус. И легкая влюбленность одной из них только льстит мужскому самолюбию. Виктор прекрасно понимал, кто станет добиваться своего, а кто не выдаст нежных девичьих чувств ни словом, ни намеком. И его устраивала платоническая любовь не интересной ему девушки.
Это была не Инга – Боже упаси! С ней он оборвал бы всё на взлете – методом жесткого разговора. Потому что иначе и сам мог бы не устоять. А ломать уже сложившуюся жизнь ради неизвестно чего в его планы не входило. Никогда нельзя путать туризм с эмиграцией.
Он был в клубе самым старшим, самым успешным – и ему нравилось чувствовать себя ведущим. Но не жестким директором фирмы. Просто учителем.
Вокруг галдят зрители, возмущенные закрытым буфетом. Предусмотрительные студенты тянутся за «Фантой», минералкой и чипсами.
Подойти к Инге или нет? Просто поздороваться, бросить пару дежурных фраз? Или даже не дежурных – ему ведь действительно интересно, где сейчас его бывшие «подопечные»?
Они нравились ему такими, как есть. Милыми, наивными, добрыми. Виктор привык к ним. С ними было так легко. И он отчаянно не хотел, чтобы эти девочки менялись. Боялся, что жизнь сделает их жестче. А жестких людей вокруг и так навалом.
- Здравствуйте, Виктор Игоревич.
Подошла сама.
Почему бы с ней и не поговорить – просто, ни о чём? Или вспомнить старое?
Красивая женщина. Правда, деловой костюм пошел бы ей больше джинсов. И ради бога – кто в тридцать лет носит длинные распущенные локоны? Даже если выглядит моложе.
Впервые Виктор увидел ее девятнадцатилетней студенткой. Она знала больше всех остальных. Где-то выискивала самые заковыристые факты. И рисовала – всегда. Даже во время занятий клуба что-то черкала на коленях. Наверное, на лекциях – тоже. Виктор еще смеялся над ее увлечением. До живописцев-классиков Инге было как до небес.
- Вы же толком не видели ни одной моей работы, - ухмылялась ничуть не обижавшаяся девчонка. Она была не старше, но взрослее и циничнее других и никогда не боялась с ним спорить. Иногда он предпочел бы, чтобы клуб существовал без Инги. Но именно она привела туда половину народу.
- Зато я знаю тебя. Представь, сколько людей сейчас рисует. Чтобы пробиться – нужен редкий талант. И связи. У тебя нет ни того, ни другого. Я бы на твоем месте бросил эти глупости.
- А я не брошу.
- Почему.
- Потому что мне это нравится.
Из Инги вышел бы хороший бухгалтер – она всегда быстро и точно считала.
Бухгалтер. Или секретарша. Или продавщица – они нужны всегда. Или воспитатель детского сада – до университета Инга закончила педучилище.
Но она училась в ВУЗе на историка-скандинависта. Изучала никому не нужный норвежский язык. Посещала истклуб, фехтовала. И рисовала.
- Здравствуйте, Инга. Я слышал о вашей галерее. Поздравляю.
- Спасибо, - улыбается она всё так же – холодновато, чуть сдержанно. А впечатление – другое. Есть люди с застывшим возрастом. В четырнадцать они ведут себя на чуть за двадцать. И в тридцатник – на чуть за двадцать. - Понравился спектакль?
- Не слишком, - честно признался Виктор. Куда деваться – пришлось идти. Пьеса-то модная. – Не моя тема. Твоя? Ты ведь – скандинавист?
- Да. А этот период – тема моего дисера.
Да и от подростковых словечек пора бы ей уже отучиться. И хотелось бы знать, зачем свободной художнице диссертация?
- Сколько лет прошло…
- Много! – внезапно резко оборвала его Инга. Она кажется почти прежней - на фоне этого завешенного старой гардиной окна. Почти такое же было в клубе. Они занимались в старом здании молодежного театра, закрывшегося в девяностые и тогда еще не перекупленного никем.
- Я рад, что у тебя всё хорошо, - примирительно заметил Виктор. Пожалуй, зря он про годы – кто ж женщинам о возрасте напоминает? Даже бывшим ученицам. – Я часто вспоминал…
На самом деле – редко. Завертелся, некогда стало. Собственно, потому клуб и прекратил свое существование еще девять лет назад.
- Я тоже, - не сменила тон бывшая студентка. Нынешняя модная художница.
- О чём ты?
- Мне много раз хотелось позвонить вам и сказать, как вы ошибались. Когда я закончила универ. Когда стала соискателем. Когда мои работы начали раскупать. Когда обо мне вышла первая статья.
Какая-то заметка ему попадалась еще года четыре назад. Но фамилию Инги он вспомнил, лишь увидев ее фото. Еще подумал, что оно - старое.
- А остальные? Как они? – Прежних девочек уже нет. Где-то живут совсем взрослые женщины. Давно взрослые.
- Вы о ком? – Инга усмехнулась. Нет, не как прежде. Жестче. То, чего он боялся когда-нибудь увидеть в любой из них. Что теперь она принадлежит к его кругу. – О Кате? Которую вы отговорили учиться на дизайнера?
- Инга, дизайнер – абсолютно бесперспективная профессия. Их требуется-то…
- Катя работала уборщицей в библиотеке. Вы говорили, что там рано или поздно вспомнят о ее библиотечном образовании. И предложат ей место. А потом – тоже рано или поздно - она дорастет аж до заведующей. Потому что в любой организации ценят скромность и трудолюбие.
- И?
- Катя и сейчас – уборщица. Но учиться она больше не хочет. Говорит, что в тридцать три поздно что-то менять. Она слишком долго ждала. Но я ее уговариваю. Или вам интересна Марина? Она – мать-одиночка. Вы еще рекомендовали ей бросить универ, чтобы посвятить себя семье? В прошлом году ее муж ушел к «более интересной и образованной женщине, с которой есть о чём поговорить». И уклоняется от алиментов. У Марины – ни профессии, ни опыта работы. Только ребенок на руках. А еще - Иришку помните? Она писала неплохие стихи. А вы еще смеялись, что нормальные люди понимают, что они – не классики и в графоманы не лезут. Помните, вы уговорили ее выбросить всё, что она написала, и наконец зажить «нормальной жизнью»?
Конечно, помнит. Что-то такое в Иркиных стихах действительно было. Ну, не уровень Пушкина, конечно, но уж Инги-то она была талантливее.
- Иришки больше нет. Честно говоря, мне хотелось найти вас, чтобы плюнуть в лицо. А сейчас - уже нет. Живите.
Он не успел что-то возразить. Да и не нашел еще ответа.
Она ушла. Странно, в ее возрасте пора бы уже перестать обвинять кого-то в собственных неудачах. Точнее – в  чужих. Впрочем, ей всегда было плевать на его мнение.

