Форум официального сайта Веры Камши

Иногда, бывает, строки складываются не в монолитный текст, а в рифмованные блоки. И с рифмами справляться не в пример сложнее. А бывает так, что  строки обрываются, и так и остаётся незавершённым видение.


Солнце патокой пьяною выплеснет в землю лучи,
Рыжим мёдом расцветит шаги на весенних лугах.
Только мне – снова в тень, от людей прочь. Кричи – не кричи, -
В волчьих лапах нет правды, коль нет её даже в ногах.

Волчий вой – то не песня, то крик проклинаемых душ.
Так отчаянно, страшно – так в сказках не скажет никто.
Где ручей по камням гомонил – только ветер да сушь,
Тихо плачут, завидев ослепшее где-то окно…

...Волчьей верою – верю: ты есть, где-то, всё-таки – есть!
Ты – не сказка, не блажь, ты не выдумка волчьих богов.
И мой крик – человеком воспетая горькая песнь,
Всё ж достигнет далёких-далёких твоих берегов.

"В волчьих лапах нет правды, коль нет её даже в ногах"

Вот эта строка очень даже вкусной получилась. ;)

Этот текст мне кажется не законченным. Просто даже не знаю как к нему подмтупиться. Вроде и лишнего ничего, но и недосказанного много. А ЧТО сказать - и не вижу.

Недосказанность - не всегда плохо. В поэзии ей порой самое место. Я тоже считаю, что ничего лишнего, а добавлять, пожалуй, и не стоит. И так хорошо.  ;)

Согласна с эром tigris"ом! Мне очень нравится; и  недосказанность - не значит незаконченность...

Сплетаются вехи, сплетаются судьбы.
Нас всех утомило - что было... что было...
Не в книгах - а в жизни, не буквы - а люди -
Мы все не забудем - что будет... что будет...


И вот так - всегда. Четверостишиями, строчками, отрывками, и не закончены. Обрываются даже не на средине а где-то у истока, и больше не двигаются с места. Будта точка, поставленная в конце строки - это точка, поставленная в конце мысли.

А зачем заканчивать последнее четверостишие? :o Оно само по себе и так восхитительно. Так и просится в эпиграф какой-нибудь хорошей книги. 8)
Схомячу, пожалуй, и утащу в закрома с Вашего позволения. ::)

Наверное я всё больше по прозе. Потому и не могу уловить, где остановиться. За меня это делоет моё неосознанное Я где-то в недрах меня же вечно заспанной )

Выпей душу мою, ненаглядный мой, выпей…
Ядом стану тебе, моя радость шальная-бесстыжая…
Ядом стану, за сердце возьмусь, и прости-прощай!
Отлетит любовь снегом белым, вьюгой-стужею…

* * *

Ночь

Улицами, подворотнями,
Площадями, переходами,
Ходит-бродит ночь-нищенка,
Будто бы кого ищет, но…

Безнадёга, безветрие,
Пусть слепая, пусть бедная,
И вдоль стен наощупь поступью
Лечь и помереть – да, проще, но…

Крик немой, безголосый вой,
Пусть глухая, всё равно пой
Про любовь да про ненависть,
Исковеркана преданность… но…

Тебя нет. Есть – ночь-нищенка,
Будто бы кого ищет, но…

Замечательно, эрэа Mio! Морозит...

"Ночь" так и просится, чтобы ее спели. Пойду тренироваться в подборе мотива. :)

Всё прекрасно, эреа, это просто тоска.
Безоглядно бросаться в грядущее надо ль?
И последняя капля так к краю близка,
Только капля вина или яда?

Пожалуй что и песня.
Во всяком случае написаны эти строки были в момент ностальгии, да под "Уму Турман", а у ребят все песни ностальгично-романтичные. Так что очень может быть.

Линия

Лицом к лицу,
Я дышу вашей яростью, эр.
Лицом к лицу,
Я не признаю полумер
И полутонов. Вы уйдёте в Рассвет,
Мне дорога в Закат, и прощенья мне нет.