Alarven, как всегда очень сильно! Умеешь ты в нескольких словах захватить читателя. И проблему поднять...

О каком клубе идёт речь? Чем там занимались?
Многие реконструкторы подались в бизнес, основанный на их творчестве, и весьма успешно.
Инга, на мой взгляд, себя обманывает. Было бы не всё равно - не подошла бы.

Yaga, prince_bundle, спасибо! :)
Клуб «Нью-Уфо»
паранормальные явления.
Где-то выискивала самые заковыристые факты.
Ничем, по большей части. ;D Искали инфу и обсуждали.
Клуб был призван играть роль настоящей отдушины для уставшего от бизнеса Виктора. ;D И люди, призванные его развлекать, не должны были отвлекаться на что-то еще. :P
Бизнес у Виктора уже был. Как построить его на паранормалке, он так и не додумался, да и не хотел смешивать работу и увлечение. Едва ему это надоело - клуб перестал существовать. Надоела игрушка - игрушку долой.
В "бизнес, основанный на ее творчестве" подалась только Инга. :P
Естественно, не всё равно. А что делать? Высказалась и ушла. Не мстить же... ;D

Спасибо.
Извини. Реально не догнал. У меня сразу перед глазами встал реконструкторский клуб, хотя было ясно, что ошибаюсь.

Жестоко.
Ну, Марина отвлекалась на семью. Или муж её отпускал на клубные посиделки, а если бы она ещё и училась в университете, то на клуб у неё времени бы не осталось?

Да, я имел в виду именно её.

Забыть о нём. Но это практически невозможно.

Да она всей своей теперешней жизнью доказывает Виктору, что тот был не прав. Своего рода месть - как продолжение спора с ним.

Сильно 8)
"Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы,
Не бойтесь мора и глада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет:"Я знаю, как надо!"" (вспомнилось вот ::))

(Насколько понял) Семья - это "нормальная жизнь", только так и надо, тем более девушкам; а вот обучение "абсолютно бесперспективным" и "никому не нужным" специальностям, стишки, картинки и т.п. - это всё фигня... (или какое там слово в лексике этого господина подобное обозначает?)

Верно. Но при этом жена Виктора хорошо обеспечена, не так ли? И разводиться он с ней не намерен. А девушек из клуба он не спешил тащить в "светлое будущее".
Больше всего в таких "гурах" меня бесит то, что они только указывают, как нужно правильно жить. А всю грязную работу человек должен сделать сам. И если проиграет в итоге, то разгребать проблемы будет вынужден в одиночку - "учитель" даже пальцем не шевельнёт.

prince_bundle, реконструкторский - это у меня в соседней теме. :P
Марина уже была замужем. Более того - с ребенком. Рекомендовать ей развод Виктор не собирался, да она бы и не послушала. А вот по-другому "освободить" ее время для собственной тогда любимой игрушки...
Самое смешное, что нет. Не будь в ее жизни Виктора - Инга жила бы точно так же. Она - единственный человек, на которого он практически не оказал влияния.
Не получается. Это для Виктора всё давно осталось в прошлом - наигрался и забыл. А Инга продолжает общаться с жертвами его манипуляции - это же ее подруги. И видит, что дело рук Виктора живет. :P
Plainer, почти так. ;) Но хуже, что не совсем так. Паранормальные явления - это ведь тоже не сфера "нормальной жизни". Но эта ненормальность - то, что интересовало самого Виктора. А вот чужие стихи или чьи-то первые картины ему были неинтересны. Вот он и пытался переключить силы девушек на то, что развлекало именно его.

prince_bundle, а зачем? Ему и были нужны люди, у которых нет собственной яркой жизни. Ведь тогда они изменятся, и уже не будут "милыми, тихими и наивными". Стоило рядом оказаться Инге с замашками лидера, как Виктор сразу почувствовал себя некомфортно. :P
А потом он утратил интерес. И эти люди стали ему больше не нужны. И что с ними станет дальше (после того, как они оставили все интересы, кроме Викторовых, а потом надоели и ему) - ему стало неитересно тоже. Он нашел новое хобби.
Разумеется. Потому что этому "гуру" на тебя наплевать. Ему просто нравится чувствовать себя "гуру". :P

:) Сильный рассказ. Виктор вызывает стойкую натипатию... Но, ИМХО, не стоило всем так слепо ему верить. Жалко девушек... :'(

Костя, слепо верить нельзя никому. Даже родителям - причем, хорошим, любящим и искренне желающим добра. Никто не может знать нас так, как мы сами. И никто лучше нас не знает, как нам поступить правильнее. Даже если сам думает иначе. :P
А уж махровым эгоистам вроде Виктора доверять... да, не следовало. Увы, он и подбирал себе в команду именно "тихих" и доверчивых. Ошибся только с Ингой.

:) Аларвен, честно говоря, мне Тебе и возразить-то нечем! Полностью согласен. Есть люди, которые вот так втираются в доверие... Твои рассказы не только очень интересные. Они жизненные...

Костя, спасибо! :)

Костя, спасибо!

:D :D :D

:) Ты нас разбаловала, а к хорошему быстро привыкаешь. Поэтому надеюсь, что и здесь скоро новый текст появится... :)

Костя, ага, и я надеюсь. ;D

Костя, ага, и я надеюсь.

:D Стало быть, все в порядке, Аларвен... ::)

Костя ;)

:) Я вообще оптимист. А о жизненных ситуациях всегда читать интересно...

Костя, я тоже пытаюсь. ;D

;D А куда нам, горемычным, деваться?  :) И твоя героиня - тому примером... :)

Костя, ну Инга-то точно - оптимист неисправимый и закоренелый. ;D

:) А иначе, ИМХО, она бы не выжила...

Костя, именно. Так что - будем оптимистами. Авось и выживем. ;)

будем оптимистами. Авось и выживем.

:) Да, Аларвен! Твои герои подают пример... ;)

Костя, спасибо! :)
Выкладываю еще один. Сразу предупреждаю: позитива там - ноль. :(



На ступеньках подъезда собственного дома умирала Ивановна. Пару раз мимо кто-то проходил. Не узнали? Приняли за бомжиху?
Даже не застонать. Так вот что это такое – паралич…
Помогите…
Может, хоть кто-то узнает? Вызовет «скорую»? И Ивановна умрет в больнице – как ее старший сын…
Его привезли из района уже тяжело больным. И не смогли вылечить. Может, и помогли бы хорошие, дорогие лекарства – но он на них не заработал. Муж Ивановны (тогда еще живой) – бывший военный, сберкнижки были полные. Но ведь это дети должны помогать родителям, а не со стариков тянуть. Выкарабкается сам – молодой еще, подумали отец и мать. Впредь урок будет. Деньги откладывать нужно, работу искать другую, да и внучке пора не копейки зарабатывать, а как все нормальные люди. Почти двадцать лет девке!
А в этот раз сына государство вылечит – должно вылечить.
Когда муж передумал и согласился снять деньги, лечащий врач покачал головой: поздно. Сын не прожил и суток. Невестка и внучка вслух не осудили, но смотрели так… А кто виноват-то? Сами и виноваты. Кто мешал денег скопить? Невестка небось всё еще обижена, что «бабка внучку жить к себе не взяла». А зачем? Чем общежитие плохо? Девка в город взрослой приехала – почти пятнадцать стукнуло. Раньше в эти годы пахали в три смены.
Ивановна плакала, что так и не свиделась с сыном в последний раз. Но куда ж ей по больницам-то нахаживать – с ее-то здоровьем? Это невестка и внучка должны ходить – они молодые. А старики… ведь это взрослые дети должны о них заботиться, а не наоборот. Испокон веку так было…
Чьи-то шаги стучат рядом – в багровом тумане. Соседка. Рыхлая старуха из квартиры напротив.
Помоги!
Прошаркала мимо. Эта узнала – не могла не узнать.
Позвони, вызови врача! Врача, внуков!
Внуков… Теперь уже Ивановне лечиться не на что. Старшему внуку отдала всё – до копеечки. И квартиру завещала. Когда муж умер…
Умер. Сначала долго лежал – пластом. Тяжело молчал. Приезжала его сестра, хотела ухаживать. При живой-то жене! Не потерпела такого Ивановна, сказала: «Вот тебе бог, а вот и порог. Уезжай».
А сама – не смогла. Не справилась. Не с ее уже здоровьем. Старая стала, слабая.
Надеялась на внука. Старшего, любимого. Сыновья, внуки – это настоящее. Вот девки – те отрезанный ломоть.
А внук уехал в Москву. Понятно – некогда ему оттуда о старухе думать. Некогда… но иногда – приезжал. Навещал, не забывал. Пока у нее деньги не кончились.
Багровый туман растворяется в сером. В пустоте…
Плохо… Голову не поднять. Языком не шевельнуть.
Где же дура Машка с врачами? Неужели тоже не узнала? Да как же – ведь видит хорошо и забегала сколько раз. Пока ее Ивановна в воровстве не заподозрила.
Вещь потом нашлась. А отношение – осталось. На хорошего ведь человека и не подумаешь. Вот внучки, к примеру. Не просто же так на них всегда думалось плохо. Значит, действительно что-то с ними не так. Просто не проявилось еще толком.
Странные девки. Замуж долго не шли – обе. Завещать она им ничего не собиралась. Девку муж обеспечивать должен – испокон веку так было. А если уж настолько плоха, что никому не нужна оказалась…
Вот сыновья и внуки – это да. А девки… Не зря ж в старину говорили: «Дочь кормлю – деньги в окно бросаю».
А уж когда младшую в аспирантуру понесло… Стало ясно: не будет с девок толку. Дурь в них одна. Пустоцвет, а хуже этого для бабы нет.
Внучки… Когда Ивановна лежала в больнице, а муж – дома, девки по очереди ухаживали за ним, бегали с передачами к ней. Чего-то хотели, наверное.
А внук тогда из Москвы так и не приехал.
Где же Маша?! Не могла ж она… Да и вовсе не всему подъезду Ивановна тогда про воровство сказала. Двум соседкам только. Кто ж знал, что у них языки как…
Сын! Он бы пришел, поднял свою старую мать. Но его уж пять лет как нет…
Странный, странный шум – где-то далеко, далеко. За гранью боли и сквозь туман утекающей жизни…
- …найдем документы, найдем… И родственникам позвоним – они приедут. Да не бомжиха – своя бабушка с этого подъезда…
О ком они? Какая бабушка? Родители Ивановны умерли давно. Отец еще хотел увидеть дочь в последний раз. Но разве может замужняя женщина, мать, семью бросить да к отцу поехать? Далеко же, туда-обратно - не меньше недели. Умер отец без нее. Один…
- …бабушка! Бабушка, слышишь, это я!
Катя? Или Юля? Которая из них. Голоса похожи, лица похожи…
- Юлька скоро приедет, экзамен свой дурной примет и…
Катя.
- Мы тебя вытащим, держись! Всё будет хорошо! Ты, главное, держись!
Внучки! Они здесь… Пришли. Всё будет хорошо…

Alarven, рассказ очень сильный и жизненный. И хоть в самой Ивановне позитива ноль, а в рассказе позитив есть: внучки нормальные выросли. Спасибо. Рассказ коротенький, а встряску нешуточную дает.

Аж мурашки по коже.Очень талантливо написано.

Alarven,  рассказ великолепный, просто слепок с жизни. Нет, рано Ивановне умирать, ей еще не мешало бы кое-что подправить в этой жизни.

Yaga, Ричи, Tany, спасибо! :)

Ну и еще один, совсем короткий. ;)


Михаил был неправильным менеджером. Ненормальным.
Во-первых, он понятия не имел, зачем нужно девятичасовой рабочий день? Весь положенный план он делал часа за два-три. И даже за это время всегда получалось больше, чем у напарника за день.
Вся беда в том, что Мишка не умел тянуть рабочее время до обеда, а потом – до шести. Не умел делать вид, что работаешь, а сам... И не умел в присутствии начальства изображать бурную деятельность, предлагать неосуществимые (но красивые!) прожекты, а сам тихонечко сидеть в «Контакте» или в «Одноклассниках».
На работе Михаил работал. Подряд и интенсивно. А потом устраивал себе перерыв минут на пятнадцать-двадцать. И не прерывал его, даже если вдруг именно тогда заходило начальство. И смотрело ну крайне неодобрительно. Зато благожелательно – на напарника.
Женька, тот самый напарник, был совершенно другим. Работал – когда это видели. А общий итог у них общим и был – один отдел. Даже клиенты – общие.
Когда наступил кризис, директор думал недолго: уволил именно Мишу. Как ни зайдешь – через раз отдыхает. То ли дело Женя – вечно трудится в поте лица. Молодец! От компьютера и телефона не отрывается. И идеи такие интересные предлагает… Жаль, пока их не осуществить! Но задумка, но креативность…
Пять лет спустя Михаил - владелец небольшой, но преуспевающей фирмы – как-то встретил в Сбербанке бывшего директора. Тот постарел и еще больше облысел, весь как-то опустился. Его фирма разорилась еще три года назад.
Бывшего менеджера бывший директор не узнал. У него всегда была текучка. Одних увольнял, другие уходили сами. Не везло почему-то с кадрами…

Эх, сколько таких таких директоров и Женек встречала по жизни!Одна беда, Мишкам тоже редко везет ;)

Порой в коротеньких рассказах большая сила. ;)

А по-моему, это замечательная ПРИТЧА, о самостоятельности (есть слово лучше щас подобрать не могу) "О ВЕРНОСТИ СЕБЕ, своим принципам " что ли - даже и в "подчиненном положении".