Есть один шанс,
Всё закончится здесь и сейчас.
Есть один шанс -
Так же точно, как есть он у вас:
Выжить иль нет. Вы уйдёте в Рассвет,
Мне - дорога в Закат, улыбнитесь мне в след.

Линия, эр...
Ах, зачем вы на той стороне?
Линия, эр,
Я - один, но обидно вдвойне.
Вы - не один, вы уйдёте в Рассвет,
Мне - дорога в Закат, но я этому рад...

Мои аплодисменты, эрэа Mio!

Перебирала старые записи, отыскала стихи лирические. Поняла, что мне не чужд романтизм, несмотря на определённую долю цинизма.

Глаза твои с просинью? С проседью?
В улыбке веселье? Печаль?
Мы встретились яростной осенью,
И мне совсем чуточку жаль,

Что голос твой светлый и солнечный,
Что руки твои так нежны...
И снова прощанье полночное
В участливом свете Луны.

Самые странные записи находятся в блокноте после какого-нибудь совещания. Пересматриваешь странички и диву даёшься: это когда ж меня так угараздило?

Мой эр, ну что же вы сидите?
Огонь в камине уж погас.
Мой эр, прошу вас, не молчите,
У нас один остался час.

Я вас искал, мой эр, поверьте.
Вы знаете? Тем лучше, что ж!
Тогда скорей мой плащ наденьте,
Никто не распознает ложь,

Там, у ворот вас ждут, не бойтесь...
Простите, страх не ведом вам...
А обо мне - не беспокойтесь,
Всё позволяют чудакам!..

Когда-то текстик был написан под влиянием песни Хелависы - Невеста полоза.

* * *
Нет покою мне, ой, Ладо-Ладо…
Не иначе как Лихо кралось за мною, как за водой спускалась! В след, шажочек в шажочек! Чур меня, Род, за что ж покинули меня, праотцы в ночь глухую? Перун, верно, крепко гневался, а Мать-Макошь отвернулась, вот и приключилась беда. А как ей не приключиться, коли девка сама бежит на встречу?
Где ж ты, любый, удержи меня, не пускай за водой одну, за белы рученьки держи… Ладо-Любомир, не зароют нас с тобою в снег в зимнюю стужу, не твоя рука косищу отымет, да матери-отцу не ты её снесёшь…
Слезами обливаюсь, и иду, ухожу от дома, от матери, отца, от сестрёнок. Не иду уже, бегу, и трава пожухлая в ногах путается. Может, духи пращуров всё ж услыхали непутёвую?
Падаю, обидно, но снова поднимаюсь и иду, как кто волоком тянет, петлю на шею, как бурёнку глупую, ласковую. Только у бурёнки умишка поболе будет, чем у меня, дурищи!
Сколь сказки сказывают, видишь что дивное, не гляди, отвернись, не буди колдовства. А коль глянула, обернись, плюнь через плечо, да беги осторонь, чтоб духу твоего не почуяли, да к очагу, да в отцову рубаху закутайся. Может, лихо стороной пройдёт.
Сказки детушкам малым, мне-то что, чай, не соплюшка. В том году, когда деда не стало, в купальскую ночь, среди леса на волка налетела. Сама не ведаю, как только до обрыва добегла, как духу хватило, да ногам резвости? Полёг одинец, а я долго потом ни слова сказать не могла, едва дышала.
Видать, дух загубленного серого не простил… Вон уж и тропка совсем потерялась. Под листьями, да иголочками сухими. Пропала, девка…
Лежу, дышать боюсь, косищи кончик прикусываю, а лес смешливо шелестит, подпевает ветру. Сама виноватая, сама, никто не толкал, никто не приказывал: гляди, мол, змей со змеицей женятся… А Любомир твой Вождю на поклон ещё не скоро явится!
…И глядела, как сплелись золотистые, тугими кольцами, как любились, шипели тихо-тихо, ласково, призывно… Лихо… Сама я лихо…
С той поры, как ни гляну осторонь, чудится мне, будто глядят на меня золотые очи Полоза. А как глаза закрываю, чуть солнышко спрячется в вире, кольца на сердце стискиваются, и скользит змейкою по рукам, по груди…
Моченьки нет! Маялась с того дня, куда ни пойду, где не стану, слышу, зовёт меня кто: Люба ты мне, Мавка-Мавушка, моей назовись… В тридцать три кольца обниму…
А прошлой ноченькой, слышу – дедушка пришёл, садится рядом на лавку, гладит по голове, да говорит: за Полоза посватана ты, деточка, за царя змеиного. Сроку тебе день. Не придёшь, не будет добра ни отцу-матери, ни роду всему…
Потому и бегу свет за очи… От дома прочь, от Люба-Любомира, от людей добрых. Простоволосая, босая, в рубахе одной, что душа неприкаянная. И слёзы уж щёк не мочат, только дышу тяжко. Нету сил, не смею глаз поднять, сама знаю, нет мне пути назад
Не листья шелестят, ой не листья!
И боязно, и коленки дрожат, а всё одно, гляжу вперёд…
Глазищи в пол-лица, золотые, как листья эти по осени, что твоё солнышко. Волосок к волоску, все как один золотом отливают, солнцем зацелованный, такого не бывает! И руки протягивает ко мне…
- Моей назовись… Люба ты мне, Мавушка…
И ластятся, ластятся, как ручные змеюшки, к ногам моим, и светятся золотые искорки в траве, и глазищи его, в пол-лица, голодные, тоскливые…
Полоз мой, полоз…