Хэппи-энд, естественно надуман - ну а если из жизни взят - то Автором "приукрашен".


Директору поделом.. но эрэа Tany, почто Женьку жалеете. Я почти уверен, что если б автор додумала притчу, если б ей не было так важно  показать успех Михаила и крах Директора. не выносившего самостоятельных сотрудников, она бы описала и другую "встречу"

КАК-ТО ТАК


"Через год, Михаил, владелец небольшой но преуспевающей фирмы попал на прием Мэру Зеленых Лужков. [spoiler](прошу не видеть намека на ЗФ!) [/spoiler]. От этого, казалось бы, неформального приема - с взаимными поздравлениями, пьянкой, и неизбежными "подарками" -  зависело  очень многое. Ведь во власти МЗЛ было многое: распределение финансовых потоков - даже не главное.. А  - ОТНОШЕНИЕ. Все знали - если ты хорош с МЗЛ, точнее -  даже с любым из его многочисленных советникв, ты - свой, ты в деле, в твою фирму не так часто быудт приходить всевозможные комиссии.. от пожарных и СЭС до налоговых..
  С изумлением - но и радостью - Михаил узнал в одном из референтов экономического советника Мэра - Женьку! "Не пропал, старый черт!" - порадовался Михаил и двинулся "восстанавливать связи", как это теперь называлось.
Женька его демонстративно не узнал, недобро сверкунв глазами, представил своему принципалу другого человека.
И Михаил понял, что его фирму ждут нелегкие времена.
  "Однако! ПОЧЕМУ он так переменился, вроде бы - приятельствовали?" - действительно не мог понять он, уходя с приема.


  прошу простить писал в спешке и сразу СЮДА.


  эрэа Alarven , прошу простить, что вновь влезаю с дополнениемям. А ваши рассказы очень хороши. И если я не так понял "мораль сей притчи" - ...
Вам,как всегда после таких удач (и для читателей ваших) +
С 60-точкой!!! Ура эрэа Alarven!!!

Tany, Yaga, Vieux Gogan, спасибо! :)
Vieux Gogan, очень реалистичный АУ-финал ;D, но пусть лучше Женька без такого обойдется. :P

Рыжий не знал, что означают слова: «Дом продают». Только понял, что ему зачем-то нужно лезть вон в тот страшный, вонючий, громыхающий ящик на колесах.
И убежал.
Спрятался, скрылся, залез под сарай. Попытался зарыться под жухлые – уже не желтые, а коричневые листья. Они всегда такие – перед тем, как их покроет белая колючая корка. И завалит мокрыми, холодными хлопьями, от которых зябнут лапы.
Рыжего не нашли. И хозяйка уехала без него. В страшном ревущем ящике.
Ждал пес до самого позднего вечера. Чтобы жуткая ревущая коробка уж точно убралась.
Замерзнуть Рыжий успел до костей.
А потом вылез, вернулся во двор и забрался в будку. Ждать возвращения хозяйки.
Согреться ему не удалось. Потому что будка – это летний дом. Осенью здесь уже холодно. Но входная дверь в тепло всё еще закрыта. И лучше хоть какая-то крыша над головой, чем ничего.
Только в миске не оказалось еды. И даже воды. Это всё – в доме. А оттуда слышатся чужие голоса. И люди туда въехали – тоже чужие.
Они кричали, ворчали. Неодобрительно косились. Говорили, что честно заплатили деньги, а тут…
- Была б хоть собака, как собака, а то - не пойми что! Мелкое, остромордое… Не псина, а лисица!
Ну да, Рыжий – помесь. Слишком низкорослый для охраны, слишком крупный для комнатной собачонки. Мама его была мелкой дворнягой, а папу никто, кроме нее, не видел.
- Зато добрый, - говорила хозяйка…. прежняя.
Но соглашалась, что толку-то от этого в хозяйстве? Но хозяйка была тоже добрая. Когда она уже вернется?
Новые жильцы посадили Рыжего на цепь. Огромную, тяжелую. Она везде тащилась за ним, страшно грохотала – совсем как тот ящик, что увез хозяйку.
А еще – теперь больше не побегаешь. Даже чтобы согреться.
Конец осени прошел под промозглыми дождями. Кажется, хуже быть уже не может. Рыжий при жизни угодил в собачий ад.
Но пришла зима.
Так не мерз он никогда в жизни. Пытался выть, проситься домой. После первых побоев – присмирел. На морозе и так – паршиво, а уж когда еще и всё болит… Не выжить.
Всё чаще Рыжий слышал в свой адрес: «Бесполезный». И еще - странное, почему-то внушающее тревогу слово: «усыпить». Нет, оно-то как раз понятно – кто не любит вдоволь выспаться? Особенно в тепле и после сытной еды!
Но почему тогда так страшно? И так хочется забраться поглубже в будку и жалобно скулить. Только ведь тогда еще сильнее разозлятся…
Она вошла в калитку в середине весны – смутно знакомый запах. Дочь прежней хозяйки. Раньше приезжала летом. Но лета еще нет, а хозяйки здесь – уже нет. И не будет – он это уже понял. Уже смирился.
У дочери есть какое-то имя, а еще ее называли уж точно непонятным словом: «студентка».
- Увозят тебя от нас, - с фальшивым сожалением протянула новая хозяйка… уже тоже бывшая.
- Вы же его усыпить хотели, - без улыбки ответила дочь прежней.
- Мы тут его кормили…
- Да, вот деньги.
А потом отвязала Рыжего, пристегнула на поводок (насколько он удобнее цепи!) и повела с собой. Неважно – куда. Хуже быть уже не может.
И потом – он так давно не мог двинуться дальше, чем на длину цепи!
Пес радостно бежал рядом с новой хозяйкой, повизгивая как совсем мелкий щенок. Теперь-то у него всё будет хорошо! Иначе и быть не может. Собачий ад кончился!
Вонючий ящик ждал их впереди, но теперь Рыжий готов был стерпеть даже это. Всё лучше жуткого «усыпить»! Или новой зимы в насквозь промерзшей будке. И той гадости, которой его «кормили». И которая стоила «дорого». Если так – зачем ее тогда вообще покупали?
И всё же уже внутри, когда «ящик» зарычал и затрясся, Рыжий не выдержал – полез к хозяйке (да, теперь его хозяйка – именно она!) на колени. Увы, поместились там лишь его голова да передние лапы. Зато эту голову ему непрестанно гладят…
Потом был странный дом на воде. Люди называли его «теплоход». Хозяйка нацепила Рыжему намордник. Жутко неудобный. И – явно большой.
- Я же не знала размер твоей мордочки, - успокоила она. – А слишком маленький – опасно. Задохнешься.
Ну и хорошо, что большой! Можно сделать вид, что это и не намордник вовсе. Так, болтается что-то… Оно – само по себе, Рыжий – сам по себе.
Зато в «дом» ведет жутко шатучая лесенка – над темной кромкой волн. Узкая-преузкая. Жуть!
Рыжий прижался к ногам хозяйки и жалобно заскулил. Сейчас его отправят назад! К будке, цепи и «усыпить».
Но перейти по этому кошмару – всё равно выше его сил.
Скулил - и вдруг оказался на руках. Как давно его не поднимали – с самого ранне-щенячьего детства. Потом он стал «слишком тяжелый».
- Тяжелый, зараза! – и сейчас фыркнула хозяйка. – А вроде - мелкий и тощий.
И перенесла его по лесенке – быстро и ловко. Рыжий даже испугаться толком не успел.
На корабле он потоптался у хозяйкиных ног. Если бы не куча незнакомых людей – здесь даже можно жить. Дом как дом. И тепло. И сверху ничего не льет и не сыплет. И ветер не дует. А главное – хозяйка рядом.
Пес и сам не заметил, как задремал. Провалился в смутные образы теплого собачьего бока, шершавого языка, необыкновенно вкусного молока…
- Приехали, Рыжий! Поднимайся.
Из этого дома тоже пора выбираться. Ну и что? Зато вместе с хозяйкой!
Вынесла его она тем же манером. В охапку. А на плече ее вдобавок болталась еще и сумка – больше Рыжего. Небось, и тяжелее.
Уже на берегу новая… нет, просто хозяйка рассмеялась:
- Рыжий, ты знаешь, что ты – героический пес? Ну уж теперь-то я тебя точно дотащу. Даже если в троллейбус не пустят. Пешком дойдем!
«Троллейбус» - это еще один ящик. Его трясет больше, чем «теплоход», но меньше, чем «машину». Терпеть можно. После машины уже ничего не страшно. Машины – и зимы. И будки с «усыпить».
Тем более, хозяйка его опять внесла. Не надоело бы ей только! Он ведь и в самом деле - «тяжелый»
Рыжий вновь привычно улегся у ее ног. И когда услышал очередное: «приехали!» - даже сам спрыгнул со ступеньки. Не маленький, в конце концов. «Тяжелый, зараза!»
Новый дом – теперь-то точно дом! – оказался совсем не похож на старый. Серый и потертый, неуютный, но надменный - как новый хозяин старого дома.
И целых пять этажей! Это ж сколько лапам бежать? И ступеньки такие высокие!
Хорошо хоть им с хозяйкой – только на второй. Там она живет вместе с матерью. Да, именно так – «матерью хозяйки».
И там их наконец покормят!
- Ты его правда дотащила?! – поразилась мать хозяйки в дверях. – Вот уж не ожидала!
- Его же усыпить собирались, – упрекнула дочь.
Значит, он не ошибся. Это действительно что-то плохое.
– Кстати, намордник ему великоват. Надо бы купить новый… вдруг нас еще куда понесет?

:) Уф-ф, я до конца опасался, что может произойти что -то страшное... Рад за Рыжего. Спасибо, Аларвен!

Костя, ты правильно боялся. У этого рассказа - два финала. Этот - благополучный. Второй выложу на днях под катом. Если не хочешь расстроиться - его не читай. ;)

:) Аларвен, все равно прочитаю. Просто истинным концом буду считать первый. Можно? ;)

Костя, конечно. :)

Ктго не хочет расстраиваться - не читайте под катом. Пусть для вас финалом будет конец первой части. ;)

[spoiler]
Он любил их обеих, но ее – больше. Свою спасительницу – да, теперь он это понимал. Иначе его снова ждала бы пустая миска, холодная будка, а то и неведомое «усыпить».
Спал он обычно у ее кровати. Чтобы уж точно никто не смог ее обидеть! Уж Рыжий-то сумеет защитить свою хозяйку!
А годы шли. Собачий век недолог. Подступала старость. И нездоровье. В будке он отправился бы в собачий рай уже давно, но в доме – тепло и сухо. И не кормят всякой «дорогой» гадостью - вроде обглоданных костей и вареной картофельной шелухи.
Только всё равно чем дольше, тем сильнее – и лапы ломит, и хвост отваливается…
Рыжий мало что понимал из разговоров хозяек.
- Представляешь, в Москве двое ищут специальную собачью еду. И наивно вопрошают у продавца, можно ли собаке, в крайнем случае, то, что люди едят? А то еще отравится?
Хозяйки заливались смехом, а Рыжий был счастлив. Он – нормальная собака. Ест то же, что и люди. И не привередничает. Вот только старость…
Плохо ему становилось всё чаще, но он не собирался ныть и скулить. Рыжий выдержит, сколько сможет. И лишь тогда уйдет умирать. Один. Как и положено достойной собаке. Тринадцатый год – столько не всякому выпадает.
И ушел. Но в тот день полил сплошной ледяной ливень. Умирать в таком кошмаре Рыжий не смог. Лучше уж тогда дома, на подстилке! Только хозяйка плакать станет…
И вдруг отчаянно захотелось жить. Сквозь стену промозглого дождя пес увидел ее лицо. Ведь так уже было. Он уже погибал! Но пришла она – и всё изменилось. Хозяйка вытащит его и сейчас – на руках вынесет. Нужно только дойти! Доползти…
Стена ледяного ливня казалась бесконечной. Но потом Рыжий ткнулся носом в камень крыльца. А через бесконечно долгую, промозглую вечность его подняли на руки.
Оказывается, его искали. Волновались.
Простите, хозяйки. Рыжий так не хотел никому мешать. Он пытался быть достойной собакой – так пытался…
Хозяйка сидела возле него допоздна. И ночью. Пока не забрезжил серый рассвет. Такой же промозглый.
- Только дотерпи до утра, Рыжий. Только выдержи! Придет ветеринар. Всё будет хорошо…
Ночь была бесконечной, рассвет потерялся в пути, и каждый миг тянулся и тянулся. Отдаваясь болью. Но Рыжий держался. Просто сейчас дом был дальше. Просто нужно доехать, дойти, доползти. Всего лишь дожить до утра – а там его вытащат. Крыльцо уже близко.
Потом пришел ветеринар, и было больно - очень. Это называется «обследование». И Рыжий плохо понимал слова того, кто пришел его спасти. Кого он так долго ждал.
- Не спасти. Запущенная кишечная инфекция. Анализ с кровью, видите… Если б еще хоть месяц назад. Только промучается…
Ветеринар говорил долго. Старшая хозяйка согласилась сразу. Младшую уговаривали долго: «Ты – садистка, что ли?» Пока она не кивнула.
Они наконец договорились. Они придумали, как его вылечить.
Потом ему что-то вкололи – наверное, чтобы быстрее выздоровел. И стало больно – но это ничего. Лекарство всегда горькое. Рыжему уже как-то его давали – очень давно…
И хозяйка опять подняла его на руки – как когда-то. И как совсем недавно.
Отнесла обратно на подстилку. Уложила.
Теперь он выздоровеет. Нужно только потерпеть. Теперь-то всё будет хорошо…
- Идем, - позвала старшая. – Это недолго.
- Я останусь до конца, - ее голос дрожит.
Почему? Потому что ему больно?
Рыжий из последних сил лизнул ей руку. Держись, хозяйка! Прорвемся!
- Нет, ты – еще и мазохистка. Зачем?
- Я не хочу, чтобы он еще и умирал один. Иди. Я скоро приду.
Она плачет. Плачет – и гладит его по голове. Как тогда – в грохочущем ящике.
Рыжий смотрел ей в глаза до последнего. И не понимал, почему у нее текут слезы. Это, наверное, от волнения – она же тоже всю ночь не спала. И еще не верит, что теперь всё будет хорошо. Он же дошел, дополз, дотянул до рассвета…
А она обещала, что тогда всё будет хорошо.