Когда-то сэнсэй спросил меня: ты помнишь тот огонь, который горел в тебе до тебя? Я долго думала, но в конечном итоге поняла только одно - что не поняла сути вопроса. Я была так расстроена и озадачена, что придя домой написала пару строк:

Я не помню огонь,
Что горел до тебя.
Ты - мой первый свет,
Моё первое "Я".

Прошло почти десять лет, но я до сих пор пытаюсь понять о чём он хотел меня спросить.

Надумался мне Окделл кающийся. Мало вероятно, но вот отчего-то надумался...

Нет, не смотрите на меня, мой эр.
Нет мне прощенья и я это понял.
Сейчас я выйду и прикрою дверь,
В свои объятия Закат возьмёт изгоя.

Я бредил, я мечтал лишь об одном:
Продолжить дело предков. Только кто я?
Сопляк... мальчишка... ЮНОША... И сном
Величие мне мнится Талигойи.

А мы уходим в небо… в небо… в небо…
За дымом белым… белым… белым..
Вслед поминальным огням.
Они – оставлены нам,
Ведь нам дорога в ночь… прочь… прочь… прочь...

А мы уходим души… птицы… птицы…
Назад, к родным нам уж не возвратиться…
Вслед поминальным огням,
На встречу серым мирам,
Нас ждут иные бои…  зри… зри… зри…

Под настроение

Нет в жизни невозможного, всё - сон,
Недобрый - будет добрым побеждён.
Чем глубже сон - виденья тем сильнее,
Тем ярче тот, кто узнан нами в нём...

Я – идеал. Я – царь и бог твой. Я, один.
И день и ночь, всегда, везде я – господин.
Ты – моя тень, ты – часть меня, мой идеал.
Но почему, ах, почему я – потерял?

Я – твоя тень, я – часть тебя, ты – идеал.
Да, я с тобой. Вот только ты меня не знал.
Не знал души, не знал мечты, не знал огня.
Хотел игрушку. А меня – ты потерял.

Нельзя любить, нельзя желать, смотреть в глаза,
И знать лишь тело и лицо. А что ж душа?
Нельзя кроить лишь под себя, не слыша слов
Того, кто рядом, часть тебя, хранит твой сон…