[/spoiler]

Второй финал ... тяжелый, но вовсе не плохой - что может быть лучше: до конца сознавать, что тебя любят?

Спасибо за рассказ, эрэа Alarven. Мне трудно что-либо ещё сказать - Всё, что можно - Вы уже написали. Я тоже держала на руках уже заснувшего пёсика ожидая, когда его сердечко стукнет в последний раз.

:) Все же прочел. Грустно и трогательно, Аларвен.  И все - как в жизни...

Tany, возможно, но всё равно грустно. :(
Convollar :(
Костя, а иногда так хочется написать "не как в жизни". Чтобы всё и у всех кончилось хорошо. ;) И не получается... :(

И еще одно. Так сказать, несколько дней из жизни одной фирмы. ;D


Собеседования Федор Борисыч любил. И вовсе не потому, что там можно отхватить хорошего спеца. Всё равно их всех еще переучивать под программу фирмы. А компьютер сейчас знает каждый первый.
Собеседования хороши тем, что на них можно показать, кто есть кто. Доходчиво объяснить всем этим больно молодым, больно красивым и больно умным, кто ты, а кто они - на самом деле. И каково их настоящее место в жизни.
Не зря же Федор Борисыч шел к такому столько лет. Через тех, кто наглядно показывал всё это ему.
Предыдущие двадцать резюме полетели в корзину. Все – одинаково хороши, не придерешься. И ни одно не запомнилось. Значит – туда и дорога.
А вот это… Да, оно.
Эту кандидатку он выбрал специально – за ее двадцать девять лет и два высших образования. Судя по стажу – училась без отрыва от работы. И небось горда собой до… До! Лучше б мужу борщи варила.
Кстати, мужа у нее нет. И не было.
Явилась. В костюмчике, с папкой. Деловая! И, кстати, тянет моложе своих лет. Следит за собой… курица.
Нет, ну до чего же дура! Даже не соображает, что ее поезд давно ушел. В жены умный предпочтет ровесницу. А в любовницы – всяко младше этой. Тело в койке вообще - чем моложе, тем лучше. После двадцати – в корзину. Вместе с резюме.
Доучилась, ботаничка. Именно такие воротили от Федора нос в студенчестве. Вот как раз такие, как эта.
Федор Борисыч дождался, пока она подойдет. И уже тогда заорал офис-менеджеру:
- Я же сказал: только до двадцати пяти! Кто пригласил эту…? – многозначительная пауза.
Менеджер – потерпит. За такую зарплату можно и потерпеть. Да и по выходным прийти. Уборщицам платят меньше.
И потом – у них по договору зарплата меньше в три раза. Кому охота копейки напоследок получить? А то и увольнение по статье.
А теперь – самое приятное. Устроит скандал? И даст шанс выставить ее с охраной?
Нет, просто развернулась и вышла.
Скучно.
Ладно, хватит развлечений. Пора вернуться к делам. К увольнению одной сотрудницы. С ней очень удачно всё еще не составлен трудовой договор.
Иногда кормить «завтраками» очень удобно. А тут Федор Борисыч тянул время нарочно. Все-таки не первый год в деле – неладное заподозрил сразу. И зарплату попридержал.
Хотела, чтобы фирма платила тебе декретные? Не получишь даже за то, что отпахала два месяца. И другой тебя уже никто с таким «подарком» не оформит. Попала ты, девочка!
Федор Борисыч справедливо считал, что нищие плодиться не должны.
А где место залетевшим дурам, она поймет и сама. Когда есть захочет.

До чего же великолепно выписанная мерзость, эрэа Alarven! Практически картина маслом с натуры...
Но почему-то мне кажется, что этой мерзости дальше заслуженно отломится по первое число...

Ах, Фёдор Борисович! Ведь за всё приходится платить - и за такие пакости платить троекратно!Так или иначе, рано или поздно.....но придётся. ::)

  Спасибо за зарисовку! Буду теперь перечитывать при появлении охоты к перемене мест. Здесь прочла про первую фигурантку и как будто в зеркало посмотрела (кроме, разве что, "следит за собой" :)  ). До сей поры, правда, трудоустраивалась не по резюме (в нашей конторе рулят выпускники того же заведения, что и я, своего рода мафия, это мне и послужило входным билетом и, полагаю, помогло в некотором продвижении по службе). Но ни от чего зарекаться не следует.
   А Фёдор Борисович это собирательный образ или имеет конкретный прототип? Даже не знаю, что посоветовать в последнем случае. В свое время начал меня третировать наш кадровик-режимщик. Я вначале хотела пойти к нашему Дону Корлеоне и попросить унять этого придурка. Потом решила вначале попытаться найти к нему подход ("проявляй к людям искренний интерес" (с) Глеб Жеглов). В общем, не так это было и сложно. Он оказался земляком моей бабушки и рассказал мне ряд любопытных вещей о местах своего детства. Сейчас у нас вполне союзнические отношения. Так что слова князя Мышкина  "очень часто только так кажется, что нет точек общих, а они очень есть… это от лености людской происходит, что люди так промеж собой на глаз сортируются и ничего не могут найти…" нашли здесь своё подтверждение. Хотя иногда бывает, что, как говорится, медицина бессильна...  :(

Буду ждать следующих дней "из жизни одной фирмы" 

Вот почитаешь такое и еще больше начинаешь ценить сво еместо работы ;)

:) Какой яркий образ мерзкого, гаденького,злопамятного человечка. Фрейд нервно курит...

Я такого своими глазами видел.

:) Увы, я тоже. При чем не раз...

Красный Волк, Convollar, ProstoMaria, Tany, Костя, Уленшпигель, спасибо! :)
Красный Волк, увы, попадаются такие... экземплярчики. ;D
Ну, я же добрый автор... ;D
Convollar, ну, один из двух прототипов этого товарища уже расплатился... думаю, второго тоже судьба догонит. ;D
ProstoMaria, имеет аж двух прототипов.
Один из таких прототипов одно время сидел от меня через стол, так что все его собеседования вместе с его последующими комментариями намозолили мне уши изрядно. Правда, он, к счастью, был рангом пониже директора и решения, кого уволить, не принимал. Зато что он заявлял в адрес заболевших сотрудников - опять же секретом не было ни для кого.
А вот второй фигурант, увы, руководил фирмой. Со всеми вытекающими.

Николай был лучшим из юристов, согласившихся работать на Федора Борисыча. Выпускник очного отделения (что немаловажно!), мужчина (еще важнее – никаких декретов!), опыт свыше пяти лет. Хорошо жить в стране, где мало рабочих мест и много выпускников. Наконец-то есть раздолье выбрать лучшее. Просто шведский стол. Подходи – и угощайся. А надоело – добрые ВУЗы как раз готовят для тебя новые блюда. С какой приправой предпочитаете?
- И каким же образом мы проиграли? – обманчиво вежливо поинтересовался Федор Борисыч.
- Послушайте… - осторожно начал Николай.
- Это ты послушай, Коля, - палец очертил на столе широкую дугу. На стопке резюме. Пусть Николай поломает голову, кого ищет хозяин. Может, юриста? – Это мы должны были отсудить у этой девицы  всё, что угодно. Включая моральный ущерб. Да она должна была нам всю жизнь отчислять, и чтоб еще на долю ее ублюдка осталось!
- Но по закону…
- При чём здесь закон? Я тебя здесь для чего держу? Сам говорил: по пробелам в наших законах диссертации пишут! И опытный юрист высудит всё, что угодно хоть у малолетних сирот-инвалидов – детей спасителя Отечества. И как это теперь понимать? Это что за макулатура? – Федор швырнул лист ему под нос. – И что за фифа выступала против тебя?
- Да есть одна, – помрачнел Николай. – Акула-баба. Надеялся никогда с ней не столкнуться. Помните дело «Ровены»?
- Еще бы!
Глава только что по миру не пошел. А когда стали копать - едва откупился от приличного срока. Не повезло мужику. А ведь работал как все. Ну, увольнял всех заболевших. Как люди и делают. На кой черт нужен работник, что ежегодно по неделе на больничном сидит, да еще и деньги за это требует? А то еще и с работы норовит уже в семь вечера уползти – будто ему там борщи варить.
Акула, говорите? Ну что ж? Нет худа без добра. Вопрос теперь только в одном: сколько возьмет эта «акула», чтобы работать на Федора Борисыча? Жаль – баба. Но иногда и баба – человек.
Конечно, юрист – это должен быть мужик. Даже профессия - мужского рода. А баба – кто, получается? Юристка, что ли? Но иногда можно сделать исключение.
К тому же, кто сказал, что у нее есть дети и больничные? Может, и в этом повезет? И уж такая-то точно пашет с утра до ночи – можно даже не сомневаться.

Жизненная вещь! Фёдор Борисович мостит себе дорого - вот только куда?

Convollar, ну, куда ее обычно мостят? ;D Когда думают, что в счастливое будущее? ;D

И так ему и надо! :) Надеюсь, горячие сковородки и товарищи с вилами там в ассортименте приложатся!

;D Неплохо бы еще и огромный такой пук крапивы...

И розги, хорошо вымоченные в солёной воде.... ::)

:) Да еще и все одновременно! Это прямо брат Пьера Тартю какой -то...

Костя, "потому что заслужил, потому что надо"? ;D
Что бывает, когда нечто такое долго прогибавшееся и вконец иззавидовавшееся дорывается наконец до власти. ;)
Convollar, не, это еще нескоро. ;D И не в рамках рассказа. ;)

Костя, "потому что заслужил, потому что надо"?
:D Аларвен, именно!

Что бывает, когда нечто такое долго прогибавшееся и вконец иззавидовавшееся дорывается наконец до власти.
:) Да. Страшен раб, ставший господином...

Convollar, не, это еще нескоро. И не в рамках рассказа.
;D

Костя, тяжелый случай. ;)

Двадцать восемь лет. Замужем. Ребенку – семь. Вот она – фото и папка послушно легли на стол.
А вообще-то… где-то ее уже Федор Борисыч видел. Где? И когда?
Фамилия не говорит ни о чём. Да она ее уже сменить могла. Замужем.
В Базе сохранены данные на всех. Чтобы никого не пригласить дважды подряд. Это уже будет неинтересно.
Есть!
Пять лет назад. Выпускница заочного отделения юрфака. Мать двухлетнего ребенка. Вдобавок – мать-одиночка.
Разумеется, тогда он ее послал. Баба. Мать. Заочное обучение – как заочное питание.
Кто ж знал, что из нее такое вырастет? Кстати, что за идиота поймала для совместного воспитания своего внебрачного?
- А наше предложение? – Почти столько, сколько и Николаю. С возможностью роста.
- Отказала. С улыбочкой, - поморщился Коля. – Правда, до этого мурыжила. Я же говорил: стерва. Акула. Пиранья.
Ничего. Всего-то навсего. Федор еще ей покажет. При случае. Нужно только подождать. Время работает на умного.
- Федор Борисыч, это еще не всё, - осторожно прервал его мысли Николай. - На нас подано три иска. Все – от бывших работников. Нужно говорить, кто представляет их интересы?

Бальзам на душу! ::)

Истинно! :)
Ой, солоно придется Федору Борисычу...

Красный Волк, в этом можно даже не сомневаться. ;D
Convollar, причем - сам напросился. ;D

;D Да - а, таких сирых и убогих душой только крапивой и лечить. [spoiler]Или Тэйкором. [/spoiler]

Костя ;D
Сразу так радикально? Может, для начала хотя бы Элией? ;D

Сразу так радикально? Может, для начала хотя бы Элией?
;D Не-е, Аларвен, таких - сугубо Тэйкором!

Костя, так не выживут же. ;D

Вчера нашла Ваши рассказы, прочла не отрываясь. Каждый по своему пробирает буквально до спинного мозга!
Мне кажется эти рассказы ощутимо сдвигают наш мир к тому нормальному!
Пожалуйста продолжайте!

NNNika, спасибо! :)
Продолжаю. ;)




Она выросла в теплом доме – вместе с братьями и сестрами. Как и положено породистой собаке. С родословной в сорок поколений. Хозяева часто повторяли это с гордостью. Всем возможным покупателям.
Сорок поколений отличных охотничьих лаек.
Так хозяин удачно пристроил двоих братьев Дарки. Она сама стоила дороже – как будущая производительница щенков. Таких же ценных. Даже еще ценнее. Сорок первое поколение.
Новый хозяин – крепкий дядька лет сорока с хвостиком – по пути домой расхваливал ее всем знакомым.
- Теперь у меня настоящая охотничья собака! – без конца повторял он, трепля Дарку по затылку. – Не то что…
Не очень приятно. Но так надо. Всех собак гладят. И дома это даже нравилось.
- Сколько ей? – уточнил пожилой сосед. Хозяин назвал его дядей Колей.
- Уже три месяца.
- А уже большая такая.
- Порода!
Ружья у хозяина еще нет. Как и лицензии. Но всё это планируется в будущем. Когда Дарка подрастет. Хоть она уже и большая, но не настолько, чтобы вести в лес.
С одной стороны дома она заметила вольер. И будку. Старую, будто в ней уже кто-то жил. Наверное, цепной пес. Беспородный.
Новый дом Дарке понравился – деревянный, с виду уютный. Правда, оттуда пахнет кошкой. Но ничего - собака, даже щенок, всегда поставит на место наглых мяукалок.
Дарка уверенно направилась к ступенькам, но хозяин качнул головой. И указал на вольер.
Разве здесь не будет жить еще одна собака – совсем другая? Дворовая? Беспородная, на цепи. Не для Дарки же это? Ведь прежний хозяин говорил, что ее предков всегда держали в доме. Все сорок поколений.
«Такую собаку на цепь – всё равно, что микроскопом гвозди забивать, - говорил он. – И вещь сломаешь, и разозлишься, что не получилось».
Но, наверное, новому хозяину знать лучше. Старый же продал Дарку ему – значит, тот умеет обращаться с собаками. К тому же, будка - далеко не новая, с застарелыми запахами. Опыт содержания собак у нового хозяина точно есть. И немалый.
Цепь противно гремит, а в будке действительно пахнет предыдущим псом. И не одним. Наверное, умерли от старости – на цепи. Может, еще при жизни отца хозяина. Собаки же живут по пятнадцать лет.
Правда, дом - совсем не старый. Лет пять, как построен, - не больше.
Но у Дарки всё будет как надо. Скоро хозяин купит ружье. А там Дарка подрастет, и они пойдут в лес охотиться!
Да и долго ли ей сидеть в вольере? Только летом, чтобы на чистом воздухе. А лето уже на исходе.
Вон, первые деревья уже зажелтели. А ни одна собака ее породы не жила на улице осенью. За все сорок поколений.




- Может, у нее чумка? Жаль будет усыплять… - вздохнул хозяин. Откуда-то из вязкого тумана.
Усыплять? Наверное, поспать будет хорошо… Потому что остальное – так плохо!
Поспать в тепле! И чтобы куда-то делся колкий песок в горле и глазах. Тот, что не дает их открыть и толком не дает вдохнуть. Озябшим, пересохшим носом.
И почему то жарко, то холодно? Жарко быть уж точно не должно – потому что будка совсем не защищает от мороза. Сюда даже снег наметает. Сначала колючий и холодный, а потом – мокрый. Он мочит шерсть, и становится еще холоднее.
- А я-то хотел с ней на охоту осенью… Если она так в декабре расклеилась, что настоящей-то зимой будет?
А эта еще не настоящая?!
Зима должна быть не такой. Зима – это краткие прогулки на поводке, теплый коврик и частый сон. И вкусная еда, а не вечные обглоданные кости. И теплая вода, а не с плавающими льдинками.
- Сделай-ка ей на всякий случай прививку от «чумки». – Кажется, это дядя Коля. - Я одного мужика знаю – он дешевле берет. И чтобы лишний раз не ездить - вколет сразу всю дозу.
- Может, пусть сначала оклемается? – засомневался хозяин.
- Она у тебя уже сколько так валяется? Только жратву переводишь. Зови того мужика, говорю, не пожалеешь.



Джек любопытно вертел головой, любуясь новым хозяином. Какой замечательный у него дом. А вот и будка! Наверное, для цепной дворовой собаки.
- Вот, погоди - подрастешь, пойдем с тобой на охоту, - покровительственно гладит его хозяин, кивая на будку.
Конечно, зимой там будет жить нельзя. Ни одна собака за все сорок поколений… Но хорошо, что хозяин позаботился о летнем домике для Джека. Какой замечательный и заботливый у него хозяин!

Эх... :(
Пороть надо таких "собаковладельцев". Не умеешь обращаться - зачем берешь животное?

Наверное, надо "любознательно", хотя кто его знает...
А вот таких хозяев точно нужно... пороть. Не умеешь - не берись.

Написано так, что проникаешься...

Страшный рассказ. Хозяин -  тупой жлоб! Это же надо придумать щенка садить на цепь, да вообще садить на цепь собаку при наличии вольера!
Местные собаководы - не на высоте. Мне кажется заводчики элитных собак обычно не теряют из виду своих щенков. Должен же быть клуб собаководства, где новые владельцы щенков регистрируются, проходят курсы дресировки, им дают советы по выращиванию собаки, после они участвуют в выставках и т.д. У нас так со служебными и декоративными собаками, наверное с охотничьими примерно так же. Конечно на законченного урода не всегда можно повлиять, но всегда можно внести его в черный список и впредь не продавать ему щенков.